Да сгинет день... [Джеральд Гордон] (fb2) читать постранично, страница - 2

собираясь приступить к чтению, — так жена его Мэри стоит десятка таких, как ты.

Когда жена ушла, Гундт отложил газету. Ему вспомнились Мэри — ее светлооливковая кожа, бархатисто-карие выразительные глаза, прямые черные шелковистые волосы. О, небо! Он готов променять на нее свою старую каргу в любой день. Тем более — в любую ночь. Мэри — очаровательная женщина. Он представил себе, как она лежит в постели с этим анемичным Джорджем, нос которого весь в красных набухших прожилках. Попусту тратит с ним время!

Раздался резкий металлический звук: видимо, кто-то нажал кнопку звонка на стойке в европейской части бара. Гундт поднялся и неуклюже зашагал в зал.

Там было двое. Гундт равнодушно посмотрел на них.

— Ах, это вы! — сказал один из клиентов. — А где же Джордж?

— Жена его сегодня рожает, — ответил Гундт. — Что вам угодно?

— Кружку пива.

— А вам?

— Тоже.

Они пили пиво большими глотками и разговаривали, не обращая на хозяина никакого внимания.

Неожиданно один из них поднял кружку.

— Предлагаю тост, — сказал он и посмотрел на Гундта. — Желаю, чтобы сын Джорджа пошел по стопам своего отца. Понимаете, о чем я говорю?..

— И я желаю того же, — заметил другой. — Джордж не из тех, кто заслуживает беды.

Они осушили кружки. Гундт наблюдал за ними. Его неподвижное, как маска, лицо скрывало медленную работу тупого ума. Да, думал он. В этой стране мужчина, женившись на цветной, приводит в дом беду. И одной капли дегтя довольно, чтобы все испортить. Нет уж, моя старуха, пожалуй, лучше.

Миссис Гундт осторожно прокралась в маленькую комнатку, которую в течение многих лет занимала одна, замкнула дверь на ключ и вытащила из буфета бутылку. Налив рюмку до краев, она посмотрела ее на свет и улыбнулась.

— Ты ведь не осуждаешь меня, милая? — пробормотала она, нежным взглядом лаская рюмку. Жадно, залпом проглотила она водку, и легкий румянец на минуту окрасил ее сухие, как пергамент, щеки.

II

Над огромным пространством дюн, сожженным зноем африканского солнца, над солончаками и долинами к маленькому разбросанному на холмах городку, заслуженно получившему название Стормхок — «уголок бурь», — стремительно неслись облака пыли. Стоя на веранде небольшого четырехкомнатного дома, прикрыв ладонью глаза от утреннего солнца, Джордж Грэхем увидел на далеком горизонте, над верхушками перцовых деревьев, небольшое пятно, по форме и размерам напоминавшее грушу.

— Мэри! — крикнул он, вбегая в дом. — С юга идет ураган. Где мешки?

— В кухне, — отозвался голос из спальни.

Джордж поспешно схватил несколько мешков и бросил их в ванну с водой. Затем вышел и прикрыл снаружи ставни. Облако на горизонте заметно увеличилось, ветер крепчал. Вернувшись в дом, Джордж мокрыми мешками стал затыкать щели в дверях и окнах.

Железная крыша громыхала, рамы трещали; на немощеных улицах вихрем закружилась желтоватая пыль и поднялась вверх, смешиваясь с красно-бурым песком, принесенным с вельда^[2].

Когда щели были заткнуты и завывание ветра перешло в пронзительный свист, Джордж присел на кушетку и вытер капли пота со лба. В комнате стало так темно, что пришлось зажечь свет. Из спальни доносился голос Мэри, но шум бури заглушал ее слова. Джордж поднялся и пошел к ней. Мэри слегка приоткрыла окно и изо всех сил старалась закрепить болтающийся ставень; пыль струей била в комнату.

— Закрой окно! — крикнул Джордж. — Я пойду закреплю ставень снаружи.

Он кинулся к черному ходу, повернул ручку двери, но ветер был настолько сильный, что дверь под напором его плеча подалась не сразу. Наконец он отворил ее, и проход немедленно заполнился пылью. Приступ отчаянного кашля заставил Джорджа захлопнуть дверь.

— Поздно, — крикнул он жене, — я не могу выйти.

— Не волнуйся. Оставим ставень в покое — даст бог, окно не разобьется.

— Оставь-ка лучше в покое ребенка!

— Надо укутать его как следует. В комнате уже полно пыли.

— Ладно! Тебе, видно, не сидится на месте, — сказал он,

Джордж растянулся на кушетке и стал прислушиваться, как ветер колотит в ставни и крышу. Пыль дождем сыпалась с потолка, покрывая все предметы в комнате. А снаружи бушевал ветер, то нарастая до оглушительного воя, то глухо ворча, то снова завывая. Временами с улицы доносился дикий рев, и тогда Джорджу казалось, что их маленький домик вот-вот сорвется с фундамента. Но Джорджу было все равно, что бы ни случилось. Когда налетает этот ненавистный ветер, чувствуешь себя таким бессильным! К счастью, через час-другой буря обычно стихает; правда, он помнит, как однажды она продолжалась несколько дней подряд; деревянные постройки трещали, иссушенные ветром, и достаточно было одной искры, чтобы начаться пожару; в те дни сгорел дотла дом у дороги.

При закрытых окнах жара в комнате стала невыносимой; одежда взмокла от пота. Лежа на кушетке, Джордж сквозь шум бури слышал, как в спальне хлопает ставень. Стук повторялся равномерно через каждые две секунды, словно --">