КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 447091 томов
Объем библиотеки - 632 Гб.
Всего авторов - 210563
Пользователей - 99116

Впечатления

Colourban про Башибузук: Князь Двинский (Альтернативная история)

Для тех, кто не в курсе, учитывая старый, потерявший актуальность отзыв уважаемого Витовта, уточню:
Это всё же седьмая, завершающая цикл книга. Просто пятый том цикла – «Граф божьей милостью» дописан автором позже. К сожалению, в нём присутствуют определённые хронологические и фактологические неувязки с остальным циклом, что, впрочем, не фатально для восприятия.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Любопытная про Елисеева: Нежная королева (Фэнтези: прочее)

В принципе книга интересная .. Была бы..
Аннотация ну просто какая-то педофильная. Выдали замуж в 5 лет, а-чуметь ..
Ну ведь не выдали замуж , а обручили, а это не одно и то же.
Первая часть книги динамичная и захватывающая, а вот дальше какие то сопли, что у ГГ ( наверное, можно оправдать беременностью, что у ГГ , который был «стойким оловянным солдатиком» в первой части .
Постоянно раздражало – Поедим, вместо поедем. Читай как хочешь , поЕдим или поедИм, хотя подразумевается поехать куда- то .
И что-то подобное тоже резало глаза.
Автор- кандидат исторических наук. Почитала- там еще куча всяких званий и членства и что , так неграмотна ?? Или денег не хватает на редактуру?
Автор- не мой.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Бердник: Психологический двойник (Научная Фантастика)

В версии 2.0 исправлена опечатка и добавлена аннотация.

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
ANSI про Спящий: Солнце в две трети неба (Космическая фантастика)

сказочка в духе Ивана Ефремова

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Любопытная про Романовская: Верните меня на кладбище (Фэнтези: прочее)

Согласна с кирилл789, книга скучная , нудная..
Какая там юмористическое фэнтези?
Сначала динамично и вроде интересно, но осилила страниц 40 и даже в конец не полезла , чтобы посмотреть , что там.. Ну совсем не интересно.
Ф топку , а что заблокирована- просто отлично.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Stribog73 про Хрусталев: Аккумуляторы (Технические науки)

Вспоминается еврейский анекдот:
Рабинович идет по улице, читает вывеску: "Коммутаторы, аккумуляторы", и восклицает:
- Вот так всегда! Кому - таторы, а кому - ляторы!!!

Рейтинг: +2 ( 3 за, 1 против).
Stribog73 про Бердник: Психологический двойник (Научная Фантастика)

Сейчас на редактировании у моих украинских друзей находится "Созвездие Зеленых Рыб". На недельке выложу.

Рейтинг: +4 ( 5 за, 1 против).

Дисконект. Отключи меня от сети (fb2)

- Дисконект. Отключи меня от сети 1.96 Мб, 569с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Кристина Ли

Настройки текста:



Эпиграф

В сердцах кричало всё внутри,

Орало, разрывало, убивая.

И в строках пламенем горит,

Из пепла к жизни возвращая.

Возможно, слеп был я?

Ответа я, увы не знаю.

А на дороге капли от дождя,

Снегами той зимы растают.

Я так любил смотреть на небеса,

И видеть в них свой путь.

Но по щеке твоей бежит слеза,

Утратило всё собственную суть.

И смерти тьма нема к мольбам,

Моим словам она не внемлет.

Я так привык к твоим рукам,

Но зло в тени людской не дремлет.

Контакт подписан, приговор озвучен,

Я кровью прокляну след госпожи.

И пусть возмездие получит,

Как только небо разрешит.

Я подписал контракт со смертью,

В замен мне дали слишком много.

Стою теперь за дверью,

За ней всего одна дорога.

Так больно видеть, слышать и дышать.

Так больно разручаться мне с тобою.

На что людской молвы мне благодать,

Когда плачу за этой алой кровью?

Не отпускай меня лишь ты.

Ты видишь, больно стало мыслить.

А на надгробье алые цветы,

Остались только даты… числа.

…Добро пожаловать в начало конца…

©Проклятые Фортуной. Дисконект.

25. 01. 20

ПРОЛОГ


— У меня только один, мать его, вопрос, Эн?! Как это возможно?

Я вертел в руках ключами от машины и шёл на подземную парковку агентства. Спокойно вышел из лифта и ничего не подозревая, стал свидетелем того, что называется семейные разборки.

Вообще, я не очень-то и хотел "держать свечку", но мне просто не оставили выбора, поскольку я выйти за поворот не успел, как тут же прижался к стене, и замер.

— Послушай, и прекрати кричать на меня, Сай! Я тебе тысячу раз говорила, что это добром не закончится! Ты! — госпожа ткнула Сонбэ в грудь, буквально толкнув на машину, — Меня никогда не слушаешь! Постоянно! Всё время перечишь!

— Наверное, потому что я твой муж, тебе так не кажется? Нет?

"Айгу-у-у… Первый раз вижу такое между ними вживую!" — мелькнуло в голове, когда рядом прозвучал голос Шина.

— Что там такое? — Хён попытался выйти на парковку, когда я его схватил и прижал к стене, заткнув рукой рот, со словами:

— Тихо сиди!

Шин расширил глаза и нахмурился, а за поворотом прозвучали новые вопли.

— Ну и голосок у нашей госпожи, — я отпустил Шина, когда он понял что происходит, и мы вместе выглянули на парковку, чтобы охренеть разом.

"Вот это…"

— Страсть… — в голос за меня закончил макнэ, когда мы замерли на картине того, как Сонбэ вжал в машину госпожу, и они спокойненько и не опасаясь никого, устроили разврат прямо на подземной парковке.

— Ого… — убито выдохнул Шин, когда Сонбэ решил что губы госпожи это не предел его мечтаний.

— Красиво… — опять прошептал брат, и сглотнул, — Прямо…

— Горячо, — я ухмыльнулся и сложил руки на груди, ожидая момента, когда Сонбэ наконец поймет, что это парковка, и как бы ещё не все из агентства убрались по домам.

Поэтому, когда сладкая парочка замерла тяжело дыша, я решил обозначить наше присутствие. Схватил Шина за шиворот и поволок обратно к лифтам, где нарочито громко прокашлялся и произнес:

— Сегодня чертовски тяжелый день. Я ни одну мышцу не чувствую.

Шин посмотрел на меня как на полоумного и покрутил у виска, когда мы услышали, как машина, очевидно Сай-ши, сорвалась со свистом из парковки. Мы с братом вышли из-за поворота и наблюдали лишь только бампер красотки, принадлежащей госпоже Ли.

— Чтоб я так жил, — хохотнул Шин и мы переглянулись.

— Так у тебя же есть Ари, — я прицыкнул и пошел в сторону своей тачки.

Шин естественно не будет ждать Волков, поэтому и встал у пассажирской двери, ожидая, когда я открою машину.

— Что не так? — заметил сразу перемены в поведении брата.

Когда Шин сел в авто, он опустил взгляд вниз и промолчал.

— Шин? — повернулся к нему и опешил от того, что он сказал:

— Арым хочет расстаться, — глухим голосом прошептал брат, и отвернулся к окну.

Я честно находился в лёгком шоке. Шин и Арым встречались около полутора лет. Он почти жил у неё в апатах. Потому услышать такое, значило, что небо свалилось прямо на землю.

— Её травят, Тиен, — продолжил Шин и протянул мне свой сотовый.

Травля фанатами и сасэн не редкость в нашей профессии. Однако я приучил себя к тому, чтобы не обращать на это много внимания. Выходил в эфир в определенные дни, а все остальные трансляции курировали менеджеры и директор Пак Чи Джин.

Я взглянул на экран сотового Хёна, и только прочитав первые сообщения под публикацией Арым на странице в Инстаграм, будто язык проглотил.

— Это что за дерьмо? — пролистал ленту комментариев вниз, и резко посмотрел на Шина, — Давно это продолжается?

— Полгода, Хён. И сейчас я очень напуган. Ты же слышал, что случилось с Дэном и Леем?

Естественно я это слышал и знал. Как такое можно не заметить или забыть, если смерть уже троих айдолов стала главной новостью последних пяти месяцев.

— И теперь… — я еле озвучил свою догадку, — Ты думаешь, что Арым тоже в опасности?

Я не понимал подобной глупости. Из-за каких-то хейтерских писулек так себя изводить, что впадать в депрессию? Зачем?

— Да… — кивнул Шин, чем удивил меня ещё больше.

— Брось, Арым умная девочка. Она не станет читать эту грязь.

— Уже… прочла, — резко и с негодованием произнес брат и вырвал свой сотовый из моих рук, — Потому что её агент не печется так о защите её страниц, как наш Сонбэ. Это нам повезло, что всю грязь о нас методично чистит госпожа.


В этом Шин был бесспорно прав. Что-что, а поливать нас грязью Сонбэ не позволял никому. Но даже если было бы иначе, я бы вряд ли стал обращать на это внимание.

— Давай я отвезу тебя к ней, — я завел мотор, нажав на кнопку зажигания, и неспешно выезжая из парковки.

— Нет, — Шин покачал головой, — Давай лучше домой…

В тот вечер я послушал Шина, но лучше бы этого не делал. Потому что то, произошедшее всего через несколько дней изменило наши жизни навсегда.

Ничего не предвещало беды, а мы привычно сидели в студии нового "шоу", изображая крайнюю заинтересованность вопросами ведущего. Сколько себя помнил, наша четверка всегда отличалась немногословностью. Только Дже всегда пытался как-то развеселить нас. Всему виной то, что лично меня не интересовали "ток-шоу", когда у нас на носу "камбэк" и новые съёмки.

Потому как только ад для моих мозгов закончился, а лицо ожило после четырех часовой съёмки и постоянной, словно приклеенной, улыбки к лицу, я выдохнул с облегчением.

Следующим пунктом сегодняшнего графина, была помощь в открытии новой клиники, куда нас пригласили естественно для рекламы. Уже поправляя внешний вид, я поблагодарил девочек за работу, и мы с парнями вышли из павильонов телеканала, чтобы сесть в фургон и поехать к больнице.

Никто не ожидал подобного, как никто не мог в это поверить, но на выходе нас ждал очередной сюрприз. Кто-то собрал целый пикет против Арым, которая якобы украла "оппу Шина" у фанатов.

— Пошло всё к черту, — Шин стащил маску с лица и пошел прямо на толпу с таким лицом, словно готов их разорвать.

Если бы не вовремя подоспевший справа Лео, Шин точно бы добился своего, и вечером мы бы не на "фансайне" с фанатами общались, а сидели бы на диване в кабинете Сонбэ.

— Ты с ума сошел?! — Лео отпихнул Шина ко мне и вместе мы чуть не под руки повели брата к фургону.

— Что ты вытворяешь? — со злостью бросил в сторону Шина и попытался его успокоить.

Однако брат совершенно не хотел слушать никого. Он только опустил голову вниз, и более не проронил и слова, пока мы ехали до клиники.

— Полюбуйтесь, мать вашу! — спустя десять минут пути Лео бросил мне на колени свой сотовый и я скривился.

Момент, когда Шин попытался напасть на фанатов засняли со всех ракурсов, и естественно в ту же секунду в моем кармане зазвенел мой телефон.

— Да, Тепьюним! *(Менеджер) — я даже не глядя на экран поднял трубку, хорошо зная кто это звонит.

— Что у вас там случилось? — я вскинулся, когда услышал голос начальника сетевиков.

— Простите, — я поклонился в извинениях, и приставил руку к сотовому, уже тише продолжив, — Шин очень устал, поэтому ему показалось, что в толпе был опасный человек. Поэтому он решил узнать, так ли это. Простите, госпожа Кан.

— Понятно. Успехов на открытии. Мы уже всё удалили, — спокойно ответила девушка, и положила трубку.

— В этот раз пронесло? — спросил Дже, на что я лишь кивнул и опять посмотрел на Шина, который не открывал взгляда от спинки сидения перед ним.

Однако этот день стал началом конца. Потому что своего брата я видел вменяемым последний раз. Всему виной то, что произошло на открытии.

Мы провели несколько фотосетов с работниками клиники, пожелали удачи новому делу владельцев, раздали автографы всем желающим, и конечно же не заметили, как время пролетело слишком быстро.

Несколько работниц стаффа как раз решали вопросы с фанатами, которые выстроились в несколько рядов рядом с входом в клинику, когда прозвучал первый вскрик.

Естественно мы не придали этому значения, пока прямо рядом с нами за лицо не схватилась одна из наших девочек.

— Что такое? — я подался назад от стола, и пытаясь как можно незаметнее, понять что происходит.

— Кан Арым, Тиен-ши… — прошептала девушка, а я нахмурился.

Однако когда заметил как она побледнела выхватил у нее сотовый, чтобы ощутить, как кровь отхлынула от лица и конечностей.

"По непроверенным данным, известная актриса и певица Кан Арым, около часа назад была найдена мертвой в своих апатах. Пока пресс-служба агентства артистки молчит…"

Не знаю, как мне это удалось, но я всё-таки повернул голову в сторону Шина, но не успел. Брат вскочил со своего места за столом, как ненормальный. За ним тут же понёсся Лео, пока мы с Дже поднялись и встали, не понимая что делать.

Перед нами была целая толпа, которую бросить вот просто так нельзя. У айдолов существует свод непреложных правил поведения на публике, и согласно нему, даже если случается что-то очень серьезное мы обязаны сперва извиниться перед фанатами и только потом завершить встречу.

— Что делать? — убито спросил Дже, смотря на то, как всё больше людей собиралось вокруг, не понимая почему два артиста сорвались с места.


— Поехали! — я сдал сотовый в руке и обернувшись к толпе, громко и отчётливо произнес:

— Мы приносим свои извинения! — низко поклонился, а потом продолжил, — Но мы вынуждены остановить фансайн. Простите, это недопустимо с нашей стороны, однако ситуация сложилась так, что нам необходимо это сделать. Простите нас ещё раз!

Теперь мы с Лео поклонились вместе, и не теряя времени, быстрым шагом, чтобы не выдать насколько всё серьёзно поспешили к коридору, который вел на задний двор.

За нами тут же пошло трое охранников, и таким составом мы и вышли наружу. Однако ни Шина, ни Лео уже нигде не было, как и нашего фургона.

В кармане пиджака снова завибрировал сотовый и я спешно поднял трубку, услышав голос Сонбэ.

— Где вы? — спросил Сай-ши, а Дже уже вызывал такси.

— У клиники "Мендэ", Сонбэним, — ответил и не теряя времени сел в такси, следом за Дже, который отпихнул охранника и покачал головой.

— Вам придется ехать туда без охраны! Никто не должен знать, что вы были у Кан Арым!


— Мы уже в такси, но Шин взял фургон агентства, — Дже назвал адрес аджосси таксисту и мы сорвались с места.

— Вашу ж…!!! — выругался Сай-ши, и поставил трубку.

— Аджосси! — я схватил таксиста за плечо и мило улыбнулся, — У вас же есть запасные медицинские маски, правда?

— Есть, — ошарашенно кивнул мужик и достал из бардачка пачку с масками, — Вот, берите сколько нужно.

— Кумапсымида, аджосси! *(Спасибо, господин!) — Дже выхватил пачку из рук таксиста, и тут же протянул мне маску.

Когда мы приехали, у высотки, а которой находились апаты артистов агентства Кан Арым была не просто толпа репортёров. У меня сложилось ощущение, что мы в концертном зале, настолько много людей здесь находилось.

— Проклятье! — выругался, заметив, как Шин пытается пробиться сквозь кордон полиции, а Лео оттаскивает его в сторону.

— И что делать? — спросил Дже, но я покачал головой и кивнул в сторону, где было меньше людей.

Там мы и встали, понимая, что все это бесполезно. Шина уже засняли со всех ракурсов, и оттащить идиота оттуда мы точно не сможем, не привлекая ещё больше внимания.

Всё это было больше похоже на сон. Страшный кадр из триллера, где в главной роли был мой брат. Шин не отходил от кордона полиции, пока не заметил, как из черного выхода выносят тело.

Я запомнил эту картину на всю свою жизнь. Каждое чувство и ощущение в момент, когда из дверей показались носилки, на которых лежал черный полиэтиленовый пакет. Умом я понимал, что в нем труп. Но внутри меня раздирало чувство, что это всего лишь бутафорская постановка. Что сейчас режиссер крикнет: "Стоп! Снято!", и всё закончиться.

Однако реальность была другой. В ней, я наблюдал за тем, как один из самых близких людей выгорает, как свеча на глазах. Шин выглядел статным и очень жизнерадостным парнем, но сейчас под стенами морга одной из муниципальных клиник стояла тень от человека.

В этот момент, я впервые увидел и другую тень.

Тень людской натуры. Настоящее человеческое нутро.

Никто не оставил нас в покое, казалось репортёры и простые писаки, были готовы вылезти нам на голову, лишь бы узнать как агентство Ли Шин Сая, и солист "SDragon" связаны с покончившей жизнь самоубийством Кан Арым.

Глава 1

Тереза

— Департамент по борьбе с распространением порнографии запрашивает ордер на обыск и от нас?


"Что за чушь?!"


Я встала из-за стола и прошла к металлическим шкафчикам, где под кодовым замком хранилась спецформа и оружие для задержания.


— А от кого?


Раскрыла дверцы, и начала вводить код, когда за спиной прозвучал уверенный встречный вопрос от моего напарника Джона Мендеса. Вот уже второй год я работала с ним в паре, и ни разу не пожалела, что в компаньоны мне достался такой бывалый оперативник. Агент Мендес все эти годы направлял и наставлял меня. Подобное в нашем мире неоценимо, особенно если ты работаешь со всем спектром преступлений, которые совершают кибер преступники.


— Но ведь, мы передали все материалы по подозреваемому Джонсону ещё позавчера в окружной суд? Разве они не выдали ордер сразу? — пока я надевала бронежилет и кобуру, мужчина успел отправить разрешение и нахмуренным взглядом буравил столешницу своего рабочего места.


— Вся проблема в том, что этот ублюдок очень уважаемый человек в округе Медисон, мало того он сын бывшего мера Очестера.


— Даже так? — я приподняла брови и повернулась к Джону, — Ты чего-то недоговариваешь, Джон?


— Об этом стало известно только сегодня утром. Все документы подозреваемого поддельны. Фактически он сейчас может предъявить, что не причастен к преступлению, а всё что мы обнаружили в сети — наклёп и профанация политических оппонентов его отца.


— А он, конечно, метит в сенат?


Моё предположение не могло быть беспочвенно, поскольку только так можно скрыть, что учитель развращал школьницу, а видео этой грязи планомерно продавал на одном из порно сайтов. Подобное могли прикрыть только деньги, что совершенно не удивительно.


— Тварь… — я захлопнула дверцу и замерла взглядом на своей руке.


Естественно "ловля на живца" это самое последнее дело для такого подразделения, как наше. Смешно представить, что агент киберполиции "выйдет на полевые работы", когда в наших руках почти все рычаги и способы для поимки таких преступников.


— Я поймаю его всё равно! Чего бы мне это не стоило, Джон! Этот ублюдок развратил маленькую девочку!


— Мы бессильны, Тереза. — Джон еле это произнес, и я понимала, что мужчина не согласен на то, чтобы я добыла улики таким путем.


— Я сделаю это… Но прежде, хочу видеть семью, в которой жила девочка.


— Тереза!


— Нет! — повернулась обратно к столу и сняла с себя все средства защиты, оставив рядом даже свой значок, — Ты знаешь меня, Джон! Я не из тех людей, которые готовы закрыть глаза на подобное. И если девочку нужно спасать даже из семьи — я это сделаю!


Мой взгляд остановился на фото улыбчивой старшеклассницы, которая смотрела красивыми и ещё невинными глазами. Множество раз я видела, как люди совершают зверства, но подобное касалось нас косвенно. Работа департамента заключалась в выявлении преступников, которые не выглядят как реальные люди. У них множество масок, и этот бал похож на реальный маскарад.


Пока поднималась наружу в лифте и проходила контроль на проходной, в голове будто червь поселился. Он точил мой мозг изнутри и не давал сосредоточиться ни на чём, кроме этого дела. Полгода мы вели пять десятков аккаунтов, отслеживали все электронные адреса и носители, из которых злоумышленник выходил в сеть. Штаты одна из самых киберзащищенных стран мира. Над нами стоит такое количество спутников, которое отслеживает каждый шаг любого гражданина, что не поймать тварь означало опозориться и понять, что мои семь лет обучения и два года работы напрасны.


Маски — это то, что окружает меня каждый день. Никто из моей семьи и родных не знает, кем я работаю. Мать и сестра уверены, что я обычный программист в компании "SScy", которая разрабатывает программное обеспечение для системы охраны "умный дом". Мои друзья и сокурсники, которые сейчас работают полицейскими и детективами подписывали бумагу о неразглашении моих личных данных и подробностей о моей личности. Все они фактически поставили свою подпись под бумагой, которая обязала их стереть моё имя из своей жизни и забыть, что они когда-то вообще были знакомы с Терезой Холл. Все записи о моем обучении в полицейской академии, а следом и прохождении военной службы уничтожены или засекречены, как и факт того, что я была участником миротворческой миссии в Ираке.


Об этом не знала даже моя семья…


Для всего мира Тереза Холл окончила отделение инженерного программирования Гарварда с отличием, и сейчас работает простым программистом. Живёт в Вашингтоне со своей матерью Сьюи Холл и младшей сестрой Джессикой Холл в одном из частных районов города. Семья снимает дом и выплачивает ипотечный кредит. Мой возраст искусственно занижен до двадцати пяти лет, чтобы убрать год моего отсутствия дома, пока я служила в Ираке. Для всех я обычная девушка. Если я знакомлюсь с мужчинами, то их личность служба безопасности департамента проверяет по нескольку раз, потому, естественно, я снова надеваю маску, когда хочу обычного отдыха.


В такие моменты я могу быть кем угодно. Мне достаточно надеть парик и назваться любым именем. Но… Только не серьезные отношения.


Всему виной то, что однажды уже принесло мне достаточно боли на всю жизнь. Больше я не перенесу подобного.


Когда по твоей вине умирает человек, ты умираешь вместе с ним. Это неизбежно, если в тебе есть хоть капля человечности. Ты никогда не сможешь забыть ни его улыбку, ни его взгляд, ни то, как его звали.


Я встала у своей машины на подземной парковке и достала ключи. Простая парковка несуществующей компании, в стенах которой на четырех нижних уровнях, под этим самым зданием, находился целый подземный кибермир. Никто не мог бы попасть в Цитадель, если бы не имел сюда особого доступа. Потому я и носила маски.


"Моя жизнь — выдумка, моя личность — ширма, я — человек, который не существует…"


Но это мой выбор, который я сделала, когда потеряла самого близкого человека. Сама отказалась от своего имени и нормального существования, после того, как мужчину, ставшего для меня самым дорогим человеком, убили при исполнении по моей вине.


Сейчас, садясь в автомобиль, я уже плохо вспоминаю то, что было два года назад. Память почти стёрла весь пережитой ужас и превратила всё внутри в камень. Заставила смириться с тем, кем я стала.


Поэтому я ехала в тот вшивый городишко Очестер. Потому что хорошо научилась носить маски. Матери я отправила сообщение, что буду работать всю ночь в офисе, а сестре новое расписание её занятий в балетной студии с просьбой не шляться по городу со своими друзьями до поздней ночи.


Когда выезжала за пределы Вашингтона, и представить себе не могла, что через месяц жизнь изменится и развернется на сто восемьдесят градусов. Всё станет другим, после телефонного звонка такого же стёртого в своё время человека, как и я. Вот только я давно ничего не слышала о своей наставнице Энджеле Мур. Слухи о том, что она вышла замуж за корейского айдола подтвердились через год, после её последней операции. В тот самый момент все записи о том, что такой агент работал в одном из наших подразделений были тут же почищены и стёрты.


Всё, вплоть до упоминания её имени в кругу её же сослуживцев было запрещено. Агент Энджела Мур был стёрт, а вся информация о прохождении её службы уничтожена.


Только я и ещё несколько людей знали совершенно другую версию, которая и была правдой. Энджела Мур стала агентом американского разведывательного управления в Корее. Только на таких условиях наша сторона согласилась помочь ей избежать тюрьмы, поскольку Эн совершила очень серьезное должностное преступление. Женщина спуталась со своим клиентом, а подобное приравнивалось к немедленному увольнению и заключению агента под стражу.


Навигатор известил о новом повороте на "сто тридцатое шоссе" глубокой ночью. На приборной панели мигал свет от работы магнитолы и сотового, звонок на который я не сразу заметила.


Звонил неопределенный номер, а значит это была не спецсвязь, ведь сотовый не переключился на другую карту.


— Слушаю! — нажала кнопку в блютуз, и свернула ещё раз на небольшую просёлочную дорогу, которая вела к заправочной станции.


За заправкой начиналась прямая дорога, которая вела в Очестер. Проехав по ней, я надеялась попасть в город до начала занятий в школе, чтобы встретиться с Мелиндой.


— Здравствуйте, мисс Холл. Вас беспокоят из заправочной станции "Вик&Спейси". Мне позвонили только что и дали ваш номер, заверив, что меньше чем через две минуты вы будете в нашем магазине на заправке. Вас ждёт посылка от друга.


Я улыбнулась только взглянув на огни заправки, которые пробивались сквозь ветви деревьев.


— Это так, — уверенно ответила, и продолжила, — Друг оставил координаты для благодарности?


— Не понимаю ни слова, мисс Холл, — продолжил обескураженный мужской голос, — Но женщина, которая звонила, сказала, что я должен приготовить вам молочный латте с банановым сиропом и продиктовала…


— Я вас поняла! — оборвала мужика и заехала под козырек заправки, резко затормозив.


Когда я выходила из автомобиля, то и предположить не могла, кто оставил мне послание с просьбой связаться. В последнюю очередь я могла подумать, что это она.


Когда вошла в магазин, меня тут же встретил заправщик и продавец. Оба мужчины осмотрели меня с ног и до головы, а потом тот что моложе, отдал в руки стакан с латте.


— Пожалуйста! — я бросила три бакса на стойку, а поверх денег тут же получила сдачу и записку.


— Шпионский фильм какой-то, черт возьми… — еле выдал мужчина по имени Стив, пока его напарник Боб продолжал нагло пялиться в мою спину.


— Вы же понимаете, что лучше стереть момент моего появления на вашей заправке из камер? — мило улыбаюсь и, делая глоток божественного бананового латте, выхожу из магазина.


Только сев обратно в машину, разворачиваю записку и смотрю на два десятка латинских букв.


"Хитро… Шифр Цезаря, значит." — я взяла в руки телефон и через тридцать секунд передо мной была совершенно другая картина.


"Я выйду на связь через двенадцать часов. Ник: feyri.

Энджела."


— Что случилось такого, что ты решила играть в подобные игры?


Это действительно странно. Зачем я понадобилась Эн, если уже давно не занимаюсь делами селебрити. Мало того, департамент отделил это подразделение полностью от нас и теперь им руководит только Интерпол.


Я бросила сотовый и записку на сидение рядом, решив, что разберусь с этим, когда на связь выйдет Энджи. Сейчас гадать что случилось не было смысла, да и времени.


А когда я приехала на место и заглушила мотор у нескольких старых и обшарпанных трейлеров, картина в деле Мелинды стала ясна сразу. Девочка жила в ужасных условиях. Если вот эти железные коробки можно назвать жильем, то наш дом в Вашингтоне это резиденция президента, не иначе.


Я прошла через узкий проход между боковыми трейлерами и вошла, очевидно, на внутренний двор. Прошла ещё несколько метров и заметив искомую дверь, уверенно пошла в её сторону. Вонь вокруг выедала глаза, и они начали слезиться. Запах мочи, только усиливался с каждым моим шагом, но только у дверей я заметила металлический бак с селитрой. Видимо родители Мелинды что-то выращивали. А судя из того как выглядело их жилье, сразу стало ясно зачем этим людям азотные удобрения.


Я попала в притон наркоманов, а по другому это место нельзя было назвать.


— Чего надо?! Ты кто такая? — я даже подойти толком не успела, как из-за двери послышался то ли рык, то ли хриплый возглас.


— Доброе утро! Я клиент! Мне нужно…


— Сегодня Сары нет дома! Она уехала с мелкой в участок. Так что убирайся, ещё не хватало чтобы копы тебя здесь застукали! Сама же и пострадаешь!


"Твою мать! Если они изменят показания, мы никогда не засадим тварь за решетку!"


— Как долго не будет хозяйки? — я встала ближе к окну и улыбнулась, как обколотая дура, помахивая соткой в руке.


— А вошь её знает, когда эта шлюха со своим отродьем вернётся! Иди давай, да побыстрее. Нечего мои двери подпирать!


— А если договоримся? — встала ещё ближе, и явно заметила, как в окне трейлера мелькнула мужская рожа.


"Чтобы найти улики, мне достаточно разговора с этим мужчиной. Если с ним потолковать, он тут же развяжет свой язык!"


— Ну чего ты, красавчик? Мне сказали, что у вас лучший товар в городе. Дашь курнуть, а я тебе дам прикурить. Как тебе такое предложение?


— Ты новая шалава Льюиса? Если да, то катись к херам, я ещё жить хочу!


— Да не шалава я! Мне доза, мать твою, нужна, придурок ты! Я заплачу сколько скажешь, и как скажешь, только впусти, бл***, зад уже замёрз стоять возле такого коровника!


Не знаю, что именно подействовало на придурка. Возможно перспектива трахнуть свежее тело, или просто заработать сотку, но он открыл. И это было его ошибкой.


Потому что мне хватило одного удара, чтобы разбить его нос и втянуть обратно в халупу, закрыв за собой двери.


— Мать твою! Ну и свинарник! — я достала салфетки из кармана и вытерла руку, которую своей юшкой забрызгал хозяин гадюшника.


— Ты кто… — мужик на четвереньках обернулся ко мне, и попытался встать, но когда завидел в моих руках браслеты, онемел.


— Тебя сейчас привязать к твоей лежанке с клопами, или вначале раздеть и изнасиловать неприродным методом, как твою падчерицу?


— Откуда ты взялась? — он стал медленно подниматься на ноги, и смотреть только на меня.


"Сбежать хочет, падаль. На вид лет пятьдесят. Худой, сухой и вероятнее всего доходяга. Ещё пару лет, и это создание в белой майке и семейных трусах отправится на тот свет. А всему виной наркота."


— Из машины, она припаркована у твоего сарая. А прежде я побывала на вашей заправке. Очень уютное место. Но мне не это интересно, Тревис, — я откинула гору хлама с дивана и решила всё-таки присесть.


— Зачем? Кто тебя послал? Мы уже согласились изменить показания! Поэтому не нужно нас запугивать!


Я достала диктофон и положила на стол, со словами:


— А теперь слушай внимательно, кусок дерьма. Ты сейчас усадишь себя и свои потроха вот на то кресло и расскажешь мне всё, что произошло с девочкой за эти полгода! Если ты этого НЕ сделаешь, — я достала сигареты и подкурила, медленно затянулась и выдохнула дым, посмотрев на мужчину и закончив, — Я сожгу тебя в этом свинарнике живьем, тварь. Это будет твой склеп. И поверь мне, я это сделаю очень легко выдав за попытку варки амфетамина в домашних условиях.


По его телу бежала крупная дрожь, а я продолжала курить и смотреть в глаза человеку, который должен был быть отцом для маленькой девочки, а стал ее сутенером. Глазищи, так и становились всё больше, а когда Тревис понял, что я не шучу, и вытер краем майки кровь с лица, замер.


— Садись… — указала рукой, в которой была зажата сигарета, ещё раз на кресло и прошлась по мужику серьезным взглядом, — Присаживайся, Тревис, и рассказывай, сколько Джонсон заплатил тебе за первый поход Мелинды в свой дом?


— Я не продавал её. Это всё Сара, — зверьё продолжало смотреть на меня затравленно-испуганным взглядом.


Меня же стало мутить и от запаха этого места, и от тог кто здесь жил. Предположения о том, что девочку попросту продали собственные родные подтвердились полностью. Тут и невооружённым взглядом видно куда я попала. Сарай с кучами нестиранных тряпок по всем углам, облезлые стены и вонь. Такой запах мог быть только в притоне.


— Если ты не хочешь сесть вместе со своей супругой, говори Тревис.


Конечно же я нагло врала. Сядут все. Уж я-то постараюсь, чтобы такая почварь сдала мне все, что знала о притонах Очестера.


Мужик сглотнул и шмыгнул носом. Голова должна болеть нещадно, потому что вокруг переносицы Тревиса уже образовался отек.


"Неужели сломала? Вечно я силу не рассчитаю…" — скривилась и затянулась опять, включив диктофон.


Этот чудо-прибор писал разговор, а данные сразу передавались в управление.


— Как вас зовут? Полное имя, дата и место рождения, номер страхования? — подняла взгляд, и мы замолчали, а потом он начал говорить.


— Тревис О'Коннел. Тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года рождения. Город Флоренс, штат Мичиган. Девять-один-три-восемь-пять-четыре-один-…-один…


— Кем вы приходитесь Мелинде Эвери?


— Я… Я её законный опекун.


— Кто мать девушки?


— Сара О'Коннел.


— Вы в официальном браке?


— Да.


— Как давно вы заметили, что ваша приемная дочь подвергается сексуальному насилию?


— Полгода назад. Мы… Я…


— Отвечайте на поставленный вопрос четко, мистер О'Коннел! Как давно ваша жена стала сутенером своей дочери и кто клиент? — я затушила окурок об стол и провернула сигарету между пальцами, вжимая в столешницу.


— Пол… — Тревис стал заикаться, смотря на то что я сделала, а потом продолжил, — Полгода назад к нам пришел исполнительный лист из суда. Нас хотели выселить на улицу из дома. Денег, чтобы погасить долг по аренде жилья не было, поэтому… К нам пришел Эрик Джонсон.


— Кто такой Эрик Джонсон, мистер О'Коннел?


— Это… Это учитель местной школы. Он… Он преподает историю колонизации у Мелинды.


— Зачем он приходил, и как это связано с вашей дочерью?


— Он предложил оплатить долг и разобраться с нашими проблемами, если Мелинда будет приходить к нему домой заниматься.


— Заниматься чем? — мой голос обратился в тихий рык, а под кожей будто что-то стало бурлить и разогревать её.


Я была в ярости. Такое состояние для меня не новость. Каждый раз, когда я допрашивала таких людей, мне казалось словно я засовываю руки в вязкое болото, которое перегнило, источая запах гнили. Я погружаю ладони всё сильнее, по самый локоть, и ощущаю, как кожу выедает яд. Такое чувство уничтожает мой контроль. Это родом из того места, где я служила. Это родом из того времени, когда моему любимому человеку на моих глазах перерезали горло…


Мороз бежит по позвоночнику, а контроль звенит, как натянутая струна. Ещё момент и я придушу Тревиса голыми руками. Мне хочется заставить его чувствовать тоже самое, что и его дочь, которой нет даже восемнадцати. Она ещё ребенок! И по вине этой твари…


"Тереза… Тери… Я люблю тебя…" — его голос звучит эхом в голове, нежно проносится рядом со мной и обволакивает, как теплый поток летнего воздуха. Запах настолько родной, тепло настолько близко, мой Дилан рядом со мной и он не даст мне сорваться.


— Он сказал, что они будут заниматься по предмету. У Мелинды проблемы с учебой. Низкая успеваемость, и это помешает поступить в колледж.


— То есть… — я с силой закрыла глаза и стала приходить в себя, — …вы хотите сказать, что не знали об истинной причине такой щедрости мистера Джонсона?


— Знал…


— И ваша жена знала?!


— Сара… Она сама предложила это Эрику. Они учились вместе в старших классах. Сара знала, что у него проблемы… Ну…


— С чем? Мистер О'Коннел, соберитесь и продолжите спокойно!


— У него…


— У кого?


— У мистера Джонсона ещё с ранних лет были проблемы с психикой. Его все считали извращенцем. Потом он уехал учиться в Гарвард, а по приезду выглядел иначе. Ну он…


— Что он?


— Он был импотентом, когда мы учились. Все парни в школе издевались над ним из-за этого, когда узнали.


— Хорошо. Но давайте вернёмся к сути! Ответьте на последний вопрос о том действительно ли ваша жена предложила интим с потерпевшей Мелиндой Эвери, как плату за погашение долга, и покупателем был мистер Джонсон?


— Да. Сара продала Эрику Джонсону девочку.


— Благодарю! — я нажала на стоп, и медленно убрала диктофон в карман, продолжив:


— Я тебя предупреждаю сразу, мразь!


Мужик стал пятиться, когда я поднялась. Он явно был напуган и понимал, что я в состоянии прямо сейчас свернуть ему шею.


— Если ты попробуешь изменить показания в суде, я вернусь… — Тревис упёрся спиной о косяк, за которым начиналась спальня хозяев, откуда несло дерьмом ещё сильнее.


— Не т-трогай меня! Я всё сказал! Я не виноват! — мне правда захотелось выблевать всё, что я не успела ещё съесть с утра, потому что это дыхнуло прямо мне в лицо.


— Кому ты нужен, дерьма кусок?! Сейчас я тебя отпущу, но если узнаю, что в суде ты стал опять врать, вернусь и от этого гадюшника и следа не останется. Поверь мне, дружочек. Я прошла Ирак, и мне уже ничего не страшно… — он дрожал, а я продолжала напирать, — Ты знаешь, ЧТО мусульмане делают с насильниками девочек? Нет?


— Я ее не трогал!!!


— Нет, но ты её продал, тварь! И даже если это не доказать, то там… тебе бы отрезали мошонку и положили прямо перед твоей рожей на тарелку. И ты бы жрал. Ты бы ел собственный член и яйца, тварь. А если бы не ел… Тебе бы и кишки выпустили, положив рядом. Уяснил?


— Что я должен сделать?


Эффект был достигнут, потому что на его очаровательных домашних портках образовалось весьма интересное пятно, а сам наркоман, толкающий дурь, оказался просто очередной тряпкой, которая посмела продать чужую жизнь.


— Иди в участок и дай признательные показания. Мы предоставим защиту, и Джонсон до тебя не доберется. Но твоя жена… Можешь забыть о том, что таковая была. Будешь с диваном трахаться. Одевайся! Я тебе такси до участка вызову.


Мои методы работы нельзя назвать нормальными. Меня изменила жизнь, которую я увидела, и смерть, которая обвенчала своей болью. Нет такого преступления, которое бы не совершили ради денег. Всегда на кону стояли именно они.


В этот день, я могла вздохнуть наконец, с облегчением. Потому что стояла у машины, и опираясь о капот, смотрела на то, как тварей, которые именовали себя родителями, выводили в наручниках из участка. Но самым приятным моментом стала картина того, как из здания школы, которая находилась через дорогу, выводили мистера Джонсона. Сын будущего сенатора? Мне плевать какие привилегии и сколько денег у таких тварей. А всё потому что я увидела этот взгляд.


Мелинда вышла из черного входа участка и повернула голову в сторону улицы, где в полицейскую машину сажали Эрика Джонсона. Девушка смотрела долго и таким взглядом, словно в этот день у нее праздник. На хрупком овальном личике играла вялая улыбка, а по щекам текли слезы.


Она плавно перевела взгляд и посмотрела в мои глаза, замерев. Глубокий омут карих глаз безошибочно понял кто я, потому девушка повернулась ко мне полностью, и проигнорировав слова психолога из сопровождения, пошла в мою сторону.


— Вы тот светлый ангел? Я видела вас в его доме во время задержания…


— Нет, ты меня с кем-то перепутала.


— На вас была маска, мисс. Но ваш цвет волос мне запомнился, как и взгляд. Вы пришли за мной тогда, — на девочке оказалась пошарпанная джинсовая курточка, и такие же джинсы, но свитер…


Мне хотелось, чтобы Мелинда не носила старых обносок матери, поэтому я обошла тачку и открыла багажник под её пристальным взглядом.


— Подойди сюда, — посмотрела на неё и кивнула, — Вот!


Протянула ей руку, в которой был зажат красный теплый свитер, который я обычно не носила, но когда куда-то ехала брала с собой, на случай если погода разгуляется. Он был новым, и мне хотелось, чтобы у девушки осталось что-то от меня.


Не знаю почему, однако это стало слишком необходимо, чтобы откинуть такое чувство. Словно внутри так и скребло не бросать её, а помочь.


— Спасибо… — глаза девушки загорелись, и Мелинда тут же выхватила свитер, прижавшись к нему лицом.


"Она разбита. В свои семнадцать эта девочка уже тяжело больной психически человек. Её жизнь… предрешена, а всё по вине больной твари, которая тоже была человеком, но на его болезнь все закрывали глаза, пока он не уничтожил чужую жизнь…"


— Тебе… — я невольно улыбнулась и ощутила, что даю волю чувствам, поэтому взяла себя тут же в руки, — Тебе нравится, Мелинда?


— Очень! Спасибо, ангел! — девушка бросилась мне в объятия и тихо прошептала, — Я знаю, что ты ангел. Как в том фильме про девушек, которые спасают мир. Чарли. Я буду называть тебя ангел Чарли.


Я приобняла девушку и посмотрела поверх её головы. Там, вдалеке рядом с участком, стоял Джон. Он смотрел на нас не отрываясь, а когда наши взгляды встретились, кивнул, и я отстранилась от Мелинды. Пригладила её каштановые волосы и тихо сказала:


— Чтобы не случилось, Милли, помни — только одинокие люди, пережившие самые страшные моменты, но выжившие и после них, могут подарить тепло другим и помочь. Потому что только они знают цену такой боли.


— Я стану помогать таким же как я! — уверенно и совершенно серьезно произнесла девушка, чем удивила меня, — Я буду бороться…у меня… У меня ведь выйдет?


— Да… — я ответила и кивнула ей на женщину, которая очевидно пришла забрать Мелинду и увезти в клинику, — Ты очень красивая. Помни, что ты очень красивая…


— Но мне… стыдно…


— Обрати это в свое оружие. Стыдиться не плохо, тем более когда не ты виновата. Хуже всего потерять стыд и совесть. Это то, что превращает человека в животное.


Я провожала девушку взглядом, а узел в груди исчезал. Ей предстоял огромный и очень трудный путь — забыть весь тот ужас, который она пережила, и вернуться к нормальной жизни.


— Ты была на волоске, Холл!


Пока я продолжала смотреть в спину Мелинде и на то, как она садится в карету неотложной помощи, Джон встал рядом со мной и тяжко вздохнул.


— Ты постоянно мне это говоришь, Джон.


— Ты ещё слишком молода, чтобы так рисковать, Тереза. Этот человек слишком опасен. И если бы он знал, что мы вылезем из своего бункера и сами приедем, мог и убить тебя! И никто бы не догадался что это он! Его бы даже не посадили за это, потому что тебя, мат твою, не существует!


— Спасибо, что напомнил о том кто мы! — зло прошлась по напарнику взглядом, и захлопнула багажник.


— Дура! Его не вернуть! А тебе нужно жить! Зачем такая баба, как ты хоронит себя живьём?! Посмотри на себя!


— А что со мной не так?!


Мы сели в машину, и Джон тут же ехидно добавил:


— Ты превратилась в мужика. После того, как ты прилетела два года назад из Багдада, я тебя не узнаю! Ты поставила на себе крест и решила вообще умереть, если под пулями не получилось?


Джон сложил руки на груди и буравил мою фигуру холодным взглядом. Всё в его позе говорило о том, что мужчина вероятно решил приписать меня к своим дочерям.


— Джон… — я положила руки на руль, и стала крутить на указательном пальце кольцом — простым ободком из платины, который мне когда-то подарила мама и сестра на девятнадцатый день рождения.


— Ты никогда не поймёшь меня потому что не видел того, что видела я. Это невозможно описать даже с помощью всех известных языков. Таких слов нет, — прошептала и прикрыла глаза, а следом резко открыла и медленно откинулась на сидении, достав сигареты и подкурив.


— Что произошло с Диланом? Ты никогда ничего толком не рассказывала, Тери. Два года прошло, но я не слышал от тебя ни слова, кроме того, что он погиб.


Как только я произнесла первое слово в ответ на вопрос Джона, тут же ощутила на языке привкус металла, а на зубах скрежет песка. Это неизменные ощущения, которые постоянно преследовали меня в Ираке. И конечно, жажда. Мне постоянно хотелось пить. Чистая вода, в которой не было никакой дряни, ценилась на вес золота. В том районе Багдада, где мы несли службу водилась чума и малярия почти весь сезон. Всё потому что из-за постоянных терактов, взрывов и перестрелок между боевиками, оставались горы трупов, и не всегда их убирали. Тех, кого могли забрать, не подвергая себя опасности под обстрелом, тут же хоронили, но остальные…


— Я вышла с группой из четверых бойцов в комендантский час на обход. Дилан был в нашей группе, и шел по крышам с сержантом Рейни. Они прочесывали каждый метр, потому что на домах нередко сидели снайперы. Это удобно. Постройки невысокие, максимум три этажа, и у каждой открытая крыша. А так, как это жилой квартал, то была высокая вероятность нападения на мирное население. Его мы и защищали в первую очередь. Детей… Матерей… Стариков… Однако в ту ночь нас предали те, кого мы стремились спасти.


Я помню каждый вдох в защитной каске. Помню, как нога ныла, потому что ботинки натерли правую стопу до крови. Не могу забыть, как сердце стучало в ушах, когда прозвучал первый выстрел и Дилан с Киром провалились в один из домов. Конечно же мы были готовы к любой ситуации, и даже к диверсии, или прямой атаке.


Но не я… Перед моими глазами в тот момент пронеслась вся моя жизнь. Я смотрела на то, как мой мужчина, часть меня, моего сердца и моей души, падал вниз, словно это было в страшном кошмаре. Сантиметр за сантиметром картинка воспоминаний в моей голове повторяла этот момент посекундно — медленно, так, чтобы я могла ощутить всю боль от этого.


Его глаза, когда он вытирал мое лицо ещё тем утром у небольшого металлического умывальника. Его слова в крепких объятиях о том, каким будет наше будущее дома. Его улыбка, только для меня. Только моя улыбка. За возможность увидеть ее вновь вживую хотя бы на минуту, я готова отдать всё, даже собственную жизнь. Мне больно. Внутри всё горит, и словно выгорает каждый участок сердца, а смерть клеймит его болью. Каждый день и каждую секунду. Невозможно забыть что такое нежность и любовь любимого мужчины. А самое худшее даже не иметь возможности прийти к нему на могилу. Потому что от твоего человека, который целовал тебя, обнимал, дарил ласку не осталось ничего. Пыль, которая смешалась с песком Багдада.


— На твоих глазах, значит? — еле выдавил Джон, пока по моей щеке стекала скупая слеза.


— Да. Мы пришли слишком поздно. Вернее мы бы и не успели, потому что их целью был Кир. Он был одним из лучших стрелков и уложил не одного боевика. Они шли за ним. И если бы не я. Если бы не то, что я попросила Дилана выйти в патруль с нашей группой, потому что именно этого и опасалась, он сейчас был бы жив.


— Ты не виновата, Тери.


— Нет, Джон. Именно я виновата, что мы не сможем назвать наших детей именами, которые придумали, когда мечтали вернуться из ужаса войны и болезни. Я отправила его за собой на смерть, и лучше бы это мне перерезали глотку… Я заслужила именно этого, потому что после совершила правосудие по-своему и лишила три семьи их кормильцев. Я смотрела как дети и жены этих людей кричали в небо и хватались за мертвые тела. Смотрела и только тогда поняла, что не получила никакого облегчения, убив в ответ, Джон. Война — это та же территория убийц. Как не назови, но если человек убивает другого человека, это убийство. И я убила…


— Тереза, я понимаю, что ты в тяжёлом состоянии уже второй год, но призываю тебя, опомнись. Если на сегодняшний инцидент руководство закроет глаза снова, то дальше всё может происходить иначе. Возьми отпуск. Побудь несколько месяцев с родными. Найди себе мужчину…


— Это не обсуждается! — резко отрезала и завела автомобиль, — Больше никогда не говори мне таких вещей, Джон. Я ценю тебя как человека и друга, но я не позволяю никому копаться в моей душе. Ты просил — я рассказала. На этом тема закрыта навсегда! А что мне делать дальше, я в состоянии решить самостоятельно. Прости…


— Упертая девчонка! — рыкнул мужчина, и отвернулся к окну, достав сотовый.


Этот разговор не отпускал меня всю дорогу. Я не могла прийти в себя, даже когда вернулась под вечер домой. Встала на красивой лужайке перед домом и смотрела на белую деревянную вагонку, которой он был оббит. На входные двери темно-зеленого цвета, и золотистый молоточек-звонок. В окнах на первом этаже справа горел свет, а за ними было видно, как мама накрывает на стол ужин. Рядом с ней носится сестрёнка, с огромными наушниками на голове, пританцовывая. Мама осекает её и бьёт по пальцам шутя, когда та лезет руками без приборов в тарелки.


Наушники нежно розового цвета, белая домашняя пижама в виде комбинезона с мордочкой медвежонка.


"Забавно, насколько мир может быть разным. Моя сестра ровесница Мелинды. Но они совершенно разные. Одна девочка уже успела пройти все ужасы этого мира, когда вторая никогда не видела ничего ужаснее разбитого Айфона. И я счастлива, что моя малышка не видела такого кошмара… Это и будет моим счастьем теперь…"


Легко ступаю ботинками по траве, а дверь распахивается настежь. В ней стоит Джесс и скидывая наушники, приподнимает бровь со словами:


— У тебя корни отросли, Тери. Пора краситься, иначе будешь ходить на работу как чучело мистера Бредбери из соседней улицы.


— Того самого чокнутого Стена? — я скорчила рожицу и взяла малую в захват, втянув в дом и закрыв ногой двери.


— Отпусти, дура!!! Больно же! Отпусти, а то маме расскажу, что тебе твои подруги с работы подарили!


— Да ладно, — мама встала в проходе между холлом и гостиной и хохотнула, — Этот аппарат уже лежит в моей комнате. Поздно рассказывать!


Джесс застыла и вырвалась, вернее я её отпустила, и малышка посмотрела удивлённым взглядом на мать.


— Мам?! Ты шутишь? — она это прошептала, а не сказала, но мама проигнорировала вопрос и строго отрезала:


— Так! Мыть руки и к столу! Немедленно! Ты сутки дома не была. Посмотри во что превратилась, кожа да кости.


— Это теперь новые веянья у престарелых старых дев, мамочка! Знаешь как называется? — Джесс показала мне язык и первой влетела в гостиную.


— И как?


— Веганство! Это типа есть только сырое, иногда вообще только овощи едят. Потом эти все фито-блогеры. Уверена, наша мегера, подписана в Инстаграм на тонну боди-инстукторов, — малышня села за стол, а я пошла к умывальнику на кухне, на ходу снимая куртку.


"А ведь права зараза малая. У меня тридцать подписок на боди-тренеров…"


— А вот я решила заняться "тверком", — продолжила Джесс, а у матери половник, которым она суп-пюре набирала, так в кастрюлю и упал.


— Это тем, где задницей только трясут? — приподняла бровь и прокричала свой вопрос, моя руки в раковине.


— Ты спятила, Джессика Мария Холл?


— Но, мам?!


Я только услышала этот диалог, а улыбка уже проступила на лице, но следом всё перед глазами поплыло и я схватилась за раковину. По телу прошлась крупная дрожь и оно покрылось холодным потом моментально.


"Нельзя чтобы они узнали. Никто не должен знать о ПСТС! Если хоть кто-то узнает, то меня уволят со службы, и тогда я действительно стану никем! Нельзя, Тереза! Встань!"


Сердце колотилось так, что я не сразу, дрожащей рукой включила кран на полную мощность, сняла его с держателя и направила поток воды прямо на шею и затылок. Стало хоть немного лучше, но дыхание не успокаивалось, а сумка с таблетками, как назло, осталась в машине.


— Ну, чего ты там так долго копаешься?! Тери?! Всё в порядке? — я расслышала шаги матери, ещё до того, как поняла, что моё тело приготовилось к нападению в спину и сгруппировались.


"Я схожу с ума…"


— Всё… Всё хорошо, мам! Я просто… Мне нужно переодеться!


Я еле сориентировалась, чтобы развернуться и со всей возможной сейчас скоростью, скрыться на боковой лестнице, которая вела из кухни на второй этаж.


— Тереза! Тереза что случилось? — мама барабанила в мою дверь, а я сидела на полу на коленях и раскачивалась со стороны в сторону.


Кое-как спустя ещё долгих десять минут, я отыскала запасной флакон с препаратом в комоде и быстро приняла три таблетки. Приступы такой силы не случались со мной давно, поэтому я и правда очень испугалась. А когда мне полегчало, тут же переоделась наспех в домашние вещи, и открыла матери дверь.


— Что происходит, Тереза? Ты беременна и скрываешь это? Я же вижу твое состояние. Уже не первый раз ты вот так сбегаешь в свою комнату.


Мама вошла, и взялась со мной за руки.


— Расскажи мне всё, милая. Мама всегда поддержит тебя, чтобы ты не сделала.


"Знаю, мамочка. Но я убийца, агент секретной службы, и если ты узнаешь чем реально занимается твоя дочь, то вся наша семья окажется в опасности. Поэтому прости, мамочка… Надеюсь, я когда-то смогу сказать тебе правду и прекратить врать. Прости за эту ложь…"


— Нет, мам! Ты что? Какой ребенок, да и от кого? Это просто переутомление! Смотри! — я достала дежурный флакончик с витаминами и показала матери.


— Ты говоришь правду? — она схватила таблетки и цепким взглядом прошлась по этикетке.


— Чистую! Клянусь твоей запеканкой из утки!


— Вот же! — мама всунула флакон обратно мне в руку, и кивнула на дверь, — Идём ужинать!


— Не могу, мамочка. Давай сегодня я пропущу ужин. Мне действительно не очень хорошо.


— Эй, сестрёнка? Что случилось? — в комнату тихонько вошла малышка и посмотрела на нас с мамой, — Что это вы тут жметесь друг к другу и без меня? Совесть есть?


Малышка протиснулись между нами и обняла обеих.


— Я люблю вас, девочки, — прошептала тихо мама, на что получила слаженный, заготовленный годами ответ:


— Мы знаем, мам!


Моя семья лечила лучше любых лекарств любую болезнь. Чтобы не случалось в моей жизни, всё я получала от семьи. И любовь, и тепло, и даже мечты сбывались рядом с ней.


Однако в этот день случилось много вещей, которые привели меня к началу новой страницы в моей несуществующей жизни. Маски будут сброшены, но об этом мне только предстояло узнать.


Я села за свой небольшой рабочий стол и открыла "мак". Не успел мой красавец попасть в сеть, как тут же пришло сообщение в обычный "ток-чат".


"Вчера в двадцать часов шестнадцать минут, в своей съемной квартире в районе Тономгу, было обнаружено тело певицы и актрисы Кан Арым. Как сообщает пресс-служба агентства артистки, сейчас проводится предварительное расследование, поэтому разглашение каких-либо подробностей и обстоятельств по делу запрещены. На данный момент известно только то, что причиной смерти стало отравление газом.


Напоминаем, что это уже четвертая смерть артиста, произошедшая за последние пять месяцев. Касаемо трёх предыдущих случаев, следствие опровергает версию самоубийства. Ведётся расследование уголовных дел в части "доведения до самоубийства".


В свою очередь, пресс-служба нашего новостного агентства приносит соболезнования родным и близким, а так же фанатам певицы. Это очень тяжёлый момент в наших жизнях. Никто не заслуживает смерти в столь юном возрасте. Тем более такой светлый и талантливый человек, как звёздочка Ари."


— Прочла? — в динамиках ноутбука прозвучал резкий женский голос, и я перевела взгляд на три папки документов, которые пришли вместе со статьей.


Обычные документы в формате "word", в которых было всё, что может и должна изучить агент Тереза Холл о том, почему её просят бросить всё и лететь в страну, о которой ей ничего не известно.


— Допустим это касается напрямую нашего ведомства, и мы имеем дело с киберманьяком, но я не нашла причинно-следственной связи между жертвами, кроме их профессиональной деятельности, Эн.


— Я бы не обратилась к тебе, если бы её не было, — ответила женщина, заставив меня, тем самым, задуматься и всмотреться в лицо девушки на экране.


Фото жертвы, четко показывало то, как и почему умерла девушка. Положение тела и то, что она была найдена будто уснувшей, говорило о том, что это действительно самоубийство. Следов удушения нет, а в отчёте только наличие трупных пятен, которые возникают по истечении примерно шести часов с момента смерти. А значит, Кан Арым обнаружили не сразу, а лишь спустя как минимум тех самых шесть часов.


— Почему ты решила, что это доведение до суицида? Она не оставила предсмертной записки?


— Нет, — Эн сухо ответила, а потом я услышала, как женщина тяжело вздохнула, — Тери, тебя удивит то что я скажу, потому что ты не жила здесь и не знаешь особенностей ментальности этих людей. Однако причина станет ясна сразу и без записки, как только ты откроешь социальные сети девушки. Это травля, Тереза. Кто-то сделал вброс ещё год назад о личной жизни Арым, и это стало накапливаться как снежный ком, который перерос в лавину и в итоге девочка не выдержала.


— Чем же тогда занимается ваше ведомство? Почему корейская сторона не ищет злоумышленника?


— Это легче сказать, чем сделать, у Арым многомиллионные паблики с таким количеством подписанных на них аккаунтов, что придется пересажать половину Сеула за хейт в её сторону. Всё было ясно сразу и никто бы не обратил такого внимания, если бы этот случай оказался если не единичным, то максимум вторым. Но четверо? Четыре артиста за несколько месяцев решились на такой страшный шаг…


— Это и есть та нить, которая их и связывает, Эн. Но она единственная, — я откинулась на спинку стула и стала думать:


"Четверо артистов, которых довели до самоубийства. Это вполне может быть совпадение. Но Энджела не стала бы так рисковать и связываться со мной."


— В этой истории не нужно долго гадать в чём причина. Я сталкивалась с сасэн в своей практике не единожды. Сталкеры очень опасные люди, Тери.


— Я читала твой отчёт по делу братьев Хан. Но мне до конца не ясно почему твоё охранное агентство не может взяться за это расследование? — мой вопрос совершенно логичный и оправдан.


Энджела Ли стала не просто женой одного из таких артистов. Сотрудник американских спецслужб открыла охранное агентство, которое вот уже почти десять лет, успешно защищало многих корейских селебрити.


— Не могу. Это может повлиять на работу Ли Шин Сая. Очень большой резонанс, а если мы вмешаемся — он станет ещё больше, Тери.


— Эн, я понимаю, что ты многое вложила в то, кем стал твой муж, но ты должна знать, что у меня нет таких полномочий. Если я возьмусь за это, то вероятнее всего, как частный детектив. Мне нельзя раскрывать свою личность. Киберполиция не работает, как твое бывшее ведомство.


— Тереза… — я осекла себя, и вслушалась в то, как резко изменился голос Энджелы.


— Погибло четверо артистов за неполных пять месяцев. Почерк преступника очень четкий — все они, так или иначе, выступали против стереотипности отношения к их персонам. Местами их поведение выглядело через чур эпатажно и вызывающе в глазах общества. Поэтому всё предельно ясно.


— Почему ты сама не возьмёшься? Есть же и другая причина. — Я стала вертеть карандашом между пальцев и рисовать.


Смотрела на девушку с фото и рисовала. Сперва тонкие линии лица, потом глаза, нос и губы.


— Есть… И зовут её Сай. Он запретил мне лезть в это под страхом развода. Мы больше месяца нормально не можем разговаривать. Он весь как на иголках, потому что боится за своих ребят.


— А они тоже любители выделиться?


— Всё его агентство, как бельмо на глазу у общества. Потому… Я не хочу его таким видеть, а сделать ничего не могу, иначе и правда потеряю.


— Что-то мне не нравится твой тон, агент Мур. Я знаю тебя ещё со времён обучения в академии, когда ты могла даже по шее надавать. Никогда не поверю, что моя наставница испугалась развода с мужиком.


— Испугалась… Потому и позвонила тебе, чтобы найти того, кто мне поможет.


— Здесь есть что-то ещё! — я осмотрела лицо девушки с фото ещё раз и прищурилась, начав рисовать её волосы, которое густыми локонами обрамляли лицо Арым.


— Научила на свою голову…


— Сама виновата.


— У нас проблема и другого характера нарисовалась, — глухо и расстроенно ответила Эн.


— Кто мститель? Ведь у этой красавицы был парень? Я уверена, что он один из артистов твоего мужа.


— Я не сомневалась ни секунды в том, что ты всё поймёшь сама. Его зовут Чон Тиен — солист, танцор и участник мужской группы. Он состоял три года в дружеских отношениях с Арым, а её парень… Это один из участников группы Тиена.


— И при чём здесь этот парень? — я открыла папку с личными данными объекта и нахмурилась, когда прошлась взглядом по снимку молодого человека.


— Это не просто группы в обычном понимании, Тереза. Эти люди с малых лет тренируются вместе, живут вместе и почти не видятся с родственниками.


— Прямо как мы… — хмыкнула и открыла другие файлы.


— Хуже. Они живут сценой, их дом это тренировочные павильоны, а отдых попойки раз месяц, и то если нет камер. Это люди, которые находятся в объективе "двадцать четыре на семь".


— Мне не понять этого, пока не увижу собственными глазами, — тихо прошептала и скривилась, когда на одном из фото увидела парней в невообразимых костюмах, покрытых блёстками, — Жестоко. Я так и ослепнуть могу.


— Потому я и связалась со своими старыми друзьями, а потом решила выйти на связь с тобой. Если я или моё агентство вмешается в это дело напрямую, меня могу депортировать. И тогда…


— Здесь тебя посадят за решетку в этот же момент, чтобы избавиться, Эн.


Я понимала, что другого выхода кроме как согласиться и помочь Энджеле у меня нет. У нее двое детей и девочка, которую она воспитывает, как свою. Более того, я вижу и слышу даже в её голосе насколько она напугана.


— Скажи что мне нужно сделать? — тихо спросила и расслышала, как Эн выдохнула.


— На данный момент Тиен нанял частного детектива, который работает на тот же департамент, который признал эти случаи доведением. Но по-факту никто никого искать не будет, а ситуация в агентстве только накаляется, как и в обществе. Многие агентства просто разрывают контракты с артистами, которые попали в зону риска. Никто не работает с ними. Для своих мы наняли психологов, но и они не помогают, потому что артисты напуганы, а фанаты сутками бомбят в наши двери, чтобы мы подтвердили, что наши парни и девочки в порядке.


— Слушай! Это точно артисты? Или у вас там культ? — я хохотнула, на что Эн убито отрезала.


— Культ, Тереза. Самый настоящий культ, и потому это настолько опасно. Никто не знает, чем это всё может закончиться.


Я открыла ещё одно окно, и вошла в систему департамента, ввела код безопасности и просканировала через тач-пад на "маке" отпечаток своего пальца. Ноутбук тут же вошёл в систему и я связалась с Джоном.


— Эн, я перехожу на другой канал, не отключайся! — переключила вкладки, и ввела короткий шифр, чтобы поставить блок и зайти на собственный компьютер в офисе.


— Джон! Ты в офисе?


— Опять твои штучки, Тери. Говорил, что для этого есть простые сотовые. Позвонить не могла?


Я хохотнула и продолжила:


— Не могла, потому что разговор не должен писаться. У меня просьба, Джон.


— Какая?


— Помоги взять отпуск на несколько месяцев?


— Ты всё-таки решилась? Я рад что ты понимаешь…


— У меня ПСТС, Джон. И это не просто отпуск. Я еду лечиться, и не хочу чтобы об этом кто-то знал, кроме тебя. Поэтому прошу, поговори с полковником Адамсом. Ты единственный, кто убедит его дать мне не меньше трёх месяцев.


— Так много?


— Именно столько я смогу находиться, как турист в Корее, и не привлечь к своей проблеме внимание, Джон.


Хотя я понимала, что доверять всем и каждому такое нельзя, но Джон был мне дорог, и я надеялась, что он не станет лезть в мои дела и распространять слухи.


— Я знал, Тереза. С первых месяцев после твоего возвращения я знал, что с тобой что-то не так, но надеялся. Я очень хотел ошибаться, но видел твое состояние ещё тогда.


Продолжая смотреть на монитор, все попытки привести свои мысли в порядок были тщетны. Мной одолевал страх. Боязнь того, что потеряю место, которым могла гордиться и жизнь, к которой привыкла.


— Я сделаю всё возможное. Завтра в управлении встретимся и обсудим это, Тери.


— Спасибо, Джон, — мой голос напоминал глухой и лишенный эмоций.


— Я всегда буду на твоей стороне, Тереза. Что бы не произошло.


Так ничего и не ответив, я нажала дважды на тач-пад и свернула окна, открыв чат, в котором разговаривала с Энджи.


— Готовь мои документы, Эн. Я высылаю тебе всё необходимое, но у меня будут условия.


— Какие? — спокойно спросила Энджела и я ответила:


— Никто не должен знать о моей личности. Ни моего имени, ни моей национальности, мало того я буду скрывать лицо. Никаких кошерных квартир и громких встреч. Я лечу туда, как турист, и у нас всего три месяца. Больше времени у меня нет.


— Я тебя поняла. Всё будет сделано. Спасибо, Тери.


Окно свернулось и связь исчезла. Экран потух через несколько минут, на протяжении которых я неотрывно смотрела на фото парней. Четверо корейцев, которые стояли на красной дорожке и улыбались репортёрам. Внешне безупречные. Ни одного изъяна ни на лице, ни во внешнем виде. Манерность и харизматичность, уверенный взгляд и ровная осанка.


"Этих людей не один год учат держать лицо на публике. Очевидно, что найти того, кто открыл на них охоту будет очень трудно. Настолько, что подобное почти невозможно."

Глава 2

Тиен

До сегодняшнего дня, я не знал, что такое боль. Не помню, когда в последний раз меня что-то болело, кроме мышц. С раннего детства не видел смерти. Все мои родственники до сих пор живы. И мать и отец, и даже их родители.


Наверное, к двадцати семи годам, каждый так или иначе побывал на похоронах. Однако я такого момента не помню.


До сегодняшнего дня…


На мне черный простой костюм, пальто в тон, и маска. Так мы вчетвером с парнями и вошли в один из похоронных центров. На входе стояли огромные венки во весь рост, а снаружи, за плотным кордоном из охраны, толпы людей и репортёров.


К тому, что меня снимают со всех ракурсов, привык уже давно. Примерно двенадцать лет Чон Тиен постоянно находится в объективе так или иначе. Либо на сцене, либо на фансайне, либо на пресс-конференции, почти всюду.


Подобное стало частью жизни. Но моя ли это жизнь? Когда я входил в стеклянные двери, проходил мимо шикарных венков, меня впервые посетила мысль, что я старею. Странно, что в столь молодом возрасте я впервые задумался о смерти.


"Наверное, потому что тебе её не желали в столь кричащей и открытой форме, как Арым."


Я невольно посмотрел на спину Шина, который еле шел впереди. Плечи брата ссутулены, голова опущена, а руки с каждым шагом сжимаются в кулаки всё сильнее.


"Это любовь? Неужели он любил её настолько, чтобы сейчас умирать, продолжая дышать?"


Не понимаю. Наверное, я не знаю, что такое любовь, если то, что вижу перед собой воспринимаю, как дикость. Нельзя так себя уничтожать. Это слишком.


Пока мы идём по вестибюлю, отмечаемся в книге для участников панихиды, я вспоминаю что устроил Шин вчера. Он испугал меня настолько, что я немедленно позвонил Сонбэ, и когда тот приехал, Шин наконец, успокоился.


Но смотреть на такое оказалось выше моих сил.


Я надевал его боль. С каждой секундой, проведенной рядом с ним, понимал, что чувствую тоже самое, что и Шин. Он метался по квартире Арым, как безумец. Никогда не думал, что увижу его таким.


— Ари… — шептал друг раз за разом, а по моему телу бежал ледяной озноб от той боли, которая ожила на моих глазах, и будто стояла над братом.


Шин входил в каждую комнату и рыдая кричал. Он искал Кан Арым, но мертвый, не поднимется из могилы, а пепел больше не обратится в жизнь.


— Ари выходи! — брат выл, как умирающий, а я пытался его остановить, но не мог.


— Шин остановись! — мой рык, перебил его рыдания, но это не помогло, — Арым умерла, Хён. Остановись!


— Уйди! Слышишь!!! Уйди вон!!! Не подходи ко мне, Тиен! Это всё эти твари виноваты!!! Людишки, которые кормятся чужим горем и сеют только злобу! Разносят ЯД вокруг себя, как зловонную, кишащую гнилью отраву! Мрази! Кто они? Бездари и дерьмо, которое сидит на заднице и только и знает, что изрыгать свои мыслишки в этих форумах и чатах. Су**!!! Ты видел ЧТО эти дешевые шавки ей писали? Ты читал, ПОЧЕМУ моя девочка ушла? Открой и прочти, Тиен!!! Её затравили! Это не люди! Это твари! Им плевать, что кому-то больно! Им плевать, что из-за одного слова такой су**, может разрушиться вся жизнь человека! Они!!! — Шин пошатнулся, и убито закончил, — Пусть небо обрушится на их головы! Проклинаю!!! Горите в огне, твари!!! В огне!!!!"


Эхо его голоса до сих, будто на повторе, звучало отголосками в моей голове. Мы продолжали идти, а я анализировал то, что произошло в нашем мире за последние полгода. Такого количества хейта и травли в сети я не видел ещё никогда. Создавалось впечатление, что мы заложники в этой ситуации.


"Словно игрушки, которые лепят из пластилина. Захотел — слепил себе нового идола с моим лицом, и если я посмею ослушаться или перестать вести себя "в рамках" меня затравят точно так же?"


Раньше я думал именно так: нельзя поступать аморально; нельзя показывать настоящее; нельзя то, что можно простому человеку; нельзя заводить непроверенных знакомств; нельзя спать с незнакомыми девушками; нельзя расслабиться и выпить с друзьями в закусочной; нельзя говорить всё, что придет в голову; нельзя…


— Нельзя… — повторил вслух и посмотрел на родителей Кан Арым, которые стояли у поминального мемориала, бледнее стен, которые нас окружают.


Страшное зрелище, которое я наконец, увидел и понял, что чувствуют люди, когда кого-то теряют. На секунду, представил, как мои родители стоят во так же и принимают слова сочувствия и соболезнований. По телу побежал холодок и я сглотнул сухой ком в горле.


Мне тут же стало не по себе, и я отогнал такую страшную и дикую картину от своих мыслей. В смерти нет ничего романтичного, в ней нет ничего правильного. Это ужасная точка в жизни любого человека.


Нет. Я не верю ни в перерождение, ни в то, что меня ждёт покой и продолжение жизни за её пределами. Не знаю почему, но именно сейчас, понимаю, что прав. Ведь если бы это было правдой, то зачем так убиваться за тем кто умер? Он ушел в лучшее место, и ему там уже лучше, чем даже мне здесь.


"Надоело…" — мелькнула мысль, но я и не понял, как она пробежалась в голове, как раз в тот момент, когда Шин свалился в обморок прямо перед мемориалом.


Я, словно в замедленной съёмке, смотрел на брата, у которого сперва подкосились ноги, а потом он и вовсе упал на пол, как мешок с рисом. Родители Ари опомнились позже нас, они и сами были почти в обмороке.


Пары секунд хватило, чтобы вместе с парнями поднять Шина и перевернуть. Так как это была отдельная комната, проход в неё сразу закрыла охрана и не пропустила тех, кто так же хотел проститься с Ари.


— Шин!!! — я почувствовал, что мои ладони стали холодными, а когда посмотрел на то, как лицо друга погладила мать Ари, и стала задыхаться слезами, мне стало совсем плохо.


Смотреть на чужое горе оказалось точно так же трудно, как и чувствовать собственное, наверно. Потому я поднялся и отдал Шина в руки Дже и Лео. Смотрел неотрывно на то, что с моим братом, с человеком, который был со мной всегда, сотворила смерть любимой девушки. А с ней…


"Ари убили люди…" — опять мимолётная мысль, которую обрывает прикосновение руки.


Крепкая ладонь ложится на моё плечо и сжимает, а я плавно поворачивая голову, вижу лицо Сонбэ. Мягкие черты за эти пять лет ещё ни разу не были такими. Сай-ши будто сам умер. Нет ни блеска в глазах, ни харизмы, присущей только ему. Нет ничего из того, чем я восхищался всегда.


Только пропасть из боли в почти черном взгляде, как в омуте, который тянет в свою трясину. Не могу поверить в то, что и наставника смогли сломить. Когда я впервые попал в это агентство, был уверен, что этот человек станет мне вторым отцом. Я ровнялся на него, как и все артисты. Даже девочки, которых у нас было два десятка, всегда боготворили и его, и Джей-ши за то, как они работали.


Но сейчас…


— Послушай меня внимательно, Тиен, и попытайся понять правильно, — прошептал Сай и продолжил, — Я вынужден положить Шина на принудительное лечение, иначе мы можем оказаться в этом страшном месте ещё раз. Он сам не справится.


— Сонбе! — я повернулся к Саю и нахмурился, — Но как же…


— Ни о какой работе не может быть и речи. Я не для того брал вас в своё агентство, чтобы добить. А это и происходит. Угрозы в сторону Шина в сети уже перешли все рамки. Если его не оградить от этого и не помочь, он может совершить тоже самое, что и Арым.


Наш тихий разговор оборвал вой, и мы тут же вернулись обратно к Шину, который не успев прийти в себя решил разгромить мемориал.


— Вызовите медиков к черному входу! Немедленно!!! — я даже не успел сориентироваться, как и все парни, когда госпожа Ли и Сонбэ скрутили Шина, молча кивнув друг другу.


"Что происходит?" — медленно поднял руку и прикоснулся к своей щеке.


Отняв ладонь, с удивлением заметил, что на ней влага. Мои пальцы были покрыты слезами, которые я не мог контролировать, потому что ещё недавно видел, как Ари сидела в нашей гримёрке рядом с Шином. Смотрел, как они смеялись и мы планировали поездку на отдых. Хотели взять и её с собой, не смотря на то, что девушка артист другого агентства.


Но сейчас…


Я стал идти. Не понимал, как сделал шаг, но когда Шина увели медработники подошёл к мемориалу, который чуть не разнёс брат, и взял в руки фото Арым.


— Примите… — не знаю, слышали ли меня её родители, но всё равно сказал то, что должен был, — Примите мои соболезнования, госпожа Кан.


Сперва я думал, что смогу взять себя в руки. Но когда вошёл в нашу с парнями квартиру в комплексе агентства, понял, что это невозможно.


Вещи Шина до сих пор разбросаны повсюду. Он постоянно вёл себя, как свин, но сейчас это не раздражало меня, а наоборот мне словно не хватало части тела. Будто мне отняло ногу во время сна, и я проснулся, не понимая где моя конечность.


Уход Шина стал моей фантомной болью, с которой я не собираюсь мириться.


— Что ты задумал? — Лео встал в секторе кухни и посмотрел на меня пустым взглядом, — Я знаю тебя слишком хорошо, Тиен. И то, что вижу, пугает меня не меньше состояния Шина.


— Арым травили в сети. Почему её агентство не предоставило ей защиту от сталкеров? — я перевел взгляд на Дже, который сидел на диване, держа руки в волосах и раскачивался, как болванчик.


— Ты сам понимаешь, что у нас не было времени следить за тем, что происходило. Тем более Шин тоже хорош! Молчал всё это время, что и сам получал "письма счастья", бл***!


— Что нам теперь делать? — послышался вопрос глухим голосом, а Дже поднял голову и посмотрел на то, как за окном начало смеркаться.


— Не знаю… Но то, что мы остались без работы очевидно. Я не выйду на сцену без Хлюпика, — отрезал Лео и ничего больше не добавив, ушел к себе.


— Иди отдохни, Дже, — я снял пальто, и бросив его на стул, достал из кармана сотовый.


— Что ты делаешь?


— Вас это не касается! — опять отрезал, и заметил, как лицо брата окаменело, — Иди, Дже.


Я провел его взглядом до комнаты, и только, когда за ним закрылась дверь, набрал номер отца.


— Да, Тиен. Я уже видел новости. Что происходит?


Мой отец никогда не любил долго разговаривать по телефону. Все наши беседы с ним сводились к нескольким коротким фразам о моих успехах и здоровье.


— Мне нужна помощь, абуджи*(отец)!


— Говори, — снова лаконичный ответ, к которому я был готов.


— Мне нужно, чтобы ты нашел самого лучшего частного детектива в Сеуле, который специализируется на преступлениях, совершенных через сеть.


— Значит вас травят, — холодно произнес отец, — Говори сразу и как есть, Тиен!


— Да. По всей видимости, Кан Арым затравили до такой степени, что она совершила самоубийство. Нужно найти того, кто это начал и понять, чего он добивается теперь? Он стал травить и Шина.


— Я предупреждал тебя, что ты пошел не по тому пути, Тиен. Но ты не хотел меня слушать. В любом случае, семья защитит тебя. Но лучше…


— Как скажешь, отец! Но помоги! — я перебил браваду родителя, понимая, что ничего нового не услышу.


— Как только я найду нужного человека, свяжусь с тобой.


— Спасибо.


— Надеюсь теперь ты остепенишься и начнёшь взрослую жизнь.


В трубке продолжали звучать короткие гудки, а потом телефон отключился и всё стихло. Я положил сотовый на кухонную столешницу и открыл холодильник. Спокойно достал бутылку соджу и влил в себя не меньше половины.


До этого дня я не знал, что такое чувствовать чужую боль. Но эти люди мои, и я никому не позволю снова заставить их пройти через это.


— Я найду тебя! Чего бы мне это не стоило, я тебя найду! И когда это случиться, на твои поминки прибегут только псы из подворотни, а гнить ты будешь в одной выгребной яме со свиньями!


Бутылка опустела сразу, а я стал мыслить иначе. Несколько дней, предшествующих ужасу, который произошел на моих глазах, смогли изменить меня настолько, что я не узнал собственного отражения в зеркале.


"Хочу покоя… Хочу чтобы всё вернулось назад…"


Как маленький мальчик, желал одного — вернуть всё, что помнил, как самые счастливые моменты, которые нагло украли.


Я ценил то, чем занимаюсь. Это давало мне ощущение мнимой свободы от того, кем я действительно был. Мне не нужны были ни наследство, ни активы компании. Но став на этот путь я понял, что приобрел ещё одну клетку.


"Клетка внутри другой клетки…"


В эту ночь я вспоминал многое, но ярче всего в памяти всплыл момент одного из разговоров с Джей-ши. Мужчина ставил наш номер, и после репетиции в зал влетел менеджер Чи Джин. Он показал, что-то Хёну, и тот тут же стал звонить своей жене.


Тогда я не понимал, что происходит. Тогда наше агентство так не травили, как сейчас. Но фраза, брошенная Джеем, в ответ на мой вопрос, теперь приобрела совершенно другой смысл:


"Цена вашей славы и признания, Тиен, это ваша личная жизнь. Когда вы поймёте, что для вас важнее, станете сильнее. И никто вас больше не сможет ни оскорбить, ни оплевать… Всё зависит только от вашего отношения к себе и к тому, что вы делаете. Мы создаём искусство. И наша задача не толпы текущих фанаток, а искусство и музыка… Это всегда было главным приоритетом агентства" SMANGEL".


Поэтому мы продолжали работать. Не смотря на то, что под дверью комплекса, где жили стафф и артисты, были выложены угрозы фанатов Кан Арым, которые считали, что Шин повинен в смерти девушки. Работали и дальше, не смотря на то, что агентство изменилось до неузнаваемости. Всё опустело. Работники молча исполняли свои обязанности, тогда как артисты предпочитали даже не заговаривать о том, что произошло.


Ситуация накалялась всё сильнее с каждым днём. Нас перестали приглашать на "ток-шоу", три компании отказали в сотрудничестве Сонбэ и расторгли контракты с ним, как только вину за смерть Ари стали взваливать на Шина и наше агентство.


Постоянные звонки с требованиями объяснить как молодые люди были связаны, слухи о том, что Сай-ши заставил девушку сделать аборт и запретил их отношения с Шином. Сплетни о травле Арым нашими артистами, и о том, что именно мы давили и унижали девушку, которая даже не работала с нами. Найденные непонятно откуда факты побоев Ари Шином, гнусные заявления, что он издевался над ней. Всё это пришло из сети. Один комментарий повлек лавину, которую не остановить. Никто не мог понять, что происходит.


А когда смерть Кан Арым начали связывать со смертями ещё троих артистов, наступил апогей безумия, потому что наше агентство обвинили и в коррупции, и в незаконном продвижении и накрутках в чартах. На нас стали лить грязь отовсюду, припоминая даже дело конгрессмена Чона и его сына Чон Хван Ая, который был вынужден бежать из страны в Штаты, как только отбыл два года в колонии.


Волки не могли приехать из тура по Штатам, потому что Ким Тая и его жену обвиняли в клевете в сторону семьи Чон. А доказать обратное, даже при том, что решение вынес суд, а не наше агентство, оказалось невозможным.


В этот момент мне было неприятно, что имена нашего рода одинаковы, и эти люди могут оказаться моими дальними родственниками.


Я вышел из-за поворота, поправляя ханбок, и пытаясь согреться хоть как-то. В павильоне, где проводили фотосессию оказалось слишком холодно. Однако запрет Сонбэ на наши съёмки в рекламе не остановил нас. Шин находился в больнице уже неделю, но это не значило, что мы можем себе позволить наплевать на общее — то, что создали вместе.


В руке вибрировал сотовый и раздражал всё больше. Вообще в последнее время я взрывался по поводу и без него. Бедные девочки из стаффа обходили меня стороной, дабы не попасть под горячую руку, неуравновешенного лидера "SDragon".


— Слушаю, детектив Ан! — ответил на звонок, сразу скрывшись за поворотом одной из дальних декораций, где хотя бы не было камер.


— Господин Чон, сожалению, но в этом деле я бессилен. Все сервера, из которых выходили в сеть теневые. Они находятся не на территории Корейской республики. Поэтому, естественно, у меня нет к ним доступа. Я могу выслать вам имена и личные данные хейтеров, чтобы вы и ваше агентство могли составить черные списки сасэн, но это всё чем могу быть, к сожалению, полезен.


— Да что вы?! — я думал, что сотовый в моей руке обратится в груду обломков, так я его сжимал и пытался прийти в себя, — То есть вы хотите сказать, что лучший детектив бесполезен и не компетентен в таком простом вопросе, КАК НАЙТИ ЧЕЛОВЕКА В СЕТИ? В ДВАДЦАТЬ ПЕРВОМ ВЕКЕ?!!


Крупная дрожь, которая была следствием моего срыва, затопила так, что я еле успокоился и попытался привести дыхание в порядок. На подобные крики сбежалась половина стаффа, и теперь я стоял в окружении перепуганного персонала и работников, смотря на то, как с моего подбородка на пол падают капли крови.


— Тиен-ши?!! — закричали девочки и побежали ко мне сразу, как из моих рук упал телефон.


Неделя — именно столько времени я смотрел на то, как мой брат не реагирует ни на что, словно овощ. Шин только сидел на своей больничной койке и смотрел в окно. Мы меняли друг друга каждую ночь, потому что как только рядом с ним появлялся чужой незнакомый человек, Шин тут же начинал спрашивать, где его Арым. Когда не получал ответа, срывался на всех так, что брата пришлось привязывать к больничной койке.


Смотря на это, мне самому становилось страшно, что однажды мы можем не успеть, и он сотворит непоправимое. Оставит нас и уйдет. Закончит всё как Кан Арым. Я не мог смотреть на это. Оказалось, что и во мне есть чувства, хотя всегда их прятал. Мне было больно наблюдать за ним, видеть брата таким, потому что мы спали вместе, ели вместе, учились вместе. Всегда и везде находились вчетвером. И так сколько я себя помню артистом. Шин — моя семья, брат и самый близкий друг.


Поэтому я продолжал смотреть на то, как на пол капает красная кровь. Алый переливается в свете ламп, капля срывается вниз, и я вижу, как багровое пятно становится только больше. Нет ни головокружения, ни боли, ни страха. Мне словно всё равно, что прямо сейчас я могу упасть и умереть. Просто перестать существовать.


"Интересно… Сколько пройдет времени, чтобы толпа фанатов Тиен-ши забыла о его жизни, и о том что такой человек жил? Месяц? Год? Десять? Сколько времени потребуется, чтобы люди, орущие: "люблю", "ты прекрасен!", "мы с тобой!", просто забыли, и о своей любви, и о преданности?"


Кровь попала на руки одной из девушек, и я заметил такой испуг в глазах бедняжки, что отвернулся и грубо отпихнул её в сторону, вырвав коробку с салфетками из дрожащих маленьких ладошек.


"Небо! Я так доведу всех вокруг себя!" — думал, пока шел между декорациями в помещение, где нам обустроили гримёрку.


— Тиен! Ты спятил? Что с тобой? — Дже влетел за мной, через проход и замер, посмотрев на то, в каком я состоянии.


На брате тоже был ханбок, и он только отснял несколько своих сетов, поэтому и пришел первым.


"Сейчас ещё Лео заявится и всё… Начнется время нотаций и нравоучений!"


— Всё в порядке! — я сел на стул и стал раскладывать на столе косметику, прежде бросив туда и салфетки.


На плечо легло полотенце и рука Дже. Это заставило остановиться и посмотреть на брата в зеркало.


— Нам всем трудно, Тиен. Но если и ты сорвёшься, следом за Шином… — в глазах Дже я видел слезы.


— Это не просто, брат. Но Сонбэ же позволил нам уехать на отдых. Почему ты не хочешь? — спросил шепотом Хён, однако ответил ему Лео, вошедший следом за Дже.


— Потому что тогда это уничтожит его, Дже. Это уничтожит нас.


Лео сел на стул рядом, и стал снимать верхние халаты. Брат не смотрел на меня совсем, только нахмуренное, идеальное отражение лица в зеркале, выдавало в нём волнение и страх.


— Что с Га Иль? — я стал вытирать кровь и приводить себя в порядок, когда Лео сухо ответил:


— Я отправил её к родителям в Пусан. Нечего ей делать в Сеуле, когда такое творится. Она… Она беременна, и если хоть кому-то станет известно, что их обожаемый дракон женат уже два года, и у него скоро родится ребенок, боюсь Сонбэ положит меня рядом с Шином, если с ними что-то…


Лео вздрогнул всем телом, а я закрыл глаза, и резко поднялся, от чего сделал себе только хуже. В голове и перед глазами всё потемнело, и на какую-то долю секунды решил, что сейчас упаду в обморок.


— Тиен… — Дже схватил меня за руку, и придержал, но я вырвал локоть и встряхнулся.


— Вам всем нужно отдохнуть.


От входа прозвучал глубокий тихий голос, и мы обернулись. Сонбэ медленно снял черную повязку с лица, и я заметил насколько он вымотан. Во взгляде Сай-ши продолжали читаться усталость и безысходность.


— Я не пришел просить вас набраться сил и помочь мне. Понимаю, что вы вправе перейти в другое агентство, чтобы избежать дальнейшей травли, но я прошу…


Сай осёкся, следом выпрямился и посмотрел на каждого из нас, только потом продолжив:


— Я мог бы просить вас помочь мне не потерять агентство, потому что половина артистов уже расторгли контракты с нами. Однако… Это слишком жадно с моей стороны делать подобное. А значит… — твердо закончил мужчина, а за его спиной появился адвокат Ву.


Юрист вышел вперёд и положил на наш стол документы, которые могли поставить точку здесь и сейчас.


— Это даст вам право перейти под руководство любого агентства, с которым мы находимся в партнёрских отношениях. Я выплачу вам выходное пособие в сумме девяноста процентов от вашей прибыли за последний год. Так же я официально сделаю заявление, что вы уходите из агентства во избежание дальнейших конфликтов с общественностью. Поэтому… — Сай посмотрел на меня и закончил, — Перестаньте гробить себя, парни. Я отпускаю вас, и никогда на стану ни в чём упрекать. В том что случилось с Кан Арым и Шином виноват только я. С самого начала, когда позволил себе слишком многое, стал повинен в том, что происходит с моими артистами. "SFire" уже пострадали от травли настолько, что как и Волкам, парням пришлось уехать в Штаты. Если я допущу такое же в отношении вас… Тогда моя работа, как агента и бобовой пасты не стоит.


— Сонбэним… — Лео поднялся со стула и переглянувшись с нами, продолжил, — Я не согласен!


— Я тоже! — Дже выпрямился и, бросив взгляд на Лео, посмотрел на меня.


"Они ждут моего ответа… Но что я могу сказать, если вообще готов развернуться и покинуть то, чем жил почти семь лет, навсегда!"


— Вы же сами понимаете, что мы не подпишем эти бумаги, — я стал стаскивать с себя ханбок и старался не смотреть в глаза человеку, который относился к нам, как к своей семье.


Семь лет я наблюдал за тем, как Шин Сай создавал свой мир, со своими законами, своими правилами и отношением к нашей работе. Всё время, проведенное рядом с ним, я ощущал свою значимость и уверенность в том, что я не просто артист, а творец. Не смотря на то, что мне совершенно не было присуще с самого начала, Сай-ши сумел привить мне любовь не к славе и текущим по мне фанатам, а любовь и уважение к людям, которые восхищались нами. Он научил ценить время, семейные узы, и показал мне это всё через искусство.


Потому сейчас я боялся смотреть в глаза этого человека, потому что он поймет. Агашши научила Сонбэ хорошо распознавать ложь, и я шестым чувством ощущал, что Шин Сай тут же увидит, что у меня на уме.


А мириться с тем, что происходило в нашем общем доме, я был не намерен. Таков уж мой характер. Я жёсткий и беспринципный внутри человек. Мы все носим маски, которые как вторая кожа, срослись с нами. Однако это не отменяет того, что внутри — мы это мы. Такие, которыми стали за долгие годы учебы, стремлений к достижением цели и работы под началом этого человека.


Я знал, что жизнь моего наставника непростая. Понимал, почему он стал так опекать тех, над кем взял шефство. Но Чон Тиен не мог позволить уничтожить то, чем жил. Потому я хотел уйти. Желаю этого и сейчас. Тогда мне ничего не помешает сделать всё самому. Я больше не буду айдолом. Перестану быть объектом для подражания и восхищения. Это развяжет мне руки и позволит найти ублюдка, который лихорадит мой дом и семью уже второй год.


Однако теперь. Смотря на то, с чем ко мне пришел человек, которого боготворил каждый из нас, я проглотил всю свою решительность разом и умолк. Мне страшно даже представить, что творится внутри — в душе Сай-ши. Судя по тому, что происходит сейчас, он опустил руки, и даже агашши не способна помочь. Она не наша женщина. В ней слишком много непримиримой силы и упрямства. Она своенравна, а потому в такой момент Энджела не поможет Сай-ши ничем. Они опять разругались и это видно сразу.


Как только происходило подобное, агашши могла не появляться в агентстве несколько дней, а иногда и недель.


"Слишком сильная женщина, для слишком сильного мужчины… Это неправильно…" — я поднял взгляд и осмотрелся, понимая что вокруг воцарилось гробовое молчание.


— Сонбэ… — стянул последний халат, и надел футболку, посмотрев на своего наставника, — Мы никуда не собираемся уходить. "SMAngel" был и останется нашим домом, не смотря ни на что. Простите за дерзость, но я должен это сказать.


Естественно все были в недоумении. Я позволил себе слишком многое в присутствии наставника, но Сай-ши никогда не проявлял деспотичность и агрессию, поэтому я поклонился и продолжил:


— При всём уважении, но отдохнуть следует именно вам. Вы запутались в том, что происходит и решили взвалить всё произошедшее только на себя. Я считаю, что это неправильно, обвинять вас в том, на что вы не смогли бы повлиять никак. Госпожа Ли не всесильна, и вы это знаете. Как знаете и то, насколько высокие планки поставило перед нами общество. Оно жестоко, и вероятно ваши враги умело воспользовались подобной жестокостью.


— Тиен, — Сай-ши покачал головой и снял свой пуховик, махнув менеджеру Чи Джину, который кивнул в ответ, и вошёл в гримёрку, закрыв за собой дверь, — Вы не понимаете в какой ситуации мы находимся, и вероятно я должен, наконец, рассказать вам всю правду.


Лео сел обратно на стул, а Дже встал рядом со мной. Вместе мы обратили свое внимание только на наставника, который повернул к себе стул и, сев на него, указал нам на диван напротив.


— Это начало конца, парни, — тихо произнес Сай, и оперся локтями о колени, смотря на свои руки, — Примерно год назад, когда началось мировое турне "SFire", я получил первую угрозу от некого "Слепого". Мы уже сталкивались с подобным около пяти лет назад и тогда чуть не погиб Хан Джей Мён с госпожой Хан. Но в тот раз, мы хорошо понимали, что это дело рук скорее всего сасэн.


Я скривился при упоминании этого слова, и заметил, как Дже рядом со мной вообще передёрнуло. Подобные люди пугали своей одержимостью нами. Хотя природа этой одержимости мне была совершенно понятна, но я и представить себе не мог, что расскажет нам Сонбэ.


— Когда она была поймана, и отдана под суд, мы выдохнули с облегчением. Ведь тогда сел и главный виновник десятилетнего безумия той женщины.


— Как? — Лео подался вперёд, оборвав Сай-ши на полуслове, — Десять лет? Это какова должна быть одержимость, чтобы сталкерить простую знаменитость столько лет? Это же безумие!


— Именно оно, — ответил Шин Сай и продолжил, — Она не кореянка. Вы не понимаете характер других женщин, кроме наших. А я почти десять лет в браке с американкой, и поверьте, это совершенно другие люди. Вам их не понять, пока они вам этого не позволят. Эмоции через край, яркость в любом проявлении и любой ситуации. У них на лице сразу всё написано. Поэтому и в тот раз, только Роксана смогла понять, кто на самом деле преследует Джея.


— Это в голове не укладывается, — ошарашенно выдохнул Лео.


— Потому что я оградил вас всех от подобного. И вы не могли знать ничего. Мы создали охранное агентство и наняли лучших киберспециалистов, которые защищали вас от подобной грязи, но две недели назад система безопасности агентства была взломана окончательно хакером под тем самым ником "Слепой".


— Но началось же всё намного раньше? — я сложил руки на груди, и заметил, как Сай-ши замер взглядом в одной точке.


— Это началось со слухов про До Шика из "SFire"? Так ведь? А потом эта гнусность с изнасилованием их работницы со стаффа, — продолжил и вспомнил грязь, которую распространяли про Кая.


В тот день мы были как раз на съёмках драмы. Я хорошо запомнил, как режиссер остановил съёмочный процесс на двое суток из-за этого. Даже на нас с парнями тогда смотрели так, словно мы тоже участвовали в подобном, лишь потому что Кай артист из нашего агентства. Однако тогда Сонбэ удалось замять это дело.


— Да, — ответил глухо Сай-ши и посмотрел прямо мне в глаза.


Какой-то короткий промежуток времени, мы продолжали игру в гляделки, пока я не сказал то, что вертелось у меня на языке:


— Вы напуганы, а значит дело не только в Кан Арым и ещё троих умерших.


— Да, — снова ответил наставник, — Этот человек не может действовать один. Скорее всего это группа, которая намеренно стравливает фандомы, таким образом пытаясь уничтожить не только нас. Он умело распространяет слухи, которые срабатывают, как катализатор для хейтеров. Всё запускается простейшим механизмом, в котором травля приводит в тому, что произошло с Арым.


— Кому нужно травить артистов намеренно? Что мы не так сделали? Я понимаю, когда начинается хейт из-за реально грязных и нечистоплотных делишек. Но фабриковать это всё…? Зачем? — возмущённо спросил Дже, хотя я уже понимал к чему клонил Сай-ши.


— Мы слишком много себе позволили. Это и есть ответ. Однако, мы не в драме, а в реальной жизни. И зачастую такое может совершать и самый простой, но полный ненависти человек. Поэтому предположений слишком много, чтобы найти виновного.


Сонбэ поднялся, и снова задал свой вопрос:


— Подумайте хорошо, парни. Я даю вам неделю на принятие окончательного решения. Если всё продолжится так и дальше. Если травля не прекратится, меня могут посадить, чтобы уничтожить полностью и неугодное агентство, и его создателя. Мы всё больше становимся проблемой в глазах общества, а это значит лишь одно — чтобы устранить подобную проблему быстро, устранят меня, а потом и уничтожат вашу репутацию.


— Но как? За что? — Лео вскочил, а Сай-ши лишь горько усмехнулся со словами:


— Принуждение, сексуальное насилие, распространение запрещенных веществ, притоны и проституция. За эти годы я видел столько, что уверен, способ найдется, Лео. Поэтому пока вы не потеряли всё, подумайте хорошо ещё раз.


Мы поднялись, но не успели и слова проронить, как наставник взял свою куртку и, надев снова маску, вышел со своими людьми прочь.


Не знаю, что им двигало в этот момент, но стало ясно сразу, что он боится не за себя. Сонбэ пожирает чувство вины.


— Он взял всё на себя… — прошептал Дже и выругался.


— И вероятно он и за решетку сядет, лишь бы нас никто не трогал и оставил в покое, — подхватил за братом Лео, и прямо упал обратно на стул, закрыв лицо руками.


— У него трое детей, как он собирается их бросить? Ради чего? Ради нас? Он что спятил? — продолжал причитать брат, раскачиваясь на стуле, пока Дже молча сел обратно на диван.


"Не понимаю… Один чуть не умер из-за любви к бабе! Второй, решил повесить всё на себя, и бросить семью, ради чужих по-факту людей… Не пойму и не приму такого безумия никогда!" — я сжал руку в кулак, и мне стало противно.


Всю жизнь я рос в семье, где, как мантру, внушали холодные чувства. Учили отбрасывать любые эмоции и привязанности. В мире бизнеса и больших денег нет места слабым, и я впитал это фактически с материнским молоком.


Отец и мать хоть и относились ко мне и родным братьям тепло, но в семье Чон Шика всегда действовали законы бизнеса: давать и брать, но не доверять при этом никому! Даже самым близким людям.


Однако истина была не далеко от нас. И кто бы ни был этот Слепой, не он стал причиной того, что происходило вокруг. Я хорошо это понимал. Причиной были мы сами. Те, кто позволил говорить подобное о себе и считать, что наша жизнь чья-то собственность.


Равно как это решили за меня и родители. Ведь вскоре я понял, что Тиен действительно может не принадлежать себе самому. В принципе, подозревая что так и случится, я был готов к тому, что мне подберут жену по статусу.


Не смотря на то, что я был айдолом помолвки в семьях богачей это не такая уж и редкость. Что собственно и произошло. Потому, когда я получил звонок от отца с просьбой приехать домой на ужин, ничуть не удивился, когда мне представили её — мою будущую супругу.


Никогда не понимал, в чем толк заводить настоящие семьи, в тех кругах, где рос я. Нет, механизм передачи активов от одного владельца компании, своему наследнику — это непреложное правило ведения бизнеса. Но не я был старшим в семье.


Однако из-за положения моего агентства и в целом ситуации, которая сложилась вокруг артистов, мои родители нашли это удачным временем для того, чтобы наконец, остепенить меня и привязать к семье намертво.


Автомобиль мягко остановился на подъездной дорожке у вереницы ханоков, а на ступенях у входа уже ждала прислуга — дворецкий и несколько слуг. Странным образом во мне это вызвало отвращение. Вероятно, потому что я устал после двенадцати часовой съёмки в рекламе, и от того что ночевал не в апатах, а в больнице рядом с Шином.


— Господин! Рады видеть вас снова дома! — мужчина небольшого роста, одетый в обычный серый свитер и такого же цвета брюки, тепло улыбнулся и поклонился.


За ним тоже самое проделали две гувернантки, которые вероятно видели меня впервые в жизни. Ведь дома я не появлялся почти полгода, и связано это конечно с работой, которой у меня вскоре может и не быть.


— Анъён, дворецкий Ван, — я улыбнулся мужчине в ответ, и прошел мимо, на ходу расстёгивая чёрное пальто и снимая солнцезащитные очки.


К тому моменту, как вошёл в центральный ханок, находящийся за несколькими террасами и открытым двором, успел присмотреться к тому, что изменилось в доме.


Подобное вызвано всего лишь обычным любопытством, ведь устои своей семьи я помнил итак слишком хорошо. Потому не удивился, когда войдя в столовую, застал там новые действующие лица.


"Страшно представить, что меня ждёт завтра, если сегодня я лишился фактически карьеры, а теперь небо ниспослало мне на голову женщину…" — пронеслось в мыслях, когда мой взгляд плавно и лениво прошёлся по тонкой фигуре малышки, упаковочной в весьма недешевое платье из лёгкого материала кремового цвета.


"Красивая… Тонкая шея, как у лебедя, прямые длинные волосы, осиная талия, переходящая в изящные бедра и красивые ноги. Хорошая девушка, с безупречной канамской мордашкой. Будто восковая фигура, с таким же идеальным лицом, как моё. Лучшая партия для Чон Тиена, и судя по тому как прячет глаза, я тоже ей понравился… Ну что ж. Это уже хорошо. Возможно, не всё так плохо."


— Сынок! — мама вышла вперёд, а я тут же поклонился и, надев на лицо любимую маску милого, бесхребетного идиота, улыбнулся всем присутствующим.


За большим столом, накрытым в западном стиле, сидело всё семейство Чон Шика. Собственно в центре, во главе, восседал отец, которому я так же поклонился опять, и прошел к своему месту, которое единственное оставалось пустующим. Рядом сидела жена У Бома, за ней жена Хён Шика.


Обе безупречны, как и девушка, которая стояла рядом со своим местом в компании Омма.


— Омони! *(Матушка), — я поцеловал мать в щеку, и тут же словил оценивающий взгляд У Бома.


Старший брат, как и всегда выглядел безукоризненно идеально. Наглаженный костюм, белая рубашка, и золотые запонки, особенно выделяли сущность настоящего наследника семьи Чон.


— Сынок! — отец обратился ко мне и поправив очки, немного прокашлявшись, продолжил, — Познакомься, пожалуйста, с нашей гостьей. Это дочь моего партнёра из Таиланда, господина Напхри — Амина́ Напхри.


"Амина́, значит. Интересно, какая ты… А-ми-на́…"


— Очень приятно, госпожа Напхри, — я кивнул девушке в лёгком поклоне, на что тут же поймал заинтересованный взгляд.


Внешне Амина́ не проявляла особых эмоций, но каждый раз бросая на меня взгляд, она строила из себя застенчивый цветочек, который так и пытался сделать вид, что его никто не срывал.


"Глупая женщина. А я идиот, который ради этого спектакля приехал домой и бросил свою настоящую семью в самый трудный момент," — снова посмотрел в сторону девочки, и прожевав стейк из свинины, отметил, что сегодня меня ждёт интересная ночь, — "Могу поставить свои три гонорара на то, что цветочек ночью окажется в моей постели. И не она будет инициатором…"


Как только подобное мелькнуло в мыслях, я присмотрелся к омони, которая всё чаще и всё добродушнее улыбалась Амине́.


— Ну, что ж! Раз уж все в сборе, я могу с радостью объявить, что вскоре в нашей семье произойдет очень важное событие.


— Да-да, Аппа!*(Папа!) Все в курсе, что Тиен женится, это стало ясно итак! — Хён Шик, прожевал мидию и выплюнув то, что осталось, вытер рот салфеткой.


— Напомни, чтобы я укоротил тебе язык, Хён Шик! — отрезал отец, а я хохотнул.


— Сынок, Амина́…


— Не надо, абуджи*(отец). Я хорошо понимаю, что дата свадьбы уже оговорена, а молодая госпожа не просто так приехала сюда заранее.


Сейчас мне абсолютно всё равно, что станет со мной в этой семье. Я не понимал своего состояния совсем. В последние недели после смерти Кан Арым, со мной происходило что-то необъяснимое даже для меня самого. Казалось бы каждый человек способен осмыслить свое состояние и понять, что творится вокруг него.


Но я не мог. Мне было больно, однако я не понимал, что болит. Мне было тошно, но я не знал, от чего меня тошнит. От того, что передо мной стояла тарелка с отваренным мясом, или от того, что перед глазами до сих пор был образ Сонбэ, который словно вонхви покидал нашу гримёрку.


Мой мир остался сегодня за дверью родительского дома. Моя жизнь была в тех апатах, где сейчас, возможно, попивая соджу, или пиво сидели мои настоящие братья. Смешно сказать, но Лео и Дже знали обо мне больше, чем мои собственные родные.


Им было известно имя моей первой девушки. День, когда я впервые переспал с женщиной. Дату, которую я ненавидел больше всего — собственный день рождения, и день, который считал самым счастливым — дата нашего дебюта. Лео всегда забирал из всех тарелок с едой морковь, на которую у меня была аллергия, и подсовывал кимчи из редьки. Дже Ха выключал за мной свет во всех комнатах, а я убирал бардак Шина, который тот разводил по всей квартире.


Мы готовили вместе каждые выходные. Отдыхали на всех праздниках вчетвером. Объездили половину мира бок о бок, и стали одними из самых популярных исполнителей. Я писал музыку на стихи Шина, которые тут же разучивал Лео, а Дже начинал ставить танец. Вся моя жизнь рядом с ними.


И она рухнула в тот день, когда не стало Кан Арым… Эта девушка своим поступком не только уничтожила моего друга, и поступила как эгоистка, совершенно позабыв, что в этом мире есть человек, который любит её без памяти. Она сумела развалить целое агентство. Потому что Сонбэ не стал бы отпускать просто так всех, если бы то, что произошло не начало разрушать наши жизни изнутри.


Я не знаю, что станет с завтра, когда вернусь в агентство, чтобы провести привычные репетиции, уточнить график и заняться работой, потому что уже сегодня там толпа разъярённых фанатов пикетирует здание денно и ночно, продолжая требовать ответа на вопрос: в каких отношениях были Шин и Арым?


"Всё разрушилось за секунду…" — подытожил в голос мысленно, и только потом понял, что за неспешной беседой и звуком бьющихся приборов о посуду, пропустил вопрос У Бома, адресованный мне.


— Так, что там с твоим баловством? Наигрался в звезду или продолжишь заниматься чушью? — старший брат жевал мясо, а его жена злорадно ухмыльнулась в бокал так, что мне захотелось блевануть.


"Ненавижу женщин, которые ведут себя как дешёвые дуры…"


— Решил продолжить.


В этот же момент перестали есть все. Даже глупышка жёнушка Хён Шика замерла.


— Ты понимаешь, какие могут последствия? — задал вопрос строгим голосом отец.


Я знал, почему его опять снедало негодование. Как же так? После того, что случилось, после всей грязи, даже агентство не сменить?


— Я не собираюсь бросать своего наставника и работу в агентстве, — даже не подняв взгляд, я продолжил, — Если вы хотите, чтобы я женился на госпоже Напрхри, вы не станете вмешиваться в мою работу.


— Чон Тиен! — естественно мать не могла не возмутиться моим поведением, но в тот момент, во мне продолжало играть её же воспитание.


— Матушка, я взрослый мужчина, — перевожу взгляд на мать и ровно произношу, — И это основная причина, почему я могу оставить за собой право заниматься тем, что выбрал сам, если жену мне подобрали вы. Следовательно… — я поднялся и посмотрел на У Бома, — …фактом остаётся и то, что семейный бизнес и компания принадлежат старшему наследнику нашей семьи. Я ведь прав, Хён?


У Бом отставил палочки и приборы в сторону, и посмотрел прямо мне в глаза, сухо отвечая:


— А ты видимо с этим не согласен?


— Почему? — я развел руками, и бесцеремонно налил себе вина сам.


Поднимая бокал, наблюдал за хищными взглядами невесток за столом. Молодые хозяйки смотрели, как кумихо на мою будущую супругу. Обе готовы сожрать её на месте за то, что она станет частью нашей семьи, и мне уже стало жаль девочку, которая даже не знала в какой музей каменных фарфоровых кукол она попала.


— Госпожа Напрхри! — я допил вино залпом, и протянул руку своей будущей женщине, — Я думаю, нам нужно поговорить прежде, чем наши семьи обсудят все детали свадьбы. Вы так не считаете?


Девочка изобразила испуг, но спешно поднялась и схватилась за мою руку, похолодевшей ладошкой. Я ощутил первый толчок в груди, когда понял, что впервые взял вот так за руку женщину, с которой весьма вероятно проведу рядом всю жизнь.


Пугало ли меня это? Нет. Я не верил в любовь, и мне никто это чувство не прививал, кроме одного человека. Шин Сай постоянно твердил, что мы не куклы, что в нас внутри целый мир, и чтобы стать настоящим артистом нужно научиться открывать в него двери.


Около пяти лет Сонбэ тщетно пытался показать мне то, чего я не умел. Если Ким Тай из "Волков" всегда считался холодным угрюмым молчуном, то Чон Тиена вообще считали надменным и высокомерным. Только мои парни знали какой я на самом деле. И для меня этого было вполне достаточно.


Устраивало и то, каким я был в глазах других, как и то, каким был в глазах собственной семьи.


— Прошу нас простить, но думаю, что вы не против того, чтобы мы наладили контакт, дорогие родители?


— Чон Тиен! — отец опять посмотрел на меня исподлобья, но я лишь улыбнулся ему и потянул за собой Амину́ в сторону выхода во внутренний сад.


Пока шел, ощущал как её рука робко и сильнее сжимала мою, а это мне не понравилось. Она не должна привязываться ко мне, иначе ей же будет больнее. Подобного я и правда не хотел. Я не желал использовать девочку, просто спать с ней, привязывать к себе и давать ложные надежды.


Мы прошли небольшой коридор, выполненный из дерева и перекрытий. Сняв на ходу с себя пиджак, прямо перед выходом, я накинул его на плечи Амины́ и открыл перед девушкой двери.


— Постой, — она остановила меня, и подняла полный испуга взгляд, — Я так не хочу. Ты… Нас же отпустили не за этим.


Я сперва нахмурился, а потом мне захотелось расхохотаться в голос.


— И как ты себе это представляешь на улице? Мы же в сад вышли?


"Не может же быть такого? Не похожа она на…" — но я оказался глуп и слеп, потому что Амина́ покраснела, и спрятала взгляд.


— Мы просто поговорим, — тихо отрезал, и схватил её за руку снова, чтобы вывести во двор.


Больше девушка не проронила и слова, пока мы не оказались в тени двух деревьев, которые освещали декоративные фонари.


— Присаживайся, — указал на лавку, и стал наблюдать пристальней.


"Если ты и правда невинна, то небо упало на землю. А значит, я идиот, который прямо сейчас ведется на твою безупречную актерскую игру…"


— Ты понимаешь, кто я? — Амина́ вздрогнула, услышав мой вопрос, и поправила пиджак, пряча взгляд, но все же ответила:


— Айдол.


Я промолчал и стал ждать ещё варианты ответов, кроме тех, которые итак были очевидны.


— Наследник, и…


— Чужой тебе человек, Амина́! — не выдержал и решил, что пора поставить точку в этой игре, — Ты понимаешь, что согласившись сюда приехать без родителей, они тебя фактически продали мне?


Амина́ вздрогнула, и продолжала смотреть только на свои сцепленные руки на коленях. А меня это раздражало всё больше. Как можно быть такой бесхребетной? Ладно я — мужчина. Нам порой плевать с кем в постель ложиться, если это необходимо и если просто хочется. Но она девушка — создание, которое априори должно быть чистым.


— Ты понимаешь, что я сейчас хочу от тебя услышать? — опять задал вопрос, на что получил совершенно обескураживающий ответ:


— Я итак знаю зачем здесь. Мне это стало ясно, как только я услышала к кому еду, — жеманно и с акцентом ответила девушка, но не остановилась:


— Ты не хочешь меня, и мне это понятно. Кому нужна чужая женщина, которую навязывают? Но я тоже не шибко-то стремилась замуж за знаменитость, Чон Тиен. Я прекрасно… — Амина́ наконец подняла взгляд и холодно ответила, — Я хорошо понимаю, что у тебя возможно есть девушка, или любимая женщина. Как сознаю и то, что ты вполне можешь быть…


— Вот только не надо про ориентацию, хорошо? То, что я выгляжу красивее многих женщин, не значит, что я гей, Амина́! — я перебил её и мы замолчали.


— Ты отправишь меня обратно? — вдруг тихо спросила девушка, а я не мог понять, ошибаюсь в ней сейчас, или же нет?


— А ты вещь? Бандероль, посылка? — спросил холодно в ответ, а потом задал тот вопрос, который меня интересует сейчас в первую очередь:


— У тебя был мужчина?


— Нет, — она опять опустила взгляд и немного отвернулась.


"Это игра такая? Или меня реально пытаются выставить идиотом?"


— То есть ты хочешь сказать, что в свои… А сколько тебе?


— Двадцать шесть, — прозвучало с дрожью в ответ, но мне плевать.


Речь сейчас шла о моем будущем и моей жизни. В конце концов, если создавать семью, а меня вынудят ее создать так или иначе, потому что это не сказка, то я должен понимать, что передо мной мать моих будущих детей.


— Что моя омма сказала тебе сделать? Говори, как есть. Если нам жить вместе, то вранья между нами я не потерплю, Амина́.


— Она… — девушка сжала руки в кулаки, а я выругался и отвернулся.


"Моя мать спятила. Как она могла додуматься до такого, если видела, что девочка невинна!"


Но я не понимал чему удивляюсь, если в нашей семье на такие мелочи, как чувства никто не обращал внимания, а только делал вид.


Вспомнился разговор с отцом о детективе, и я усмехнулся.


"Скорее всего он мне специально подсунул детектива Ана, чтобы я не смог докопаться до истины! Отец видит, что агентство Сонбэ разваливается, и ему это на руку. Ведь он хорошо понимает: исчезни агентство — исчезнет моё "увлечение глупостями".


— Тиен-ши… — прозвучало за спиной, а я медленно повернулся в пол-оборота, посмотрел на Амину́, и твердо произнес, прежде подумав:


"Если ты послушаешь мою мать, а не меня, это и поставит точку. Если ты сегодня ночью заявишься ко мне в комнату, то на этом я поставлю на тебе крест, девочка. Тогда ты точно покажешь своё настоящее лицо."


— Возвращаемся обратно.


— Но мы же… — Амина́ поднялась, но я прошел мимо и не собирался давать ей спуску.


"Не так я представлял себе свою женщину. В моём понимании, рядом должен был быть человек, способный вытащить меня из реальности и заставить о ней забыть. Именно такого человека я хотел, хотя не был уверен, смогу ли полюбить в ответ, не понимая как это… любить."


— Нам нужно вернуться, Амина́, иначе мы оскорбим моих родителей, — остановился, а передо мной встала картинка из далёкого прошлого:


"- Эй, придурок! Ты чего разлёгся на моей парте! — Дженни́ толкнула мой стул и я проснулся.


— Иди, давай, к себе на территорию! Смотри на него! Здесь моё место!


— Ну и невежда… — я скривился и поднялся, — Ты хоть знаешь КТО я?


— И кто? — девушка встала напротив и сложила руки на груди, — Пока перед собой я вижу неопрятного идиота, который прилёг поспать за моей партой.


— Это новенький, дура! — послышалось тихое шипение за спиной, — Его Сонбэним посадил на это место, и пересадил тебя!


— Меня?! А меня за что? — Дженни́ скривилась так, что я невольно хохотнул, на что девушка тут же повернула ко мне голову и прошипела сквозь зубы:


— Забавно, да? Приятно, что из-за тебя девушку отсадили на самую галёрку?


— Дженни́, блин! Ты закроешь рот или нет, дура ты?! Это сын господина Чон Шика! Ты хоть понимаешь на кого орёшь?


Видимо её подруга была умнее самой Дженни́, потому что стала улыбаться и кланяться мне, уводя в сторону свою неуравновешенную подружку…"


Воспоминание серым дымом ушло, а на крыльце у входа в дом, как наяву, стояла та самая Дженни́, в школьной форме и с сумкой в руке. Не знаю, было ли это чувство первой любовью, но тогда, в тот день, я впервые почувствовал, что мне понравился человек. Она была необычной и дерзкой. Наверное, это и зацепило меня.


Однако Чон Тиен редко ошибается в людях. Потому что стоя у огромного зеркала и обвязывая бедра черным банным полотенцем, я хорошо расслышал как в мою комнату вошли. Усмешка тут же проступила на лице, и я присмотрелся к тому, что отражалось в зеркале.


Стекло запотело, потому я смотрел на мужской силуэт, который выглядел так, будто был соткан из капель дождя.


"Человек дождя… Отличный фильм. Надо будет пересмотреть…"


Я вышел из ванной и встал у дверей. Осмотрел свою "невинную" невесту с ног и до головы, совершенно не удивившись тому, как она робко и опустив взгляд скинула на пол атласный халатик.


"И ты только что выиграл свои же три гонорара, Чон Тиен!" — я бросил второе полотенце, которым вытирал голову на кровать и сложил руки на груди.


Амина́ медленно, но верно краснела под моим пристальным взглядом, который я даже не стеснялся прятать. Если бы мы были в другой ситуации и я находил эту девушку достойной, чего не мог сказать о ней теперь, то возможно повел бы себя, как мужчина. Отвернулся, выставил вон за подобную глупость, покраснел в ответ…


"Если бы я понимал природу тех чувств, которые испытывал Шин к Арым, или Сонбэ к госпоже. Да даже госпожа Хан, с её стервозным и ужасным характером мне казалось сейчас намного милее, чем вот эта девушка…"


— И как я должен это понимать? — мой голос прозвучал отрывисто и хрипло, а всё потому что я не импотент, и смотря на женское тело, естественно уже придумал тысячу способов, как взять то, что мне так охотно предложили.


— А сам ты не понимаешь? — огрызнулась девушка, а я приподнял бровь.


"Значит, если роль невинной овцы не прокатила, ты решила, дорогуша, брать меня телом?"


— Подойди! — холодно произнес, на что Амина́ вздрогнула и скривилась.


— А ты…


— Ты сама сравнила два часа назад себя с бандеролью? Потому делай что тебе велено! — я испытывал её, хотел понять до какой степени эта женщина ничтожна.


"И опять трёх очковый в корзину от Чон Тиена…" — подумал тут же, как девушка сделала ко мне первый шаг.


— Ближе! — продолжил напирать повелительным тоном, и она реально, как овца послушала меня.


— На колени! — произнес как только она оказалась напротив, и с вызовом посмотрела в глаза, но как только услышала мой следующий "приказ", взгляд потух, а я еле сдерживался, чтобы не выставить её за двери в чем мать родила.


— Ты не услышала ЧТО я тебе сказал?


— То есть ты хочешь… — она приподняла бровь, а я чуть не расхохотался в голос.


"Феерия женского идиотизма!" — произнес в голос в мыслях и прошёлся взглядом по пухлым губам, которые Амина́ закусила, как только поняла чего я хочу.


— На колени, сакурая, и продолжим разговор после того, как я пойму что это рот умеет, кроме того, чтобы нагло врать и строить из себя святую невинность.


Она была красива. Даже слишком, потому что моё тело хорошо реагировало на то, что было передо мной. Я хотел эту девушку, а учитывая что спал с женщиной примерно "черт знает сколько времени назад", даже очень хотел.


Так и представлял, как резко мой член входит в её рот и я чувствую насколько внутри горячо и влажно… А потом можно ещё несколько раз попробовать этот цветочек. Но… Я не привык совать свой член во что попало. Тем более в рот тайской девки, которая решила начать супружеские отношения с этой грязи.


Нет, я не считал секс чем-то постыдным. Я считал грязной женщину, которая вот так себя предлагает, как товар на витрине бутика. Мне не интересно то, что доступно. Я хочу играть. Мне нужен адреналин от азарта погони за своей добычей. И желательно, чтобы эта добыча не просто хотела секса. Я хочу женщину, которая знает себе цену. Вернее такую, у которой априори не может быть ценника.


В этот момент в моей голове всплыл эпизод посиделок в крыле Волков, когда Кай рассказывал как Мия его довела своим нытьем о покупке пикапа, вместо той тачки, которую хотел он. В общем этот рассказ закончился тем, что он подорвался через три секунды после звонка жены. Тогда Тэ подкодол его, что пора бы уже наследников заделать. Примерно такого я бы хотел от своих отношений с женщиной. Хотя и не был уверен, что стану так же нестись к своей девушке, как одержимый.


А если в момент, когда передо мной на колени опускается обнаженная женщина, я вспоминаю попойку с мужиками, то можно уже делать вывод насколько мне плевать конкретно на ту женщину, которая вероятно станет моей женой.


Амина́ будет делать мне минет, а я наверное стану в это время перебирать в голове свой график на последующую неделю. Она уже почти опустилась передо мной, когда я тихо, но уверенно произнес:


— Убирайся вон!


Девушка вздрогнула всем телом, но нашла в себе силы резко выпрямиться, при этом изрыгнув с акцентом:


— Что ты сказал?


— То что слышала! Пошла вон из моей комнаты. Мне не нужна в постели женщина, которая не знает, что такое гордость. Если я захочу трахнуть шлюху, то заплачу за это. А к тебе и после свадьбы теперь не притронусь.


— Правду говорят про вас, что все вы на самом деле надменные, избалованные славой твари. Ты такой же, Тиен!


— Сойдёмся на этом. К твоему сведению, моя ты невинная овечка, я даю тебе добро и зелёный свет. Можешь начинать искать себе любовника, прямо с этого дня. А теперь…


— Ну ты и ублюдок, Чон Тиен! — Амина́ стащила с кровати покрывало и бесцеремонно улеглась прямо в мою постель.


— Спасибо за комплимент, дорогая! Но я всё ещё жду, когда ты уйдешь. Мне утром рано подниматься, поэтому поторопись.


— Значит, не хочешь меня? — она с ухмылкой глянула на меня сверху вниз, очевидно заметив мой красноречивый стояк, но это не отменяло ничего, — Что-то мне подсказывает совершенно обратное.


— Ты играешь с огнем, девочка. Слишком дерзко и открыто провоцируешь. Тебе самой не стыдно из-за того, что сейчас происходит? Или ты совсем не понимаешь, как эта сцена выглядит?


— Совершенно не стыдно.


— Это заметно, — я развернулся в сторону гардеробной, взяв по дороге со столика сотовый.


Всего одного сообщения мне хватило, чтобы менеджер Пак ответил, что машина по моей просьбе выехала.


— Значит, не уйдешь? — сказал и вернулся обратно в комнату.


Из тех вещей, что были в моем распоряжении дома, я спокойно нашел четыре неприметные тряпки, которыми и надел.


Амина́ продолжала демонстративно восседать на моей кровати, поэтому я со смешком покачал головой и взял в руки пальто.


— Очевидно нет, а значит, уйду я. Спокойной вам ночи, госпожа Напхри.


Конечно же в первом часу ночи, моим внезапным отъездом не мог не заинтересоваться брат. У Бом скидка в кресле широкой гостиной и смотря новости, допивал бутылку своего пойла.


— Уже сбегаешь? — брат даже не посмотрел в мою сторону, так и продолжая следить за тем, что происходило на экране.


Ровная осанка, хищный профиль и усталость на лице.


— Ты плохо выглядишь, У Бом, — я подошёл к нему и взяв с бара стакан, налил и себе немного спиртного.


"В конце концов после такого стресса, мне нужно проветрить мысли…"


— Отрадно слышать, что ты печется о моем здоровье, братец. Напомни мне чтобы в следующий раз, когда ты почтишь нас своим вниманием, я не забыл угостить тебя выпивкой со своих рук.


— Язвишь… — я ухмыльнулся и выпил залпом свой стакан, но не успел проглотить горький напиток, как мой взгляд замер на экране плазмы.


Прямо сейчас там поливали добротной грязью наше агентство, не забыв пройтись и по господе, и по Сонбэ с детьми.


— А я говорил тебе, что добром твои танцульки на сцене не закончатся. Полюбуйся, что творят? Они уничтожают агентство твоего обожаемого идола, братец. И поверь мне… — У Бом сидя в кресле, подался вперёд и схватил бутылку, наполняя и свой стакан, — …это закончится очень плохо, Тиен.


— Откуда тебе знать? — я хоть и продолжал улыбаться, но мой голос стал холоден, а в его звуках звучала сталь.


— А ты не забыл кто я? — брат резко поднял на меня взгляд и продолжил, — Я хорошо помню как ты попал в это агентство и я тебе ещё тогда говорил, что его владелец слишком много наследил в жизни очень нехороших людей. Однако кто меня слушал. Теперь… Ты и твои братцы по пляскам — главная новость последних недель. Ещё немного и вам групповуху с несчастной погибшей девочкой припишут.


— А ты только рад будешь?! — я бросил стакан со всего размаху обратно на бар, и уже развернулся на выход, когда за спиной послышался уверенный ответ У Бома.


— Ты малолетний идиот, которого жизнь ещё ничему не научила. Но поверь мне, братец, скоро она научит вас всех! Из-за того, кто твой Сонбэ и его жена, пострадают все ваши артисты…


— Что ты несёшь? Перестань пить, в этом наверное, и есть причина того бреда, который ты говоришь! — я схватился за край капюшона, и надев его, опять посмотрел на брата.


— Спроси своего Сонбэ, как его красавица жена связана с американскими спецслужбами? Задай ему такой вопрос и ты поймёшь, что происходит, Тиен! Ты увидишь, как только Ли Шин Сай уйдет от ответа, — У Бом поднялся и не проронив более но единого слова, пошел в сторону лестницы на верхние этажи.


— Что за чушь… — пробормотал себе под нос, и прошел через две пары дверей, чтобы сесть в черный крайслер агентства.


Однако слова брата хорошо засели в моей голове, и стоило бы задуматься над тем, что он мне сказал. Ведь У Бом не был тем, человеком, который бросался бы такими заявлениями голословно.


— Проклятье! — я поднялся на кушетке в нашей с парнями гримёрке и откинул одеяло, — Какого черта не поехать в апаты?


Встал и осмотрелся, а когда более менее проснулся опешил от того, что за одним из зеркал сидел Джей-ши. Мужчина смотрел на своё отражение, и как-то странно хмурился, пытаясь будто отыскать в нем что-то.


— Ты проснулся, — Джей-ши поднялся со стула, и взял со стола одну из бутылок с газировкой.


— Анъён, Тепъюним!*(Доброе утро, господин) — я поздоровался со старшим, как того подобает этикет, и в поклоне принял у него бутылку с водой.


— Приведи себя в порядок и спускайся в отдел сетевиков. Я обыскался тебя, пока не понял, что ты ночевал в агентстве.


Джей вяло улыбнулся и кивнул на уборную, а сам легко развернулся и ленивой походкой покинул гримёрку.


— Что происходит? — прошептал про себя, а в мыслях мелькнуло:


"Неужели они следят за нами, потому что боятся, что мы совершим тоже самое, что и Ари из-за травли?"


Однако всё оказалось куда хуже. Спустя десять минут, я понял, что к нам решили приставить не просто охрану, а спецназ, не иначе.


— Дже? Что происходит? — я подошёл к брату, а тот кивнул на проход в отдел, который вел из основного вестибюля.


Как только Лео, который стоял рядом со мной, решил ответить на мой вопрос, матовые стеклянные двери отъехали в стороны и в них вошло трое человек. Двое мужчин, одетых в обычные черные костюмы, под которыми явно виднелась кобура с оружием. На их лицах не читалось ровным счётом ничего, кроме каменной отрешённости. Но вот третье действующее лицо, даже меня заставило шокировано почти раскрыть рот.


Следом за двумя мужиками в помещение вошла женщина. Достаточно стройная и невысокого роста, с короткими светлыми волосами, которые были собраны в хвост. Лицо агашши скрывала черная плотная маска. На манер тех, которые мы носили, как аксессуар. Но разглядеть даже взгляд женщины оказалось невозможно из-за кепки, которую она натянула чуть ли не на нос.


— Мальдондэ… *(Офигеть…) — прошептал Лео и убито продолжил, — Это что, американский аналог солдата Джейн?


Учитывая, что кроме нас и сетевиков в помещении не было никого эта делегация пришла именно по нашу душу.


— Зачем нам вооруженная охрана? — холодно задал вопрос сходу, как в дверях показался менеджер Пак.


— Все вопросы не ко мне, а к Нуне, это её распоряжение.


Чи Джин подошёл к нам и выдал по три листа каждому со словами:


— Распишитесь в данных бумагах, и дайте согласие на то, чтобы эти люди теперь отвечали за вашу безопасность и жизнь.


Я пролистал бумаги, и заметил прочерки в графах, где должны были быть личные данные женщины, нахмурился и посмотрел на нее ещё раз.


"Словно каменная глыба. Ровная поза, руки за спиной, прямой взгляд синих глаз, будто в никуда… И эти тряпки…" — я скривился и прошёлся взглядом по её внешнему виду.


Черная кожаная куртка с огромным воротником, черный гольф под горло, заправленный в приталенные джинсы того же цвета, и ботинки. Небо! На этой женщине были военные берцы.


"Обалдеть…" — пронеслось в мыслях, когда она медленно перевела взгляд на меня, и я замер.


Ни одна женщина ещё не позволяла себе смотреть на меня так открыто нагло. Словно раздела меня глазами, и посмотрев что под одеждой, переступила и пошла дальше. Её надменность и высокомерность во взгляде заставили меня непонятным образом разозлиться. Женщина, и позволяет себе подобную дерзость!


— Я не стану этого подписывать! — продолжая смотреть в глубокий омут почти тёмно-синих глаз сухо отрезал и отдал бумаги Чи Джину.


— Это не обсуждается, Тиен-ши! — за спиной послышался резкий возглас госпожи Ли, и я повернулся в её сторону со словами:


— У меня пятый дан по дзюдо, и я умею стрелять не хуже вашего охранника, спасибо моим родителям. Тем более, госпожа, я артист, а не конгрессмен. А ещё мужчина! И я не могу позволить, чтобы возможные угрозы моей жизни устраняла женщина!


— Значит, ты не доверяешь женщине такую работу? — хитро спросила госпожа, а я в поклоне ответил:


— Увы!


— Почему? — не унималась Энджела, и сложив руки на груди, ждала моего ответа.


— В любом случае, я всё сказал, агашши! Чосомнида!*(Простите!)


Решив, что на этом больше не собираюсь участвовать в подобном фарсе, я пошел к выходу, но не успел и трёх шагов сделать, как один из охранников напал на меня справа, и попытался заломить мне руки. Я отреагировал сразу, однако в этот же момент, та самая наглая девица в маске, двумя ударами по наклонной, уложила другого, который уже заходил на меня слева, а я успел справиться только с тем, который был справа.


В итоге, мой клиент полетел на госпожу в маске, и она оттолкнувшись от стола, уложила его на пол точно так же как первого.


Однако, я видел, что она явно не рассчитывает силу, потому что бутафорская постановка, с целью вразумить меня, могла привести к реальным травмам. Потому я схватил её за предплечье, и хотел заставить остановиться.


Кто же мог ожидать, что данная особа будет к этому готова полностью, и через секунду, она заставит меня лежать под собой, а в моё лицо будет направлен пистолет:


— Никогда не заходи к моим телохранителям со спины, Тиен, — со смешком произнесла госпожа Ли, пока я пытался унять тяжёлое дыхание и понять, что меня уложила на лопатки баба.


Вернее девушка, потому что женщиной я вряд назвал бы обладательницу, такого нежного разреза глаз. Если бы я мог понять, что сейчас происходило, то назвал бы это совершенно идиотской ситуацией, ведь логично, что я артист и не должен размахивать кулаками, но всё равно не мог совладать с двумя чувствами. Первое, и то которое било прямо в голову — она сидит на мне и смотрит точно таким же высокомерным и надменным взглядом. Второе — меня бесит эта иностранка только тем, что позволяет себе целиться в моё лицо.


— Вы совсем обезумели, мисс? — задал вопрос на английском, понимая, что вероятнее всего она не знает нашего языка.


Однако ответа не последовало. Девица в маске резко привела пистолет в защитный решим, и спрятала обратно в кобуру, поднимаясь.


— Теперь ты подпишешь бумаги, Тиен? — Сонбэ стоял с Джей-ши на ступенях, которые вели к выходу и ждал от меня только повиновения.


— Да, Сонбэ. Если это необходимо вам, мы подпишем, — прозвучал голос Лео, и он с опаской обходя нашу девицу в маске по кругу, отдал бумаги в руки Чи Джину, не забыв протянуть мне в руки и мои, когда я поднялся.


"Неужели У Бом был прав и всё настолько опасно?" — я взял с рук Хёна ручку и размашисто поставил свою подпись, опять посмотрев на Сонбэ.


"Кто тебе угрожает, Ли Шин Сай? Кто вообще способен на такое, если он не смертник?"

Глава 3

Тереза

Ничего нового в Корее я не встретила и не увидела. Всему виной то, что не в моем характере обращать внимание на то, что происходило вокруг меня, если это напрямую не касалось моей задачи. Военный, спецагент и просто служащий на правительство человек всегда сосредоточен на выполнении своей задачи.


Моей задачей на тот момент, когда я переступила порог агентства мужа Эн, был поиск и поимка некого Слепого. Под этим ником вот уже два года скрывался человек, который так или иначе напрямую связан со смертью последней жертвы Кан Арым. Как связать остальные три смерти артистов, которые вообще не имели никакого отношения к агентству Шин Сая, я пока не знала.


Однако ясным стало одно — Корея мне не нравилась. В первую очередь тем, как себя вели полицейские, когда я оказалась у небольшого одноэтажного дома на одном из холмов города. Естественно свою личность я раскрывать не собиралась, и не была намеренна вести светские политесы с местными властями.


Так как особых полномочий у меня не было, всё что смогла мне предоставить Энджела — корочку частного детектива из Чикаго. Весьма интересная вещь показалась мне необычной — здесь все друг друга знали. Я не успела показать свои документы у входа в дом родителей Кан Арым, как мне тут же скривившись, что-то бросил на корейском патрульный полицейский.


"Жаль я учила японский. Надо было начинать с другой стороны подходить к азиатской культуре!"


Я поправила маску на лице, и проигнорировав вопли патрульного, который видимо охранял дом четы Кан от вездесущих репортёров, нажала на кнопку домофона. Аппарат, встроенный в каменный забор, с черными металлическими вратами, замигал, оповещая о моем звонке.


"Дорого живут…" — присмотрелась к тому, какие дома стоят вокруг, — "Явно не бедные люди, которые живут в парковой зоне, и смогли даже нанять полицейских для охраны своего жилища. Значит, девочка условно из нормальной семьи, живущей в достатке."


Пока я проводила мысленный анализ, из домофона раздалась несвязная речь женщины на корейском, которую я тут же оборвала:


— Здравствуйте! Я детектив, которого наняло агентство господина Ли! Могу я поговорить с госпожой Кан Сон Ми?


— Вы быть от Ли Шин Сай? Его человек? — послышался голос, а потом женщина потребовала, — Показать документ в камеру, пожалуйста!


"Да ради бога…" — я достала пластиковую карту ещё раз и направила на маленький объектив камеры, встроенный в домофон.


Прошло каких-то несколько секунд, и я услышала как дверь в заборе щелкнула, а женщина ответила.


— Входить, пожалуйста!


Я даже не поблагодарила её, да и зачем. Мне всё равно кто эти люди. От них мне нужна лишь информация.


Когда вошла во двор немного опешила от того, что меня встречали оба родителя девушки. Мужчина, лет пятидесяти, в грубой толстовке, черного цвета, явно выглядел измучено. Его жена вообще походила на тень, слившись по цвету кожи со стеной дома, у которой они стояли.


— Здравствуйте ещё раз! — я опять достала свои документы, и протянула мужчине, который тут же их схватил и вчитался в содержание.


— Вы быть американка? — спросил он на таком же ломанном английском.


— Да, я частный детектив из Штатов. Мой клиент выявил желание, чтобы я приехала и лично взялась за поиск виновного в смерти вашей дочери.


Мой голос был спокоен и сух, а через ткань маски казался ещё и приглушённым.


— Вы не могли бы… — женщина указала на мою маску, но я покачала головой и тут же ответила:


— К сожалению, таковы меры предосторожности, миссис Кан. Я не могу показать вам своего лица.


Родители Кан Арым переглянулись, но более ничего не ответив, жестом пригласили меня в свой дом. Вначале я думала, что увижу хоть что-то напоминающее автентику и принадлежность этих людей к азиатам. Но видимо, в своем бункере отстала от жизни совсем. Всё потому что жилище четы Кан почти ничем не отличалось в интерьере от моего собственного.


— Где комната вашей дочери? — я не успела скинуть ботинки, как достала сотовый и вошла в систему безопасности агентства, чтобы связаться с их сервером.


— Она жила с вами? — продолжила набирать несколько единичных кодов, даже не смотря на людей передо мной.


— Простить нас, но вам не казаться… — начал мужчина, на что я подняла на него взгляд и тихо ответила:


— Я понимаю, что вам сейчас трудно. Хотя я не мать и осознать ваших чувств до конца не могу, мне не чуждо чувство сострадания. Однако я здесь для того, чтобы найти виновника смерти вашей дочери и у меня нет времени на лишние сантименты, мистер Кан.


Мужчина явно был в шоке от моей наглости, и вероятнее всего не будь я "человеком Ли Шин Сая", как выразилась миссис Кан, они бы выгнали меня тут же.


— Пройти за мной.


Я кивнула на ответ мужчины и расстегнула куртку, чувствуя что в этих тряпках скоро спарюсь окончательно.


Внутри дом был поделён на секторы, и комната девушки находилась за небольшим перекрытием в отдельном части, к которой вел небольшой коридор. Ничего лишнего, скрупулёзный минимализм и современная мебель со встроенной в неё техникой.


"Простые люди… Да не простые… Учитывая, какой маниакальный порядок в доме." — я осмотрелась и когда мужчина открыл передо мной дверь комнаты девушки, усмехнулась бардаку внутри.


— Кан Арым не жила здесь, ведь так? — я прошла в широкое помещение, из которого вел выход в сад, в виде стеклянных ставней.


— Нет. Только на выходных. Очень редко, — прозвучал тихий ответ за спиной.


Я обернулась к мужчине и заметила в его глазах слезы. Куда в это время делась жена, стало очевидно, как только на лице мистера Кан проступила тоска и боль. Видимо мать Арым вообще не могла сюда входить.


"Они любили свою дочь. Это видно. А значит… Хотя иногда чрезмерная любовь тоже до добра не доводит." — повернулась обратно, и осмотрелась снова.


Вокруг разбросаны мягкие пуфы разных диких и кислотных цветов, а стены обклеены "визуализациями желаний". Так я называла дурацкие плакаты с кучей отрывных стикеров, приклеенных картинок из журналов, и начёрканных изречений по типу: "Завтра наступит моё счастье!"


Точно такой же чушью для мотивации свою комнату терроризировала и моя сестра. Впрочем её комната, и спальня Арым, в которой я стояла, почти ничем не отличались.


Подойдя к рабочему столу, заметила, что на нём не было ни единого электронного носителя. Никакой техники, но это не странно.


— Компьютер изъяли детективы? — опять глянула на мистера Кан, на что мужчина утвердительно кивнул.


— Хорошо… — прошептала, и провела рукой по глянцевой поверхности белого стола.


"На полках у нас манга, женские журналы и музыкальные альбомы. Ни единой книги…" — посмотрела на полки, и тут же всё-таки уловила взглядом корешок книги, которая даже по цветовой гамме не подходила к интерьеру комнаты.


Сняла книгу с полки, открыла…


"А вот это уже интересно! Человек, который читает библиотечные книги в любом случае купит печатные экземпляры любимых книг…" — пронеслось в голове, когда я посмотрела на библиотечную печать.


— Откуда эта книга? — показала мужчине, очевидно сборник хайку, в коричневом переплете, и он тут же подошёл ближе, взяв книгу из моих рук.


— Этого не быть здесь, — нахмурился мужчина.


— В каком смысле не быть? — опять задала вопрос, на что мужчина удивлённо посмотрел на меня, и прошептал:


— Наша дочь никогда не быть в библиотека Пусан. Эта книга школьный экземпляр из местная библиотека города Пусан.


Я забрала сборник у мужчины и тут же задала следующий вопрос:


— Вам вернули вещи из квартиры, которую агентство снимало для вашей дочери?


Мистер Кан кивнул и указал на дверь справа, которая видимо вела в гардеробную или чулан. Я отвернулась и совершенно не обращая на мужчину внимания открыла её, чтобы убедиться в том, что в вещах Арым уже успел кто-то покопаться.


— Во?*(Что?) Мальдондэ… *(Не может быть…) — отец Арым вошёл в гардеробную дочери следом за мной, застав там пустоту.


— Когда вещи отдали и осматривали ли их работники полиции? — я сжала в руках книгу и пристально посмотрела на мужчину, на что он только прикрыл рот рукой, и кажется утратил дар речи.


— Мистер Кан? — повысила голос, и только тогда получила вменяемый ответ:


— Их привести именно полицейские, — прошептал отец Арым, а я ухмыльнулась…


"Преступник всегда возвращается на место своего преступления. Но никогда не оставляет хлебных крошек. За ними он и пришел, но прокололся…" — я посмотрела на свою руку, в которой был зажат сборник, — "Или он оставил это намерено, зная что Ли Шин Сай и Энджела не успокоятся и будут продолжать искать ублюдка!"


— Спасибо, мистер Кан! — я вышла из гардеробной, и уже направлялась к выходу, чтобы поговорить с матерью девушки, как мой взгляд привлекла та самая доска желаний.


На одном из стикеров была написана дата, а вспомнив дату смерти девушки, я остановилась и сняв этот стикер, обернулась к мужчине.


— Что здесь написано? — отдала ему бумажку и стала ждать перевода хангыля, который естественно не знала, и не будь этот стикер слишком яркого цвета, я бы его и не заметила.


"Это всё дико странно, и начинает ужасно бесить!" — прошипела в мыслях, а мужчина тем временам ответил дрожащим голосом:


— Тут написано… Написано…


— Что? Соберитесь, мистер Кан. Что написано на этом стикере?


— Здесь быть странная фраза, — мужчина скривился, но продолжил, — Меня бить плетью рот человека, а убивать их возвышать…


— Меня стенали плети ртов людских, а убивало их величье, — тут же повторила, исправив, и нахмурилась.


"Это текст предсмертной записки Арым, которую нашли только через неделю в гримёрке девушки… Значит, она планировала свою кончину, и даже на доске желаний повесила предсмертную запись с датой? Что за бред?"


— Ваша дочь наблюдалась у психотерапевта или психолога? — я забрала у мужчины стикер, снова обратив внимание на то, как он впал в прострацию.


— Мистер Кан?


— Нет, и это быть наша ошибка.


"Засада! Если бы она проходила хоть какое-то лечение, у меня на руках было бы хоть заключение специалиста о её психическом здоровье! А так… Это всё крайне странно!"


— Благодарю! Если вы не против, я возьму с собой это? Естественно я верну сборник, как только выясню как книга могла сюда попасть, а личные вещи вашей дочери пропасть… — скривилась, на что отец Арым лишь молча кивнул.


В гостиной нас встретила встревоженная миссис Кан и тут же посмотрела мне за спину, очевидно на шедшего позади мужа.


— Примите мои соболезнования, миссис Кан, — я подошла к женщине, но она лишь пристально смотрела в мои глаза, а когда мистер Кан обратился к ней на корейском, схватилась за мою руку мертвой хваткой.


"Не переношу чужую боль. Не могу на это спокойно смотреть. Не могу… Но должна! Иначе мне не понять, кто тот ублюдок, который принес горе в этот дом и этим людям…"


— Её убить? Это быть правда! — дрожь в голосе женщины приводила меня в смятение, а лицо матери Арым, искаженное гримасой боли, будто умывалось горем из слез.


— Я не могу вам этого сказать. Ещё рано, миссис Кан. Никто не вправе давать вам такую надежду, — холодно ответила, но руку женщины на своем локте сжала своей, — Однако я настоятельно рекомендую вам переехать из этого дома немедленно. Кто-то был в комнате вашей дочери, и копался в её вещах. У вас есть камеры видеонаблюдения?


— Н-нет, — тихо и с дрожью ответила женщина, а я сжала её ладонь сильнее.


— Уходите из этого дома. Не оставайтесь и не консервируйте здесь боль, тем более когда в опасности возможно и вы, — мои слова звучали сухо и спокойно, но внутри, в моей груди, бушевал ураган и я ощущала, как мне становится и самой плохо.


В голове возрождались всё новые картинки прошлого. Я хотела такой дом. Я хотела прожить свою жизнь с Диланом, но люди отобрали его. Как и у этой женщины, у меня тоже отобрали самое дорогое.


— Простите… — я мягко оторвала руку женщины от своей, чувствуя, что ещё немного и мои собственные слезы выдадут агента Холл с головой.


Не смотря на то, через что я прошла, как и на то, что видела, и кого потеряла, я не могла быть до конца черства и хладнокровна. Вероятнее всего, потому что не была мужчиной, и то женское, что во мне осталось давало выход прямо сейчас.


Ещё долго, уже по дороге в агентство сидя в такси, я вертела в руках сборником хайку.


"Стихи… Похожая зацепка была в деле братьев Хан. Однако это не тот случай. История не может быть повторена настолько? Или подобное всё же возможно, и у нас завелся продолжатель безумной девицы, которая прослыла поджигательницей?"


В вечерних сумерках, машина затормозила у агентства. Меня ещё никто не видел, а вещи в моё жилье отвёз личный водитель Ли Шин Сая Ук-ши, потому я собиралась попасть в сетевой отдел в отсутствие его работников, до того, как все узнают о новом "телохранителе" группы "SDragon".


Из головы не выходила поджигательница и сасэн. Потому входя в здание я достала сотовый, который мне предоставил Ук-ши, и набрала номер Эн. Он был единственным в папке контактов, потому что аппарат чистый и без прослушки.


— Я вхожу в здание, — произнесла тут же, как Эн сняла трубку, а я подняв голову посмотрела в камеру, которая висела над черным входом.


— У тебя пять минут, до того как закончится репетиция в двух танцевальных залах, поэтому поторопись, — прозвучал лаконичный ответ и бронированная дверь открылась с характерным звуком электронного замка.


Я нажала на отбой, и вошла в помещение, напоминающее длинный коридор с множеством комнат, которые явно выходили в основную часть здания.


Свернула вправо, и передо мной запищал датчик двери. Ещё один вход оказался единственным в этом повороте.


Как только за мной закрылась дверь, я встала между двумя рядами конструкций с серверами. Всё освещалось приглушенным светом от их работы, и в этом зеленоватом свечении, я вышла в рабочую зону программистов. Десяток столов, а в центре прозрачный плазменный экран.


— Да ты тут устроила целый спецотдел ЦРУ, наставница, — я присвистнула и совершенно не удивилась услышав голос Эн, который раздался будто отовсюду.


— Добро пожаловать, в святая святых, Тери.


— Не такое уж это место "святое", Эн, если я здесь, — ответила, стянув капюшон и маску с лица.


— Наконец-то, — прошептала от кайфа, что лица коснулся свежий воздух.


— Спасибо, что приехала, Тереза.


— Иначе и быть не могло, мне надоел старик Арни и дурацкие матчи NHL по ТВ. Слышала? У нас намечается новый конфликт наций. Республиканцы посходили с ума, а демократы решили тестировать новый вирус в зоне "51". Но вообще её недавно штурмовали правозащитники марсиан. В сотый раз.


— Ты всё так же очаровательно источаешь сарказм, — наставница хохотнула, на что я лишь хмыкнула и, стянув с себя и куртку, бросила всё на один из столов, справа.


— У меня талант быть саркастичной занудой, — ответила, а вокруг раздался тихий хохот.


— Я рада, снова тебя видеть.


— Ну пока видишь меня только ты, а я чувствую себя Тони Старком, который ведет беседу с "Пятницей".


— Старк плохо закончил, а я не хочу быть "Пятницей", — продолжила спокойно Энджела и передо мной зажегся тот самый экран.


Как только взгляд коснулся того, что на нём было изображено, я получила лёгкую степень реального шокового состояния.


— Это что? — подошла к экрану, на котором отображалось послание, состоящее из единичного кода, который прочесть смог бы только программист.


— Это последнее письмо от Слепого, — ответила наставница, а следом вывела на экран карту материков, с точками из которых предположительно оно могло быть отправлено.


Я сложила руки на груди, и нагнув голову к левому плечу стала вести взглядом по красным мигающим точкам.


— Бомбей? Это шутка такая? Кейптаун? Что это за серверные и откуда они, если у нас нет даже данных на эти точки? — я увеличила нужные регионы и присвистнула.


— Ты же понимаешь, что это делает не один человек, а если один, то он помножен на тысячу, потому что это физические сервера.


— Компьютеры, планшеты и сотовые. Такое проделать с помощью теневого "ip" адреса не возможно, — подхватила за Эн, и услышала её тяжёлый вздох.


— Я не понимаю, что происходит. Впервые не могу понять, откуда мог взяться такой человек. Все, кто прямо угрожал нашей семье, либо до сих пор за решеткой, либо в психиатрических лечебницах. Что сейчас происходит, я вообще не могу взять в толк?


На экране появились фото всех, кто контактировал с агентством Сая, и был замешан в громких делах, связанных с ним.


— Первое дело — Ки Джун Тэ и его дочери Ки Ханны, или Анны О. Как раз с этого всё и началось. Вернее даже не с неё, а с того что происходило ещё десять лет назад.


Я присмотрелась к фото мужчины с девушкой, и припомнила отчёт о том, что агент Шин Сая был приговорен к пятнадцати годам лишения свободы, а его дочь, которая была признана невменяемой, помещена в психиатрическую лечебницу.


— Кто ещё? — я смахнула рукой эти фото, и тут же появились другие.


— Мда-а, Эн, у тебя муж не просто звезда, он…


— Магнит для неприятностей, — убито закончила наставница, а я продолжила.


— И главная неприятность это ты, — бросила на ходу, рассматривая остальных объектов.


— Где-то это похоже на правду, — ответила Эн, и продолжила, — Справа на фото… — я перевела взгляд на два снимка и нахмурилась, — Чон Ши Мин и его сын Чон Хван Ай. Первый приговорен к пожизненному за коррупцию в особо крупных, второй отсидел четыре года за пособничество отцу и отмывание денег через свой ночной клуб.


— Сынок в Штатах? — я присмотрелась к парню, и мне стало не по себе.


"Очень красивый. Прямо как кукла…"


— Да, и по моим данным он не покидает своего особняка в Элее. За ним следят круглосуточно наши люди.


Я смахнула и эти фото, наконец увидев то, которое меня интересовало в первую очередь.


— Вера Старцева, уроженка Российской Федерации, которая…


— Унесла за собой жизни пятерых людей, включая собственных родителей, — перебила Эн и всмотрелась в черты лица поджигательницы.


Лицо осунутое, под глазами глубокие синяки, а взгляд будто блестит изнутри.


"Она напрочь безумна…" — пронеслась мысль в голове, прежде чем, я задала вопрос:


— Что если это не сасэн? Что если это действительно простой человек, и нужно идти от истоков?


— Кроме больного обожателя, я не вижу причин травить стольких артистов.


Я переместила фото поджигательницы и жертв на экране и присмотрелась к ним внимательнее. Двое парней и двое девушек.


— Как возникает это чувство? — задав вопрос, в голове родилась картинка, которую подкрепила своими словами Энджела.


— Чаще всего у всех сасэн диагноз один — сталкинг в следствии сильного сексуального влечения.


— Но это девиантное проявление. На каком этапе оно переходит в навязчивую идею?


— Когда и появляется сексуальное влечение. Если у подростков и людей в возрасте до двадцати пяти это влечение купируется началом интимной жизни в реальном проявлении, то у людей старше образуется зона риска. В неё так же входят люди с патологическими отклонениями.


— Па-то-ло-гия… — прошептала и увеличила другое фото.


"Любовь это тоже патология…" — я присмотрелась к снимку, который я бы вряд ли отнесла в этот список, потому что под ним значилось имя матери Ли Сан Ми — старшей дочери Сая.


Сейчас девочке было уже пятнадцать лет, и она успешно проходила учебу в самой известной школе для артистов. Фактически это была фабрика звёзд, на которой с малых лет учеников готовили к дебюту на сцене.


— Навязчивая идея, — Эн продолжает, а мой взгляд никак не может покинуть фото Кан Ми Ны. — Психоз и все проявления обострений шизофрении.


— Простыми словами… — продолжаю анализ, но мой взгляд сосредоточен на двух женщинах.


Одна уже лишена рассудка и помещена в специальное учреждение, а суды продолжаются до сих пор. Репатриация в таком случае невозможна, потому что два убийства совершены на территории Кореи. Вторая женщина — мать дочери Шин Сая, его первая любовь и первая женщина.


"Я должна встретиться с Верой. Только так я пойму, связана ли её история со сборником хайку в комнате Кан Арым…"


— Эти люди считают объект своим во всех проявлениях. Если объект начинает вести себя не так, как они считают достойным и допустимым, это вызывает обострение заболевания и оно переходит из спящего состояния невинных сексуальных фантазий в реальные действия. Так и появляются больные фанаты.


Энджела продолжала объяснять механизм поведения одержимых, которых я бы отнесла просто к сексуальным расстройствам. Однако в части психиатрии не была столь сведуща, поэтому должна увидеть всё своими глазами. Кроме того, что-то мне подсказывает, что не в фанатах и сасэн дело. Травля это предлог, возможно следствие, но начало это лишь повод, чтобы запутать нас окончательно.

— Это не сасэн, — я стала просматривать все отчёты следствия по делам жертв, и нашла только одно сходство, но оно не касалось Шин Сая, — Я более чем уверена, что этот человек мстит. И делает это очень хитро. Он не болен, Энджела. А если болен… То он безумен настолько, насколько гениален. И его цель нам неизвестна. Слишком рано утверждать, что цель преступника — агентство твоего мужа.


— Маньяк? — сухо спросила Энджи, а я прищурилась и ответила:


— Да. И выбрал он самый сложный, но самый чистый метод — довести жертву до самоубийства.


— Не оставляет следов.


— Именно так.


— Но зачем ему понадобилось взламывать нашу систему безопасности? — в сердцах спросила Эн, а я опешила.


— Что значит взламывать? Энджела, какого черта ты только сейчас об этом говоришь? Ты понимаешь, что он писать нас может?


Мой гнев был оправдан. Если это так, то я могу лишиться не просто своей работы, меня могут посадить в закрытую колонию за госизмену.


— Эн!? — тишина в ответ меня удивила, но следом женщина произнесла то, что я боялась услышать больше всего.


— Все четверо жертв хотели перейти в агентство Сая, Тери. А значит, их просто убили, чтобы…


— Дьявол! — я выругалась и откинув волосы с лица, отвернулась от экрана, — Сколько покушений на своего мужа ты предотвратила? Ответь честно, Эн!


— Около двух десятков за последние полгода, и всё это время он получал угрозы, — тихо ответила наставница, а я отодвинула стул и села, собравшись с мыслями:


— Какого рода были нападения?


— "Х-86… 88… 93… 94… 96", — Эн перечислила, а я прикрыла руками лицо, опираясь локтями на колени.


— Газ, огнестрел и взрывные устройства… Отлично, бл***! — подняла взгляд на экран и тут же произнесла, смотря на фото поджигательницы:


— Мне нужен пропуск в лечебное учреждение, где удерживают Веру Старцеву?


— Зачем? — тут же спросила наставница.


— Кто-то побывал в доме Кан Арым и выкрал все её вещи, которые семье отдало агенство. Однако кое-что забыли забрать…


"Или оставили намеренно…" мелькнуло в голове и я закончила:


— Сборник японских стихов хайку.


— Что значит, выкрал? Кто мог пробраться… Черт!!! — прошипела Эн, а я поднялась.


— Это первое, что я сделаю, когда ознакомлюсь со своей работой для прикрытия.


— Хорошо, я завтра же запрошу у департамента разрешение на твоё свидание с женщиной, — тут же ответила Эн, на что я лишь кивнула, и сказала:


— Что от меня требуется ещё?


— Охрана вот этих парней! И это не просто шутка, Тереза. Двое из них наследники очень богатых семей, которые уничтожат Шин Сая и без Слепого, если с их отпрысками что-то случится!


— Кто?


— Чон Тиен — наследник семьи Чон, двадцать восемь лет, лидер группы "SDragon", его фандом насчитывает пять миллионов людей…


— Сколько? — посмотрела на фото парня, появившееся тут же, и которое я помнила ещё с тех снимков, что мне высылала Эн в Штаты, — Он что — Фредди Меркури?


— Хуже, Тери. Это айдолы. Их фандомы порой насчитывают несколько десятков миллионов людей по всему миру.


— Помешательство… — я скривилась посмотрев на парней, которым и двадцать лет то дать нельзя, а тут двадцать восемь.


— Сон Дже — наследник семьи Сон, одной из самых богатых и влиятельных. Двадцать шесть лет. В их владении находятся почти все курорты на острове Чеджу-до.


— А остальные два?


— Один… — внезапно тихо ответила Энджи, а я поняла, что парень Кан Арым уже не входит в состав этого красочного "бойс-бэнда".


— Ким Чжи Ху, он же Лео — родился и вырос в простой семье менеджеров среднего звена. Женат, скоро родится малыш. Двадцать восемь лет.


— Ясно.


Я сняла с руки "эпл-воч" и подключила устройство к системе безопасности агентства. Как только моя программа вошла в поле работы программы системы, все компьютеры включились автоматически, а я вывела на плазменный экран клавиатуру.


— Что ты делаешь? — спросила Эн, понимая, что я вошла в её окно.


— Создаю червя, — ответила, и начала внедрять простейшую программу слежения, которую любой хакер идентифицирует, как вирус "троян".


— Зачем?


— Чтобы отследить, когда Слепой войдёт в сеть в следующий раз.


— Он не заметит…


— Не заметит, Эн. Такая программа — разработка не азиатских программистов, а парней из Украины, которые работают на нас в Израеле. Код простейший, но действует, как вирус в организме человека. Он соединяется с матрицей любого носителя и внедряется в программные настройки, как в ДНК человека. Мутирует и приспосабливается к среде обитания, под видом какой-то безобидной папки из приложения на "эп-стор" к примеру, или "Гугл плей".


Я продолжала внедрять настройки программы в систему, пока на экране не открылась таблица со всеми "ip" адресами, которые когда либо посещали систему или интернет соединение через агентство.


— Он как "испанка", — произнесла глухим голосом наставница, на что я лишь усмехнулась.


— Через сутки этот малыш будет в каждом электронном носителе или аппарате любого, кто подключится к сети агентства, или войдёт в интернет, воспользовавшись соединением вашего провайдера.


— Что это даст?


— Что даст? — повторила вопрос Эн, и наконец закончила внедрение, — В идеале мы должны захлопнуть мышеловку на его шее, а уже тогда я начну вычислять все адреса тех, кто распространял хейт в сети.


— Это могут быть тысячи людей.


— Значит, проверим и опросим всех.


— Это сумасшествие… — хохотнула Энджи, а я ответила:


— Это моя работа.


"И я собираюсь её выполнить до конца. Кем бы ни был этот человек — одержимым фанатиком, или кем-то из прошлого Сая, я найду его."


С Эн я попрощалась, как только проверила все компьютеры работников, и не выявив ничего подозрительного, решила, что теперь можно немного отдохнуть, учитывая какая встреча у меня была запланирована на завтрашнее утро.


Поэтому, когда я приехала в неприметный частный и старый район Сеула на одном из холмов, поблагодарила мысленно Энджи за то, что она сняла мне реальный сарай в азиатском стиле. Вернее одноэтажный, в неплохом состоянии дом, который был ничем неприметен. Вряд ли рядом со мной жило много соседей, ведь этот район явно готовили под снос, а значит и видеонаблюдения здесь тоже почти не было, что не могло не радовать.


Я вошла в маленький дворик и посмотрела на открытое крыльцо, которое огибало весь дом, и было накрыто достаточно широким козырьком. Поскольку стояла осень, я уже успела оценить прелести погодных условий Кореи, а вернее пресловутый сезон пылевых бурь, родом из Китая, а так же внезапных дождей.


— Отлично, — стащила с ног ботинки и встала ногами на дощатый холодный пол крыльца перед дверью дома.


Натёртые за целый день ноги приятно холодило влажное дерево, и я наконец смогла прислониться лбом к косяку у двери и прикрыть глаза. Перелет дался очень не легко. Впервые я летела настолько далеко, хотя мне казалось, что двенадцать часов в самолёте это не так уж и много.


Внутри дом оказался маленьким и уютным. Много мелких деталей, наводили на мысль, что люди спешно покидали свое жилище когда им предоставили его замену. Даже технику не вывезли. Так что мне повезло стать обладательницей плазмы в открытой гостиной, и всего набора кухонной техники.


Мои вещи — небольшой чемодан и сумка, в которой был "мак", лежали в центре гостиной, из которой вел небольшой коридор в две комнаты.


Одну из них, с выходом во двор, я и заняла, затащив внутрь свои пожитки. Кроме моих чемоданов в спальне не было даже кровати.


— Очаровательно. Ну что ж, Тереза, начинай осваивать искусство сна на холодном полу. Говорят это закаляет.


Я замерла посреди комнаты, когда вернулись воспоминания того, что спать мне приходилось не только на холодном полу, но и в мокром песке, укрываясь только термо-накидкой. С этими мыслями открыла ставни и впустила в помещение свежий воздух, встав у выхода во двор.


— Любовь тоже патология. Правда, милый? — тихо прошептала, расслышав явственный ответ Дилана рядом со мной.


— Я бы не называл чувства болезнью. Всё зависит от того, что ты вложила в них, дорогая, — нежный, немного грубоватый и басовитый шепот прозвучал, как особый подарок.


"Я до сих пор помню твой голос…" — уже мысленно произнесла, но на этот раз моя шизофрения не сработала, и повернув голову в сторону откуда был слышен голос Дилана, я рассмотрела лишь очертания комода в ночном полумраке.


— Я когда-то смогу тебя забыть? — вероятно именно этот вопрос мне нужно было повторять в голове, как мантру, когда на следующее утро, я встретилась взглядом с самым необычным мужчиной.


Чон Тиен и его коллеги собрались в сетевом отделе агентства, ранним утром, и когда меня познакомили с моими напарниками, нас пригласили именно туда.


Оба мужчины, которым выпала сомнительная радость работать с бабой в паре, явно считали точно так же. Никто из них не собирался вести со мной каких-либо бесед, да и лично в моих интересах было чтобы все считали меня немой.


Потому в этой части мне повезло полностью. Но вот во второй…


Сперва я подумала, что передо мной поставили совершенно других людей. Те пареньки с фото были совершенно не похожи на тех, которые стояли прямо передо мной сейчас. А уж о том, как они себя вели, лучше промолчать и вовсе. Начинать следует с того, что Чон Тиен, а именно он был моим охраняемым объектом, с первой секунды, как понял, что в помещение вошла женщина-телохранитель стал вести себя неадекватно, на мой взгляд.


Однако не это меня насторожило, а то, что парень позволил себе смотреть на меня, как на вещь. Чон Тиен осматривал меня так, будто я товар на полке супермаркета. Если бы не то, что я знала заранее, кто мои новые клиенты, вероятнее всего этот засранец, отхватил бы прямо тут за свою наглость.


Продолжая стоять неподвижно, согласно протоколу, я не могла не заметить, что в помещение вошла Энджела. Лишь одного быстрого взгляда в её сторону мне хватило, чтобы понять, как я по ней скучала. Эн изменилась. Она стала действительно сногсшибательно красивой женщиной, которой не помешало так выглядеть рождение двух детей. Последний малыш — мальчик по имени Чжон, в этой семье появился больше года назад, и я была рада видеть, что Энджела счастлива, ведь об этом говорило всё… Кроме того, что кто-то явно пытался это счастье разрушить.


А прямо сейчас моё собственное душевное равновесие нарушал напыщенный павлин, который только развеселил меня своим заявлением о том, что не позволит женщине защищать его звездоносный зад.


Пришлось немного подправить этот самый зад, но не успела я уложить одного из своих охранников в разыгранном нами бутафорском спектакле, как сработали мои инстинкты, приобретенные и заложенные за год службы в Ираке. Как только я услышала шаги позади себя, моё тело отреагировало немедленно. Я сгруппировалась, и в момент, когда произошел телесный контакт с нападающим со спины, тут же уложила человека на пол, и сев сверху, чтобы обездвижить, направила пистолет прямо в его лицо.


"Дьявол…" — прошептала убито в мыслях, когда подо мной плавно двигалось тело мужчины, из-за того, что он глубоко и надрывно дышал.


Травмат в моей руке впервые дрогнул, потому что сама ситуация вывела меня из строя. Умом я понимала, что это постановка для зарвавшегося идиота, но тело восприняло такую игру не как учения, а как нечто иное.


Я смотрела в глаза напротив, а сама чувствовала его глубокое дыхание. Передо мной была мушка оружия, но смотрела я не на неё, а на Тиена. Наблюдала за тем, как на необычно идеальном лице мужчины, проступает очертание скул, и как он сжимает зубы, что-то зло произнося.


Ещё момент, ещё одно его движение подо мной выбивает меня из колеи полностью, потому что я сознаю не только идиотизм ситуации, но и то, что я странным образом неадекватно реагирую на своего же клиента. Злость смешивается с раздражением и яростью от того, что мне приносит некое удовольствие смотреть на то, как эгоистичный нарцисс лежит подо мной. Но это ничего не меняет. Внезапная вспышка проходит так же быстро, как и началась, оставив по себе лишь ноющее чувство неудовлетворённости.


"Дурь какая-то!" — мысленно отрезаю любые поползновения в сторону Тиена и резко поднимаюсь на ноги, спрятав пистолет в нагрудную кобуру.


Парень поднимается и не сводя с меня взгляда, подписывает контракт на мою работу. В этот момент, стараюсь даже не смотреть в его сторону, потому что моя реакция недопустима. Как агент, я должна была помнить, что это всего лишь фикция, и направлять оружие, приведенное в боевую готовность на своего же клиента не имела никакого права.


Однако, наваждение ушло ровно через несколько часов, когда до меня дошло на что я подписалась. Как телохранителю, мне выдали полный график клиентов, расписанный буквально поминутно. И то, что в нем изложили совершенно не радовало. Складывалось впечатление, что эти люди не отдыхают совсем.


Пока мы находились в агентстве, я могла спокойно изучить всё, но как-только начался рабочий день, осознала что попала в собственный котел в аду. Не привыкшую к работе со знаменитостями, меня начало подташнивать уже к вечеру, от того, что происходило вокруг.


Но лицом к лицу с реальностью, я столкнулась в тот момент, когда мы вошли в аэропорт Ин Чхон, чтобы вылететь на остров Чеджу-до, где у парней проходили съёмки в новом шоу для ТВ.


За весь день со мной не пытались даже заговорить, и это не могло не радовать. Потому когда фургон затормозил на парковке аэропорта, мы действовали согласно протоколу, который я изучила вместе с графиком парней.


Напарники выскочили из машины первыми, за ними вышли Тиен и Лео, а уже потом, следом за мной, микроавтобус покинул Дже. Естественно с нами летела целая группа из работников агентства, но они уже были в самолёте, тогда как парней, по какой-то дикой для меня причине вели не через черный вход для "вип-персон", а через весь терминал.


Почему это произошло, стало ясно как только мы попали в терминал аэропорта, который был напрочь забит поклонниками. Все они стояли в плотном кордоне из охраны аэропорта, но это не сдерживало некоторых особенно решительно настроенных личностей прикоснуться к объектам и передать им что-то похожее на записки, или открытки.


Я шла замыкающей, и естественно мой квадрат как раз предполагал работу с теми, кто пожелает бежать следом за парнями. Наблюдая за поведением толпы с обеих сторон и пытаясь сосредоточиться на угрозе, которая возможна в моем квадрате, мои бравые напарники прохлопали момент, когда толпа прорвала кордон их квадрата.


"Это не фанаты!" — тут же констатировала факт, смотря на то, как к Лео пытаются дотянуться два репортёра.


Ситуация разворачивалась за несколько секунд. Такие вещи происходят мгновенно, и предусмотреть как толпа поведет себя дальше крайне сложно. В условиях давки возможно всё, как не исключены повреждения гражданских.


Потому, как только началась давка, моя реакция была молниеносной. Останавливать объект в таком случае нельзя ни при каких условиях. Движение должно продолжаться в более быстром темпе, дабы немедленно покинуть эпицентр беспорядков. А подобное столпотворение и есть нарушение порядка.


Как только толпа стала замыкать круг, а репортёры начали наглеть ещё больше, я заметила как Тиен, схватил Лео и стал останавливать, чтобы тот не бежал, а держал видимо лицо.


"Идиотизм! Они же так не только себя опасности подвергают, но и своих же фанатов!"


Считаных секунд мне хватило, чтобы схватить Дже под локоть и пихнуть в кольцо, которое замыкали вокруг мои напарники.


— Йаа! *(Эй!) — закричал что-то парень через маску, но мне плевать, я стала толкать его вперёд ещё сильнее, пока мы не оказались рядом с Тиеном и Лео, которые почти остановились.


— Быстро! Вперёд! — рыкнула, понимая что толпа начинает не просто давить со всех сторон, а уже кричать.


Тиен попытался отпихнуть меня, но я заломила его руку и толкнула вперёд:


— Если не уберетесь! Вас затопчут! Быстро! — шикнула прямо ему в лицо, и в какой-то момент подумала, что он не понимает, о чем я.


Однако следом болван таки схватил своих братьев и послушался меня, ускоряя темп движения по терминалу к паспортному контролю.


"Время "двадцать один час тридцать минут". Борт самолёта корейских авиалиний. Двадцать первое октября.


Сегодня я впервые нашла подтверждение тому, что объекты подвергаются реальной опасности. В условиях не контроливанной давки, все клиенты были дезориентированы, и уровень опасности повысился до отметки среднего.


Наблюдение продолжается. Под подозрение могут попасть все участники дела."


Я закрыла вкладку на сотовом, и уничтожила запись на нём, как только файл попал в "эпл-воч". Передо мной, в спокойной, но сосредоточенной позе сидел Сон Дже, а рядом с ним воду из бутылки потягивал Лео. Я присмотрелась к ним, но заметив, что парни отвечают тем же, отвернулась к иллюминатору, в котором уже были видны огни посадочной полосы аэропорта острова Чеджу-до.


"Вера Старцева…" — это имя не выходило из моей головы, поскольку именно женщина, могла наглядно показать мне природу одержимости этими людьми.


Только поняв, зачем она совершила подобные зверства, я смогу отсеять версию с сасэн напрочь. Однако…


Мы уже выходили из аэропорта, когда мысли стали мешать моей работе и я решила их откинуть, продолжив выполнять свои нынешние обязанности.


Вокруг стоял глубокий вечер, а в воздухе витал запах мандарин. Всё потому что как только группа добралась до места съёмок шоу, я поняла, что такое съёмочный процесс. Кучи трейлеров на открытой местности у скалистого берега моря. Толпы орущих и бегающих вокруг менеджеров и работников, всюду люди с камерами и микрофонами. Освещение прожекторное, а сама съемочная площадка занимала территорию не меньше пяти сотен квадратных метров.


В кармане завибрировал сотовый, как только мы вышли из фургона и, следуя за менеджером Пак Чи Джином, начали движение в сторону небольших трейлеров, которые размещались, подобно небольшому городку.


— Слушаю! — нажала кнопку в наушнике и тихо ответила, продолжая осматривать территорию вокруг парней, и собственно тех, кто решил заговорить с ними, пока мы шли к трейлерам.


— Вы уже на месте? — прозвучал голос Энджи, и я опять коротко ответила:


— Да.


— Хорошо. Съёмки продлятся несколько дней, Тери. По графику вы должны вернуться в Сеул до начала записи их нового альбома. Я достала разрешение на посещение Веры. Но тут всё сложно. Она отказывается говорить с кем либо без своего адвоката.


— Поняла, — коротко ответила следя за тем, что происходит вокруг трейлера парней.


Как только они вошли внутрь, я обернулась ко входу в него спиной, и не смогла удержаться от вопроса:


— С вами… Всё нормально, Эн?


Я вспомнила утро, и то как Сай появился с Хан Джей Мёном. Мужчина смотрел куда угодно, но только не на свою жену.


— Если то, что он закрылся у себя в кабинете можно назвать нормальным, то да. Мы хотя бы уже не разрушаем дом.


— Это может быть куда опаснее, чем ты предполагала, Эн. Ты понимаешь, что в такой ситуации ему лучше закрыть агентство.


— Он не пойдет на это никогда. Это семья для него, Тери.


— А дети и ты не семья? То что я сегодня видела в аэропорту это не нормально, Энджи. Как ты жила все эти годы?


— У меня не было выбора. Если бы я отказалась, я бы потеряла Сая. Он не смог бы жить по-другому, Тереза. Эти люди…


— Немыслимо другие. За весь полет я насмотрелась такого, что мне на всю жизнь когнитивного диссонанса хватит, Эн.


— Тут ты права.


— Будь крайне осторожна, мы скоро вернёмся! — я непроизвольно подалась назад, заметив движение справа и бросила на прощание Эн, отключая наушник, — Мне пора.


Рядом со мной встал менеджер Пак и протягивал бумажный стаканчик, очевидно с кофе. Я проигнорировала этот жест, и решила вернуться к обязанностям, на что мужчина очевидно впечатлился моему поведению так, что тут же решил не уйти, а напротив завести со мной разговор.


— Вы подруга Нуны?


"Нуны? Это что за слово? Он так Эн называет?"


— Может немая? Вы вообще понимаете меня? Или вы не американка?


Пак Чи Джин не унимался, пока за нашими спинами на прозвучал вкрадчивый голос.


— Это спецагент под кодовым именем "солдат Джейн". Видите, тепъюним*(начальник, менеджер)! — Дже обошел меня с другой стороны, а я продолжала смотреть перед собой, наблюдая за действиями на съёмочной площадке.


— Она неподвижна! Скрывает лицо! Иностранка с загадочным прошлым, но с нереально хриплым басом. Слышали бы вы, как она сегодня в аэропорту нас с парнями осекла! Опасная женщина!


Сон Дже вел себя, как откровенный клоун, а учитывая, что был одет в пёструю салатовую ветровку, для меня мало чем от последнего отличался.


— Сон Дже-ши! Хаджя! *(Господин Сон Дже! Быстрее идёмте!) — у трейлера парней показался работник съёмочной группы и позвал объект с собой.


За ним из трейлера показались остальные, и мне не оставалось ничего другого, как проигнорировать скривившегося менеджера Пака и пойти следом за Тиеном, который появился из трейлера последним.


— А вы разговариваете? — с боку послышался вопрос Лео, — Вот госпожа Ли тоже телохранитель, но она всегда мило с нами беседует. А вы… пугающи!


"Ну, спасибо за комплимент!"


Парень попытался заглянуть под козырек моей кепки, но чуть не оступился. Мне пришлось схватить его и удержать от падения на спину Тиена, идущего перед нами.


— Простите! Но может не нужно сразу руки протягивать? — Лео возмутился, на что я решила прервать своё молчание, потому что на нас стали обращать внимание.


— Мамка простит! Шагайте вперёд, господин охраняемый объект! — я указала рукой направление максимально вежливо, и парень тут же вырвался и поравнялся со своими братьями.


"И этот мужик муж и будущий отец! Дьявол, мне никогда не понять этих людей… Хотя я провела с ними всего лишь шестнадцать часов, мне и этого времени достаточно с головой!"


Когда я поняла, куда нас пригласили, ничему не удивилась. В небольшой палатке, собралась вся съёмочная группа и участники, Очевидно всех позвали для того, чтобы отдохнуть. Из графика парней и происходящего, стало ясно, что это не первый съёмочный день, и группу "SDragon" здесь знали хорошо.


Так я встала у входа в палатку с ещё несколькими охранниками, мечтая о том, чтобы попасть в свой трейлер, который к слову был выделен охране отдельно, и снять наконец с себя всё. Мы должны сменять друг друга через несколько часов, поэтому сейчас один из напарников, благополучно завалился спать. Вспомнив, что моя очередь самая последняя и под утро, я приготовилась к новому витку чистилища Данте. А именно попойке, которая разворачивалась за моей спиной.


"Чертовски хреново, что я не понимаю ни слова! В этой какофонии звуков, может быть очень полезная информация, а я как глухая! Чёрт!" — примерно в таких мыслях прошло ещё несколько часов, а почтенные артисты расходиться и не собирались.


Позади звучали песни, смех, а порой и перепалки, но это всё совершенно нормально. Люди отдыхают от работы во всём мире, и а в Корее по всей видимости подобное больше похоже на культ.


Ноги стали неметь после четвертого часа ночи нещадно, но я и виду не подавала, что со мной что-то не так. Польза всё же от такого была. Пока я не понимала ничего из речи вокруг, у самой в голове мысли приобретали объемные очертания версий.


"На свободе из всех тех, кого подозревает Эн только бывшая Сая, и Чон Хван Ай. Но если за первой нужно устанавливать обязательно наружку, то в случае с последним, Хван Ая вообще следует исключить из списка. Ничего не понятно, кроме того, что всех четверых артистов затравили в сети, потому что они захотели сменить агентство. Остаётся единственный вариант — ждать, когда сработает червячок."


Постепенно в палатке всё стихало, и подходил момент, когда, наконец, я смогу выспаться. Посмотрев на одного из моих напарников, который уже шел в нашу сторону и молчаливо махнул мне рукой, я немного расслабилась. Но сделала это явно зря!


За спиной послышался вопль, а в проем вылетел один из незнакомых мне мужчин. На нем не было формы работника, а судя из того, что одет он был в похожие кислотные куртки, что и наши парни, точно являлся кем-то из артистов.


Не разбираясь что вообще происходит, потому что задача состояла в другом, я вбежала в палатку, и тут же столкнулась с человеком, который летел прямо в мою сторону с подачи Тиена. Одним взмахом руки, ухватила человека за шиворот и откинула из зоны видимости в сторону.


— Всем стоять! — вытащила пистолет и направила оружие на вернувшего в палатку мужчину.


Последний явно собирался продолжить потасовку, уже поднимая пластиковый стул, который стоял у входа в помещение.


Мужчина тут же замер, как и все, а потом посмотрел на своего дружка, еле поднявшегося на ноги после столкновения со мной.


— Мусун-иллъя?*(Что происходит?) Нугу-имника? *(Это кто?) — мужчина обратился к Лео, но парень неотрывно смотрел на пистолет в моей руке, явно испугавшись моих действий.


— Бодига-рду… — протянул убито Тиен, у которого была разбита губа, а это плохо и недопустимо.


— Согласно протоколу, если охраняемому объекту будет грозить опасность, охрана агентства "SMANGEL" имеет разрешение применить травматическое оружие в отношении нападающего, — отчеканила резким и грубым тоном, но увы никто не протрезвел, — Поэтому, как один из охранников артистов агентства я требую немедленно остановить конфликт и разойтись!


Но куда там, мужчина, который получил по роже, очевидно от Тиена, вызвал свою охрану, и она влетела в палатку, тут же напав на одного из моих напарников.


Я опустила пистолет, и как только один из нападавших решил почтить меня вниманием, пригнулась от прямого удара, а рукояткой травмата нанесла ответный по наклонной в солнечное сплетение мужчины. Этому приему меня научили в Ираке, и он весьма эффективен, чтобы заставить противника корчиться от боли, тем самым прекратив атаку.


— Я повторять не стану! Если вы не остановитесь, я буду вынуждена вызвать полицию! Вы же не хотите огласки? — я опять подняла пистолет, и уже целилась в охранника.


— Прекратите бардак немедленно! — в палатку вошёл менеджер Чи Джин и положив руку на дуло моего пистолета, опустил его, со словами, — Что произошло?


Но ответа не последовало, а разъярённые пострадавшие от действий наших парней, с вызовом покинули палатку так, словно это мы стали зачинщиками подобного бедлама.


"Сколько спеси и гордыни. А ведь могли спокойно разойтись!"


То, что все изрядно выпившие стало ясно через минуту, когда Дже упал на свой стул и пьяно мне ухмыльнулся.


— Я же говорил — солдат Джейн!


— Куман! *(Хватит!) — вдруг холодно отрезал Тиен и пошатываясь вышел из палатки.


Очевидно режиссер и остальная съёмочная группа покинули попойку много раньше. И это не могло не радовать, но бесило другое.


"Я хочу спать! Это не военные действия, а режим такой, словно я живу в казарме — двадцать шесть часов без сна! А теперь я ещё должна тащиться следом за придурком, который распускает руки направо и налево, бл***!"


— Господин Тиен! Остановитесь немедленно! — я нагнала Тиена только за пределами съёмочной площадки, прямо у скал на берегу.


— Уйди к херам, отсюда!!! Чего ты увязалась за мной, а? — он развернулся ко мне и рыкнул это так, что даже я впечатлилась.


— Вы охраняемый объект, господин Тиен! И сейчас должны находиться не здесь, а в своем трейлере под охраной! — ответила холодным тоном, а сама замерла от того, как мужчина на меня посмотрел.


Подобный взгляд прошил насквозь, и захотелось инстинктивно отвести глаза в сторону, спрятаться от того, как он смотрел — яростно, со злостью и надменностью, словно я ничтожество, которое вообще не достойно вести с ним разговор. Тиен давил на меня и дальше, но я не отводила взгляд.


— Охраняемый объект? А где ты была, когда этот щипсеги посмел ударить меня по лицу? — Тиен в два шага подошёл ко мне и схватил за куртку, встряхнув.


"О, мальчик, сейчас ты не только разбитой губой обзаведёшься, если продолжишь в том же духе…"


— Уберите от меня руки немедленно, господин Чон! — я схватила его за руку, которая сжимала мою куртку, и сдавила с такой силой, что лицо мужчины искривила гримаса боли.


— Ты кто такая, вообще, а? — гортанно прорычал Тиен и встряхнул меня ещё раз, — Как ты смеешь даже рот открывать в мою сторону? Кто дал тебе право вести себя так нагло? Места своего не знаешь? Да?! Все вы места своего не знаете!!!


Тиен не говорил это, а словно выплевывал мне в лицо.


— Кто вам разрешает решать за меня, за нас, что нам делать?! Может я хочу сдохнуть на этом пляже? Так какое ты имеешь право мне мешать? Ты кто вообще такая, мать твою?!


Я никогда раньше не работала телохранителем. Да, в академии нас этому обучала наставница в свое время, но в виду своего характера, эта работа была не для меня.


Тиен продолжил орать что-то и на корейском, пока я молча ждала, когда его истерика закончится. Он резко выдохнул мне в лицо и отпустил, а я совершила огромную глупость — заломила руку мужчины за спину, и у нас началась рукопашная потасовка.


Которая ожидаемо закончилась в песке.


— Да у… тебя… — он глубоко дышал выплевывая песок со рта, пока лежал подо мной, но продолжил, — …талант нарываться на проблемы! Ты понимаешь, что я уволю тебя после этого?


— Отлично! — я скрутила его сильнее, но просчиталась.


Тиен был выше ростом, следовательно, комплекция мужчины, легко позволила взять меня в захват и вжать в песок, перевернув нас.


— Что? — сделала глубокий вздох и чуть не захлебнулась пригоршней песка, который попал под маску.


— Смотрю… — вдруг тихо прошептал мужчина, и ослабил хватку.


— А оно тебе надо? — задаю вопрос, но не двигаюсь совсем, потому что идиотизм происходящего зашкаливает.


Рядом слышатся крики и возня людей, которые очевидно искали нас, отправив работников с фонарями на пляж.


Тиен продолжал смотреть в мои глаза тем же злым взглядом, а я не удержалась, и грубо скинула его с себя в песок.


— Немедленно вернитесь в городок для стаффа и артистов, иначе мне придется скрутить вас и связать, чтобы отвести туда силой! — грубо ответила, стоя над мужчиной, который сосредоточил взгляд на одной точке.


Тиен смотрел на скалы, которые в лунном свете напоминали целые острова в воде.


— Этот дебил, одноклеточный, назвал моего брата психопатом. Как я должен был реагировать на подобное?


— Позвать меня, — опять резко парировала, но Тиен только усмехнулся.


— Звать женщину, чтобы защитить честь мужчины… Вы в своем уме, госпожа телохранитель? — Тиен повернулся ко мне, и я замерла.


— Очевидно нет, если позволила себе потасовку с господином под охраной, — выплюнула в ответ, и продолжила, — Но радует одно, вы стали соображать мозгами, а не тем, что влили в себя! Поднимайтесь и пойдем! Уже почти рассвет!


— Уйди… Просто уйди и позови кого-то другого! Не попадайся мне больше на глаза! Уяснила?


— Как пожелаете! — я достала из кармана куртки передатчик и запросив связь, услышала ответ одного из напарников, на ломанном английском.


— Что происходить? Где быть господин Чон?


— Примерно двести метров на юго-запад от городка, у кромки скал. Возьмите с собой медика! — резко выдохнула, посмотрев на Тиена, — Пусть осмотрит господина.


— Понял, — связь оборвалась, а я повернулась к Тиену спиной, и стянула повязку, вытряхнув из нее песок.


"Сраный, напыщенный, самовлюблённый нарцисс и эгоист! В следующий раз я ему точно что-то сломаю для профилактики! Детский сад! Копаться в песке с собственным охранником! Идиот!"


Как только я услышала шаги справа, которые заглушались шумом прибоя, надела маску обратно, и кивнув напарнику на невменяемого болвана в песке, пошла в сторону трейлеров.


Только оказавшись внутри хоть какого-то закрытого помещения, стянула с себя маску, прикрыла штору, которой отделялось пространство трейлера на зоны с двуярусными кроватями, и уперлась руками в стену, опустив голову.


— Черт бы побрал это всё! — прошипела и, выпрямившись, стала стягивать с себя одежду, когда на запястье подали "голос" наручные часы.


Я тут же схватила "эпл-воч" и спешно достала из сумки свой "мак". Выглянула за штору, и убедившись что одна в помещении, выключила свет и включила ноутбук. Как только часы были подключены к "маку" отыскала нужный мне спутник и попыталась через него подключиться к тому, который отслеживал носители с помощью червя.


На экране отразилось четыре окна вкладки, на которых появлялось всё больше и больше имён и ников пользователей. Все они массово атаковали аккаунт Шина в Инстаграме. Того самого парня Арым. С момента появления поста на его странице не прошло и пяти минут, как под ним стали строчить буквально угрозы.


Некоторые иероглифы не переводились правильно, но понять смысл написанного можно было и по словам "смерть", "убийца", "псих".


— Кто взломал его аккаунт? — я села удобнее, и войдя в систему агентства отследила сотрудника, который занимался работой этого ника Шина.


Однако такого не было. А это значит только одно:


— Они создали фейковый аккаунт, чтобы специально хейтить парня? Что за безумие? Развлечение нашли себе, что ли?


Всё мое внимание было сосредоточено на том, что происходило в аккаунте парня. Поэтому я не ожидала, что смогу взять след настолько быстро, учитывая что количество комментариев под "липой" перевалило за две тысячи, и число только росло.


Червячок сработал, и я впервые выяснила "ip"-адреса всех, кто побывал, или побывает в этом адресе, и без помощи администрации Инстаграм.


— Сраная помойка! Гадость… — я скривилась от того сколько ненависти было в постах некоторых людей.


Поэтому решила проверить активность на реальном аккаунте парня, который Инстаграм пообещал удалить полностью. И то, что увидела там…


— Твою мать! — схватила сотовый и немедленно набрала Эн.


Оставлять предсмертные записки в Инстаграм это не новость. Я такое видела много раз, и выглядела подобная запись очень часто одинаково. Либо белый экран и текст на нём, либо черный. Но это не была записка… Потому что это не было и фото. На странице оказался опубликован лишь таймер и слова на английском: "I see you… And I know who you are!"*(Я вижу тебя… И я знаю кто ты!)


— Да, Тери!


— Зайди на страницу Хван Шина в Инста. Немедленно! А кого-то отправь к парню в больницу! С кем он сейчас там?


— С ним Сай, он вечером виделся с родителями Шина, и остался ночевать.


— У парня на странице таймер, который отсчитывает время назад. Осталось пять минут! — я зажала телефон между плечом и щекой, чтобы внести "id" аккаунта в программу червя.


— Я выезжаю. — бросила наставница, а я продолжила:


— Поторопитесь! И предупреди Шин Сая, чтобы покинул помещение больницы немедленно!


Она положила трубку, а я ждала. Смотрела на то, как в диалоговом окне бегает адрес за адресом, и молилась, чтобы ублюдок попался на крючок. Однако он провел меня вокруг пальца. Прежде чем аккаунт исчез, на нем появилось видео с больничных камер. Молодой парень в белой больничной одежде неподвижно сидит на койке и смотрит прямо в окно. По палате ходит Сай, и пытается с кем-то связаться, а в тот момент, когда в помещение спешно входит Энджела видео прерывается, и я понимаю, что это всё не детский хейт в сети.


Я понимаю, что это реальный маньяк, который либо мстит этому агентству, либо мстит лично Шин Саю. И делает подобное весьма удачно, нанося удар в самое больное место мужчины — в ни в чем не повинных артистов.


Но следом всё начало меняться. Так как мне прямо заявили, что в моих услугах не нуждаются, это помогло снова стать незаметной. Ещё несколько дней после произошедшего, ничего не оставалось, кроме того, чтобы вести наблюдение. Ведь пока я находилась на съёмочной площадке, мои руки были связаны, а работа сводилось до привычного отслеживания сети и того, что происходило вокруг агентства.


Преступник, который орудует в интернет-паутине — это не человек, который убивает ножом, или оружием. В сети в игру вступают слова. Каждый способен ранить человека обычным словом. А если тот, кто подвергается такому виду булинга эмоционально не стабилен, всё может закончиться так, как в случае с четырьмя жертвами.


Пока я ходила буквально по пятам парней на съёмочной площадке, не обращала внимания ни на что, кроме собственных рассуждений. Видимой опасности не было, а отследить того, кто пробрался и в дом родителей Кан Арым, и того, кто взломал почти удаленный аккаунт Хван Шина было невозможно. Преступник действительно просчитывал всё наперед. От чего наша задача становилась ещё сложнее.


Я встала у одного из навесов, рядом с техниками, и продолжала думать над тем, что кроме денежной выгоды либо мести ничего другого в этом деле не видела.


Каскадёры готовили тросы к спуску с небольшой скалы над заливом, и я была уверена, что всё в порядке. Снаряжение проверялось при нас трижды, и сомнений в своей надёжности не вызывало никаких.


Будучи уверенной, что последний день съёмок пройдет спокойно, а конфликт между Тиеном и солистом какой-то другой группы исчерпан я и предположить не могла, что может что-то произойти.


Техники стояли на позициях. Как и операторы, они находились впереди, прямо за спинами парней, которые встали над обрывом и готовились к спуску вниз к воде, как одного из этапов реалити шоу. К слову организаторы удачно сочетали простое ТВ-шоу с рекламой спортивного снаряжения для горных безобидных прогулок.


Однако вся безобидность исчезла разом через несколько секунд. Я первой заметила на мониторах режиссера странное движение страховочного троса. Карабины парней на нем, как и "мини-трекшн", который использовали при подъёме и спуске по крутонаклонке, стали быстро сползать вниз, перетягивая и спутывая трос Тиена и трос Лео.


— Остановите съемку немедленно! — я схватила менеджера Пака за руку, но мы не успели.


Пока техники заметили, что трос лопнул, мы с Чи Джином уже стояли над обрывом, и мужчина сам остановил съёмку, ни смотря на вопли режиссера, что всё в порядке. Но я видела такое и не раз. Ничего не было в порядке.


Схватив систему снаряжения, быстро стянула куртку и кепку с головы, влезая в крепление. За то время, пока готовилась к спуску, трос Лео уже лопнул, а половина каскадеров, которые готовили спуск, понеслась вниз, под склон, вероятно чтобы накачать и подготовить подушку.


— Это опасно! Они продержатся! — Чи Джин пытался меня остановить, но перед моим глазами стоял взгляд мужчины, обращённый к скалам.


Я вспомнила это настолько явственно, что не могла просто так отогнать дурацкое наваждение. Что-то внутри меня подсказывало, что Чон Тиен был искренен со мной даже в своей грубости. А подобное я ценила в людях больше всего. Умение быть искренним в своих чувствах и поступках, я считала самой важной чертой характера человека. До этого самого дня единственный, кто был искренен со мной точно так же — мой Дилан.


— Отойдите, менеджер Пак! — я отпихнула растерянного мужчину с дороги, и встала спиной к обрыву.


Посмотрела на перепуганного Чи Джина и оттолкнулась, ощутив лёгкость полета. Тело откликнулось тут же. Сердце ударило пульсом в висках, а в горле встал сухой ком. Когда я остановила движение, и ударилась ступнями в скалу, прямо рядом с парнями, поняла что дело дрянь.


Идиот, которого я считала эгоистичным нарциссом, отдал свою страховку, и теперь Лео был единственным, кто удерживал неуравновешенного дурака на высоте в пятнадцать метров.


— Госпожа солдат? — Лео еле выдавил это из себя, удерживая на весу Тиена, пока вокруг нас хлестал порывами резкий ветер в заливе.


— Слушайте меня внимательно! — я медленно переместилась ближе и достала нужный мне длинный ус своего снаряжения, на котором был прикреплен карабин.


— Это не поможет! Нужно дождаться… — начал Тиен, но я перебила его, громко сказав:


— Они не успеют накачать подушку до нужных размеров. Ваши тросы повреждены. Твой почти лопнул. Если не уменьшить нагрузку, вы полетите вниз на скалы вместе, Тиен! Поэтому… — я посмотрела ему в глаза и холодно закончила, — Доверься мне!


Не знаю, что подействовало на него, но Тиен кивнул, и ухватился за трос сильнее.


— Когда я перекину тебе ус, ты должен пристегнуть его карабин, к своему нагрудному! Но это только тогда, когда я буду на расстоянии меньше метра от вас.


Я стала медленно приближаться ближе, и посмотрев вниз с облегчением поняла, что подушку начинают наполнять воздухом.


Шаг за шагом я становилась всё ближе, а лицо Лео совсем побледнело, когда их трос дёрнуло и парней качнуло.


— Госпожа солдат! — глухим голосом выкрикнул парень, а я покачала головой, и наконец, бросила ус Тиену.


Как только он схватил его, тут же замуфтовал карабин к своему, и отстегнулся от Лео.


— Лео, отпускайте! — я ухватилась за свои тросы сильнее, и кивнула парню.


Тиен вяло улыбнулся ему, и тот наконец, отпустил свою систему. В ту же секунду Тиен полетел в мою сторону, и мы вместе и на весу ударились в скалу. Спину прошила вспышка боли. Чувство такое, что в мою кожу вонзили иголки, а из груди выбили весь дух. Уже потом я поняла, что мой затылок что-то держит.


В момент удара, я закрыла глаза, и ощущение в волосах, между их прядями, стало подобно источнику тепла, от которого согревалось всё тело. Приложишь компресс — и нежное тепло разнесется по всей коже.


Плавно открываю глаза и вижу перед собой мужское лицо на фоне невозможно синего неба, которое переливами уходит в невозможно завораживающую гамму кроваво-красного. В волосах Тиена играет ветер, а сам он неотрывно смотрит в мои глаза, пока его ладонь на моем затылке продолжает разгонять тепло по всему телу. Я не могу оторвать взгляд от этого зрелища, потому что мне дико нравится то, что я вижу.


Нет, подобное чувство не связано с чем-то плотским. Оно итак ярко, потому что мы прижаты тросами системы друг к другу настолько тесно, что я чувствую как бьётся сердце мужчины. Мне нравится другое — необычная красота Тиена. Ровные идеальные черты лица, на которых играют блики, потому что лучи заката бьют в его спину, слепят мои глаза, и превращают фигуру и лицо Тиена в пылающую тень. Он словно горит, но при этом его глаза источают такой же свет прямо изнутри.


— Не ударил? Ты… Вы… Не ушиблась? — он что-то говорит, но это неважно, я продолжаю наслаждаться закатом и лицом человека в его лучах.


Рука мягко перемещается с моего затылка на шею, и это первый толчок того, что происходит что-то неправильное, потому что я резко выдыхаю, и жмурюсь от подобного робкого, но нежного мужского прикосновения.


— Ёджя́… *(Женщина…) — внезапно произносит Тиен, и меня это отрезвляет потому что его рука тянется к моей маске.


— Нет! — произношу довольно резко, и пальцы Тиена замирают на самом краю плотной черной ткани.


— Действительно. Это того не стоит.


С этими словами Тиена, обратив внимание что подушка готова, я отцепляю его от своей страховки и с удовольствием наблюдаю, как наглый засранец, наконец-то, получил порцию заслуженного адреналина. Возможно совершив свободный полет в пропасть, Чон Тиен хоть немного научится вести себя адекватнее!

Глава 4

Тиен

Иногда меня пугает то, что происходит вокруг. Кажется, что я не могу совладать с собственной жизнью. Время уплывает, я работаю и ни в чем не нуждаюсь. У Чон Тиена прекрасная, сложившаяся жизнь. Возможно о такой мечтает каждый, но мы слишком часто забываем, что у каждого своя боль на пути. Дорога из неудач, взлетов и стремительных падений. Это как тернистый мост между тем что есть и те чего хочешь ты.


Жаль… Жаль, что моя тропа затоптана слишком многими лишними людьми. Да, это звучит жестоко, но ярчайшей иллюстрацией этого был вечер попойки начала съёмок. Какой-то мудак, который мне никто. Он и моим братьям никто и зовут его никак, посмел срыгнуть своим грязным ртом в сторону Шина.


Я не выдержал. Впервые всё накопленное за недели ожидания, постоянного напряжения, вырвалось наружу. Во мне бурлила река из негодования, страха, боли и усталости. И когда плотину моей реки прорвало, я понял, что происходило с Чон Тиеном до этого момента.


Странно осознавать очевидные вещи в зрелом возрасте, но это произошло. Я понял, что всё это время менялся. И процесс изменения моего сознания и взглядов оказался слишком стремителен. Настолько, что я не заметил, как увидел причину своего состояния.


Я не просто боялся, меня разрывало чувство злости и ярости, потому что привычный уклад вещей вокруг меня нарушили. Посмели влезть в жизнь моих людей, посягнули на тех, кто был мне слишком дорог.


В этом водовороте собственной реки внутри себя, я не заметил и другого. Веры в то, что способен испытывать чувство. Я не умел этого, и говорил подобное неоднократно всем. Любовь для Чон Тиена обычное слово, привязанность — слабость, а семья — кабала и клетка, из которой я смог выбраться только начав свой путь.


И вот… В момент, когда я вымещал всю свою ярость, дубасил подонка, посмевшего раскрыть свою пасть, увидел.


Чувства с первого взгляда? Чушь для романтиков и сопляков. Хотя все мои знакомые мужчины с трепетом и уважением относились к женщинам, и верили, что можно полюбить только нежное создание, которое станет таять, как патока в твоих руках, идиот Тиен завис на моменте, когда и сам парил в воздухе.


Я никогда не видел такой бурлящей реки во взгляде человека. Её река оказалась настолько полноводна, что своими волнами просто снесла меня, и я перестал ощущать что либо, кроме тепла и нежного прикосновения прядей волос незнакомой женщины к своей руке.


Сила… Это мое новое откровение. Сперва я понял, что есть семья и любовь, а теперь осознал, какую женщину всё это время искал. Мне не подходили мнимые и нежные создания. Я смотрел на таких девушек, и всё что испытывал — простой интерес и уважение.


Но сейчас, в момент, когда Тереза смотрела на меня, а солнце заставляло светиться голубые и грозные воды реки в её взгляде, мне впервые оказалось нечем дышать. В грудь, будто камень свалился и не давал делать вдох, а взгляд приник только к глубокой бурлящей бездне напротив. Приник к глазам чужой женщины, в которой была не просто сила. Она была равной мне.


Я продолжал лежать на спасательной подушке и смотреть, как Тереза с лёгкостью поднялась обратно на выступ скалы и скрылась из виду.


— Тиен-ши! Кенчанна?*(Господин Тиен! Вы в порядке?)


Ко мне подбежали работники из стаффа, но я не мог прийти в себя. Как придурок поднялся с подушки, и будто на автомате избавился от страховки и системы. Сбросил с себя все веревки и крепления, чтобы опять "заглянуть в себя". И то, что я там увидел, удивило меня до ужаса. Оно испугало.


Вспомнился недавний вечер и отношение к этой женщине. Мои дикие крики ей в лицо, и мне стало стыдно. Это было третьим откровением этого вечера. Я испытал стыд, и мне хотелось извиниться перед Тери, объяснить, что не хотел оскорблять её и повел себя не достойно, как мужчина.


Однако вскоре, буквально через несколько дней, понял, что мои извинения этой женщине, как увещевания монаха старому аджосси пропойце, о том что нужно меньше пить.


"Дикость… Приди в себя, придурок! Она чужая. Странная, и ужасно раздражает… Даже не смотря на то, что стала тебе слишком интересна!"


Последний день съёмок давался нам особенно трудно. Если сопоставить то, что мы работали почти без перерыва, чтобы быстрее закончить, и вернуться в Сеул, то можно сказать, что темп съёмочного процесса оказался бешенным.


Выходя из трейлера, махнул менеджеру Паку, что собираюсь немного пройтись, и даже не заметил, как снова напоролся взглядом на Тери. Она стояла рядом с декорациями и собственноручно проверяла каждое крепление на съёмочной площадке. Это меня не удивило, охрана отвечала за нашу безопасность и на съёмках. Поэтому я сел на одну из бутафорских конструкций, попутно здороваясь с теми, кто пробегал мимо.


Съёмочный процесс — это механизм. Сложный часовой механизм, в котором каждая деталь — работник, четко отвечающий только за свои обязанности.


Опять смотрю на её спину, и пытаюсь понять, когда чертовщина, происходящая вокруг зацепила меня настолько, что я захотел экзотики. Никогда не спал с иностранками. Мне казалось, что это неправильно. Я встречал многих девушек из разных стран. Все они приезжали либо на пробы в подкаст драм, либо были моделями. Однако меня всегда останавливали опасения, что подобный поступок станет ошибкой. А ошибки я ненавидел больше всего, предпочитая учиться на чужих.


— Что происходит, Чон Тиен..? — тихо прошептал, и не мог никак выбросить её взгляд из головы.


В меня словно врослись подобные мысли. Мне бы думать о том, что происходит с нашим агентством, искать способ помочь Сонбэ, но нет же, сижу и смотрю на то, как женщина, с ног и до головы в чёрном, проверяет каждый трос, каждый карабин, и при этом…


Она красива, и мне всё больше хочется посмотреть, как Тери выглядит без маски на лице. Возможно, тогда дурацкое наваждение увлеченностью этой женщиной пропадет.


Ветер слишком сильно подул с Запада, и несколько тентов поднялись в воздух, а я замер взглядом на том, как Тереза даже не вздрогнула от сильных порывов воздуха. Все девушки пытались прикрыть лицо, убежать от песка, который разносили вихри по всей площадке, тогда как Тереза продолжала спокойно осматривать всё и даже лицо не отвернула.


Этот день и это время на Чеджу-до стали чем-то слишком необъяснимым. Я словно и позабыл о том кошмаре, который свалился на наши с парнями головы. И мне действительно казалось, что причина во внезапно возникшем интересе к женщине.


Тери села рядом со мной на тот самый бутафорский кусок скалы, и продолжила наблюдать за тем, как в павильоне монтируют декорации.


— Человечество не спасти… — я не впервые слышал голос Терезы сквозь ткань маски, но в этот раз в нём звучало что-то совершенно ей не свойственное.


Я даже удивился, что она вообще решила завести разговор со мной.


— К чему ты ведешь? — протянул ей бутылку с водой, на что ожидаемо не было никакой реакции, а я в сотый раз почувствовал себя дебилом.


"Рядом с этой женщиной, любой мужчина отупеет и ощутит себя ничтожеством…" — скривился и бросил бутылку за наши спины.


— Зачем вы снимаете такой банальный сюжет? — Тери раздвинула ноги, как мужик, и оперлась локтями о колени, наклонив голову на бок.


— Банальный? — я приподнял бровь и хохотнул.


— Естественно! Какой толк в сотый раз демонстрировать, как люди не ценят жизнь других людей? Это очевидная вещь для меня.


— Ты не ценишь жизнь человека?


— Нет. Я ценю жизнь того, кто дорог мне, потому что видела людей, похожих на шакалов в голодный год, Тиен, — Тери повернула ко мне лицо и я замер, смотря на то, как горят изнутри её глаза, таким взглядом, от которого невозможно было отвести собственный.


"Кто ты на самом деле? Почему ты настолько необычна? Что в тебе такого, что за столь короткий срок от момента нашего знакомства, ты заставила смотреть на тебя, не отрываясь?"


— Не веришь в людей? — задал вопрос сухим тоном, и получил ответ, которого возможно ждал.


— Нет.


"Если ты продолжишь и дальше говорить подобные вещи, и отвечать так, как ответил бы я, то что мне делать, Тереза? Как мне остановить то чувство, которое рождается внутри… Где-то на самом дне сознания, я хочу тебя лишь потому что ты говоришь моими словами, будто заглядывая мне в голову…"


Время шло, а я ощущал себя всё хуже. С одной стороны понимал, что необходимо сбросить это напряжение хоть куда-то. Решить вопрос чисто по-мужски и вернуть себе душевное равновесие, и нормальную мозговую деятельность.


Однако всё случилось иначе. И прав был Сонбэ, когда уговаривал нас хоть немного отдохнуть от съёмок и работы. Возможно, послушав его, мы бы смогли предотвратить то, что навсегда изменило меня, как человека.


Мы вернулись в Сеул поздним вечером, и войдя в агентство, остолбенели.


— Что происходит? — я остановил одну из девочек из стаффа Волков, но она лишь покачала головой, а в её глазах застыли слезы.


Она настолько нас испугалась, словно перед ней стояли восставшие вонхви, не иначе. Я медленно отпустил дрожащую руку, и девушка сбежала тут же, пряча взгляд.


— Может что-то случилось? — Дже обеспокоено переглянулся со мной и Лео.


Вокруг стояла гробовая тишина, а те работники, которые проходили мимо, быстро выходили из здания. Это могло быть вполне логично, ведь сейчас восемь вечера, и мы с парнями приехали из аэропорта лишь за тем, чтобы привести себя в порядок и поехать к Шину в больницу.


Но ехать оказалось уже не к кому…


В ушах звенит голос брата, а мне становится всё хуже. Эхо его слов, эхо голоса, эхо его смеха… А перед глазами улыбка Шина.


Я не помню, как попал в больницу. Никто из нас не понимал, как ноги сами нас привели обратно у фургону. Лео всю дорогу пытался дозвониться до Сонбэ, а Дже без конца обрывал сотовый менеджера Пака, который только сойдя с трапа, умчался, а мы этого и не заметили.


— Оставайтесь в машине!


Слева прозвучал резкий и холодный женский голос, когда я понял, что перед больницей, на парковку которой мы только въехали, стоят несколько полицейских патрулей.


— Нет! — Лео отпихнул Тери в сторону, но она схватила его за руку и заговорила так, словно отдает приказ:


— Никому не выходить из фургона, пока мы не проверим обстановку вокруг больницы! Не разговаривать и делать то, что сказано! Это не мой приказ, а слова вашего Сонбэ! Не создавайте ещё больше проблем, если вы действительно хотите отсюда выйти! Если нет… Тогда я разворачиваю фургон и мы едем в ваши апаты!


Голос этой женщины больше не вселял в меня былое очарование. Мне вообще стало плевать, что за каких-то несколько дней, повелся на подобные сопливые глупости!


— Отошла от двери! — я поднялся с сидения, и посмотрел Терезе прямо в глаза, — Ты видимо плохо понимаешь даже собственный язык, поэтому я повторяю! Ты телохранитель! Обслуживающий персонал! И если я сказал убраться с моей дороги! Ты!!! Должна подчиниться!


Тереза даже не вздрогнула от моих слов, а мне вообще было плевать. Вернулось то новое чувство, которое я испытал на похоронах Кан Арым. Только в этот раз боль выжгла всё. Пустота внутри меня неслась с точно таким же завыванием, как и ветер на том пляже и съёмочной площадке, когда я впал в детство.


А сейчас опять прозрел. Мою семью выкосили. Сперва убили девочку, которую я знал с шестнадцати лет, а теперь добили и моего брата, с которым провел больше времени, чем с родными братьями.


— Отошла сейчас же! — повторил Дже, и только после того как поднялся и он, женщина отпустила ручку двери фургона, а по мне пробежал реальный холодок от взгляда Терезы.


Однако всё это вылетело из моей головы, как только мы прошли полицейский кордон. Правоохранители следили за тем, чтобы никто не попал на периметр территории, где под белой простыней, очевидно, лежало тело моего брата.


Я смотрел на эту картину, на то как по асфальту растеклась кровь, пока побледневшую ладонь Шина, сжимала его мать. Родителей брата я знал очень хорошо. Неоднократно мы приезжали к нему в дом, чтобы поужинать с его семьёй. И вот сейчас…


Как-то в детстве я угодил в огромные неприятности. Отец с матерью решили отдохнуть на одном из Вьетнамских курортов. Тогда я был слишком мал, всего восемь лет, и постоянно пытался казаться самостоятельным. В один из вечеров, когда родне было не до меня, я сбежал из территории курорта. Тогда впервые испытал страх перед собственной смертью, потому что угодил в тропические топи.


Сейчас чувство было точно такое же. Я шел к брату, который лежал на холодном асфальте, а чувствовал себя так, будто меня затягивает трясина. Каждый шаг, давался настолько трудно, словно ещё секунда и я провалюсь в черную, вязкую трясину. Она спасет меня только от одного — от звуков рыданий, которые разрезают пространство вокруг и меня.


Никогда не слышал, чтобы Лео выл от слез. Однако обернув голову, будто в замедленной съёмке смотрел на то, как он осел на колени рядом с матерью Шина и рыдал, как маленький мальчик. Что было с Дже я уже не видел, потому что смотрел на Джей-ши, который выбежал из машины, а когда напоролся взглядом на нас, замер и остановился.


Сонбэ и госпожи не было. Как я не пытался сфокусировать взгляд, и перестать обращать внимание на плачь мамы Шина, не мог сосредоточиться, чтобы отыскать их. Всё перед глазами плыло, и я встряхнул головой, в попытке хоть как-то прийти в себя.


Опускаю взгляд снова вниз и меня будто с ног сшибает понимание того, что Шина то больше нет. Моего брата и правда больше нет в живых, и сейчас под этой белой простыней лежит его мертвое тело.


— Небо… Как это могло вообще произойти? Что, мать вашу, происходит вокруг?! — я сжал руки в кулаки с такой силой, что они затряслись.


Наверное, со стороны выглядел как безумец, однако мне плевать.


"Жжет…" — схватился за грудь и попытался прокашляться, но чувство боли, которая жгла в груди, не ушло.


Пекло так, что мне стало нечем дышать, а в голове опять звучал смех живого брата.


— Тиен! — я услышал чей-то голос, помню, что кто-то обернул меня к себе, и когда я увидел перед собой полноводный горный ручей во взгляде, не выдержал.


— Тиен?! — опять холодный, но свежий порыв от чистого источника, в её голосе.


— Нэга чуго-ссо?*(Я умер?) — тихо спросил, а в ответ получил впервые тихий и нежный шепот:


— Нет… Потому что мы стоим здесь вместе, и переживаем это вместе, Тиен.


Я не знал как, но она поняла о чем я спрашивал. Тереза посмотрела мне за спину и кивнула кому-то, опять обратившись ко мне:


— Послушайся меня и забери парней обратно в фургон. Это не то место, где вам безопасно находиться.


— Я никуда отсюда не уйду! — прорычал сквозь зубы, и опешил, когда Тереза схватила меня за воротник пальто и встряхнула, снова холодно ответив:


— Его либо сбросили из окна, либо оставили намеренно открытыми ставни! Он сам бы никогда этого не сделал! Включи мозги, парень, это специализированная клиника! Здесь персонал несёт личную ответственность за каждого пациента! Если он упал, то точно не сам! Кто-то хорошо постарался, чтобы попасть внутрь. А если кто-то попал внутрь такого учреждения, то какова вероятность, что этот человек опасен настолько, что прямо сейчас может держать тебя на мушке, Тиен?!


Тереза отпустила меня, а затем кивнула парням из охраны, чтобы помогли оттащить Лео от Шина.


Я посмотрел на Дже, а потом нас медленно оттеснили криминалисты, которые готовились забирать тело брата.


— Уходи… — поднял взгляд и увидел наконец, Сонбэ.


— Нет.


— Тереза, уведите их немедленно отсюда! — отрезал резким голосом Сай-ши и я только теперь увидел, что госпожа стоит рядом с машиной криминалистов и видимо даёт показания.


— Как такое произошло? — это был единственный вопрос, который сейчас меня интересовал.


Сонбэ опять повернулся ко мне и тихо ответил:


— Это я не уследил. Остальное… — Сай-ши замер и посмотрел на каждого из нас, — …вас не касается. Езжайте в комплекс. Завтра утром я жду вас в агентстве для начала проведения официальной панихиды. Там же вы получите документы на расторжение контракта. Я закрываю агентство.


Что я мог ответить? Сказать, что не нужно? Попросить не делать этого? Во второй раз в жизни я не понимал, как должен себя вести. Хотя как можно себя вести, когда твоя жизнь замирает? Когда вокруг всё застывает будто в одном моменте, который стоит на повторе.


Раз за разом, я проживал картину того, когда нам сообщили о гибели Шина. Раз за разом я слышал страшные слова о его смерти и опять пытался понять, а что я же чувствую, всё-таки?


Наши апаты походили на помещение колумбария, или того похоронного зала, который я помнил ещё с похорон Кан Арым.


Никто не выходил из гостиной. На диване сидел Лео, а я пытался узнать в заплывшем и вспухшем от слез лице, черты брата. Дже напивался, и ему никто не мешал этого делать. Брат стоял за кухонной столешницей и опустошал стакан за стаканом.


Я же бесцельно смотрел сквозь панорамные окна, сидя на другом диване, напротив Лео. В полумраке гостиной в какой-то момент стало слишком темно, и это выделило фигуру, которой здесь не должно было быть.


Сперва и не мог вспомнить, а входила ли Тереза в апаты вместе с нами. Но потом память сама воспроизвела воспоминания о том, как мы вернулись в комплекс в гробовой тишине. Никто и не возражал ничего женщине, которая выставила охрану под дверью, а сама вошла внутрь вместе с нами.


Тереза стояла ко мне спиной и точно так же, как я, смотрела на ночной Сеул. Её руки сложены на груди, осанка ровная, в из одежды неизменно черные тона. Простая водолазка, которую оплетают кожаные крепления нагрудной кобуры. Черные джинсы и берцы того же цвета.


"Она даже не сняла обувь, когда вошла…" — мелькнула дурацкая мысль, а потом взгляд упал на тяжёлую черную куртку из натуральной кожи. Вещь лежала на низком диванчике у окна, одиноким черным пятном на красном.


— Ты не сняла ботинки… — тихо произнес, и услышал ответ тут же.


— Вы готовы поговорить?


Тереза не обернулась, а меня всё больше бесила эта чертова маска на её лице. Настолько, что я не сдержался и выплюнул ядовитым голосом:


— А где гарантия, что с тобой безопасно вести беседу? Мы даже не видели твоего лица ни разу!


Лео, который сидел напротив, поднял взгляд и нахмурился.


— Откройте свою личность, Тереза и только тогда мы начнем с вами разговор. В противном случае, я обращусь к Сонбэ с просьбой уволить вас со службы, — Дже опустил стакан на стол и налил себе ещё.


— Он итак уволит меня завтра же, если вы не убедите его, что закрывать агентство это ошибка, — женщина продолжала стоять спиной, чем проявляла к нам крайнюю степень неуважения.


— Обернись, сними маску и тогда мы будем с тобой вести беседу!


"Как я мог даже внимание обратить на эту хабалку? Где мои мозги были, когда посчитал её интересной? Это просто невежественная и невоспитанная баба, которая мнит себя мужиком!"


— Что вам известно о Кан Арым? Мне нужны все подробности из жизни этой девушки!


— Вы продолжаете проявлять наглость? — Дже стукнул по столу стаканом и тот разлетелся в дребезги.


— Наглость? — Тереза медленно повернулась, а я с замиранием следил за тем, как она поднесла руки кепке.


Спустя несколько секунд, вещь остались в её руках. Белоснежные волосы упали челкой на её лоб, и я опешил. Тереза поправила их рукой, и затянула хвост, но маски так и не сняла.


— Смотря что вы называете наглостью! Возможно то что я сейчас скажу, поставит именно вас в неловкое положение, господин Сон Дже! Вы являетесь единственным наследником огромного состояния, и ваши родители уже трижды звонили Шин Саю с просьбой закрыть, цитирую: "свою клоаку для смертников и рассадник грязных сплетен!" Так как, господин Сон? Кто сейчас более невежественен? Телохранитель, который спас вас от смерти на съёмках, или ваша семья, которая не гнушается в эпитетах, когда обращается к человеку, который ВАС создал, как артиста? Поправьте меня, если я не права, но именно Шин Сай вас всех сделал таковыми? Он дал вам возможность осуществить мечту! Потому что из того, что я успела увидеть, сами вы и ломанного гроша не стоите!


— Как вы смеете?! — Дже хотел продолжить, но я взмахнул рукой и поднялся со словами:


— Ты хочешь услышать ответы на свои вопросы? — обратился к ней, а сам не мог успокоить свой гнев.


"Женщина! Посмела уже трижды осадить нас, и продолжает смешивать с дерьмом, которое сама же придумала!"


— Я не просто хочу их услышать, я требую отвечать на мои вопросы, если вам не все равно что случилось с вашим другом!


— Тогда может сперва хоть кто-то ответит на наши? Что мы такого сделали, что нас поливают грязью со всех сторон? Почему связь одного взрослого человека с другим это дикость? Мы что, не имеем права… — Лео заговорил так, что даже я остановился на полпути к человеку, на котором собирался выместить всю боль.


Чужачка! Непонятно откуда взявшаяся баба, строила из себя нечто такое, от чего меня просто колотило.


— Не имеете… — этот ответ, которым Тереза осекла Лео, заставил удивиться, однако она не остановилась, — Судя из того, что я успела изучить о вас, как и того, что мне объяснила Энджела, вас считают не просто артистами. Вы как экспонат в музее. На вас приходят посмотреть, — Тереза отошла от окна и стала обходить меня по кругу, смотря прямо в глаза, — Платят за это деньги, и хотят чтобы безупречная вещь, оставалась в свободном доступе всегда. Вы даже не заметили, как вас стали считать своей собственностью.


Она обошла меня по кругу и остановилась прямо напротив, а потом, повернула голову и продолжила, смотря уже на Дже.


— То, что произошло — не вина фанатов, которые вас считают своим вещами, господа айдолы. Ваш друг, или брат, мне в принципе не важно кто он для вас, умер не из-за хейта в сети. Для меня фактом остаётся то, что его погубила не толпа тварей, готовых заклевать каждого. Шин погиб, потому что такой толпой умело управляет Кукловод. Стаду всегда нужен пастух. Он знает, когда вывести всех на пастбище, как и Кукловод находит самые удачные моменты, чтобы начать свой спектакль. А куклы в этом спектакле вы, ребятки.


Тереза снова посмотрела на меня, а я не мог понять, как относиться к собственным чувствам. С одной стороны боль от потери Шина продолжала гореть внутри. Однако наряду с этим чувством, я испытывал то, которое откровенно заставляло стыдиться своих ощущений. В такой момент недопустимо думать о глупостях, как тяга. А меня тянуло. Настолько, что прямо заставляло поставить Терезу, которая зарвалась окончательно, на место. И это не было чем-то сродни желания унизить или оскорбить. Впервые я хотел подчинить себе женщину. Заставить прекратить проявлять превосходство. Я ни разу не видел, чтобы девушки вели себя столь нагло. Даже женщины старше по возрасту и выше по положению, всегда относились ко мне с уважением. И да, я кланялся в беседе с такими женщинами. Таков наш этикет. Но с этой особой…


Тереза вызывала лишь стремление подчинить и указать на её место!


— Я задам свой вопрос ещё раз, а вы попытайтесь ответить так, чтобы дать мне ОТВЕТ, а не продемонстрировать сотую попытку того, что хотите поставить меня на место, господин Чон.


"Насквозь видишь?" — мелькнуло в голове, а Тереза задала вопрос снова:


— Что вам известно о Кан Арым? И я сейчас спрашиваю не о том, какой цвет платьев она предпочитала, или как хорошо вы проводили вместе время! Я хочу знать о том, что не выносят на публику в вашей стране. Куда она ходила? Какие клубы посещала, и где её на свой крючок мог нацепить, как куклу, тот самый Кукловод?


— Что ты несёшь, мать твою?! — я не сдержался, но Тереза ответила:


— Пытаюсь спасти вашего Сонбэ и вас от человека, который очевидно настроен уничтожить кого-то из вас точно так же как Шина и Кан Арым.


— Бред какой-то! — выкрикнул Лео и наконец, ожил, — Кому надо было убивать их? Что вы несёте? Мы простые артисты! Кому понадобилось заниматься подобным?


— Так я вас и спрашиваю, разве вы не слышите? Преступник всегда выбирает самую лёгкую добычу. Любой Кукловод ищет человека, который морально не стабилен. Сперва он втирается в доверие к жертве, выведывает самое сокровенное, становится близким другом, а потом когда человек уже в клетке, и вокруг его тела тысяча нитей, дверцы захлопываются и начинается игра. Сперва шантаж, потом грязь, а следом наслаждение от того, что жертва сама себя уничтожает. Это и произошло со всеми кто погиб.


Пока Тереза говорила, я пытался понять хоть слово из той небылицы, которую плела женщина. Очевидно о нас и нашей работе она не понимала вообще ничего.


— Никто не станет никем руководить. Ты хоть понимаешь кто я? Если бы меня попытались убить, моя семья нашла бы этого смельчака за считанные часы, и боюсь плавал бы ублюдок на дне реки Хан, женщина!


Тереза ухмылялась. Не смотря на маску на лице, я отчётливо видел в её глазах тень ехидства.


— Да что ты? А ответь мне ещё один вопрос, Чон Тиен. Ваших друзей разве убили, или они сами это сотворили с собой?


— Да кто ты такая? — Дже смахнул со столешницы осколки стекла на пол, и вышел в гостиную.


Тереза прищурилась, а потом опустила голову, чтобы снять с себя непонятную кучу проводов, которая тянулась от её уха, а следом и сам наушник, который я даже не замечал никогда.


— Вы хотите найти того, кто это сделал? — меж тем спросила Тери, продолжая снимать с себя то, что очевидно держало уже её на крючке.


Последним она достала сотовый и отключила его, бросив всё, что было в её руках на диван рядом с курткой.


— Я задала вопрос, Чон Тиен! Вы хотите найти и наказать, того кто довел ваших друзей до такого страшного шага?


Лео поднялся с дивана, а мой взгляд прикипел к тому, как рука Терезы, стала подниматься вверх.


— Стой! — я перехватил ее ладонь и спросил, — Насколько опасно то, что ты сейчас делаешь?


— А ты не идиот, Тиен, — она прошлась по моему лицу взглядом, а потом посмотрела на всех.


— Отвечайте! — потребовал Дже, — Отвечайте, мать вашу, потому что с меня хватит этого. Моя жизнь перевернулась за какой-то месяц с ног на голову, поэтому говорите, наконец, зачем к нам приставили, очевидно агента спецслужб, и кто вы?!


Тереза высвободила свою руку из моего захвата, а я и не понял, как меня это задело. Всё потому что она сделала это резко и холодно, будто ей был противен мой жест.


— Я агент американских спецслужб, вы правы господин Сон. Как прав и господин Чон, остановив меня от раскрытия моей личности. Если вы увидите моё лицо, и об этом станет известно моему руководству, самое малое что грозит мне — тюрьма, а вам… Тут всё зависит от дипломатических отношений между США и Кореей. Так как? Вы продолжите настаивать на том, чтобы нажить себе ещё больше проблем, или поможете мне сделать свою работу? То, зачем я сюда и приехала.


Я не мог проронить и слова, потому что где-то подсознательно так и думал, наблюдая за Терезой. Её поведение, навыки и то, что её к нам приставила госпожа Ли уже должно было навести меня на определенные выводы.


— Значит… их и правда убили? — Лео еле это произнес, на что Тереза только кивнула и продолжила:


— Это моя вина. Я не успела выловить тварь в сети. Он действительно слишком умён. Но действует не один, и всё что происходит похоже на сценарий. Четкий план того, как довести до такого же не только Кан Арым и Шина, но и других артистов из агентства Сая с помощью хейта и анти-фанатов. Для меня сложно понять это всё. Я пыталась действовать по чёткому алгоритму, но видимо, в этом случае, мне не понять ничего, пока не получу четкие ответы на некоторые вопросы.


— Вы занимаетесь… — начал Дже, но Тереза перебила и его.


— Да, господин Сон. Всё это время, пока я была приставлена к вам и до этого, я занималась делом Кан Арым. Очевидно их выбрали не просто так. Как я уже говорила, били по тех, кто наиболее уязвим.


— Но зачем? — вопрос Лео был логичен, и мы все ждали на него ответа.


— Я не могу сказать. Пока мне известно лишь то, что преступник действует под ником "Слепой". Именно он стравил два фандома. Подростки эмоционально нестабильны и подвержены влиянию со стороны на только своего окружения, но и того, кто умело умеет…


— Дергать за ниточки, — закончил я, а Тереза кивнула.


— Поэтому, когда правильно потянуть за нескольких, они создадут "эффект Домино". Толпа станет неуправляема, и в такой формации наступает анархия. Это приводит к тому, что произошло с вашими друзьями. Булинг в сети тем и страшен, что люди чувствуют безнаказанность. Это развязывает им руки и даёт чувство вседозволенности. Если вас оскорбляют, издеваются в реальном мире, вы видите лицо преступника. В кибермире его лицо — матрица из единичных кодов и множества имён и масок. Отследить такого человека может только ещё один Кукловод.


— Это то о чем нам рассказал Сонбэ, — подал голос Лео, и я вспомнил разговор с Саем, перед отъездом на Чеджу-до.


— Без вашей помощи, мне не понять ничего. Вы общались с ними ближе всех, и только вам известны детали их жизни, о которой возможно не знали даже их родители. А это может очень помочь. Потому что даст мне зацепки, чтобы понять, как преступник выбирает следующую жертву. Я провела анализ всех личных страниц погибших в сети, и сходства не нашла совсем. Каждый из них публиковал совершенно разные записи, и они не касались личной жизни. Тогда остаётся открытым вопрос, как Слепой узнал об отношениях Арым и Шина? И почему выбрал именно их?


— Но ведь до смерти…


— Да, — Тереза перебила Дже и продолжила, — До смерти ваших друзей погибло ещё трое артистов. И здесь связь очень четкая. Все они хотели стать артистами вашего агентства.


— Кан Арым это говорила и не раз, — шокировано прошептал Лео, смотря на меня.


А что я? Мне было не понять этого всего, потому что не видел явных причин трогать нас. Видимо в жизни нашего Сонбэ действительно были люди, которые опасны настолько, что даже У Бом предупреждал меня о том, что все может закончиться очень плохо.


"Неужели брат что-то знает?" — я резко перевел взгляд на свой сотовый, но потом остановился, — "Нет. Сейчас нельзя раскрывать рот. Тереза не часть бутафорской постановки. Это реальный агент, и каждое моё слово при этой женщине, может стоить безопасности моей родной семьи. Как бы я к ним не относился, но подвергать такой опасности не посмел бы никогда. Она американка, работающая на свое правительство. В любом случае такой человек, предаст ради своих быстро и без сожалений…"


Почему-то я был убежден, что с этого момента не стану доверять этой женщине ни за что. Подчинить? Кого? Она слишком опасна и с такой особой лучше не связываться совсем. Ответить на ее вопросы, и забыть идиотское чувство интереса, которое только усиливалось во мне. Азарт, узнать, что скрывается под черной маской.


"Долой эту глупость… Я потерял брата, и теперь единственное чего желаю — найти того, кто в этом виноват…"


Однако я и предположить не мог, что это было только началом для нерадивого идиота Чон Тиена. Видимо теперь небо взымало плату за мой успех и то, каким мошенником я оказался, украв у него больше, чем мне было положено.


Утром я не чувствовал тела совсем. Поднялся в кровати и не понял, что вообще спал. Не было ощущения, что хоть немного отдохнул. Казалось вчера и не заканчивалось, а когда вышел на рассвете в гостиную, привычно открыл дверь ванной, и даже не заметил Терезу в кресле.


Никогда не видел, чтобы люди спали сидя. Однако именно эта картина и была перед моими глазами. Тереза сидела в кресле. Нога закинута на ногу, руки сложены под грудью в замок, а осанка при этом все равно ровная. И чувство такое, что Тери и не спит вовсе, а просто сидит с закрытыми глазами.


— У тебя очень мягкая походка, Тиен, — я реально вздрогнул, так, как глаза Терезы оставались закрытыми, а маска продолжала скрывать лицо, — Ты ходишь плавно, и у тебя шаг шире, чем у Дже, который чуть дух не испустил, когда пятнадцать минут назад тоже ходил в туалет. Он то топчется, как слон по паркету.


Она пыталась меня отвлечь. Явственно ощутил это, потому что Тереза говорила неформально, будто мы давние друзья.


— Тебе удобно спать… вот так? — повернулся всем корпусом, и стал ждать, когда снова увижу волны синей бурлящей воды в её взгляде.


— Это наверное, самое удобное место, на котором я спала во время прохождения любой службы, — она продолжала говорить тихо, и глаз не открывала.


— А что, американское начальство не предоставляет своим агентам даже кровать?


— Нет. Мы спим в казармах на сыром полу, как универсальные солдаты, закаляясь холодом, грибком и сыростью.


— Очень остроумно, — я скривился, открывая дверь, но вдогонку мне прилетело совершенно неожиданное заявление:


— Ты глуп и недалёк, если думаешь, что я не замечаю, как ты на меня смотришь. Потому, думаю, мне стоит обозначить рамки нашего общения, господин охраняемый объект. Если ты нашел историю своего наставника и его жены романтичной, то я тебя разочарую. В осуществлении твоей мечты подражать ему можешь забыть. Я не Энжела, и на слащавых красавчиков увы не падка.


Мне было противно слушать глупый трёп этой бабы. Она говорила так, словно имеет право судить об отношениях других людей. Мало того…


— Кто тебе вбил в голову, что ты кому-то здесь интересна, как женщина? — я разозлился, меня выбесило ее отношение к тому, что происходило.


Своим поведением, Тереза заставляла меня забыть о боли, которую я должен помнить и хранить теперь всегда. А говоря подобные вещи в лицо мужчине, она ещё и обесценивала себя же в моих глазах.


— А разве нет? — взгляд Терезы прошил насквозь, а я сжал челюсть, в попытке унять гнев.


У нас были разные охранники. Однако они неизменно придерживались корпоративного общения и рамок. Никогда не выходили за пределы дозволенного и вели себя, как те, которые не спали всю ночь, подпирая нашу дверь прямо сейчас.


— Я говорил тебе уже, и повторю. Ты охранник, работник, который подписал со мной контракт. Мне плевать кто ты на самом деле за этими стенами. Здесь и рядом со мной — ты мой телохранитель, и я не стану терпеть неформального общения от работника, который мало того что женщина явно младше меня, так ещё и ниже по статусу. Ты не знаешь правил нашего этикета, так я тебе их сейчас легко объясню, Тереза. Ты обязана разговаривать со мной на "вы" и уважительным тоном, при этом, заметь, я не заставляю тебя даже кланяться. Ты все равно этого не научишься. Не то воспитание. Я знаю многих американцев, и с детства мне претит ваша культура. Она как раковая опухоль уничтожает то самое ценное, что должен помнить каждый. Прикрывать всё словом "свобода" модно и очень удобно. Но именно из-за вашей моды на "свободу" люди забывают, что у них есть ещё моральные обязательства перед всеми кто их окружает. Вот чему учила когда-то наша культура. Уважению того, кто этого достоин.


— А ты стало быть достоин моего уважения? Да? — такой язвительный тон, я слышал от этой особы впервые, — Нет… Погоди… Я значит, должна уважать тебя и пресмыкаться, лишь потому у тебя в штанах член, и ты родился и вырос в семье богачей? Таков этикет вашего общества? Это его устои? Или я где-то ошибку допустила, господин Чон.


— Нет. Всё верно. Ты, как мой работник, обязана уважать меня лишь потому, что я дал тебе эту работу. И да, ты обязана уважать меня лишь потому что я мужчина.


Я начинал опять злиться. Тереза действовала на меня как детонатор. Когда она раскрывала рот, мне иногда так и хотелось заткнуть ее чем-то. Ужас! Это не воспитание, это просто пропасть в бездну! Как можно такое заявлять в лицо мужчине. Интересна? Кому? Мне? Теперь я и на этой женщине крест поставил.


"Правильно делал, что не прикасался никогда к иностранкам. Мало мне того, что иногда могут вытворить наши женщины, так ещё иметь дело с той, которая мне совершенно не понятна!"


— Вижу я заставила тебя принять правильное решение… — Тереза опять закрыла глаза, а я толкнул дверь ванной сильнее, напоследок бросив:


— Однозначно.


Встал у зеркала и опять стёр с него капли воды. Не заметил даже, как она повлияла на меня опять. Дикость от происходящего, и чувство стыда опять затопили мои мысли, когда я убедился, что пятиминутный разговор с кумихо в гостиной, заставил забыть о боли напрочь. Тереза вытащила все мои самые паршивые черты наружу, и буквально вынудила прийти в себя.


— Я запутался… Не понимаю, что делать дальше.


" — Не нужно ничего делать, Хён. Просто помни меня… Ты ни в чем не виноват…" — я посмотрел в зеркало опять, но никого там не увидел, кроме мужчины в черном махровом полотенце на бедрах. Естественно Шина не могло быть здесь.


А мужчина из зеркала смотрел на меня моими глазами, выглядел как я, и был мной. Однако, я больше не хотел видеть это отражение. Мне оно перестало нравиться, вызывать гордость и удовлетворение собой.


Всё это внешность — оболочка. В нашей стране она важна. Если ты выглядишь хорошо и здоровым, ты надёжный человек. Если ты красив и успешен — тобой будут восхищаться. Однако к чему привело это восхищение? К тому, что умерло пятеро человек, которые перестали быть эталоном для подражаний и восхищений.


Начался ещё один день, который мне не стереть из памяти никогда. Вернее даже не день. Вся последующая неделя изменила мир вокруг меня до неузнаваемости. Если раньше в здании агентства звучала музыка из каждого зала, проводились репетиции, а работники весело проводили время за перерывом на обед, как семья. То сейчас… После похорон, которые даже не смогли провести без прессы, агентство в стены которого я вошёл ещё мальчишкой, опустело полностью.


Лео, который шел рядом со мной, чертыхнулся, вытащив белую перчатку для похоронной процессии из кармана своего пальто.


— Это плохая примета, — прошептал брат, — Очень плохая.


Я ничего ему не ответил, а лишь прижал к себе и обнял. Сжал в объятиях настолько крепко, насколько мог. Лео всегда был самым эмоциональным среди нашей четверки.


"Теперь нас… трое. Если мы вообще ещё существуем, как группа и артисты…"


— Парни! — на лестнице показался менеджер Пак, точно в такой же черной одежде, и кивнул, чтобы мы поднимались в кабинет Сонбэ.


На лице Чупса, а так в шутку называли его старшие наставники, не было ничего хорошего, а значит, надежды на то, что Сай-ши не закроет агентство нет. Сонбэ принял решение, и скорее всего от него отступаться не станет.


Однако я и не подозревал, что кроме нас против закрытия были все. Даже госпожа Ли, которая стояла у окна рядом с женой Джей-ши явно не была настроена на такой исход. А всё потому, что и я видел перед собой разбитого и доведенного до отчаяния человека.


"Как он вообще ещё держится в таком состоянии?" — я прошел в глубь помещения, поклонившись, и встретился взглядом с Лиен Хо, который покачал головой, и кивнул нам на кресло, которое они оставили для Лео.


— Я специально не собирал всех в крыле Волков, потому что не вижу смысла растягивать этот разговор надолго, — Сонбэ поднялся и закончил сухим, почти мертвым голосом, — Я отпускаю вас всех. Вы не должны видеть, как в ваших вещах роется полиция, а это будет, потому что в самоубийствах общественность и фанаты стали винить именно агентство. Вот, что утром появилось в новостях, пока проходили похороны.


Сай-ши обернул к нам экран своего рабочего ноутбука, и я убито прикрыл глаза.


"Твари…" — пронеслось в голове, когда я опять посмотрел на экран, где пестрел заголовок о том, что агентство "SMANGEL" не уделило достаточного внимания ситуации вокруг своих артистов.


— Репортёры и пресса уничтожили нашу репутацию напрочь, — Тай взял в руки ноутбук Сонбэ, и переглянулся со своими парнями.


Молча, каждый в кабинете посмотрел друг на друга. Но все боялись даже смотреть на наставника. Парни из "SFire" заговорили первыми и как ни странно это был До Шик.


— Я не согласен подписывать контракт с кем-то другим. Это всё просто слухи…

— Нет, — глава сетевиков, которая тоже была иностранкой, покачала головой, и продолжила, — Сегодня утром подписали официальное постановление об открытие дела против агентства. Завтра с утра здесь будет департамент по борьбе с коррупцией, а под стенами уже заявлен не просто пикет, а митинг, чтобы выдать Ли Шин Сая властям и открыть дело на него и Энджелу.

— Но как же глава "Джиллиан"? Он не станет вам помогать, Сонбэ? — Кай тоже посмотрел на экран ноутбука, который ему отдал Тай.

— Нет, если Шин Дан хоть как-то вмещается в это дело, пострадает компания его дочери. Я не готов просить о помощи друзей, если это несёт такую опасность для них самих.


Каждый, находившийся здесь, уже сейчас понимал, что это конец. Мы хорошо видели, что Сай-ши принял окончательное решение.


— Завтра вечером, после проведения официального обыска, я дам пресс-конференцию о закрытии лейбла и агентства. Каждый из вас волен выбрать того, с кем хочет продолжить работу, сам. На то, чтобы уладить все вопросы юридически, адвокат Кан Ван Сик выделил месяц. За это время вы получите, заработанные упорным трудом, деньги в полном объеме.


— Сай… Остановись!


— Я сказал не лезть в это, Чон Са! Повторю ещё раз! Я принял решение, и не намерен его менять! Хватит с меня смертей… — почти шепотом закончил Сонбэ и посмотрел на свою жену, а потом молча захлопнул крышку ноутбука, даже не взглянув ей в след, когда она демонстративно покинула кабинет первой.


— Все свободны! — отрезал Сонбэ и кивком указал Чи Джин-ши, чтобы он выпроводил всех.


Однако, я хотел поговорить с ним. Для меня это было крайне важно, потому что я видел — наставник совершает ошибку. Это разрушит его и он сам не заметит, как погубит то, что создавал почти десятилетие.


— Тиен, вам с парнями пора, — менеджер Пак обратился к нам, потому что последними в кабинете остались именно мы.


— Могу я с вами поговорить, Сай-ши? — проигнорировав слова Чи Джин-ши я подошёл к столу Сонбэ, а Сай-ши достал стакан и влил в него не меньше половины крепкого маколи.


— Тиен, прости, но я не в состоянии говорить сегодня совсем.


— Мне нужно всего несколько минут, Сонбэним! — я поклонился ему, и Сай наконец-то поднял на меня взгляд, — Прошу!


Сонбэ выпил залпом спиртное и проследил за тем, как опустевший кабинет покинули мои парни.


— Если ты хочешь начать меня отговаривать, Тиен, то должен знать, что твой отец выставил мне ультиматум. Если я не расторгну с тобой контракт, прессинг со стороны общества только усилится.


Конечно, я ждал именно этого, после того, что та женщина, а теперь я называл Терезу именно так, наплела Дже о его родне.


— Потому, тебе стоит сперва поговорить с отцом, а уже потом отговаривать меня от моего решения.


— Сонбэ… — я опустил взгляд на свои руки, и стал вспоминать, как впервые попал в его зал.


— Я хочу поделиться с вами одним воспоминанием, — горько улыбаюсь, а мужчина не понимает что вообще происходит.


Сай стоит напротив меня. Нас разделяет его стол, по которому бегают блики, которые отбрасывают, пропуская солнечный свет, разноцветные витражи стеклянного потолка.


Он молчит и держит в руке стакан. Резной узор на стекле тоже играет бликами радужного света. Тогда… В тот день сцена тоже сверкала. Это был японский "Tokyo Doom". Его первый большой тур по Японии, и самый кассовый концерт, с таким количеством зрителей, о котором я, как трейни, мог только мечтать.


Я стоял рядом с длинным подиумом и смотрел на то, как он танцует и поет. В тот день, Чон Тиен понял чего хочет, и кто вдохновил его, когда он уже был готов сдаться. Именно это воспоминание я и пересказывал наставнику, в конце произнеся лишь несколько слов.


— Нас не понять простым людям. Для нас стоять на сцене это не просто выступать как вещь, продавая себя. И вы показали мне это. В тот день я захотел быть рядом с вами на той огромной сцене, ещё не понимая цены, которую вы заплатили за это место. Я был глуп, жалок и жаден. Мне хотелось быть вами, но когда жадный и глупый мальчишка переступил порог этого места, он понял, что не хочет быть вами. Я захотел стать настоящим. И вы показали мне как это — любить то, что я делаю. Ведь я вообще не понимал что это…


— Тиен, — Сай-ши медленно положил стакан на стол, и вышел из-за стола, — Пойдем со мной.


Я проследил за наставником, а он открыл мне дверь кабинета, приглашая следовать за ним.


Мы молча спустились на первый этаж его бывшего личного крыла, и он достал из кармана пластиковую карту. Провел по замку и дверь в старый репетиционный зал открылась автоматически.


— Постойте. Но ведь мы никогда… — я разулся и вошёл, следом за Сонбэ, пока он дошел не спеша до средины паркета и посмотрел на потолок, который находился на высоте не менее десяти метров. Фактически этот зал был в половину высоты здания.


— Это место я закрыл много лет назад, сказав себе, что впущу в него только того человека, который действительно будет дорожить моим подарком.


— Я не понимаю вас… — и это было правдой.


Как дурак я наблюдал за тем, что происходило дальше. А когда Сонбэ раскрыл панель в стене и включил систему на потолке, я замер от того, что увидел. Кроваво красная ткань падала прямо с потолка, развиваясь в воздухе подобно языкам пламени.


— Это то место, где все те годы, что был одинок, находил отдушину. Сюда я приходил, когда тоска внутри пожирала нестерпимой болью, когда опускались руки, и хотелось лечь и не открывать глаза больше никогда. Здесь… Впрочем это уже не то, что я должен рассказывать тебе. Мы пришли сюда не за этим. Я привел тебя в эти стены, — Сай прикоснулся к одному из полотен и сжал крепкую ткань в руке, — Чтобы объяснить, почему отговаривать меня бесполезно, Тиен.


— Что происходит, Сонбэ? Просто поделитесь с нами. Я уверен…


— Ты похоронил сегодня брата, Тиен, — Сай-ши резко обернулся ко мне и в его взгляде я увидел именно то, что видел всегда на сцене — силу.


— И ты должен понимать, что я не намерен больше терять никого из вас! Если сейчас я не остановлю это, то могут пострадать и другие люди. Если это случится, то вот эта тряпка, — он скривился и сжал ткань настолько сильно, что его рука побелела, — …цена ваших жизней. Неужели ты мог подумать, что эти стены, это чёртово место, которое я годами пытался уберечь, сохранить от грязи, вытравить из него всю чернь, дороже чем вы?! Если хоть ещё кто-то из вас пострадает, я собственными руками сожгу всё здесь. Ты этого хочешь?


Сай продолжал говорить, а по мне холод бежал от пят и до макушки, настолько сильным было то, как он это делал.


— Вот! — я и опомниться не успел, как мне протянули ту самую пластиковую карту, — С этого дня, это место твоё, Тиен. Даже если здание агентства купит другой человек, это помещение не тронет никто и ты сможешь приходить сюда, чтобы продолжить обучение и тренировки.


— Это не то, для чего я начинал разговор! — я не выдержал и выдернул карту из рук Сонбэ, — Я хотел чтобы меня учили вы!


— И я учил… — вдруг совершенно спокойно и с улыбкой ответил мужчина, — Просто вспомни, Тиен. Все эти годы я учил именно тебя, и готовил именно тебя к тому, что ты держишь в своих руках.


Сай-ши прошел мимо, но остановившись по правую сторону у моего плеча, тихо прошептал:


— Иди к парням. Им сейчас очень трудно. Не оставляй их одних сегодня. И… я надеюсь ты будешь счастлив в браке. Только помни… — я будто окаменел от его последних слов, — …помни, что любовь нельзя навязать никому, и вера в то, что чувство появится со временем — чушь, Тиен. Чувства со временем только гаснут, если их не поддерживать и не стремиться сохранить.


Я продолжал стоять посреди паркета, а за моей спиной хлопнула дверь и запищал электронный замок. Не знаю, чего хотел добиться этим разговором, но явно уделали меня. Потому что, даже о моей свадьбе Сонбэ знал больше, чем я сам.


Уже выходя из здания, привычно бросил взгляд на фигуру в черном, которая стояла у дверей нашего с парнями фургона.


"Чувства нельзя навязать… А в её глазах грусть. Почему? Мы ведь чужие ей люди, а теперь вообще не нуждаемся в её услугах больше… Тогда почему Тереза ведёт себя настолько участливо?"


Пока ехал обратно в апаты, чтобы собрать вещи, и впервые за несколько лет вернуться домой, вертел в руках пластиковой ключ-картой. Это заставило проснуться память и поднять из своих глубин все те годы, что я провел в стенах места, которое действительно сделало меня мной.


Улыбки моих братьев, когда у нас появился первый фандом, счастье от того, что мы получили первую награду за альбом, над которым работали как проклятые. Все те минуты, проверенные рядом с ними.


— Мне жутко не хватает его бардака… — Дже положил свой чемодан у двери и вернулся не спеша в гостиную, где я стоял над своим.


Лео уже час не выходил из своей комнаты, и я понимал почему. Мне и самому было сложно прощаться с этими апатами. В них мы проводили каждый свободный вечер, дурачились как дети, и отдыхали порой с таким количеством народа, что здесь негде было встать.


Оборачиваюсь и смотрю на несколько невысоких диванов, вспоминаю акустическую гитару Шина, которая стояла у стены, рядом с плазмой, и внутри становится так паршиво, что хочется выть.


"Всё разрушено… Наверное, теперь всё и правда разрушено навсегда…"


Я не знаю, что происходило дальше. Как только мои ноги переступили порог дома моих родителей, зарекся даже включать ТВ, или выходить в сеть. Единственное, что сделал и теперь имел на это полное право, снёс свою официальную страницу, удалил каждую фотографию и всё что оставил — скупую запись на белом фоне:


"Спасибо за вашу любовь и поддержку. Пользователь покинул сеть…"


Если она и правда способна убить, то лучше мне больше не входить в неё и продолжать жить, храня в сейфе подарок моего наставника. Потому что я не вернусь. Начинать всё с начала? Сольно? Это как предать парней и себя. Это как предать семью, в которой я был частью одного целого.


В комнате раздался тихий звук стука в дверь, а я отбросил сотовый на кровать и поднялся, чтобы открыть, очевидно прислуге.


Однако и не ждал увидеть на пороге отца. Абуджи дождался когда я поклонюсь и пропущу его в комнату. Таковы были правила этого дома, и я их выполнил.


— Наконец, ты взялся за ум, и я вижу, что моя беседа с твоим наставником не прошла зря.


Я еле сдержался, чтобы не хлопнуть дверью со всей силы. Меня разрывало желание высказать всё отцу в лицо. Но что я мог? Даже раскрыть рот в его сторону со словами — "ты не прав" — сродни преступлению.


— Я могу задать тебе вопрос? — закрывая дверь я молился, чтобы не услышать снова о молодой госпоже Напрхри.


— Если он касается твоей свадьбы, то теперь тянуть с этим не стоит. Раз ты свободен и завершил свою… — отец обернулся и смерил меня цепким взглядом, — …карьеру шута на сцене. Потому я уже поговорил с родителями Амины́, и они ждут нашего приезда в Таиланд. По их правилам ты должен войти в дом невесты и отдать дань уважения её родителям. Там немного другие правила…


— И ты наверное, уже и дату назначил? — я сжал руку в кулак и холодно усмехнулся.


"Просто нужно смириться. В конце концов в постель эта девка со мной точно не ляжет. Если я захочу простого животного секса, найду себе куклу аппетитнее, чем тайская шалава, которую очевидно никто не трогал, но трогала она. Хотя не факт…"


— Хорошо! Когда вылет? — холодно спросил и снял с руки наручные часы, затем снимая и рубашку.


Отец наблюдал за моими действиями и явно находился в недоумении.


— И ты не станешь возражать?


— Зачем? — я раскрыл двери гардеробной и решил, что с меня хватит этого дерьма.


— Из всех своих сыновей, я думал что самые большие проблемы в этом вопросе случатся с тобой.


— Как видишь, — я повернулся к отцу, надевая другую рубашку, и с ухмылкой закончил, — Проблемы нет. Однако она появится в другом аспекте. Прости за моё поведение отец, но я должен это сказать. Спать с этой женщиной я не собираюсь.


— Вот то, что я ждал услышать, — хохотнул абуджи, и вложив руки в карманы, встал у моего окна, — Когда я женился на твоей матери, говорил точно так же. "Не хочу", "не собираюсь", "не буду"… Однако жизнь решила за меня, и моя женщина подарила такому неудачнику как я троих прекрасных сыновей.


— Тебя потянуло на сантименты, отец? — я сложил руки на груди, и присматривался к тому, какое пальто надеть к рубашке и джинсам.


— Ты не веришь мне…


— Ни единому слову. Извини, но сегодня человек, который по сути должен был быть мне чужим с самого начала, сказал совершенно другие вещи. Видимо любовь для вас с ним совершенно разные понятия.


— Дерзишь? — папа повернулся и на какой-то краткий миг, мне захотелось сказать ему настолько я действительно благодарен за то, что он сделал для нас с братьями.


Возможно, именно по этой причине, не решался идти против него и саботировать эту свадьбу. Очевидно, я не мог подсознательно сопротивляться происходящему. Не было видимой причины. У меня внутри нет того, о чем мне толковал в старом зале Сай-ши. Если бы такой человек был, может быть я стал бы бороться с тем, что происходит. Но опять же, зная хорошо свою эгоистичную натуру, я бы делал это для себя.


За редким исключением, и только ради очень немногих людей, Чон Тиен был готов переступить за свои привычные рамки. Бросить всё, чтобы бороться. Однако один из таких людей погиб, а те, которые остались… Теперь мы будем с ними видеться намного реже.


— Нет, папа, — я поклонился отцу, и наконец, понял какое пальто хотел надеть.


"Темно-фиолетовый сейчас в тренде. Тем более пальто от жены Кая, это уже бесценная вещь. Стелла стилист от бога…" — я намеренно думал о самых отстраненных вещах.


Специально пытался отгородить собственные мысли от того, что происходило в моей жизни сейчас.


"Амина́, так Амина́. Мне всё равно не из кого выбирать… Так зачем изнурять свою голову и мысли подобными глупыми вещами?"


Отец видел какой раздрай происходит во мне. Не нужно далеко ходить, ведь если в одиннадцатом часу ночи я куда-то собирался — это уже говорило о многом.


— Не натвори глупостей, Тиен. Вылет в Пхукет уже через неделю. Не заставляй меня разочаровываться в тебе! — абуджи развернулся и ещё раз посмотрев на меня, решил уйти.


Его слова, брошенные напоследок, подняли во мне натуру циника.


— Я думаю господину Чон Шику переживать о таких пустяках не стоит. У тебя трое прекрасных сыновей, как ты сам сказал, один правда с изъяном. Тиеном зовут. Немного заигравшийся в шута взрослый мужчина. Но есть же два других? Не всё потеряно, отец!


— Я никогда не думал так о тебе! — он резко повернулся и скривился.


— Тогда зачем ты звонил Ли Шин Саю? По какой такой веской причине, ты решил, что в праве обвинять человека без доказательств? — не выдержав, с остервенением надел пальто и замер.


"Сейчас он начнет говорить, что я сопляк, и не понимаю его высоких замыслов…"


— Потому что я уверен, что Ли Шин Сай взяв на себя обязанности за вашу безопасность, должен был нести ответственность до конца! Так поступают настоящие мужчины и бизнесмены! Я несу ответственность за каждого работника и даже его семью! А он… встал под каблук иностранки и наше общество наблюдало цирк в исполнении этой женщины слишком долго! Такой человек должен был выбрать себе достойную партию. А твой наставник, которого вы все так обожаете, выбрал увлечение белой экзотикой со стволом за пазухой. При этом погубив ради этой… у меня даже язык не поворачивается назвать её женщиной! И ради такой особы, он погубил своего наставника, а его дочь упрятал в психушку! Всё ради того, чтобы заполучить агентство и жениться на американке, которая ввергает всё общество до сих пор в шок!


"Значит, вот как их воспринимают?" — эта мысль заставила задуматься.


— Откуда такие выводы? Я жил с этими людьми почти под одной крышей. С чего ты вообще это взял? Чушь…


— Не чушь! Раскрой глаза, Тиен, и повзрослей, наконец! Все люди продаются, а в этом мире нет ничего, что нельзя купить за деньги. Даже твой Сонбэ, его партнёр по бизнесу, и все приближенные продались давно американке, которая работает на чужую страну. Ладно бы на это закрыть глаза, но на то, что пятеро молодых людей затравили по его вине? Это тоже прикажешь не замечать?


Боль опять вернулась и я физически почувствовал пустоту в груди. Вернулось четкое ощущение фантомной боли. Шин стал частью меня и теперь этой части не было. И это паршиво. Настолько, что я не готов возразить в привычной манере даже собственному отцу. А всё потому что он прав. Мы все виноваты. Не только Сонбэ. Каждый, кто был рядом с Шином и Арым должны были заметить, что происходит нечто неправильное, что нужно присмотреться к ним, помочь и поддержать. Однако вместо этого, они остались один на один с тонной дерьма, которое им на голову буквально вылили люди, прячущиеся за никами. Безликие, которые решили, что вправе желать человеку смерти, поливать грязью его и родных.


— Вижу, ты понял о чем я. У Бом предупреждал тебя. Ещё до того, как этот ужас произошел с твоим другом. Старший брат говорил тебе, что Шин Сай поплатится за всё. Твой Сонбэ слишком много себе позволил. Нельзя заставлять людей боготворить себя, потому что рано или поздно Небо увидит это, Тиен.


— Ты ничего о нем не знаешь! — я схватил ключи от машины и сотовый, более не желая слушать это.


Однако отец вышел за мной и бросил вдогонку тем, что заставило меня остановиться.


— Не знаю, сын. Однако вижу, что ради чужого тебе человека, ты смеешь перечить родному отцу! Это ли не доказательство того, что натворил твой наставник? Он создал семью, которую не в состоянии даже защитить! Но ты МОЙ сын! И я хочу чтобы ты это помнил, Чон Тиен!


— Я помню, абуджи, — мой голос походил на тихий охрипший шепот, — Потому и женюсь на женщине, которую мне выбрал ты. Потому что понимаю и знаю, чей я сын. Но мне ясно и другое… — я повернулся к нему и закончил, — Сегодня утром я простился в последний раз с человеком, который был мне ближе, чем собственная семья. Я похоронил брата, отец! И вместо того, чтобы поступить как настоящий родитель, и спросить, всё ли в порядке с ТВОИМ сыном, ты решил убедиться не станет ли он мешать выгодному для бизнеса браку.


Мы стояли посреди коридора, который освещался настенными бра. Как в настоящем аристократическом западном доме.


"Ханок, в западном, мать его стиле! Тошнит! Бесит! Не могу больше здесь находиться!"


Я ждал момента, когда плотину моей собственной реки прорвет, и её прорвало. Как я вернулся домой на утро совершенно не помнил. Знал лишь только то, что мне было охренительно хорошо лакать соджу в обычной палатке на улице и запихивать в себя такпокки, порцию за порцией. Естественно меня могли узнать. Однако мне было настолько плевать, что продолжал сидеть уже и под палаткой, после закрытия.


Сидел и смотрел на то, как первый утренний автобус проехал мимо, потом наблюдал за тем, как светает, а когда сел в свою машину, понял, что в таком состоянии просто не доеду до дома.


— Черт бы тебя побрал! Ты никогда не умел пить! — голос Дже прозвучал где-то совсем рядом, но я развалился на заднем сидении кошерного корыта и просто наслаждался хмельным дурманом, который помогал забыть всё.


Однако, что у пьяного перед глазами, то у трезвого в подкорке головного мозга. Всю дорогу до дома, передо мной стояло воспоминание бурлящей реки во взгляде иностранки.


— Наверное, я теперь понимаю, почему Сай выбрал госпожу… — пьяно ляпнул и открыл глаза.


— Чего ты там бормочешь, пьянь? Шесть утра! Я так хорошо спал, даже снотворное принял, но нет же! Один полночи сопли в трубку пускает, а второй в неадекватном состоянии подпирает палатку в общественном парке! По вашему, только вам больно, бл***?!


— Дже-е-е…


— Чего тебе?


— Ты когда-то спал с иностранкой? — я откинул голову на спинку сидения, и пытался понять, какого цвета потолок корыта, которое транспортировало меня домой.


— Что за идиотские вопросы?


— Просто ответь, — я опять сфокусировал взгляд, и увидел пляж и песок, который разносился порывами ветра.


Пыль поднималась и кружилась вокруг фигуры женщины, но она даже не отворачивалась, когда песок попадал в её волосы. И эта чертова маска!


— Как бы я хотел посмотреть, что под ней…


— Что ты там постоянно бормочешь, блин?


— На вопрос отвечай, братец! — я закрыл глаза и вспомнил как прикоснулся к лицу самой ненормальной женщины, которую вообще встречал.


"Две недели… За две недели человек способен заболеть другим человеком, как болезнью?"


— Спал, — ответил наконец, Дже.


Мы остановились на светофоре, и в тишине, в которой был слышен лишь звук работы двигателя, я задал следующий вопрос, потому что мне действительно было интересно.


— И каковы впечатления?


— Тебе процесс описать, алкаш?


— В подробностях, пожалуйста!


— Извращенец! — отрезал Дже, а я не заметил, как хохотнул.


— Просто скажи. Есть разница?


— Огромная. У них другой… темперамент в подобных вещах. Зачем ты вообще это спрашиваешь?


Я поднял голову, а потом и вовсе прислонился ею к окну, и смотря на то, как по мосту бежит туман, прошептал:


— У меня свадьба меньше чем через две недели, Дже.


— Я так и знал, — тихо ответил брат, пока мой взгляд продолжал блуждать по утреннему пейзажу за окном.


— И кто она? — продолжил Дже.


— Тайка. Дочь партнёра моего отца. Красивая баба, но пустая… как контейнер из-под риса.


"Не в пример темпераментной американке со стволом…" — хохотнул про себя, и задал Дже новый вопрос:


— Тебе понравилось? — сел удобнее, а перед глазами всё поплыло.


— Что именно?


— Ты специально не понимаешь моих вопросов?


— У тебя язык так заплетается, что впору загружать приложение "распознавание человеческой речи"!


Мы хохотнули оба, и Дже ответил:


— Понравилось. Как может не понравиться то, что ты пробуешь впервые?


— Мне не понравился фейхоа, когда я впервые его пробовал.


— Мы о женщинах или о фруктах?


— Вероятно и о том, и о другом. Но вопрос до сих пор актуален. В чем разница?


— Между фруктом и женщиной, или между женщинами?


— Второе, пожалуйста, — я опять посмотрел в окно, и услышал от брата то, что совершенно не успокоило, а должно было убить напрочь дебильный интерес к чужачке.


— Разница в отношении к этому. Для нашей женщины это что-то сродни таинству, даже если брать её на стиральной машинке…


— Самое необычное место? — опять усмехнулся, а Дже фыркнул.


— Да, конечно. Бери выше… Душевая кабина.


— Да ты просто половой гигант, брат.


— Мне так говорит каждая баба после жаркой ночки.


— Льстят, — отрезал, на что, чуть не получил щелчком по лбу.


— Ну а… — продолжил, а брат затормозил у ворот моего дома, со словами:


— Остальные подробности, когда проспишься!


— Скажи… — я посмотрел на Дже, который собирался выходить из машины и передавать моё пьяное тело на поруки охране особняка.


— Для них это как в последний раз. По крайней мере настолько страстных женщин я не встречал среди наших.


— Ты ни хрена мне не помог, — я опять откинулся на сидение, а Дже неожиданно произнес:


— Если ты ее хочешь, бери, Тиен. Если это и правда тебе нужно не просто для того, чтобы спустить пар. Потому что в противном случае такая женщина, как наш солдат Джейн просто оторвёт тебе яйца. И поверь, в этом вопросе, они не менее темпераменты.


— Катись уже! — я скривился, на что Дже таки отвесил мне подзатыльник.


— Йа-а! *(Эй!)


— Не напивайся, когда нас нет рядом! Ты забыл… — Дже вдруг умолк, и мы опустили головы.


— Я помню наши три правила: не пить порознь; не есть рамен из одной миски, потому что Шин всё равно сожрёт всё сам; выучить номера сотовых братьев на память.


— Мне пора, брат!


— Знаю… Кумао, Хён…*(Спасибо, брат…)


Этот разговор я помнил отрывками. Так, будто память сама пыталась его уничтожить. Дни тянулись, а я бесцельно валялся на полу комнаты. Когда в последний раз такое было? Не могу вспомнить. Да и не вспомню скорее всего.


Время близилось к вечеру, когда в дверь к затворнику постучались, и я соизволил подняться с ковра и открыть. На пороге стояла прислуга и протягивала мне коробку.


— Служба безопасности проверила содержимое? — привычно задал вопрос и получил тихий кивок в ответ.


Потому я поблагодарил девушку и взяв коробку, вошёл обратно в комнату. Положил ее на кровать и стал рассматривать. С виду это была обычная подарочная коробка с банком, черного цвета. Небольшая и скорее всего там несколько открыток от фанатов и какая-то дребедень. Я любил и ценил такие подарки. Мы с парнями хранили их все время. Даже целую комнату в апатах выделили для того, чтобы сохранить каждую открытку. А за годы нашей работы их накопилось столько, что коробками была заставлена вся комната.


Поэтому я спокойно развернул бант и открыл крышку.


— Какого черта? — моя рука застыла над содержимым, а самая прирос к собственной кровати.


Там были фото. Десятки снимков Шина и Арым на отдыхе в Макао. Следом лежали фото, которые были сделаны явно намного раньше. На них уже были Кай и Стелла у какого-то водопада. Я уже молчу о том, что этот некто сумел проследить и за Лиеном с его женой. Эти двое шифровались так, что я даже им завидовал.


Однако это было только начало. Ведь пока я доставал фотографии, словно пропитывал пленку назад. Потому что на снимках были и госпожа Хан с Джей-ши на какой-то площади полной голубей. Потом снимки Тая и Мии, очевидно в Штатах, у дома девушки. На фото явственно видны два черных внедорожника, а Сонбэ и госпожа держат на руках совсем маленькую Санни, которой сейчас уже семь лет. Но последние фото, которые я доставал заставили дрожать от страха, потому что дальше каждая фотография касалась только Сонбэ. Если снимок на котором изображен торговый центр и момент поцелуя Сонбэ и Эн, то после него начались снимки, которым не просто годы. Им десятилетия. И все они о группе "SUN". Однако фотография которая лежала в самом низу заставила выпустить из рук всё и подняться с кровати в страхе.


— Что, мать вашу творится? Что это? Откуда?


На меня смотрел улыбчивый парень в школьной форме, на фоне залива очевидно Восточного моря. Сай-ши был другим. Его улыбка была обычной, а глаза и взгляд выдавали в нем возраст школьника. Простого обычного парня, который остановил свой велосипед, чтобы его смогли сфотографировать. Обычный синий пиджак, блюёт в тон и густые черные волосы, которые завивались на ветру. Он был худым и хрупким. Совсем ребенок, которому ещё нет даже семнадцати.


— Как такое возможно? — я схватился за сотовый, и только потом заметил, что под фото лежит билет. Он необычный. Такие уже не делают давно, предпочитая электронные.


Аккуратно вытащил его, перебирая на ходу контакты в сотовом, чтобы позвонить Сонбэ. Но он не брал трубку. Потом я набрал менеджера Пака. Звонил всем, но ответил в конце концов именно Чи Джин-ши.


— Менеджер Пак. Аньён!


— Аньён, Тиен-ши. Что-то случилось? — я слышал, что он за рулем, но сейчас это было не важно.


— Мне нужно поговорить с наставником.


"Нельзя сейчас доверять никому!" — мелькнула мысль, и я повторил свою просьбу:


— Сонбэ не берет трубку, поэтому не могли бы вы передать ему, что я хочу его видеть?


— Сейчас он занят, Тиен. И вряд ли сможет встретиться с тобой. Сам понимаешь…


— Это очень важно. Я прошу вас! — мой голос дрогнул, потому что в моих руках лежал билет на дебют группы "SUN", и этому клочку бумаги почти двадцать с лишним лет!


— Хорошо. Я передам ему, когда закончится допрос. Если он будет в состоянии встретиться, позвонит тебе сам.


— Кумао, тепьюним.


— Нэ.


Я бросил сотовый на кровать и, не отрываясь, смотрел на дату.


"Почему это прислали мне?"


Однако, когда я вспомнил дату своего дебюта, всё встало на свои места. Это был один и тот же день — двадцать первое июня. Именно этот день всегда был для меня настоящим праздником и я не мог не помнить его, но и не подозревал, что эта дата ценна и для Сай-ши.


— Это всё крайне странно… — опустил билет поверх остальных фото, но не успел и руку отвести в сторону, как экран сотового ожил, и на нем появилось новое уведомление.


"Старшая школа Чунандон. Пусан."


Если у этого человека есть номер моего сотового, то Тереза была права. За нами действительно следят. Я выбежал из комнаты, и схватил первого кто попался мне под руку. Это оказался охранник, который только заступал на смену.


— Найди девушку, которая принесла почту в мою половину дома!


— Но в вашу половину дома никто не входил из прислуги, молодой господин.


Я сжал рукав мужчины сильнее в руке, и рыкнул:


— Где начальник охраны?! Веди всех в центральный ханок! Немедленно!


— Тиен, что происходит, сынок? — мама спешила в мою сторону, явно намереваясь выяснить почему я устроил выволочку персоналу прямо в доме.


— Простите, омони! Но это вас не касается, — мать опешила, заметив моё выражение на лице, а я повернулся обратно к охраннику и продолжил:


— Веди всех! Весь штат горничных и охраны! Ты меня услышал?


— Нэ… *(Да…) — мужчина умчался исполнять моё распоряжение, а я не знал, как сказать родителям, что в наш дом возможно кто-то с лёгкостью пробрался.


"А я идиот, даже лица этой девки толком не запомнил! А что если она вообще убийца?"


Передо мной выстроили всю прислугу, и когда я стал всматриваться в лица перепуганных девушек всё-таки нашел ту, которая принесла мне коробку.


Бедняжка сжимала ткань обычной формы, и прятала глаза в складках юбки.


— Это ведь ты принесла посылку? — я выпрямился и решил, что запугивать, итак еле стоящую на ногах девушку, нет смысла.


— Да, молодой господин.


— Кто привез почту? Ты видела? — задал следующий вопрос, подозревая что у моей посылки был свой, отдельный, курьер.


— Молодой мужчина. Он был в маске и кепке. Так сказал охранник на въезде. Мужчина оставил посылку у входа и уехал. Мы проверяли содержимое, господин. Там одни фото. Потому решили, что ничего опасного нет, и доставили ваши личные вещи из агентства.


Она продолжала говорить сбивчиво и опустив голову, а мне эта картина так не понравилась, что я даже скривился.


— Подними голову, и вообще, прекратите себя вести настолько низко. Да, вы прислуга, но вы люди. Что ж вы унижаетесь так? Я просто вопрос задал, а кажется, что вы пришли, как на казнь. Успокойтесь.


— Это их работа! Каждый в этой жизни должен знать своё место, дорогой братец.


"Хён Шик…" — я повернулся ко входу в гостиную и увидел брата, который явно собирался опять на попойку в клуб.


"Видимо снова поругался со своей ехидной, и решил найти новое развлечение…"


— Чего ты их собрал? Случилось что-то? — брат оттолкнулся от косяка, о который опирался, и вошёл в гостиную поправляя красный костюмчик.


— Это уже не важно, — холодно ответил, и обратился к прислуге, — Ступайте! Простите, что оторвал вас от работы.


— Вы только гляньте, какой правильный господин в этом доме появился, — хохотнул Хён Шик, а я вспомнил недавний разговор с У Бомом на этом же месте.


— А… Крео!*(Точно!) Ты же привык, что у вас там все равны. Стафф, артисты, — он взмахнул руками, изображая круг, — …одна большая семья. Ты кстати панихиду не хочешь глянуть? Сегодня все каналы с утра показывают, как твоего обожаемого Сонбэ из прокуратуры, где он давал показания, выводили. Почти как преступника. Такое зрелищное представление. Похороны великого Сая. Выдающийся артист, один из лучших айдолов десятилетия, невероятный и неповторимый Ли Шин Сай сверкал не на сцене в своих блёсточках, а всего лишь под прокуратурой. Однако…


Брат схватил меня за плечо и похлопал по нему, только потом продолжив тираду, которую я еле терпел:


— На такое ничтожество, подобное бабе, которое, как шлюха продает себя, ты променял свою семью. Мать… Отца… И нас с У Бомом. Возможно сегодня, включив передачу по ТВ, ты поймёшь насколько жалок, Тиен. Насколько жалки вы все. Айдолы… Детский сад с выводком милых и добрых мальчишек под тридцатку! А то и за тридцать. Понимаешь, в чем комичность?


— Ты шел выгуливать свои потроха, Хён? Так шагай! — я с силой скинул его руку с плеча, а у самого в глазах стояли злые слезы.


Я не собирался больше сидеть на полу своей комнаты. Трёх дней на отдых мне хватило, и я должен увидеть наставника, где бы он ни был. То, что произошло сегодня, слишком опасно. Я обязан показать фото Сай-ши и госпоже Ли.


Однако приехав под агентство, я вышел из машины, а ноги будто свинцом налились. Всё убрали. Все сити-лайты, баннеры и вывеску. Некогда сверкающее здание, которое будто горело в свете освещения, стояло пустой глыбой.


"Такое чувство, что вместе с нашим Шином и Арым умерло и это место…" — я надел плотнее маску, и поправил капюшон.


Я даже не успел и трёх шагов пройти, как увидел их. Волки вышли из черного выхода. Рядом с ними стояли Сонбэ с детьми и госпожой Ли. Тай открыл фургон и стал погружать с парнями вещи в багажник. Огромный микроавтобус, вокруг которого бегала Сара с маленьким Чжоном, увозил последнее, что могло вдохнуть жизнь в это место.


Однако я не ожидал увидеть тут свою собственную болячку, которую мне в ярких красках вернул алкогольный запой. Тереза стояла у выезда и осматривала улицу, а потом наши взгляды встретились, но как только я сделал шаг к ним, женщина покачала головой и незаметно показала мне на правый выезд.


— Какого хрена, ты хочешь? — я сделал ещё шаг, и только потом увидел, что папарацци, как муравьи повылезали со всех щелей вокруг здания, как только увидели меня.


— Черт! — я сел обратно в салон, и тут же почувствовал, как в кармане пальто вибрирует сотовый.


— Сонбэ! — поднял трубку сразу и стал буквально сбегать с парковки, быстро выруливая на дорогу.


— Вам нельзя со мной сейчас контактировать. Никому из вас, Чон Тиен. Это может навредить вашим семьям. Не приближайтесь ко мне и не ищите встреч, пока не будет официального решения по моему делу.


— Сонбэ, вы не понимаете, это важно.


— Прости, Чон Тиен. Это для вашего же блага. Прости…


Я не успел даже слово проронить в ответ, как в динамиках послышались короткие гудки.


А следом поступил другой звонок. Это был отец, и я уже знал зачем он звонит. Видимо абуджи приставил ко мне охрану и слежку.


— Зачем ты приехал к агентству? — строгий голос родителя резанул холодом по ушам, и я скривился.


— Хотел видеть Сонбэ.


— Ты идиот, Чон Тиен? Ты хоть видел, что ему вменяют? Если нет, то посмотри запись его пресс-конференции! Я запрещаю тебе даже на километр приближаться к этому человеку! Ты хоть понимаешь, что можешь погубить не только свою репутацию, но и репутацию всей семьи, глупый ребенок! Немедленно возвращайся обратно домой! Хватит! Я семь лет терпел этот детский сад, и теперь не намерен этого делать.


— Прости, отец. Но как и раньше — это мое личное дело. Я тебе все сказал в прошлый раз. Сейчас менять свои решения я тоже не намерен. И тому причина именно твое воспитание.


Я положил трубку первым, чем вероятно разозлил отца ещё сильнее.


"Тогда мне не остаётся ничего, кроме как выяснить всё самостоятельно. Интересно, какая погода сейчас в Пусане?"

Глава 5

Тереза

Я прошла через контрольный пункт муниципальной, закрытой клиники, и осмотрелась. Она оказалась не похожа на режимный объект совсем. Хотя периметр был охраняем, внутри лечебница больше походила на обычное поселение для преступников.


"Как такую опасную преступницу могли поместить в подобное учреждение? Смешно!"


Я прошла вдоль алей, следом за конвоиром в военной форме, и решила, что свои наблюдения о том, как должно выглядеть это место надо бы отложить на потом. Тем более, когда мы вошли в центральное здание, примерно этажей в пять, я поняла, что опасаться в принципе нечего. Вера не могла покинуть это место никак.


— Проходить, пожалуйста! — конвоир указал мне на рамку металлоискателя и я тут же достала травмат, показав разрешение и удостоверение.


Спустя ещё несколько проверок, мне на встречу вышел тюремный врач. Доктор кивнул в лёгком поклоне, и я зашла следом за ним в лифт, который доставил нас наверх. Никаких лестниц, никакой мебели в коридорах. Голые белые стены, и аварийный спуск, к которому вели металлические двери на этаже, где мы вышли.


Весь холл и коридоры насчитывали десятки камер, но мы прошли их все, пока мужчина не открыл передо мной дверь в новый небольшой проход. Вся система пропусков электронная, каждая дверь открывается с помощью сканирования удостоверений работников. Несколько систем контроля, и детальное видеонаблюдение. Камеры размещены так, что, я уверена, нет ни единой слепой зоны.


"Отсюда всё-таки невозможно сбежать." — всё же констатировала факт и прошла в ещё одни двери.


Сперва даже не заметила ничего кроме серых стен и стола посредине, однако уже спустя несколько секунд, поняла, что это некая комната для свиданий.


Доктор пригласил жестом сесть за стол, и указал на маску, на что я покачала головой и мужчина больше не стал возражать.


Когда он скрылся в той двери, через которую мы вошли, открылась противоположная. Вначале мой взгляд упал на тюремную униформу, горчичного цвета, и только потом я посмотрела в лицо Вере. А когда наши взгляды встретились, осознала всю глупость своей затеи.


"Эта женщина больна настолько, что даже её взгляд не то что безумен, он так пугает, будто я смотрю в глаза самой смерти…"


Ужасное чувство, когда липким потом покрывается весь позвоночник, и ты понимаешь, что человек, который сел напротив тебя, и не человек вовсе. Вера одержима. В женщине будто демон сидит, и прямо сейчас я смотрю ему в глаза, а он пытается проникнуть мне в душу.


— Моя подзащитная желать говорить только в моя присутствие, — я с большим усилием отвела взгляд от Веры, и посмотрела вправо на мужчину, который сел между нами.


— Она понимает английский? — задала вопрос адвокату, но ответила Вера.


— Прекрасно. Спрашивай? Хотя я итак знаю зачем ты пришла, — женщина безумно хохотнула, а на её руках зазвенел металл наручников.


— И зачем же я пришла?


Задавая этот вопрос я следила за тем, как Вера реагирует на мой голос. Она плавно провела взглядом по моему лицу, и застыла на маске.


— Красивая вещь. Мой Чжон тоже любит носить маску. Такую же. Черного цвета. Она красиво контрастирует с цветом его лица и волос. Жаль, что он не пришел с тобой.


— Это не ответ на мой вопрос.


— Сними маску и поиграем, красавица.


— Я не пришла сюда торговаться, Вера, — она слышала ухмылку в моем голосе, в то время как я всё больше уверялась в том, что в пустую потратила столько времени.


"Это точно не сасэн. Но я должна понять."


— Ты пришла спросить, почему я люблю огонь, — голос Веры резко изменил тональность.


"Она переходит из состояния в состояние, как мозаика…"


— Не только, — покачала головой и достала из внутреннего кармана куртки фото всех, кого подозревала Энджела.


Пока я раскладывала снимки на столе перед женщиной, адвокат решил подать голос:


— Моя подзащитная не станет отвечать на такого рода вопросы…


— Закрой пасть! — моя рука застыла над фото Кан Ми Ны, когда Вера рыкнула и осекла мужчину.


— Что? Говори! — я опять посмотрела в глаза демону, и он мне ответил:


— Это его любовь. Он всегда любил эту шлюшку. Умирал годами, думая, что дрянь погибла по его вине. Я наблюдала за этим с особым смаком. Всё думала, когда Сай порешит сам себя ради этой шалавы. А она в это время спала с этим уродом…


Вера подняла руки и ткнула указательным пальцем в фото Ки Джун Тэ. Естественно верить россказням этой ненормальной всё равно, что обнюхаться, какой-то дряни, однако и закрывать на это глаза тоже нельзя.


— О! А вот этот парнишка вообще отдельная драма в этом театре абсурда, — Вера взяла в одну руку фото Чон Хван Ая и подняла его, опять безумно улыбаясь.


От этой картины мне становилось ещё хуже. Я видела многое. Смотрела на то, как люди убивают друг друга, и убила троих людей собственноручно. Но эта женщина — когнитивный диссонанс для моего мозга. Она вызывала настолько жуткие эмоции, что находиться рядом с таким человеком длительное время, оказалось просто невозможно. Даже тех прошедших пяти минут мне хватило с лихвой.


— Почему? — посмотрела на фото Хван Ая, а Вера выпустила снимок из руки, бросив его небрежно на стол.


— Он одержим Шин Саем. Не так как я, своим мужем… Это другой вид одержимости — подражание, идеализация, и как следствие желание стать этим человеком.


Мне показалось, что я в кадре, какого-то дебильного фильма про чокнутую убийцу.


"Однако, я не прогадала, когда решила показать фото Вере. Она действительно многие годы готовилась к тому, что хотела совершить. Следила, изучала и собирала информацию обо всём. Но как мне отличить выдумку безумной бабы, от того, что действительно было правдой?"


— Ты красивая… Они любят красивых женщин. Особенно любят сильных, красивых женщин. За это мой Чжон меня и выбрал. Наша свадьба стала самым прекрасным событием этого года. Мой муж такой прекрасный.


Будто по щелчку пальца Вера впала в полную меланхолию. Она говорила с придыханием и таким восхищением, что даже я на секунду поверила в подобную чушь, глубоко больной женщины.


— Зачем ты сожгла его? — мне нужно вернуть её обратно, — Ты же его так любишь, тогда зачем ты это сделала?


— Он стал вести себя неправильно. И только так мы с ним останемся вместе навсегда, — Вера резко опустила голову обратно к снимкам, и стала хохотать, продолжая говорить:


— У пепла нет ни запаха, ни вкуса. У пепла память выжжена дотла. И остаётся от него одно искусство. В нём истина себя сама сожгла.


— Красивые стихи, — я облокотилась о стол и села ближе к женщине.


— Это стихи Шин Сая. Ты знала, что он писал все стихи для песен моего любимого? У него очень хорошо это получалось. Ещё со школы. Она кстати в Пусане. Я там тоже училась, в университете. Очень красивый город, — ответила Вера, а я замерла.


"Пусан… Библиотечная книга Кан Арым из пусанской школы. Таких совпадений не бывает. Это зацепка. Наконец-то…"


— Ты бывала в той школе? — задала следующий вопрос, но Вера опять изменилась в лице, а демон показал себя вновь.


— Ты пробовала хоть одного из них на вкус?


— Кого?


— Джея, например? Он ласков и нежен. Когда он прикасался ко мне, я чувствовала это… Триумф. Понимание того, что этого мужчину хотят тысячи женщин, но трахает он меня. Это даёт ощущение значимости.


— Мы отошли от темы, Вера.


— Запомни, что я тебе скажу, незнакомка в черной маске. У тебя живая река во взгляде. Внутри ты бурлящий горный источник. Таких женщин мало, и таких женщин убивает именно то, что убило меня. Любовь, которая для тебя одержимость. И не просто телом, а душой. Ты не станешь спать с мужиком, который не хочет испить воды из твоего ручья… Ты хочешь, чтобы трахали не тело, а душу. И это погубит тебя…


Я никогда не вела бесед с настолько больными людьми. Поэтому то, что она сказала, и вообще весь наш разговор, мне не понять до конца никогда. Очевидным теперь осталось одно — подозреваемые все! Я не скину со счетов никого, потому что увидев, во что человека может превратить больное сексуальное влечение, вариантов того, кто скрывается под ником "Слепой" стало ещё больше. Однако очевидно и другое — тварь играет со мной, вероятно, зная, что новый телохранитель не так прост.


— Ты уже это видела… — Вера внезапно зашептала и подалась вперёд, — Ты видела то, что я? Тебе понравился кто-то из них. Я вижу это в тебе.


— Мы не говорим сейчас обо мне, Вера.


— Это не имеет значения, агент. Я знаю, кто ты. И вот что отвечу, прежде чем уйду. — она подавалась ещё ближе, и схватила меня за ворот куртки обеими руками.


Адвокат тут же подался вперёд, а из дверей выскочили конвоиры. Но я быстро поняла одну руку вверх и остановила их. Не смотря на то, что мне было не по себе, и желание отпихнуть Веру от себя оказалось нестерпимым, я сжала челюсть и успокоилась. Взяла себя в руки, потому что это моя работа.


— Что?! Стало страшно? Боишься обезумевшей бабы? Станешь ещё больше бояться, когда один из них станет твоим. Так что бойся! — Вера говорила прямо а моё лицо, и всё сильнее сжимала ткань куртки, — Правильно делаешь. Ты мне нравишься, агент. Нравишься, потому что похожа на меня. Я помогу тебе.


Вера перегнулась через стол полностью и наклонилась к моему уху, прошептав:


— Они все сдохнут. Ваш Слепой — это только начало. Программа. Простое железо, красавица. Если она смогла убить стольких, то что сделает тот, кто её создал.


Я медленно подняла взгляд и повела им по лицу женщины.


— Откуда тебе знать? — тихо спросила, но Вера снова изменилась в лице, резко отпустив меня, женщина решила завершить разговор, и поднялась.


— Надеюсь я оказалась полезной.


Смотря ей в след, я понимала, что она то, наверное, и не понимает до конца, в кого превратилась, и во что превратила свою жизнь из-за глупого обожания человека, который не мог быть с ней. Никак. Мир всё равно поделен. Есть тот, который рядом, однако почти недосягаем для простых людей.


Я завела мотор, но так и не нажала на педаль газа, вспомнив Тиена. Как объяснить себе свое состояние не знала. Однако встреча с Верой, будто окунула меня в собственные ощущения. Сидя за рулём, и наблюдая за чужим городом, который был прямо передо мной, не понимала.


Поэтому приехала домой, и войдя во двор, опустилась прямо на деревянный пол балюстрады. Открыла банку с единственным американским пивом, которое нашла в продуктовом у спуска с улицы, и посмотрела на закат.


Солнце садилось, а я, как истинная дура, вспоминала объятия парня, который казался мне тенью солнца.


"Романтика и глупые наивные мысли… Браво, Тереза!" — я отсалютовала жестяной банкой забору и сделала внушительный глоток дряни, больше похожей на мочу.


— Отвратительно… — положила банку рядом и стянула с головы кепку.


— Во что ты превратилась, агент Холл? — спрашиваю сама себя, а в голове утренний разговор в апатах парней.


Самодостаточный мужчина. Он молод и красив. Это невозможно отрицать, даже учитывая насколько их внешность другая. Язык другой, привычки другие, всё… другое…


Два мира, в которых находятся одни и те же вещи. В одном — этот парень мог закончить простой колледж, родиться в обычной семье и стать менеджером, военным или рыбаком, к примеру. В другой жизни Чон Тиен наследник состояния, звезда и недосягаем. Этого и не смогла понять Вера. Нельзя никогда гнаться и хотеть того, что для тебя априори недосягаемо и не может стать твоим.


"Своё себе роднее… Возможно."


Я снова взяла банку в руки и поднялась, снимая ботинки и проворачивая ключ в обычном замке. Вошла в дом и тут же осмотрелась. Энджела ещё неделю назад привезла всё, что нужно, и теперь в гостиной располагалось три монитора и несколько новых системников.


— Отлично! — уже привычно подключила свой мак к одному из системников, когда на мой личный сотовый, который взяла с собой на случай, если со мной захочет связаться Джон, поступил звонок со скрытого номера.


— Как там поживает турист? Успела испробовать все изыски азиатской культуры?


— Держи карман шире, Джон, — я села за стол и включила громкую связь.


— Как всё проходит? — голос напарника звучал обеспокоено, и мне в сотый раз стало совестно врать близкому человеку настолько нагло прямо в лицо.


— Отлично. Привезу гору сувениров. Тебе что? Парочку альбомов "к-рор" или золотую китайскую черепаху, чтобы ты ей брюхо на удачу почесал?


— Лучше возвращайся быстрее, Тери.


Мои руки замерли над клавиатурой и я нахмурилась. В словах Джона звучало нечто совершенно новое. Он будто произнес простые слова совсем другим тоном.


— Джон? Что-то случилось?


— Нет. Просто возвращайся назад быстрее.


— Ты говоришь как-то странно.


— Я говорю то, что чувствую. Ты нужна мне. Здесь. И три месяца даже для меня слишком долго.


В этот момент я честно не знала, что выдавить из себя. Джон старше на пятнадцать лет. Этот мужчина вырастил двоих дочерей, которые в этом году пойдут в колледж. И чисто теоретически то, что происходило сейчас не просто идиотизм, это…


— Ты меня пугаешь? Что ты…


— Я знаю, зачем ты поехала туда, Тереза. С самого начала я слушал тебя, и знаю, что с тобой связалась Эн. Поэтому молча отпустил, но после того, как увидел тебя в корейских СМИ рядом с этими пареньками… Я не могу больше молчать. Ты сама видишь что происходит вокруг мужа Эн. Убирайся оттуда! Уезжай, Тереза, иначе быть беде. Если хоть кто-то из наших узнает тебя на этих фото и видео, ты обречена. Тебя посадят, Тери! А этого я допустить на могу! Уезжай пока всё не набрало ещё более серьезных оборотов.


Я ощутила, как холодная волна прокатилась по телу, а потом перед глазами картинка поплыла. Это начиналось опять. И причина — самоуправство мужика, который посмел залезть в мою жизнь. Почему он решил, что имеет право на подобное? Я же не лезла ни к кому никогда в душу!


— Зачем ты так поступил? — я почувствовала дрожь, которую вызывает ярость и злость.


Ощущение такое, словно тебя взбесили настолько, что ты готов этого человека порвать при первой же встрече. Больше всего в жизни я ненавидела людей, которые поступают вот так — лезут в твои дела, когда их об этом никто не просит.


— Я волнуюсь о тебе, Тери. Это всё чужое. Зачем ты ввязалась в разборки чужих тебе людей? Поехала туда заведомо понимая, что может случиться, если об этом станет известно руководству? Ты ведешь себя как глупая заигравшийся девочка! Посмотри на Эн! Посмотри во что этот мужчина превратил её жизнь! Возвращайся, и не лезь в это дерьмо! Они сами разберутся со всем!


— Просто скажи причину, Джон! Мы не маленькие дети, а я не девочка подросток. Если у тебя были чувства ко мне всё это время, нужно было мне об этом сказать! — холод так и сочился из моего голоса, — Просто, мать его, сказать. Зачем эти дурацкие игры? Ты взрослый мужик, и вместо того, чтобы сказать мне в лицо о своем отношении ко мне, как к женщине, ты мать его, влез в мою жизнь, будучи никем! У тебя язык отсох бы, скажи ты правду почему вел себя так всё это время?


После моих слов воцарилось молчание, и только потом Джон произнес:


— Надеюсь, у тебя хватит ума не раздвигать ноги перед слащавым пацаном! Иначе закончишь, как Эн. От тебя откажутся все.


— Джон! Ты переходишь границы, — я сжала руки в кулаки, но напарник на этом не остановился:


— Нет. Это ты перешла все границы, когда уехала в чужую страну и взялась за расследование дела, которое тебя никак не должно касаться! Это ЕЁ проблемы! Вот и решала бы их сама, а не втягивала в них ещё и других людей. Её никто не заставлял ложиться под своего клиента! Теперь она и тебя решила использовать, как разменную монету. Ты совсем тупая, Тереза? Я тебя этому учил? Быть идиоткой, которую используют? Энджела сама наворотила таких дел в Корее, что теперь и ЦРУ уничтожило любые данные о ней. Она труп для собственного ведомства, Тереза! Ты тоже хочешь стать никем?


— Ты забыл, что мы уже никто, Джон. Наши личности стё… — я буквально рычала, когда замерла и вспомнила слова Веры.


"Они все сдохнут… Это не человек, это программа… Кусок железа!"


— Твою мать! — я выругалась и просто плюнула на то, что говорила с Джоном.


Бросила трубку и, как ненормальная, стала просматривать все кодировки, которые стояли на видеоматериалах, постах, комментариях.


"Теоретически сгенерировать работу бот-сервиса, как вирусное приложение очень просто. Вшиваешь всё нужное в настройки рекламы внутри любого из приложений, и оно работает, как мой червяк. Вот почему он не мог идентифицировать путь и поймать первый "ip". Всё потому что работал против такой же программы. А когда на любом носителе находятся одинаковые программы, они начинают конкурировать одна с другой…"


— Бл***! — я схватила сотовый, которым пользовалась здесь и набрала Эн.


— Где ты? — тут же спросила, когда она взяла трубку.


— В агентстве. Вывозим последние личные вещи.


— Жди меня там! Я скоро буду! Никуда не уезжай, это важно.


— Я выключила систему слежения, Тереза… Всю аппарату вывезли и уничтожили после проверки департамента.


Я уже поднялась и схватила ключи от тачки, когда услышала в голосе Энджи то, что меня остановило.


— Скорее всего Сая возьмут под стражу уже через неделю, Тери. Вероятно это и была цель. Потому, уверена, что искать уже нечего. Этот человек… Он… Добился того, что хотел.


— Эн…


— Это конец, Тереза. Я приеду завтра к тебе и привезу сопроводительные документы, чтобы ты могла спокойно покинуть Корею и не подвергнуть себя риску. Спасибо тебе… Прости, что втянула в это… Просто… Я была в отчаянии. Я и сейчас… Мне…


Я чуть сотовый из рук не выронила, когда услышала, как моя наставница дрожит от слез, как она буквально выдавливает каждое слово сквозь боль.


"Это возможно, вообще? Как можно изменить человека настолько? Это…"


— Я еду! Никуда не уходи! Я… еду, Эн. Дождись меня!


Она ничего не ответила, да мне и не требовалось никаких слов, чтобы понять, в каком она состоянии. Мы не были настолько близки, но сейчас я понимала, что она не спроста связалась именно со мной, и всё это время, вероятно, Энджела держалась из последних сил.


Я затормозила на подземной парковке агентства, которое теперь напоминало здание под снос. Внутри не было ни единой души. После похорон Шина, Сай закрыл агентство, и отсюда вывезли всё. Даже мебель.


В пустых коридорах звучало эхо моих шагов, пока я поднималась на верхние этажи. Единственное место, где она могла быть — рядом с ним.


Поэтому я встала напротив кабинета Ли Шин Сая, и постучалась, следом уверенно войдя внутрь.


"Они здесь…" — прошептала про себя, смотря на то, как Сай стоит у окна, а рядом с ним, опираясь о край маленького столика Энджи.


Они стоят плечом к плечу, а женщина смотрит прямо на меня. Вокруг ничего, кроме того самого столика, который вмонтирован в стену, рядом с окном.


"Они действительно подходят друг другу, как две части одного целого…"


— Думаю опускать руки слишком рано, — я сняла маску с лица, наблюдая за тем, как Сай повернулся от окна.


— Она тоже твердит мне это не переставая, — Шин Сай с грустью кивнул в сторону Эн, которая просто смотрела в одну точку, — Однако реальность, агент Холл, совершенно другая. Рано или поздно, я должен был быть готов к такому исходу. Ведь отчасти то, что сейчас пишет пресса — правда. Я и правда воспользовался своей женой и, засадив своего собственного агента за решетку, прибрал всё к своим рукам.


— Бред! Я читала и просматривала все дела, связанные с вашим агентством. Абсолютно все материалы изучила досконально, и могу сказать только одно — вы не сделали ничего противозаконного. Из того, что я видела здесь за те неполных три недели — вас можно обвинить только в одном — в наличие человечности.


— Вы похожи, Чон Са. Она словно твоя копия, — хохотнул мужчина, а потом холодно отсёк, — Такая же упрямая и не пробиваемая!


— Шин Сай!!! — Энджела не выдержала, а я нахмурилась.


— Я просил тебя больше не втягивать никого в это? Просил! Я говорил тебе, что мы ничего не сможем сделать? Говорил! Я велел тебе смотреть за детьми, и бросить свои шпионские игры! Что сделала ты? Заставила ещё одного человека влезть в это! Тебе мало шести смертей? Хочешь чтобы эта тварь по трупам пошла, в попытке добраться до меня?


Шин Сай не просто говорил это, он словно бросал каждое слово в лицо Энджи. Если бы я сказала, что вот так смотреть на чужую ссору легко, то соврала бы. Это не просто. Появляется чувство, будто ты бесстыже подсматриваешь за чужой жизнью.


— Прекрати это! Я сказал, а значит ты должна меня послушать и принять моё решение! — продолжал мужчина, но Эн не смолчала, а я замерла, пытаясь слиться с интерьером, которого не было.


— Что прекратить? Остановиться и позволить, чтобы тебя посадили? Этого ты хочешь? А ты не забыл, что кроме своих подопечных у тебя трое… ТРОЕ детей, Шин Сай! Ладно я… Тебе, наверное, на меня совсем наплевать! Но как ты собираешься бросить их?! Просто ради того, чтобы никто больше не пострадал? Взять на себя вину в том, чего ты не делал, мать твою?


— Да!!! Я не позволю больше никому погибнуть из-за меня! Если надо убрать меня, я это сделаю, лишь бы больше никто не пострадал!


— Ты совершенно не изменился… — прошептала Энджела, надтреснутым голосом.


— Как и ты… Мы действительно с самого начала не подходили друг другу. Тебе никогда не понять того, что должна понимать женщина.


"Это его любовь. Он всегда любил эту шлюшку. Умирал годами, думая, что дрянь погибла по его вине…"


Смотря на то, как впервые стала свидетелем семейного скандала, я вспомнила слова Веры о Кан Ми Не. Они явственно иллюстрировали то, что было передо мной. Однако я не могла поверить, что эти двое настолько слепы.


— Гхм… — я прокашлялась, и холодно хмыкнула, когда Шин Сай схватил своё пальто со столика и, не прощаясь, вышел вон.


— Хорошо хоть дверь цела осталась… — я посмотрела ему вслед и только, когда мы остались в кабинете с Энджелой одни, продолжила:


— И ты правда хочешь, чтобы я уехала? — прошлась взглядом по спине женщины, и только потом заметила, что она опять вздрагивает.


— Ты не понимаешь, Тери… Есть моменты в жизни, когда сделать уже ничего не можешь. Когда за тебя решают другие, и когда уже никак не повлиять на происходящее.


— Я поймаю его… — уверенно произнесла, но Эн покачала головой.


— К тому моменту, Шин Сая посадят.


— Прошло всего три недели, Энни… Посмотри на меня, — я стянула маску полностью и всунув её в карман, повернула Эн к себе за плечи, — Ты же сама попросила меня, — мой шепот звучал уверенно, но все слова в горле застряли, когда по щекам женщины побежали слезы, и некогда стойкая натура Эн, дала трещину.


Она всё больше дрожала, и еле сдерживала слезы.


— Он не понимает, что значит для меня. Порой… Порой мне кажется, что эта чертова сцена, это агентство и все эти люди вокруг — трейни, подопечные, ученики… Все они отбирают его у меня. Каждый хочет урвать часть от того, кем я дорожу больше всего. Это… — она шептала надтреснуто и сквозь слезы, обнимая себя руками, пока не посмотрела мне в глаза, уже не сдерживаясь, — …больно, Тери. Это дико больно, когда ты любишь человека, а он забывает обо всем, чтобы защитить других. Бросает нас, опускает руки и сдается, только ради того, чтобы спасти чужих ему людей. Как?


— Любовь — это эгоизм… — я медленно стянула перчатки с рук, и присмотрелась к чудо-столику.


На поверку, как и думала, это оказался бар. Я открыла дверцы, и достав оттуда почти допитую бутылку виски, продолжила:


— Когда-то подобное мне сказал человек, которого я любила точно так же, как ты своего полудурка, — я положила стаканы на столик и разлила пойло, скривившись, — Уж прости, но он реально дурак. У вас такие красивые дети, да и ты шикарная женщина. Но что поделать, когда у мужика обострённое чувство справедливости? Ты его не переделаешь. Я своего, как не пыталась, — делаю глоток, а у самой гортань огнём выжигает насквозь, — …так и не смогла.


— Ты о… — Эн влила в себя залпом спиртное, а я кивнула.


— Да. Однако, у меня проблема другого характера, Энджи. Это я виновата, что осталась одна. Я виновата в том, что его убили, а потом убийцей стала и я. Знаю, ситуации разные, но вывод один — Дилан оказался прав. Любовь это эгоизм. Чем эгоистичные твоя любовь, тем она сильнее. Знаешь почему?


— Конечно, — тихо ответила женщина, — Всё очень просто. Чем сильнее ты воспринимаешь кого-то своим, тем сильнее этот человек становится тебе дороже. Потому что он твой! Но это хреновый расклад, Тереза. Ты видишь к чему он привёл мою жизнь.


— К тому что ты готова положить всё на кон, чтобы не отпустить и не потерять своё. Самое правильное решение, Энджела.


— Самое хреновое.


— Если бы это было так, Сай бы не говорил тебе таких вещей. Ты привязала этого мужика своими мозгами, а не сиськами и милой мордахой. От вас этой хернёй любовной за версту несет, Эн. Он может тебе заливать сколько угодно, что обязан пожертвовать собой. Но…


Я налила нам ещё и посмотрев в глаза Эн, закончила:


— Он словно мясо кусками только что от себя отрывал, пока говорил. Со стороны, агент Мур…


— Всегда виднее, кадет Холл.


Мы чокнулись стаканами, и выпили опять.


— Уезжай, — ровно и уже спокойно сказала Эн.


— Как хочешь. Но позволь мне сперва съездить на экскурсию в Пусан. Всё-таки я сюда официально приехала, чтобы кости у Восточного моря погреть.


— Азарт?


— Уверенность, что не всё потеряно, — мы встретились взглядами, и я, отобрав стакан с рук наставницы, сделала то, что в моем исполнении можно увидеть крайне редко.


Я обняла Энджи, и получила такие же объятия в ответ. В тишине пустого помещения, мой взгляд изучал потолок с мозаикой из витражей. Сейчас там не было тени солнца.


— Омма?*(Мама?) — дверь открылась и мы увидели в проходе Сару и малыша Чжона, которого Эн тут же взяла на руки, поспешно вытирая слезы со своего лица.


Я же спрятала стаканы и бутылку обратно, а затем привычно надела черную маску.


— Ты уверена, что не хочешь узнать, что мне наговорила Вера? — мы спускались по лестнице, и я наблюдала за тем, как Сара перепрыгивает по три ступени, играясь.


— Вера больна, Тереза. Поэтому её словам нельзя верить вообще. Когда я последний раз видела её, она приняла меня за гостя на своей свадьбе с Чжон Воном. Вряд ли Вера могла сказать, хоть что-то адекватное.


— И ты не собираешься искать дальше? А как же дети? Допустим Шин Сая посадят. Ты уверена, что на этом вас оставят в покое?


— Мне пригрозили, Тереза, — бросила глухим голосом Эн.


Я остановилась на последней ступени лестницы, ведущей в главный вестибюль агентства, а Энджи повернулась ко мне, прихватив сына удобнее, и продолжила:


— Мне вчера звонил начальник штаба. Они пригрозили мне, что если я не прекращу использовать ресурсы нашего ведомства в личных интересах, они устранят проблему сами.


— Посадят и тебя, — я сложила руки на груди, а наставница кивнула.


— Они уже уволили меня, и одно резкое движение может стоить слишком многого. Я не могу позволить, чтобы Сару и Чжона воспитывала та женщина.


— Та женщина? — я нахмурилась от чисто корейского словечка, а Эн скривилась и мы пошли дальше.


— Мать Сан Ми.


— Кан Ми На? Но она ведь им никто?


— Она мать их кровной сестры. Этого достаточно, чтобы отдать детей ей под опеку.


— Мы говорим об ужасных вещах, Энджела. Тебе не кажется? — уже в дверях черного входа, я заметила Волков и ещё пару бывших работников, которые загружали последние коробки с вещами в большой микроавтобус.


— Это станет реальностью, если я не остановлюсь, — тихо ответила женщина, а я надела кепку, и проследила за дураком, который завидев объект своего негодования, растаял, как снег по зиме.


Сай что-то бросил на корейском Ким Таю и пошел в нашу сторону.


— Я уеду через два дня! — подняла руку сразу, чтобы предотвратить новый виток семейной драмы, — Так что успокойтесь, господин Ли.


— Спасибо, Тереза.


— Меня не за что благодарить, Сай. В конечном итоге, я не смогла ни чем вам помочь. Но…


Сай замер, беря на руки Чжона, и посмотрел на меня немного иначе. Сейчас, я видела, что он готов выслушать меня.


— Вы совершаете ошибку, расставив приоритеты именно так. Это ваш выбор и ваше право, Сай-ши… Но, поверьте человеку, который знает что такое потерять действительно всё — вы будете жалеть. И ни один день, или даже неделю. Вы будете жалеть всю жизнь. Ваша самоотверженность никому не нужна. Люди не умеют быть благодарными, а благими намерениями выстелена дорога в ад, Ли Шин Сай. Подумайте… Хорошо подумайте ещё раз. Потому что потом может быть слишком поздно.


Более с этим глупым мужиком, мне говорить было не о чем, поэтому я в поклоне решила уйти. Но… заметила другого идиота. Тиен затормозил на парковке у главного входа в агентство, и уже собирался идти к нам, когда я покачала головой, смотря прямо ему в глаза.


— Идиот… — прошипела, и найдя глазами Эн, кивнула в сторону Тиена.


Ким Тай положил две коробки на асфальт, и прошел мимо меня, выругавшись на корейском.


— Писаки! — он указал мне в левый проход между аллеями, где засели папарацци.


"А теперь, ты вдвойне дурак, Тиен! Если его увидят рядом с агентством сейчас, то сцапают тут же!"


Однако, как только я хотела сама остановить Тиена, это сделал Шин Сай. Он позвонил парню, и тот завёл своё корыто и стал выезжать на дорогу.


"Сумасшедшая жизнь! Постоянно ждать что тебя обступят со всех сторон прямо на улице толпы фанатов, или писаки!"


Теперь понятно, почему они настолько подвержены риску давления извне. В Корее общественное мнение — это пятая власть! Попробуй не соответствуй их стандартам!


Вспомнились слова Тиена про свободолюбивую нацию. И это и правда так, вот только моё общество не поливает дерьмом всех и вся за малейшую провинность. Оно наказывает! Закон работает так, что обществу в Америке и рта раскрывать не надо, чтобы обдолбанное отродье богатого полудурка получило по заслугам. Так что же лучше, или хуже? Очевидно, ответа на этот вопрос нет.


А всё потому что люди не идеальны всюду. И вопрос не в национальности, цветах флага, или законах. Вопрос в уровне человечности самого человека.


Это слово — человечность — не выходило из моей головы всю последующую ночь. Давно такого не было, чтобы я просыпалась в холодном поту, от того, что мне снилась война. Это страшно… Открывать глаза, задыхаясь в собственной постели, и хвататься за мокрые простыни от того, что секунду назад ты был опять там — в месте, где человек это мишень для свинца.


Крики, взрывы и смерть… Ненавижу вспоминать это, но и забыть подобное невозможно.


Я поднялась со своего кокона из покрывал и открыла ставни. Светало, и на улице моросил мелкий дождь. Свежий воздух заставил замёрзнуть ещё сильнее, но это полезно. Эти ощущения помогут мне вернуть реальность.


"Хорошо, что я увидела и познакомилась и с такими людьми…" — мысль мелькнула быстро и я опять вспомнила парней и Тиена.


"Жаль, что подобное знакомство оказалось таким коротким."


Закрыла ставни и надев футболку, вышла в гостиную. Прошлась по пушистому ковру босыми ступнями и открыла шкаф, чтобы налить воды из кулера.


Тишина не давила. Мне почему-то дико нравилось это место, но спокойствие нарушила система оповещения. Я всегда ставила ловушки, чтобы знать, когда меня попытаются выследить.


Поэтому звук, который разносился по небольшому помещению говорил мне лишь обо одном: " Его не устроило то, что Сая просто посадят. А значит, я права, и нельзя на этом останавливаться. Тюремное заключение ничего не даст…"


Я сделала несколько глотков воды, и вошла в сеть. Естественно тут же нашла то, что мне нужно.


— Значит, теперь ты взялся за страницы Джея и его жены. Но они не твоя цель…


Я села за стол и открыла несколько социальных сетей, в которых началась активность подписчиков. Естественно все имена, адреса и ники обрабатывались автоматически.


Однако теперь у меня была зацепка, и предполагая что это программа, я решила проверить слова безумной сасэн.


— Вера… Вера… А ты не так проста оказалась, — я пролистала все страницы работников агентства и откинулась на спинку стула, с холодной ухмылкой наблюдая за тем, какое дерьмо массивно и в одночасье полилось всюду.


— Топит всех… — продолжала наблюдать, а червячок-то отсчитывал и сопоставлял всё.


"Если у этой программы есть создатель, который и написал "Слепого", то матрица бота и его работы должна включать всё — в том числе пароли от всех страниц. А значит, их либо взломали, либо это сделал тот, кто бывал в агентстве каждый день…"


Явственно представляю фигуру перед глазами. На мониторах продолжает литься хейт, спровоцированный "Слепым", а у меня в голове свой фильм.


"Размытая фигура входит в агентство. Вероятно он, или она — работник. Спокойно идет по вестибюлю. Здоровается с коллегами. Этот человек не тихоня, и не серая мышь. Такие люди не способны делать что-то скрытно. Интраверт зачастую боится лезть в чужое пространство, чтобы не залезли в его. Потому размытая фигура — это яркая личность. На него никогда не падет подозрение. Потому что он специально у всех на виду. Постоянно. Естественно чтобы отвести от себя любые подозрения. Он, или она, двигается по агентству, где-то пьет кофе, кому-то принесет и угостит, и его тут же попросят чем-то помочь. Например, что-то отправить с рабочего места, потому что не успевают. И естественно! Конечно же он или она поможет…"


— Так ты и запустил "Слепого" в систему агентства, — я сфокусировала взгляд, вернувшись обратно в реальность.


Со своего рабочего места такой работник не запустил бы вирус никак. А это не просто программа по типу червя, это вирус, способный проникнуть и приспособиться к работе антивируса.


"Слепой попал в систему не через сеть. Его внедрили вручную…"


Потому нас и водили за нос невообразимой географией серверов. Не было никаких серверов. Вирус играл с нами, как с котятами, прямо изнутри самой охранной системы агентства.


"Мало того… На этот раз, я точно должна быть права!"


Я вошла на страницу Кан Арым, которую её агентство и не собиралось удалять и стала рыться в постах девушки. Их было около полутора тысяч, но всё-таки мне удалось отыскать ту запись, которая и запустила весь хейт год назад. Это было фото девушки с парнями "SDragon" в зоне "бэк-стейдж". Она и Шин стояли рядом слишком близко. Я просмотрела комментарии и нашла момент, когда Арым написала, что это фото попало сюда по ошибке.


— А удалить ты его не смогла, девочка. Потому что вирус не давал этого сделать ни с одного твоего гаджета, который был тоже им заражён. Бинго!


"Всё просто… Всё гениальное всегда просто. Преступник нашел шестерку, которая работает в агентстве, и подходит по всем параметрам. Шестерка запускает вирус вручную в систему агентства, и естественно "Слепой" попадает в каждый компьютер, сотовый или планшет, который хоть раз входил в сеть, через агентство. Таким образом, "Слепой" и попал в гаджеты Кан Арым. А дальше дело за малым. Люди постоянно находятся в сети, почти не отключая интернет соединение. "Слепой" нашел нужное фото на носителе девушки, опубликовал его сам, и запустил массированный хейт, через всю базу "ip" адресов и хейтеров, и фанатов. Так как он был подключен ко всем носителям, естественно у преступника были все пароли на руках."


Нажав на запуск сканирования своим "червём", пыталась отыскать компьютер, с которого был запущен вирус.


— Ну же малыш, не даром тебя так долго создавали. Найди мамке плохого дядю, который наворотил мно-о-ого… Слишком, мать его, много проблем.


Я допила воду залпом, и когда положила стакан обратно на стол, рядом с клавиатурой, застыла, смотря на "ip" адрес, который проверялся в первую очередь, потому что на ноутбуке Шин Сая находилась вся документация, и файлы этого носителя были самыми важными.


— Теперь осталось узнать дату, когда был запущен вирус, и поднять видеозаписи из камер-видеонаблюдения в кабинете.


Вернувшись к той самой публикации на странице девушки, прошептала:


— Двадцать первое июня, значит.


Я поднялась и присмотрелась к экрану. Что-то в этом всём так и кричало мне о том, что нельзя уезжать. Нельзя бросать Эн одну и позволять ситуации развиваться самостоятельно. Но наши спецслужбы не привлечь. Если Энжелу отправили в отставку, значит дело действительно не касается чего-то глобального, а связано сугубо с агентством. Если так, то действия наших оправданы. Она и правда стала пользоваться ресурсами в личных целях.


На то, чтобы собраться в дорогу у меня ушло полчаса, за которые я решила, что если найду хоть одну вразумительную ниточку в Пусане — не уеду. Всё началось именно с Кан Арым. Просто девушка оказалась более стойкой к воздействию булинга, чем три другие жертвы. Продержалась до последнего, пока ситуация не вышла из-под контроля полностью.


Садясь за руль, я замерла взглядом на книге, том самом сборнике, который лежал не сидении рядом. Смотрела долго, пока глаза не защипало от пристального взгляда. Только потом надела маску, завела машину и в рассветном осеннем тумане, поехала вниз по склону с улицы.


Дорога до Пусана не была столь тяжёлой. Я могла бы сесть на прямой поезд, и уже меньше через три часа быть на месте. Но это не дало бы мне ощущения контроля. После разговора с Джоном, у меня появились новые опасения. Ведь в чем-то он был прав. Меня легко могли узнать свои, лишь взглянув на снимки в сети. А ведь я хорошо пряталась это непродолжительное время. Вероятно это были фото корреспондентов из аэропорта, в тот день, когда была давка.


Это опять вернуло меня к размышлениям о глупостях.


"Тень солнца… Тебе самой пора в дурку, Тереза!" — я вжала педаль газа до упора и разогналась на автобане, чтобы хоть как-то отвлечься от мыслей о полудурке, который пялился на меня, как на диковинного зверька всё это время.


Никогда не любила глупые сопли. Вернее, я их воспринимала в исполнении только одного мужчины. Потеряв Дилана, я возненавидела всё что связано с романтикой, отношениями и вообще словом "любовь". Если мне хотелось секса, я находила человека, который мне давал то, что нужно. Быстро, спокойно и без особых усилий, за два года я привыкла к подобному — смотреть на мужчину просто, без чувств и надежд. Мне из хватило.


"Любовь — это эгоизм…"


Я включила магнитолу погромче, и решила, что пора завязывать с мыслями о своем неудавшемся опыте телохранителя корейского айдола. Это даже странно звучит. Всё, что связано с агентством Сая, странно звучит, и мне это не нравится всё больше. Подобное говорит только об одном — наличие серьезной опасности.


Я проехала под знаком города Пусан ровно через четыре часа пути и то, что увидела, понравилось намного больше, чем Сеул.


За окном пробегал огромный курортный мегаполис, с шикарным заливом, чистыми улицами… Однако такой же чужой, как и столица.


— Я бы здесь не смогла жить. На каждом углу баннер с красивой девушкой, и не менее красивым парнем. И реклама… Её пихают так, словно я непременно должна купить именно эту газировку, потому что её на сити-лайте в руках держит звезда!


Моё ворчание оправдано. Потому что я и Вашингтон не любила за эту хрень. Но сегодня, изменила отношение к рекламе напрочь, потому что именно она заставила понять, почему в комнату Арым была подброшена именно эта книга.


Заглушив мотор у обочины рядом с подъемом к заповеднику, за которым через три улицы находилась нужная мне школа, я вышла из тачки и подкурила.


Рядом проходили местные и смотрели на меня так, как Тиен в первый день нашей встречи.


"Здесь женщинам явно запрещено многое…" — выдохнула дым, и наклонила голову, пытаясь прочесть на огромном баннере английский текст.


— Ли Шин Сай — гордость района Чун-гу… Какая прелесть. Как-то ты тут, Сонбэ, выглядишь иначе.


Я присмотрелась к изображению Сая и ухмыльнулась. Светлый цвет волос явно делал его моложе и женственнее.


— Значит, ты у нас уроженец Пусанского района Чун-гу, и вероятно, — я затянулась снова, и вспомнила печать в сборнике, — … окажешься выпускником школы Чунандон. Тереза, не того актера взяли на роль Шерлока. Это твоя судьба. Оскар за очевидность!


Это была именно та ниточка, которую я искала. И естественно теперь у меня были все основания полагать, что охоту ведут не на агентство и его артистов, а на самого Шин Сая.


"Следует признать, что бьют по мужику точно и в цель — по его артистам и невинным жертвам…"


Сейчас под вопросом оставалось одно — откуда чокнутая баба, которая закрыта под трехмерной системой безопасности в психиатрической лечебнице, знала и про стихи, а она мне намекнула, процитировав поэзию Шин Сая, и про вирусную программу "Слепой".


— Это начинает дико бесить. А когда меня что-то бесит… быть беде!


Я села обратно в машину, и плюнув на то, что каждый смотрел только на меня, потому что мой окурок полетел в урну у обочины, а на лицо вернулась маска, поехала в сторону школы.


Миновав нужные улицы, свернула на спуск, с которого хорошо просматривалось коробка квадратного здания, с огромным стадионом рядом.


— Неплохо. Хорошая школа. Только зачем я здесь? — заглушила мотор, и посмотрев через боковое зеркало, заметила небольшой магазинчик, который явно держала семья.


На втором этаже, одного из двухэтажных особняков находилось жилое помещение, а на первом тот самый магазин. Солнце стояло в зените, поэтому я хорошо разглядела тех, кто был внутри.


"Расспросить местных, прикинувшись туристкой и фанаткой? Это надо снять маску…" — задумалась, постукивая ногтями по рулю, но всё же вышла, и стянув маску, только на входе в обычную забегаловку, в поклоне произнесла:


— Анъен!*(Здравствуйте!) Вы говорите на английском?


— Айгу… Андвэ!*(Боже… Нет!) — женщина средних лет натянуто улыбнулась в ответ на мой вопрос, и мне стало ясно, что надо было учить корейский, прежде чем сюда ехать.


— Окей! — я достала сотовый и пролистав несколько снимков, показала фото Сая женщине, — Я… - показала на себя, — …фанат! Хочу узнать, где жил Ли Шин Сай. Дом! — показала руками крышу, а женщина испугалась и покачала головой.


"Это что ещё за номер?"


— Уходить! Уходить! Хаджя! Пбали! *(Идите! Быстрее!)


— Но, аджума! — я попыталась изобразить самую милую мину на лице, но женщина явно не хотела со мной говорить.


— Аджум-а́! Кенчанна?*(Тетушка! Всё в порядке?)


За моей спиной прозвучал молодой мужской голос и я резко обернулась в сторону входа в магазин.


"Какого, мать его, хера?!" — на входе у двух стеллажей со всякой пёстрой дребеденью стоял Чон Тиен.


— Ты что здесь делаешь? — выпрямилась и холодно спросила.


— Я хотел бы узнать от тебя тоже самое?! — Чон Тиен грубо отпихнул меня от женщины, и я опешила от того, как моментально изменилось его выражение лица.


Мужчина превратился в мальчишку, который в полусогнутом состоянии трижды поклонился бабульке и так мило улыбался, словно она его родная бабушка.


— Чосомнида аджума́… Мьянео. Кригу агашши… — он посмотрел на меня, а потом махнул рукой как на ненормальную, и продолжил, — Гвинчагеессо мъян! *(Прошу простить, тетушка. Извините! К тому же госпожа… Одним словом, простите за беспокойство!)


Женщина просияла так, словно перед ней стоял мессия, или апостол. Взгляд изменился, глаза заблестели, а я впала в шок от того, что она взяла меня за руку и кивнула, мол: "Всё в порядке. Я понимаю, что вы больны!"


Я высвободила ладонь из захвата женщины и, поклонившись, покинула помещение.


— Черт бы тебя побрал, Чон Тиен!


— А ты оказывается красивая… — прозвучало за спиной, и я замерла с занесённый над ручкой дверцы рукой.


"Дьявол! Маска…"


— Я бы даже сказал слишком, для женщины, которая выполняет мужскую работу.


— Не нужно лить мне сладкий мед в уши, Тиен-ши, — я вернула маску обратно на лицо и повернулась, — Меня больше интересует, что ты здесь делаешь?


Чон Тиен накинул капюшон обратно на голову, и надевая солнцезащитные очки, с ухмылкой сказал:


— Приехал поваляться на песке и порыбачить на побережье Восточного моря. А что? Мне это запрещено?


— Где твоя охрана? — я присмотрелась к обстановке и заметила корыто Тиена, припаркованным у другой обочины.


Это была та самая машина, которую я видела вчера у агентства. Более того на мужчине была та же одежда что и вчера — черное удлиненное пальто с капюшоном, водолазка красного цвета и тёмно-синие джинсы.


— Ты давно в городе. И приехал сюда без охраны, Чон Тиен. Значит, сделал это в тайне от всех. Зачем? — я сложила руки на груди, на что Тиен сменил маску простодушного дурачка в один момент, и холодно произнес:


— Тон поубавь, госпожа телохранитель! Я что, обязан отвечать на твои вопросы, зачем и почему делаю что-то и приезжаю куда-то?


Я повернула голову, проследив за тем, как ученики стали выходить из здания школы всё большими группами. А потом произнесла:


— Не играй со мной! — повернулась обратно и прошлась взглядом по Тиену вновь.


— А то что? Пристрелишь? Наденешь наручники и прикуешь к чему-то? Ответь лучше на вопрос, что ты здесь делаешь, когда должна быть в Сеуле рядом с Сонбэ?


— Хорошо. Вижу, что разговор зашёл в тупик. Значит пора прощаться! — я открыла дверцу машины, но успела только одну ногу в салон опустить.


— Погоди! Зачем ты искала старый дом Сонбэ?


— Ты знаешь, где это? — резко повернулась, на что Тиен кивнул.


— Да, это совсем недалеко отсюда. Я покажу, если ты расскажешь мне всё, что знаешь, Тереза. Всё! Я хочу знать что происходит с моей семьёй.


Тиен схватился рукой за ручку дверцы, накрыв мою ладонь своей. Этот жест и движение вызвали дрожь по всему телу. Мужское прикосновение в исполнении Тиена оказалось совершенно другим. Бережным и спокойным, но с тем явно демонстрировало решительность.


Опустив взгляд на наши руки, понимаю, что мы как пришибленные смотрим на это вдвоем.


— Прикосновения имеют огромное значение, Тереза. А тебя я трогал слишком много раз, чтобы ты могла начать мне доверять, — прозвучало над головой ровным, уверенным баритоном.


— То есть… — поднимаю взгляд и смотрю на себя, в отражении солнцезащитных очков, — Вы просто так ни к кому не прикасаетесь? И это должно значить, что я могу тебе доверять? Ты понимаешь, какую чушь несёшь?


— Ты не понимаешь этого, потому что не знакома с нашей культурой, Тереза. Люди просто так не трогают друг друга.


— Ты мне решил мозги запудрить, красавчик?


— А тебе можно запудрить мозги?


— Флиртуешь с распущенной американской свободолюбивой бабой? А твое воспитание тебе это позволяет?


От неожиданности я даже немного охренела. Ведь Тиен схватил мою руку сильнее и потянул на себя.


— Ты хочешь проверить, что позволяет моё воспитание? — его губы двигались, а я не могла понять, почему не действую.


"Почему я позволила подобное?"


— Ты хочешь инвалидом остаться, красавчик? — язвительно спросила и вывернула ладонь из его руки, но не ожидала, что Тиен притянет обратно уже за талию.


— Давай, крошка. Так ведь у вас красивых женщин называют? Ломай? Что первым подставить?


— Это видимо клиника! — я увернулась, и на этот раз Тиен отлетел в корпус машины.


Отряхивая руки от лапищ правильного воспитанного мальчика, меня так и распирало желание проехаться по его смазливой мордашке. Да дороговато такое удовольствие обойдётся. А жаль!


— Значит, Дже был прав… — Чон Тиен выпрямился и потирая подбородок, осмотрел меня с ног и до головы, бросив на корейском, — Чан погпунг…*(Холодная буря) Ёльджёнг…*(Страсть)


— Arrivederci ma bello!*(Прощай, красавчик!) — бросила на итальянском, издеваясь, и села в машину, но не успела завести мотор, как рядом, на пассажирское сидение, уселся Тиен.


— Non scappare, la mia bambina! Ho qualcosa di interessante per te *(Не сбегай, крошка! У меня есть для тебя кое-что интересное.)


— Sei arrogante! *(А ты наглый!)


— Così nato! *(Таким родился!) — бросил в ответ Тиен и отвернул ворот пальто, доставая оттуда обычный бумажный пакет, — Взгляни!


Я взяла с его рук свёрток, а Тиен тем временем вышел из машины, и пошел в сторону магазина.


— Доверие и прикосновения, значит? — раскрыла конверт, смотря в зеркало заднего вида, на фигуру наглого сноба, — Итальянский знаем не хуже английского? А ты не так прост, красавчик, блин!


Однако не успела выпустить пар, как захотелось выругаться ещё громче. В свертке оказалась куча снимков, и все они прямо иллюстрировали то, чего я боялась больше всего. Это агентство нажило столько врагов, что мне уже начало казаться, что это не развлекательный бизнес, а закрытый черный рынок, где каждый мишень.


— Дьявол! — стянула маску с лица, и сжала снимки в руках.


— Вижу тебе понравилось то, что я тебе показал? — в тачку вернулся Тиен, и протянул мне стакан с горячим кофе.


— Я не пью такой кофе, — бросила на ходу, и охренела, когда из моих рук вырвали фото, и всунули в ладони стакан.


— Значит, начнёшь с этого момента.


— Послушай, — я положила стакан на приборную панель и повернулась всем корпусом к парню, который смотрел на меня так, словно я обязана пить этот чертов кофе.


Пытаюсь собрать мысли в кучу и продолжить выплескивать свое отношение к снобу, который мне заявлял что я ДОЛЖНА его уважать, однако останавливаюсь в попытке понять, что происходит.


"Я такого не видела никогда. На меня даже Дилан так не смотрел, словно я добыча на охоте."


Глаза Тиена плавно переливались от солнечного света, который отражался поверхностью черного капота. Тень играла на его лице так, будто только добавляла резкости необычным для меня чертам. Особенно выделяя края разреза глаз.


"С ума сойти. Этот мужик похож на тигра перед прыжком…"


— Чего уставился? — холодно осекаю, и завожу мотор, выезжая со спуска вниз по пустынной улице.


Естественно кофе летит прямо на меня, но даже не успевает упасть на мои колени, потому что Тиен ловит стакан, и со злостью, смотря мне в глаза, чеканит:


— Поедешь по этой улице до конца, а потом свернешь трижды вправо, крошка! Там дом Ли Шин Сая, в котором он вырос.


Он цедил каждое слово сквозь зубы, а потом нажал на кнопку в дверце и спокойно запустил стаканом в пластиковую урну на обочине.


— Чего застыла? Поехали!


— Я тебя сейчас из этой машины выкину к херам прямо на ходу, Чон Тиен! — я резко нажала на тормоз, и мы застыли прямо на спуске.


— Ещё три таких торможения, и ты лишишься прав на вождение в этой стране, Тереза. Здесь всюду камеры видеонаблюдения! — он наглым образом напялил очки обратно на рожу, и оперся локтем в открытое окно.


"Ещё пара минут в присутствии этого властного дегенерата, и я его собственными руками придушу или покалечу!"


Дорога до особняка, который стоял между такими же простыми домами, с высокими каменными заборами заняла примерно пять минут. Как не пыталась, но воспринимать нормально высокие ограждения у домов не могла. Я видимо вообще не привыкла к такому.


— Приехали! — бросил Тиен.


— Тогда выметайся! — ответила таким же тоном, и вышла из машины у ступеней, которые вели к черному забору, с металлическими вратами.


— Зачем мы здесь?


— Что бы ты задавал идиотские вопросы! — отрезала и начала подниматься к дому, когда поняла, что он пуст совершенно точно.


У края забора собралась пожелтевшая листва, а сам он был закрыт наглухо. Естественно попытки дозвониться в домофон ничего не дали.


Я осмотрелась по сторонам и заметила три камеры видеонаблюдения, которые просматривали подъездные дорожки к домам напротив и соответственно саму дорогу.


Слепая зона была только в конце забора, потому поправив маску, чтобы она плотнее прикрывала лицо, я накинула поверх кепки ещё и капюшон.


— Оставайся здесь! — обернулась к Тиену, который сложив руки на груди прямо выбешивал меня своим видом.


— Это противозаконного, крошка!


Я остановилась, услышав дебильное прозвище, однако сдержала свой гнев и, шумно выдохнув, пошла дальше.


У края бетонной стены, ловко ухватилась за выступ и двумя рывками запрыгнула на забор. Оглянулась опять и спрыгнула вниз за ограду, прямо в ворох сухих пожелтевших листьев.


Однако только поднялась, как за моей спиной тихо вздрогнула почва, и я с досадой прикрыла глаза.


"Идиот, который совершенно не понимает насколько это опасно!"


Я даже не обернулась, а уверенно пошла в сторону двухэтажного особняка горчичного цвета, с деревянными ставнями, и широким крыльцом.


— Зачем мы полезли в чужой дом? Сонбэ, наверное, его продал.


— Если бы он его продал, то очевидно здесь бы кто-то жил! — ответила и прошла мимо нескольких ветвистых деревьев, чтобы отыскать запасной вход.


Тиен шуршал ногами за моей спиной, как слон, поэтому я резко остановилась, и опешила, когда он вообще в меня врезался.


— Не топчись так! Ты знаешь, сколько своих следов успел тут оставить? Ты слишком… — повернулась, но только хотела продолжить шепотом, как расслышала, что кто-то открывает забор ключом.


— Сюда! — схватила Тиена, и запихнула за поворот, доставая оружие из нагрудной кобуры.


— Зачем тебе ствол?! — шепот раздался слишком громко, а я опять с досадой прикрыла глаза и плюнула на недалёкого дурака за своей спиной.


— Дроу́ сейо́! Ичипун памяьнимида! *(Пожалуйста, проходите! Этот дом давно продается!)


Я тут же пихнула Тиена локтем, а потом сама же пожалела, потому что он отвернул рукой край моего капюшона и буквально рядом с ухом зашептал:


— Он сказал, что… дом на продажу выставлен уже давно…


"Риелтор?" — мелькнула мысль, а справа пробежала тень человека, который шел прямо в нашу сторону.


Я собралась, и перехватив травмат стала толкать Тиена спиной назад. Он, к счастью, не сопротивлялся и шел тихо, понимая, что нас могут поймать в любой момент.


И только хотела попытаться открыть окно, как тот самый риелтор всё-таки зашёл за поворот. Успев сориентироваться за несколько секунд, спрятала оружие и содрала маску с лица.


— Нугу сейо́?*(Вы кто?) Отокэ чинэ́..? (Как вы..?)


— Вы говорите на английском? — схватила Тиена за руку и пихнула вперёд, — Потому что я совершенно ничего не понимаю по-корейски! А мой муж итальянец метис. Ну, знаете, вроде ваш, но не очень!


Тиен сжал мою руку и плавно стянул с себя очки, а я быстро вернула их обратно, и включила режим иностранной дуры, на полную!


— Ssi… (Д-да…) — заикаясь ответил Тиен, и натянуто улыбнулся риелтору, за спиной которого показалась семейная пара.


— Говорить, агашши*(госпожа). Но плохо. Как вы оказаться на закрытая территория?


— А разве она закрыта? Мы прочли объявление о продаже дома и приехали сразу. Здесь открыто было.


Мужик уже действительно не понимал — то ли он тронулся умом, то ли мы его разыграть пытаемся?


Однако Тиен вышел вперёд, и потянул меня за собой, перейдя на английский.


— Господин! Мы правда вошли через забор. Думали хозяева в доме, раз оставили его открытым. Но видимо у вас так… — он стал сжимать мою руку всё сильнее, а я твердо решила, что этот парень труп, когда мы откажемся в машине.


— …не принято! — продолжил Тиен.


— Я быть уверен, что дом быть закрыт. Но это быть уже не первая такая недоразумение. Поэтому всё видимо быть в порядке, — нехотя ответил мужчина, а я тут же задала наводящий вопрос.


— А что? В дом уже кто-то пробирался? — супружеская пара, услышав это, скривилась и нахмурилась.


— Нет, что вы! Просто…


— Скажите правду, господин! Вы ведь законопослушный гражданин, зачем вам обманывать покупателей? — перебил его Тиен.


Внезапно звуки ушли на задний план, а всё мое внимание, какого-то дьявола, сосредоточилось на том, как плавно и нежно Тиен стал поглаживать мою ладонь. Совсем медленные движения, будто извинялись за то, что причинили мне боль раньше.


"Это лечится вообще? Что с этим парнем не так? Мне даже больно не было!"


— Да, — всё же кивнул мужчина, а я подалась вперёд, — В прошлом месяце всё перевернуть вверх дном. Я звонить хозяину, но он сказать, что ему плевать, что будет с домом и отдать его мне просто так.


— Сонбэ не мог так сказать… — вдруг прошептал Тиен, и теперь уже я сжала его руку так, что заметила, как на лице парня ясно появилось очертание челюсти.


"Ну, я свою вину заглаживать точно не буду! Идиотизм полнейший. Слезы, сопли и мыло, бл***! Ненавижу подобное в исполнении мужиков."


— Спасибо, что не соврали. Тогда нам это не подходит! Пойдем, милый! — я так дёрнула Тиена за собой, что он шикнул что-то вроде "Ащщ!", а потом и вовсе обогнал меня и уверенным шагом, топчась как можно громче и сильнее, пошел к выходу из двора.


"Здесь что-то явно не так!" — я села за руль, и как только за Тиеном хлопнула дверца, сорвалась с места.


— Спокойнее! — скомандовал он, когда я влетела на подъем, чтобы выехать на противоположную улицу.


— Помолчи!


"Итак, что мы имеем! Книгу в доме Арым, которая приводит меня в город, в котором оказывается вырос Шин Сай. Показания ненормальной поджигательницы, которая, каким-то чудом знала о том, что "Слепой" вовсе не хакер, а программа. Теперь выясняется, что старый дом Шин Сая обшарили точно так же, как дом Кан Арым, а у его подопечного…"


— Не гони так, я сказал!


— Ты заткнешься или нет? — рявкнула, и переключила передачу, выезжая к школе.


"Теперь выясняется, что у Тиена есть куча фото…"


— Откуда снимки? — тут же задаю вопрос.


— Сбавь обороты, женщина!


— Я вопрос задала, Чон Тиен! Откуда у тебя эти снимки?


— Ты издеваешься? — он рванул на себя мой ремень безопасности, и пристегнул его на ходу.


— Что ты делаешь? — шокировано выдохнула, когда на мне затянулся ремень, а в нос ударил запах дорогого парфюма.


— Пристегиваю ненормальную дуру, которая решила убить нас! За дорогой следи, болезная!


— Чон Тиен!


— Двадцать семь лет уже таков! Прислали мне это. Привез курьер. Я сам когда увидел, сразу поехал к Сонбэ! Но…


Я выехала к тому самому магазину, где стояло корыто Тиена, и затормозила позади него.


— Выметайся! — шикнула, и надев маску, потянулась к бардачку, чтобы достать книгу.


— Хабалка! — послышался рык, а за ним дверь машины хлопнула так, что стекла задрожали.


— Вы только гляньте! Оказывается у этих смазливых красавчиков даже характер имеется.


Я выдохнула, и взяв книгу в руки вышла из машины, смотря на то, как корыто Тиена сорвалось с места, и поехало вниз по склону мимо меня.


"Ещё с высокородными возрастными детьми мне не хватало в игры играть!" — надев обратно маску, пошла к школе пешком, — "Убрался сам, и слава богу! Не будет под ногами мешаться. Если бы не он, я бы запросто оказалась в доме, и никто бы нас не застукал во дворе. Проклятье! Что за идиот такой, которому заняться больше нечем! Зачем тащиться самому сюда? Он ведь мог эти снимки кому угодно передать и объяснить всё. Нет же! В шпионские игры поиграть захотелось! Острых ощущений в жизни не хватает!"


— Как же ты дико меня взбесил! — я остановилась и не узнала себя совершенно.


С такой горячкой продолжать расследование невозможно. Мне нельзя так себя вести. Это очень опасно, и в конечном итоге я могу потерять контроль. Если подобное случится рядом с этим дегенератом, я и убить могу чисто на рефлексах, или покалечить даже не заметив этого.


"Тереза возьми себя в руки! Это просто заигравшийся сноб! Вот и всё!"


Я прошла через бетонную арку входа на территорию школы, и поняла, что это засада. Не зная языка, отыскать то, что мне нужно, может быть очень сложно. Тем более, не привлекая никакого внимания.


— Успокоилась? — прозвучало за спиной, а я убито сжала кулаки в карманах.


— Ты же уехал, красавчик?


— Я машину перепарковал, крошка! — Тиен встал рядом со мной, и присмотрелся к табличке с названием школы.


— Зачем мы здесь?


— Ты попугай?


— Нет, но жду ответа на вопрос!


— Я уже отвечала и не раз!


— Потрудись сделать это опять!


— Ты не отстанешь?


— Нет!


— У тебя дел больше нет? Съёмки в клипе к примеру, или фотосессии новые?


— Свадьба. Но это может подождать.


"И почему я совершенно не удивлена…"


— Значит, флиртуем и пялимся на американскую хабалку, а замуж тогда кого берём? Папуаску из племени Апачи? — холодно хохотнула, и присмотрелась к тому, что вокруг всё словно опустело.


"Видимо занятия закончились…"


— Нет. Обычную пустую куклу. Все как в любом дешёвом мыльном сценарии по ТВ.


— Банально, — ухмыльнулась и посмотрела на время.


— Есть шанс разнообразить, — резко и совершенно спокойно ответил Тиен, начав идти в сторону ступеней, которые вели к центральному зданию.


— В этом я уверена, — скривилась и уже начала молиться, чтобы головная боль в виде этой обузы под два метра ростом испарилась сама собой.


— Конечно. Ведь ты сама в этом виновата, крошка.


Тиен начал подниматься по ступеням и осматриваться, а я успокоилась и попыталась отрешиться от любых дебильных мыслей, которые рождало общение с клиническим снобом.


— Если ты ещё раз меня так назовешь, боюсь твоей невесте не будет чем играться в вашу первую брачную ночь, — я обогнала его и заметила указатель с книгой.


"Это наверняка установили специально, чтобы не заблудиться на такой огромной территории. Не плохо."


— Чтобы это сделать, надо бы для начала разнообразить мою жизнь экзотикой.


— Это неизлечимо, — флегматично бросила, продолжая идти по алее ко входу в трехэтажный корпус.


— Ничего. Я найду лекарство.


— Ты начинаешь играть с огнем, красавчик.


— Это и есть моя цель. Узнать, каков предел терпения агента американских спецслужб. И по-моему я почти достиг его…


Я развернулась к нему и схватила за воротник, потянув на себя:


— Ты не понимаешь, Чон Тиен, так позволь я тебе объясню — убирайся отсюда и не мешайся под моими ногами, пока они целы. Я приехала сюда не в монополию играть, а искать того, кто уничтожает жизнь очень дорогого мне человека.


— А я стало быть, помеха?


"Нет… Ты выводишь меня из равновесия и я теряю контроль по непонятным мне причинам. И это меня беспокоит. Пока не критично, но уже подбешивает. А это хреново…" — хотела сказать, но смолчала и произнесла:


— Порой, чтобы не чувствовать пустоты от потери вот тут, — я ткнула парня в грудь и ехидно добавила, — Прости, что лапаю, но мы же доверяем друг другу! Так вот, эти игры в святого мстителя не помогут, Тиен-ши. Ты никто! Не подготовленный человек, который ещё и с багажом проблем, в виде славы, решивший, что может выяснить всё сам! Но я тебя спущу с небес на грешную землю, Чон Тиен! Твоего Сонбэ уничтожили, и тот, кто это сделал — опасен, хитёр и расчётлив. Если он узнает, что ты повелся на его крючок, в виде этих фотографий, ты не просто новая жертва, ты новая мишень, красавчик. Инструмент, для того, чтобы твоей смертью добить Шин Сая окончательно! Открой глаза и поезжай домой! Прекрати эту самодеятельность и женись, раз собрался! Это как раз то лучшее, на что ты способен в этой ситуации — не мешаться! под! моими! ногами!!!


— Руку убрала! — он откинул мою ладонь, и прошел мимо так, словно я пустое место.


— Ты видимо меня не понял? — я повернулась и мы встретились взглядами.


— Сейчас пустое место ты, Тереза! Не зная языка, скрывая лицо, тебе не ответят ни на один вопрос в этой стране! Знаешь, почему аджума из магазина даже говорить с тобой не хотела?


Тиен повернулся полностью и с холодной ухмылкой на лице, прошёлся по мне взглядом, и продолжил.


— Потому что решила, что ты "Белая лошадь", которая ищет денег за свои услуги.


— Кто, прости? — я чуть не рассмеялась в голос.


"Нет, этот сноб реально больной!"


— Иностранная проститутка. Обычно они не знают ни языка, ни этикета, когда вот так приезжают в нашу страну. С ними общаются очень осторожно. А ты показала ей фото человека, который здесь вырос, и всем известно кто он. Вот тебя и приняли… — он опять прошёлся по мне взглядом, и ухмыльнулся, — …за такого рода женщину.


— Лестно слышать, что ты признал меня женщиной, а не свободолюбивой хабалкой. Хочешь помочь? — я сложила руки на груди, на что Тиен кивнул.


— Если перестанешь хамить и позволишь.


— Тогда шагай вперёд и покажи мне, где здесь библиотека из которой взята эта книга, — я прошла мимо него и ткнула сборником стихов прямо в его грудь, — И еще… — остановилась и присмотрелась к кучке школьниц, которые наблюдали за тем, как парни играют в баскетбол, — Ещё раз назовешь меня крошкой, я тебе какой-то сустав наружу выверну. И на этот раз, Чон Тиен, шутки окончены, — обернулась уже к парню, и заметив странный блеск в его глазах, решила на этом бросить любые перепалки между нами.


"По мне словно горячка гуляет волнами, так он меня бесит. Это невозможно контролировать. Детский сад какой-то!"


Мы вошли в то самое здание, и на встречу тут же вышла женщина с папкой в руках.


— Агашши!*(Госпожа!) Анъен! — начал Тиен, но как только показал ей сборник, она покачала головой и что-то быстро протараторила так, что я не уловила ни звука.


"Даже арабский язык мне казался намного проще, чем корейский. Я его выучила за пару месяцев, а этот придется при желании учить год!"


Тиен ответил поклоном и открыл передо мной дверь.


— Что не так? — спросила, но он указал на проход, и мне пришлось выйти.


— Эта книга из библиотеки старого корпуса школы. Нам нужно спуститься ниже, и свернуть к старым постройкам. Это новые корпусы, которым только несколько лет.


Мы переглянулись и не сговариваясь пошли по алее вниз, чтобы выйти через другой вход обратно на улицу.


— Откуда у тебя это? — Тиен шел, листая книгу, и задал тот вопрос, которого я и ожидала, — И зачем тебе её возвращать? Это глупость.


— Не глупость, если эта вещь найдена в комнате Кан Арым, а отец погибшей утверждает, что этой книги в спальне его дочери и быть не могло. А потом выясняется, что вещи девушки, привезенные из общежития и агентства вовсе украдены.


Тиен остановился перед поворотом к старым постройкам школы, и закрыл книгу.


— Это похоже на какую-то дикость. Кому понадобилось играть в такие игры? Разве не проще…


Мы замерли смотря друг на друга, а я флегматично закончила вопрос парня:


— Просто убить?


— Да.


— Так размышляет обычный человек, который никогда не убивал, — я забрала книгу из рук парня и подняла на него взгляд:


— Убийцы бывают разными, Тиен. Есть те, которые убивают чтобы защитить. И они всё равно убийцы. А есть другие — те, кто убивают ради забавы или мести. Если в первом случае человека жрет чувство вины прямо изнутри. Он просыпается посреди ночи в холодном поту, вспоминая последний взгляд ещё живой жертвы. Мучается и кается, признавая, что он и не человек больше. То, в другом случае… Тварь получает удовольствие от самого процесса охоты. И чем больше людей, а значит жертв, будет задействовано в спектакле, тем интереснее ублюдку, который это всё затеял. Вспомни что я говорила тебе про Кукловода, и поймёшь, что ты уже в его паутине, красавчик, раз здесь и привез его снимки с собой!


Странно, но видимо на этот раз моя отповедь возымела должный эффект. Тиен закрыл рот надолго. Ровно до того момента, пока мы не вошли в старое здание библиотеки.


— Почему здесь никого нет? — я осмотрелась по сторонам широкого вестибюля и заметила лишь пустующую стойку, за которой очевидно должен стоять хотя бы библиотекарь.


— Потому что отсюда всё вывозят, — ответил Тиен и кивнул на склад коробок в углу холла, который вёл к ступеням, — Пошли. На штампе указан сектор библиотеки. Если искать, то наверху.


"Сегодня я либо тебя поймаю, либо ты прикончишь меня. Это ловушка." — и я была в этом уверена даже по дороге в Пусан.


— Тиен! Тебе лучше уйти! — остановила парня, однако резко повернулась к выходу, когда дверь щёлкнула и заблокировалась.


— Что происходит? — спросил Тиен, когда в помещении начал гаснуть свет.


— То о чем я тебе говорила, красавчик. Мы куклы, и теперь время начинать первый акт! Идём!


"Выходы внизу скорее всего заблокированы все. Разбить окна и убраться отсюда? Тогда я упущу шанс поймать, хотя бы марионетку. Вряд ли он сам ждёт нас!"


Только сейчас я поняла, что эта книжонка всего лишь приглашение мне. И всё это время создатель "Слепого" знал, что я в Корее, и очевидно знал, кто я.


— Проклятье! — я выругалась и стала подниматься по ступеням наверх.


"Если с Чон Тиеном что-то случится, проблем будет ещё больше!"


— Может разумнее будет попытаться найти выход отсюда?


— Это ничего не даст. Придется играть по его правилам, потому что мы не знаем чего он хочет, — я вышла на второй этаж, а Тиен покачал головой и показал вверх.


— Это на четвертом этаже. Секция японской литературы. У нас в школе всё делилось по этажам.


— Понятно.


Мы продолжали подниматься в полумраке, пока не вышли на верхний этаж, где действительно стояла вереница стеллажей с книгами. Если внизу уже ничего не было, то здесь все ещё оставалось на местах.


— Где? — я посмотрела на парня, а он лишь кивнул в сторону правого ряда.


Мы вошли в проход между стеллажами и я вытащила фонарик из нагрудного кармана.


— Сюда посвети! — Тиен схватил мою руку и направил на пятый ряд книг справа, — Это должно быть где-то здесь.


— Может отпустишь мою руку? — я изогнула бровь, на что услышала весьма странный ответ:


— Нет. Мне так спокойнее. Прости.


Тиен вдруг остановился и повернул мою руку правее, со словами:


— Вот! Это второй том сборника. А тот, что у тебя — первый.


Я подошла ближе, и когда Тиен решил взять книгу с полки, остановила его.


"Запах…" — мелькнуло в голове, и я вспомнила то, как несло серой и химикатами от самодельных взрывпакетов в Багдаде.


— Ничего не трогай! — оттянула парня от стеллажа, но проблема была не в этом.


Раздался явный писк, а следом отсчёт, словно двигалась секундная стрелка.


— Черт! — я выхватила книгу из рук парня, и разорвала её в основании, — Твоя бл***** рожа!


Меня била крупная дрожь от собственной тупости. В книге оказался магнитный детонатор — пластина с определенным магнитным полем. Именно она привела механизм в действие, а чертов детонатор притащила с собой я.


— Быстро! — я указала Тиену на пожарный рукав, который раньше устанавливали под стеклом в старых зданиях, — Разбивай! У нас нет времени!


Не смотря на то, что я воспринимала Тиена, как недалёкого дурачка, он сам схватил стул у одного из пролетов между стеллажами, хорошо понимая на что я намекаю.


— Нам не хватит длинны до нижнего этажа! — Тиен разбил стекло и рукав упал на пол.


— Плевать! Главное убраться из зоны поражения! Шевелись! — я схватила рукав и запустила стулом в широкое окно.


Стекло осколками рассыпалось по полу, а в нос ударил свежий морской бриз.


"Очаровательный вечер, чтобы сдохнуть, Тереза! Однако это послужит тебе наукой!"


За спиной послышался щелчок и писк, а значит мы опоздали. Всё что я успела — пихнуть Тиена в окно вместе с рукавом, и в момент, когда за спиной рвануло, меня выбросило наружу взрывной волной.


В ушах звенело, потому я не сразу поняла, что мою ладонь крепко сжимают. Мышцы руки ноют нещадно, а значит у меня серьезное растяжение. Справа ощущаю, как что-то теплое бежит по шее под ухом, в котором писк не прекращается, а только больше пульсирует.


"Барабанная перепонка…" — мелькнула мысль, и я открыла глаза, чтобы увидеть, как дым столбом поднимается в вечернее небо. Из окна наверху вырывается огонь, и на его фоне фигура парня. Я снова вижу тень. Ту самую тень от солнца, которая возвращает меня в сознание.


Лицо Тиена покраснело, а на висках и лбу выступили жилы, от того каких усилий ему стоит удержаться самому на рукаве, и держать за руку меня. В какой-то момент, слух возвращается, и я слышу, как Тиен рычит:


— Ну же, мать твою, Тереза! Приди в себя! — он начинает поднимать свою руку, которая держит меня.


"Это слишком тяжело для тебя…"


— Отпусти! Иначе погибнешь! — шепчу, и поворачиваю голову вниз, понимая, что с такой высоты максимум что мне светит — смерть, а минимум поломанный позвоночник.


— Щибаль!*(Бл***!) НЕТ! Тянись, Тереза! Ну же!


Я встряхнула головой, и попыталась осмотреться, схватив конец рукава другой рукой. Приняла свой вес обратно на себя и резко отпустила руку Тиена. На какой-то короткий миг, он подумал, что я падаю, но я повисла на конце рукава, и уперлась ногами в стену.


Окна третьего этажа находились совсем рядом. Они пошли трещинами от взрыва, и если попасть обратно внутрь, то очевидно, что только так.


— Нет! — крикнул Тиен, а я ухмыльнулась.


— Да! Держись крепче!


" — Боль это ничто, когда на кону твоя жизнь, и жизни других людей. У тебя могут быть сломаны все кости, может кровоточить всё тело, оставляя лишь тень от твоей собственной жизни. Но если ты отвечаешь за другого человека, ты должна забыть о боли, Тери.


— Я понимаю это, Дилан. Но как быть с теми, кого мы уже похоронили? Их боль тоже перестать чувствовать?


— Мы солдаты, Тереза! Мы на войне, и никому нет дела до твоей боли и бед, потому что мы в эпицентре бездны, где боль — это пыль, в сравнении с агонией…"


Я отогнала воспоминание и подняла взгляд вверх. Все физические чувства отошли на второй план, а целью стало попасть через окно в здание.


"Терпи, Тереза!"


Один толчок и я начинаю раскачивать рукав. Второй толчок и мои ноги пружинят, становясь на стекло.


— Готов? — поднимаю взгляд, но вместо привычного высокомерного блеска в глазах, там совершенно другое — то самое доверие, смешанное с яростью.


— Ненормальная! — Тиен спускается ниже и обхватывает меня, упираясь в стекло ногами, рядом со мной, — Ты мне будешь должна за это, крошка!


Слышу гортанный шепот с хрипотцой рядом с ухом, и сцепив зубы, продаюсь корпусом назад, вместе с Тиеном, уже через секунду влетая прямо в стекло всем весом.


Дыхание вырывается урывками, так словно, мне в гортань набросали раскаленных углей. Голова начинает медленно, но верно кружиться, а в правой ладони саднит так, будто мне прострелили руку.


— Отличный… поход… в библиотеку! — раздается всё тот же хриплый и злой рык, совсем рядом.


— Я тебя предупреждала, что это не съёмки в новой драме… — переворачиваюсь и пытаюсь подняться, — …красавчик!


— А по мне так лучше двенадцать часов в репетиционке скакать, чем подобное.


Я встала на четвереньки и осмотрелась. Тиен лежал на спине, в куче осколков рядом со мной, и тяжело дышал.


— Нужно убираться отсюда! — выпрямилась, встав уже на ноги, и пошатываясь, подняла правую ладонь вверх.


Из нее торчал осколок стекла, который приносил адский дискомфорт. Хорошо, что руки в перчатках, иначе, всё было бы намного хуже.


— Это уже не похоже на травлю в сети, правда, крошка?


— Вставай! — под пристальным взглядом Тиена, я выдернула осколок из руки и отбросила его в сторону.


— Ащщ… Это же, наверняка, больно! Ты хоть бы скривилась для проформы, что ли?! — он начал ворчать и поднялся следом за мной, держась за правое плечо.


— Пошли! — я расслышала вой пожарной и полицейской сирены за спиной, и только потом вспомнила, что нас то видели в самой школе.


— Это хреново! — осмотрелась и кивнула на лестницу вниз, куда мы и пошли, не сговариваясь.


— Что именно?


— Женщина из вестибюля школы! Камеры… Нас могут обвинить в том, что здесь произошло, потому что нас видели все. Это ж сколько чистить всего придется, — я скривилась, остановившись у одного из окон уже на первом этаже.


— Это не нормально. Всё, что связано с тобой, становится чертовски ненормальным! — Тиен скривился и осмотрелся со словами:


— Обычно в таких старых зданиях, есть классы с простыми ставнями, которые легко открыть. Пойдем.


Позади раздались первые крики пожарных, вошедших в здание, потому пришлось двигаться быстрее.


— Здесь! — Тиен пихнул меня в старый музыкальный класс, и быстро пошел к окну, которое действительно отъехало в сторону, подобно тому, как открывались ставни в моем съёмном доме в Сеуле.


— Где твоя машина? — спросила, когда мы вышли за территорию в кромешной темноте, и вдвоем буквально привалились к бетонному забору в кустах.


— А твоя..?


— Останется тут. Только номера нужно снять и забрать личные вещи.


— Тогда пошли, — на меня неожиданно набросили пальто и толкнули вперёд.


— Что ты опять, мать твою, выт…


— Закрой рот, ради неба!!! Ты меня уже достала! — он не просто шикнул. На меня крикнули, как на глупую дурочку.


— Ты охренел?


— А кто виноват в этом?


— А чего ж ты поплелся за мной?! Я же тебя предупреждала!


— Тихо! — Тиен прижал меня к себе и закрыл рот рукой, когда по улице вниз начали бежать люди, видимо пытаясь помочь в тушении пожара, или просто поглазеть.


— Руки убрал! — шикнула, но Тиен сжал меня только сильнее, и в момент когда рядом проходила группа обеспокоенных местных жительниц, прижался ртом к своей руке, которая прикрывала мой.


— Айгу-у-у!!!! Муккулье́н!! *(Боже! Ну и срам!) Пуль!*(Пожар!) Кригу кыгырын обсымида! *(А им заняться больше нечем!)


Однако эти звуки показались мне совершенно пустыми, потому что я смотрела в глаза мужчине, который сейчас вызывал во мне не просто диссонанс, а бурю непонимания.


То, что он вытворил, было сродни ребячеству, и выглядело не просто смешно. Для меня это глупость!


Тиен медленно отнял руку, и так же плавно отстранился.


— Я ненавижу подобное, Чон Тиен. И такие игры для меня — идиотизм, на который могут вестись только школьницы, — ответила шепотом, однако меня осекли.


— Значит, хочешь чтобы я прекратил проявлять к тебе уважение?


— Хватать рукой за лицо и прикрывать рот — это по-твоему проявление уважения?


— Это лучше, чем просто сделать то, на что я не решился!


Его лицо в полумраке освещения улицы, моё резкое дыхание, и крики за спиной, смешанные с воем сирен — всё это стало едино, исчезнув после того, как моё лицо бережно обхватили руками и я почувствовала вкус крови и горечи во рту.


Впервые за долгое время, чей-то поцелуй смог заставить забыть о том, что происходит вокруг. Ведь всё, что я ощущала — нежное прикосновение к моим губам. Плавное, горячее и сильное. Такое, которое способно заставить желать большего, зная, что тебя не пытаются поиметь ртом, а действительно целуют. И с каждой секундой и ударом моего сердца, поцелуй становится только слаще, только жарче, а с тем воздух в лёгких иссякает слишком быстро, пока кровь бежит по венам, разгоняя сердце только сильнее, в попытке заставить меня сделать вдох. Но я не хочу. Мне слишком сильно нравится это чувство. Оно будто освобождает меня, и заставляет расслабиться в руках другого человека. Слиться с его теплом, и дышать его дыханием.


"Проклятье…" — успеваю произнести в мыслях, прежде чем, одна рука Тиена ложится на мою талию, резко притягивая, а вторая тонет в моих волосах.


Тиен не собирается останавливаться. Силой заставляет поддаться и раскрыться. Впустить его горячее дыхание в себя, и ответить на поцелуй. Схватиться за его шею, и впиться в губы напротив только сильнее, ощутив как наши языки сплетаются, играя, плавно и сладко повторяя движения друг друга.


— Это уже больше похоже на то, что тебе… — его рука на талии, под пальто, надавливает сильнее и опускается ниже, заставив прижаться всем телом к Тиену, — …нравится, крошка.


— Сломаю… — облизываю губы, и слежу за тем, как Тиен ловит взглядом это движение.


— Что? — шепчет, а потом поднимает взгляд, который затягивает, как та самая бездна, о которой мне ещё ничего не известно.


— Что-нибудь… — отвечаю, и отпихиваю его, а следом снимаю и пальто, протягивая в руки парню.


— Я понимаю, что ты хотел попробовать нечто новое, красавчик. Но тут, уж прости, у меня нет времени на амурные игрища, когда меня чуть не подорвали с помощью самодельного взрывпакета. Так что… Спасибо, что отвлек от насущного, но пора ощутить реальность. А она такова: у тебя растяжение правого плечевого сустава, и если не начать лечение уже, айдол из тебя в дальнейшем будет хреновый.


— Пошли!


Меня даже удивила перемена в поведении Тиена. Хотя я понимала, что адреналин с людьми творит чёртовы чудеса. Поэтому только вздохнула с облегчением, когда сняв номера, и опустошив мою тачку, мы спокойно сели в кошерное корыто красавчика.


Я тут же достала сотовый и набрала Эн, но она не подняла трубку, а я решила, что лучше всего поговорить с ней с глазу на глаз.


Из Пусана ехали в полной тишине. Каждый видимо думал о своем, что не могло не радовать. Чон Тиен, наконец-то, молчал! А особенно меня радовало, что до этого дурака, решившего проявить геройство, возможно, дошло, что лезть в подобное лучше не надо.


"Всё слишком серьезно, Тереза. Если сюда ты ехала, чтобы выловить тварь, которая травит народ через сеть. То сейчас, ловят уже тебя. И то, что произошло — прямое доказательство твоей беспечности. Ты должна была понимать, что возможно и подобное!"


— Куда ехать дальше?


Я опомнилась, только когда поняла, что мы стоим на одном из перекрестков в Сеуле, а Тиен бледнеет всё сильнее.


— Тебе нужно в больницу, — спокойно ответила и посмотрела на свою правую руку.


Перчатка успела прилипнуть к руке, пропитавшись кровью. А значит, придется сдирать эту дрянь с руки.


— Мне нельзя в больницу, — ответил Тиен, а машина тронулась с места, когда загорелся зелёный.


— Что за глупости?! — скривилась и прошлась взглядом по его лицу.


"Он четыре часа в дороге терпел боль в мышцах. Это реально вообще?"


— Сворачивай к больнице! — скомандовала и достала сотовый, чтобы найти адрес ближайшего госпиталя.


— Нет! — холодный тон Тиена заставил опять ощутить диссонанс.


— Ты не понимаешь в каком состоянии?


— Ты тоже не понимаешь, в каком ты состоянии! У тебя кровь под ухом, стеклом пробита рука, и дрожишь ты уже третий час, явно не от того, что замёрзла, Тереза. Это последствия удара от взрыва. Но ты будто не замечаешь этого!


Я посмотрела на свои руки и нахмурилась. Да, дискомфорт присутствует, но это не критично.


— Со мной всё в порядке! А вот тебе…


— Помолчи, и показывай дорогу к своему дому!


Я вскинула брови в удивлении и честно не понимала, как воспринимать подобный бред.


— А ты не слишком заигрался, Чон Тиен?


— Нет! — машина опять встала на светофоре, а Тиен повернулся ко мне лицом, — Если я сейчас вернусь домой, то вероятнее всего, мой отец завтра же узнает, что произошло в Пусане. Если так, то пострадаешь ты, а потом пострадает и госпожа с Сонбэ, когда моей семье станет известно, кто ты и откуда взялась. Понимаешь теперь о чем я?


— Езжай по навигатору, — я включила навигационную систему и вбила адрес в настройки.


— Так бы и сразу.


Когда мы остановились у подъема, который вёл вверх по склону к моему дому, Тиен осмотрелся и уверенным шагом пошел к магазину.


Я решила не мешать парню проявлять героизм, а лучше подумать о том, что происходит!


Первое и очевидное — меня пытались убить, зная, что именно я приду за ответом в библиотеку. Второе и опять очевидное — Тиена отправили в Пусан, прислав фотографии, с той же целью. Вывод — и я, и Чон Тиен мешаем преступнику свести счёты с Шин Саем и Эн. Для этого нас повели по ложному следу, внушив мне, что травля и вся эта ересь в сети связана с прошлым и детством Сая. Мало того, и на съёмках страховку очевидно испортили специально. Если раньше я сомневалась в этом, то сейчас точно нет.


Но так ли это? Если мыслить с точки зрения марионетки запустившей "Слепого", то цель уничтожить и довести подопечных Сая и самого мужчину до крайности. Тогда зачем покушения? Попытаться довести до полного отчаяния? Тогда почему не трогают детей? И насколько Эн обезопасила их от нападения?


Одни чёртовы вопросы, и ни единого ответа. Матрица из интриг, похожа на новый код для создания программы. Однако, Сай закрыл агентство. Артисты разъехались по домам, а некоторые покинули пределы Кореи. Насколько я знаю и Волки, и "SFire" уже должны были вылететь к этому моменту в Штаты.


— Веди! — прозвучало резким тоном над головой, и я тут же подняла лицо, смотря на человека, который очевидно и не понимает, что теперь и сам в опасности.


Не ответив ничего, пошла вверх по подъему, а когда толкнула металлическую старую калитку, Тиен за моей спиной шокировано произнес:


— И тебя поселили в таком сарае?


— Тебя сейчас это волнует? — я прошла во двор и достала ключи, привычно разуваясь на крыльце, чтобы ощутить прохладу от деревянного пола.


— Финиш. Ты меня добила, женщина.


Я нахмурилась ни хрена не понимая, и повернулась к Тиену, который разулся рядом со мной и первым вошёл в дом.


— Тут хотя бы водопровод нормальный есть? — парень скривился и бросил пакет на кухонный стол.


— Нет, я как атстек моюсь в луже во дворе, — закрывая дверь, я стала стягивать куртку с плеч и только сейчас поняла, насколько мне плохо.


Немного постояв, продолжила снимать верхнюю одежду, а когда дошла до перчаток, закусила губу и нехотя взялась за край.


— Стоять!


Замерла и подняла взгляд на Тиена, который успел снять пальто и вылить себе на руки, какую-то дрянь с пластикой бутылки, обклеенной непонятными надписями.


— Иди сюда! — скомандовал, а я приподняла бровь.


— Тон поубавь!


— Мне самому подойти? Тогда придется на полу убирать? — он уперся здоровой рукой о столешницу, а я сделала первый шаг.


— Молодец, крошка.


— Хватит! — холодно отрезала, но мою руку схватили, и потянули к раковине.


На ткань перчатки полилась та же жидкость, и рану сильно засаднило.


— Выливай больше, — спокойно произнесла, а бутылка застыла.


— Ты реально не чувствуешь боли? — Тиен прошептал это так, словно не мог поверить в подобное, — Ты даже не скривилась.


— Чувствую, — отвечаю и смотрю прямо в его глаза, — Но разве это причина проявлять слабость и показывать это всем подряд? Меня учили терпеть боль от более серьезных ран.


— Ты человек вообще? — брови Тиена сошлись на переносице и он чуть не раскрыл рот.


— Недавно ты сомневался, что я женщина. Проверил?


— Ты предлагаешь мне проверить, что ты человек? — тем же тоном повторил Тиен, на что получил флегматичный ответ.


— Я тебе говорила, что это бесполезно.


Резко содрала перчатку, и всё-таки закусила губу, с силой закрыв глаза из-за отголоска боли.


— Первая реакция. Не всё потеряно, — буркнул Тиен и налил мне на ладонь новую порцию раствора спирта.


— Повернись! — потянул за руку в сторону и убрал мои волосы за ухо, — Ты хорошо слышишь меня сейчас?


— А ты доктор? — я скосила на него взгляд, на что Тиен прищурился и ответил:


— Закончил недавно интернатуру в муниципальной клинике экстерном.


"Удивительно. Но принять этот факт можно."


— То есть айдолы получают образование?


— Если хотят, — ответил Тиен и его взгляд застыл на моих губах.


— Хочешь?


— Что будет, если скажу что да, — он опять посмотрел в мои глаза и продолжил, — …хочу?


— Ответ ты итак знаешь, красавчик.


— О! В этом я ни секунды не сомневался, крошка! — опять язвит, и скривившись стирает тампоном засохшую кровь под моим ухом.


— В любом случае, тебе нужно обратиться к доктору.


— Спасибо за совет, — оборачиваюсь и ровно произношу, — Раздевайся! Бинт эластичный точно купил.


— Да, — Тиен кивнул и показал мне три мотка, — Но в твоей помощи, крошка…


— Я предупреждала!


— Не нуждаюсь, — Тиен ядовито и надменно закончил, и осмотрев помещение взглядом, безошибочно отыскал вход в ванную.


Когда за ним закрылась дверь, я повернулась к столешнице, и сползла на пол. Все это время, пытаясь казаться сильной, меня нещадно пожирало чувство страха. И не зря…


"Нужно выяснить кто это, пока мы ещё живы! Это слишком даже для меня…" — прикрыла глаза и стащила со стола упаковку с обычными бинтами.


На то, чтобы переодеться у меня ушло немного времени, поэтому когда господин явился в гостиную, я уже сидела за маком, и ждала результатов сканирования видеозаписей из агентства за двадцать первое июля прошлого года.


В отражении мониторов поймала фигуру парня, и совершенно не удивилась тому, что он расхаживал передо мной в полуголом виде.


— Измором решил брать? — хмыкнула, на что позади прозвучал спокойный ответ:


— Такую как ты брать надо другими вещами, крошка!


— И какими же вещами меня решил ВЗЯТЬ почти женатый мужчина? — ухмыльнулась и отпила из банки глоток содовой.


— Не голым торсом точно. Можешь быть спокойна!


— Видимо остроумием и уровнем "iQ", — протянула фразу, уже и позабыв о теме нашего разговора.


Я нахмурилась и привстала, всматриваясь в одно из диалоговых окон, которое транслировало запись из кабинета Шин Сая.


— Какого… Это безумие? — я поднялась и схватилась за мышку, чтобы отмотать нужный момент назад.


За моей спиной встал Тиен, а когда и сам увидел того, кто роется в ноутбуке Сая, запуская "Слепого" в систему, нагнулся так, что я оказалась зажата между ним и столом. Однако это чушь, потому что мы повернулись друг к другу и одновременно произнесли:


— Сай?


— Сонбэ?


На записи, которую пытался уничтожить вирус, хоть и с трудом, но было восстановлено изображение, на котором в кабинет Шин Сая вошёл сам Шин Сай, и проведя меньше минуты за своим ноутбуком, снова покинул кабинет.


— Это не он, Тереза. Я никогда в это не поверю, — прошептал Тиен.


А я присмотрелась к лицу человека на видео, часть которого хорошо была видна под черной кепкой.


— Однако ты видишь то же, что и я, Тиен. И этот человек слишком похож на Ли Шин Сая.

Глава 6

Тиен

Я шел будто сквозь сон. Не мог никак пробраться через тесный коридор, который оплетали нити. Они искрились и двигались, будто живые. Каждый шаг заставлял их сильнее обвивать меня, скручиваться вокруг тела и врезаться до боли в руку. Ту самую руку, которой я держал Терезу. Настолько крепко, будто у меня были силы, чтобы её спасти. Но их не было. Я почти отпустил её. И ужаснее всего, что в этом сне, понял, что мог это сделать. Чтобы выжить самому, смог бы просто отпустить руку другого человека. Девушки, чья жизнь зависела от меня.


Опять ураган из эмоций. Он достал меня даже во сне, потому что я вспомнил лицо Терезы настолько ярко и четко, что подумал будто и не сплю вовсе.


"- Отпусти… Ты погибнешь!" — пронеслось рядом, и я заставил себя проснуться. Намеренно, и не без труда, открыл глаза и сделал глубокий вдох.


Рука болела слишком сильно, а значит я порвал связку. Если это так, то быть беде, если не показаться специалисту. Не знаю почему думал сейчас об этом, однако еле поднявшись с дивана на котором и уснул, опешил.


— Это не моя комната… — как идиот оглянулся, и только потом вспомнил, где я и что произошло.


Вроде и не напивался. Помню такое было со мной лишь однажды. Я нажрался так, что проснувшись в личных апатах Дже, пытался понять, как вообще туда попал. Такое чувство одолевало и сейчас. Ведь я стоял в кромешной темноте, которую освещали только датчики на трёх потухших мониторах.


Синий и зелёный свет маленьких лампочек мигал, а с ним словно пропадала, а потом появлялась фигура Терезы. Она уснула прямо за рабочим столом, положив голову на здоровую руку. Несколько секунд смотрел только на голые плечи и руки женщины, а потом с опаской взглянул на лицо.


— Магия какая-то… — тихо прошептал, чтобы не разбудить, наблюдая за тем, как изменилось лицо Терезы.


Будто до неузнаваемости. Не было привычной бури во взгляде, нахмуренных бровей, тонкой линии, в которую сходились красивые губы.


— Молодец, Чон Тиен. Попробовал на вкус? Теперь попробуй сдержаться вообще!!! — я сжал челюсть с такой силой, словно это могло помочь прекратить пялиться на бабу, которая умудрилась превратить меня в идиота.


Я повернулся в сторону кухни, и попытался разглядеть куда вообще идти. Включать свет не хотел, потому что… А что?


"Неужели она настолько меня зацепила, что я уже и заботу начал проявлять? Хотя если учитывать, что как полоумный всю дорогу из Пусана следил только за её состоянием, то не мудрено, что и сейчас веду себя как дегенерат!"


Подошёл к столу и аккуратно нащупал на нём бутылку с водой. Рука продолжала болеть, да так, что появилось чувство жжения, будто кость пульсировала, а не мышца. Поэтому нашел взглядом своё тряпье, и достал из пальто, от которого нещадно несло копотью, пилюли. Чтобы снять хотя бы напряжение с мышц они помогут.


Закинул в рот парочку, и тихо повернул крышку бутылки, застыв взглядом на мониторах.


"Это не мог быть Сонбэ. Здесь что-то не так. А Тереза молчит, и не желает даже посвящать меня в то, что происходит. И вот это… Бесит больше всего!"


— Зараза… — прошипел и запил пилюли двумя большими глотками воды.


Однако, когда повернулся обратно, и хотел посмотреть который час, расслышал тяжёлый вздох. Такой словно кто-то задыхается. Вскинул голову и заметил, что Тереза зашевелилась, а потом и вовсе сжала раненную ладонь в кулак, простонав что-то:


— Энна́ кхотъелло́н… *(ар. Я убийца…)


Нахмурившись, положил бутылку обратно на столешницу, а женщина стала дрожать так, будто у неё горячка.


"Возможно, в рану попала инфекция…" — я обошел стол, чтобы подойти к ней, но Тери зашептала какой-то бред, всё сильнее сотрясаясь крупной дрожью.


"Что с ней происходит?" — меня не пугали такие вещи. Когда я был интерном, очень часто видел последствия разных болезней. Однако сейчас это уже не было похоже на лихорадку, и если Терезе действительно плохо, то нужно её разбудить.


Потому я присел рядом с ней на корточки, и пока она дрожала что-то шепча, аккуратно убрал волосы, которые упали ей на лицо. Свет от датчиков на мониторе вспыхнул снова, и я чуть не отскочил от женщины, потому что она резко открыла глаза.


В горле встал выдох, а сам я задрожал, потому что в эти несколько секунд, пока она смотрела на меня пустым взглядом, словно стеклянных глаз, по моей спине пополз озноб такой силы, будто передо мной был демон, не иначе. А в следующее мгновение, и опомниться не успел, как лежал на полу, а у моего горла оказалось холодное лезвие ножа, который эта ненормальная вообще непонятно откуда вытащила.


Боль в руке импульсом ударила в плечо и прошлась отголоском по всему телу. Надо мной сидела больная баба, держа нож у горла, и дышала так будто только что прибежала из самого Пусана.


— Ты… — Тереза выдохнула, а её глаза будто ожили.


Взгляд стал совершенно другим — испуганным, а нож в руке дрогнул, от чего я и сам снова задрожал.


"Мичин…*(С ума сойти…)" — пронеслось в голове, когда я понял, что на мою голую грудь падает слеза за слезой.


Горячая влага расползается по коже и обжигает настолько, что не могу понять. Не могу взять в толк, какого черта я застыл взглядом на этом..? На том, как в мигающем освещении, смотрю на падающие капли из её глаз. Лицо Терезы прикрывают белоснежные пряди волос. Пышные локоны, которые словно светятся сами по себе.


"Ты имбецил, Чон Тиен! Эта ненормальная держит нож у твоего горла, а ты завис на цвете ее волос? Очнись!"


Рука Терезы продолжает дрожать, однако я действительно замираю, когда впервые слышу это — обычный женский всхлип. Самый простой звук того, когда боль вырывается наружу. Никогда не поверил бы, что услышу подобное в исполнении Терезы. Однако это факт, хотя нож до сих пор у моего горла, а Тери до сих пор прижимает меня к полу так, будто не она накинулась на меня, а я на нее.


И только спустя ещё несколько мгновений, которые мне кажутся вечностью, Тереза быстро поднимается и уже стоя надо мной, держа ноги по обе стороны от моего тела, тихо, но холодно произносит:


— Ты дебил, Чон Тиен?


— Что… — я охренел разом.


"После того, как чуть не перерезала мне глотку, она ещё имеет наглость называть меня подобным образом и говорить со мной таким тоном?!"


— Ты вообще не понимаешь кто я? — задаёт следующий вопрос, а я и вправду чувствую себя дебилом.


Где-то в районе солнечного сплетения зарождается не просто ощущение жжения, меня прямо скребёт чувство ярости. Сжимаю зубы, и смотрю прямо в глаза девке, которая кажется совсем не осознает что, мать его, вытворяет!


— И кто же ты? — поднимаюсь следом, и наплевав на боль в руке, хватаю Терезу за затылок, встряхнув так, что она и сама не ожидала этого.


Ведь моё похабное поведение не проходит бесследно. Во взгляде Терезы появляется удивление, а моя ладонь, лежащая на мягкой и горячей коже женщины, отчётливо ощущает бешеный пульс. Дыхание жаркое и отрывистое вырывается из приоткрытых губ Тери. Оно будто бьёт по мне, и от этого моё состояние становится только херовее.


"Пошло́ оно…" — смотрю в её глаза и ровно произношу, сжимая тонкую шею Терезы только сильнее, а она даже не пытается вырваться:


— Ты наверное, не понимаешь КТО я, Тереза! Так я тебе напомню в тысячный раз, что ты должна знать своё место! И то что ты вытворила… — я даже опешил, когда на лице женщины проступила хищная ухмылка, — … Тебе смешно?


— А что я должна сделать, красавчик? — она бросила этой фразой так, будто я ничтожество, но не остановилась:


— Трястись от страха перед тобой? Ты думаешь испугать меня своим грозным видом? Ты хоть знаешь!!! — я охренел когда нож из ее руки полетел в стол и вошёл в него, как в масло, — Ты хоть знаешь, что такое реальная опасность? Слюну подбери! — моя рука за секунду отлетела от её затылка, а передо мной словно не женщина встала, а самая настоящая кумихо.


И не та, которой пугают в сказках, а реальная волчица, с таким взглядом, что я замёрз прямо изнутри. Мне показалось, что каждая часть моего тела покрылась коркой льда и я прирос ногами к полу.


— Никогда! Слышишь! Никогда не приближайся к солдату со спины! Никогда не прикасайся к такому человеку, потому что он убийца! Я убийца, Чон Тиен! Таким же ножом я зарезала троих человек, и у меня даже мускул ни один на лице не дрогнул! Поэтому… Не приближайся ко мне… — она выдохнула, а я будто сделал это вместе с ней.


Сердце колотилось в горле, руки дрожали, а шок от услышанного и увиденного, заставлял, прямо вынуждал отшатнуться от этой женщины. Однако, я не смог. Не знаю по чьей издевке и почему, но меня настолько притягивала её сила, что я не мог противостоять подобному чувству.


Казалось бы, какой идиот в здравом уме захочет иметь дело с убийцей? А в том, что Тереза не врала, сомневаться не приходится. Она убивала, и то что произошло, только доказывает её слова. Однако я смотрел сейчас на неё… Я жадно ловил взглядом влажную дорожку от слезы, которая медленно спускалась по её лицу.


Потому и не выдержал. Ненавижу делать ошибки. Однако мне нужна именно эта ненормальная ошибка, чтобы прийти в себя. Чтобы выбросить из головы этот бурлящий поток во взгляде напротив. Он способен не то, что с ног снести. Это хуже чем ушат ледяной воды в самый лютый мороз.


— Почему? — гортанно выдохнул.


— Что почему? — не менее холодно спросили меня.


— За что ты убила? — задал вопрос по-другому, и ответив на него, ошибка обрела для меня вес.


— Мстила за смерть, — четко и резко прошептала Тереза.


— Чью? — смотрю ей глаза, а сам молюсь, чтобы ошибка стала моей.


— Своего мужчины.


Её голос прозвучал, как приговор смертнику. Жёстко, отрывисто и с силой, так как звучат слова человека, который не сомневался в своем решении. От этого моё убеждение в том, что я больной идиот только усилились.


Всё потому, что я — не ведающий и не знающий что есть любовь на самом деле. Не понимающий её смысла, и уж точно ни разу не ощутивший подобного чувства никогда — пожелал… Страстно и со всей силой захотел, чтобы нашлась женщина, которая поступила бы точно так же ради меня.


Эгоизм? Да. Страшное осознание, что желаешь подобного дикого и больного чувства? Да. Понимание того, что хочешь такого человека — готового убить за тебя? Тысячу раз да, потому что в эту самую минуту уверен — это и есть любовь. Для меня она будет только такой. И я хочу получить такого человека. Женщину ради которой и сам стану способен на всё, лишь бы она была рядом и стала МОЕЙ частью.


— Мне пора, — произнес и заметил, как Тереза закрыла глаза, прежде опустив взгляд.


— Иди. Ты знаешь, где выход, — на этот раз холод в её голосе не оставил того неприятного послевкусия.


Напротив, идиот Чон Тиен понял — она не умеет по другому. Тереза такая, и такой останется. А значит, не я причина этого холода.


Тереза и есть холод.


Холод, который сковал меня настолько, что я не понял, как попал домой. Не заметил даже того, что меня вообще что-то болит. В голове, как на повторе прокручивались её слова. Я пытался осознать, что передо мной стоял человек, который убил, однако не мог поверить в это до конца.


Всему виной её вкус. Бред о том, что у каждой женщины есть вкус, я всегда воспринимал именно как бред.


"Вкус… Она же не такпокки или лапша, чтобы чувствовать вкус?!" — сжал полотенце в руке и встал над кроватью, в которой через месяц-второй будет лежать другая женщина. Хотя я могу спокойно отправить Амину́ в её комнату, в другую часть дома, но факт останется таковым — безвольная и пустая кукла станет моей женой.


Что я могу вложить в понятие "жена", если ещё вчера не думал об этом совсем? Для меня были важны мои парни, агентство и семья. Для меня на первом месте всегда была работа. У нас не было времени на личное совсем. Постоянные съёмки, беспрерывные репетиции, поддержание имиджа, участие в рекламе и мероприятиях, записи новых песен, клипов и альбомов.


Это целый, мать его, отдельный мир, в котором у меня не было ни сил, ни времени думать о бабах.


Сажусь на кровать и вспоминаю, а сколько у меня вообще было реально женщин? Не девок на один раз, чтобы с ума не сойти, а действительно девушек, с которыми я бы захотел продолжения, развития отношений?


Ноль… Таких просто не было. Возможно, парочку знакомых подруг, я бы и выбрал для отношений… Однако в них не было того, что мне дала Тереза за те несколько минут, что я целовал её. Горло словно пылало огнем, таким горячим стало дыхание рядом с ней.


"Если я продолжу прокручивать в голове момент простого поцелуя, то рехнусь совсем! Тем более она вынудила меня сама!"


За окном явно уже за полдень, а я продолжаю заниматься самокопанием из-за женщины, когда вокруг творится такой бардак.


Встал с кровати, прошел два метра и понял, что внутри пусто. Я потерян. У меня словно часть тела отобрали не только после смерти Шина, но и вообще… У меня нагло украли жизнь.


"Браво, Чон Тиен! Ты неудачник! Стоишь, как прибитый к полу и не знаешь, чем себя занять…" — я вошёл в гардеробную, и надев простой спортивный костюм, решил пройтись в саду.


Хотя такую территорию у нашего особняка назвать садом трудновато. Проходя по дому молился, чтобы не встретить Амину́, которая жила в женской половине. Не хотел видеть и братьев. Не мог говорить ни с кем, а в голове творился нереальный бедлам и раздрай.


Раз за разом картина того, как мы чуть не погибли в той библиотеке, сменялась лицом Терезы.


— Да твою ж!!! — пнул камень у пруда и сжал челюсть, с досадой закрыв глаза.


Я слишком остро реагировал на эту ненормальную…


"Крошка…" — прокрутил и протянул своим голосом в мыслях, а на языке заиграл вкус Терезы, сковавший холодом в одночасье.


— Вижу ты не в настроении, Тиен-ши? — прозвучало за спиной.


— Пока ты не появилась, оно было сносным, — ответил сухим тоном, даже не повернувшись.


— Ничего. У нас впереди много времени, чтобы исправить это, — Амина́ встала рядом со мной, и сложив руки на груди, тоже всмотрелась в водное зеркало, которое простиралось перед нами.


— Давай поговорим?


— И ты даже не станешь раздеваться передо мной? А я так надеялся, — хмыкнул, прищуриваясь и ловя взглядом, круги на воде.


— Нет. Но… Я не хочу, чтобы мы начинали нашу жизнь вот так, — тихо прошептала девушка, опять начиная свои игры.


— Чего ты хочешь? — я всё-таки посмотрел на неё, и мой взгляд уловил, как Амина́ поежилась от моего тона, но повернула лицо и ответила:


— Тебя. И ты будешь моим, Чон Тиен. Хочешь этого или нет, но нас поженят, и ты это знаешь. Потому я хочу, чтобы ты хотя бы попробовал…


— Что… попробовал? — задал вопрос шепотом, всматриваясь в глаза Амины́, которые играли со мной.


"Омма хорошо ей мозг промыла. Очевидно, что на этот разговор по-душам, Амину́ надоумила именно мать."


Ветер разгонял воздух между нами резкими порывами, а я смотрел на девушку, которую мне выбрали. Не я… Не моё тело и душа. За меня сделали всё.


Всё, кроме того, кем я стал до этого момента.


— Нет, — холодно бросил, и обернулся, но Амина́ схватила меня под локоть и повернула обратно.


Всего какой-то секунды ей хватило, чтобы привстать и прикоснуться к моим губам своими. Всего какой-то секунды мне хватило, чтобы день вокруг обратился в вечер, а холодный воздух Сеула, стал морским бризом Пусана.


Я смотрел и видел неприступный, сильный, бурлящий горный ручей перед собой в глубоком взгляде настолько синих глаз, что они были подобны небу. Романтично? О, да! Очень, учитывая, что я наивный дурак, который не знает, что такое настоящее чувство.


Однако в этот момент, я ответил на поцелуй чужой куклы, потому что целовал не её. В груди так рвало желание убить вкус Терезы, что я как больной и одержимый накинулся на Амину́, совершенно не соображая, что вытворяю. Ведь ответив, прижав её к себе и жадно впиваясь в губы девушки, я давал пустую надежду пустышке. Вот он каламбур моего существования!


Я айдол, артист и связанный контрактом человек, оказался выброшен из собственной жизни, которую хотел. Выброшен в объятия пустышки, выбранной не мной.


Мои губы двигались плавно и сильно, но внутри — в глубине души, я очерствел.


"Ни хрена не чувствую к этой кукле…" — мысль прошила тело физически.


Ничего абсолютно, кроме простого плотского желания, и то вызванного лишь тем, что вместо Амины́ передо мной стояла убийца…


Убийца, которая чуть не погибла спасая меня — идиота, которого предупреждали не идти следом, не вмешиваться и не лезть в то, что его абсолютно не касается.


— Не то… — выдохнул в губы Амины́ и опустил руки, которые сжимали её в объятиях.


— Что..? — девушка открыла затуманенные глаза, а я начал пятиться от неё, понимая, что натворил.


— Тиен… Что не так? Ведь…


— Это не поможет, Амина́. Я говорил тебе и повторю опять. Ты мне не нужна. Прости…


Честность. Лучше быть честным с ней сразу, и не давать никаких обещаний. Нельзя этого делать, потому что я в яме и запутался. Мне страшно и душит осознание того, что я растерян.


— Зачем тогда ответил на поцелуй?! — резким тоном спросила девушка, а я покачал головой и хохотнул со словами:


— Чтобы сравнить, и понял, что сделал это напрасно. Вы совершенно не похожи.


Амина́ замерла, а в её взгляде я заметил такую ярость, что подобное даже смутило.


— Кто она? — громко и сквозь слезы спросила девушка, а я не мог взять в толк, с каких это пор её игра зашла настолько далеко, что Амина́ решила проявить истинные эмоции?


— Это не твои родители хотят этого брака, так ведь, Амина́? — догадка родилась спонтанно и я решил её тут же озвучить, чтобы понять хотя бы то, что происходит в эту минуту в моей жизни.


— Конечно же нет. Я сама тебя выбрала, Чон Тиен, — мягкая злорадная улыбка коснулась лица девушки, а я действительно ощутил себя придурком, которого окрутила баба.


— Я с самого начала хотела именно тебя, и когда твой отец гостил в нашем доме, вынудила своих родителей заключить брачное соглашение. Это было трудно, потому что меня обещали другому мужчине. Но… Я захотела тебя, Тиен. С того самого момента, как увидела на сцене, я захотела именно тебя и я тебя получила. Всё просто. Через два дня ты станешь моим.


Сперва из моего горла вырвался смешок, а потом я и вовсе рассмеялся так, что заболела рука. Именно эта боль вернула воспоминания того, из-за кого болит не только рука, но и сна ни в одном глазу вторые сутки.


"Хочу, чтобы меня любили так же… Дико хочу, чтобы она полюбила так же и меня. Чтобы в её взгляде стеклом стояли слезы из-за любви ко мне, из-за чувств ко мне, из-за того, что Я внутри её мыслей, тела и сердца. Хочу… Но сердце Терезы мертвое. Холодное, мертвое сердце убийцы, которая разбила меня ещё хуже. Эта женщина заморозила во мне всё и теперь я не понимал, как отогреться от той стужи, которую принесли её взгляд и голос. Пламя и лёд в одном человеке. Когда целовал — мы горели… Когда уходил — всё замёрзло…"


— Хорошо… — я остановил свой смех резко, чем вызвал шок на лице Амины́, - Хорошо, дорогая. Однако готовься. Ты станешь женой айдола, а это приговор. Знаешь, что случится в первые пару часов после официального заявления в прессе, что я твой муж? — я сделал шаг на встречу к ней и сквозь ухмылку прошептал, — Тебя обольют дерьмом с ног и до головы тысячи хейтеров. Ещё через день, твою персону перетрут вдоль и поперек, не гнушаясь даже рыться в грязном белье твоей семьи. Ещё через неделю… — я встал, нависая над испуганной девушкой, — …тебя обвинят, что ты шлюха, и вообще не достойна такого, как я. Ты… готова к подобному? Ты!


Я присмотрелся к тому, что читалось на лице девушки и тихо закончил:


— Сможешь выдержать подобное?


Теперь, заметив страх в глазах Амины́, я наконец, понял в какие игры решила играть эта особа. Она испугалась тут же. Глаза стали бегать, а взгляд потускнел.


"Зачем мне женщина, которая даже такого выдержать ради меня не сможет? Зачем мне пустая оболочка, которая хочет просто стать частью моего звёздного амплуа? Нахер мне баба, у которой мысли сосредоточены только на моей смазливой роже и сценическом образе? Она влюблена не в Тиена. Амина́ очарованная идиотка, которая встречалась в картинку с экрана. Капризная дурочка, разрушившая своим детским поступком наши жизни!"


— Хочешь меня? — задал внезапный вопрос, и опять вспомнил Тери, — Докажи что достойна быть рядом со мной! Сможешь выдержать это всё — так уж и быть… Я обласкаю такую дуру, как ты. Но ответных чувств не жди! Ты же выросла в семье бизнесменов. Твои родители должны были тебе объяснить, что чувства — это слабость. Так вот я тебя должен предупредить, дорогая. Я не умею любить, и такими слабостями на страдаю. Ты правильно сказала в нашу первую встречу — я чёрствый, самовлюбленный нарцисс, испорченный славой. Потому… Уж прости — технически я тебя удовлетворить может и захочу парочку раз, чтобы спустить куда-то, но остальное — не ко мне!


Злился ли я? Да. Меня разрывало понимание того, что я не контролирую свою жизнь. Это меня бесило и доводило до состояния, которое я не мог сдержать в себе. Больше всего мне претила мысль, что из-за одного идиотского поступка, я теперь не мог успокоить свои чёртовы гормоны.


Вернулся в комнату и встал у окна. Открыл бар, налил себе и не заметил, как опустошил бутылку. Прав был Дже — Чон Тиен совершенно не умеет пить! И лучше бы не прикасался к спиртному совсем, потому что сперва я заставил водителя два часа проторчать на парковке перед пустующим агентством, а потом и вовсе меня понесло в клуб.


"Веду себя, как малолетний болван…" — я развязал завязки на рукавах рубашки и закатал их под локоть, наблюдая за тем, что происходит вокруг.


Закрытый клуб, который очень любил Лиен Хо мне не нравился именно тем, что периодично сюда приходили иностранцы. С недавних пор всех у кого был другой разрез глаз я не мог переносить на дух. Смотрел на этих девок, а перед глазами стояла Тереза в своих черных тряпках и зачитывала приговор уже мне. Поэтому я всматривался в толпу из своей ниши и просто наслаждался музыкой, и тем, что раньше любил больше всего. Мои коллеги пели и отдыхали, кто-то танцевал и веселился, а я вспоминал нашу четверку в такие моменты. Обычно мы занимали половину верхнего этажа, потому что уместить тридцать лбов, которые пришли отдохнуть могла только верхняя зона. В такие моменты Сонбэ закрывал глаза на всё и давал нам двухдневный отгул, чтобы мы могли отоспаться после гулянки. Подобные мероприятия были не частыми, но так мы ощущали себя одним целым. Нас не волновало что вокруг. Не мешали люди и главное рядом не было ни единой женщины.


"Проклятье! С каких пор я стал так зациклен на бабах?" — однако ответ на мысленный вопрос пришел тут же.


Вероятно с тех пор, как мне элементарно нечем заняться. Вот уже вторую неделю я безработный неудачник. Нет, в прессе "SDragon" по-прежнему одна из самых популярных групп. Но я не заходил в сеть с того самого вечера и не собирался этого делать. Без Шина вряд ли хоть один из нас выйдет на сцену. И это факт.


Я опустил взгляд на стакан, который стоял напротив меня на пустой гладкой поверхности стола, а потом поднял лицо и взглядом прошёлся по двум охранникам, которые выплыли рядом со мной, как грибы после дождя.


"Это чей ещё конвой?" — я нахмурился, но не успел и рта раскрыть, чтобы задать вопрос парням в черных костюмчиках, как рядом со мной опустился агент и продюсер Чхвэ Дон Мин.


"Ну, здравствуй, хитрый ящер! Только этого дебила для полного счастья мне хватает…"


Мужчина бесцеремонно сел на соседний диван и открыто стал скалиться в мою сторону.


— Ближе к делу, господин Чхвэ! Я не настроен на длительный диалог с вами, — отрезал холодным тоном, и допил залпом спиртное, подозвав официанта.


— Айгу-у-у… Тиен-ши, мы же давние друзья! — продолжил проявлять ехидство Дон Мин.


— Вы уже выплатили ущерб моему Сонбэ за сорванный тур "SFire" и побои, дорогой друг? — передо мной поставили ещё один стакан виски, а Дон Мин лишь хохотнул.


— Продолжаешь защищать человека, который разрушил твою карьеру, и довел своего подопечного до самоубийства? — на этот раз Дон Мин не полез за словом в карман, и видимо ждал, что я одна из его девчонок в латексных штанишках.


— Ещё раз откроешь пасть в сторону моего наставника, я тебе… — повернулся к нему и сквозь ухмылку закончил, — …язык вырву и заставлю его сожрать.


Чхвэ Дон Мин застыл, а потом поправив свой пиджак, достал из внутреннего кармана свою визитку со словами:


— Подумай хорошо, парень. Ты артист, и привык быть под объективами камер и в центре внимания. Долго без этого ты не протянешь. А принять вас кроме меня не захочет никто. Имя вашего… — мужик скривился, а я натурально оскалился и зарычал, — … наставника, как клеймо для псов, Тиен-ши.


— Пошел нахрен с глаз моих долой, червь! — я посмотрел на серебристую визитку на столе и продолжил, — И волчий билет свой забери с собой, тварь!


— Нет, — Чхвэ Дон Мин покачал головой и ухмыльнулся, как дрянь, — Это ты получил волчий билет, когда связался со стаей псов этого неудачника, которого уничтожили за считанные месяцы, а он и не заметил.


Я сорвался с места и схватил Дон Мина за его грязную пасть. Во мне кипело негодование, я не мог контролировать это, не знал как. Может я и нежный мальчик на картинках в социальных сетях, но сейчас я не узнал своего отражения в зеркалах, которые были за спиной червя.


— Сгинь, падальщик! Я лучше сдохну, чем стану частью твоей конторы для идиотов. Мозги не на рыбацком рынке куплены, тварь.


— Вот вы и показали своё истинное лицо! — в глазах Дон Мина пробежался блеск, а его охрана пошла на меня.


— Что? — я сжал его челюсть сильнее, и прошипел, — Сам не в состоянии ответить, псина?


— Зачем, когда у меня есть специально… обученные люди для этого, — сквозь смех ответила мразь, даже не пытаясь противостоять мне.


— Подонок! — прорычал и занёс руку для удара, когда увидел, как на меня пошли его цепные собаки.


Однако, как только один из них схватил меня за плечо, я и не заметил, как отлетел к стене ниши, а передо мной встала женщина.


Брюнетка в обтягивающем красном платье, ростом доходила мне до подбородка, потому что на ней были надеты совершенно уродские и вызывающие сапоги на высокой шпильке.


"Это что ещё за…" — я нахмурился, а когда эта девка вжалась задом мне в пах, и спиной облокотилась прямо на мою грудь, я вообще не понимал, как реагировать на это дерьмо.


— Пупсик!


"Что?! Какой к херам пупсик?!" — я уже хотел её отпихнуть, когда Дон Мин зашелся заливистым смехом.


— Вот оно влияние твоего наставника! Даже шалаву выбрал себе на вечер не нашу, а напомаженную… — Дон Мин подался вперёд к девушке, а я ощутил как её тело натянулись словно струна.


Мышцы налились и отвердели настолько, будто меня прикрывал гранитный камень. Более того, по моему телу прошлась вибрация от того, что девушка встала в стойку, как только лицо пса, оказалось слишком близко рядом с ней.


— Красивая бл***! — прошептал на нашем Дон Мин, и ему ответили:


— У тебя то денежка есть, аджосси*(дядюшка)? У пупсика да, а тебя я не знаю… Поэтому шел бы ты своей дорогой и не мешал нам отдыхать!


"Тереза?" — я охренел, когда расслышал нотки хрипоты в голосе девушки, который Тери пыталась изменить, как могла.


"Какого хрена она делает в этом клубе?" — я схватил Терезу за голые плечи тут же, а другой рукой обвил живот женщины, сильнее прижимая к себе.


— Ты слышал, что тебе сказала агашши? — ухмыльнулся в морду Дон Мину, а он рассмеялся таким смехом, что на нас стали действительно оборачиваться посетители.


— Это она-то агашши? — сквозь хохот и, уже краснея от смеха произнес Дон Мин, — Мда-а-а… А ты вижу, Тиен, совершенно не наделён вкусом в подобных вопросах. Полон клуб иностранок, а ты выбрал самую дешёвую шлюху?


Я не стал отвечать на изрыгания этой мрази, а лишь сильнее прижимал к себе Терезу, чувствуя бешенное желание держать ее в своих руках. От нее пахло умопомрачительно сладко. Она была холодной и дрожала от того, что сдерживала себя, а я горел. Мне хотелось, чтобы она стояла вот так передо мной вечность. Алкоголь сыграл со мной в очень злую шутку, потому что дикое желание жгло всё тело, и мне уже было совершенно наплевать на червя, который злорадствуя никак не мог убраться к херам.


— Счастливо оставаться, Тиен-ши, — хохотнул на последок Дон Мин и наконец ушел, забрав с собой своих псов.


Я следил за тем, как в полумраке клуба его фигура скрывается за спинами других посетителей, однако моё внимание было сосредоточено не на дебиле, который испортил мне вечер, а на женщине, которую я держал в руках.


Тереза дышала глубоко, явно пытаясь успокоиться. И я очень хотел, чтобы причиной её дрожи были именно мои прикосновения в эту самую минуту, когда её тело было прижато к моему.


— Не уходи… — я не узнал свой голос, потому что он был больше похож на мольбу, чем просьбу, когда она попыталась отойти от меня.


— Ответь на один вопрос, Тиен, — раздался тихий голос, и Тереза замерла, пока моя рука мягко гладила упругий живот, ощущая камень под пальцами.


Это чувство не остановило меня. Я не остановился даже тогда, когда понял, что она не отвечает мне, а продолжает стоять столбом. Однако, когда моя вторая рука поползла над кромкой её платья через всю грудь и остановилась на тонкой шее, я опять почувствовал бешенный пульс под кожей Терезы.


— Ты задавала их сотни, Тери… — закрыл глаза и зарылся лицом в парик, который всё равно пах, как она.


— Ты пьяный в стельку! — ехидно и холодно отрезала женщина, а я облокотился о зеркало и увлек её за собой ещё глубже в нишу, — И в таком состоянии решил устроить мордобой?


"Пьяный? Я не помню сколько выпил…" — мелькнуло в голове, когда она всё-таки отпихнула меня и повернулась лицом.


"Маски нет… Но она выглядит, как чужая…"


— Ты нажрался и припёрся в клуб, после того, как тебя чуть не убили? Где твоя охрана? — Тереза говорила опять холодно, но теперь я не чувствовал холода, потому что и сам замёрз.


Моя стужа стояла прямо передо мной, и замораживала все чувства оставляя только одно — дикое желание обладать этой женщиной.


— Ты станешь моей ошибкой, Тереза, — тихо ответил, пристально всматриваясь в черты её лица, пока вокруг гремела музыка и были слышны лишь крики и смех.


Я жадно запоминал каждую чёрточку её лица, как безумный. Наверняка, она решит, что я пьяный озабоченный придурок. Снова одарит своим блестящим сарказмом и цинизмом, которые заводят меня только сильнее.


— Ты уже похоже стал моей! — Тереза скривилась, и её брови сошлись над переносицей.


Она снова смотрела на меня, как на ничтожество. Совершенно не скрывала этого во взгляде.


В этот момент во мне опять взыграло что-то. Вообще, мне пить действительно нельзя, потому что перестаю контролировать свои действия. Потому и прошёлся по Терезе не менее отвращенным взглядом. И хуже всего, что её вид вводил меня в полный диссонанс с мозгом. С одной стороны, она действительно была похожа дешёвку, но с другой стороны, зная кто Тереза, и помня её совершенно другой, такие тряпки только хуже действовали на моё состояние.


Перед моими глазами такие картинки всплывали, что я сам себя испугался, потому что был готов заставить её прямо здесь. Забыть где мы, и сделать своей в этой чертовой нише, лишь бы успокоиться. Потому что меня разрывало. Рвало на части от понимания, что я пустое место в глазах Терезы. Что женщина, которая умеет так любить, что готова пойти на самый тяжкий грех… не моя.


Ладно бы она мне не понравилась, но нет же… я слюной исходил, только от одного её взгляда. Мне было наплевать что у нее там под этой похабной тряпкой, хотя раньше для меня это было не менее важно в женщинах. Однако сейчас меня словно взглядом поимели так, что я не видел ничего вокруг.


— Чон Тиен? — мы одновременно застыли, а я посмотрел поверх головы Тери, и чуть не выругался.


Перед столом стоял мой брат Хён Шик, и наигранно изображал удивление на лице.


— У нас вылет завтра вечером. Я думал ты согреваешь постель своей невесты, а ты припёрся в кошерный кабак натянуть шалаву? Ты действительно вырос.


— Кто это? — одними губами спросила Тереза и нахмурилась, потому что не понимала ни слова, а я ответил и ей, и брату.


— Дорогой братец, с кем мне на прогулку выходить, я буду решать сам.


— Да ты готовый, как наш старик садовник каждый вечер, — брат сел на диван, а я посмотрел в сторону его охранника.


Этого громилу знали все, поскольку мой брат таскал его за собой повсюду.


— Слушай, может ты познакомишь меня со своей… а кто она? — Тереза резко подняла на меня взгляд и мягко покачала головой в отрицательном жесте.


Пока я решал, что ответить новому посетителю моей жизни в этот вечер, женщина ласково положила ладонь на мою рубашку и повела ею вверх. Я будто застыл на этом движении её руки, и не мог оторвать взгляда от того, как она смотрела в ответ. Будто подчиняла и заставляла играть по её правилам.


Тереза обвила руками мои плечи и медленно привстала, вжав нас в стену. Коленом, раздвинула мои ноги и как змея оплела одну своей.


Хён Шик хмыкнул и подозвал официанта, пока я пытался удержаться от того, чтобы не отпихнуть Терезу к чертям, потому что она вытворяла такую грязь на глазах моего брата, которой даже я не ожидал от неё. А всё потому что игра перестала быть таковой, когда её бедро плавно и дразнящие провело вдоль моего паха, а мне пришлось закусить щеку изнутри, чтобы сдержать порыв наброситься на Терезу, и увести в место, где можно завершить то, что она здесь начала.


— Ни слова обо мне брату, Тиен! Убирайся из клуба немедленно! Ты тоже в опасности! — горячее дыхание мягко коснулось уха, родив дрожь по всей шее, от того, что она сказала.


Я повернул лицо и мы встретились взглядами. Если бы я соображал хоть что-то, послушал бы Тери, но вместо этого посмотрел ей в глаза с такой злостью, что самому стало противно.


"У меня не должно быть ошибок и слабостей. Рядом со мной должны быть сильные и выносливые люди, которые способны быть преданными. Именно это я помню ещё с детства и не собираюсь забывать. Эта женщина, как дурман. Этим и опасна…"


Я отпихнул Терезу и ухмыльнулся.


— С кем знакомить? — спросил брата на нашем и прошёлся по Терезе взглядом полным отвращения, — С обычной белой шалавой? Ты рехнулся?


Садясь обратно за стол, напротив Хён Шика, старался даже не смотреть на то, как Тери уходит. Брат внезапно поднял руку, и дорогу женщине преградил его охранник.


— Постой, детка… — протянул на английском Хён Шик, смотря прямо мне в глаза, — Я хочу спросить сколько ты стоишь?


По затылку прошлась горячая волна, ударила в виски, и я сжал челюсть. Тем временем Тереза продолжала стоять напротив громилы и даже не обернулась. Всё потому что это я рассказал ей о словосочетании, которое только что применил в отношении неё — белая лошадь.


— Уйди с её дороги! — я взял стакан в руку и повернулся к брату опять, когда его тварь не сдвинулась с места, — Убери его, пока это не сделал я!


— Ты как был малолетним болваном, братец, таким и остался. Вроде артист, а рожей играть не умеешь. Эта шалава твоя, и это у тебя на лице написано. Так что кончай ломать комедию, и скажи мне как так вышло, что моему брату голову вскружила не девица из какой-то милой и конфетной группы, а иностранная шлюха?


— Чон Хён Шик!!! — я рыкнул, и в тот же момент охранник отошёл в сторону и пропустил Терезу.


"Какого черта со мной творится? Я словно из горящего котла падаю в ледяную прорубь. По мне не то что жар гуляет, сменяясь морозом, во мне кровь кипит!"


— Не пойдешь за ней? Вдруг кто-то другой оседлает лошадку? — Хён Шик плеснул мне пойла в стакан и подмигнул.


— Пасть закрой! Не тебе меня учить что с женщиной делать, ходок по дешёвкам! — я даже не взял стакан в руки.


Не знаю, что произошло, но я сорвался с места, и схватив своё пальто, почти ушел за ней следом.


— У Бом лишит тебя контрольного пакета акций, Тиен. Если ты не прекратишь беготню за этим агентством, он добьется того, чтобы ты стал никем. — я стоял к брату спиной, и только сейчас понял откуда он взялся здесь и почему охрана не появилась ни в Пусане, ни потом, когда я был в доме Терезы.


— Вы с самого начала знали всё о том, что произойдет! — с горьким смешком покачал головой и закрыл глаза, но все же повернулся к брату, — Вы двое!!! Всё это время вы следили за тем, что происходит и молчали?!


— Это было выгодно! В любой момент твоя репутация могла пострадать из-за твоего нездорового увлечения сценой и этими твоими танцульками. Поначалу нам конечно плевать было, что происходит, но когда твой Сонбэ засадил в тюрьму конгрессмена Чон Ши Мина, стало ясно, что айдол Ли Шин Сай связан с очень влиятельными людьми. Например с такими как…


— Ли Шин Дан, — глухо выдохнул и понял, почему моя семья устроила пляски на костях наставника.


"Корпорация "Джиллиан" всю жизнь мешала моему отцу добиться ещё большего успеха. Конкуренция… Чертова конкуренция!!!"


— Даниэль Ли очень серьезный противник для нашей компании. После того, как Чон Ши Мин сел, именно Шин Дан получил наибольшую выгоду, потому что обрёл возможность прямого влияния на правительство через своего человека. Теперь ты понимаешь зачем ты нам был нужен как айдол, братец?


"Даже моя собственная семья сотворила из меня марионетку для того, чтобы зарабатывать ещё больше денег…"


— Поэтому теперь, когда ваше певческое объединение почило с миром, пришло время тебе перестать маячить перед глазами Даниэля. Потому что я уверен, "Джиллиан" рано или поздно вмешается в дела Ли Шин Сая. И тогда…


— Вы потопите конкурента, ввязав его в коррупционный скандал, — ухмыльнулся, а братец только кивнул.


— Конечно. У Бом именно этого и ждёт. Момента, когда Шин Дан попытается надавить на департамент с помощью своего дружка. Знаешь такого — бывшего инспектора каннамского отделения полиции?


— Сон Йон Джу…


Теперь вся картинка происходящего встала на свои места. Чтобы добраться до "Джиллиан" моя семья только способствовала тому, что произошло с Сонбэ.


— Кстати твой коллега — Сон Дже… — Хён Шик выпил и скривившись, продолжил, — Его семья обещала прилететь на твое бракосочетание в Пхукет. Так что не всё так плохо, брат. Просто проснись и пойми — ты сын своей семьи, и должен быть нашей частью.


— Уберите своих шавок, которые следят за мной, Хён, и тогда поговорим! — я встряхнул зажатым в руке пальто, на что брат только покачал головой.


— Хочешь, чтобы я убрал за тобой слежку, и ты смог спокойно присунуть американскому спецагенту, который тут спектакль передо мной разыгрывала только что? Так хочешь её трахнуть? Уволь…. Отец чуть не выпорол меня палкой, после того, что с тобой в Пусане случилось. Я, знаешь ли, ещё жить хочу, Тиен.


— Травля… — я только произнес это, а перед моими глазами встали Шин и Арым.


— Какая травля? — со смешком спросил Хён Шик, а я не поверил, что этот человек мой брат, — А-а-а… Ты наверное, о вашей парочке, и парочек до этого… Об этом я ничего не знаю. Твой Сонбэ за эти десять лет успел таких дел наворотить, что я не удивлюсь если он и речного бога успел на глубине реки Хан потревожить.


— Тебе ли говорить о божествах… — скривился, на что брат только хмыкнул, а потом его выражение на лице изменилось до неузнаваемости.


— Послушай меня, Тиен, и опомнись. Ты успешный, богатый наследник, с блестящим будущим. Абуджи подобрал тебе женщину с мозгами, которая действительно в тебя влюблена. А это знаешь ли, в нашем случае, огромная редкость. На меня посмотри… Я готов задушить голыми руками мегеру с которой живу. А тебе дали всё. Сперва позволили стать тем, кем ты пожелал сам. Потом не лезли в твои дела, потому что ты оказался очень полезен. Теперь тебе дают бабу в руки, которую можно иметь как хочешь, потому что она итак на колени перед тобой встанет. Что тебе ещё нужно? Выброси этот бред про равенство и великое искусство из головы! Потому что даже Ли Шин Сай, занимая такое высокое положение в обществе — никто в сравнении с тем, кто ты, и КЕМ можешь стать в будущем.


Каждое слово, произнесённое братом, я воспринимал как удар в спину. Явственно ощущал, как родной мне по крови человек, сантиметр за сантиметром вгоняет лезвие холодной стали между моих лопаток. Засаживает нож глубоко мне в сердце…


" — Я был всегда одинок…

Мы сидели на матах под полотнами, а Сонбэ лег на спину и заложил руки за голову, всматриваясь в потолок.


— Вы? Сонбэ, вы шутите! — я размотал эластичный бинт на руке, и стал затягивать его сильнее, — У вас есть госпожа. Санни и Сара постоянно в агентстве возле вас. Про малыша Чжона я вообще молчу. Вы верно должны быть самым счастливым мужиком на этой планете… — улыбнулся, наматывая бинт обратно и стараясь вспомнить куда дел перчатки и маску.


— Теперь да… — тихо ответил Сай-ши, а я замер, потому что не слышал от него такого голоса никогда, — Сейчас я абсолютно счастлив, Тиен. Настолько, что мне порой страшно. Дико и до ужаса пугает, что это всё сон. Что завтра я открою глаза, и опять останусь один. Окажусь запертым в этом холодном каменном здании…"


"Я оказывается тоже одинок, Сонбэ. Настолько одинок, что даже не знаю как мне поступить дальше. За что, или за кого ухватиться, чтобы выбраться из этой трясины… Успешный человек? Кто? Я, что ли? Теперь. Это даже звучит смешно…"


— Хоть резинки возьми, а то ж не знаешь кто до тебя там бывал… — прозвучало за спиной, а я обернулся и схватив бутылку с подноса официанта, который проходил мимо, вылил все спиртное на голову собственному брату.


Я облил и опозорил человека одной со мной крови из-за женщины, которая считает меня пустым местом!


— Остынь и подумай мозгами, что несёшь, Хён!


— А ты вижу, действительно повзрослел Чон Тиен! — Хён Шик поднялся, но заметив, что на нас смотрят слишком много людей, понизил голос и прошипел:


— Ты будешь должен мне за этот позор, хубэ!!!


— Я расплачусь! Будь уверен! — повернулся и пошел в сторону лестницы на второй этаж, совершенно не разбирая дороги.


Шел, и сцепив зубы, хотел содрать с себя все тряпки и просто сдохнуть. Всё полетело к чертям! Это и есть моя жизнь? Во что она превратилась в одночасье? Во что?!


Я свернул к дурацкому выходу в виде барабана стиральной машины, и скривился. Лучше пошел бы через черный выход. Однако я хотел найти ее. И поднялся сюда только потому, что шел за ней.


"- За что?


— Мстила за смерть…


— Чью?


— Своего мужчины."


Это настолько засело в моей голове, что именно на этом я сосредоточил свое внимание. А учитывая сколько влил в себя, не мудрено, что ни о чем другом, кроме женщины, которая мне искусно натирала член своими бедрами, и думать не мог.


Кто-то окликнул меня, но я не обращал на это внимания, продолжая искать Терезу глазами. Однако, обойдя весь второй этаж, я не нашел никого, кроме своих знакомых, и бывших друзей. Почему бывших? Да, потому что они смотрели на меня так, будто на мне действительно негде ценник ставить, такой я аморальный урод вместе с моим Сонбэ.


— Тиен-ши! Анъен! *(Привет!) — мою дорогу внезапно преградила девушка.


Смотрю в её лицо и пытаюсь вспомнить кто она, но вот девица похоже хорошо меня знает.


— Я Сан Хва! Не помнишь меня? — она заглянула в мои глаза и улыбнулась, — Мы в одной рекламе снимались. Помнишь? Реклама парка?


Нахмурился и боковым зрением заметил, как мелькнуло что-то красное.


"Тереза…" — ударило в голове, и я совершенно бесцеремонно обошел девушку, наплевав на её слова.


— Я так и знала, что вы все тщеславные придурки! Всё ваше агентство! Ты хоть знаешь, что ваш Кай-ши сотворил с моей подругой? Он мало того, что проигрался с ней, так ещё и лгуньей выставил с подачи вашего святоши Сонбэ. Видели мы, что твой святой наставник вытворял сегодня в клубе!


Я резко повернулся к ней, и схватив за руку, задал вопрос резким тоном:


— Ты видела Ли Шин Сая здесь?


— Его все видели. Все кто был в этой зоне, смотрели на то, как семейный мужчина развлекался с потаскухой.


— Повтори! — я рыкнул так, что девушка побледнела.


— Отпусти! Больной придурок! — она вырвала руку, а я задал вопрос опять:


— Ты уверена, что это был Ли Шин Сай?


— Он был в маске, но не узнать походку и взгляд… Знаешь ли очень трудно спутать с кем-то такого манерного человека, как ваш агент, Чон Тиен!


— Пошла вон! — я прошёлся по девушке таким взглядом, что она отпрянула от меня, — Какое ты имеешь право даже рот открывать в сторону человека, который не то, что по статусу тебя выше, он по определению старше такой малолетки как ты!


— Ну, конечно! Тогда он как раз любитель таких малолеток, Чон Тиен! — справа из ниши вышел парень, и закрыл девушку собой.


Этого персонажа я узнал сразу. И то, что видел перед собой, мне очень не понравилось. Ведь это был солист группы из агентства Дон Мина.


Я даже не стал отвечать на идиотское заявление парня, и задал следующий вопрос:


— Куда тот человек ушел?


— Не знаю… Скорее всего в частный сектор, где кабинки для караоке. Куда только его американская жена смотрит, — девка хохотнула и обвила руку парня, ехидно закатив глаза.


"Тупая кукла…" — пронеслось в голове, когда я стал искать вход в тот самый частный сектор, — "Я никогда не поверю, что Сонбэ променял госпожу на какую-то дешёвку из клуба. Не может быть такого… Видно…" — тут же вспомнилась запись, которую мы видели с Терезой.


"Вот почему ты здесь, Тереза!"


Спустя несколько мгновений я уже входил в коридор с кучей комнат. Стены оплетали светодиодные ленты, и в их свете все лица будто смешались воедино. Я не видел ничего, кроме красного перед собой. И когда уже свернул в другой проход, прижался к стене поворота и выглянул из него.


— Небо упало на землю… — выдохнул в шоке, и расширил глаза от удивления так, что почувствовал как они высохли.


В конце, в самом тупике пустующего коридора мужчина вжимал в стену девку так, что та задыхалась от его напора. Плавно двигался телом, словно облизывая её фигуру. И когда он повернулся хоть немного лицом я мыслил что сдох на месте, потому что это был профиль Сонбэ. Мало того, мужчина был даже одет в его манере, двигался как он, со спины, я бы никогда не отличил Сай-ши от человека, который заставлял стонать девку на весь коридор.


— Какого хера?!


Не знаю, что мной двигало, но я хотел остановить это. Потому что моя иллюзия рушилась на глазах. Самый дорогой человек, которого я ставил в пример, которым я восхищался и хотел быть рядом, разрушал мои замки из песка одним махом. Потому что я тоже мужчина и понимаю — ещё несколько минут и он просто поимеет эту девку прямо в коридоре.


— Как…


Однако я и шагу ступить не успел, когда мой рот зажала крепкая ладонь, а руки заломили за спину. Перед глазами пронеслась картинка двери, а потом я упал на колени на пол в кромешной темноте.


— Что за… — бросил со всей силы пальто об пол и поднялся.


— Это я должна спросить, какого черта, ты ещё здесь, Чон Тиен?! Я же ясно сказала убираться отсюда! — прозвучал тихий голос, от которого у меня пробежал озноб по всему телу, потому что Тери не сказала это, а отчеканила.


— И какая же опасность мне грозит? Давай! Посвяти меня ещё ты, бл***! Расскажи ещё ты, что моя жизнь разрушена до основания! Вперёд! Потому что от тебя я как раз и жду этого, Тереза! С самого первого дня, как понял кто ты, я жду что ты объяснишь мне почему вокруг МОЕЙ жизни творится этот чертов бардак?!!!


Я заорал так, что наверное стены задрожали. Но ответа не услышал, однако хорошо ощутил, что Тереза встала прямо передо мной.


— Ты хочешь знать правду, Тиен? А она тебе нужна? Ты, насколько мне известно, скоро женишься. Зачем тебе проблемы людей, которые тебе теперь чужие? Занимался бы налаживанием личной жизни! Ты не…


— Налаживанием личной жизни, значит? — я схватил Терезу за затылок и прижал к себе.


— От тебя несёт алкоголем, Тиен, — я замер, потому что и она застыла.


Тереза не сопротивлялась совсем, хотя могла меня скрутить на месте за считанные секунды.


— Почему? — задал вопрос охрипшим голосом, потому что в глазах стояли злые слезы.


— Что почему? — прозвучало у моих губ, а я задал тот вопрос, который выжигал во мне всё.


— Почему ты не моя? — прошептал, и сжал её настолько сильно в руках, что ощутил насколько Тереза хрупкая на самом деле.


Женщина молчала, и не двигалась совсем. Просто стояла и дышала в мою шею не проронив и звука. Её сердце стучало, я слышал этот стук, потому что он был единственным, что сдерживало меня от совершения ошибки. Самой страшной ошибки Чон Тиена, которую он не исправит и не сможет ничему научиться, совершив её.


Плавно её рука поползла по ткани моей рубашки на спине, а я провел ладонью в её волосах, и закрыл глаза, чувствуя что дрожу всем телом, как в лихорадке. Однако она держала меня, заставляла стоять на ногах и забыть кто я.


И сам не заметил, как рядом с ней, стал совершенно обычным. У меня не было ничего, я был никем, и звали меня просто Тиен — простой мужчина, который обнимал женщину в темноте. Обнимал так, словно она его часть. Неотъемлемая часть. Нет, я не хотел ничего кроме этих объятий. Ни секса, ни близости, ни простого прикосновения её губ.


Мне было достаточно того, что я держу её в руках, что она обнимает меня в ответ, что её холод унимает горячку моего тела, остужает огонь, который разрывает меня изнутри.


Этого было достаточно, чтобы понять насколько я нуждался в простых объятиях. Настоящих. Тех, которые способны вернуть здравый рассудок, подарить покой, и дать веру в то, что я не один.


Однако это чувство рассыпалось, когда наваждение пропало и я вспомнил, что видел в коридоре.


— Его нужно остановить! — я отпустил Терезу, но она не отпустила меня.


— Стой и не двигайся. Ты под прицелом, Тиен. И сейчас, если ты отойдешь от меня, тебя застрелят. Просто стой и, держи меня в руках не двигаясь.


Её шепот опять обжог кожу у горла, а я открыл глаза, и увидел, как красный луч врезается прямо в спину Терезы, и ползет вверх.


— Те…


— Тихо!!! — она сжала меня так, что я тут же вспомнил с кем имею дело, — Не двигайся, идиот! Ещё хоть одно движение и нас заметят. Очевидно они ищут именно Сая. Но без прибора ночного видения, или хотя бы тепловизора, сейчас слепы как котята. Иначе здесь уже были бы два трупа. Поэтому стой и не смей даже с места сдвинуться.


— Ты понимаешь на что я сейчас смотрю? — я рыкнул в её волосы, а мои зашевелились прямо на затылке, когда я понял, что луч бежит из соседнего здания, которое видно через панорамное окно.


— На лазерный прицел снайперской винтовки "S" типа, красавчик. С его помощью легко заметить человека в кромешной темноте, но… очевидно наш стрелок дебил ещё тот. Потому что я бы уже выстрелила трижды. А значит, он боится наделать шуму, перестраховывается и это нам на руку.


Тереза говорила настолько спокойно, будто объясняла мне как приготовить суп из водорослей, и какие специи в него добавить.


— Ненормальная… — выдохнул и сцепив зубы, вжал её в себя сильнее, затаив дыхание и следя за тем, как красная еле заметная полоска поползла по помещению вправо, наконец убравшись с тела Тери.


— Ты задушить меня!


— Сама сказала стоять ровно и не рыпаться.


— Да, но я не говорила, что хочу умереть от удушья, Чон Тиен!


— Тихо! Он пропал!


— Нет… — она аккуратно покачала головой, а я застыл на моменте того, как губы Терезы опять задели кожу моей шеи.


— Не… Делай так! — шикнул.


— Как? — прозвучало язвительно и со смешком.


— Сама знаешь!


— Мне женатые мужчины не интересны, красавчик!


— Уверена?! — моя рука поползла вниз, а вторая обхватила затылок Терезы.


Плавно повел обе руки в противоположные стороны вдоль её спины, и наконец услышал рваный выдох горячего дыхания в мою шею. Звук, который заставлял меня следить за красным лучом ещё пристальнее, потому что я собирался начать двигаться.


— Даже…


— Помолчи! — процедил сквозь зубы, и когда уже вторая рука добралась до шеи Тери, я резко опустил голову и обхватил мягкие губы своими.


Кожа была холодной, но дыхание горячим, и настолько сладким, что мне захотелось не отрываться от него никогда. Чувство такое, словно я не целую её, а приручаю, и меня приручают в ответ. Именно так, потому что Тереза подалась мне на встречу и ответила настолько сильно, что собственный стон отголоском утонул в её горле.


Выдох, и воздух свистит между нашими губами, нагревается сам, и опять возвращается в горло с глухим звуком. Мягко и плавно, потом равно и ненасытно. Так будто мы соревнуемся за то, кто должен вести в этой игре. Её руки двигаются вдоль моей спины, и когда я поворачиваю лицо, чтобы ворваться в её рот, ощутить холод смешанный с теплом, ладони Тери тонут в моих волосах, и она сама переходит границу того, когда нежность и ласка перерастает в страсть. Сама впивается в мои губы, проталкиваясь горячим, слишком горячим дыханием и языком в рот. Лишает меня возможности мыслить, как нормальный человек. Потому что я бросаю взгляд вправо и заметив как полоска красного света исчезает, хватаю Терезу и одним рывком оборачиваю, чтобы добраться до стены и прижать к холодной рельефной поверхности.


Мы врезается в неё, от чего издаем обоюдный выдох, который заглушается тут же тяжёлым дыханием, которое вырывается из горла Терезы, когда я втягиваю нежную кожу её шеи между губ. Руки сами, как обезумевшие шарят по ее телу, хватаются за неё, и зудят в желании прикосновения к обнаженной коже. Требуют ощутить её на вкус, и наконец остановить эту тягу и взять то, что хочет тело.


А я хочу! Дико и бешено хочу её, лишь услышав как Тереза глубоко дышит, роняя мягкие стоны от истомы, когда мои ладони обхватывают её грудь, бедра, плечи, и всё к чему могут дотянутся, пока мы продолжаем глотать собственные дыхания поцелуем. Мне нужны эти звуки, мне нужен этот вкус, мне нужно ощущение того, что этот холод только я способен обратить в огонь.


Кровь словно застывает, а потом единым потоком вливается в пах, и член пульсирует так, словно я не спал ни с кем вообще. Как школьник, мать его, с ноющим стояком в штанах.


Желание разгорается настолько быстро, что мне плевать где мы и что вокруг. Плевать, что только что меня могли лишить жизни, и я не понимаю, за что?!


Мне настолько всё равно на происходящее за этими стенами, что включаются инстинкты.


Потому я ловлю каждый её вдох, и слышу только её голос. Опускаю руки и обхватываю мягкие и упругие бедра, плавно поднимаю одну ногу и слетаю с катушек, только от того, что мне и говорить ничего не надо. Тереза сама ведёт ногой вверх и раскрывается, чтобы почувствовать меня. Понять насколько я сошел с ума, и насколько хочу её прямо здесь.


— Позволь… — возвращаюсь к лицу Терезы, обхватываю его руками, и нежно поглаживаю большими пальцами вдоль мягкой кожи, — Просто позволь… мне.


Шепчу и прошу, чтобы она поняла меня. Впустила в свой холод, и дала надежду, что когда-то я смогу стать для неё чем-то большим, чем тот, ради которого она убила.


"Ты рехнулся окончательно, Чон Тиен! Мало того, что бухой в стельку, так ещё и не понимаешь что вытворяешь, когда нужно бежать от опасности, а не о бабе думать…"


— Нет, — сквозь гортанный выдох резким тоном отрезает Тереза, и мои руки опускаются, а она выпрямляется.


Ярость поднимается волной настолько сильно, что мне противно даже думать, насколько я жалок в глазах этой женщины.


— Но зачем ответила?! — мой кулак со всей силы ударился в стену рядом с её головой, а я даже боли не почувствовал.


Не слышу ничего, и понимаю, что Тереза даже не вздрогнула, мало того эта больная баба даже с места не сдвинулась, очевидно не побоявшись моего удара совсем. Будто ждала, что я способен поднять руку на женщину.


— Убирайся, Тиен! И не… — я слышу, как холод сочится сквозь слова, но чувствую и то, как её дрожь будто отголоском бьет в меня, — … прикасайся больше никогда ко мне, иначе я тебя действительно прикончу. Никогда! Не смей меня трогать больше! Хочешь трахнуться перед свадьбой с навязанной девкой? Поищи себе шалаву покраше! Полон клуб таких! А посмеешь ещё хоть раз распустить руки… Я…


— Что, ты? — с вызовом спрашиваю, а перед глазами рушится ещё один замок из песка.


Ещё одна иллюзия рассыпается тем самым песком, который облизывал фигуру Терезы, когда у меня ещё была моя жизнь.


Потом в моей голове происходит нечто совершенно невообразимое. Я вообще не понимаю, что творю, потому что во мне поднимается волна безумия.


" — Хочешь её — так бери…" — звучит голос Дже в голове, который как спусковой механизм, отключает все моральные принципы.


— Что? Не нравится смазливый красавчик с картинки? Да? Хочешь мужчину? А я тогда КТО? — рычу ей прямо в лицо, на что слышу ответ, который добивает меня окончательно.


— Эгоист и нарцисс, который хочет только одного — чтобы его обожали и ценили все! Вот только я перед собой вижу сопляка, который не знает цену ни чувствам, ни боли других людей, красавчик! Ты избалованный и распущенный, и то, что вытворил только что, лишь доказало это.


Я отшатнулся от Терезы, и словно протрезвел разом, а она продолжила:


— Ты слеп, и не видишь, что творится вокруг тебя только по одной простой причине, Чон Тиен! Ты никогда не управлял своей жизнью! И теперь, когда пропали все, кто решал за тебя, делал за тебя, принимал ответственность за тебя, ты… стал пустым местом! А проявить свой характер решил, когда увидел в мести женщины нечто романтичное? Тогда ты вдвойне ребенок, Чон Тиен! В убийстве нет ничего романтичного, даже если это месть за любимого человека. Знаешь, почему?


По мне мороз гулял от пят и до маковки головы, пока Тереза говорила. Её голос вибрировал, стал жёстким и не просто холодным. Каждое слово обратилось в хлесткий порез, словно от лезвия бритвы.


— Потому что смерть — это конец! За ней нет ничего, кроме твоего гниющего тела в земле! Это тьма, которая поглотит каждого, потому ты должен понять, что жизнь — самое, мать его, ценное, что у такого избалованного сопляка ещё осталось! А ты уже трижды чуть не погиб, потому что НЕ понимаешь, что это не съёмки клипа, или кино, где ты режиссер! Это реальность, в которой ты только что был под прицелом пушки, способной размозжить твой череп, а мозги размазать по всем этим стенам!


Меня шатнуло в сторону, а перед глазами поплыло всё. Желание? Не осталось ничего, кроме понимания, что я пропал. Я окончательно пропал в этой женщине. Мне даже её отповедь показалась не чем-то оскорбительным, а самым настоящим. Тем, что способно помочь мне выбраться наверх.


"Но Тереза не моя, и моей не станет никогда. Мы не подходим друг другу…"


— Нэ ёджа… Нэ ильпу…*(Моя женщина… Моя часть…) — прошептал, как приговор в пустоту, потому что остался один в помещении.


Тереза ушла, а за дверью уже стоял громила моего братца, который явно искал именно меня.


— Где твой господин? — я поправил рубашку и надел пальто, однако резко остановился и повернулся к тому месту, где мой наставник разрушил первый из иллюзорных замков.


Сейчас там никого не было… Теперь и мне это стало не интересно. Тереза сама сказала, что это уже не моя проблема. Что ж! Пусть будет так!


— Поехали! — холодно приказал, и повернулся обратно к выходу из лабиринта коридоров.


За мной захлопывались все двери. Я будто слышал этот стук за спиной. Ощущал каждый порыв из прошлого, которое запечатывалось под сотнями замков.


"У меня больше нет прошлого. И раз я нарцисс и ничтожество! Что ж… Значит, такую жизнь я наконец, начну ценить!" — с этими мыслями я входил в огромный особняк, который больше напоминал дворец.


Тайцы любили роскошь. Однако их вкусы были намного помпезнее корейских, потому что Таиланд стоит на стыке двух разных культур — нашей и культуры Индокитая. Поэтому, когда я встал на колени перед родителями Амины́, и так и сидел на полу вместе с девушкой, пока её и мои родители спокойно беседовали сидя на диванах над нами, ничуть не удивился ни позолоте, ни росписям на стенах, ни излишней, кричащей роскоши.


Мне было наплевать, даже в тот момент, когда я надел расшитый вышивкой, белоснежный смокинг и встал в проходе, чтобы смотреть на то, как ко мне идёт пустая кукла. Она улыбается, а перед моими глазами хмурое лицо, и холодный взгляд Терезы. Амина́ делает шаг по проходу межу двумя рядами приглашенных, а я слышу не их восхищённый шепот красотой невесты, а резкие выдохи женщины, которая впервые показала мне что такое настоящее чувство. Амина́ продолжает идти, а я вспоминаю то, как на моем языке играл сладковатый холод, приносящий лихорадку моему телу.


" Моё проклятие!" — шепот в голове вернул меня в реальность и я понял, когда взял куклу за руку:


"Для меня конец наступил намного раньше, чем смерть, Тери. Я умер со своим братом. На том холодном асфальте лежал не Шин, на нем растекалась кровь Чон Тиена. Теперь я действительно пустое…"


Пустое настолько, что моя оболочка смогла улыбаться гостям, смогла поддерживать беседу с друзьями моей жены, и даже смогла хорошо отыграть свою роль. Это я умел слишком хорошо, ведь подобному меня научил именно шоу-бизнес. Картинка для айдола — это всё! Потому Чон Тиен в вечер своей свадьбы был безупречно мил и вежлив. Шутил, и постоянно держал за руку свою куклу. Амина́ конечно же, понимала, что это игра. Именно это понимание злостью скользило во взгляде девушки, когда мы смотрели друг на друга.


— Самолет готов? — тихо задал вопрос, когда подошёл к столу, где стоял Дже и мило беседовал с сестрой Амины́.


Девушка завидев меня, тут же убежала искать куклу, а Дже повернулся к залу спиной, и тихо ответил:


— Вылет в четыре утра. Но… Ты хорошо все обдумал? Это всё-таки некрасиво по отношению…


— Мне плевать. Она хотела этого, Амина́ это получила.


— В каком смысле? — нахмурился Дже, а я ответил:


— Она знала, кто я с самого начала и заставила родителей заключить соглашение, Дже.


— Твою мать… — брат выругался, а я вспомнил Лео и Га Иль.


— Они хоть знают, кто им на голову свалится?


— Лео только рад будет. Он мандражирует, как ненормальный, потому что Га Иль слишком много внимания обращает на то, что происходит в сети. А она на сносях.


— А что происходит в сети? — я опустошил свой бокал с шампанским и подозвал официанта.


— Ты удалил страницу, а я нет. И то, что полилось на нас после смерти Шина… Ты хоть знаешь, в чем обвиняют Сонбэ? Это дерьмо со всех щелей полезло настолько стремительно, что мой отец вынудил Инстаграмм удалить любую информацию даже по тегам, которые упоминали моё имя.


— Понятно, — скривился и думал, а можно ли Дже говорить то, что узнал о жизни наставника за каких-то пару дней?


Однако ближе этих людей нет никого? Неужели я настолько перестал доверять всем?


— То, что я тебе сейчас скажу, Дже, должно остаться только между нами! — я поднял взгляд и проследил, чтобы никого из моей семьи и рядом сейчас не было.


Найдя У Бома и Хён Шика с их женами в компании друзей семьи Напрхри, я немного успокоился, а Дже напротив стал хмурым.


— Если ты о том, что недавно было в прессе, то я не верю этому! Тем более Сонбэ сейчас не до гулянок на боковую, Хён!


Я опешил и посмотрел на Дже, а потом кивнул и он тут же понял меня без слов. Брат достал сотовый и, делая несколько глотков шампанского, нашел то, что искал. Повернулся к столу спиной и начал играть на публику, пока я читал о том, что "Ли Шин Сай был замечен в одном из самых дорогих клубов на Каро Сукиль в компании неизвестной девушки…" Дальше под записью информагентства были опубликованы несколько видеозаписей комментаторов, на которых я чётко видел, как Сонбэ сажает в тачку шалаву и увозит в неизвестном направлении, даже не скрываясь от прессы и папарацци.


Я опустил сотовый и закрыл глаза, пока Дже продолжил тихим тоном:


— Зная, насколько наш наставник одержим женой и семьёй, я скорее поверю в то, что Элвис воскрес, чем в то, что Сай-ши решил натянуть вот это…


— Я видел их, Дже, — прошептал, открывая глаза, и прогоняя картинку того, что разрушило меня окончательно.


— Что?


— Я видел Ли Шин Сая в том клубе своими глазами. Там же и встретил нашего нового телохранителя, которая не просто так туда попала. Потому что двумя днями ранее, мы с ней чуть не погибли, выясняя кто такой этот Слепой.


— Повтори! — Дже обернул меня к себе, а я продолжил:


— Мне прислали странную посылку. В ней были фотографии каждого из нас, вплоть до снимков Сонбэ в школьные годы, — я чеканил каждое слово, а Дже бледнел, — По снимкам сразу стало ясно, что следили за каждым, кто был в агентстве. В коробке был так же старый билет на дебют группы "SUN". Мало того, мне тут же пришло сообщение на сотовый с названием школы в Пусане, где учился Сай-ши. Там я и встретил Терезу опять. Но она приехала в Пусан не просто так, а привезла с собой книгу из дома Кан Арым, которая оказалась детонатором к взрывпакету, бл***! И вот когда мы вернулись в Сеул, Тереза показала мне запись, из которой мне стало ясно, что Сонбэ сам это всё устроил. Понимаешь?!


Я не мог поверить, что говорю это. Но другого объяснения, после того, что увидел, у меня не было.


— Не неси чушь!!!


— А я не несу чушь, Дже! Сонбэ спасал не нас, он спасал бизнес своего друга. Он специально внедрил в систему агентства программу для распространения хейта, чтобы закрыть его. Он закрывает агентство — ниточки и рычаги влияния на Шин Дана исчезают. Именно это почти прямо в разговоре мне заявил Хён Шик. Только вот Сай-ши не думал, что обычные слова в сети способны поднять такую волну хейта и убить! А именно слова убили и Кан Арым, и Шина.


— Охереть… И ты в это веришь? — выдавил из себя Дже, а я отвернулся.


— Я не знаю, во что уже верить и что происходит, Дже, но ясно одно — Шин Сай это только верхушка айсберга. Скорее всего метили в "Джиллиан", зная что Ли Шин Дан никогда не бросит Сонбэ в трудную минуту. Этим собирается воспользоваться и У Бом. Они потопят "Джиллиан" как только Даниэль попытается спасти от тюремного заключения Сонбэ.


Дже ничего не ответил, потому что и так все хорошо понял, будучи из точно такой же семьи, как моя.


— Иди к жене, — тихо произнес брат, а я горько усмехнулся.


— Жена… Кто? Вот эта девка? Я лучше удавлюсь собственным галстуком, чем назову Амину́ своей женой.


Дже покачал головой, и повернулся ко мне:


— Нам не вернуться обратно, Хён. Та жизнь исчезла вместе с тем, что ты мне рассказал. Если Сонбэ действительно сотворил такое, и виноват в смерти Шина и Арым… Я не прощу его никогда! Для меня этот человек умер в эту же секунду!


Брат опустошил бокал и небрежно бросил его на стол, хищно усмехаясь:


— Я иду развлекаться! Если ты не хочешь, то хотя бы я это сделаю.


— Смотри, чтобы мы потом не породнились! — холодно и зло ответил, на что услышал лишь смешок за спиной.


Мой взгляд застыл на белоснежной поверхности стола, на бокале, в котором играло шампанское. Вокруг слышались тихие голоса гостей, стук каблуков и музыка. Это даже на свадьбу не было похоже. Всё походило на заключение выгодной денежной сделки, и в ней я — красивая кукла с экрана, которую продали другой капризной кукле.


Потому я ушел. Никто бы и не заметил того, как я прошел через сад, в котором росли высокие пальмы, и вошёл в хозяйский дом. Нет, прислуга конечно же обратила внимание на моё появление в пустующей гостиной чужого дома. Однако я не понимал ни слова из того, что они говорили. Не знал ни языка, ни обычаев, да и не собирался вникать.


Поднялся по ступеням в нашу спальню и вошел в уборную, которая была похожа на оазис. Панорамное окно выходило на уровень бассейна прямо на втором этаже. Дикая безвкусица, наделённая излишествами.


Не снимая ничего, кроме ботинок, которые сбросил с ног ещё у дверей спальни, встал в ванную и открыл воду. Раскрутил первый же вентиль и ощутил, как холод наполняет меня изнутри. Ткань пропитывалась влагой, а я начинал приходить в себя. Туман в голове рассеивался, медленно покидал мои мысли, и я смог сделать глубокий вдох.

За ним ещё один. Потом ещё. И наконец, всё вырвалось действительно наружу. Не в момент, когда чужая женщина унижала меня, не в момент, когда я понял что стал товаром и разменной монетой, а сейчас, когда осознал, что Тереза оказалась права в каждом слове.


"Я ничтожество… Неудачник, который стал кем-то и завоевал любовь стольких людей лишь потому что это было выгодно. Это было нужно моей семье, это было нужно человеку, которого я боготворил. Однако нужно ли мне это? Кем бы я был, если бы не моё положение? Кем бы я стал, если бы не деньги, в которых не имел нужды никогда?"


Медленно сползая в ванную, держась за холодный кафель рукой, я наконец стал тем, кем и был — пустым местом, которое действительно не умеет чувствовать ничего, кроме эгоизма.


Горячие слезы контрастировали с холодом воды, льющейся сверху сильным потоком. Её звуки заглушали мои всхлипы, а холод я глотал буквально ртом, сев в ванную и подставив лицо под холодные струи.


Глаза открылись медленно, а холод сделал своё дело, потому что, выйдя из этой ванны, я брал своё теперь по-праву. И Амина́ сама этого захотела.


— Я искала тебя, — девушка вошла в комнату за полночь, когда я уже собирал свои вещи, даже не позвав прислугу.


— Что ты делаешь, дорогой? — я не видел её, лишь продолжая складывать тряпку за тряпкой в большой блестящий чемодан.


— Где ты была? — флегматично спросил, посчитав, что искать меня три с половиной часа это уже за гранью.


— В каком смысле? С гостями! Я и пришла, чтобы ты вышел к ним. Все уже разъезжаются по домам, — её голос звучал наигранно ласково, а я продолжал источать лишь холод.


— Закрой дверь! — резко ответил, и повел бегунок замка чемодана по кругу.


— Чон Тиен!


— Ты искала меня настолько тщательно, что не смогла найти за три с половиной часа на территории дома полного слуг? — повернулся и прошёлся по белому платью взглядом.


"Безупречная кукла для безупречного товара! Хороша семейная пара!" — ехидно мелькнуло в голове, а я повторил:


— Закрой дверь и снимай с себя эти тряпки, Амина́.


Девушка опешила и замерла, а я продолжил:


— Хочешь близости со мной, сделай так, чтобы этого захотел я! — резко отрезал, а девка наконец, проявила свое истинное лицо.


— Ты хоть понимаешь, что это ты здесь МОЙ муж?! Если я захочу, отец завтра же…


— Значит, не хочешь чтобы я обласкал тебя. Что ж! Тогда встретимся в Сеуле! Мне пора! — я взял чемодан с комода, и, опустив его на пол, схватил чёрное пальто, которое валялось рядом на кресле.


— Я… Подожди… Ты ведь это не серьезно? Постой! — Амина́ закрыла собой дверь, пытаясь не пропустить меня и не дать уехать, покинув этот спектакль.


— Снимай… тряпки и цацки, если хочешь чтобы я остался, — холодно прошептал в её лицо и прошёлся взглядом по чертам, которые во мне вызывали только отвращение.


— Тиен… — Амина́ подняла руку и положила ладонь на мою щёку.


Это прикосновение обожгло, но не желанием, а контрастом. Вернулась ярость, вернулся эгоизм и слова единственной женщины, которую я считал таковой:


"Ты пустое место!.." — хлесткий шепот в голове опять врезался в грудь, и чемодан выпал из моих рук, когда за спиной Амины́ щёлкнул замок.


— Снимай… Сама… — опять прошептал и стал смотреть на то, как девка сперва расстегивает замок за своей спиной, а потом совершенно бесстыже сбрасывает платье на пол.


" — Не трогал значит никто? Сейчас проверим!" — с этой мыслью я впиваюсь взглядом в очертания женского тела, наблюдая за тем, как Амина́ расстегивает застёжки на лифе, и мягкие полушария груди выскальзывают из ткани, заставляя буквально приникнуть в этой картине.


Хочется спустить это к херам хоть во что-то, а передо мной стоит именно то, что мне нужно. Девка, которая решила, что купила меня.


— Остальное… — хрипло приказываю и она подчиняется, как пустышка.


"Такую даже просить не надо. Она сама себя унизит!"


Смотрю за тем, как вниз по белой гладкой коже ног ползет и в конце концов падает на пол ткань белья. Понимаю, что выключил мозг напрочь, когда подхватил Амину́ на руки, и бросил на кровать. Я не смотрел ей в глаза, не замечал её лица. Лишь раз я поймал то, каким восхищенным был её взгляд, пока снимал свою рубашку и расстегивал ремень, стоя над кроватью.


— Нравится? Этого ты хотела? — задал вопрос, понимая, что моё тело жадно жрут глазами, так словно я оболочка, а не человек.


— Ты идеальный! — возбуждённый шепот и восхищённый вздох, когда мои джинсы оказались на полу.


— Естественно! Ты знаешь, скольких усилий стоит такое тело? — встал на колени над ней и грубо притянул за руку, положив ладонь Амины́ на свой живот, — Примерно несколько лет я не жрал ничего, кроме дерьма, которое вертелось в блендере.


— Это того стоило, поверь! — она приняла мою игру и решила, что я реально собрался с ней по-душам болтать.


— А лицо? Правда же я красивый? Ну… Скажи мне, милая, что твой муж идеальная кукла!!!! — я отпихнул её, и грубо раздвинул ноги девушки, не церемонясь совсем.


Схватил Амину́, просунув руку под её спиной, а другой безошибочно нашел самое горячее и влажное местечко продажной дряни, которая покупает всех и вся! Она привыкла к этому, потому я не удивился, что никакой невинностью здесь и не пахло.


Амина́ злорадно и слащаво ухмыльнулась, и сильнее подалась мне на встречу, когда я одним движением подался вперёд и не ощутил даже отголоска настоящего удовольствия. Только животный инстинкт, который так и подгонял закончить это поскорее. Просто ощутить физическое облегчение и успокоить хотя бы воспалённый мозг.


— Да… — с силой выдохнула Амина́, а я стал наращивать темп, как бешенный.


В голове стреляло, как от спазмов, в висках стучало, а физическое наслаждение закручивалась импульсами, буквально заставляя ныть головку от того, как я старался просто забыться в этом чувстве.


А когда услышал, как Амина́ уже не просто стонет, а почти кричит, мыча мне на ухо, привстал, и опираясь руками в матрас, стал грубо трахать тело. Делать то, что она хотела сделать со мной, и что получила сама же.


С каждым моим толчком, лицо Амины́ искажалось, а тело вытягивалось и прогибалось, но мне было мало. Я хотел, чтобы она получила сегодня сполна того, чего хотела. Потому сдержался, ощутив что почти кончаю, и сцепил зубы. Схватил Амину́ за бедра и повернул почти на живот, доведя нас до точки ещё несколькими резкими рывками.


Пот стекал по телу, а я смотрел в затуманенные и довольные глаза… Глаза не той женщины, которую хотел.


— Я взял в жены потаскуху. Поздравьте меня! — поднялся на ноги, ощущая лёгкость, и встряхнул головой.


— Тебе не понравилось? — Амина́ приподнялась, а я хохотнул:


— Напротив, я впечатлён тем, как ты искусно стонешь. Я чуть не оглох… — горло пересохло от горячего дыхания, а я хотел холода, я хотел холодной родниковой воды из бурлящей реки, — Ответишь мне зачем изображала невинную овцу?


— А разве я не такая? — Амина́ хохотнула и томно вздохнула, наблюдая за тем, как я смотрю на неё.


— Тешь себя этой иллюзией и дальше. Иллюзии помогают не замечать многое, — я стал одеваться, и Амина́ застыла, холодно спросив:


— Куда ты собрался?


— Я же сказал… — надел боксеры и джинсы, продолжив, — …встретимся в Сеуле!


— Тебе не кажется…


— Нет, не кажется… — поднял на неё взгляд, натягивая водолазку, и поставил точку, — Я говорил, что не притронусь к тебе, но сегодня, решил, что должен показать такой как ты, что означает быть вещью. Я поимел тебя как шлюху на припортовом рынке, а ты даже не заметила этого. Значит… Ты такая и есть, и мои слова о том, что я взял в жены потаскуху — абсолютно оправданы, Амина́. С этого момента наши отношения заканчиваются. Я это я, ты это ты! Никаких чувств от меня не жди. Я тебе уже говорил об этом. Могу повторить.


Я посмотрел на часы, и взяв в руки сотовый и пальто, опять схватил чемодан.


— Я предупреждаю тебя, Чон Тиен, если я найду её — ты больше никогда не увидишь эту шваль! А я найду дрянь, которая встала между нами. Я найду каждую, кто захочет отобрать тебя.


Я остановился, смотря на резной узор двери и с болью усмехнулся.


"Это даже смешно звучит… Одна готова на всё ради моей пустой оболочки и купила её, а вторая — второй даже оболочка не нужна, когда душу Тереза уже отобрала. Ей даже женить меня на себе не пришлось, чтобы я пропал… Навсегда…"


Я схватился за ручку и вышел, даже не повернувшись. Мне не нужны были больше ничьи объяснения. Пока ехал к аэропорту мать звонила трижды. Когда проходил паспортный контроль на чартер позвонил уже отец, и я ответил на звонок.


— Как ты посмел так опозорить нас? Куда ты сорвался посреди ночи, бросив невестку?!


— Я улетаю в Сеул, абуджи*(отец)! — улыбнулся стюардессе, бросив трубку, и прошел в салон, поймав взгляд Дже, который сидел на диванчике с наушниками в ушах в невообразимой розовой толстовке, а возле него грелась Мэдди.


— Почему я не удивлен, что вы выбрали местом своей амурной тайной встречи именно моё незабываемое торжество? — сел напротив, и кивнул Мэд, которая мягко мне улыбнулась, и прижалась к Дже теснее.


— А как ты хотел? Только так мы можем видеться. Либо в Штатах, либо по закоулкам, — скривился друг, и обнял девушку сильнее, сняв наушники.


— Как прошло? — задал вопрос Дже, пока мы ждали своей очереди от диспетчера и разрешения на вылет.


— А по мне не видно как? — кисло бросил и утонул в своем кресле, растянув ноги к самой подставке.


— Родители уже звонили? — я бросил взгляд на Дже и устало кивнул.


— Что вы собираться делать с эта ситуация? — тихо спросила на ломанном корейском Мэдди, — Вы ведь не думать, что Сай-ши…


Я только услышал суть, как понял, что у моего дружка язык без костей. Потому сжал челюсть, и с остервенением пристегнулся.


— Нечего беситься. Волки и девчонки тоже должны знать правду. В конце концов мы столько лет вместе.


— Тиен-ши… Бъян*(Прости!) — Мэдди как-то странно и с горечью обратилась ко мне, а я не выдержал:


— Нет больше никакого агентства! Нет больше никакого Сонбэ! Нет никакой семьи! Хватит! И просить прощения у меня не за что, Меделин! Разве это вы развалили всё? Это всё…


— Тай-ши не верит в эту грязь в сети. Более того, он сейчас быть в Штатах только ради Мии. Если бы не она и "SFire", он и Волки были бы здесь!


— А остальные? Где Хан Джей Мён с женой? Где Лиен Хо? В конце концов, где Пак Чи Джин?! — резонно заметил Дже, и я нахмурился.


"Они и вправду все словно исчезли после того, что произошло…"


— Это ничего не меняет, — всё равно не согласился, и повернулся в сторону иллюминатора, устало вздохнув и заметив кольцо на пальце.


— Идиотизм! — содрал золотой ободок и выбросил к херам, даже не смотря куда он улетел.


— Вижу тебя сегодня лучше не трогать, — Дже пристегнул Мэдди, а я закрыл глаза и решил что нужно выспаться, и возможно это поможет мне ощутить хоть каплю свободы.


Однако омут безделья только усиливал моё чувство пустоты в груди. Я прилетел домой через четыре дня, но даже не понял, что что-то поменялось. Для меня всё выглядело совершенно одинаковым.


Потому, когда я садился в машину и ехал к агентству, чтобы опять почувствовать что жив, что у меня не всё отобрали, неистово сжимал в руке пластиковую ключ-карту от репетиционного зала.


Полотна… Я три месяца не брался даже руками за них, и понял чего мне не хватает. Я хочу свободы. А моя свобода — это танец. Мне нужны именно эти чувства, чтобы забыть слова Терезы о том, что я пустышка, чтобы выбросить из головы ночь с бабой, от которой меня теперь тошнило, как от гопчана.


— Сик Рём! — я опустил перегородку, чтобы попросить водителя остановить у ближайшего магазина, и опешил.


За рулём машины сидел не Ван Сик Рём.


— Ты кто такой? — схватился за ручку двери и подался вперёд.


Однако мужчина в черной кепке и плотной маске посмотрел на меня через зеркало, и свернул в проезд под один из мостов, только увеличивая скорость.


— Останови машину! — я вытащил из кармана сотовый, но когда набрал первый же номер, понял, что телефон не видит сеть.


— Какого хера?! — зарычал и хотел достать до мужика, но он выхватил пистолет, а я только в последний момент сориентировался и буквально лег на пол автомобиля, нажав на кнопку перегородки.


Как только она поднялась, попытался открыть дверь, но всё они были заблокированы, как и спусковой механизм стекла.


— Что происходит?! — страх сковал настолько, что я не понял, как замер и смотрел лишь на то, что было за окном.


Время застыло, когда я понял, что машина не управляема, а водитель выпрыгнул из нее на ходу. Именно его фигуру, которая с трудом поднималась на дорожном полотне моста, я запомнил в заднем стекле. В нем я видел, как мир начал переворачиваться.


Ничего не оставалось как схватиться за сидение и прижаться спиной к корпусу машины, потому что понимал — она летит в реку с моста, а я заперт здесь, как в стальном гробу.


Удар о воду был такой силы, что меня откинуло в сторону, и я всем телом ударился в крышу машины. Боль в шее прошила всю спину, а следом я упал обратно на пол.


— Твою ж… — сцепил зубы, и стал осматриваться, понимая, что машина идёт ко дну, а через все щели в салон проникает холодная речная вода.


Уши заложило, а дыхание застряло в груди с криком о том, что я хочу жить, что не хочу умирать на дне реки.


Ужас заполнил каждую мысль, а силы покидали, сменяясь жутким страхом, когда понял, что сижу в воде. Захотелось орать и кричать о помощи.


Усилием воли начал быстро думать: "Нужно разбить чем-то окно! Ищи, Чон Тиен!"


Однако вокруг не было ни единого предмета, который мог бы разбить стекло, под давлением воды. Дышать становилось всё сложнее, воздуха почти не осталось, а вокруг смыкалась темнота, в которой звуки были похожи, на зловещий скрежет.


Сперва я даже не поверил своим глазам, но потом, когда увидел яркую вспышку, понял, что кто-то стреляет по стеклу прямо в воде. Салон тоже почти наполнился ею, когда стекло треснуло, а пуля просвистела рядом с моей головой.


Вода потоком ударила в лицо, и на какой-то короткий миг, я отключился, но следом почувствовал, как холодный воздух ворвался в лёгкие и резко открыл глаза.


"Тереза…" — прошептал в голове, ощущая как её холод наполняет мои легкие и дальше, а сама Тери пытается удержать нас на плаву под водой.


Моя рука находит её ладонь, и наши пальцы крепко переплетаются, а мы плывём вверх вместе. Холод сковывает ещё хуже, когда я выныриваю и делаю первый глубокий глоток воздуха. Оказывается холод способен обжечь, потому что гортань горит огнем, а глаза пекут так, словно в них попал раствор спирта, а не речная вода.


— Живой… — слышу голос рядом и опускаю взгляд, чтобы утонуть опять.


Потому что Тереза смотрит на меня впервые иначе. Впервые в её глазах страх, растерянность и тревога.


— Живой, — отвечаю таким же шепотом и тяну её на себя прямо в воде, прижимаю, жадно ловлю свой холод губами, пью его и не могу успокоиться, потому что чуть не умер, и она опять меня спасла. Снова оказалась рядом, когда я должен был погибнуть.


Холод чертовски дурманит, мой холод, который отвечает с не меньшей жадностью на мою ласку.


Отвечает так, словно это в последний раз, и завтра не наступит никогда.


Так…. как я этого хотел.


— Кумао… — шепчу в губы Терезы, и глажу ледяную кожу её лица, следя за тем, как горячий пар вырывается прямо из нас и сплетается воедино.


— За что? — спрашивает и смотрит так, будто действительно испугалась за меня.


— За жизнь… — пар снова вырывается из моего рта, и я опять прижимаюсь к своему холоду, который обжигает с того самого момента, как я его ощутил.


— У нас нет времени, Тиен! Нам…Мне нужно спешить! — слышу её хриплый шепот в губы, рядом с лицом, и чувствую, как она начинает тянуть нас в сторону, борясь с течением.


Уже на берегу понимаю, что Тереза не одна, а вокруг собралась половина наших охранников из агентства госпожи. У ног троих из них ублюдок, который чуть меня не убил.


— Что происходит? — я стянул куртку и, бросив её в сухую траву, принял от одного из мужчин плед.


Однако Тереза на ответила мне, а я охренел, когда она спокойно скинула с себя все тряпки и влезла в черный комбинезон, даже не обращая внимания на то, что вокруг одни мужики.


— Тереза! — я пошел в её сторону, но она осекла меня одним только взглядом и застегнула молнию спецформы по самую шею, надевая капюшон на совершенно мокрые волосы.


— В машине Сая и Энджи бомба, — отрывисто ответила Тер смотря так, словно это я виноват в этом.


— Что? Но тогда почему ты тут? — наверное я произнес это слишком резко, потому что Тереза замерла, а потом прошептала:


— Потому что выбрала тебя…


— Повтори! — я сжал руки в кулаки, и не мог поверить в то, что услышал дальше:


— Мне дали возможность выбора. Либо ты Тиен, либо Сай и его семья. И я этот выбор сделала. Прости, что разочаровала тебя! — она жёстко отрезала, а у меня земля из-под ног ушла.


Я не чувствовал своего замёрзшего тела совсем. Вообще не ощущал ничего, дале звуки исчезли. Все исчезло кроме бешенного стука в груди, которую сердце разрывало изнутри. Рвало все жилы, ломало ребра и норовило найти выход наружу. Я и сам хотел вырвать свое сердце, когда понял ЧТО произнесла Тереза.


— Тепьюним! Машина готова, полиция района ставит кордон из пластиковых цистерн. Вертолет спасательного корпуса подняли в воздух по тревоге, — я плавно перевел взгляд на одного из охранников и тут же спросил:


— Где они?! — мой голос звучал сейчас точно так же, как голос Терезы.


— На объездном шоссе в Каннам. Машина неуправляема точно так же, как твоя. Мы ведём её, но ничего не можем сделать. Кто-то дистанционно управляет автомобилем, — Тереза взяла в руки рацию, и быстро ответила на ломанный английский, который прозвучал из динамиков, как некролог:


— Мы потеряли связь с салоном автомобиля. Подтвердите личности пассажиров! Это департамент безопасности района Каннам! Как меня слышно?!


— Агент Тереза Холл, отдел кибербезопастности, округ штата Вашингтон, сэр! В салоне авто агент ЦРУ Соединённых Штатов Америки — Энджела Мур, её муж — гражданин Республики Корея Ли Шин Сай и несовершеннолетний ребенок — гражданка республики Корея Ли О Сара! За рулём личный водитель семьи — господин Со Джи Ук! Как слышно?!


— Вас понял! Автомобиль обнаружен! Высылаем группу пиротехников!


Тереза отключила рацию, вложив ее в карман кивнула охране на меня, и развернулась бегом сквозь чащи у кромки берега.


— Господин Чон! Вас нужно доставить в больницу! — один из мужиков, попытался схватить меня, но я вырвался и побежал за Терезой, и теми из охраны, кто последовал за ней.


Как только догнал, отшвырнул одного из мужиков от машины Тери и сел рядом с ней.


— Что ты творишь, Тиен?! — она резко завела мотор, но потом остановилась, а следом зло прошипела что-то, просто сорвалась с места.


Пока мы ехали, мне было плевать на всё, кроме дорожной разметки перед собой.


"Они должны выжить! Госпожа не простой человек! Она обученный боец! Они не могут погибнуть!"


— Кто? — мой тихий рык утонул в работе двигателя, но Тереза меня услышала.


— Когда я встретила тебя в клубе, Слепой снова был запущен, но на этот раз программа работала на распространение фейковых видеозаписей о Шин Сае. Одна из таких пришла мне буквально перед самым вылетом домой. Я не стала разбираться, какой черт это всё творит, и позвонила Энджеле чтобы задать вопрос в лоб, о том, что вытворяет от отчаяния ее муж, на что услышала весьма интересный ответ о том, что Ли Шин Сай в доме и прямо сейчас укладывает Чжона спать! А на записи в этот момент и в реальном времени, Ли Шин Сай зажимает в нише клуба шалаву. Если до этого, Эн уверяла меня, что запись которую мы видели это лишь сбой в видеонаблюдении, и возможно из-за вируса Слепого она была испорчена, то сейчас я чётко поняла, что личность Шин Сая кто-то пытается просто украсть! Потому и приехала в клуб!


Тереза переключила передачу и мы стали вилять между автомобили на огромном автобане, который вел из района Итэвон.


— Так это не был Сонбэ? — я схватился за голову, а следом так зарядил кулаком по приборной панели, что Тереза вильнула вправо.


— Успокойся! — прозвучало приказным тоном, но я не мог.


Во мне бурлило негодование и понимание того, что я слепой дебил! Который из-за собственной незрелости наворотил таких дел, что лучше бы утонул только что!


— Из-за тебя, я не смогла выловить того, кто прикидывался Шин Саем, но поняла и другую вещь — на ваше агентство и вашего агента ведут охоту несколько человек, которые между собой никак не связаны, иначе никто бы не отправлял снайпера, чтобы убить пустышку, а не цель.


— Тогда что происходит сейчас? — меня трясло так, что перед глазами круги бегали.


— Не знаю, Тиен. Всё, что мне известно — это только то, что Слепой прислал мне сообщение прямо через страницу Шин Сая в социальной сети. Он опубликовал запись с игрой в Домино, и дал мне полтора часа на то, чтобы убрать ту кость, которая развяжет весь механизм.


— Я ни черта не понимаю!!!! Ты можешь сказать по-человечески?! — заорал так, что на шее вылезла жила, которую я прямо почувствовал физически.


— Это значит, что мне прислали головоломку. Некую игру, чтобы понять кого собираются убить, — совершенно спокойно ответила Тери, и продолжила, — Когда я прошла её, игра предложила мне выбор — либо ты, тонущий в воде, либо Сай, горящий в огне. И время нападения на вас одинаковое. Это значит, что мне нужно было выбрать, кого я действительно смогу спасти.


— И это оказался я? Почему? Ты спятила? Там же ребенок! — я не мог поверить в то, что моя жизнь дороже жизни маленькой девочки.


— Их не спасти… Чон Тиен, — тихо и дрожа ответила Тереза.


— Тогда… — страх сковал снова и я еле выдавил из себя, — …зачем это всё?


— Автомобиль Шин Сая едет на дистанционном управлении, а я не могу взломать или оборвать эту связь, потому что на это уйдет слишком много времени. А в координаты движения крайслера вбита центральная площадь Каннама.


— Что?


— Машина Сая, полная взрывчатки мчит в толпу людей, которых собрали на фестиваль, Чон Тиен. И если не остановить её до того, как она попадет на площадь, жертв будут сотни. Потому… Я выбрала тебя. Потому что, и Слепой знает, что выберет Шин Сай. Он оставил ему такую возможность. Если водитель Сая начнет торможение, это запустит детонацию.


Тереза вильнула вправо и мы оказались прямо за шестью патрульными машинами, расчищая дорогу крайслеру, который ехал прямо за нами на бешенной скорости. Тереза набрала не меньшую, и достала из кармана формы свой сотовый.


— Он хотел, чтобы ты с ним поговорил, если будешь в состоянии, — я видел, как дрожит рука Терезы, видел, как она поджала губы, и смотрел на то, как в её глазах собираются слезы.


Взял сотовый и повернул к себе экраном, разблокировал дрожащими пальцами, и набрал номер Сонбэ.


— Тереза! Где Тиен? — тут же послышался голос Сай-ши, который еле скрывал тревогу.


— Я здесь… — тихо ответил, а сам сжал кулак до боли, сдерживая слезы.


— С тобой всё в порядке? Ты цел, не пострадал?


— Нет, Сонбэним… Я живой… Но… Вы…


— С нами всё нормально, Тиен. Сара хотела посмотреть на Санни. Ты же знаешь про Каннамский фест трейни? Вот мы едем посмотреть на нашу Сан Ми! — с нажимом ответил Сай-ши, а я не мог сдержаться, и почти дрожал от слёз, которые душили…


— Сонбэ…


— Успокойся, Тиен! Всё будет хорошо! Береги парней, не бросай никого и не уходи никуда со сцены. Помни, чему я тебя учил. Я же не зря столько времени потратил на такого мошенника, как ты?!


— Аппа! А почему дорога такая пустая? — я с силой закрыл глаза, когда услышал голос малышки Сары.


— Это… Мы немного опаздываем, милая, и папа попросил, чтобы нам помогли успеть к Санни.


Голос госпожи дрожал, но она со всех сил держалась, чтобы не подать виду, и не испугать ребенка.


"Не могу… Это рвет на части хуже, чем понимание собственной смерти…"


Я поднял взгляд на Терезу, и увидел как по её лицу бегут слезы, однако она упорно продолжала следить за дорогой.


— Неужели ничего нельзя сделать? — задал вопрос так, словно молился.


— Нет, — ответил Сонбэ, а Тереза прикрыла глаза, а потом начала медленно сворачивать с пустого автобана, в конце которого виднелась стена из пластиковых бочек и цистерн.


За этим поворотом была прямая дорога, которая выходила на площадь.

Патрульные машины отъехали в стороны и резко набрали скорость. Сотовый в руке издал звуки треска, и связь стала очень плохой.


— Прощай, Тиен… — голос Сонбэ прозвучал с помехами, прежде чем и мы, и полицейские свернули в разные стороны, а я расслышал последнее, — Тормози, Ук. Пора…


— Нет! Нет!!!! Стойте!!!!


Заорал как бешенный и обернулся назад, когда прозвучал взрыв. Крайслер подкинуло в воздухе на несколько метров вверх, а следом обломки полетели во все стороны и машина упала на цистерны с водой.


Нас начало раскручивать из-за ударной волны, но Тереза удержала машину, и резко затормозила.


Стук… Тот самый стук, когда натягивается хлыст полотен и ты подтягиваешься всем телом вверх, чтобы поймать другое полотно и раскрутиться. В такие моменты стук в груди особенно слышен, потому что страх падения с высоты, смешивается с адреналином в крови.


"Я помню первый раз, когда ты позволил мне взяться за полотно, Сай. Я помню день, когда кроваво красный стал и моим цветом…"

Глава 7

Тереза

Агония и боль — это те чувства, которые слишком хорошо мне известны. Это то, что я ощутила не просто на вкус и мимолётно. Это то, что я прожила и выстрадала. Я видела смерть и смотрела ей прямо в глаза. В тот момент, осознавая перед кем стою, изменилась вся моя жизнь.


Возможно, Чон Тиен глуп, слеп и незрел для меня. Таким я его вижу, потому что знаю намного больше этого избалованного парня. Так случилось, что моя жизнь не сложилась настолько просто, чтобы я не смогла заметить все черты людского эгоизма. А Чон Тиен эгоист, который впервые сломал шаблон моего понимания этой черты в человеке.


Потому что, когда узнал что случилось с Эн и Саем, в глазах Тиена не было и капли этого чувства. Он дрожал, как смертник на коленях перед возведенным оружием. И я видела это настолько четко и ясно, словно прозрела.


"Не бывает идеальных людей, Тереза…" — и я это хорошо знала, но не верила никому, а напротив привыкла доверять только себе.


А теперь, стоя в толпе охраны посреди коридора, ведущего к моргу, я не смогла отключить свои чувства впервые за два года, после смерти Дилана. Смотрела на то, как коридор наполнялся знакомыми лицами, которые были настолько искажены болью и отчаянием, что сама попала словно в водоворот из этого ужаса.


Я и представить не могла, кем Энджела и Шин Сай были для этих людей. Ведь даже мужчины не сдерживали слез и еле держали лицо при женщинах.


Здесь была только треть из артистов агентства, а мне показалось, что панихида началась уже. Прямо в ту минуту, когда в коридор вбежала девушка. Я видела старшую дочь Сая, и знала, что Санни исполнилось только пятнадцать. Однако сейчас я не узнала в этой побледневшей девочке, яркую и улыбчивую копию отца. Сан Ми каждой чертой походила на Сая, и когда оказалась в толпе людей, всё замерло.


— Вэ?! *(Как?!) Коджималь! Коджималяггу!!! *(Враньё! Вы лжёте!) Андвэ! Коджималяггу! *(Этого не может быть! Вы все врете!!!) — она закричала и стала пробиваться к металлическим дверям, но Джей и Роксана схватили её, и девочка буквально завыла, — А-а-а-п-па!?? *(Папа!?)


Я закрыла глаза и пошатнулась. Чувство вязкого омута возвращалось и проваливало меня в свою бездну. Потому что это я виновата! Это я не смогла найти тварь, которая сотворила такой ужас!!!


— Тэпьюним…*(Начальник) — слышу голос над головой, но не различаю ни звука, продолжая держать глаза закрытыми и сдерживать страшный вой в голове, чтобы заглушить слезы и рыдания девочки.


— Это выше моих сил… — прошептала и развернулась, чтобы уйти, но напоролась взглядом на стоящего передо мной Тиена.


Он встал прямо посреди коридора и не сводил взгляда с Санни, которая продолжала плакать. Так смотрел, что даже мне стало страшно.


"Нет. Этот парень не способен на то, что сотворила я…" — однако Тиен резко перевел взгляд и мне впервые стало страшно.


В первый раз, с того самого момента, как я прилетела в Корею, меня прошил реальный страх. И причиной этого чувства стал безумный взгляд мужчины напротив. Он смотрел на меня так, словно готовился умереть прямо сейчас.


"Я уже видела такой взгляд…" — подаюсь вперёд, чтобы остановить Тиена, но он разворачивается и уходит настолько быстро, что даже Дже не способен его вразумить и остановить.


— Тереза! — моего плеча касается рука жены Лиен Хо, которая сжимает его всё сильнее, — Остановите его. Если он сейчас хоть слово скажет прессе, нам не дадут спокойно провести похороны.


Я нахмурилась, и только потом заметила, как из дверей помещения морга вышел менеджер Пак. Санни схватила его тут же за руку, и попыталась войти внутрь, но парень так сжал её в объятиях, что она не смогла ступить и шагу.


— Хорошо! Я вас поняла! — я повернулась в сторону выхода из подвальных помещений, и только спустя три пролета вверх по лестнице заметила фигуру Тиена.


— Чон Тиен, стой! — произнесла ровным голосом, и он остановился, опустил взгляд вниз и мы снова замерли.


— Не натвори ещё большей беды! Успокойся!


Я поднялась за ним, и только теперь заметила, что Тиен не просто дрожит, его сотрясает крупная дрожь.


— Чего ты хочешь от меня? Разве не видишь, кто я и что случилось из-за меня?! — он заорал так, что из первой же двери на лестницу выскочили медсестры, но я покачала головой и они зашли обратно.


Все работники госпиталя знали чьи тела привезли два часа назад. Поэтому на всех этажах стояли патрульные полицейские, которые обеспечивали порядок и не пропускали в здание клиники ни одного репортёра или папарацци. Фактически не пускали и посетителей в это крыло, а мой допрос, и дознание всех свидетелей вели прямо в кабинете заведующего отделением экстренной медицинской помощи.


— Ты ни в чем не виноват, Тиен, — я попыталась смягчить тон как можно сильнее, и практически ласково прошептала это, — Мы бы не успели… Никак. И тогда потеряли бы и тебя.


Но видимо Чон Тиен настолько привык к моей резкости, что подобное воспринял совершенно не правильно. Мужчина выпрямился и вытирая с лица слезы, прошил меня яростным взглядом.


— Ответите на один вопрос, агент Холл! Только честно, мать его! Хорошо?! Честно, Тереза, иначе я за себя не ручаюсь! Почему ты не предвидела это? Почему не было должной охраны и кто проверял крайслер, Сонбэ? Какого хера, этот ужас случился в семье, где женой была агент американских спецслужб?!! Отвечай?!


Он выплевывал каждое слово мне в лицо, а я боялась даже заикнуться о том, какой страшной была моя догадка. Боялась даже рот раскрыть, чтобы произнести подобное.


— Потому что целью все это время был не только Шин Сай, Чон Тиен… — прошептала и опустила взгляд.


— Что?!


Я стянула с себя спецаппаратуру, и отключила сотовый, хотя теперь, зная куда я попаду вернувшись домой, это уже было абсолютно не нужно.


— У меня есть веские причины полагать, что Энджелу решили убрать наши спецслужбы. И поспособствовал этому как раз тот, кто мстил Саю. Ваш мир… — я сглотнула горький комок в горле и скривилась, — Ваш мир слишком опасен, Чон Тиен. За то время, что я здесь, могу с уверенностью сказать, что вами можно управлять, как марионетками лишь потому, что за вами идёт не просто толпа… За вами идёт армия поклонников, иногда готовых на всё ради своего кумира. И это страшный рычаг управления. Если подобное попадает в руки не тем людям, его искусно используют в своих целях.


— Что за ересь ты несёшь, Тереза! Кто вбил вам — иностранцам, в голову, что нас тут боготворят? Да нас дерьмом готовы полить, только из-за обыкновенной зависти, Тереза. Простой людской зависти. О каких заговорах ты толкуешь? А?


— Тиен, приди в себя! Тебя трижды пытались убить! До этого Эн не единожды мне говорила, что на Сая совершались нападения. Ваше агентство! — я рыкнула, — Перешло кому-то дорогу настолько, что единственным выходом была смерть его директора! Ты… понимаешь, что людей в реку в машине просто так не сбрасывают?! Крайслер был обработан настолько искусно, что даже проверка не обнаружила в нем ни единого намека на то что кто-то копался в электронике машины. Это не могут сделать простые люди! Это могут сделать только обученные военные, которые понимают, как сделать так, чтобы скрыть взрывчатку без следов!


"Прошу… Глупый… Поверь мне!" — я продолжала стоять перед человеком, который убит горем, и чувствовать не только его боль.


Там, за моей спиной, у стен холодной металлической двери стояла действительно семья. Я и подумать не могла, что чужих по крови людей, можно превратить в клан. Не просто семью, а стаю волков, которые готовы убить за каждого члена этой семьи.


И больше всего меня удивлял тот факт, что эти люди простые артисты.


"Общество, Тереза! Это другая культура. Где за маской милого и приятного человека на людях, может скрываться очень сильный человек. И Тиен такой же. Не смотря на то, насколько он испорчен всем, что его окружает, он совершенно другой внутри. Ты никогда не прочтешь этих людей. Они другие совершенно…"


— Иди вниз! Вспомни… — мой голос дрогнул, но я продолжала говорить, — Вспомни, что сказал человек, который отдал за тебя жизнь. И не только свою, Тиен. Сай поставил на карту всё ради вас! Он отдал всё, что у него было, чтобы остановить поток смертей и дать вам возможность делать то, что питает вас жизнью, Тиен!


Тиен медленно поднимал на меня взгляд, а я следила за его глазами настолько пристально, что самой стало не по себе. Всё потому, что передо мной опять было это…


Резкий и горящий огнем взор хищника. Человека, который знает себе цену, как и понимает цену своего высокомерия, которым он сегодня заплатил. И отдал Тиен сполна, потому что взгляд не менялся, а по мне бежала волна горечи и огня. В этот раз я снова не смогла унять свои чувства. Не смогла убить их в себе и не смотреть в глаза мужчине, который для меня был сплошным словом "изъян".


— Ты уезжаешь? — тихо, но уже спокойно спросил Тиен, и продолжил вопрос, — Когда?


— Сразу после похорон… — отвечаю правду, потому что понимаю, что за мной уже летят.


— Когда я увижу тебя снова? — голос Тиена изменился и стал жёстким.


— Никогда. Я не вернусь обратно, Тиен.


— Это уже не тебе решать! — он резко отрезал холодным тоном, а я опешила, но не проронила и слова, потому что ощутила это чувство снова.


Ноги словно к полу приросли, и всё, что я могла — это смотреть как он возвращается обратно к своей семье. К тем людям, которые действительно знали, что значит семья, и теперь я в этом убедилась воочию. Однако это не меняло того, кем была я. А свою роль я уже сыграла, и надеюсь Энджела…


При мысли о наставнице руки сжались в кулаки, а тело налилось словно свинцом.


"Надеюсь, ты осталась довольна, Эн!"


Сперва я вошла в свой дом и не заметила, как отключилась. В моей помощи уже не нуждался никто. Потому, войдя в маленький старый дом, который возможно снесут после моего отъезда, как и весь район этого города. Я села на деревянный пол крыльца, чтобы опять остудить… Но в этот раз не уставшие ноги, а душу.


"Смешно… Как можно сравнивать боль в ступнях, которая преследует меня ещё со времён службы с болью в душе?" — я хохотнула сквозь слезы и влила в себя половину бутылки клубничного соджу.


Отрава оказалась мне по вкусу, как и слезы, которыми давилась больная дура. А я и вправду глотала слезы, и смех сменялся заливистыми рыданиями.


Видимо в таком состоянии действительно не заметила, как просто отключилась. И не только из-за того, насколько мне было трудно принять то, что произошло спокойно, но и потому что я влюбилась.


Я встречалась в чужую жизнь. И больше всего я хотела такой любви, как у Эн. Ведь всё это время подсознание так и стучало в мою черепную коробку:


"Посмотри! Открой глаза и посмотри, наконец! Такая жизнь возможна, такая преданность реальна, такой мужчина существует!"


Однако перед моими глазами продолжал стоять образ Дилана. Он постоянно находился рядом со мной, и то что происходило между мной и Тиеном, я воспринимала как предательство.


Я смотрела на это так, словно моя месть и собственное твердое решение утратить человечность убив — пустышка, потому что я ответила на ласку чужого мужика, избалованного полудурка, который бесил меня своим высокомерием настолько, что мне хотелось реально поднаддать ему так, чтобы мозги встали на место!


Однако, мне предстояло ещё одно — пережить следующие два дня, которые изменили моё отношение к жизни, навсегда.


Я поднялась с вороха покрывал, и выпив несколько обезболивающих пилюль, приняла душ и сменила повязку на ране. Следом флегматично стала собирать вещи. Складывала свой скудный багаж, зная что они уже здесь. И скорее всего позволят только проститься, но не пробыть до окончания панихиды.


Потому я хладнокровно собиралась принять то, на что согласилась, понимая, что сделала это действительно по собственной глупости, и в чем-то Джон был прав, когда говорил, что не следовало мне вмешиваться в то, что мне было не понять с самого начала.


"А смогу ли я понять это потом?!" — встала напротив трёх мониторов и смотрела неотрывно на то, как по ним бегает заставка.


В последний раз я сидела здесь и тоже собиралась улететь. Фактически меня больше ничего не держало в Корее. Дальше всё должно было быть именно так, как случилось.


"Как смерть одного человека и его семьи способна изменить это общество…" — боль и горечь прошила насквозь, а я лишь усмехнулась.


Моё хладнокровное злорадство над людским нутром было совершенно оправдано. Как только в прессу попала информация о трагической гибели такого человека, всё замерло. Остановился весь хейт, а попытки Слепого поднять волну того, что нет смысла боготворить умершего за свои же грешки человека, обратились против него же.


Люди… Впервые я признала, что людей, ещё можно называть таковыми. Потому что хейт обратился против программы, которая его распространяла. Малышку Сару оплакивали больше всего, и я понимала почему. Когда умирают дети — на небе загорается новая звезда и рождается ангел. Так говорит моя мама.


Ещё с детства я помню сказку, которую она написала для нас, когда умер отец. Именно её я прокручивала в голове, когда смотрела на то, сколько людей стояло у одного из похоронных центров, где два дня прощались с Шин Саем, Эн и Сарой.


Такую толпу не собрать просто так. Значит, этот человек действительно заслужил подобное. Он и его семья. Потому что мороз по коже пробежал настолько явственно от картины передо мной, что пришлось собраться с мыслями опять.


Не было ни капли наигранности на лицах парней из группы Волков. Не было ни капли фальши в тех чувствах, которые читались в каждом. А здесь были все. Впереди шли девушки из балета и несли фото, за ними с каменными и отрешенными лицами, шли парни из четырех групп, и в каждом из тех, кто держал в своих руках холодные металлические ручки, и выносил белоснежные гробы, я видела настоящее.


В Тиене в этот момент я увидела настоящее. Он действительно, как зверь смотрел перед собой и не замечал ничего вокруг.


"Сплотить… Объединить… И заставить ценить друг друга! На такое способен только тот, кто знает цену настоящей боли…"


А боль Шин Сая шла в самом конце процессии. Именно Кан Ми На и Санни замыкали толпу, которая двигалась к катафалкам. Девочка еле шла, тогда как её мать, удивляла своим хладнокровным спокойствием.


"Это его боль и любовь… Она! Именно она чуть не лишила его рассудка…" — в голове прозвучал безумный смех поджигательницы.


"Ты всю жизнь его любила. Ты до сих пор одна, и не нашла себе мужчину. Как такая женщина может выглядеть настолько спокойно, если стреляла в того, кто лежит в одном из этих гробов, потому что не хотела отдавать никому?" — именно эти мысли стали следствием того, что я видела в Кан Ми Не сейчас, и того, что сказала мне Вера.


Я сложила руки на груди, и перевела взгляд на Джея и Роксану, которые, увидев меня, тут же кивнули:


"За мной приехали… И скорее всего успели допросить каждого из руководства агентства о том, чем здесь занималась агент иностранного государства…"


Я знала, что это произойдет, но всё равно надеялась, что меня не приедут конвоировать из Кореи в Штаты, как преступника.


— Агент Холл?! — послышалось за спиной.


Стоя на одном из холмов, где только что закончилась панихида, я смотрела на гранитные плиты, с именами людей, которые стали и моей частью. Дождь мелкими каплями покрывал гладкую поверхность, а я продолжала стоять.


Это часть страницы в моей жизни, и теперь мне с этим тоже жить. Слеза покатилась совершенно непроизвольно, и я смахнула её тут же.


— Поехали, парни! — обернулась, и прихватив свою сумку, прошлась взглядом по двум мужчинам в простой гражданской одежде.


Если присмотреться, то их и от туристов почти не отличить. Повернулась к черному внедорожнику, который остановился поодаль от вереницы автомобилей, прибывших на прощание и спросила:


— Вы уничтожили записи?


— Это уже не ваша забота, агент Холл, — отрезал один из них и открыл передо мной дверцу машины.


Я почти села в салон, однако замерла и оглянулась.


Сюда простых людей уже не пустили, и место захоронения на время прощания, осталось в строжайшем секрете. Потому вокруг были только самые близкие семьи, и естественно множество тех знаменитостей, которых я вообще не знала.


Почему я остановилась? Чего ждала? Ответ пришел тут же:


"Красавчик… Нет. Ему не до меня…" — поэтому горько усмехнувшись я села в салон, и за мной захлопнулась дверь.


"С этого момента отсчёт времени пойдет по другому. Тридцать дней… Именно столько времени должно хватить, чтобы червь обнаружил и уничтожил все данные Слепого…"


— Надеюсь, это того стоило, Тереза… — прошептала, и протянула запястья агенту, который защелкнул на них браслеты, и машина тронулась с места.


На то, чтобы переправить такую опасную преступницу обратно на родину, потребовалось четырнадцать часов. Пока мы летели в самолёте, я пыталась отрешиться от всех мыслей и принять тот факт, что я совершила самую идиотскую ошибку в своей жизни. Мы хотели обыграть противника намного сильнее, чем предполагали.


И дело даже не в том, что не имели ни малейшего понятия кто это. Как и до сих пор. Проблема состоит в том, что его смогла остановить только смерть…


— Опять смерть… — выдохнула и прикрыла глаза, когда выходила из самолёта и проходила контроль под конвоем.


Дома стало намного проще. Я будто свежего воздуха вдохнула, когда перестала слышать отовсюду непонятную какофонию звуков. Жаль только встречал меня не кто-то чужой из отдела внутренней безопасности, а Джон.


Напарник стоял у спецвыхода из терминала и только посмотрев на меня, скривился так словно увидел предателя. Холод и презрение во взгляде Джона мне были понятны. Он считал, что меня уже переимела половина агентства Шин Сая, и прилетела я лишь за тем, чтобы пройти кастинг на роль порно актрисы.


Всегда ненавидела и призирала мужскую черту видеть в женщине только сиськи, но не замечать мозгов. Обычно рядом со мной все мужики то и дело пытались проявить свою особенную значимость. И это бесило больше всего.


А учитывая, что я пережила, и с чем внутри прилетела обратно, пусть он только пасть попробует раскрыть.


— Агент Холл! — Джон холодно поприветствовал меня, а я лишь ухмыльнулась.


— Кончай этот цирк, Джон. Говори, куда едем — в управление или прямо в колонию? — я поправила браслеты и прошлась по мужчине не менее холодным взглядом.


— Ты дура, Тереза!! — выплюнул Джон, и кивнул двум агентам, которые меня привезли.


— Ведем до управления!


— У меня вопрос, Джон! — меня пихнули в спину, но почему-то захотелось немного веселья.


— Ты ещё хочешь какие-то вопросы задавать? Ты хоть знаешь, какой бардак сотворила твоя Энджела? — прошипел напарник, продолжая говорить со мной затылком.


— Ну, посвяти, раз уж у нас есть немного времени для задушевной беседы.


— Ты ещё дерзить собралась? — Джон повернулся ко мне лицом, и мы застыли посреди коридора, который вел на парковку, — Безмозглые бабы! Правду говорят, что вы только одним местом думать и умеете!


Я очень не любила свою давно позабытую черту характера. Она родом из Ирака, и появилась потому что мне приходилось постоянно наблюдать, как мужики унижают женщин. Там это иногда переходило все рамки.


Потому вибрация зародилась где-то в грудине, а в следующий момент Джон был прижат за шею к стене локтем, а к моей голове приставили пистолет, даже не взирая на то сколько лет я прослужила, и каковы мои заслуги. Вся проблема в том, что моя нация очень любит перестраховываться, когда что-то касается её безопасности.


— Давай… — я надавила на кадык Джона, а он даже не сдвинулся с места, — Просвети меня, Джон, почему убили целую семью? Я хочу знать, — сжала зубы и ощутила, что еле сдерживаюсь, — Слышишь! Я хочу знать, за что убили Эн?


Рядом прозвучал щелчок, и я поняла что пушка снята с предохранителя, но Джон поднял руку, и пистолет убрали, пока человек, которого я считала хоть немного своим и близким еле выдавил:


— А кто тебе сказал, что их убрали наши? Подумай хорошо, Тереза! У тебя будет для этого много времени… — я медленно отпустила Джона, а он продолжил, — Подполковник подписал документы на твое устранение, дура! И причина даже не то, что ты влезла в разборки в чужой стране! Причина в том, что ты раскрыла личность на территории другой страны, где занималась охраной чужих граждан. А это государственная измена. Тебе ли не знать, что грозит любому из нас, если мы даже попытаемся применить свои технологии на чужой территории! Ты понимаешь, что могла сотворить? Это был бы скандал, который обсасывали бы месяцами. Нас итак обвиняют, что мы повсюду. Так нет же! Ты ещё и в шоу-бизнес корейский влезла, где всё на богатых семьях завязано, дура!


— Да что ты?! — я зло ухмыльнулась и поправила его одежду, — Спасибо, теперь ясно зачем меня сперва тащат в управление. Бумажки о неразглашении подписывать, да?


— Уберите её к херам с глаз моих долой! — рыкнул Джон, на что меня опять пихнули в спину к выходу.


"Если это не наши… То я уже вообще ничего не понимаю. Чтобы провернуть такое, нужно иметь очень серьезный ресурс… А чтобы так мстить, нужна очень… очень веская причина!"


— Что я упустила? — не заметила, как озвучила мысль в голос, а Джон, сев напротив меня на сидение фургона, холодно отрезал:


— Время ты упустила, Тереза. Время на то, чтобы поумнеть!


— Так и не уймешься, что не приняла твоих нежных чувств.


Фургон тронулся с места, а Джон повернулся ко мне и прошептал:


— То, что я чувствую, тебя уже совершенно не касается, Тереза.


— Прости… — сухо ответила и мы встретились взглядами.


— Мозг включила?


— Нет, просто не хочу быть дрянью в твоих глазах. Потому что мы вряд ли ещё встретимся, Джон.


Он промолчал, потому что знал куда я попаду после того, как выйду из стен управления. Скорее всего я проведу очень много лет в застенках. И отправят меня не в кошерную тюрьму, а к обычным убийцам, потому что посадить меня могут только за одно преступление. Чтобы законно избавиться от Терезы Холл — программистки простой вшивой компании, нужно обвинить её в очень серьезном преступлении. А я совершила таких три.


— Когда я смогу встретиться с семьёй? — обернулась к окну, а у самой комок в горле встал при воспоминании о матери и Джесс.


— Они смогут навестить тебя после того, как тебя перевезут в Атланту, — ответил Джон, а я закрыла глаза и так и сидела, не открывая их до самого управления.


Всё прошло мимо меня будто в том тумане над рекой, когда я видела свою тень от солнца в последний раз. Сейчас, месяц проведенный в Корее, казался мне сном, настолько сильным был контраст ощущений от действительности.


Как и у любого другого человека, у меня наступило состояние апатии. Я ничего не хотела, кроме одного — увидеть маму с сестрой, и попросить у них прощения за то, что теперь они останутся одни.


Спустя два дня меня перевезли спецтранспортом в Атланту, вместе с ещё кучкой женщин, которые явно сидели со мной в одном автобусе по той же статье. Однако это меня не пугало.


Меня даже не испугал вид высоких каменных стен тюрьмы, и три контрольно-пропускных пункта с вооруженными тюремщиками.


На то, чтобы посадить неугодного агента за решетку за преступление, которое она совершила два года назад, ушло несколько дней. Я знала, что моё руководство держало на меня досье, со всем дерьмом, которое было в моей жизни.


"Секреты и тайны — лучшее оружие против любого человека. Если ты владеешь чьей-то тайной, ты владеешь самим владельцем этой тайны…"


Я всадила вилку в отваренную фасоль, и провертела на ней какую-то дрянь, которой здесь кормили, как самым кошерным деликатесом.


— Ты смотри какая красотка к нам пожаловала?! — раздалось надо мной, пока я продолжала думать.


Мыслительный процесс и понимание того, почему я оказалась в дыре, куда раньше сама отправляла людей, вернулись спустя сутки пребывания в этом роскошном месте.


— Говорят ты новенькая с пятой? — напротив меня, свой зад на стул опустила брюнетка.


Мне даже взгляд не нужно было поднимать, чтобы понять что это смотрящая. Девка вся в татуаже, явно мексиканской наружности, не услышав от меня ответа, перегнулась через стол и сплюнула мне в миску.


— Жаль… — флегматично бросила, смотря на то, что теперь красовалось поверх моей фасоли, — А я хотела доесть.


— Так ешь! — прошептала, издеваясь мексиканка, и я наконец подняла взгляд.


— Пожалуй, я оставлю это тебе! — схватила её за волосы и потянула со всей силы, мокнув рожей прямо в миску.


Послышался характерный всхлип, но я держала хорошо, а когда вторая подруга по разуму, попыталась напасть на меня со спины, тут же встретилась с моим любимым приёмом. Я отпустила мексиканку в тот самый момент, когда рука второй девки потянулась ко мне. Спустя три выдоха, подружка татуированной бабёнки, лежала мордой в столе, а я стояла над ней и держала колено на её хребтине.


— Слушать внимательно! — произнесла как можно громче, продолжая держать подружку мексиканки мордой в стол, — Любая шалава, которая подойдёт ко мне ближе чем на метр, будет угощена такой же порцией фасоли.


— Отпусти! — завопила подружка мексиканки, а та медленно вытирала остатки моего скудного обеда с лица и жрала глазами так, словно я её новая кандидатка в подружки.


— Отпусти её и поговорим, — уже спокойнее улыбнулась она, но я то знала, что мне это с рук не спустят, поэтому ждала.


— Прекратить немедленно! Заключённая Холл!!! — к нам бежали здешние жандармы, потому я подняла руки вверх и застыла.


— Веди в одиночную, Бронсон! — прозвучало от тюремщицы, а я ухмыльнулась и подмигнула мексиканке, которая явно очень захочет меня увидеть спустя пару дней.


Развернулась в ту сторону, куда меня естественно пихнули, как мусор, и даже не собиралась думать о том, что произошло, потому что мне наконец, предоставили место, где нет ни души, и я могу спокойно подумать, а не ждать, когда к моему горлу приставят какую-то хорошо заточенную дрянь.


— Отлично! — выдохнула с облегчением и бросила через плечо, входя в одиночку, — Мел принесите!


— Чего? — я повернулась на ошарашенный вопрос конвоира.


— Да ладно… Что жалко, что ли?


— И что ты делать с ним собралась?!


— Восполнять запасы кальция в организме, мэм! — опять съехидничала, но тюремщица ничего не ответила, а лишь устало кивнула и тихо произнесла:


— Может хоть ты наведешь порядок среди этих идиоток.


— Вы мел принесите, мэм! А потом решим и этот вопрос.


Она кивнула, и передо мной закрылась металлическая дверь, оставив в каменной коробке с одной только кроватью наедине.


— Первый день… — прошептала, и обернулась на стук, увидев, как на подставку в двери легло три куска мела.


Тиен


"- Так давай! Чего же ты молчишь? Что изменилось за те несколько секунд, что прошли?! Они из могилы поднимутся, мать твою?


Вернуть всё назад невозможно! Отыскать того, кто виноват в том, что происходит — невозможно! Унять боль от потери настолько дорогих людей снова невозможно!


Внутри словно выжжена каждая часть. Всё горит, и не от лихорадки, или от того, что уже физически больно сдерживать гнев, а от того, что горе сожгло всё вокруг. Я поднимаю взгляд, а перед ним в серой и нечеткой дымке каждый предмет. Нормальный человек решит, что в таком состоянии лучше успокоиться, но не я.


Чон Тиен стал НЕ нормальным. Всё тело колотит крупная дрожь. Хочется прямо сейчас поехать в апаты, открыть свой сейф и на все деньги, которые есть наличкой, купить хороший ствол. Потом найти тварей, которые убили МОИХ людей, и спустить всю обойму в их гнилые тела.


"Животные! Тупые твари и мрази! Даже ребёнка не пожалели!" — мой голос орал в голове так, что кажется череп расколот надвое.


— Тиен… — Лео взял меня за руку, но я отбросил ладонь брата, и ядовито зашептал:


— Да, Лео. Я чертов эгоист. И убили МОЮ настоящую семью! А всё, что принадлежит мне, не имеет права и пальцем трогать никто! Тебе ясно?!


— Хён! Куман!*(Хватит!) — с дивана у окна поднялся Дже, но я и слушать их не хотел.


"Мне нужна Тереза! Только она найдет мразь, которая отобрала у нас наставника и отца…"


Одно лишь воспоминание о Сонбэ, заставило мою ярость врастись в боль в груди настолько, что я физически ощутил, что жив… Что Чон Тиен дышит! И что с этой минуты, его цель только одна — смерть тварей, которые посмели посягнуть на то, чем он дорожил, оказывается, больше собственной жизни!


— Если Небо благоволит, есть только один способ, чтобы справедливость восторжествовала, Дже. И единственный путь — кровная месть! Я вышибу мозги каждому, кто причастен к их смерти. И мне плевать, что это будет стоить мне человечности!"


Этот разговор стоял на повторе в моей голове. Я помнил каждое слово, которое сказал в поминальной комнате. Эти слова будто от стен отскакивали, и обратно возвращались мне же. Как и последнее, что сказал Сай-ши. Хотя до сих пор и веры не было в то, что произошло, но одно стало ясно — нас просто решили растоптать.


Сколько бы я не пытался понять, что со мной происходит, прекратил заниматься самокопанием тут же, как понял, что это была точка невозврата того человека, которым был до их смерти.


Никогда не верил, что чья-то смерть способна изменить человека. Даже гибель Дже и Арым не смогла поднять из меня тех чувств, которыми я оказывается владел, как представитель подвида "человек". А владел я кажется многим, потому что понял что есть любовь ребенка к родителям. Малышка Санни показала мне, как дети могут и умеют любить своих родителей. Смог бы я так же скорбеть о своем отце или матери?


Это страшно и чудовищно осознавать, что нет. Возможно я бы чувствовал пустоту от потери, но это не убило бы меня так, как сейчас.


Я вышел из машины и посмотрел на небоскреб, который будто врезался в небо. Здание главного офиса корпорации "Джиллиан" поражало своими масштабами, и входя через широкие двери, из матового стекла черного цвета, я ожидал увидеть настоящий улей. И не прогадал.


Естественно меня узнали тут же. Несколько работников ресепшена в главном вестибюле сразу поспешили мне навстречу, как только я снял очки.


Пока оглядывался, заметил насколько технологичным было это здание. Всё продумано до мелочей. А особенно — огромный холл, из которого начинались две эстакады эскалаторов, начищенных до блеска.


— Господин Чон Тиен! Мы рады приветствовать вас в стенах офиса корпорации "Джиллиан". Чем мы можем быть вам полезны?


Я посмотрел на девушку в красивой темно-синей форме, на пиджаке которой красовался бедж с именем "Чхвэ Кён Сун".


— Можете, Кён Сун-ши, — тихо ответил и, посмотрев в сторону тех, кто входил узнавая меня, повернулся к лифтам, и продолжил:


— Мне нужен господин Ли. Могу я с ним встретиться?


Девушка немного опешила, но посмотрев на меня ещё раз, всё же указала как раз к лифтам, куда я и смотрел.


— Прошу, господин Чон! Я передам секретарю председателя Ли о том, что вы желаете его видеть.


— Благодарю! — поправив пальто и опять надев очки, быстрым шагом пошел в сторону лифтов за девушкой, которая дождалась пока я войду в отдельный из них, и нажала кнопку самого верхнего этажа.


— Приятного дня, господин Чон Тиен! — Кён Сун низко поклонилась и не сдвинулась с места, пока створки лифта не закрылись.


— Поразительная дисциплина, — усмехнулся и посмотрел на часы.


"Сейчас полдень. Примерно в это время отец покидает компанию, а через два часа У Бом проводит ежедневный совет директоров. Это значит, у меня всего два часа, чтобы успеть!"


Дверцы лифта открылись и я вышел в ещё один вестибюль, где не было ничего, кроме панорамных окон, и большой двери, перед которой стояла красивая белоснежная стойка секретаря.


— Господин Чон Тиен! — женщина вышла из-за своего рабочего места, а я осмотрел вид из этого места.


Из окон, размещенных по кругу, просматривался весь бизнес-район, а сам этаж словно парил в небе.


— Здравствуйте! — женщина поклонилась, и я отметил что и она была одета в тёмно-синий костюм.


"Форменная одежда, технологичность, безупречная дисциплина и соблюдение субординации… А ты не так прост Ли Шин Дан. Не зря тебя так боится отец и братья. Не зря…"


— День добрый! — я ответил с улыбкой и кивнул на дверь.


— Конечно! Проходите! Председатель ждёт вас! — тут же ответила женщина, понимая что я застыл взглядом на интерьере неспроста.


Она открыла передо мной дверь и я попал в продолжение точно такого же стеклянного аквариума, как и вестибюль перед кабинетом.


Из мебели здесь был только белый рабочий стол, несколько таких же белых диванов, которые стояли на белоснежном полу.


Единственным чёрным пятном в этом сверкающем и ослепляющем месте оказался Ли Шин Дан. Глава корпорации "Джиллиан" стоял спиной и смотрел на вид из окон, держа руки в карманах.

— Он говорил мне — если что-то случится, ты приедешь, Тиен. И вот, спустя неделю после похорон, ты в моем кабинете, — голос Даниэля прозвучал бесцветно и пусто, так словно он еле выдавливал из себя слова.


— Мне нужна ваша помощь, Дан-ши!


Я продолжал стоять и смотреть на спину человека, которого видел лишь однажды — на свадьбе Кая. Тогда я впервые увидел его и госпожу Ли О Ханну.


Теперь же ко мне обернулся совершенно другой человек. Шин Дан холодно прошил меня взглядом и я уловил в его глазах зеленоватый блеск, потому что в этом помещении все сверкало. Солнце превращало это место в некий оазис ослепительной безупречности.


— В этот кабинет заходят в очень редких случаях, я прав? — задал вопрос, так и не услышав ответа на свою просьбу о помощи.


— Ты хочешь, чтобы я помог вытащить американского спецагента из их колонии. А взамен предашь свою семью, Чон Тиен. Я правильно понимаю, почему впустил тебя в место, куда такой человек как ты не вошёл бы никогда?


"Он опасен. Слишком хитёр и умён. А смотрит так, словно душит меня одним лишь только взглядом!"


— Зачем? — продолжил Даниэль, а я ответил:


— Вы сами знаете причину.


— Я хочу это услышать от тебя, Тиен. Слова имеют огромный вес для мужчины. Если ты сказал — должен отвечать за сказанное и выполнить обещанное. Если мы заключим с тобой сделку, то ты должен понимать, что назад дороги нет, и я заставлю тебя выполнить её условия!


"Два часа…" — пронеслось в голове, а я произнес то, за что возможно буду расплачиваться перед небом всю жизнь.


— Через два часа, мой брат объявит на совете директоров о том, что я вступаю в полноправные права, как один из соучредителей компании. Это возможность для вас получить то, что вы хотите, а мне сделать то, что я должен! — холодно ответил, на что Даниэль вскинул брови и спросил:


— И что же ты должен?


— Вернуть долг жизни, Дан-ши. Я должен… — перед глазами встали лица людей, которые заставили меня ощутить собственное сердце в груди и я не мог это игнорировать.


Каким бы высокомерным эгоистом я не был, это слишком даже для такого как я.


— Что вы собрались делать? — вдруг спросил Даниэль, а я опешил от того, что этот человек видел меня насквозь, — Не высовывайтесь и не лезьте сейчас ни во что! Вы только помешаете. И мне совершенно не нужны твои акции, чтобы вернуть нужного мне человека обратно! Но уже за то, что ты пришел сюда, я изменил отношение к твоей семье. В ней есть хотя бы один… человек.


Мужчина произнес последнее так, словно отрезал этой фразой меня от моей же семьи, а я не понимал за что. Почему Ли Шин Дан так ненавидел мою семью?


— Ты не знаешь… — видимо он заметил на моем лице замешательство.


— Чего я не знаю? — прошептал, а Шин Дан только горько усмехнулся и покачал головой.


— Тебе знакомо имя Ким Чон Сок? — Даниэль нажал на край стола, и рядом с диваном прямо из пола поднялся стол.


— Присаживайся! — скомандовал, а я нахмурился, но прошел к дивану и сел, пока мужчина отдавал распоряжения своему секретарю.


Следом Шин Дан расстегнул безрукавку и сел в кресло напротив меня, бросив на стол несколько папок.


Дверь в кабинет открылась, а я застыл взглядом на том, что лежало передо мной. Секретарь положила на гладкую столешницу бутылку и два резных стакана, а я даже не заметил этого, потому что хотел понять, что происходит.


— Взгляни! — Шин Дан кивнул на папки, а затем открыл бутылку виски и разлил его по стаканам.


Я взял первую папку в руки, и поклонился, когда мужчина протянул мне стакан.


— Простите, но я за рулём.


— Мой водитель отвезёт тебя. Пей. Поверь, тебе это понадобится, — сухо и с нажимом настоял Даниэль, потому мне пришлось взять из его руки стакан.


Как только я взглянул на документы внутри, у меня не то что стакан чуть из руки не выпал, я решил, что попал в какой-то чертов спектакль на Каро Сукиль.


— Вы шутите? И вы хотите, чтобы я в это поверил? — я бросил папку на стол, но Даниэль резко и холодно осёк меня:


— Не умеешь читать, парень? Или мне самому тебе процитировать, что там написано? — Шин Дан прошёлся по мне взглядом, полным презрения, а я не мог поверить в то, что был всё это время разменной монетой в играх собственной семьи, даже не будучи её частью.


— Как звали твою мать до замужества с сыном семьи Чон? — он отпил виски и откинулся на спинку кресла.


"Как сделать вдох? Почему мне так плохо и я не могу дышать? Разве здесь нет воздуха? Тогда почему?"


— Мою мать завали Ким Ха Ра, — ответил мертвым голосом и сглотнул.


— Как ты думаешь? Кем твоей, так называемой, матери приходится тварь, которую я посадил пятнадцать лет назад за решетку? — опять спокойно и помешивая спиртное в стакане, задал вопрос Даниэль.


— Это безумие… Она никогда не рассказывала, что у нее есть брат!! — я опустил голову и схватился руками за волосы, пытался смотреть только на свои ботинки, которые я любил больше всего за их необычный тёмно-синий цвет.

Однако срал я сейчас и на ботинки и на всё, что меня окружало, потому что не понимал кто я. Будто потерялся, словно у меня отобрали имя и выбросили на помойку. Забрали сперва то, чем я мог гордиться, как человек, а теперь отобрали и саму идентификацию человечности — мою кровь.


"Кто я?" — орало в голове, пока мужчина напротив меня не встал, не взял в руки мой стакан, и не заставил меня встать, рывком потянув за запястье.


— Пей! — скомандовал Шин Дан, сжимая мою ладонь, в которой уже было спиртное, — Быстро и залпом! Пей, Тиен! И я расскажу тебе кто ты, но мне нужен вменяемый мужчина, а не сопляк, который узнав правду, начнет жевать своё же дерьмо! Мой брат был уверен в тебе! МОЙ брат, дал тебе семью, потому что с самого начала я сказал ему кто ты! Сай потому и растил из тебя того, кем ты стал на сцене — чтобы спасти маленького мальчика внутри тебя. Чтобы дать тебе будущее, когда ты узнаешь правду. А рано или поздно подобное произошло бы.


— Всё тайное становится явным? — хохотнул и выпил залпом то, что сжимал в руке, даже не ощутив вкуса.


— Естественно! Как и всё возвращается назад. Ты унизил — знай, что небо вернёт тебе твой же грех. Сила этого наказания зависит только лишь от одного, Тиен. Она зависит от покаяния. Если человек нагадил, но понимает, что он тварь и кается, расплата будет не столь жестокой. Однако, ЕСЛИ… Это такой человек, как твой настоящий отец, то расплата настигает его в десятикратном размере. Подобное — закон, который понимает лишь тот, кто уже был наказан и не раз.


Шин Дан говорил резко и выделял каждое слово, чтобы вытащить меня из состояния отчаяния, в которое я попал, увидев документы, которые могут разрушить всю мою жизнь.


— Объясните! Просто ответьте на вопрос, почему пострадал Сонбэ? За что такое зверство, если этот человек никому ничего плохого в жизни не сделал? — я сжал стакан в руке и будто выплюнул это.


Поражало другое. Мне действительно стало наплевать на то, что будет со мной. Меня волновал только тот, кто убил моих родных людей. Меня заботило того ко то, как скоро я увижу женщину, которая по сути не хочет меня, но я без нее и не живой вовсе.


"Идиотизм… Но я помню, каждую черту на её лице. Помню каждый взгляд. Как и то, что она отвечала мне, хотя и остановилась. Она смотрела на меня, когда я шел словно живой труп хоронить тех, кто с собой забрал уже не часть. Меня будто разорвало на куски, и к какому из них не потянуться, не сможешь вернуть обратно никак… Однако Тереза смотрела, а я чувствовал силу, которая помогла мне выпрямиться, идти вперёд и смотреть и видеть, когда вокруг сплошная тьма…"


— А ты уверен, что Шин Сай ни разу не предавал, не отбирал жизнь, или просто не способен на подобное? Он не святой, Чон Тиен! Но ты прав, мой брат не заслужил подобного. Мало того, недопустимо, что его женщина и дочь стали платой за то, что творят в этом мире такие, как я. Однако… Ты пришел сюда, чтобы найти ответы и помощь. А значит, готовься, потому что даже у меня на некоторые вопросы нет ответов.


— Вы говорите так, словно… — проследил за тем, как мужчина обошел столик и подойдя к своему столу, опустил экраны на все окна.


— Сядь! — опять скомандовал Даниэль, но я не собирался подчиняться, потому что в кромешной темноте, проектор показал фото очень знакомых мне людей.


— Ки Джун Тэ и Чон Ши Мин? Но ведь они… — начал, но Даниэль покачал головой и картинка стала наполняться несколькими десятками фото, оплетать их как кокон, пока в центре не оказалось фото тех, кто покончил с собой.


— Ки Джун Тэ и Чон Ши Мин вскоре окажутся на свободе. И у меня только одно предположение, кто способен повлиять на это.


— Моя семья не… — но я осекся, когда вспомнил то, что было в папке, и опять омут поглотил меня с головой.


Хотелось унять чувства и успокоиться. Я страстно желал этого. Так невыносимо, что хотелось просто сбежать. Однако внутри я изменился настолько, что перестал узнавать сам себя. Из сдержанного эгоиста, который всегда держал в приоритете только свою карьеру и сцену, Чон Тиен превратился в мстителя, единственным желанием которого теперь было найти того, кто причастен ко всему.


"Я должен отбросить всё! Я обязан забыть о прошлой жизни, раз теперь…" — я посмотрел на папку на столе, а потом на фото, которые проецировались на один из экранов, — "Раз теперь даже не понимаю, кто я, тогда и отвечать за то, что буду делать легче. Потому что спрос будет только с меня!"


Конечно же я осознавал и другое. Передо мной стоит очень умный и слишком опытный человек. Он видит меня насквозь, и у него причин мстить не меньше, чем у меня.


— Даже больше… — прошептал, смотря в глаза, которые были до дрожи необычны из-за своего цвета.


— Что больше? — переспросил Даниэль, а я ответил:


— Вы их не просто убьете… — продолжил, а Шин Дан горько и зло усмехнулся со словами:


— Я сотру их в пыль, мальчик. И если твоя семья в этом замешана… Прости, но тебе следует готовиться. Этой семьи не станет в ту же секунду, как я узнаю всю правду о том, кто посмел тронуть моих людей.


"Я словно в зеркало смотрю…" — по спине прошёлся озноб и я вспомнил холод.


Именно тот холод, который заставил ощутить себя живым. Уже тогда, почувствовав его, я стал меняться. Потому что влюбился в холод. Попробовал на вкус то, чего не знал никогда.


— Расскажите!


— Ты принял это так спокойно? — удивился Шин Дан и опять кивнул на папку.


— Нет. Прямо сейчас я готов прийти в компанию своего отца и учинить настоящий погром. Но… — я прищурился, и сдержал в груди агонию, которая рвалась всё сильнее наружу, — …ответы важнее, чем эмоции.


— Наконец-то, я веду диалог с мужчиной. Присаживайся, Тиен, и я поведаю тебе историю троих лучших школьных друзей. Это очень красивая детская сказка о том, как я обрёл настоящих братьев.


— К чему вы ведёте? — спросил, а Даниэль опять сел в кресло и налил себе спиртного.


— Несколько месяцев назад я ездил в Пусан, Тиен. Там я некоторое время жил до того, как меня отправили учиться во Францию. Так, как я был неугоден своей семье, а мою мать нагло шантажировали мной, естественно такую паршивую овцу держали подальше от Сеула. Так я и познакомился с Саем и двумя братьями близнецами. На какое-то время я забыл, что никому не нужен, потому что у меня было три брата. Однако… Перед самим отъездом в Париж, в Пусан пожаловал вот этот человек, — Даниэль нажал на пульт и фото Джун Тэ встало поверх всех остальных, — Именно он заприметил на школьном спектакле Шин Сая. Уже тогда и Йон, и Юн переехали в Сеул, а мы с Саем фактически остались вдвоем. Этот человек не понравился мне сразу, но мой брат, ослеплённый стремлениями и мечтами, наплевал на мои слова, и вскоре мы расстались. Связь оборвалась и долгие годы, пока мне не исполнилось двадцать пять, я жил настолько далеко от Кореи, что даже стал забывать родной язык. Когда же вернулся, успокоился, увидев своего брата на пике славы. Я побывал на одном из концертов Сая. Увидел чего он добился и все страхи отступили. Более того, тогда… Я и сам вернулся с четкой целью — решить личные вопросы и вернуть своё по праву, отомстив за смерть своей матери. В это же время Йон и Юн тоже жили своей жизнью…


Я не понимал, почему он мне это рассказывает, но сел на диван обратно, а Шин Дан достал сигареты и подкурил.


— Какого же было мое удивление, когда в жизнь моего брата вернулся ещё один человек…


— Джей-ши, — кивнул, а Шин Дан покачал головой.


— Нет. Самым странным было не то, что вернулся Джей. Самым страшным стало то, что в жизнь Сая вместе с Джеем вернулась опасность в виде того, кто был напрямую связан со мной.


— Ким Чон Сок… — я сглотнул, и никак не мог принять то, что было в документах передо мной.


"Этого не может быть…"


— Твой отец, мальчик. Это твой отец, начинай привыкать к тому, какой бардак творится в мире денег, когда в него вмешиваются чувства.


— Как он может быть связан с тем, что происходит сейчас? И если вы знали обо всем — почему не предотвратили?


— Я же сказал тебе, что у меня нет ответов на все вопросы. Однако… На этот вопрос мне дали ответ в колонии, где эту тварь содержат до сих пор. И он, и Ки Джун Тэ и даже… Чон Ши Мин! Всю эту падаль умудрились поместить в одну колонию, — Даниэль затянулся и в полумраке от работы проектора, холодно отрезал, — И поспособствовали этому извне.


— Но причем тут травля? Какого черта во уже год творится это мракобесие?


— Потому что если в бизнесе помехой стал я, то в шоу-бизнесе помехой стал твой Сонбэ. А так как мы одно целое и семья, то ты должен понимать, что зашли с той стороны, которая была наиболее уязвима. Вы творческие люди. Вы постоянно подвержены страхам разочаровать тех, кто вас обожает. Мне же плевать на это. Мой единственный страх — это потерять прибыль. Потому мне плевать, что обо мне думают. Деньги не умеют думать. За них это делают те, кто их получает.


— Вы меня в конец запутали! — сам налил в стакан, чтобы прийти в себя, и развеять хоть немного туман в голове.


— Ты читал трактат китайского полководца Сун Цзы о войне и военной стратегии. Века прошли, мальчик. Война видоизменилась, но человек и его природа — нет! Потому и тактика неизменна! Агентство Шин Сая — самое слабое звено в цепи, которая вела к нам с ним. Однако…


— Это не объясняет мотивов травли и того, что произошло с Сонбэ!


— Да неужели? — хохотнул Шин Дан, — Ки Джун Тэ освободится из тюрьмы через неделю, Тиен! С ним выйдет по амнистии и Чон Ши Мин. Чувствуешь связь? Нет?! Всё это готовилось не год, и не два! Просто мы просрали момент, когда вмешалась третья сторона, которая и помогла им объединить усилия, Тиен!


Я с досадой и болью прикрыл глаза, и ощутил что до ужаса грязный. Мне показалось что я с ног и до головы в дерьме, и несёт от меня так, что не отмыться Чон Тиену до конца дней своих.


— Ты не виноват, Тиен, — вдруг прошептал Шин Дан и потушил окурок в пепельницу.


Я же поднял на него полный боли взгляд, и опешил, потому что он смотрел на меня иначе.


— Убирайся оттуда, Тиен. Если у тебя есть силы предать людей, которых ты считал семьёй, чтобы прийти сюда, то ты найдешь в себе силы, чтобы уйти. Потому что я не собираюсь жалеть никого, парень. Как только агент Холл, будет в Корее и я найду ответы, которых мне недостает, ты можешь пострадать.


Я прищурился при упоминании имени Терезы, а экраны начали подниматься обратно. Медленно, но в то же время очень резко и слепяще, свет стал наполнять помещение. Фигура мужчины, сидящего в кресле, становилась всё ярче, а взгляд всё более жёстче.


— Мне жаль, Тиен.


Его слова прошлись по мне, как пустой звук. Жалость? Я больше не хочу, чтобы меня жалели! Больше не хочу быть жалок настолько, чтобы напиваться или валяться одетым в холодной ванной после свадьбы, которую я НЕ желал!


— Ты можешь взять это с собой, чтобы поставить точку.


Я опустил взгляд на документы и взял обе папки в руки.


— Когда вы летите в Штаты? — встал над столом, и задал последний вопрос, который меня интересовал, но не в последнюю очередь.


Даниэль подался вперёд и посмотрел на меня иначе:


— Ты хочешь забрать девочку сам?


— Да! — уверенно ответил, предвкушая момент, когда смогу почувствовать свой холод.


— Так запала в душу? — прищурился Шин Дан, а я отрезал:


— Запала.


— А как же законная жена? Твою свадьбу разве что через тостер не транслировали на всю страну. Ты понимаешь, что Тереза не тот вариант, который включает в себя тройничок, Тиен!


Услышав подобное, мне стало неприятно, но Шин Дан не остановился, и продолжил:


— Прежде чем притронуться к любой женщине, следует дважды подумать о том, что ты можешь ей дать, и к чему приведет твое прикосновение.


— Я рехнусь, Дан-ши, — убито прошептал, понимая всю плачевность того, что со мной творилось, когда Тери уехала.


— А что ты можешь сделать для такой, как она? Ты понимаешь, что такая женщина не нежный цветок сакуры?


— Плевать!


— Айгу-у-у… — протянул и присвистнул мужчина, а мне стало ещё противнее, — Ну ты и олух, Чон Тиен! Это тебе не избалованная дочь тайского магната, — Даниэль поднялся и встал напротив меня, — Я читал досье и послужной список этой госпожи. И вот что я тебе скажу — чтобы получить такую женщину, надо соответствовать ЕЙ, Чон Тиен. Твоей холеной рожи ей мало! Ты должен доказать мисс Холл, что не она достойна тебя, а ты её. Ты хоть знаешь, что она военная? — Даниэль всмотрелся в мои глаза и холодно закончил:


— Она войну прошла, мальчик. Эта женщина смотрела в глаза смерти, пока твои глаза ослеплял свет софитов и славы. Оцени размеры пропасти между вами!


Я чувствовал каждый удар сердца в груди, пытался переосмыслить всё сказанное этим человеком, чтобы принять решение.


— Вылет через неделю, в среду, чартерным рейсом моей компании из Ин Чхона. С тобой полетит мой помощник.


Шин Дан повернулся, и мы замерли:


— Не благодари!


— Не стану, — холодно ответил, на что ответили и мне:


— И это правильная постановка вопроса. Я тебя унизил сегодня не для того, чтобы ты продолжал чувствовать себя жертвой, Тиен. Хочешь эту жизнь — добейся! Хочешь такую женщину — сделай так, чтобы она стала твоей. Если ты мужчина — ты не говоришь, ты делаешь, Тиен. Всегда! Запомни это правило, и мы ещё не раз выпьем в этом кабинете. А учитывая твою хладнокровность… в некоторых вопросах, — он посмотрел на папки в моей руке, — …ты стал мне нравиться намного больше, чем до того как переступил этот порог. Ступай!


Я кивнул в поклоне и, не оборачиваясь пошел к двери, где застыл лишь на несколько секунд, в желании всё-таки сказать спасибо, однако сжал челюсть и открыл двери, покидая место, которое разделило цепь событий последних месяцев на то "что было жизнью" и то, какую жизнь хочет Чон Тиен.


А хотел я посмотреть в глаза людям, которые лгали мне годами, о том чей я ребенок. Вначале спрошу с них за то, во что они меня превратили своим скотским воспитанием! И только потом решу всё остальное. Только после того, как начну решать проблемы сам.


"И только тогда… Я снова прикоснусь к тебе, Тереза. И на этот раз слова "нет" я не приму!"


Тереза

Один удар. Мячик летит в стену. Второй удар. Отлетает и попадает в мои руки, и так по кругу. Простой процесс. Совершенно, если учитывать что это помогает унять головную боль от долгой работы. Третий удар, а за ним опять бросок и мячик в моих руках превращается в мягкий эспандер.


" — Почему ты не моя..?"


"Дьявол! Чертов Чон Тиен! Засел в голове, как червь проклятый…" — прикрываю глаза и сжимаю мяч сильнее, вспоминая как он дышал рядом со мной, и чего просил.


— Как мужик, чисто теоретически, может просить такое?! Он совсем полоумный? Или не понимает ничего в женщинах? — говорю, а следом сжимаю челюсть, открывая глаза.


Хотя я хорошо понимаю и отдаю себе отчет ЧТО со мной происходит, всё равно не могу осмыслить здраво, как этот смазливый, избалованный азиат мог вообще мне в голову пролезть?! И, видимо, не только в голову, если я всё время вспоминаю пылающий злобой и яростью взгляд на лице парнишки, а не мужчины. Чувство такое, что маленький детёныш превратился в гризли за секунду.


— Пародия, блин! — я опять бросила мяч, когда расслышала, как дверь карцера открывается.


— Святой Патрик! Девка, ты совсем ополоумела, или решила превратить нашу колонию в зону "51"? Что это за художества на стенах?


Тюремщица вкатила в камеру повозку с завтраком и встала в ступор прямо у двери.


— А что вас смущает, мэм? — я перевела взгляд на стены камеры, и с усмешкой подметила, что не упустила ни одной детали.


— Что это за каракули? Моя дочь такое рисует на дошкольных курсах. Правда их там учат палочки выводить, чтобы писать красиво научились. Но тебе то…


— Это единичный код, — я поднялась и подошла к повозке, схватив с неё пончик и начав жевать тут же.


— И зачем тебе портить стены этим? — тюремщица сложила руки на груди, наблюдая за тем, как я поглощаю завтрак.


— Ам… — жуя, продолжила, — Это код вирусной программы, с помощью которой взломали несколько международных серверов. Судя из того, как он составлен, я могу сказать кто его писал… — вытираю губы рукой, и хватаю бутылку с содовой, — …Скорее всего это спецы из бывшего СНГ. Вероятно украинцы.


— Ты что генетик? — тюремщица приподняла густую черную бровь на смуглом кругловатом лице, а я усмехнулась делая глоток воды.


— Дело в том, мэм, — я нагло оперлась о поручни повозки со своей стороны, взяв ещё один пончик, — Что у каждого программиста или хакера есть свой почерк, — опять откусила и улыбнулась, — А именно особенность написания тех, или иных последовательностей в коде программы. Своего рода визитная карточка.


— То есть так можно поймать преступника? Как почерк у преступления?


— Совершенно верно, мэм, — кивнула и начала жевать дальше, — В этом… случае… ещё и видно особенность письменности. Если американец применяет латынь для написания кода, руководствуясь своими установками, то человек который не знает английского, как своего родного, будет и применять его иначе.


— И зачем тебе это? — она опять прошлась по мне взглядом, а я выпрямилась, дожевав и прицыкнув прищурилась.


— Поймать того, кто виноват в смерти очень дорогих мне людей.


— И как ты его поймаешь, крошка? — она язвительно скривилась, а я лишь услышав это слово замерла.


— Тебе сидеть ещё десять лет! Забыла?


— Вы правы… — прошептала и повернулась к стене исписанной от пола и почти до потолка.


— Бросай эту дурь, и лучше помоги навести порядок. Мне тут нашептали добрые люди, что ты своя, — прозвучало за спиной, и я опустила взгляд на серый пол.


— Своя… — горько прошептала.


"Каждый хочет использовать меня. Видимо такова моя судьба — быть инструментом в чужих руках…"


— Что нужно делать, мэм? — подняла взгляд и встала в пол-оборота к женщине.


— Усмирить Мендес. Эта шалава нам столько крови за год выпила, словно не она заключённая, а мы.


Я прошлась взглядом по женщине снова. Смотрела пристально, изучая её физическую подготовку. При серьезном бунте в этой дыре, она будет первой, кого мексиканка прирежет, и стараться ей это сделать не придется. Учитывая излишний вес тюремщицы, манеру того, как она стоит, и как ведет общение со мной — они похоже напрочь наплевали на собственную безопасность. Из спецпредметов только дубинка и шокер. Табельное оружие отсутствует, как и физическая подготовка в целом.


"Похоже, ты не только развозишь эти пончики по камерам, но и ешь их по три раза в день!"


— Когда вы меня выпустите? — задала вопрос и мы встретились взглядами.


— Завтра утром.


— Тогда не мешайте мне, когда Мендес придет с ответкой.


— А ты справишься? — тюремщица опять изогнула бровь, и я расплылась в ухмылке.


— Вот завтра и посмотрим.


— Посмотрим, — женщина выкатила повозку, и передо мной опять закрылась тяжёлая металлическая дверь.


"Десятый день…"


Именно столько времени я потратила на то, чтобы разгадать код программы "Слепого" и вычислить почерк того, кто её создал. Это уже не прочная нить, это канат, который ведёт меня в страну, где этот вирус и был создан. Вот почему мой червь и Слепой были почти идентичны — потому что их создавали люди, которых учили по одной и той же системе.


А значит тот, кто сотворил эту цифровую тварь либо проживает на территории Украины, либо он выходец именно оттуда. Хотя нельзя исключать и русских. Однако припоминая, что прочная связь с Роксаной у родины оборвалась, как только она вышла замуж за Джея, эта причинно-следственная связь теряется тут же. Однако… Остаётся ещё несколько вещей, которые меня тревожат, и выписаны они отдельно и в столбик, рядом с кластером программы.


Это имена всех, кто так или иначе пострадал от рук троицы друзей, которые создав коалицию ещё с одним красавчиком, засадили в тюрьму очень интересных людей.


Однако в центре были именно они.


— Ли Шин Сай, Хан Джей Мён, Ли Шин Дан и Сон Йон Джу… — протянула последнее имя и сложила руки на груди.


— Пятнадцать лет назад Даниэль Ли возвращается в Корею, — начинаю ходить по камере, — В это же время, вернее через год после того, как Даниэль устраивает переворот в бизнес кругах и становится во главе одной из самых крупных корпораций, Сон Йон Джу теряет брата и ввязавшись в расследование, раскрывает сеть развлекательного тотализатора для богачей. Его брат Сон Юн Джу, оказывается одним из игроков, а самого создателя…. К слову, гениального программиста, просто убивают на месте. Пока Йон налаживает делишки сердечные, женится и в его жизни всё налаживается, Даниэль уже успешный бизнесмен, который развалил несколько компаний и просто поглотил их как анаконда, даже не подавившись. Пока всё логично и связи между этими вещами нет. Пока… В один из отделов Интерпола не обращается корейский айдол! Загнанный в угол и перепуганный, Сай просит защиты иностранных структур, поскольку не может обезопасить свою жизнь с помощью своих охранных структур. Все бы хорошо, но!


Я замерла и посмотрела на стену опять. Четыре человека, а следовательно четыре нити объединились именно тогда, когда вернулся Хан Джей Мён. И вот тут бизнес смешался с шоу-бизнесом. И всю эту конторку клана прикрывал человек наделенный к тому моменту властью — Сон Йон Джу. Именно он стал вскоре прокурором округа, и таким образом мы получили не просто агентство и корпорацию, мы получили плотный конгломерат, который был защищён со всех сторон. С одной стороны деньги и оборот, которым совершенно точно занимался именно Шин Дан. Прикрытие и защита силовых структур при влиянии Сон Йон Джу, ну и конечно же лояльность общественности. Ли Шин Сай годами создавал вокруг себя имидж безупречного семьянина и директора одного из лучших развлекательных агентств. Он был лидером мнений. К такому человеку — талантливому, с правильными моральными принципами, прислушивалось большинство. Уже не беря во внимание и то, что его артисты реально одни из самых лучших во всей стране.


— Что же ты упустила, наставница? — я остановилась посреди камеры и опять посмотрела на стену, — Как так получилось, что это всё вышло за рамки, и кто сдал тебя?


Ведь основой всей безопасности такой структуры могли быть люди, которые владели особыми навыками и связями не внутри этой страны, а именно за её пределами.


— После того, как Веру и Чон Ши Мина с сыном успешно осудили, произошло объединение охранных фирм корпорации "Джиллиан" и твоей фирмы, Эн. Однако ты ведь бросила это и отдала всё Шин Дану. Тогда почему? За что тебя убирать, если ты полностью минимизировала своё влияние на бизнес мужа и его друга? Что послужило причиной?


Я скривилась, потому что продолжала видеть сплошные дыры. Эти прорехи мешали мне рассмотреть целостную картину. Ведь покушения и угрозы это одно. Такое могут творить только мелкие сошки и конкуренты. Однако убийство целой семьи? Травля артистов и доведение их до самоубийства? Для подобного нужны не просто причины, для этого нужно поставить на кон всё, потому что в первом случае есть возможность выйти сухим из воды и откреститься, а во втором поимка — конец всему. Такого человека посадят пожизненно. А учитывая сфабрикованные обвинения против Сая в коррупции и прочий ахинейный бред, я бы отправила такого ублюдка на стул. Лишь за то, что он играет жизнями не просто людей, а детей. Кан Арым было всего двадцать два! Хотя она младше меня на каких-то пять лет, для меня эта девочка, подобна ребенку, который ничего не сделал для того, чтобы ставить точку в собственной жизни.


— Это провал! Это дело сплошной провал!


Хотелось заорать от безысходности и раздражения. Меня бесило то, что я не могла понять, какого хера, нужно было нападать на Тиена. А именно он выпадал из этой картины полностью. Более того, ненормальная баба с проблемой пониже пояса, которую зовут Джей, оказалась вообще провидицей.


— Откуда ты все это знала, Вера? Как?


Из общей картины, которую рассматривала Энджела, выбивалось только четыре имени, которые она не сбрасывала со счетов, но в их виновность почти не верила.


— Анна О, Чон Хван Ай и Кан Ми На… — эти имена были написаны тоже отдельно.


Я отошла от стены и присмотрелась, ведь четвертого человека — Веры, сразу написала именно между именами последних троих и четверки друзей, которые создали свой мир, внутри мира.


— Вера Старцева… — прищуриваясь, достаю остатки мела из кармана робы, и подхожу к стене, — Чон Тиен…


Пишу под именем безумной дуры, а рука дрожит, потому что мне страшно. Мне до жути страшно, что он следующий. Эта мысль приходит в голову молниеносно и заставляет даже дыхание вырваться из груди иначе — рвано, горячо и на выдохе.


"Его трижды пытались убить. Трижды это почти получилось. Однако в случае со страховкой, целью мог быть и не он…"


— Я рехнусь так скоро… — холодно отрезала и посмотрела на свои безумные художества ещё раз, но уже более критично.


Есть только один вариант того, что послужило причиной, и естественно это то, что за те десять лет создала эта четверка — прочную связку, которая приносила стабильную прибыль, влияла на общество, и добивалась только успеха. А значит — это очень не нравилось остальным таким же деятельным господам из верхушки общества.


— Однако это всё ломает два эпизода. Первый — внедрение Слепого двойником Сая, а потом охота на этого же двойника. Тут опять два варианта — либо все это безумие совпало у двух тварей в голове одновременно, и они начали свои игры вместе, но стали конкурировать за добычу, как зверьё на охоте. Либо… Тот, кто двойник — исполнитель, которого потом просто решили тихо убрать, когда он исполнил свою функцию сполна: скомпрометировал Сая, заставил всех поверить, что он грязный и беспринципный лгун; внедрил вирус, который запустил искусственно-созданный хейт в сети, который погубил пять жизней.


И второе…


— Шахматная игрушка на жизнь, как тетрис. Они знают, что мы были в Пусане с Тиеном вместе, совершенно точно. Иначе смысл ставить передо мной такой выбор? Решили что он моя слабость?


Я приподняла бровь с досадой услышала собственный голос в голове:


"А разве нет? Разве это не ты как ненормальная чуть не сбила людей на дороге, пока пыталась вовремя добраться до моста? Может это не ты послушала увещевания Эн? Она могла ошибаться! Возможно вы бы успели хотя бы ребенка спасти! Но нет же! Ты поверила сухому расчету и спасла того кого легче спасти? А это так? Может причина не только в том, что Сая с Эн действительно было почти невозможно вытащить из беды?"


— Надо бы сделать ещё три зарубки на руке… — отвернула рукав и провела рукой по трем глубоким шрамам, которые полосками были вырезаны на внутренней сторону.


Вырезаны собственноручно, как напоминание о том, что я убийца, и не должна об этом забывать до самой смерти.


Я ещё долго так и стояла, думая и пытаясь понять, при чём тут чертов Тиен, и как это все связано. Однако к утру мне стало понятно, что подозревать нужно всех. В такой структуре, как та, что создана этой компашкой, без предательства не обошлось. Ведь кто-то же заставил Эн поверить в то, что машина в нормальном состоянии. Кто-то, кто постоянно находился рядом с ними и она, либо Сай, не могли ему не доверять.