КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 457187 томов
Объем библиотеки - 657 Гб.
Всего авторов - 214479
Пользователей - 100401

Впечатления

Stribog73 про Gabrijelcic: Delphi High Performance (Pascal, Delphi, Lazarus и т.п.)

Единственная книга по параллельному программированию на Delphi.
На русский не переведена.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
DXBCKT про Сиголаев: Дважды в одну реку (Альтернативная история)

Купив часть вторую, и перечтя (специально) заново часть первую — я то, твердо был уверен, что «юношеский максимализм» автора во второй части плавно сойдет на нет... И что же?)) Оказывается ничего подобного!))

Вся вторая часть по прежнему продолжает «первоначальный стиль» описания «неепических похождений юного искателя и героя» в теле семилетнего (!!!) пацана. И мало того, что уже «вторую книгу» он никак не может попасть в школу (куда по идее просто обязан «загреметь» как все его сверстники), но и вообще (такое впечатление) что кроме развед.деятельности по отлову шпионов, ГГ (в новой жизни) ВООБЩЕ НИЧЕМ НЕ ЗАНИМАЕТСЯ.

Нет... он конечно играет свою роль «сопливого шкета», но только в рамках «поставленной пьесы», никакого же «детства» тут нет и отродясь не было... Просто «врослый дядька» носится в теле пацана и вот и все))

Нет... автор конечно предпринял не одну попытку все это замотивировать (мол тут и подростковые гормоны, заставляющие его «очертя голову» кидаться без подстраховки, раз за разом в очередную … ), это и «некий интерес» со стороны сотрудников КГБ которые «вовремя просекли фишку», но никак (отчего-то) не поинтересуются «хронологией завтрашнего дня». Да и чем он (им мол) может помочь «в деле сохранения самого лучшего государства в мире»? Выходит что абсолютно ничем)) Но вот зато носиться «туда-обратно» и влипать во всякие приключения — это всегда пожалуйста))

В общем — все было бы в принципе замечательно, если бы не было так печально... Плюс — в этой части ГГ «подселяет» к нашему ГГ «сверстника», отчего почти мгновенно происходят разборки в стиле фильма «Обратная сторона Луны» (с Павлом Деревянко)) Да! И это не тем Деревянко, который книги пишет с столь своеобразной манере))

Так что, часть вторая является фактически клоном, части первой, только с небольшим отличием в роли главного злодея. В остальном же все те же шпионско-закрученные (и не всегда понятные) страсти, «медленное прощупывание сторон» (в лице сотрудников команды «гэбни» и ГГ) и подростковость, которая так и прет со всех сторон...

Субъективный вердикт — я не купил часть первую, это хорошо)) Я купил часть вторую — ну и ладно)) Часть же третью покупать (да и просто читать) желания пока нету... вот уж sorry))

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
DXBCKT про Деревянко: Подставленный (Детектив)

Каждый раз читая очередной рассказ из данного сборника автора — удивляюсь, как ему удалось писать в чисто «криминальной» серии почти сказочные «демотиваторы» после прочтения которых наверняка у многих «мозги должны встать на место».

При том, что сами рассказы (несмотря вроде бы на солидный объем) читаются за 10-15 минут, автор как-то умудряется донести до читателя суть очередной «криминальной басни» и последствия того или иного решения (ГГ и прочих соперсонажей).

И конечно — «за давностью лет», кому-то все это может показаться лишь очередными скучными «байками», однако на мой (субъективный) взгляд эта тема никогда не устареет, т.к автор писал вовсе не о «беспределе 90-х», а о сути человеческих характеров... А здесь мало что меняется, даже и за 100-200 лет.

В центре данного рассказа ГГ, служащий «верой и правдой» охранником (некому коммерсанту) значимость которого он для себя определил слишком уж высоко. И пока все шло хорошо, ГГ не особо волновала ни тема морали, ни тема справедливости, пока... (как всегда) он сам не оказался в роли «мишени».

И вот — только тогда до нашего ГГ стало доходить, какой же сволочью был его шеф, и какой (немного меньшей) сволочью был он сам. Только после серии проблем (проехавшихся по нему в буквальном смысле слова), он решает исправить хоть что-то в этом мире (к лучшему) и заодно оправдать себя в лице «другой стороны».

В общем, как говорится у несчастья всегда есть обратная сторона, а благодаря тому что он еще не пропил себя окончательно и у него еще остался верный друг — ГГ оборачивает всю негативную ситуацию, одним махом и … «выходит из игры».

Все это написано как всегда у Деревянко, очень колоритно и доходчиво. И ведь все равно не скажешь, что это «обычная пацанская история» про «авторитетов» (которые в то время вагонами штамповали издательства))

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Любослав про Злотников: И снова здравствуйте! (Альтернативная история)

Злотников, есть Злотников! Плохого и плохо не напишет! Читайте!!!

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
медвежонок про Шмаев: Лучник (Боевая фантастика)

Фанфик по миру Улья. Подробное описание вымышленного оружия. Абсолютный картон.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
poplavoc про Люро: Не повезло (Самиздат, сетевая литература)

Сочинение на тему вампиры. Короткое.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
vovih1 про Омер: Глазами жертвы (Полицейский детектив)

Спасибо!

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

Умереть и встать (fb2)

- Умереть и встать 755 Кб, 164с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Аделина Камински

Настройки текста:



Умереть и встать Аделина Камински

Юмористическое фэнтези

Любовное фэнтези


В тексте есть: любовный треугольник, властная героиня, юмор и ирония


— Имя мое — Анна-Мария Понтилат, графиня из древнего рода, восходящего к…

— Бла-бла-бла. Послушайте лучше сюда. Нашей троице студентов факультета некромантии дали самую непростую тему для диплома. Воскресить эту стерву, найти способ избавить ее от предсмертной амнезии и выяснить, кто же ее грохнул. Честно скажу, только ленивый не захотел бы избавиться от этой занозы в…

— Это аннотация про меня! Поди отсюда прочь!

— Стерва!

— Червяк!

— Стерва!

— Недомерок!

— Кто-нибудь, уберите их отсюда и давайте уже начнем нашу непростую историю…

Пролог

— Итак, мой дорогой и любимый класс для отстающих. Вот и настало, наконец, время, когда я смогу сбагрить вас со своей шеи и жить припеваючи до скончания веков своих.

Куратор, как всегда, был в своем репертуаре, но ему простительно. Сколько бедный мужчина натерпелся от трех студентов, в настоящий момент сидящих перед ним за первой партой и хлопающих глазами. Делают вид, что внимательно слушают, но уже через несколько минут оставят бесполезные попытки сосредоточиться и займутся каждый своим делом. Азуса показательно зевнет и сладко задремлет, Марло внезапно заинтересуется какой-то деталью в дизайне потолка и будет таращиться в него в течение всего урока, а Эмильен выудит книгу из под парты и углубится в увлекательное чтение. Так что на все про все у куратора было минут пять, не больше.

— Как вам уже известно, на носу сдача дипломов. Пять лет вы измывались надо мной, насколько вам позволяла совесть, но к совести вы всегда прислушивались в самую последнюю очередь…

— Прошу прощения, профессор, — подал голос брюнет с тугой кичкой на макушке. Мрачный взгляд исподлобья, острые скулы и орлиный нос придавали студенту сходство с хищной птицей, готовой наброситься на свою несчастную добычу в любой момент. — Но я бы попросил не ставить меня на один уровень с Марло. И тем более не вешать на меня его грехи.

Рыжий парень с зачесанными на левый бок волосами, сидевший рядом, выразительно фыркнул. Голубые глаза метали молнии, а тонкие пальцы почесывали трехдневную щетину.

— Как будто я хочу стоять с тобой на одном уровне.

— Я здесь только потому, что слишком силен для основной группы, и ты это знаешь.

— Ах, как же ярко наша звездочка-Азуса сияет! Ослепнуть можно.

— Мои пять минут стремительно и беспощадно иссякают! — вышел профессор из себя и зарядил кулаком по столу. Гул от удара эхом прошелся по аудитории.

— Какие пять минут? — осторожно поинтересовался третий отстающий студент, уже приподнимая парту и выуживая оттуда полновесную книгу, испещренную цветными закладками. Большие серо-зеленые глаза на миловидном личике Эмильена быстро и кокетливо заморгали.

— Слушайте сюда, вы, — ткнул мужчина за кафедрой в нерадивых студентов костлявым указательным пальцем. — Для того, — с расстановкой начал профессор, — чтобы выпуститься из этого святилища знаний, из которого вас до сих пор, на удивление, не выперли, вам потребуется нечто большее, чем написание второсортной дипломной работы. Я готов со всем своим великодушием, — процедил мужчина последнее слово сквозь зубы, — оказать вам посильную помощь в поисках темы, которая гарантирует вам положительную оценку всех членов учебной комиссии.

— Например? — вскинул густую темную бровь Азуса.

— Например… разработка действенной магической терапии по борьбе с предсмертной амнезией. Актуальная тема в наши дни.

— Предсмертная амнезия? — задумчиво протянул Марло, устремив пустой взгляд в невидимую точку перед собой. — Круто. А чё это?

Профессор с трудом сдержал скупую слезу, готовую предательски скатиться по сморщенной, как чернослив, щеке. Нет, он однозначно от них избавится. Иначе и быть не может. Или доплату потребует за вредные условия труда. Правда, доплата мертвецу не поможет, а с такими темпами путь на кладбище ему заказан.

— Предсмертная амнезия, — тихим голоском решил просветить Эмильен, — это потеря воспоминаний после воскрешения, связанных с последними минутами жизни.

— Благодарю, — оттер несчастный мужчина пот со лба мятым носовым платочком. И глаза промокнул заодно. — К счастью, я уже нашел вам подходящую кандидатуру для работы над этой темой. Девушка из знатнейшего графского рода, бывшая невеста нашего принца. Одна из самых загадочных смертей за последнее время. Тридцать ножевых ранений, ни одного свидетеля и подозреваемого, ни одной зацепки…

— …встречайте на полках всех книжных лавок вашего города! — громогласно завершил рыжий, а профессор заиграл вальс желваками.

— Бывшая невеста принца? — откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди, переспросил обладатель орлиного носа. — А это, случаем, не?..

В аудитории повисла гробовая тишина. Только муха, жужжа и тыкаясь в высокое стрельчатое окно, пытается разбавить нагнетенную атмосферу. На лбу Азусы пролегли морщинки, Марло закусил губу, Эмильен захлопнул книгу, так и не приступив к чтению.

— Анна-Мария Понтилат?! — хором воскликнула троица, а профессор удовлетворенно кивнул. Месть, как говорится, подают холодной.

Глава 1. Опустите мне веки!

Сегодня атмосфера на кладбище была необычайно угнетающей. Или Азусе так только казалось. Вороны ведут диалоги почти на человеческом языке. Если прислушаешься, можно узнать о себе много нового. Или о том, что происходит вокруг, когда могильщик засыпает в своей хижине. И без некромантов странностей хватает.

Подошвы ботинок утопают в грязи. Чавкают, хлюпают, оставляют влажные комья на носах. Отмыть кладбищенскую грязь с обуви крайне трудно. Неизвестно почему. Можно подумать, что она ровно такая же, как и в других местах столицы, однако, как только соберешься привести ботинки в порядок…

— Напомни-ка план наших действий, — внезапно нарушил тишину Марло, но его ботинок тут же проскользнул по кладбищенской жиже и только чудом некромант сохранил равновесие. — Вот шельма!

— У графов Понтилатов на этом кладбище имеется собственная территория, — спокойно пояснил брюнет. — Семейный склеп. И собственная охрана.

— Зажрались, — презрительно плюнул рыжий. — Даже на тот свет отправляясь, продолжают растрачивать барыши. Как будто им это в загробной жизни поможет.

— А если помогает? — подал голос Эмильен, аккуратно обходя особо опасные участки под ногами.

— Если помогает, то перед смертью возьму огромный кредит и обставлю себе умиральню по высшему разряду. Ну, бочки там с вином, знаешь. Подсвечники с золотым напылением…

— Но если ты возьмешь кредит и умрешь, разве, все эти деньги не попытаются вернуть назад? — задумчиво протянул собеседник, а Марло в очередной раз оступился и выругался.

— Разрешение на манипуляции с трупом у нас получено, — продолжил Азуса, не обратив на зашедшее в тупик обсуждение одноклассников никакого внимания. — Далее — провести ритуал, привести диплом в чувства и вернуть ей память. Титульный лист работы оформляет Эмильен, список литературы — на твоей совести.

— Погоди-ка ты с титульным листом, — прибавил шаг рыжий некромант и поравнялся с широко вышагивающим брюнетом. — Ты правда думаешь, что всё будет настолько просто? Ладно, если бы какая-нибудь девка крестьянская. Или служанка. Да или кто угодно, но это же… — он понизил голос до едва слышного шепота. — Анна-Мария Понтилат.

— И? — не изменил студент своему каменному выражению лица.

— Ты знаешь, сколько анекдотов про нее в кампусе гуляет? — привел Марло вполне весомый аргумент. — Например… Собрались Анну-Марию казнить. Приносят ей в камеру смертников белую рубашку, а она смотрит на нее и говорит: «А можно такую же, только с белым кружевом на воротничке?» Или вот. Поставил муж Анны-Марии в погреб пару бутылок вина… Хотя нет, этот слишком пошлый.

— Просто или непросто, — прищурил Азуса карие с золотистой крапинкой глаза, — перед женщиной уступать я не намерен. Особенно, если она стоит между мной и моими целями.

— Хорошо-хорошо, — поднял руки рыжий, намекая на временно поднятый белый флаг. — Но когда ты прибежишь ко мне раскаявшись и в слезах из-за своей недальновидности, я первый ударю тебя ржавой цепью по лицу.

— Пришли, — резко остановился брюнет, а Марло так и застыл с поднятыми руками. Эмильен спокойно подошел спустя некоторое время, посверкивая блестящими носами почти чистых ботинок.

Высокий заостренный забор окружал территорию графов Понтилатов, исключая всяческую возможность проникновения посторонних за свои пределы. Кривые деревья с разросшимися ветвями и надгробия в виде массивных крылатых статуй дополняли общую мрачную картину.

— Кто идет? — проскрипели со стороны небольшого охранного пункта в виде деревянной коробочки с дверцей и окошком.

В полумраке коробочки сморщенное старое лицо могильщика с жиденькой бородкой вырисовывалось особенно четко. Неподготовленных авантюристов в лучшем случае ожидал панический приступ, а в худшем — сердечный.

— А охрана-то у них — высший класс, — прошептал Марло на ухо Азусе, приподнявшись для этой цели на цыпочки. — Если ружье не выстрелит, так песком закидает или зубами.

— У нас на руках имеется разрешение на манипуляции с трупом Анны-Марии Понтилат, — протянул Азуса новенькую исписанную хрустящую бумажку в оконце.

Бумажку проворно выхватили из его рук, и на минуту перед кладбищем Понтилатов воцарилась напряженная тишина. Сова только ухала где-то вдали и остервенело лаяла деревенская собака.

— Вы уверены? — неожиданно спросил скрипучий голос могильщика и насмешливо крякнул.

— Уверены в чем? Это официальный документ, — поспешил заверить Азуса.

— Нет-нет. Документ-то официальный, — прохихикал старик, а Марло, прикусив дрожащую нижнюю губу, бросил на самоуверенного одноклассника взгляд полный немой мольбы. — Уверены ли вы, что ее нужно воскрешать?

— Да. Нам нужна именно она, — кивнул брюнет, а могильщик в ответ разразился таким сумасшедшим хохотом, что даже Эмильен сделал опасливый шаг назад.

— Может быть то, что вы увидите на ее могиле, вправит вам мозги, — заявил старик, бренча ключами и надевая проеденную молью шапку. — Если же нет, то это только ваши проблемы, да храни вас Создатель от всякого… от всякого зла.

Он снова разразился противным смехом, уже направляясь к кованым воротам и держась за поясницу, а троица некромантов переглянулась. Даже если каждый из них думал о своем в сложившейся ситуации, от мрачного хохота передергивало и мелкие мурашки бежали по спине.

Ворота перед тремя некромантами и старым могильщиком отворились с таким противным скрежетом, будто их веками не смазывали, и Азуса всё-таки невольно призадумался о том, что живых Понтилаты, без сомнения, чтят больше, чем мертвых. Громкое имя и приближенность к королевскому престолу позволяют им вести собственную политическую игру, но, будучи мертвым, ты уже не представляешь для них никакой ценности. Например, тебя уже не выдать замуж за принца, не схватить за ниточки, как марионетку, и не направить твою очаровательную головку в сторону наиболее выгодного для себя курса.

«Кажется, никому, кроме нас, вы больше не нужны, девушка из знатнейшего графского рода, — припомнил темноволосый некромант слова профессора и мысленно усмехнулся. — Осталось только выяснить, кому при жизни вы не были нужны сильнее всего».

Могильщик, сделав свое дело, вернулся в сторожевую будку, а парни шаг-в-шаг ступили на территорию, выделенную под элитные захоронения.

Изящные статуи обнаженных ангелов, раскинув каменные крылья, парили над могилами усопших членов великой династии. Статуи, местами с трещинами, местами поросшие густым зеленым мхом и лишайником оттенка ржавчины, пусть и вышли из-под рук талантливых скульпторов, уже утратили свою первозданную прелесть. Свежие цветы на нескольких могилах нисколько не умаляли запущенный вид.

— Осталось отыскать местечко, где ее закопали, — пальцем почесал подбородок Марло. — Есть какие-нибудь предложения?

— Есть, — ткнул Эмильен пальцем в столб с поблескивающими на нем золотистыми табличками-указателями в паре шагов от троицы.

— За-ме-ча-тель-но, — по слогам произнес рыжий и оказался у вышеупомянутого столба быстрее всех остальных. — Так, посмотрим… Анна-Мария… О, направо. Тут еще и приписка есть.

— Какая? — захлопал ресницами младший некромант.

— Анна-Мария… тупая су… А, да, нам точно туда.

Пройдя мимо столба, Азуса задержал взгляд на криво выведенной надписи рядом с именем девушки и сдвинул брови. Похоже, территория охраняется не так хорошо, как ему было сообщено. С каких пор вандалы орудуют на территории знати? Попадешься — считай, что уже болтаешься в виселице на главной площади столицы. Стоило ли это того?

— Эй, Азуса! — раздался чересчур возбужденный возглас одноклассника и сразу после этого изумленный свист. — Даю тебе возможность подумать о возвращении еще раз!

— Да что там?.. — прошипел брюнет, оторвался от «художества» и, ускорив шаг, направился в ту сторону, в которую указывала пресловутая золотистая стрелка на столбе.

А стрелка привела его в один из дальних углов кладбища Понтилатов, судя по забору, окружавшему натертый до блеска деревянный гроб на стеклянном возвышении. Но гроб, не закопанный в землю — далеко не самая странная вещь, которую можно было лицезреть в настоящий момент.

Подножье стеклянного возвышения было усыпано цветами. Свежими, как и в местах других захоронений, но вытоптанными до такой степени, что некогда белые лепестки потемнели от грязи. «Стерва» — гласила надпись, выведенная ярко-красными чернилами на надгробной плите усопшей графини. А чернилами ли?

— Как тебе видок, а? — поставил Марло руки в боки, внимательно осматривая окрестности.

Эмильен, склонившись над надгробной плитой, рукавом мантии старательно принялся оттирать ругательство. Тщетно.

— Впечатляет, — хмыкнул Азуса, а в подтверждение его слов прямо над головой протяжно ухнула сова. — Вандалы нынче совсем бесстрашные пошли.

— Или отчаянные. Представь, насколько страшна эта женщина, если ее даже после смерти в покое не оставляют. Это успех.

Наморщив лоб, брюнет медленно приблизился к гробу на возвышении. Какова вероятность, что его содержимое оставили нетронутым, если по территории столь лихо прогулялись? Если за простое хулиганство грозит путь на эшафот в один конец, то за надругательство над трупом человека из высшего сословия казнь ожидает всю семью. Старики, дети — без разбора.

— Да хорош уже оттирать, — вякнул рыжий на Эмильена. — Люди ведь старались, пробирались сюда под покровом ночи, не жалко тебе?

— Мои родители арендуют часть земли Понтилатов, — ответили ему, не отвлекаясь от занятия. — Анна-Мария — одна из моих господ.

— Ой, всё с тобой ясно.

Вновь переключившись на гроб, Азуса длинными пальцами поддел его крышку. Та поддалась сразу. Не прибита. Небольшое усилие и крышка с грохотом падает на землю.

— Дурак ты, что ли?! — подскочил на месте рыжий и, вылупив глаза, уставился на упавшую деревяшку. — Так и душу Создателю отдать можно!

Легкая улыбка застыла на бледном лице с тонкими аристократическими чертами. Густые ресницы, пухловатые алые губы, волны черных волос с редкими белоснежными прядями лежат на плечах, обнаженных ключицах и разноцветных бутонах ипомей. Полупрозрачная ткань белого платья обтягивает полную грудь, осиную талию и широкие бедра. Маленькие стопы в белых туфельках не достают до противоположного края гроба.

«Похоже, с телом всё в порядке. Даже более чем. Так вот, какая ты, невеста Дориана? Даже если и стерва, то чертовски привлекательная стерва, тут уже ничего не попишешь».

— Ну что там? — возникла позади сосредоточенная физиономия Марло.

— Наш диплом, — спокойно ответил Азуса. — Кого еще ты ожидал здесь увидеть?

А взглянув на оторопевшего в один момент одноклассника, понял, что красота графини Понтилат приглянулась не только королевскому двору. Странно, что среди того же двора живет и не тужит неуловимый убийца. Убийца, в свободное время разрисовывающий надгробия знатных господ. Позорище.

— Пойдем. Пора начинать ритуал, — сделал брюнет шаг назад, открыл черную учебную сумку и неторопливо занялся приготовлениями.

Поглядывая при этом на замершего перед гробом приятеля. Благоговение, ужас, недоверие отражались на лице рыжего, а глаза лихорадочно и бесстыдно скользили по женскому телу.

Свечи, смесь ведьмачьих трав, церковный колокол, перо и чернила. Ритуальные слова все помнили наизусть, а потому надобность в записях отпадала. Начертить символ, расставить свечи в нужном порядке, сжечь травы, разделенные в нужных пропорциях на каждую свечу.

— Марло, — отсыпая ровные порции трав на чашу переносных весов, окликнул Азуса одноклассника.

Ноль реакции.

— Марло.

— Подожди, — с придыханием произнес парень, продолжая пожирать графиню глазами. — Дай насмотрюсь, пока она мертвая.

— Давай покончим с этим поскорее.

Если покончить с этим поскорее получится.

Азуса знал, за что его запихали в класс к отстающим некромантам. Слишком много силы, которую он до сих пор не научился держать под контролем. Практические занятия через раз оканчиваются массовым воскрешением и ни администрация академии, ни профессор, приставленный к классу всего из трех студентов, не могут разобраться, в чем же тут дело и как подавить бьющую через край ведьмачью энергию.

Чего не скажешь об одноклассниках — Марло и Эмильене. Первый — лентяй и лодырь, имеющий неплохие задатки, но при этом — никаких амбиций. Второй студент — напротив — амбициозен был до такой степени, что хоть в подвале его закрой на семь замков, все равно найдет способ пробраться в библиотеку и начать заучивать тома от корки до корки. Вот только талант у бедняги-Эмильена отсутствовал напрочь. «Не ведьмак ты, нет в тебе силы» — твердили ему профессора еще при поступлении, но нет. Гранит науки парень грыз, не щадя зубной эмали, с первого года обучения и до сих пор.

В итоге в класс для отстающих попали люди, которые при обычных обстоятельствах вряд ли нашли бы общий язык друг с другом. Да и сейчас не особо получалось, однако, общая цель, как известно, способна сплотить кого угодно. В данном случае сплачивал диплом.

— Марло! — пришлось повысить голос, чтобы некромант наконец-то оторвался от увлекательнейшего занятия и подоспел к началу ритуала.

Эмильену тоже пришлось оставить в покое надгробную плиту, кроваво-красная надпись с которой так и не стерлась, и присоединиться к остальным.

— Воскресишь всех Понтилатов — я тебя к ним брошу, понял? — язвительно заявил Марло, толкнув Азусу в плечо. — И скажу, что так и было.

— Просто не мешай мне концентрироваться, — прошипели ему в ответ.

Первые слова ритуала прозвучали из уст темноволосого некроманта. С небольшим запозданием их повторили одноклассники, и первый удар колокола величиной с добрую пивную кружку заставил испуганных птиц покинуть насиженные ветви кривых деревьев и взмыть в воздух. Со второго удара атмосфера напиталась ведьмачьей энергией. Той самой, которая текла по духовным каналам Азусы бешеным потоком, а по каналам Эмильена — тонким ручейком.

Таинство смерти, таинство жизни. Некромантия — искусство, которому в академии был выделен отдельный факультет, отличалось от всех остальных ведьмачьих умений именно тем, что самому ведьмаку всегда приходилось балансировать на грани и бесстрашно смотреть смерти в лицо. И собственной, и чужой.

Иллюзия бессмертия способна застелить глаза, но ровно до того момента, когда из жизни не уйдет дорогой сердцу человек. Ведь проводить ритуалы воскрешения без разрешения свыше — запрещено, а значит, ты всегда будешь жить с тяжелым камнем на душе. Мог, но не сделал. Или же сделал то, за что ответишь перед судом. Иных вариантов не дано.

На последних ритуальных строчках свечи разом потухли, а в воздух взвились несколько тонких струек дыма с тлеющих фитилей. Дым этот не исчезал. Застелив собой холодную землю, он подкрался к стеклянному возвышению. Затем еще выше, окутал гроб и лежавшую в нем красавицу непроницаемой пеленой.

Последний звон колокола, раздавшийся эхом по всему кладбищу. Звон колокола, оповещавший о том, что ритуал воскрешения подошел к концу. Звон, возвращавший жизнь и забиравший тебя из того мира.

И звуки стихли. Затаились в зелени сверчки, совы смолкли, ветер обратился штилем.

— Опус…опус… — раздался оглушительный в окружавшей некромантов тишине хрип, — …опус… опустите мне веки!

— Вы как хотите, — попятился Марло, сидя на карачках, — но я пошел отсюда.

— Подожди, — схватила его за край мантии рука Азусы.

А бледная рука графини Понтилат в тот же момент ухватилась за край гроба. Ухватилась так, что побелела от прикладываемых усилий еще сильнее. И усилия принесли свои плоды. Корпус девушки приподнялся, волнистые волосы прикрыли лицо, но движением онемевшей руки она откинула прикрывшие обзор пряди в сторону.

Взгляд глубоких сапфировых глаз графини и карих в золотую крапинку — Азусы встретился.

«Как же о многом говорят ее вновь распахнутые глаза, — промелькнуло в голове у некроманта. — В них говорят месть, стремление к торжеству справедливости, ненависть к тем, кто…»

— Вы кто такие? — низкий с хрипотцой голос Анны-Марии остановил поток мыслей брюнета. — Я вас не звала. Подите отсюда прочь.

После произнесенного упрека девушка преспокойно улеглась назад, отпустила край гроба и затихла. Кладбище вновь погрузилось в… гробовую тишину.

— Ты… ты слышал? Не, ну ты слышал?! — вскочил с места Марло и принялся красноречиво тыкать пальцем в сторону исчезнувшей в гробу графини. — Может, ну ее, а?

— Уже поздно, — лаконично ответил Азуса рыжему и, наморщив лоб, отправился разбираться с непрошеными проблемами.

— А раньше, значит, не было поздно?! — крикнули ему в спину.

Однако все внимание брюнета уже было сосредоточено на капризной женщине с которой и ему, и всем остальным теперь приходилось иметь дело. И с которой, так или иначе, придется считаться. Живой человек, а не труп лежал на стеклянном возвышении в натертом до блеска гробу.

— Графиня Понтилат, — громко произнес он, преодолев разделявшее их расстояние, но в деревянном убежище упорно продолжали молчать. — Я думаю, вы сознаете, где находитесь в настоящий момент. Девушка из знатного рода, пышущая здоровьем и лишь недавно справившая свое совершеннолетие, не может уйти из жизни без помощи посторонних личностей. Я знаю о вас куда больше, чем вы можете себе представить.

— Откуда? — задал Марло резонный вопрос, но почему-то Эмильену, который просто пожал плечами.

— Если бы вы дали нам шанс разобраться с людьми, отправившими вас на фамильное кладбище, уверен, вы будете отомщены. Но для этого нам требуется ваше активное содействие в поиске виновного.

Азуса замолк. Воскресшей потребуется некоторое время для того, чтобы переварить полученную информацию. Вступить в политическую игру вновь, как бы серьезно ее к этому ни готовил прежде отец и умнейший человек при дворе — граф Понтилат — потребует смелости и силы духа.

«Проиграв раз, можно подумать, что следующий раз так же не будет выигрышным, однако победа зависит от многих вещей, графиня. От играющих, расстановки фигур и…»

Из гроба раздался размеренный храп. Под глазом Азусы нервно задергалась жилка.

— Графиня Понтилат!

— М-м-м? — промычала девушка, приоткрыла глаза, потом снова захлопнула их и перевернулась на другой бок. — Подите… подите прочь…

— Прекратите это. Немедленно. И сейчас же вылезайте из гроба.

— Никуда я не пойду, — протянула она и зевнула, деликатно прикрыв ротик ладошкой. — Мне нужно вернуться назад. Туда-а-а… где тепло.

— В Преисподнюю! — подал голос Марло. — Мы ее с того света вернули, а она нос воротит!

— Анна-Мария, нас наняли для того, чтобы узнать, кто виновен в вашей смерти, — уже начал терять драгоценное терпение брюнет. — И если вы сию минуту не вылезете, я буду вынужден вытащить вас из гроба с применением силы.

Приподнявшись на локте, воскресшая оторвала голову от мягкой подушечки, украшенной свежими ипомеями, и пронзила надоедливого некроманта уничтожающим взглядом. От милой полуулыбки, которой Азуса был встречен изначально, не осталось и следа. Трупы, знаете ли, всегда имеют более покладистый характер, чем живые люди.

— А применялка-то выросла? — с вызовом поинтересовалась графиня, уже перекидывая ногу через бортик.

— Она однозначно выросла у того, кто осмелился лишить вас жизни.

Подхватив девушку на руки, некромант вызволил ее с возвышения, и подошвы белых туфелек коснулись стылой земли.

— Ита-а-ак, — обвела Анна-Мария всех присутствующих на полянке изучающим взглядом. — Теперь попрошу вас максимально кратко, не вдаваясь в мелкие подробности, поведать мне о том, кто вы такие, что из себя представляете и с какой целью вернули меня в этот холод, грязь и вонищу.

— Госпожа… — тут же приклонил колени Эмильен и уставился на капризную особу глазами покорного щенка. — Ваш верный слуга просит вашего прощения за свершенное злодейство.

— Я напишу такое же слово на твоем надгробном камне, — процедил Марло сквозь зубы и ткнул пальцем в алое художество вандалиста.

— Графиня Понтилат, — решил Азуса от своего имени покончить с возникшими недоразумениями. Раз уж взял на себя обязанности оратора, то следуй своему пути до конца, — месяц назад ваш труп обнаружили в собственных покоях. А поскольку вы играете в королевстве крайне важную роль, событие это не осталось без внимания сыскной службы. Наша команда вызвалась разобраться с делом о вашей смерти. Именно для этого нам требуется ликвидировать вашу предсмертную амнезию и выяснить имя преступника.

— Ты послушай, как стелет… — достиг ушей брюнета громкий шепот одноклассника.

Мгновение — и Азуса уставился на рыжего, хищно прищурившись. Взгляд этот не сулил ничего хорошего, но, к счастью, Марло понял всё и без слов. Хмыкнул только и нос вздернул. Мол, ладно, накручивай ей лапшу на уши и дальше, это не мои проблемы.

— Труп обнаружили, говоришь… В опочивальне… — задумчиво протянула графиня и скосила взгляд на разукрашенное надгробие. — Интересно. В неприглядном я, значит, виде перед двором предстала. Надеюсь, фрейлины привели меня в порядок перед тем, как истошно завопить.

Бровь Азусы медленно поползла вверх. Пожалуй, эта женщина его немного пугала. Воскресшие обычно вели себя несколько… иначе. Например, стремительно пытались покинуть кладбище и молились Создателю за то, что им подарили второй шанс на искупление грехов своих. Анна-Мария в свершенных грехах раскаиваться не стремилась.

— Для начала, — высоко задрав подбородок и налюбовавшись на художества, заявила особа знатного рода, — я предпочла бы вернуться во дворец, сыскные слуги. Принять ванну, переодеться в нечто более подобающее…

— Сыскные кто? — скривился Марло, и острый взгляд графини задержался на его возмущенной физиономии.

— Мордоплясию сделай попроще. Как смеешь ты повышать голос на госпожу? Прикажу казнить такого червяка, не задумываясь. Пойдемте, — бодрым шагом, но держа королевскую осанку, прошествовала девушка мимо троицы. — Мне здесь уже опротивело. Чем быстрее мы доберемся до дворца, тем скорее я вздохну с облегчением.

— Подождите, госпожа! — пронесся мимо, вышедший из транса, Эмильен. — Позвольте взять вас за руку, чтобы вы не поскользнулись!

Слова застряли в горле рыжего, потому что он то открывал рот, то вновь закрывал его, замахиваясь указательным пальцем. Слухи не врали. Слухи оказались совершенно правдивы! А теперь эта женщина вернулась из самой Преисподней, чтобы изжить тех, с кем не удалось покончить в прошлой жизни.

— Не поддавайся на провокации, — задержался рядом с ним Азуса и сунул в руки сумку с ритуальными принадлежностями, — и тогда диплом у нас в кармане.

Глава 2. Все бабы, как бабы, а я — графиня

Азуса и подумать не мог о том, что проблемы с воскресшей особой возникнут настолько быстро. Возможно, он несколько погорячился, когда с уверенностью заявил о скором завершении работы над дипломом. Времени потребуется больше. И нервы железные.

— Как посмела ты допустить вандализм на моей могиле, плешивая беззубая ты собака?! — пошла графиня в разнос, как только могильщик предстал пред ее праведными очами.

— Госпожа… — растерянно захлопал старик глазами, дрожащими пальцами прижимая к груди поеденный молью головной убор. — Я ведь… я…

— …ты ведь пойдешь отсюда прочь, — завершила за него Анна-Мария, пренебрежительно махнув рукой. — Потому что граф Понтилат наймет человека более внимательного и осмотрительного. Ты всё еще здесь? Есть желание уйти с кладбища прямиком на эшафот? Я могу устроить это, и мне будет вовсе не лень подать прошение о казни нерадивого работника.

— У тебя в горле не пересохло, барышня? — поинтересовался Марло, снова скорчив физиономию.

— Молчи, червяк, — обернулась к нему девушка и смерила презрительным взглядом. — Лучше наблюдай, что происходит с нерадивыми людьми, не исполняющими свои обязанности, как должно.

— Мне такое не грозит, — выпятив губу, ответил рыжий, на что получил весьма болезненный тычок в спину от темноволосого одноклассника.

Судя по всему, при дворе у графини врагов имеется с лихвой. Дама с настолько скверным характером вполне могла настроить против себя даже самого короля, а профессор немного ошибся. Подозреваемых не то чтобы нет совсем… Под подозрение могли попасть абсолютно все обитатели дворца и не только дворца, если Анна-Мария покидала его пределы. Задача усложняется.

— Будь по-вашему, госпожа… — отвесил могильщик глубокий поклон. — Воистину справедливы слова ваши. — А затем метнул быстрый взгляд на Азусу, прищурился, едва слышно прошептал: «Не упокоится душа твоя на том свете» и похромал к выходу с кладбища.

Графиня же удовлетворенно скрестила руки на груди и улыбнулась уголками губ.

— Отсутствовала всего месяц, а дел на целую жизнь вперед накопилось. Что ж во дворце меня ожидает? Мама дорога-а-ая…

— Прошу прощения, Анна-Мария, но во дворец мы сейчас не поедем, — рискуя здоровьем физическим и моральным, заявил брюнет, когда красавица обогнала ковылявшего могильщика и целенаправленно полетела вперед, чеканя шаг.

— Разумеется, поедем, — вскинула она брови. — Мне нужно тотчас же показаться на глаза отцу и сообщить о своем возвращении. А также королю и принцу. Хотя принц — это дело десятое и к нему я подойду, когда пройдусь по основным связям и разрешу дела, требующие моего немедленного участия.

— Нет, послушайте, — тенью скользнул Азуса вперед, нерушимой скалой вырос напротив хрупкой девушки и взял ее за плечи. — Для всего дворца в настоящий момент вы мертвы. И менять ничего не стоит. Пока вы мертвы, у нас развязаны руки. Понимаете, о чем я?

— Я понимаю, что к особе знатного рода слугам прикасаться запрещено без должного на то позволения, — хладнокровно заявила Анна-Мария.

Жилка вновь забилась под глазом Азусы, но руки он убрал.

Слуга… какое же отвратительное слово. Слово, которым его в свое время пугали при дворе. В отличие от наследницы графа Понтилата, неприятелей у парня было немного, однако в жизни его они сыграли важную роль. Настолько важную, что возвращаться в родные пенаты у Азусы не было никакого желания. Кто же знал, что судьба распорядится иначе?

— Если у вас есть какой-то гениальный план, касательно моего триумфального возвращения, то попрошу озвучить его немедля. — Взгляд девушки мог бы прожечь дыру в неподготовленном к этой встрече человеке, но только не в натерпевшемся от жизни некроманте.

— Мой гениальный план состоит в том, что триумфального возвращения не состоится, — огорошили графиню, и она аж ротик ладошкой прикрыла от такой откровенной наглости. — Если для восстановления воспоминаний вам необходимо посетить дворец, то мы подкорректируем ваш облик и сочиним правдивую легенду о некой страннице издалека. Но графиня Анна-Мария Понтилат до завершения следствия во дворце не появится.

Казалось, весь мир стих в ожидании.

«Нет, она не может быть настолько глупа, чтобы продолжать стоять на своем, — рассуждал Азуса, не сводя глаз с насупившегося личика. — Разве не попытается убийца повторить свое злодеяние, как только узнает о возвращении жертвы? Да, понимание промелькнуло на ее лице. Всё-таки мой план…»

— Нет, я отказываюсь от такого плана, — усмехнулась девушка ему прямо в лицо. — Я готова рискнуть, но накинуть на себя морок и жаться по углам, как мышь некрещеная, не собираюсь.

«Либо она действительно настолько глупа, либо чересчур смела. Для девушки, ни в чем никогда не знавшей отказа и проживавшей под крылом богатого отца, второй вариант практически невозможен. Вероятно, безрассудна. Да, вполне может быть. Настолько безрассудна, что готова подставить себя под удар снова, лишь бы кому-то что-то доказать».

— И где же экипаж? — насторожено глянула по сторонам воскресшая, как только троица некромантов с ней во главе покинула пределы столичного кладбища и вышла на главную дорогу.

— А экипажа нет, — копируя манеру капризной графини, развел руками Марло, а после приложил ладошку к приоткрытому в мнимом ужасе рту. — Как же так?

— Карета? — предположила Анна-Мария, зыркнув на Азусу. — Лошадь?

— Почти угадали, — обнадежили девушку. — Мы дождемся почтового дилижанса. Ходит он с периодичностью в два-три часа.

— Почтовый… — на мгновение потеряла графиня дар речи. — Почтовый… дилижанс? Это ведь шутка, верно? Верно?..

* * *
Дилижанс изрядно потряхивало на неровной дороге. То и дело колеса попадали в крупные выбоины, и филейные части Анны-Марии отрывались от жесткого сидения. Но знатная особа молчала. Смотрела в окошко и молчала. О чем она могла размышлять после всего, что произошло? О тех людях, что строили ей козни во дворце? О бывшем женихе, которому в настоящий момент подыскивают новую кандидатку в счастливые невесты? Счастливые невесты и будущие королевы.

Королевы… В этом ли кроется разгадка намерений убийцы? Графиня Понтилат не должна была дожить до дня свадьбы? Или до дня коронации? Но перечень подозреваемых воистину огромен.

— Графиня, вы не могли бы?.. — открыл Азуса рот, но рыжий приятель тут же шикнул на него и прижал палец к губам.

— Не буди лихо, пока тихо.

Лихо с момента посадки в дилижанс не произнесло ни единого слова. Только ойкало и айкало периодически, когда яма под колесами транспортного средства оказывалась слишком глубокой, а камни — слишком высокими.

— Как твое имя? — наконец проявила девушка инициативу и тяжелый взгляд с мрачного вида за окном перевела на темноволосого некроманта.

— Азуса.

— Иностранец?

— Можно и так сказать.

— Но почему мне кажется, что я слышала это имя во дворце? — вскинула Анна-Мария бровь.

А слава бежала впереди него. Мысленно парень усмехнулся. Конечно, от такого пятна не избавиться и вовек. Даже скрывшись в академии за толстыми стенами. О главном сопернике принца слухи ходили до сих пор, и меньше всего этому сопернику хотелось вернуться туда, где о нем знали. Туда, где его помнили. И туда, откуда он мечтал убраться далеко и надолго.

— Это Марло, — решил перевести некромант тему и кивнул в сторону одноклассника. — И Эмильен. — Мальчишка со светло-русыми кудрями мило склонил голову набок.

— Мне всё равно, — фыркнула графиня и снова отвернулась к окну.

— Мне тоже! — вернул оскорбление рыжий.

— Червяк.

— Стерва!

— Недомерок.

— Стерва!

— Никакой оригинальности.

— Зато верный своему слову и имеющий под ногами твердую опору.

— Твердую опору? — вздернула носик воскресшая. — Твое имя так и кричит: «Я безродная деревенская собака, зато громко лаю».

А графиня Понтилат хорошо разбирается в людях и насчет безродного догадалась сразу. С громким лаем — так же в точку. Марло никогда не отличался скромностью и кротостью характера, пусть и в академию пришел с сумой за плечами.

— Нет, все-таки червяк, — покачала головой Анна-Мария, пока рыжий медленно, но верно закипал. Еще немного и начнет булькать, расплескивая кипяток. — А что, полезное животное. Обрабатывает землю, пропуская ее через одно место и выпуская через другое.

— Да в курсе ли ты, кто ты теперь такая?! — потерял терпение оскорбленный до глубины души некромант. — Ты наш..!

— …прекрасный шанс подняться по карьерной лестнице, — не дал ему Азуса совершить роковую ошибку и окончательно утратить доверие диплома, сидевшего напротив. — Потому, графиня, мы — вам, а вы — нам. И впредь попрошу без перехода на личности. Я ожидаю чисто делового подхода от нашего замысловатого союза.

Девушка смолкла, Марло продолжал кипеть и нервно дергать ногой, Эмильен съежился под натиском накаленной атмосферы.

«Надеюсь, скоро вы поумерите свой пыл, — отвел взгляд брюнет, когда за окошком промелькнул указатель. — Спокойная придворная жизнь вам будет теперь только сниться».

* * *
Окраина столицы кардинально отличалась от ее центральной части и уж тем более от окрестностей дворца, расположившегося на отвесном склоне. Дворец можно было увидеть, пожалуй, из любого места города. Достаточно поднять голову и бросить взгляд на горную гряду. Даже отсюда, из трущоб, где бедная часть населения, глядя в сторону обители королевской семьи и аристократии, молитвенно складывает руки и шепчет: «Упаси нас от всякого зла». Им невдомек, что бедствуют они по большей части из-за тех, кто имеет смелость проживать там. Спать, есть и делать вид, что в королевстве, а в частности в столице, дела идут неплохо.

Почтовый дилижанс остановился напротив гостевого дома с говорящим названием «Не за здравие, так за упокой». Местечко получше Азуса смог бы отыскать, но кошелек его был совсем худ, а в академии графине делать и вовсе нечего. Там она могла узнать нелицеприятную правду и поставить под удар весь ход операции. Нельзя было этого допустить.

Суть дипломной работы — в создании ведьмачьего ритуала для возвращения утраченной памяти воскресшего, что, само по себе, дело достаточно трудоемкое. Даже если Эмильен сумеет сплести ритуальное кружево, а Азуса — напитать это кружево необходимой силой, то условия для возращения памяти всё равно должны быть соблюдены. Например, в своей новой жизни графиня должна была увидеть место своей смерти, а желательно и лицо того, кто лишил ее жизни. Подтолкнуть девушку к нужной им информации, дать ей протянуть руку навстречу утраченным воспоминаниям и тогда… возможно, тогда всё получится.

Если же нет, то был у некромантов и вариант «Б». Самим отыскать убийцу по горячим следам, которые еще не успели остыть, а ритуал изобрести липовый. Важен же результат? Вот и выступят на защите диплома со своим результатом, а когда придет время использовать его повторно, то их троих в академии к тому времени уже не будет. Не с кого взять, а документ, вот он, на руках.

— Ну и клоака, — высказалась Анна-Мария, как только ножка ее со ступеньки опустилась прямиком в грязную лужу. — Почему мы не можем сразу поехать во дворец?

— Потому что этой ночью мы как раз будем обдумывать план нашего проникновения в его пределы, — лаконично ответил ей брюнет.

— Приехать и войти через главные ворота, — раздраженно пояснила графиня некроманту, как малому ребенку. — Я — Анна-Мария Понтилат и имею полное право попасть туда, где проживаю всю свою жизнь.

— Вы проживали там раньше, — сдержанно парировал Азуса, оправил мантию и зашагал ко входу в гостевой дом с покосившейся и потертой от времени вывеской. — Сейчас вы — оживший труп и ведите себя соответствующе.

— Мне вести себя как оживший труп? — гневно прошипела она, но стиснула зубы и, прищурившись, последовала за парнем. — Боюсь, не сумею следовать этой роли.

— Зато роли стервы следуешь прекрасно, — изрек Марло, вылезая из дилижанса и позевывая.

Едкое замечание было пропущено графиней мимо ушей.

Гостевой дом внутри выглядел так же «многообещающе», как и снаружи. Первый этаж забит столами и стульями. Запах перегара, разбавленного эля, тихие пьяные разговоры местных завсегдатаев и интимный полумрак. Местечко вполне подходящее для того, что хоть немного подавить гордость воскресшей капризной особы. Ночка ожидается, действительно, не за здравие, так за упокой.

— Фу… — с порога сморщила девушка нос, а потом демонстративно зажала его двумя пальцами.

Взгляды присутствующих пьянчуг тут же обратились к вошедшим, и Азуса поспешно стянул себя мантию, покрыв ею плечи спутницы. Наряд ее не сказать, чтобы шибко скромный, поэтому понапрасну лучше не рисковать.

Анна-Мария его галантный жест не оценила.

— Теперь еще и трупачиной несет прямо под нос.

Однако в плотную черную ткань завернулась, как в кокон. Скорее от холода, нежели от излишней скромности. Скромностью девушка не страдала ни в первой своей жизни, ни во второй.

Пройдя к трактирщику и заведя с ним классический разговор о стоимости проживания и еде насущной, Азуса убедился в том, что цены в столице, даже на самой окраине, растут. А вот стипендия в академии всегда стабильно низкая. Настолько низкая, что хватит лишь на одну комнату, и то всего на неделю. Придется устроить самый настоящий мозговой штурм для того, чтобы понять, каким образом им вернуть графиню Понтилат в родные пенаты, а заодно пристроиться там на время и самим. Задача не из простых, но и они не пальцем деланные. У каждого есть свои сильные и слабые стороны.

Комнатка на втором этаже оказалась крайне маленькая для четырех людей. Анна-Мария могла бы расположиться на кровати, а остальным, так уж и быть, придется укладываться на пол.

Не готовы они были к такой сложной теме диплома. Настолько сложной, что пришлось покинуть стены академии, которая всё это время и крышу над головой давала, и кормила. Азуса никогда не откладывал деньги. Когда-то у него было всё и до сих пор ему сложно было привыкнуть к железной экономии. Что касается Марло, то он был любителем поиграть в азартные игры, запершись в одной из аудиторий с другими такими же любителями бросать деньги на ветер. А Эмильен всю свою стипендию до копейки отправлял родителям. Какие разные причины, но результат один: денег нет.

— Тут воняет плесенью, и я только что видела таракана, — подбоченилась знатная особа, осмотрев скромные временные владения. — Однако это лучше, чем ничего.

— Денег хватает только на одну комнату, так что придется…

— Я буду почивать. Подите отсюда прочь, спокойной ночи.

Маленькие бледные ручки настойчиво вытеснили некромантов за порог, одного за другим, и дверь перед носом Азусы с грохотом захлопнулась.

— Эй! — стиснув кулаки, забарабанил Марло по двери. — А нам где почивать предлагаешь?

— Дверь на замок не закрывается, — легла на его плечо ладонь брюнета. — Заснет и вернемся. А пока нам есть, что обсудить.

— Шельма, — выругался рыжий, тюкнул дверь еще разок и, выразительно топая, спустился на первый этаж.

Только тогда, когда некроманты заняли дальний столик в углу, а заносчивая госпожа осталась наверху, можно было порассуждать о том, что же им делать дальше.

Изначальный план провалился. За случайную путницу Анну-Марию не выдашь, а то с потрохами сожрет. Оставалось вернуть во дворец почившую графиню, но каким образом это сделать, не вызывая особых подозрений? Каких действий ожидать от предполагаемого убийцы? Попытается ли он совершить злодеяние во второй раз, раз уж первая попытка провалилась, или же сбежит, поджав хвост? Ни в чем нельзя быть уверенным наверняка.

— А какое сегодня число? — задумчиво спросил Эмильен, подперев щеку ладошкой и устремив взгляд в пожелтевший потолок.

— Двадцать четвертое, — ответил ему Марло в той же манере. — День, в который я поплатился за то, что ушел в академию, не уведомив об этом дражайшую мамулю…

— Ты уже что-то надумал? — осведомился Азуса, и паренек неуверенно кивнул.

— Разве первого числа каждого месяца во дворце бал не проводится? Можно было бы под шумок отправить туда госпожу.

— Бал? Ты серьезно? — сдвинул брови брюнет. — В самый эпицентр событий?

А потом задумался. Да, бал. Да, народу, хоть отбавляй. Весь двор собирается на празднование месяца. Господа, слуги, король с королевой, принц… Но ведь это замечательный план — охватить всех обитателей дворца всего за один вечер. Проанализировать их поведение при явлении графини Понтилат ко двору и делать выводы, отталкиваясь от наблюдений.

— Ты гений, Эмильен, — похвалил одноклассника Азуса, а тот перевел на него растерянный взгляд и неловко пожал плечами. Эмильен вообще не принимал комплименты в свой адрес, хотя и заслуживал их честно.

— Значит, так, — решил подытожить обладатель орлиного носа и карих с золотыми крапинками глаз. — Учитывая скверный характер нашего диплома, думаю, подготовить ее придется основательно.

— Волосы укладывать? — презрительно фыркнул Марло и надул губы. — Обойдется. И так за наш счет живет.

— С волосами как-нибудь сама справится, — обнадежил Азуса. — А вот платье подходящее придется отыскать. Есть варианты?

Некроманты вновь погрузились в тяжкие думы.

Да уж, нашел им профессор приключений на задницы. За все годы обучения отыгрался. Поди хихикает там втихаря и коньяк гномий от свалившегося на голову счастья попивает. Однако подумал ли он о том, что его подопечные могут и не сдать? Остаться на дополнительный год обучения. То-то же они похихикают в ответку, если профессор с горя концы не отдаст.

— Моя мама хорошо шьет, — оборвал Эмильен тишину и снова перевел задумчивый взгляд вверх. — Интересно, уснет ли госпожа спокойно в таких условиях?

— И ты сможешь попросить свою мать об услуге? — вскинул Азуса бровь.

— Да, почему бы нет? Я и денег на ткань могу спросить. Только с утра придется ехать на земли Понтилатов, потом возвращаться за тканью и снова ехать, а потом опять…

— Если мы успеем в срок, то это замечательно.

Вот. Две проблемы решены разом, причем одним человеком. Неплохо. Хоть брюнет и не был уверен, что их троица сработается, результаты пока что говорили об обратном. Общая проблема, действительно, сплачивает. Главное — так же хорошо сработаться на балу. Один следит за безопасностью графини, двое других подмечают интересные изменения в поведении присутствующих.

Азуса усмехнулся про себя.

Спустя пять лет взглянуть в глаза отцу и сказать, что он нисколько не нуждается в могущественном родителе — ни с чем несравнимое удовольствие. Омраченное, однако, тем, что придется объявиться в ненавистных стенах. А также тем, что на самом деле парень беден, как церковная мышь. Беден, но не сломлен. Выступая личными телохранителями графини, троица сможет жить при дворе безвозмездно, и денежный вопрос отпадет сам собой.

— Таскаться со стервозной бабой, как с писаной торбой. К такому меня жизнь не готовила, — завершил обсуждение Марло и устало откинулся на спинку стула. — Заснула она там уже, нет?

Глава 3. До бала

Она распахнула глаза и вновь почувствовала отвратительный запах нищей забегаловки, которым пропиталась каждая трухлявая вещь в этом помещении. Теперь угадай попробуй, какой запах одержит первенство в борьбе за вызов тошноты: перегар или мертвечина? Даже разуваться графиня не стала, забираясь ночью в сомнительной чистоты кровать. Раздеваться тем более.

Но как только девушка протерла глаза кулачками и окинула комнату гостевого дома пренебрежительным взглядом, появился еще один повод для раздражения с утра пораньше. Говорят, что можно встать не с той ноги и весь день ненавидеть всё и вся, но она даже встать не успела, а причина для ненависти вырисовывается приличная.

Троица некромантов, слуг сысковых, между прочим, разлеглась на полу, как у себя дома и… Так. Троица. Но ведь на полу их только двое лежит. Один у вешалки, рыжий такой противный. Другой, возраст которого едва до пубертата дотягивал — под умывальником посапывает. А третий куда делся? Умнее оказался и к госпоже своей приближаться не стал?

Медленно Анна-Мария повернула голову, чтобы убедиться в своей правоте, но мимо. Зато она убедилась во второй своей правоте: все мужики — собаки некрещеные.

Брюнет с орлиным носом и интересными глазами лежал прямо с ней рядышком, на самом краю, правда, но сути это не меняло нисколько! Это нарушение личного пространства, вот что это значит!

— Так! — рявкнула графиня, резко вставая с кровати.

Рыжий вздрогнул и снова скорчил одну из своих страшнейших физиономий. Девушка была уверена, что у него таких еще много в комплекте. Мальчуган начал было вскакивать, но приложился головой об умывальник. Громкий звон от столкновения прилагался к сему процессу, но сильно паренька не озадачил. Встал как штык для дальнейшего исполнения поручений.

«Золотце. Пожалуй, этого себе оставить можно», — с умилением подумала Анна-Мария.

Оставался только третий, самый, судя по всему, мозговитый из троицы и самый пробивной. Ничего. И не таких госпожа Понтилат ломала об колено. Образно говоря, разумеется.

— Будите третьего и спускайтесь, — прозвучала первая команда знатной особы за сегодняшний день. Изящным движением руки девушка скинула с плеча черно-белый локон. Выпятила грудь и вздернула подбородок. — Нам нужно обсудить мое возвращение во дворец. Живо.

А как только дверь комнатки за ней захлопнулась, Марло скривил лицо и чертыхнулся.

— Живо, — передразнил он манеру воскресшей, поднялся, но будить никого не поспешил. Спускаться тоже.

Лег на освободившееся в кровати место, блаженно прикрыл глаза, погладил подушку, которой посчастливилось провести рядом с графиней целую ночь. Перевел завистливый взгляд на Азусу, которому посчастливилось аналогичное, и вдохнул прелестный цветочный запах.

Нет, хоть Анна-Мария провела в гробу около месяца или чуть больше, пахло от нее обалденно, все всяких сомнений. Возможно, цветки ипомей служили специфичным освежителем воздуха в закрытой деревянной коробке, но характерный трупный запах отсутствовал. А еще в том, что выбралось из этой деревянной коробки на свет создательский, присутствовал нехилый такой размер бюста, задник ничего такой и личико, которому цены не было. Эх, если бы не стервозный характер и высокое происхождение, Марло бы свой шанс не упустил. Не упустил бы, да-а-а…

— Э! — воскликнул он и мигом одернул голову, когда хищные глазищи Азусы возникли прямо перед его лицом. — Ты чего так пугаешь?

— Ты не забыл наш план? — с хрипотцой спросили у него, и рыжий закатил глаза в ответ.

— Да-да, нарядить нашу стерву и отправить ее на танцы.

Взгляд Азусы потяжелел. Марло терпеть не мог этого явления. Как будто тебя в данный момент насквозь видят или читают, как открытую книгу. В дрожь бросает и пробирает до самых костей.

Но брюнет больше ничего не сказал. Встал с кровати, тряхнул головой, водой ледяной из умывальника в лицо брызнул, чтобы окончательно прогнать сонливость, и вышел. Эмильен едва ли не вприпрыжку — за ним, а Марло решил еще хотя бы пару минуточек понежиться и повздыхать сладкий аромат. Вряд ли Анна-Мария подпустит его к себе на такое расстояние, чтобы его можно было учуять. Или что-нибудь интересное потрогать. Да и не нужно ему это! Вот еще что, к стервам всяким подкатывать…

Зоркое око Азусы тем временем на первом этаже графиню не обнаружило. Странно. Она уже должна была спуститься.

— А, молодой человек, — подскочил к некроманту трактирщик и зашуршал перед его носом двумя пальцами. Жест этот ничего хорошего не предвещал. — Ваша спутница пожелала воспользоваться ванной комнатой, и я включу стоимость этого посещения в ваш счет.

Шумный вздох брюнета слышали, должно быть, все постояльцы, рассевшиеся за столиком первого этажа гостевого дома «Не за здравие, так за упокой».

* * *
Из ванной комнаты графиня вышла цветущая и еще более благоухающая, чем прежде. Ножки в белых туфельках едва касались скрипящего дощатого пола, пока девушка элегантно пробиралась к столику некромантов. При этом несколько раз столкнувшись с неотесанными постояльцами и успев проклясть родословную каждого из них до десятого колена.

— Когда мы отправимся во дворец? — присев, открыла Анна-Мария утреннее заседание вопросом.

— Мы отправимся туда на Ноябрьский бал, — ответил ей Азуса, сложив пальцы домиком перед собой. — Попытаемся вернуть вас домой под шумок.

— К балу я не готова. Что за глупая затея? — повела графиня носиком, всем своим видом показывая явное неудовольствие. — Мне нужна моя модистка, мой цирюльник…

— И модистка, и цирюльник у вас будут, — не меняя выражения лица, произнес брюнет. Вот только жилка под глазом опять предательски задергалась. — О презентабельности вашего внешнего вида мы как-нибудь позаботимся.

— Какой кошмар, — вскинула девушка бровь, уже начиная прокручивать в голове возможные варианты своего преображения.

Однако на безрыбье и рак — рыба. Выбора у нее не было, поскольку ее скоропостижная кончина и такое же скоропостижное воскрешение действительно не позволили бы графине заявиться на порог дворца и сообщить о своем возвращении. Разборки, бумажная волокита, вызов отца… А когда графа Понтилата отвлекали от дел, он, по своему обыкновению, выходил из себя. До такой степени выходил, что просто напросто мог захлопнуть дверь перед носом родной дочери. Или посчитать, что всё это — глупая шутка и совершенно не стоит его драгоценного внимания.

— Время близится к зиме… — задумчиво протянула Анна-Мария, перебивая обсуждающих детали некромантов, и три пары глаз в ожидании следующих перлов уставились на нее. — Значит, в моде сейчас черное кружево и жемчуг.

— Обойдешься, — первым высказался Марло, но тут же поджал губу. Ботинок Азусы едва не вдавил его ногу в пол.

— Насчет кружева подумаем, но для приобретения украшений нужными финансами мы не располагаем, — спокойно пояснил брюнет, с расстановкой, как для малого ребенка.

— Мне нужен жемчуг, — так же с расстановкой ответила ему графиня, прищурившись. — Мой статус обязывает следовать моде. Хотя какое вам дело до этого, деревенщины? Конечно, пусть меня с порога закидают тухлыми помидорами за неподобающий вид при дворе. Или вовсе примут за самозванку. В этом случае вам не поздоровится так же, а может и хуже, чем мне. Что же вы выбираете?

«Почему-то я уверен, что эта женщина при дворе всегда могла вылезти сухой из воды, что бы ни произошло, — промелькнуло в мыслях Азусы, и, словно в подтверждение, Анна-Мария растянула губы в едкой ухмылке. — Она может показаться ветреной и глупой, как многие придворные дамы, но не следует покупаться на это».

— Хорошо. Жемчуг так жемчуг, — спустя пару минут раздумий согласился некромант, а его рыжий одноклассник аж глаза выпучил от удивления.

— Мы где жемчуг-то возьмем сейчас, дурень? — громко прошептал Марло брюнету на ухо, но тот в объяснения так и не пустился. Самому бы узнать, каким образом исполнить все пожелания капризной графини и не угодить при этом на эшафот.

— А еще приглашения, — спохватилась девушка. — Приглашения на бал у вас имеются?

— Насколько я помню, они не требуются, — всего на мгновение озадачился Азуса, но Анна-Мария поучительно повела указательным пальчиком перед его носом.

— Систему приглашений ввели несколько месяцев назад, как дополнительную меру безопасности, — пояснила она. — Чтобы во дворец не пробирались такие деревенщины, как вы, и не глазели на знатных веселящихся господ.

Еще один камень упал на плечи темноволосого некроманта. Приглашения. Этого он не учел. Впрочем, с его связями при дворе не трудно будет обзавестись четырьмя плотными бумажками с бисерным почерком. Однако для этого Азусе, возможно, придется столкнуться нос к носу с людьми, видеться с которыми он не имел никакого желания. По крайней мере, до бала.

— Ты сказал, что они не требовались раньше, — спохватилась Анна-Мария, выудив некроманта из пучины раздумий. — Получается, ты был вхож во дворец?

— А это уже не ваше дело, графиня, — сказал, как отрезал, брюнет, но уловил в глазах девушки блеснувший огонек интереса.

— Шельма, — подытожил Марло, встал из-за стола и бодрым шагом покинул помещение.

Платье с черным кружевом, жемчуг, приглашения. Список требований значительно увеличился, по сравнению с вечерним, а денег и времени уменьшилось. Месть профессора оказалась еще слаще, чем они думали.

* * *
— Не хотите ли поговорить о боге нашем Преисподнем? — сдался, наконец, Марло в поисках более адекватной идеи отвлечения продавца, и натянул идиотскую улыбку.

— Создателехульник… — в сердцах прошептал мужчина и перекрестился. А потом еще раз перекрестился, на всякий случай. — Уходи, уходи отсюдава, чтобы духу твоего здесь не было!

— Нет, подождите. Приведите ваши аргументы и доводы… — серьезно начал парень, а рука его тем временем поползла по прилавку, как бы между прочим, — …с какой стати бог наш Преисподний не имеет права существовать вопреки Создателю? — Рука остановилась между парочкой жемчужных ожерелий и, схватив одно из них, медленно потянулась к карману.

— Что за чушь ты городишь, а?! — совсем вышел продавец из себя. — Я же сказал: уходи отсюдава, парень, — мощные руки схватили некроманта за грудки, и именно в этот момент жемчужное ожерелье юркнуло в его карман. — И грехи свои замоли в ближайшей церкви! Создателехуйник…

— Всё-всё, понял-понял, — замахал руками Марло перед лицом мужчины, вербально и невербально сообщая о своей скорой капитуляции. — Если не хотите, так сразу бы сказали, что не хотите, а вы — руки распускать.

Избавившись от жарких объятий истово верующего человека, некромант оправил скособоченную мантию, хмыкнул, нос задрал и уверенной походной направился к гостевому дому.

Нет, ну а какими законными способами он мог бы заполучить жемчуг, который столь настойчиво требовала капризная графиня? Да, предположим, у него появилось еще одно черное пятно на репутации, но выбора-то просто напросто не было. Если за Эмильеном — платье, а за Азусой — приглашения, то что ложится на плечи несчастного Марло, который обо всем этом ни разу не просил? Конечно, уличная кража. Хотя, бегать на поводу у знатной особы без тормозов в одном месте, никто из них не просил.

* * *
Те самые четыре бумажки с бисерным почерком теперь лежали у Азусы за пазухой, когда он покидал стены королевского дворца. Некромант знал, на кого можно положиться, а кого лучше обойти стороной, потому секретные ходы сослужили ему неплохую службу. В детстве — развлечение, сейчас — важный стратегический элемент.

Парень наизусть помнил извилистый коридор за одной из картин, которая приводит аккурат к комнате принца Дориана. Как в старые добрые времена. К счастью, принца сегодня не особо сильно напрягали занятиями и поручениями. Его высочество читал свои любимые приключенческие романы в свой комнате, и был коварно потревожен возникшим из ниоткуда старым знакомым. Или другом. Или братом. Они оба так и не поняли, как им обращаться друг к другу, но то, что они не враги — Азуса знал железно. Кишка у принца тонка, чтобы хоть кому-либо стать врагом.

Просьбу незваного гостя Его высочество исполнил сразу. И формы для приглашений достал, и собственноручно подписал. Вот только перо сломал, как только услышал имя почившей невесты. Шумно сглотнул, взглянул на Азусу расширившимися от ужаса или удивления глазами, и безмолвно открыл рот.

— У нас будет время поговорить об этом, — заверил его некромант.

— Но я должен… я должен немедля увидеть ее! — вскочил Дориан с места, но тут же был усажен обратно широкой рукой, опущенной на плечо.

— Ни для кого она не останется незамеченной, — со вздохом констатировал брюнет. — Потерпи и, может быть, сыграешь в поимке убийцы какую-то роль.

Немного подумав, принц сдержанно кивнул в ответ, а руки его задрожали.

Да тут у кого угодно руки задрожат, если узнают, что та самая графиня Понтилат с того света вернулась, дабы покарать всех неверных. Еще и ходить будет по дворцу не одна, а со свитой из трех некромантов. Болтливые языки скажут, что некроманты эти для того к ней и приставлены, чтобы воскрешать стерву снова и снова, ибо зло — бессмертно.

* * *
— Мамочка, у нас особый заказ! — с порога заявил Эмильен, потрясая рулоном черной гладкой ткани в руках. — Для Анны-Марии Понтилат, представляешь? Мы воскресили ее для диплома! Мама? Мамочка? Мамочка, ты чего? Мамочка, поднимайся! Воды тебе? Отец, принеси воды, мама в обморок упала!

«Наверное, от счастья. Еще бы, замечательная госпожа воскресла — как же это прекрасно!»

Но Эмильена уже одолевали некоторые сомнения, что возвращению госпожи на самом деле был рад только он один, как бы прискорбно это ни было.

Однако вся троица постаралась на славу, тут уж ничего не скажешь. В тот самый вечер, когда графиня Понтилат должна была вновь предстать перед королевским двором, жаловаться было особо не на что. Даже сама Анна-Мария, разглядывая себя со всех сторон, понимала это.

Черное платье с кринолином и тонкой работы кружевом, как она и заказывала, стоило всяческих похвал. Будто пошито у талантливой модистки, а не какой-то бабы, проживающей на графских землях.

— Передай своей матушке, что госпожа довольна работой, — задрав подбородок, сообщила девушка обрадовавшемуся Эмильену.

— Обязательно передам, — с придыханием ответил парниша. — Ей это будет особенно приятно слышать. После того, как вы назвали ее жирной коровой и попросили не приближаться к себе на расстояние километра.

— И такое было?! — опешил Марло, но при этом продолжая пожирать глазами обнаженные плечи знатной особы.

— Однажды колесо кареты госпожи застряло на дороге, которая пролегает мимо нашего дома. Отец с мамой вышли, чтобы помочь, и тогда госпожа сказала, что… — начал свое повествование некромант, но Анна-Мария одним движение руки пресекла рассказ.

— Платьем я довольна, спасибо, — с нажимом произнесла она, на что Эмильену пришлось сделать губы трубочкой и отступить на задний план. — Жемчуг тоже неплох.

— Это я добыл, — подал голос рыжий, и уголки губ графини резко опустились вниз.

— Откуда, тупая ты деревенщина?

— У меня тоже есть свои связи, — загадочно улыбнулся парень и заиграл бровями. Однако лавочку его лукавства быстро прикрыл Азуса:

— Спёр.

— Фу, краденные украшения… — сморщила носик Анна-Мария, провела пальцами по крупным перламутровым жемчужинкам, лежащим на ее ключицах, хмыкнула. — Но жемчуг всё равно неплох. На первое время подойдет. А приглашения?..

Брюнет ожидал, что вскоре речь зайдет и о его части договоренностей. А потому уже выудил из-за пазухи четыре узких прямоугольных листочка.

— Тоже спёр? — с ходу предположила графиня, тут же выхватив приглашения из его рук и внимательно изучив их взглядом, на ощупь. Чуть ли на вкус не попробовала. — Или фальшивка?

— Настоящие, — спокойно ответил брюнет, даже бровью не поведя.

— Почерк принца… — скептический прищур, губки превратились в тонкую полосочку, а взгляд медленно переместился на непроницаемого для внешних воздействий Азусу. — Теперь я уверена, что у тебя, сыскная слуга, есть связи во дворце. Кто ты такой?

Взгляды всех остальных также обратились к некроманту, но он стойко выдержал напор непрошеного внимания. Он понимал, что дальше — хуже, и если они всё-таки попадут на чертов бал, то о происхождении Азусы моментально станет известно. Следует ли томить их дальше, или же высказаться сейчас? Сейчас, пока графиню не завели на другую дорожку ложными сведениями касаемо его биографии. Нет, он подождет. Еще немного. И не пропустит момент, когда станет слишком поздно. Если что, принц обязательно будет на его стороне, а он — хоть и бывший, но жених воскрешенной ими женщины. Уж его слову она должна будет поверить.

— Хорошо, — сдалась девушка. — Ты не доверяешь мне, а у меня нет пока что ни одного повода доверять тебе. Всё честно.

— Госпожа, а как вы думаете?.. — решил перевести тему неприятного разговора Эмильен. — Кто виновен в вашей смерти?

Вопрос в лоб. Хотя бы из этических соображений его можно было бы придержать до лучших времен, но Азуса застыл в ожидании. Возможно, ответ на этот вопрос мог хотя бы частично продвинуть их следствие вперед. А также написание диплома, выпуск из академии и долгожданную свободу от всех обязательств, которые еще оставались у него перед королем.

— Тут и думать нечего, — отвела графиня взгляд в сторону и повела обнаженными плечиками, чем вызвала непроизвольное ёканье сердца Марло. — Это принц.

Вот теперь Азуса свои брови сдержать не сумел, и они удивленно поползли вверх.

Принц? Принц Дориан? Нет, это было невозможно. Принц — пешка на игровой политической доске. Просто пешка. Добрый, наивный, крайне неосмотрительный, которым вертят, как удобно двору. Дориан и убийство — вещи такие же не сочетаемые, как горячий снег.

— Этого не может быть… — подумал некромант вслух, но Анна-Мария тут же ловко поймала его на слове:

— Значит, с принцем ты всё-таки знаком? Интересно.

— Интереснее то, почему вы его подозреваете.

— Всё просто, — усмехнулась девушка, откинув черно-белый естественно вьющийся локон с плеча. — Дориан только притворяется нежной овечкой. Человек, обличенный его уровнем власти, не может не понимать всей важности моего устранения.

— С этого места поподробнее.

— Чего уж подробнее? — резко посерьезнела графиня. — Всем известно, что если я выйду замуж за принца, то весь королевский двор окажется под каблуком моего отца, а не будущего короля. Вот и принц понял это. Конечно, властью делиться никто не захочет. Он устранил неудобную партию и теперь найдет себе кандидатку пусть и беднее, но такую, что ни слова не пикнет и носика не кажет из-за его плеча. А сейчас, если вы не хотите, чтобы я опоздала на первый в моей новой жизни бал, то попрошу поторопиться и доставить меня ко дворцу. Целой и невредимой.

«Нет, дамочка, всё-таки я буду стоять на своем, — безмолвно отреагировал на ее слова Азуса. — Уж поверьте: принц — последнее лицо в проклятом дворце, которое посмеет причинить вам вред».

Глава 4. Вьюга в бальном зале

В вечер Ноябрьского бала троица и их знатная подопечная вылезли из городского дилижанса недалеко от входных ворот дворца. Почему недалеко? Потому что Анна-Мария и в страшном сне не желала, чтобы остальные придворные узнали о том, что ее угораздило забраться в общественный транспорт. Даже один раз в жизни — не суть. С ее-то статусом — самое настоящее унижение. Лучше пешком пройтись и подышать свежим воздухом, что она, якобы, и сделала.

— Держитесь от меня как можно дальше, — наставляла она своих сопровождающих, вышагивая по мощеной дорожке. Спина прямая, грудь колесом, подбородок вздернут. — Желательно находиться в другом конце зала. В танцах не участвуйте — всё равно представления не имеете, как двигаться. Только опозорите меня. Честно говоря, никогда не заводила себе слуг именно по той причине, что придется отвечать за все их выкрутасы, если спросят. Вполне было достаточно фрейлин, не обделенных умом и скромностью.

— Тогда я пошел, — резко притормозил Марло, но Азуса подтолкнул его коленом под пятую точку.

— После всех твоих слов, — обернувшись, девушка кинула многозначительный взгляд на брюнета, а затем снова перевела его к воротам дворца, — мне и самой стало до жути интересно, кто же посмел лишить меня жизни. А потому можете оставаться рядом до тех пор, пока не узнаете всей правды. И с королем Феоланом, и с отцом я постараюсь договориться об этом.

Маленький укольчик вины кольнул сердце Азусы, но безболезненно. Если бы Анна-Мария знала о том, в какой роли для них находится, то вряд ли вообще подпустила бы к себе. Даже после успешной сдачи диплома, некромант не собирался посвящать тщеславную женщину в подробности. На убийцу укажут и исчезнут, будто их и не было.

— Но во дворце ведите себя прилично, — продолжала графиня промывать мозги своему сопровождению. — Много не пейте, дабы избежать казусов. Не имейте привычки докучать знатным особам — почти все они уже заключили брачные договора. Соблюдайте мой режим дня, потому что, раз у меня есть вы, то надобность во фрейлинах временно отпадает. Не заходите в тронный зал без позволения на то членов королевской семьи, а к тому же…

Азуса слушал графиню вполуха с кривой усмешкой на лице. Сколько слов в секунду произносит женщина, вышагивающая перед ним, и при этом даже не спотыкается? Талант оратора у нее с рождения, чего не скажешь о несчастном Дориане, которому Анну-Марию прочили в спутницы жизни. Ягненок, среди стаи волков в овечьих шкурах. Может быть, зря Азуса пошел на поводу у отца и так стремительно покинул Его высочество?

— Где приглашения? — последовал вопрос после целой лекции о придворном этикете для слуг.

Вздохнув, брюнет вынул четыре листочка с почерком принца из-за пазухи, протянул знатной особе. Но не успела она коснуться бумаги пальцами, приглашения перехватил рыжий некромант.

— Ух ты, так необычно видеть свое имя на королевских документах, — хмыкнул он, вглядываясь в аккуратные буковки.

— Отдай сюда, червяк! — вскинулась девушка и уже потянула руку к приглашениям, но гладкая бумага выскользнула из рук некроманта и, подхваченная ветерком поздней осени, полетела по своим делам. Не обращая при этом внимание на перекошенное от ужаса лицо графини и удивленные физиономии остальных.

— Лови! Лови их, сейчас же! — закричала Анна-Мария, толкая Марло в бок тонкими ручками.

И только некромант сделал пару шагов по направлению улетающих пропусков во дворец, как бумажки плавно приземлились в лужу перед мощеным мостиком, ведущим к воротам. А сверху по вышеупомянутой луже проехало два колеса кареты очередного гостя.

Прикрыв рот тонкими пальчиками, графиня не могла вымолвить ни слова. Вернее, слова нужные на примете у нее были, но грязно ругаться девушкам ее статуса — верх бескультурья. Азуса сжал кулаки и тяжело вздохнул, Эмильен поджал нижнюю губу, не отрывая ясных глаз от своей госпожи, а Марло, недолго подумав, причмокнул и широко развел руки в стороны.

— Ну уж извините, графиня, у червяка, коим вы меня считаете, нет рук.

— Ах ты собака некрещеная! — тут же взорвалась девушка и взялась за воспитание нерадивого некроманта уже с применением грубой силы, молотя его маленькими кулачками по плечу. — Как же мы теперь попадем во дворец?!

— Через… черный ход, — протянул Азуса и взгляды всех присутствующих обратились к нему.

— Какой еще черный ход? — осведомилась Анна-Мария, не отрываясь от воспитательного процесса.

— Через окно, дорогая графиня, — с легкой улыбкой ответили ей. — Через окно.

— У меня нет никакого желания лезть в собственный дом через окно, как воровка окаянная, — причитала девушка, пока в сопровождении трех некромантов кралась мимо цветочных клумб вдоль линии окон первого этажа. — Я обязательно прикажу казнить этого криворукого деревенщину, как только вновь получу на это право. Попомни мои слова, червяк.

— Ой, — резко притормозил Марло, и графиня с ходу впечаталась в его спину. — Я во что-то вляпался. Надеюсь, это грязь.

— Фу, мерзость!

— Хватит, — остановился Азуса напротив одного из окон. Схватился за нижний каменный выступ, подтянулся и заглянул внутрь. — Вот здесь никого нет. Можно забраться.

Его и самого не прельщала идея проникать во дворец таким оригинальным способом, однако выхода не было. Их разношерстная компания, особенно в бальную ночь и без приглашений, может создать стражникам слишком много неудобных вопросов. Мало того, что во дворец не попадут, так еще и задержат для выяснения дополнительных сведений о компании некромантов и их полумертвой подопечной. Нет, вполне живой, однако в реестре числящейся скоропостижно скончавшейся. Задал же профессор задачку.

— И как я туда полезу в платье с кринолином? — прищурившись и скрестив ручки на груди, фыркнула Анна-Мария. Краем глаза она поглядывала на Марло, до сих пор возившему ботинком по траве и отдирающему что-то неопознанное от подошвы. — А с окном что делать? Разбивать? Не думаешь, что на шум сбежится добрая половина стражи первого этажа?

— Предоставьте это… — парень уж было хотел сказать «мне», но вовремя опомнился. С его неконтролируемой силой всё, действительно, могло громыхнуть, хоть уши зажимай. Причем стража сбежалась бы не только с первого этажа, но и со всех остальных, не оставив бы ни единого шанса попасть графине во дворец этим вечером, — … Эмильену. Иди сюда.

Вот уж кто не привлечет лишнего внимания своей силой, так это тот, у кого силы этой с кулачок. Так посчитал Азуса и не прогадал, когда от мощного по силе заклятья окошко лишь распахнулось — щеколды выбило. Даже окна целыми остались. Всё-таки неплохая из них команда получалась. Каждый рано или поздно пригодится.

— Молодец, мальчик, — не поскупилась Анна-Мария на похвалу, на что ангельское личико юного некроманта просияло. — Хоть от кого-то из вас есть польза.

— Хоть от кого-то из вас, — скривил Марло лицо, передразнивая повелительный тон графини и продолжая возиться с испачканным ботинком, — есть польза-а-а.

— Замолчи свой рот.

— Стерва!

— Червяк.

— Стерва!

Фирменного тяжелого взгляда Азусы хватило для того, чтобы рот замолчали оба, а брюнет, глубоко вздохнув, пригнулся и дал возможность девушке забраться в окно. Благо пышная юбка не застряла в проеме.

— Забираться в собственный дом, как воровка. Как воровка, через окно, мимо стражи… — вновь начала приговаривать графиня, спрыгнув с широкого подоконника на каменный пол и резко выдохнув.

Всем остальным пришлось карабкаться по одному, но и с этой задачей незадачливые проникновенцы справились.

Только когда последний из ботинок коснулся пола в коридоре дворца, и Азуса осторожно прикрыл окно, некромант бросил быстрый взгляд на графиню и… действительно подивился ее выдержке.

С таким непростым характером, воспитанная в богатстве, строгости и уважении, Анна-Мария попала в ситуацию, которая опускала ее ниже плинтуса. Но, тем не менее, даже сейчас, поправляя прическу и изящными движениями отряхивая подол, она оставалась одной из самых завидных невест королевства — дочерью графа Понтилата — первого человека после членов королевской семьи. Стоит ли винить ее в излишней дерзости и капризности, если эта женщина заслуживает куда большего, чем получает на данный момент? Не зря король лично одобрил ее кандидатуру в жены любимому сыну.

— Я готова предстать перед двором. — Властный голос вывел Азусу из раздумий, и парень кивнул. Натянул капюшон пониже, чуть ли не до самого подбородка, развернулся…

— Неужели, вы собираетесь идти на бал в этих отвратительных балахонах? — родила графиня новую претензию. — У вас крайне подозрительный и неподобающий для королевского двора вид.

— Без проблем, — хмыкнул Марло.

Некромант расстегнул мантию, стянул ее с плеч, и на свет показался идиотский ярко-оранжевый свитер крупной вязки. Настолько потертый и в катышках, что знатная особа стыдливо отвела взгляд. Слуги во дворце и то одеваются более… более…

— Хорошо, мантии так мантии, — поспешно замахала Анна-Мария рукой, и, встав рядом с Азусой, подняла на него сапфировые глаза. — Сейчас угадаю. Ты знаешь, где располагается парадный зал.

Брюнету оставалось только кивнуть, ведь он до сих пор помнил расположение каждой комнаты в ненавистном дворце. Все тайные переходы, каждого слугу поименно, однако графине вовсе необязательно знать об этом. Пока что.

— Тогда идем. Мне бы хотелось… вернуться поскорее.

На мгновение Азусе показалось, что грусть скользнула по лицу его подопечной, но уже через секунду девушка вернула гримасу пренебрежения ко всему живому и неживому на этом свете.

Глухой стук трех пар ботинок и звонкое цоканье маленьких каблучков эхом отдавались от каменных стен длинного коридора.

Величественная поступь графини Понтилат нисколько не выдавала накопившееся раздражение девушки за несколько дней лишений, да к тому же целого месяца, проведенного на фамильном кладбище. Анна-Мария была уверена в том, что после триумфального возвращения с того света, жизнь ее вновь потечет своим чередом, а предполагаемый убийца окажется не таким глупцом, чтобы попытаться провернуть преступление подобного уровня еще один раз. Более того, если убийца — принц Дориан.

Почему-то графиня не сомневалась в собственных предположениях. Сын короля, действительно, казался чересчур добреньким, забитым и тихим. А ведь в его жилах течет королевская кровь. Та, что течет в жилах семьи Готтьеров уже многие поколения. Вряд ли слабаки сумели бы удерживать за собой престол несколько сотен лет подряд. Королева Райнона — тоже дамочка не промах, однако кровь ее столь же чистой не была. Дальняя родственница графа Понтилата просто настолько запала в душу короля, что однажды разделила с ним ложе, а заодно и права «всем владети».

Вопрос, который до сих пор волновал Анну-Марию, был довольно незамысловатым: кто такой Азуса? Имя его либо иностранное, либо ведьмачье — одно из двух. Однако каким образом он мог быть вхож в королевский дворец при обоих этих обстоятельствах — оставалось загадкой. В любом случае, доверия некромант не вызывал, пусть и вернул знатную особу с того света. Легенда о сыскной деятельности тоже казалась графине выдуманной. Женскую интуицию еще никто не отменял.

Троица некромантов с прикрытыми капюшонами лицами во главе с высокомерной Понтилат вызывала удивленные вздохи и ахи слуг, проскальзывающих мимо то с графинами, то с подносами в руках. Девушка старалась не обращать на них особого внимания, но ситуация ее забавляла. То ли еще будет, когда она со своей свитой объявится в дверях парадного зала. Совсем скоро довольным отсутствием невесты Дориана придворным дамам придется закопать свои надежды поглубже. Потому что…

Миновав пустое, не считая пролетающих слуг, северное крыло первого этажа, разношерстная компания вышла в парадный вестибюль. Запаздывающие гости всё еще толпились перед главными дверями торжественного мероприятия, прихорашивались, поправляли замысловатые прически и перешептывались со своими спутниками и спутницами. Кто-то совсем тихо, обсуждая недавние сплетни, кто-то нарочито громко, сообщая всем окружающим о возросшей прибыли со своих земель. Анну-Марию всегда тошнило от подобного вальса языков, но положение вынуждало раз за разом становиться свидетельницей самохвалебных од.

Спрашивать у графини приглашение на Ноябрьский бал уже никто бы не решился, как и у ее частично сообразительных и частично криворуких слуг.

Вот девушка остановилась перед дверями в парадный зал, из-за которых раздавались громогласные звуки приглашенного на торжество оркестра. Нет, страшно ей не было. Разве что немного волнительно увидеть досаду на лицах тех, кто собственноручно уложил госпожу в гроб из натертого до блеска дерева.

Что касалось Азусы, он сильнее раздражался, чем волновался. Не хотелось ему встречаться с отцом и насмешливыми взглядами придворных. Взглядами, красноречиво говорившими ему: «Убирайся. Туда, где тебе самое место». Да он с радостью убрался бы, однако диплом есть диплом. Ради него и в огонь, и в воду, и на королевский бал. Ведь только получив долгожданную свободу, некромант сможет покинуть королевство, ненавистный ему народ и отправиться на поиски лучшей доли. Туда, где его способности будут на большом счету и где льющуюся через край энергию ему помогут обуздать.

— Отпирайте, — властно махнула рукой Анна-Мария, и слуги, переглянувшись с некоторым скепсисом в глазах, дернули за массивные ручки дверей парадного зала. — Я вернулась… — шепотом добавила девушка, улыбнувшись уголками губ.

«Я вернулся», — мысленно повторил Азуса, когда яркий свет сотен свечей ослепил его, а пышные платья вальсирующих барышень замельтешили перед глазами пятнами всех оттенков темного.

Какое знакомое зрелище, однако за пять лет парень уже успел отвыкнуть от терпкого запаха дорогого парфюма, лживых и льстивых улыбок и мрачного взгляда отца, взиравшего на своего сына исподлобья.

Как только глаза брюнета привыкли к свету, некромант тут же нырнул в воспоминания. Эти стройные ряды внушительного размера люстр, гладкий деревянный пол, в котором можно увидеть собственное отражение. Зеркала, развешанные на стенах парадного зала, визуально увеличивали и без того огромное пространство, выделенное в этот вечер специально под празднование начала нового месяца. Каждый месяц Азуса обязан был присутствовать на королевском балу, развлекать придворных своим присутствием, приглашать на танец знатных дам и натянуто улыбаться им.

Должно быть, материнская кровь сказывалась, потому что парень подобные мероприятия терпеть не мог. И дворцовую жизнь в принципе. Предпочитал отсиживаться в библиотеке, или же гулять по саду. Иногда устраивал разнообразные шалости в компании Дориана, за что обоим влетало по первое число.

— Танец процветания, — констатировала Анна-Мария, спускаясь по широкой лестнице в самое пекло праздника.

Каждый бал начала месяца состоял из нескольких обязательных церемониальных танцев, и танцы эти открывали месяц. Всего их было три: жизнь, процветание и смерть. С давних времен королевские семьи чтили все три составляющие, и ни одну из них не обделяли вниманием.

— Танец жизни мы пропустили, — подметил брюнет, последовав за графиней по ступеням из кремового мрамора под цвет стен. — Похоже на насмешку.

Замечание было пропущено девушкой мимо ушей. В толпе вальсирующих она искала человека, на которого пали все ее подозрения. Наследник королевского престола не должен был пропустить ни один из трех танцев.

Немало времени прошло, прежде чем зоркий глаз Анны-Марии зацепился за тяжелый белоснежный камзол Дориана Готтьера. В паре с маркизой Элоизой Хайдегер он традиционно восхвалял процветание, хотя всего месяц назад летал по тому же залу со своей законной невестой. Нет, речь шла совсем не о ревности, хотя графиня гневно прищурилась и сжала кулачки. Речь шла о том, что временное отсутствие графини никак не повлияло на размеренную жизнь дворца, а мода на черные одеяния совпала с ее трауром, цвет которого испокон веков — белый. Судя по темным одеяниям вальсирующих, мало кого озаботила смерть Анны-Марии. Но девушка сама всегда старалась следовать моде, а потому проглотила обиду и поскорее спустилась к празднующим.

В круговерти пьяных смешков, похабных шуток и похвальбы, воскресшую дочь графа Понтилата, казалось, не замечал никто. Слуги сновали мимо с напитками на серебряных подносах, господа и дамы, увлеченные друг другом, алкоголем и танцами, скользнув ленивым взглядом по лицу Анны-Марии, возвращались к своим делам.

Графиня так и стояла у подножия лестницы, ожидая, пока кто-нибудь обратится к ней по имени, но чудо не происходило.

— Не отходите от нас далеко, — шепнул девушке на ухо Азуса. — Не забывайте о том, почему мы здесь.

— Почему вы здесь? — едва слышно со смешком отозвалась Анна-Мария. — Почему я здесь?

Но стоило ей встретиться взглядом с принцем, ведущим противную Элоизу в танце, и ситуация для покинутой всеми графини в корне изменилась.

Наследник престола, совершено наплевав на все правила придворного этикета и традиции, оставил свою партнершу прямо посреди зала среди вальсирующих пар и бросился к бывшей невесте, позвякивая цепями на богато расшитом праздничном наряде. На долю секунды Анна-Мария даже опешила, не ожидая подобной прыти, однако быстро взяла себя в руки и задрала подбородок еще выше, чем прежде.

— Энн-Мэй! — с теплой улыбкой на лице принц подхватил женскую ручку и коснулся тонких пальцев губами. Задержался, подняв на графиню глаза, но встретив привычную холодность во взгляде, оторвался. — Я думал, что Азуса очень зло пошутил надо мной, сообщив о том, что ты… о том, что ты…

— Воскресла, — подсказала девушка, и Дориан быстро закивал, всё еще не выпуская руку Анны-Марии из своей.

— Я сбился со счета, сколько раз подавал прошение о воскрешении, но каждый раз мне отвечали категорическим отказом! Я думал, что сойду с ума. А ты… а ты здесь и я… я так счастлив, Энн-Мэй…

«У вас, высочество, не всё в порядке с головой, видать», — растерянно моргал Марло, наблюдая за тем, как влюбленным взглядом наследник престола пожирает скривившуюся от отвращения графиню.

«Продолжаешь свою коварную игру?» — прищурилась Анна-Мария, снизу вверх разглядывая светившееся лицо принца.

Ясные и большие голубые глаза, светлые волнистые волосы цвета пшеницы, широкие плечи, а что самое главное — власть. Вот, что привлекало к Его высочеству всё новых и новых девушек из именитых родов. Разумеется, не столь именитых, как Понтилаты, но тоже не пальцем деланных. После смерти главной кандидатки в жены будущего короля, у ног Дориана должна была очередь собраться. Что, если о новой помолвке уже объявлено? Быть может, Элоиза Хайдегер — и есть та самая счастливица?

От одной этой мысли девушку внутренне передернуло. Ей же всегда доставалось всё самое лучшее! Разве, какая-то смерть может отнять у нее положение? Статус? Уважение? Ни за что!

А пока Дориан ожидал от бывшей невесты хоть какой-то ответной реакции, танец процветания подошел к концу. На очереди — танец смерти, и Анна-Мария уже поняла, что ей нужно делать. Надавить, уличить, заставить принца сознаться в содеянном. Или в лживых своих словах и улыбках, как минимум.

— Мой любимый танец. — Незанятая рука графини изящным движением легла на плечо блондина, а в глазах вместо промозглого ледяного ветра распустилась пара тройка подснежников.

— Я помню, Энн-Мэй. Я всё помню.

Обхватив девичью талию рукой, принц осклабился во все тридцать два белоснежных. Цепи и пряжки на камзоле вновь зазвенели, и пара незамедлительно влилась в общий поток вальсирующих.

— Кажется, про нас забыли, — пробубнил Марло из-под капюшона.

И вовремя, потому что Азуса сам напрочь забыл о своей задаче, наблюдая за этими двумя уникумами. Ему следовало подмечать каждую деталь, лицо каждого гостя, но взгляд неизменно возвращался к красивой паре.

Мягкий взгляд принца смущал Анну-Марию, как и прежде. Не могла она понять, за какие заслуги обязана ему столь обходительным отношением, а потому была уверена в том, что Дориан — просто наглый и хитрый лжец. Умный, расчетливый и ничего кроме.

Звуки танца смерти затопили парадный зал, и пары пустились в пляс, отличавшийся своими движениями от всех прочих танцев. Размашистые, медленные, размеренные. Несколько оборотов вокруг партнера, поклон, несколько оборотов в другую сторону. Таких, что подол заходил ходуном, а черно-белые локоны с плеч упали за спину.

Графиня не отрывала взгляд от лица наследника, чтобы иметь возможность в любой момент уловить какие-нибудь изменения. Коварную ухмылку, смешок, игру желваками, однако тщетно. Его высочество тоже не отводил глаз от партнерши, но благоговение и трепет, застывшие на его лице, вызывали у Анны-Марии скорее приступ тошноты, нежели позволили бы ей ответить принцу тем же.

Поворот, реверанс, круг вокруг соседней пары, возвращение… Тело помнило каждое движение, идеально отточенное с самого детства, а потому девушка парила по залу в черном кринолиновом платье, как ласточка. Величественно, грациозно, временно позабыв про все обиды в отношении знатных господ. Ее до сих пор никто не узнавал или не хотел узнавать.

Азуса наблюдал за графиней не менее пристально, чем ее партнер. Каждое движение ее руки, поворот головы, подпрыгивающие локоны намертво запечатывались в его сознании. Так, что вовек не забыть. Сколько раз он вынужденно отплясывал на балах, посвященных началу месяца, сколько партнерш вел в танцах жизни, процветания и смерти, но впервые потерял дар речи от одного только вида парящей в танце женщины. Словно обухом по голове ударили.

Всего на секунду Анна-Мария скользнула по некроманту взглядом и вернулась к принцу, а щеки брюнета уже неожиданно заалели, и он нехотя отвел взгляд в сторону. Сердце пропустило удар. Еще один. Пришлось наконец-то взять себя в руки и вспомнить, зачем он здесь. Зачем они все здесь и углубиться в наблюдение за остальными участниками праздничного действа. Но голова непроизвольно поворачивалась к воскрешенной им дочери Понтилата и не имела никакого желания отворачиваться.

— Энн-Мэй, ты ведёшь, — осторожно заметил Дориан, когда девушка, забывшись в танце, взяла на себя исконно мужскую роль. Быстро опомнилась, позволила положить себе руки на талию и поплыла по залу вновь.

Но за красивой парой наблюдал не только Азуса. И даже не только Марло с Эмильеном, которые так же напрочь забыли о своей миссии, и о дипломе, и обо всем на свете, пожирая взглядом каждое движение Анны-Марии.

Совсем скоро в центре парадного зала осталась лишь одна пара: графиня Понтилат и принц Готтьер. Черное платье и белоснежный камзол, будто ночное и дневное светило, создавали неповторимый контраст. Взгляды обоих партнеров были прикованы друг к другу настолько, что пара, оставшаяся в одиночестве, не заметила никаких перемен в обстановке.

Оркестр грянул. Кульминация танца смерти не заставила себя долго ждать, а атмосфера между этими двумя, казалось, накалилась до предела.

Бах! Бах! Бах!

Все окна парадного зала, как по команде, отворились нараспашку, а в зал ворвались потоки морозного ветра, пробирающего до мурашек. Настоящего зимнего ветра, который решил охладить пыл веселящейся знати аж первого ноября.

Снег! Вместе с ветром крупные белые хлопья закружили по залу в своем собственном танце под аккомпанемент оркестра. Приземляясь на гладкий пол, снежинки таяли, образуя лужи, на которых тут же поскальзывались особенно неуклюжие барышни.

— Кто-нибудь, закройте окна! — раздался чей-то визгливый голос с задних рядов.

— Да заприте вы уже их! — подхватили еще дальше.

Но танец Анны-Марии и Дориана продолжался. Играли последние аккорды, и даже ледяной ветер не помешал им завершить традиционное восхваление смерти. Вьюга, кружившаяся вместе с ними, лишь частично застилала их от пытливых взглядов.

Последний аккорд.

Подхватив графиню под поясницу, принц слегка наклонил ее. Упругие локоны повисли над влажным от капризной погоды полом. Девушка прикрыла глаза, но так, чтобы видеть лицо Дориана, склонившееся над ее лицом. Пара замерла.

— Я… — тихо произнес парень, когда парадный зал погрузился в гробовую тишину. — Я… я не виновен в твоей смерти, Энн-Мэй.

Глава 5. Его высочество бастард

Только сейчас Азуса расслышал отчетливые шепотки в толпе. Голоса вопрошали, испуганно восклицали, впечатлительные гости теряли сознание.

— Уж не графиня ли это Понтилат?

— Да ты что, она ж месяц как в гробу валяется.

— Ведьма…

— Из преисподней вернулась, чтобы дворец разрушить до самого основания.

— Душу дьяволу продала — Создателем клянусь!

А список подозреваемых всё множился и множился в геометрической прогрессии. О триумфальном возвращении графини не высказался разве что ленивый или один из тех, кто на полу валяется в притворном обмороке.

От того негатива, что лился в настоящий момент на голову воскресшей, даже самому Азусе было бы не отмыться. Как деготь, противный и тягучий, проклятья в адрес Анны-Марии облепляли некроманта с ног до головы. Его одноклассников в том же числе. Даже на лице Марло отразилась смесь удивления и сочувствия, а Эмильен крепко зажмурился и попытался отвлечься от злых голосов иными мыслями.

— Анна-Мария?

Высокий мужчина с проседью и глубокими морщинами в уголках глаз вышел в центр парадного зала. Гости почтительно расступились перед ним, пропуская в самый эпицентр назревающего скандала.

И скандала по какому же поводу? Дочь великоуважаемого графа Понтилата и бывшая невеста принца Готтьера, о чудо из чудес, воскресла! Праздником в стенах дворца больше и не пахло. Траурный душок повалил из всех щелей, даже с улицы, окна на которую были до сих пор распахнуты настежь.

Оправив черную бархатную мантию с оторочкой из меха горностая, мужчина выжидательно уставился на пару, до сих пор застывшую в изящной позе на последнем аккорде танца смерти.

— Ваше величество, — медленно выпрямился принц, подтянув за собой знаменитую в здешних кругах партнершу и коротко поклонился. — Энн-Мэй… она…

— Жива? — вскинул густую бровь король Феолан. — Я вижу, мальчик мой.

Шепотки стихли. Зал погрузился в натянутое молчание. Разве что морозный ветер продолжал завывать как на улице, так и в помещении. Снежинки кружили в воздухе и плавно приземлялись на пол, растворяясь на нем и расширяя уже образовавшиеся лужи.

Скромно потупив взгляд, графиня стояла перед Его величеством, не смея поднять на него глаза. Казалось, вся спесь с нее спала. Настолько растерянной и потерянной девушка выглядела. Муравьем в осином гнезде, пташкой со сломанным крылом в змеином логове.

— Что ж. — Особым красноречием король никогда не хвастался. — Хорошо. Граф не почтил нас своим присутствием на балу, но обещался завтра прийти ко мне лично. Тогда мы и разберемся с этим… вопросом. Зато куда больше, — повысил голос Феолан, — меня волнует вопрос иной. Азуса, — глаза цвета замороженного озера зыркнули на некроманта, стоящего поодаль, но внимательно наблюдающего за происходящим. — Что ты здесь делаешь?

Запоздало брюнет осознал, что капюшон мантии с головы уже давно слетел. Неосторожность тому виной и пронизывающие порывы ветра.

Сколько бы парень ни готовился к этому разговору, явно не ожидал, что он может состояться вот так вот. В центре парадного зала, на глазах у всех придворных, часть из которых тут же волком уставилась на неприглашенного королем, но ожидаемого принцем гостя.

— Я, кажется, ясно дал тебе понять, что отныне дворец — не то место, к порогу которого ты можешь прибиться, — продолжал наседать Его величество. Взгляд его потяжелел, брови буквально упали на глаза, ноздри гневно раздулись, однако Азуса был готов к такой реакции. И даже хуже.

— Мой визит официален, — уверенно отчеканил он, играя с Феоланом в «гляделки». Их любимую игру на протяжении всей жизни некроманта во дворце. — Дориан пригласил меня. В том числе моих… коллег и уважаемую графиню Понтилат.

— Да, это так, — подтвердил принц, сжимая бледную руку бывшей невесты.

— Дориан, — перевел король мрачный взгляд на ненаглядного сына. — Иди наверх.

— Ваше величество!

— Наверх, — безапелляционно повторил король. — Бал окончен.

По залу вновь побежали шепотки. Удивленные, возмущенные, испуганные, но Феолану, казалось, не было до них никакого дела. Развернувшись и взмахнув горностаевой мантией, Его величество размеренным шагом пересек огромный зал и скрылся за дверями в личную часть дворца, принадлежащую королевской семье. Не дав при этом никаких дальнейших инструкций ни Анне-Марии, ни Азусе, ни остальным некромантам.

— Просто взял и ушел, — прокомментировал пораженный поведением главного господина Эмильен.

— Мужик, конечно, не сказать, чтобы очень озабочен политикой… — высказался Марло, почесав щетину и озабоченно уставившись на Азусу. — А ты, видать, птичка еще более высокого полета, чем я думал.

— Только мне от этого ни горячо, ни холодно, — едко ответил брюнет, а принц тяжело вздохнул.

— Энн-Мэй, твои покои пустуют, — обратился Дориан к бывшей невесте. — Азусу я пристрою у себя и…

— Нет, — неожиданно громко и четко отказала графиня. После ухода короля к ней вернулась прежняя невозмутимость, грудь вновь выкатилась колесом, а глубокие синие глаза пускали громы и молнии. — Это мои слуги и отправятся они со мной. Позже я сама найду для них отдельные покои. И к тому же… — острый взгляд остановился на некроманте с орлиным носом, — …у меня есть несколько вопросов к этому человеку.

— Мое прошлое не имеет никакого отношения к нашему делу, — отрезал Азуса, но понимал, что переубедить эту женщину невозможно. Удивительно, но ему в том числе.

— Если хочешь, чтобы я доверилась вам. Вам всем, — девушка обвела всю троицу внимательным взглядом, — то придется мириться с моим любопытством. Нравится тебе то или нет. Вот от этого мне тоже ни горячо, ни холодно. Спокойной ночи, Дориан, — не глядя, махнула она рукой принцу и стремительно прошествовала в личную часть дворца.

Разумеется, некромантам ничего не оставалось, кроме как отправиться следом.

Лишь Марло светился сейчас от радости. Этой ночью он на полных правах будет делить покои с темной феей Анной-Марией. Главное — не спать, чтобы подольше насладиться близостью к прекрасной особе, но и не спалиться ни в коем случае.

Уже вышагивая по коридору к своим покоям, графиня поразилась еще одной необычной вещи. Тому, как проходившие мимо слуги расшаркивались перед одним из ее сыскных слуг. Слуга перед слугой, подумать только!

— Ваше высочество! — ляпнула одна из молодых девушек в белом переднике, но поймав красноречивый взгляд Азусы, прикрыла рот ладошкой и поспешила ретироваться как можно быстрее.

— Ваше… — чуть не ляпнул еще один недотепа, но вовремя спохватился.

— А это уже ни капельки не смешно, — резко остановилась Анна-Мария и семенящий за ней Эмильен едва не врезался в госпожу. Успел притормозить. А то крику было бы… — Кто ты такой?

— Явно не коридорный разговор, — сохраняя железное терпение, ответили ей. — Поведаю вам столь дивную историю в ваших покоях.

Опочивальня графини Понтилат располагалась по соседству с комнатой Дориана, хоть девушка и сомневалась в том, что ее покои нынче пустуют. Раз уж после смерти утратила статус невесты принца, то извольте покинуть личную королевскую часть дворца и остановитесь в гостевых покоях. Приятная неожиданность.

Распахнув двери, знатная особа вошла в темную комнату. О свете не озаботился никто из слуг, ни одна собака, даже при том, что свидетелями возвращения госпожи стала львиная доля из них.

Однако Эмильен быстро нащупал подсвечник в полумраке. Легкого огонька, сорвавшегося с пальцев, хватило, чтобы зажечь все три свечи, но и этого графине казалось недостаточно. Устроит разнос. С утра. А пока у нее есть дела поважнее.

Опочивальня оставалась именно такой, какой она ее запомнила. Пол из темного дерева, стены, покрытые бархатом цвета бордо, камин с кривящими лица горгульями, подпирающими каминную полку. Внушительных размеров кровать с тяжелым балдахином под цвет стен… а еще рояль. Отполированный до блеска черный музыкальный инструмент был жемчужиной покоев Анны-Марии. Играть она обожала. Скользить пальцами по черно-белым клавишам, позабыв обо всех проблемах, дворцовой рутине, короле, принце и отце. Обо всех и всём, отдавшись чарующим звукам.

— Вспоминаете хоть что-нибудь? — осведомился Азуса, как только глаза графини и некромантов привыкли к полумраку помещения.

— Для начала ответь на вопрос, заданный мною прежде, — развернулась к нему девушка, качнув пышными юбками. — Кто ты такой?

Брюнет не торопился с ответом. Пересек комнату, не получив на это позволения, присел на один из двух расшитых диванчиков напротив холодного камина. Хмыкнул. Передумал сидеть в сырости и тем более спать в ней. Сгреб в охапку дрова, лежащие рядом в корзинке, закинул их в камин.

Графиня внимательно наблюдала за каждым его шагом. Этот человек сразу показался ей каким-то… не таким. Будто камень, лежащий у него на душе, не позволяет ему вдохнуть полной грудью. Будто этот камень постоянно тянет его к земле и он сопротивляется этому натиску изо всех сил.

Яркая огненная вспышка осветила комнату, но в этот раз Азуса постарался совладать со своими силами. Ничего лишнего не поджог — удивительно. А когда дрова занялись веселым пламенем, пощелкивая, парень уселся на диванчик, широко расставив ноги, сложив пальцы в замочек перед собой и уставившись в огонь.

— И? — терпение Анны-Марии подошло к концу.

Даже Марло с Эмильеном притихли, понимая, что рассказ одноклассника обещает быть увлекательным.

— Начнем с того, что я — бастард, — не отрывая взгляда от языков пламени, произнес брюнет. — Незаконнорожденный сын короля, которому позволили слишком многое, прежде чем отнять всё.

— Так вот, почему вы с Дорианом так близки, — задумчиво протянула графиня.

— С Дорианом мы, действительно, довольно близки, но не из-за того, что отец у нас один. Скорее по той причине, что он слишком слаб для наследника престола. Я оберегал его от впутывания в дворцовые интриги, от сближения с людьми, с которыми сближаться не стоит. Когда-то я сам был наследником, и этого мне хватило с лихвой.

— Ты? — изящно изогнула бровь девушка. — Незаконнорожденный и наследник? Как-то не сходится.

— Сперва дай мне закончить. Моя мать — ведьма, выходившая короля во время неудачной охоты. За всё, что она сделала для него, он отблагодарил ее ублюдком.

— А ты не особо хорошего мнения о себе.

— Так и есть, — буркнул парень. — Мало того, что обрюхатил, так еще и во дворец притащил. Ведьмаки и ведьмы во дворце — неслыханное дело, а тем более, когда представитель такого племени приближается к королевской семье. Разумеется, рано или поздно его устранили бы. Это и произошло. Мать отравили, виновника не нашли и дело закрыли. Кому бы хотелось пачкать руки в крови ведьмы? Тогда король, наконец-то, женился на Райноне Прауд. Вскоре и наследник престола появился на свет, однако… Дориан родился настолько болезненным ребенком, что смотреть на него было страшно. Придворные лекари утверждали, что он и до семи лет не доживет, а королева, пережив тяжелейшие роды, стала бесплодной.

— Не думала, что всё настолько плохо.

— Даже хуже. Королю пришлось признать меня, как своего законного сына. Сделать сына ведьмы наследником, да к тому же с передавшимся даром. Ведьмак с короной на голове — смешно, учитывая, что Готтьеры десятилетиями хвалились чистотой своей крови. Кто-то воспринял это известие спокойно. Я старался хорошо исполнять отведенную мне роль, пусть и не желал этого. Но были и те, кто воспринял новость в штыки. Именно эти люди не давали мне житья во дворце. Тем не менее, я терпел. И, к вашему сведению, Анна-Мария, первым вашим женихом был не принц Дориан, а я.

Девушка поджала губы. Поджала, дабы не открыть рот и не разразиться неуместными проклятьями. Ладно коварный принц, но ведьмак… Отец бы не позволил! Отец бы запретил!

— Время шло и принц, о чудо, начал идти на поправку, — продолжал Азуса. — Белый как полотно, но полный амбиций, он день за днем боролся с недугами. Пять лет назад Дориан выздоровел окончательно. Что же произошло с ведьмаком-наследником? Всё очень просто. В один день я был лишен всех привилегий. Родство с королем перечеркнули жирной полосой в семейном реестре, а меня самого спихнули в ведьмачью академию. Чтобы не отсвечивал и не оставался грязным пятном на репутации Готтьеров. Вот так, уважаемая графиня Понтилат, запросто можно вертеть судьбами людей, если в руках твоих непомерная власть. Думаете, я до сих пор держу на отца страшную обиду? Нет. Покидая эти стены, я вздохнул с облегчением, зная, что долгожданная свобода совсем близка.

— Пять лет… — прошептала Анна-Мария, морща лоб и наворачивая круги по комнате. — Пять лет… Получается, ты всё еще ученик академии? А вы все? — она кинула взгляд на Марло с Эмильеном и те не сумели удержаться от утвердительных кивков под ледяным взглядом графини. — Что же это значит?

— Вы мыслите правильно, — подтвердил Азуса, оторвавшись от объятых пламенем поленьев и встретившись взглядом с девушкой. — Никакая мы не команда сыскной службы. Мы — выпускники факультета некромантии и борьба с вашей предсмертной амнезией — наша дипломная работа. Для того академией и было дано разрешение на ваше воскрешение, для того мы вас воскресили и для того же обязаны выяснить все обстоятельства вашей смерти.

— Вот дура-а-ак… — хлопнул Марло себя по лбу, а Эмильен испуганно захлопал глазами, переводя взгляд то на одного участника назревшего конфликта, то на другого.

Руки графини затряслись, губы скривились, жилка нервно забилась под левым глазом.

Она — уважаемая графиня Понтилат, род которой восходил аж к королям прошлого, бывшая невеста принца, одна из первых при дворе, блестящий политический стратег, пианист-виртуоз… А еще — чья-то дипломная работа.

Азуса готов был стерпеть удар, готовый обрушиться на него. Удар негодования, ярости, отчаяния — чего угодно. Некромант не хотел больше врать. Рассказал бы обо всем позже — вышло бы еще хуже. Да и Анну-Марию после разыгравшейся в парадном зале сцены ему стало немного… жаль? Возможно ли это, учитывая ее скверный характер?

Графиня не торопилась с ответом. Навернула еще один круг по комнате, сцепив пальцы до побелевших костяшек, еще раз обвела троицу некромантов взглядом, в котором смесь самых разнообразных эмоций мешала выявить главную из них…

— Вон, — тихо произнесла она. Голос ее не дрогнул, но сама Анна-Мария дрожала, как осиновый листочек на холодном осеннем ветру. — Вон. Прошу вас, подите… вон.

Ни одного намека на слезы, но тоска, глубокая тоска, смешанная с растерянностью, пролегли на лице знатной особы, которая не так давно отчаянно рвалась во дворец — в свой дом. А дом ли?

Повторять больше не требовалось. Даже Марло решил войти в положение, взял Эмильена за шкирку и потащил к выходу. Азуса, поднявшись с диванчика, перед уходом аккуратно взял девушку за плечи.

— Если понадобимся, будем в комнате Дориана. Не сидите долго. Время позднее.

Когда дверь покоев за последним из некромантов закрылась, графиня всё еще продолжала смотреть в невидимую точку перед собой. Мысли ее витали где-то далеко, очень далеко от настоящего.

Неужели, при дворе она была всего лишь пешкой? Не королевой, способной передвигаться на любую клетку по вертикали, горизонтали и диагонали. Пешкой. Стоило допустить оплошность — собственную смерть, и жизнь тут же покатилась ко всем чертям. Новая жизнь. Уж не король ли подослал к ней убийцу? Или дражайший папочка? Но не может этого быть. Просто не может быть!

Руки сжались в кулаки. Ярость подступила к горлу. Горькая, невыносимая. Кричать хотелось или кого-нибудь отправить на казнь. Наблюдать за тем, как бедолага прощается с жизнью. И всё ради того, чтобы самой жизнь вновь показалась сладким медом.

Трое высоких окон в покоях Анны-Марии распахнулись одновременно, как по волшебству, впустив в комнату белые хлопья свежего снежка. Пришлось нехотя оторвать ноги от места и отправиться закрывать створки, борясь с холодным ветром, дующим в лицо.

А на улице горели яркие огни уличных фонарей. Кареты гостей спешно отъезжали от дворца, гремя колесами по каменной кладке мостовой. Разодетые, недовольные гости, наверняка, переругивались друг с другом и сетовали на скорое завершение Ноябрьского бала. С такой высоты девушке было не слышно, о чем они говорят, и даже лиц не видно, но высший свет без проблем можно было прочесть, отталкиваясь от одной только ситуации.

Не без особого труда расстегнув, стянув с себя кринолин и откинув его подальше, Анна-Мария с ногами забралась на подоконник, обняв колени руками.

Скоро все уедут. Королевский дворец погрузится в сон, а ее убийца… а ее убийца всё еще гуляет на свободе. Может, нужно было последовать совету Азусы и войти во дворец неприкаянной странницей? Уж Дориан бы однозначно пустил под своды блудную овечку, лишь бы создать видимость глупенького и наивного мальчишки. Эта простая роль непременно поможет ему, как только блондин усядется на трон своего отца. А дальше дело за малым.

Девушка поежилась. Ведь завтра прибывает отец. Кажется, сводится всё к тому, что несчастной жертве придется просить прощения за собственную смерть. Если реакция короля столь неоднозначна, то граф Понтилат и подавно рвет и мечет из-за того, что планы его нарушились. Из-за того, что невеста принца стала бывшей, а еще связалась с компанией ведьмаков. И самым главным, на которого Его величество уже давно зуб точит.

Графиня еще долго размышляла о том, в какую паутину интриг впуталась на этот раз, хоть и привыкла выбираться из подобных мест незапачканной. Думала о родном доме, из которого уехала пять лет назад по настоянию отца и Его величества, подписавших брачный договор между Анной-Марией и Дорианом. О бастарде Азусе, которого жизнь, грубо говоря, не пощадила. А всё из-за принца. Всё из-за него.

А когда главные часы столицы пробили полночь, разорвав ночную тишину, голова девушки с прикрытыми глазами упала на поверхность прохладного стекла.

Глава 6. Сказка о Грязнавке

Звон от пощечины раздался быстрее, чем Анна-Мария успела открыть рот и поприветствовать дорогого родителя. Девушка так и застыла, расширив глаза и с ужасом взирая на графа Понтилата, лицо которого не выражало ни единой эмоции. Ни гнева, ни смятения, ни тем более радости от неожиданного воссоединения семьи.

— Дрянь.

Слова его ударили еще больнее пощечины. Сколько бы девушка ни старалась сохранить хладнокровие, это не удавалось. Обнаженная обида отразилась на ее лице. А еще страх. Страх, который вымораживает внутренности и заставляет внутренне содрогаться.

— За что? — задала несчастная единственный вопрос, так и просившийся сорваться с губ.

— За то, что посмела ослушаться меня, — вкрадчиво ответил родитель.

Немолодой уже граф с проседью на висках и в камзоле из дорогой черной ткани возвышался над своей дочерью в центре богато обставленного кабинета, как единственный и неповторимый хозяин ее положения. Хотя почему «как»? Своим статусом графиня была обязана происхождению. К тому же, именно благодаря дружбе Говарда Понтилата с Его величеством, между Дорианом и Анной-Марией был составлен брачный договор пять лет назад. Без помощи влиятельного отца девушка вряд ли взлетела бы так высоко, но тем больнее ей было рухнуть вниз, обломав крылья.

— Я просил тебя соблюдать осторожность, Анна-Мария, только и всего. — Губы родителя тщательно прожевывали каждое слово и выплевывали юной графине в лицо. — Но ты не справилась. Проглядела змею под самым носом и за это оказалась наказана. И поделом тебе. Поделом.

Хотелось закрыть глаза и распахнуть их тогда, когда кошмар прекратится. И король, и отец прежде души не чаяли в этом ребенке, однако в одночасье всё изменилось. Девушка не узнавала ни одного, ни второго. Будто бы самые смелые страхи воплотились в жизнь.

— Но меня… меня же убили! — выкрикнула брюнетка от отчаяния. Сердце разрывалось на куски. — Убили! И вот я здесь, перед тобой, живая и невредимая!

— Как смеешь ты повышать голос на графа Понтилата?! — не сдержался и Говард.

Занес руку для того, чтобы нанести очередной удар, вправивший бы девчонке мозги на место, но оба в пылу семейной ссоры не заметили, как дверь в кабинет отворилась. Настолько хорошо были смазаны петли.

Мгновение — и руку мужчины с проседью на висках перехватила другая рука. А принадлежала она темноволосому некроманту с орлиным носом и золотыми вкраплениями в карих глазах.

— Ты! — воскликнул граф, ядовитым взглядом скользнув по тому, кто ворвался на личную территорию без стука и приглашения.

— Со мной такой номер не пройдет, — сдержанно сообщил ему Азуса, выпуская Говарда из цепкой хватки. — Будь я хоть трижды бастард, но королевская кровь течет в моих венах так же, как и ведьмачья.

— Азуса… — едва шевеля губами произнесла Анна-Мария. — Вернее… — быстро опомнилась она, — …сыскной слуга.

— К черту, — отмахнулся от нее брюнет, сосредотачивая всё внимание на разодетом отце семейства. — Нравится вам это или нет, господин Понтилат, но ваша дочь теперь под нашим надсмотром. И я не побрезгую включить вас в список подозреваемых, если вы продолжите проявлять свою любовь и заботу подобным образом.

— Подозреваемых? — на лице графа заиграла кривая усмешка. — Так, значит, ведьмак заделался в сыщика? Интересно-интересно…

— С вашего непозволения Анну-Марию я забираю. Приятного вам дня, господин Понтилат.

Коротко поклонившись, скорее с издевкой, нежели из уважения к благородной особе, некромант подхватил растерянную брюнетку под локоток и поволок прочь.

А список подозреваемых, действительно, пополнился. Азусе хватило одной только сцены, чтобы расценить отношения отца и дочери, как крайне сложные и совершенно не похожие на партнерские. Да, вероятно, этот мужчина стремился возвыситься за счет своей плоти и крови, обличенной в прелестную капризную девчонку, однако что, если в определенный момент его планы переросли Анну-Марию? Что, если на горизонте замаячил вариант лучше, выгоднее и надежнее, чем возвышение дочери?

Как только дверь в кабинет за обоими захлопнулась, в голове некроманта созрела мысль опросить свою подопечную воскрешенную об истинной сути вещей, но совсем неожиданно чопорная дамочка, всегда старающаяся держать голову как можно выше, а грудь — колесом, превратилась в беглянку. Вырвала руку из хватки парня, подобрала подол домашнего черного платья из гладкого шелка и, громко цокая каблуками, унеслась в полумрак коридора.

Обида, скопившаяся внутри Анны-Марии за всё время пребывания в кабинете отца, требовала выхода. Нет, девушка не заплакала. Она никогда не плакала. Никогда не позволяла слабостям взять верх над собой, но в одиночестве остаться хотелось. Очень хотелось.

Потому, даже не поблагодарив Азусу за его заступничество, бросилась туда, куда глаза глядели.

Путь ей освещало дрожавшее пламя свечей в закоптелых и обляпанных воском подсвечниках. Многие коридоры дворца освещались слабо и практически не убирались по той простой причине, что знатные жители дворца в эти коридоры не заглядывали. Граф Понтилат специально расположил свой кабинет недалеко от малообитаемой части. Не любил гостей. Предпочитал разбираться со всеми делами в одиночестве и плести ажур интриг подальше от эпицентра страстей. Так надежнее.

Остановилась Анна-Мария лишь тогда, когда дышать стало больно. Напротив витражного окна от пола и до потолка, картинка которого, собранная из разноцветного стекла, была столь замысловатой, что и не разобрать уже изображенного на ней сюжета. Солнечные лучи, проходя сквозь стекляшки, окрашивали каменный пол во все цвета радуги. Теми же цветами играла сейчас бледная кожа графини.

Что же могло пойти не так? Любой нормальный отец закатил бы грандиозный пир по случаю возвращения любимой дочери в семью. И какую семью! Вторую по значимости после королевской! А король Феолан? Едва за двери не выставил. Взгляд его говорил о многом, но только не отвечал на вопросы. Что произошло во дворце? Почему к девушке относятся так, будто она предала всех и вся? И чем предала… собственной смертью от рук неизвестного убийцы!

— Госпожа Понтилат…

Анна-Мария даже вздрогнула, когда неподалеку раздался скрипучий голос, напоминавший звук несмазанных дверных петель. Ей казалось, что в заброшенном коридоре она абсолютно одна.

Обернувшись, заметила только сгорбившуюся старуху с метелкой в руках. На графиню та не смотрела. Слишком была увлечена уборкой.

— Ты испугала меня, старуха, — вскинув подбородок, быстро нашлась брюнетка. — Поди прочь и мети в другом месте. Дворец велик.

— Хе-хе… — пролаяла старая женщина, но убираться отсюда не спешила. Казалось, слова девушки ее нисколько не волновали, несмотря на разницу в социальных положениях. — А знаете ли вы, госпожа Понтилат, сказку? Сказку о Грязнавке?

— Глупые сказки меня не интересуют.

— А сказка-то совсем не глупая…

— Все сказки одинаково глупы, — жестко парировала Анна-Мария. — Ты, разве, не слышала моего приказа, старая крыса? Я хочу побыть в тишине и поразмышлять о вещах, до понимания которых твое слабоумие никогда не дорастет.

— Хе-хе…

«Должно быть, совсем из ума выжила», — предположила графиня и решила от греха подальше просто не обращать внимания на докучливую женщину из низов. Насколько бы сумасшедшей та ни была, выполнять свою работу это ей не мешало.

Или же можно просто уйти. Дальние заброшенные коридоры холоднее и темнее, однако, там тише и спокойнее.

— Сказка эта была написала давным-давно, но учит нас многому… — начала старуха, вопреки словам властной особы, продолжая мести. Шурх-шурх. С такими звуками метла летала по каменному полу. — Она не поведает нам о любви и дружбе. Ее мораль куда более глубокая, чем может показаться на первый взгляд. И вам судить, госпожа Понтилат, кхе-кхе… прислушаться к моим словам, или же пустить всё на самотек. Но учтите… ваша вновь обретенная жизнь может стоять на кону, а упрямство не способствует решению проблем.

Анна-Мария уже сделала шаг в сторону от витражного стекла, но замерла на месте. Слова безумной бабки показались ей слишком… зловещими. Неужели, она мечтает взойти на эшафот?

— В одном далеком королевстве… Может, не сильно далеком от нашего… Жила одна принцесса. Краше нее были только звезды, вспыхивающие на черном бархате неба. Но даже с розами в королевском саду дочь короля могла посоперничать. А ведь розы эти были лучшими из тех, что видел свет.

— Ближе к делу, — не выдержала графиня.

— Терпение, терпение, госпожа Понтилат, кхе… Несмотря на то, что принцесса влюбляла в себя людей с первого взгляда, характер у нее был прескверный. Прелестница росла невыносимым ребенком и с каждым годом озлоблялась на весь мир всё сильнее и сильнее. Без суда и следствия отправляла людей на казнь за малейшую провинность, кидала жестокие оскорбления прямо в лицо не испытывая муки совести, а свои исключительные красоту и ум восхваляла непомерно…

Старуха выдержала драматическую паузу. Подняла блеклые глаза на Анну-Марию и с удовлетворением заметила, как меняются эмоции на лице девушки. Как кривятся ее губы, а на лбу появляется вертикальная морщинка.

— Всеобщая любовь обратилась во всеобщую ненависть, но никто не смел сказать принцессе ни слова. Ее боялись. Ее остерегались. Ее предпочитали обходить стороной. Но однажды всё изменилось. — Морщинистое лицо неожиданно посветлело. — Раскрылась тайна. Великая тайна, которую бережно охранял король и все к нему приближенные. Принцесса-то… принцесса-то оказалась грязнавкой. Знаете ли вы, госпожа Понтилат, кто такие… грязнавки?

— Это женщины знатных родов с примесью ведьмачей крови, — без труда ответила Анна-Мария.

— Верно. К совершеннолетию дар принцессы, доставшийся ей от тайной матери-ведьмы проявился. И вся та ненависть к принцессе, которую дворец годами не мог излить в открытую, в один момент перелилась через все края. Тщеславная особа отказалась покидать дворец, закрыв глаза на угрозы, и на следующее утро… на следующее утро ее остывший труп нашли в опочивальне. Грязнавка получила свое, а дворец вздохнул с облегчением. Такая вот сказка.

— Страшная сказка, — гневно прищурилась девушка, нервно разглаживая несуществующие складки на шелковом платье. — Такая же страшная, как и ты. — Не желая больше встречаться взглядом с бесноватой прислугой, Анна-Мария резко развернулась к окну. — Уж не хочешь ли ты, старая карга, сказать, что я и принцесса — один и тот же человек? Сама выдумала глупую историю и ни разу не справедливую. За клевету можно и на эшафот. Слышишь, ты?

Не добившись ответа, графиня все-таки потрудилась обернуться.

Страшная старуха исчезла. Вместе с метлой.

Откинув назад черно-белый локон, девушка постаралась не забивать себе голову ерундой. Проблемы у нее и так были, к тому же куда более серьезные, чем ведьма с мерзким голосом и метлой. Поди, нарочно восвояси убралась, чтобы на собственную казнь не угодить. Даже у нее есть капелька здравого смысла.

А по витражному окну забарабанили крупные капли дождя. Струйки воды наперегонки побежали по цветному стеклу, яркая вспышка молнии окончательно отрезвила Анну-Марию, и графиня, выпрямив спину, направилась обратно. Сначала по темному коридору, затем мимо кабинета отца, не остановившись напротив дверей. Даже в глаза родителю не хотелось больше смотреть. Казалось, от любящего отца осталась лишь холодная оболочка. И опять же… почему?

Углубившись в мысли, девушка сама не заметила, как оказалась в своих покоях. Потрескивали поленья в камине, свечи на люстре горели. В этот раз ее ждали, но ведь это прямая обязанность слуг — сделать так, чтобы графиня в своих покоях чувствовала себя максимально уютно, особенно в это время года.

Миниатюрная девчушка крутилась возле расписных ваз у дальней стены, обмахивая те маленькой метелочкой для пыли. Напевая что-то под нос, служанка даже не заметила возвращения своей госпожи.

Какая наглость!

— Эй! — громко окликнула ее хозяйка комнаты, хлопнув дверью так, что картины на стенах задрожали.

Девчушка подпрыгнула, резко обернулась, задев одну из дорогих ваз локтем.

Бдзынь!

Расписные осколки брызгами разлетелись во все стороны. Фарфор. Тончайшая работа за мгновение обратилась кучкой мусора. А ведь эту вазу, именно эту, графиня Понтилат приобрела в одном из интереснейших путешествий по королевству.

— Ты… — сквозь зубы процедила Анна-Мария, надвигаясь на служанку, испуганно зажавшую рот руками. В сапфировых глазах вспыхнул праведный гнев, с каждой секундой грозившийся вырваться наружу и принять вполне физическую форму.

Окна в покоях опасливо задребезжали.

— Госпожа, госпожа… — проблеяла маленькая криворукая мерзавка, пятясь к стене. — Простите, прошу вас! Я не хотела, не хотела…

— Да как ты?!.. — сжала графиня кулаки. — Да я!.. Да на эшафот!..

«…без суда и следствия отправляла людей на казнь за малейшую провинность, кидала жестокие оскорбления прямо в лицо не испытывая муки совести…», — молотом по наковальне врезался в голову Анны-Марии старческий голос.

А девчушка тем временем, уткнувшись спиной в непреодолимую преграду в виде каменной стены, медленно сползла по ней вниз, прикрыв дрожащими руками лицо.

Хозяйка покоев скривилась. Сердце пропустило удар, а образ морщинистой старухи, метущей пол, возник перед ее глазами настолько явно, будто та находилась здесь. Поглядывала на юную графиню исподтишка, посмеивалась и продолжала мести. Продолжала мести, как ни в чем не бывало.

Преодолев расстояние между дверью и стойкой с дорогими предметами декора, девушка присела, подобрав шелковый подол. Взяла один из мелких осколков в руки, покрутила его, хмыкнула. Затем переместила взгляд на трясущуюся у стены служанку, уже молившуюся Создателю тихим шепотом.

— В конце концов… — нарочито медленно протянула Анна-Мария, бросая осколок к остальным, — …ваза — всего лишь ваза. Убери. И можешь быть свободна.

В два счета девчушка убрала все осколки, пока графиня наблюдала за процессом, сидя на диванчике у камина и по-хозяйски закинув ногу на ногу.

И в самом деле, пора бы уже поумерить пыл. Пусть и приходится тяжело, но рано или поздно Анна-Мария найдет ответы на интересующие ее вопросы. Даже если придется перевернуть дворец с ног на голову, она это сделает, лишь бы докопаться до истины.

Взяв с резной тумбочки чашечку чая, поднесла ее к губам. Аромат бергамота приятно защекотал ноздри. Слуги помнят вкусы своей госпожи. Собственно, а с какой стати они должны были забыть их? Даже смерть хозяйки не является серьезным поводом для этого.

— Нет, госпожа! — крик той, что безжалостно разбила одну из любимых ваз графини, отвлек девушку от того, чтобы сделать первый глоток. — Госпожа, чай, он… — Едва ли не вприпрыжку подскочив к Анне-Марии, девчушка аккуратно взяла чашечку из ее рук. — Он… остыл. Уже давно здесь стоит, дожидается вас. Я сделаю новый.

— Хорошо, — великодушно кивнула знатная особа, отворачиваясь к камину.

Служанка, низко поклонившись и забрав с собой совок с осколками и чашечку с остывшим чаем, вышла за двери, прикрыв их за собой так, что ни единого звука не раздалось. Но почти сразу же двери распахнулась вновь.

— Анна-Мария… — с порога раздался знакомый голос, принадлежащий королевскому бастарду.

Но, не поворачиваясь к нему, графиня сделала предупреждающий жест рукой, заставив парня осечься. Вздохнула, нервно разгладила складки платья, хоть и старалась не обнажать свое состояние.

— Азуса, — наконец, проговорила она по аккомпанемент трескающих в камине поленьев. — Кажется… кажется, меня снова пытались убить.

— Почему же я не удивлен? — сохраняя каменное выражение лица, некромант прошел в комнату, подошел к диванчику, на котором, съежившись, сидела графиня, и присел рядом.

Черная мантия Азусы была откинута назад. В отличие от бедняцкого свитерка Марло, под мантией брюнета скрывалась белая рубашка добротного покроя с кружевным жабо. Раскутался бы раньше, Анна-Мария уже давно догадалась бы, что парень практически одного с ней статуса. Даже выше, если бы король не отказался от сына-помехи.

— Расскажете чуть позже. А сейчас…

Заглянув девушке в глаза, ведьмак протянул руку к ее лицу. К той самой щеке, на долю которой не так давно пришлась отцовская пощечина. Приятный холодок ладони Азусы заставил знатную особу блаженно прикрыть глаза.

Вот она, ведьмачья магия. Все силы этого мира способны подчиниться тебе по одному лишь зову. Огонь, вода, земля, воздух, мороз, жара, и даже духи пляшут под твою дудку, если оказаться достаточно терпеливым для того, чтобы наладить контакт хотя бы с одним из них.

— Мог остаться синяк, — поведал некромант о своей мотивации. — Даже ребенок знает, что в первую очередь стоит приложить что-нибудь холодное.

Графиня приоткрыла глаза. Приоткрыла, и почти сразу же резко крутанула головой, освобождаясь от морозной ладошки бастарда. Щеки девушки вспыхнули, и даже корни волос порозовели от стыда.

— Не смей касаться своей госпожи без ее на то позволения! — гадюкой прошипела Анна-Мария, но вызвала только легкую улыбку на губах Азусы.

— Как же хорошо, что судьба нас так и не связала, — изогнул парень густую бровь, однако руку послушно убрал. — Невыносимая женщина. Попрошу вас запомнить раз и навсегда одну очень важную вещь, графиня Понтилат — добавил он, и краешки его губ медленно опустились. — У меня нет господ. И никогда не будет. В своей жизни я сам себе господин. Теперь можете поведать мне о новом покушении. А также о том, что вы помните о предыдущем. Несмотря на то, что вы уже сидите у меня в печенках, я обязан разобраться с вашими проблемами для того, чтобы избавиться от своих. Мы на одной стороне.

Резон в его словах был, а потому, решив, что потерпит ведьмака с орлиным носом еще некоторое время, Анна-Мария отвела взгляд и начала свой рассказ. Начиная старухой и заканчивая поспешным уходом служанки с чашкой остывшего чая в руках.

Азуса слушал ее молча, облокотившись на спинку диванчика и закинув ногу на ногу. В свете каминного огня лицо бастарда казалось таким далеким и отрешенным, что графиня непроизвольно переводила на него взгляд каждую минуту, чтобы слушатель не исчез и не растворился прямо посреди ее рассказа.

— Отравленный чай, говорите… — протянул он, как только покои бывшей невесты принца погрузились в пугающую тишину. — Но сама служанка вряд ли решилась бы на такое самостоятельно. Скорее, сообщница настоящего убийцы. Да и в прошлый раз он мог действовать не в одиночку.

— Пусть твои дружки приглядывают за ней, — предложила Анна-Мария, снова поежившись и обняв плечи руками. Слабость показывать не хотелось, но холодок вдоль позвоночника прошелся. — Червяк и мальчишка. Пусть следуют за ней по пятам и выяснят, кто же настоящий. Как же я буду спать спокойно, зная, что в любой момент меня могут снова лишить жизни?

— А кто вас предупреждал об этом? — скривил некромант рот. — Должно быть, я. Ах, да, но вы меня не послушали и решили вернуться во дворец в качестве Анны-Марии Понтилат, которую отправили на тот свет месяц назад. Не лучший выбор.

— Прекрати паясничать.

— Я только сообщаю факты. Ничего личного. И насчет старухи… — припомнил брюнет начало рассказа. — Вы уже встречали ее прежде?

— Никогда, — не задумываясь, мотнула графиня головой. — Иначе она уже давно поплатилась бы за свои угрозы.

— Думаете, это детали одной головоломки?

— Я думаю, лишь в крайней степени отчаянный или же сумасшедший человек решится угрожать мне. Если только она не ведьма, которая знает, что способна выбраться сухой из воды при любом раскладе.

— Похоже, вы причисляете ведьмаков к волшебным существам вроде пикси или единорогов. — Девушка почувствовала, как холодок в голосе собеседника еще на порядок понизил градус. — Именно из-за таких людей, как вы, графиня, нас ненавидят и боятся. Что ж, — вздохнул он и продолжил слегка раздраженно. — Хотите вы того или нет, ради вашей же безопасности мы перемещаемся в ваши покои. Придется потесниться, если собираетесь сохранить вторую жизнь. Другого шанса может и не быть. А над словами старухи я вам советую все-таки поразмыслить на досуге. Поразмыслить и прислушаться к очевидному. Ваше поведение, действительно, оставляет желать лучшего.

Поднявшись и коротко кивнув, парень неспешно пересек покои графини и вышел, оставив Анну-Марию дрожащей от едва сдерживаемого гнева и с крепко сжатыми кулачками.

— Да что ты себе позволяешь?! — вскрикнула, наконец, она, когда окончательно довела себя до кипения.

А все окна в покоях, как по команде, отворились, впуская в комнату холодный не по-осеннему воздух. Свечи в люстре погасли, затухло пламя в камине, а на подоконник плюхнулась тушка мертвого голубя.

Глава 7. Соглашение

Весь день Анна-Мария провела в своих покоях и даже несчастного принца не пустила, долгое время обивавшего порог.

— Грязнавка, Грязнавка, Грязнавка… — твердила девушка в трансе, сидя на подоконнике, обняв колени и раскачиваясь взад-вперед.

Сцена изгнания наглой принцессы в самых ярких подробностях вырисовывалась в голове и никак не хотела покидать пространство черепной коробки. На месте проклятой ведьмачки она, конечно же, представляла саму себя, уносящую ноги от обезумевших придворных. И предсмертный крик, лежа в постели, издала она же. Свой последний крик, а затем сверкающее в лунном свете лезвие, брызги крови во все стороны…

Но ведь это просто сказка! Всего-навсего глупая старая сказка, которую кормилицы рассказывали маленьким деткам в надежде на то, что такими же чудовищами, как Грязнавка, они не вырастут. И ведьмачьи силы были здесь совсем не при чем. Совсем не при чем. Мораль в этой сказке иная. И к графине Понтилат не относится ни слова! Ни единого слова!

— Госпожа… — голова одной из служанок появилась в дверном проеме, но тут же юркнула обратно. Одна из драгоценных ваз Анны-Марии разлетелась на мелкие черепки в опасной близости от прислуги.

— Вон! Я же сказала! Вон! — в истерике кричала знатная особа, а на душе с каждой минутой становилось всё горше и горше. — Ненавижу… ненавижу вас всех, ненавижу…

И зачем только, спрашивается, воскрешали, если в этом мире для графини Понтилат больше не было места? Если все иллюзии безоблачного будущего разбились вдребезги, как и две ее вазы за последние сутки.

Ради диплома. Только ради него. Даже отцу не было дела до единственного ребенка, наследницы древней крови. Рода, восходящего к самим королям прошлого. Сильная кровь в бессильном теле. Отвратительно. Просто отвратительно!

— Что ж…

Сжав руки в кулаки, девушка сделала над собой усилие, оторвав взгляд от мрачного вида вечернего города за окном. Слезла с подоконника, вдохнула пропахший тлеющими поленьями воздух.

— Будь по-твоему, Ваше высочество Азуса. Диплом так диплом.

Лишь бы не слоняться в пугающем неведении и не ждать очередного покушения в стенах собственного дома. Дома… Был ли теперь дворец ее домом, или же графине стоило вернуться во владения Понтилатов и забыть обо всех кошмарах? Но ведь именно этого добивался убийца, разве не так?

Двери покоев принца Дориана отворились настежь и громогласное «Я согласна!» нарушило царившую в них тишину.

Его признанное отцом высочество лежал на кровати с книжкой в руках, но внезапное появление бывшей невесты застало парня врасплох. Принц буквально подскочил, выронил книгу из рук, и та незамедлительно совершила мягкую посадку на его лицо.

Немая сцена продлилась недолго.

— Энн-Мэй? — громко прошептал блондин, отойдя от первоначального шока. — Нет, нет, подожди, подожди! — поспешил вытянуть он руку, когда барышня, не обнаружив требующегося ей некроманта, резко развернулась на каблуках и собралась выйти вон. — Нам надо поговорить. Нет, нам необходимо поговорить!

— Разговаривать нам не о чем, — жестко отрезала девушка. — Если объявится кто-нибудь из этой троицы, передай, чтоб немедля зашли ко мне. Вот к ним у меня разговор есть. И довольно серьезный.

— А я? — опешил отвергнутый парень, уже поднимаясь с кровати. — А мы? Ты и раньше ко мне особого тепла не питала, но чтобы настолько!..

— Уж извини, что наша с тобой участь — браки по договоренности, — всё еще стоя на пороге, обернулась к нему графиня. Принц почти физически почувствовал, как ледяной ветерок пронизывает его до костей от одного взгляда избранницы. — Готтьеры с Понтилатами, Понтилаты с Готтьерами. Вот только от смерти меня не уберегло даже это. Что же тогда убережет? И кто? А вдруг… — в глазах Анны-Марии промелькнул столь сильный испуг, что сердце Дориана пропустило удар. — Вдруг… я все-таки ведьма? Вдруг, я ведьма, Дориан? Или же ты знаешь обо мне всю правду? И именно потому подослал ко мне убийцу под покровом ночи?

— Я… никого я не подсылал! — в сердцах вскрикнул наследник престола, ударив себя в грудь. Цепи на домашнем мундире из легкого оливкового шелка звякнули. — Что за бред ты говоришь? Энн-Мэй! Да я весь этот месяц не одевался ни во что, кроме белого! Да я перед ведьмачьим советом чуть ли не на коленях ползал, вымаливая разрешение на твое воскрешение! Да я… да я все твои покои прочесал вдоль и поперек, чтобы найти хоть одну зацепку! Одну единственную! Ты знаешь, я никому никогда не желал зла, но человеку, посмевшему хладнокровно загубить жизнь любимой женщины, самолично отрубил бы голову! Послушай меня! И поверь мне!

— Почему? — спокойный тон девушки ощутимо понизил температуру в комнате, атмосфера которой после исповеди принца накалилась добела. — Почему каждая крыса в этих стенах жаждет моей смерти, а ты — нет? Разве, я относилась к тебе по-особенному? Никогда. Мое мнение о тебе всегда было ровно таким же, как и об остальных. Так за какие же заслуги, если не из-за богатств моего отца, ты воспылал ко мне такими чувствами?

— Всё потому, что я вижу настоящую тебя. — Казалось, что глаза Дориана заглядывали в самую душу, настолько проницательным был его взгляд в этот момент. Пришлось графине скосить собственный взгляд в сторону, чтобы не попасть под чудодейственное влияние наследника. — Настоящую Энн-Мэй. Там, внутри. Ту, что скрыта под маской высокомерия и пренебрежения к окружающим. Ведь ты совсем, совсем не такая.

— С чего ты это взял? — стояла девушка на своем, задрав подбородок и скрестив руки на груди.

— Пойдем. — Широкими шагами сократив расстояние, принц схватил бывшую невесту за руку, и Анна-Мария настолько опешила от неожиданной прыти блондина, что только рот могла открыть в немой претензии. — Я всё тебе докажу.

Подведя ледяную королеву к белоснежному роялю, стоящему в углу покоев, Дориан усадил девушку на широкий табурет и сам уселся на него, подняв крышку инструмента.

— Давай сыграем твою любимую пьесу, — предложил Дориан, вновь заглядывая графине в глаза. — В две руки. — Пальцы его левой руки переплелись с пальцами правой руки Анны-Марии, а теплая ладонь крепко прижалась к ледяной ладони девушки. — Не сговариваясь. Твою любимую для тебя самой, а не на показ для всех остальных. И тогда ты поверишь, что я знаю о тебе чуть больше, чем кто-либо другой в этом дворце.

Всё происходящее казалось Анне-Марии страшным сном. Тихий, вежливый и спокойный принц за каких-то пару мгновений превратился в одержимого безумной мыслью. Самой безумной, что ни на есть. О том, что графиня Понтилат не просто стерва, а стерва двуличная, водящая за нос всех и вся. Холодная на людях, а в одиночестве ревущая в подушку из-за того, что не может явить миру свое настоящее Я.

— Дерзости тебе не занимать, — скривила губы графиня, но попытка оторвать свою руку от руки Дориана оказалась тщетной. Длинные и тонкие пальцы принца сжались еще сильнее. — Что ж. — Левая рука девушки изящно легла на клавиатуру. — Давай попробуем. Но у тебя одна попытка.

— Знаю, второго шанса ты мне и не дала бы, но… — губы блондина растянулись в теплой улыбке, — …твои пальцы уже стоят не на тех клавишах, Энн-Мэй.

— Они стоят там, где нужно, — сквозь зубы процедила графиня, уже уставшая от глупого спектакля, который разыгрывал перед ней наследник.

— Обманывать нехорошо.

— Да как ты смеешь обвинять меня во лжи? — снова вспылила знатная особа, но улыбка Дориана стала еще шире, а в глазах цвета чистого неба заплясали озорные искорки.

— Всё потому, что я уверен в своей правоте, моя милая Энн-Мэй.

Графиня и моргнуть не успела, как губы бывшего жениха прикоснулись к ее пальцам, расставленных на клавишах нижних октав рояля. Даже перед своим отцом принц никогда так низко не склонял голову и, смутившись, руку от клавиатуры графиня всё же одернула. А как только Дориан вернулся на исходную, переставила дрожавшие пальцы на октаву выше и в ином порядке.

— Так-то лучше, — удовлетворенно похвалил блондин. — На счет три. Раз, два… три.

Бойкая и веселая мелодия затопила пространство покоев наследника. Руки обоих пианистов скакали по клавишам в тональности ля мажор. Высокие переливы, тонкие, как звон колокольчика рождались игрой принца Готтьера, а низкие, но не менее веселые аккорды — игрой графини Понтилат. Девушка даже на клавиши не смотрела, прикрыв глаза и улыбнувшись краешками губ. Парню клавиши оказались так же неинтересны, ведь лицо возлюбленной было куда более завораживающим зрелищем.

Только в середине пьесы Анна-Мария опомнилась. Выдернула саму себя из фантазийной игры и резко сняла пальцы с клавиатуры. Принца это нисколько не обидело. К подобному негативу он был практически невосприимчив.

— Это ведь она, — по-доброму усмехнулся Его высочество, а искорки в его глазах вспыхнули еще ярче. — И я даже знаю, что ты сочинила эту…

— Где ты взял ноты? — левая рука графини сжалась в кулак, но дрожать не перестала.

— Нигде, — мотнул принц головой. — Ноты я подобрал сам. На слух. Но ты всё еще остаешься лучшей пианисткой в королевстве.

— А ты — лучшим художником? — нехотя вернула девушка комплимент.

— Возмо-о-ожно, — прищурившись, протянул Дориан. — А потому… сейчас я покажу тебе кое-что еще. Уверен — тебе не понравится, но ты должна его увидеть. Чтобы понять, что я имею в виду, говоря про маску, которую ты носишь.

— Это совсем не обязательно, — повела носом графиня, но ее вновь схватили за запястье и самым варварским, как ей показалось, образом потащили к книжным шкафам.

Однако читать Дориан в настоящий момент не собирался. Дернул одну книгу, затем вторую, третью, а после того, как рука его вытянула с полки четвертый по счету корешок, последний шкаф в ряду с тихим шелестом отодвинулся в сторону.

— Тайный ход? — искренне удивилась Анна-Мария.

— Мы с Азусой знаем все тайные проходы во дворце, — похвастался принц, юркнув в темноту и, разумеется, утащив свою пассию за собой. — Этот прежде вел в пустую комнату, другого входа в которую нет. Но теперь эта комната не пустует. Там — моя тайная мастерская.

Да, так графиня и знала. Знала, что очаровательный тихушник и любимчик королевского двора на самом деле скрывает не одну тайну. Ходы за стенами, комнаты, в которые так просто не попасть. Это ли не доказательство, что убийца прямо сейчас держит девушку за руку? Нет, нужно было собрать больше доказательств. И в этот раз остаться в живых.

— Тайная мастерская? — прищурившись, переспросила Анна-Мария. В темноте не видно ни зги, но Дориан точно знает, куда идет. — Зачем она тебе, если во дворце есть своя мастерская?

— От академической живописи уже в глазах рябит, — усмехнувшись, пожаловался Его высочество, упорно идя вперед по скрипучему полу потайного перехода. — А я хочу писать народ. Хочу писать деревни, легкий дымок из труб, заросшие водорослями озера, небо в тучах. И тебя, Энн-Мэй.

Сердце девушки пропустило удар, но в следующее мгновение вновь налилось свинцом.

— Моих портретов и так полно. Совсем не обязательно мешать меня с народом и дымом из труб.

— Но не таких, — с придыханием сообщил мне принц.

В тот же момент хлипкая дверь перед графиней отворилась. Огнивом блондин зажег все свечи в подсвечнике, стоявшем на столе, и, взяв его в руки, вытянул перед собой.

Взгляд даже не знал, за какое из полотен зацепиться. Сколько же времени Его высочество провел в своем тайном убежище, увлекаясь написанием позорных сюжетов? Прачки стирают в реке белье, кухарки стряпают на королевской кухне в заляпанных жиром передниках. Простая девчонка лет десяти из трущоб позирует с пышной красной розой в руках. А вот нос пиратского флагмана разрезает бушующие волны, борется с неуправляемой стихией.

Но одна единственная картина заставила Анну-Марию сойти с места, приблизиться к высокому полотну на расстояние вытянутой руки и расширить глаза от страха и ужаса.

Это она! Ее лицо, ее волосы и даже одно из любимых платьев, складки которого вырисованы так тщательно, что, кажется, дотронься, и ткань заструится под пальцами, как настоящая. Но кое-что в этом портрете вызывало тревогу и неподдельную панику.

— Я не такая, — наконец-то обрела графиня дар речи. Дориан встал рядом, сложив руки за спиной. — Совсем не такая. Эта улыбка… а взгляд. Это не мой взгляд. Это взгляд простушки, которая от голода не может нарадоваться краюхе черствого хлеба. Отвратительно.

— Голод и хлеб здесь не при чем. — Голос Его высочества стал едва слышен. Свистящий шепот. — Я написал тебя такой, какой вижу. Именно так ты будешь выглядеть, если снимешь свою маску. Нежная улыбка, чистый и ласковый взгляд. Ведь Энн-Мэй, что живет внутри тебя, загнанная обстоятельствами на самую глубину… она такая. Честная и открытая, любящая и…

— Хорошая попытка промыть мне мозги, Ваше высочество, — резко оборвала его Анна-Мария, топнув ногой и скрестив руки на груди. — Немедленно избавься от этого убожества, если не хочешь, чтобы твое тайное логово сгорело дотла! Вместе с твоими «шедеврами», — процедила она последнее слово сквозь зубы. — Король из тебя будет, как из меня куриная запеканка: представить такого невозможно.

— Энн-Мэй…

— И прекрати называть меня так! — гаркнула девушка ему прямо в лицо, до сих пор косясь на картину, которая ей еще долго в кошмарах будет сниться. — Я не простушка какая-нибудь! Не девка из гнилых трущоб! Для тебя и для всех, не обделенных титулами, я — Анна-Мария. Для других — госпожа Понтилат. И никак иначе. Чтобы я еще хоть раз, еще хоть раз…

— Энн-Мэй…

Пришлось графине испуганно отскочить в сторону на добрый метр, когда принц упал перед ней на колени. Но взгляд сверху вниз на особу королевской крови парализовал привыкшую к дворцовому этикету девушку.

— Что я делаю не так? — сипло осведомился Дориан, и жилка под левым глазом Анны-Марии нервно задергалась. — Вероятно, никто кроме меня не замечал моментов, когда ты позволяешь настоящей себе вырываться наружу. Когда ты с улыбкой смотришь на парящие хлопья снега, когда вдыхаешь цветочный аромат и краснеешь при этом, будто делаешь что-то непристойное. Когда увлекаешься игрой на рояле и хотя бы ненадолго прекращаешь бояться того, что тебе причинят боль.

— Я не боюсь боли! — в сердцах вскрикнула графиня, сжав кулаки и резко вздернув подбородок. — Я ничего не боюсь. И никогда не боялась. Я знаю, кто я такая. И какой властью обладает одно мое имя. Одно. Мое. Имя.

— Твое имя… может быть, — отвел Дориан опустошенный взгляд. — Но сама над собой ты власти не имеешь.

— Что?! Да как ты… да как вы, Ваше высочество?..

— Дориан, — поправил девушку принц. — Просто Дориан. Твой Дориан.

— Мой Дориан может идти отсюда прочь! — взмахнула графиня рукой. — Хотя, это я пойду прочь. Потому что пока эта уродина смотрит на меня, — ткнула пальцем в холст, едва не проткнув картину насквозь, — мне хочется удавиться! До встречи, Ваше высочество. Благодарю за уничижительный экскурс в глубины моей души. Ложный!

Подобрав подол, хмыкнув и громко цокая каблуками по полу, Анна-Мария гордо покинула тайную мастерскую, прихватив подсвечник с собой. Затем вернулась, поставила его обратно на стол, достала из него одну свечу и снова вышла. Не оставлять же наследника престола впотьмах. Не ровен час, навернется, а вся вина ляжет на плечи поздней гостьи.

— Энн-Мэй, — поднял парень взгляд на мягко улыбавшуюся ему с портрета графиню Понтилат. — Эх, что же я делаю не так?

* * *
Затушив свечу у самого выхода из потайного хода, Анна-Мария бросила ее на пол и поспешила как можно скорее ретироваться из покоев бывшего жениха.

Сначала старуха со своими глупыми страшными сказками, теперь принц, уверенный в том, что его возлюбленная — ангел во плоти. Нет, нет, нет. Ее просто второй раз решили сжить со свету. Теперь уже моральным давлением. А положить всему этому конец можно лишь узнав истинное лицо убийцы. Восстановить справедливость, доказать хотя бы самой себе, что это — никакое не проклятье…

Проклятье! Могло же такое прийти в голову от полной безысходности? Сказка — как основа, а дальше — дело за малым. Заставить жителей дворца плясать под свою дудку. Такое по силам ведьмаку или ведьме, не обделенным могуществом.

— Азуса…

Распахнув двери своих покоев, графиня наконец-то встретила того, кто мог бы сослужить ей верную службу. Того, кто могуществом сам не обделен и, возможно, развеет все ее сомнения относительно глупых сказок про нерадивых принцесс.

— Анна-Мария? А мы как раз тебя ожидаем.

Закинув ногу на ногу, некромант и ведьмак в одном флаконе сидел на диванчике перед камином и, оттопырив мизинец, держал в руках маленькую чашечку с дымящимся напитком.

Но, не обращая никакого внимания на присутствующих здесь Марло и Эмильена, расположившихся на диванчике соседнем, девушка птицей подлетела к бастарду, вцепилась пальцами в кружевное жабо и уставилась в каре-золотые глаза с нескрываемым ужасом.

— Это не проклятье? — прошептала графиня, пытаясь прочитать ответ еще до того, как Азуса его озвучит. — Проклятья — это ведь сказки, верно? Такие же, как одна из тех, что рассказали мне накануне, верно?

Впервые Азуса видел Анну-Марию настолько напуганной и подавленной. Привыкшая к своему статусу и обласканная вниманием окружающих, девушка окончательно пала духом и готова поверить в любую небылицу, лишь бы найти повод для такого холодного приема. А небылицу ли?..

— Эмильен, — вместо ответа обратился ведьмак к ходячей энциклопедии с человеческим лицом. — Проклятья.

— Хм… — мальчишка задумчиво погладил пальцами подбородок, и взгляды всех присутствующих обратились к нему. — Проклятье — это особая перенастройка энергетики, которая зависит от желаний своего создателя. Он задумывает модель поведения цели, живого или неживого ее окружения и создает плетение, соответствующее этой модели. Это сильная магия, очень сильная, но контролю она не поддается. Нельзя создать проклятье намеренно.

— Ты только что сказал, что модель поведения задумывается, — перебил Марло. — Мне, конечно, нет до этого никакого дела, но как-то не сходится.

— Модель поведения, действительно, задумывается, — кивнул светлой кудрявой головой Эмильен. — Но создается она на эмоциях, ярких и искренних, а затем становится явью. Это и называется проклятьем.

С трудом разжав пальцы, графиня упала на диван рядом с Азусой и прикрыла лицо руками.

Всё не могло быть слишком просто. Она не могла воскреснуть и вернуться во дворец, как ни в чем не бывало, после того, что произошло. Убийца не остановился на достигнутом. И, судя по всему, не собирается. Мало ему было ножа, шрамы от которого до сих пор заживают на нежной коже. Еще и проклятьем одарил, отвернувшим от Анны-Марии всех тех, кто прежде защищал ее от всех невзгод. Отец, король…

— Так, — брюнет устало потер виски, переваривая новую поступившую информацию. — Эмильен, — вновь обратился он к незаменимому товарищу, — ты знаешь, как определить, находится ли человек под действием проклятья? Кто его наложил? Каким образом оно действует?

— Второе и третье — мимо, — мотнул парень головой. — Об этом можно только догадаться. А что касается первого… да, возможно. На теле жертвы проклятья должна находиться Ведьмина печать. Опережая твой вопрос… вид она принимает произвольный. Для каждого проклятья печать своя, неповторимая. И найти ее может только ведьмак.

— Я по доброте душевной вызываюсь отыскать печать на теле графини, — сжал перед собой кулак Марло. — Во имя справедливости и мира во всем мире, ведь даже такие, как она, имеют право на…

— Азуса, — пальцы Анны-Марии вновь заключили в плен кружевное жабо брюнета. — Найди печать. Пожалуйста.

— Ну да-да, пошел я нафиг… — откинулся рыжий на спинку дивана.

Долго же бастард ждал того момента, когда графиня падет в отчаяние и поплатится за все свершенные грехи, однако не ожидал, что взгляд ее окажется настолько… знакомым. Ведь в тот день, когда наследника престола неожиданно решили сменить, в отражении зеркала на Азусу смотрели совершенно такие же глаза. Глаза человека, от которого в одночасье отвернулся весь мир.

— Выйдите, — не отворачиваясь от лица Анны-Марии, произнес ведьмак. — Если печать, действительно, есть, то я ее найду.

А когда дверь за двумя некромантами закрылась с той стороны, девушке скомандовали… приспустить платье.

— Ч-что сделать? — даже опешила она, сдвинув брови, и уже инстинктивно обняв себя за плечи.

— Печать на вашем теле, дорогая графиня, — терпеливо пояснил Азуса. — И если мы рассчитываем отыскать ее, вам следует доверить вместилище этой печати мне. Мне, моим глазам и моим рукам. А вы как думали? Если ее может обнаружить лишь ведьмак, значит, необходимо считывание энергетического поля. Или же вы, дорогая Понтилат, рассчитываете всю жизнь теряться в догадках, находитесь ли под действием проклятья или же?..

— Хорошо, — с едва подрумянившимися щеками сдалась Анна-Мария, ловко развязала шнуровку корсета и, прикрывая кружевной лиф одной рукой, приспустила домашний наряд до пояса. — Только давай побыстрее, ведьмак. А распустишь руки свыше того, чем требуется — угодишь на эшафот.

— Договорились, — согласился брюнет.

Оба его указательных пальца провели по щекам графини. Медленно, прощупывая малейшее магическое изменение естественных энергетических потоков. Кончики пальцев закололо, как от легкого морозца. Именно такой игривый холодок касается твоей кожи по утрам в раннем декабре. Необычная энергетика для женщины из древнего рода, восходящего к самим королям. Виной тому проклятье или же?..

Руки пошли дальше, изучая каждый миллиметр кожи смущенной, но решительной знатной особы. Шея, плечи, ключицы. Здесь температура оказалась куда ниже. Будто Азуса касался фигуры, выточенной из цельного куска льда. Гладкой, изящной, но заставляющей кончики пальцев неметь от холода. По груди он прошелся быстро, заставив Анну-Марию зажмуриться. Затем скользнул по району живота. В точке солнечного сплетения лютый мороз сковал пальцы ведьмака настолько, что они на некоторое время потеряли чувствительность.

Но все вернулось на круги своя, как только парень, придвинувшись чуть ближе, перешел к изучению спины. Снизу вверх, от талии к затылку. Зима внутри графини Понтилат прекратила свое буйство, уступив место поздней осени. Такой же, что пестрела сейчас за окном яркими багряно-золотыми красками. Прохладно, но вполне терпимо.

Пальцы некроманта побежали по копчику, осиной талии. То скользя, то останавливаясь и прощупывая энергетику на наличие чужеродных вмешательств.

Но то, что искал, обнаружил только под левой лопаткой. Изо рта вырвалось облако густого пара, пальцы вновь онемели, однако, сделав над собой усилие и напитав энергетический сгусток собственной магией, брюнет наконец-то увидел то, что до сих пор увидеть было невозможно даже ему.

— Жжется, — стиснув зубы, прошипела Анна-Мария, а ведьмак лишь убедился в своей правоте.

— Терпите, — чуть более мягко, чем сам того хотел, попросил он. — Я должен увидеть плетение. Сплошной ком энергии ничего нам не даст. — Повернитесь спиной. Да, так.

И он увидел. Увидел небольшую корону под левой лопаткой графини, заключенную в печатный круг — границу плетения. Символ королевской власти украшал единственный мерцающий камень.

«Один из семи», — догадался Азуса, взглядом изучив печать и заприметив еще шесть небольших углублений, расположенных на равном отдалении друг от друга.

— Вот только что всё это значит?.. — вслух спросил он сам себя. — В чем смысл этого проклятья?

— Я знала, что отец с королем отвернулись от меня не просто так, — сделала девушка свои выводы с реакции некроманта. — Это всё та ведьма со своими глупыми сказками. Это она прокляла меня.

— А я не так уверен в этом. Почему же отношение Дориана к тебе не изменилось, если проклятье на всех действует одинаково? Почему оно обнаружилось после твоей смерти? И как твое убийство с ним связано? Кто его наложил? Какова была его цель? И почему твоя энергетика?.. А впрочем, — остановил поток вопросов Азуса, — я всё запомнил. — Перекачка энергии прекратилась, и печать в виде короны с драгоценными камнями испарилась так же внезапно, как проявилась. — Нужно спросить у Эмильена и отталкиваться будем уже от его слов.

— Ты так много надежд возлагаешь на мальчишку, — не удержалась от едкости Анна-Мария, резко отстранилась и поспешно вернула корсет на законное место.

— Потому что этот мальчишка — ходячая академическая библиотека. А мы трое — твой единственный шанс вернуть свою жизнь в прежнее русло. Нравится тебе это или нет.

Глава 8. Приворотное зелье для ведьмака

Утро Анны-Марии добрым не было по той простой причине, что в каждый ее сон умудрялась проникать страшная старуха и раз за разом пересказывала одну и ту же глупую сказку. Графиня непроизвольно выучила сказку про Грязнавку слово в слово, и мысли иные теперь категорически отзывались проникать в голову.

А еще Азуса ничего не рассказал ей про проклятье, как и Эмильен. Пошушукались в уголке и решили, что подробности девушке знать не требуется. Или же ей нельзя знать подробности? Что-то может пойти не так? Что же, если от знания этого проклятья может зависеть сохранность ее второй жизни?

Вся троица встретила графиню Понтилат, когда та уже приняла утреннюю ванну, переоделась и была готова к завтраку, а затем и к новой встрече с отцом. Нельзя пускать всё на самотек. Следует разобраться самостоятельно в причине его неприязни к единственному ребенку. Ребенку, который всегда гарантировал сохранение традиций. Место Понтилатов — на троне, место Готтьеров по праву завоевателей — тоже. У графа — дочь, у короля — сын. Всё сходится, но кто-то или что-то всеми силами пытается разрушить равновесие королевства.

— Доброго утра, графиня, — поприветствовал девушку Азуса, как только та вышла за двери своих покоев.

— Можно обойтись, — махнул Марло рукой.

— Госпожа, — низко склонил голову Эмильен.

— И вам не хворать, — задрала особа подбородок и без лишних церемоний застучала каблуками по каменному полу коридора.

— Нам следует начать работу над ритуалом по избавлению от предсмертной амнезии, — напомнил ей брюнет, поравнявшись.

— Позже, — лаконично ответила ему графиня. — Сейчас мне нужно разобраться с проблемами насущными, а уже потом заняться делами второстепенными.

— Это не второстепенное дело, — возник Марло по другую сторону. — Это наш диплом, между прочим, а время — не резиновое.

— Чихала я на ваш диплом с церковной колокольни. Смысл имеет лишь то, что вернет мне прежнее уважение со стороны отца и короля. Даже если кто-то хочет помешать — не бывать этому. Трон принадлежит мне.

— Но!.. — Марло вздернул указательный палец, однако, встретившись с красноречивым взглядом Азусы, замолк. Такой взгляд кого угодно заставит заткнуться.

Тем временем четверка уже покинула часть дворца, принадлежащую королевской семье. Общая столовая располагалась на первом этаже, а потому с королем и его верным помощником графом Понтилатом мог отзавтракать или отобедать любой аристократ, проживающий в стенах дворца. Анна-Мария тем более.

— А там что за столпотворение такое? — ткнул пальцем Марло в кучку разодетых барышень возле одной из дверей в коридоре первого этажа.

Прожив пять лет во дворце, графиня выучила местоположение каждой его комнаты, как свои пять пальцев. А также расписание принца, пусть и не хотелось забивать голову бесполезной информацией.

— Видимо, у Дориана урок музыки, — небрежно бросила она, но у дверей в музыкальный зал всё-таки задержалась.

Не ради волшебного пения принца, от которого у местных девок ноги подкашивались. Ради того, чтобы встретиться взглядом с Элоизой Хайдегер и по одной ее реакции определить, связывает ли ее с наследником престола теперь нечто большее. Подробности Анне-Марии не сообщили, но эта эффектная рыжая бестия вполне могла стать одной из кандидаток в будущие королевы. Возможно, брачный договор уже подписан, и по этой причине отец изменил свое отношение к любимой дочери?

Да, Анна-Мария очень удивилась бы, не встреть здесь главную фанатку обаятельного блондина. Но встретила. Улыбнулась ей уголками губ, на что рыжая красавица хмыкнула и всё-таки решила завести с опальной графиней разговор. Заодно и остальные ряженные курицы сверкнули подведенными глазками.

— Анна-Мария, — с ходу пошла в атаку Элоиза, расправив пушистый веер, — приятно ли почивать в стенах дворца, когда в них же тебя самым жестоким образом лишили жизни?

Дверь в музыкальный зал была приоткрыта и сладкий голосок Дориана, недаром прозванный ангельским, коснулся слуха брюнетки.

Я — твой падший ангел, миледи,

Когда же настанет тот час?

И злая судьба откроет мне двери,

Откроет мне двери в тот мир, что для нас.

Это мой ша-а-анс…

— Спала замечательно, — соврала графиня, сложив руки в замочек. — Надеюсь, и твой сон был крепок. Достаточно крепок для той, что собиралась занять мое место.

Рыжая хищно прищурилась. Веер птицей забился в ее руках. И ничего подозрительного в том не было. Бывшая невеста принца вернулась с того света, чтобы вернуть себе престол, а значит, игры придворных дам закончились.

— Ты недостойна Дориана, — процедила Элоиза сквозь зубы, когда к ней вернулся дар речи. — Вот с ним вы смотритесь вместе куда лучше. — Веер указал на Азусу, и парень с девушкой непроизвольно переглянулись. — Кто угодно, только не ты, Анна-Мария.

— Ты вполне можешь забрать Дориана себе, если столь сильно того желаешь, — спокойно отразила выпад графиня. — Мне он без надобности. Трон — вот, что по праву мое.

— Ах! — испуганно взвизгнули окружившие их барышни все, как одна.

Запоздало Анна-Мария поняла, что звуки рояля и голоса принца стихли. А сам Дориан, приоткрыв рот и печально сдвинув брови, глядит на нее сквозь дверную щель.

«Слышал? — промелькнуло у девушки в мыслях. — Хотя какое мне дело? Ему моя позиция и так ясна».

— Прошу вас, не отвлекайтесь, Ваше высочество, — сделали принцу выговор и после этого дверь в музыкальный зал захлопнулась. Женские вздохи разочарования заполнили коридор.

— Даже пребывание в Преисподней нисколько тебя не изменило, — продолжила наседать на графиню Элоиза. — Посмотри вокруг, Анна-Мария. Приглядись к людям, каждый из которых горячо желает избавить дворец от твоей постной физиономии.

— Если это пустословие — единственное, что ты можешь из себя выдавить, то, пожалуй, мне уже давно пора вас покинуть, — нисколько не смутилась брюнетка, кивнула Азусе, позволяя всей некромантской компании следовать за собой, однако красиво уйти у нее не получилось.

— Ой, а это кто такой? — воскликнула одна из курочек, дрожащим пальчиком указав на одного из парней.

Взгляды всех остальных дам тут же скрестились на личике Эмильена, заставив парнишку покраснеть и озадаченно почесать кудрявый затылок. Ведьмака, практически лишенного силы, в академии приравнивали скорее к мебели, чем к отдельно взятой личности.

— Я… а… — запинаясь, попытался ответить он. — Эмильен я, да.

— Эмильен? — на выдохе подхватила дама, задавшая вопрос. — Какое красивое имя…

— Граф? — решила уточнить другая.

— Маркиз?

— Барон?

Юный некромант с каждым выдвигаемым вариантом краснел всё сильнее, потому что правда больно кольнула под правую лопатку.

— Нет, я из деревни, — честно признался он. — Просто меня назвали в честь врача Эмильена Ренуара. Один раз он очень помог моей семье и…

— Так это еще лучше! — не удержалась от восторженного писка первая дама. — Анна-Мария, — сверкая глазками, неожиданно обратилась она к озадаченной графине, — отдай мне этого слугу. Я готова купить его. Сколько? Отец купит мне его на день рождения, благо он совсем-совсем скоро наступит.

— Нет, я хочу купить его! — встряла другая молодая особа, отпихивая свою товарку в сторону.

— А я могу заплатить уже сейчас, — выпендрилась богатством леди в пышном платье цвета бордо, затмевая собою всех остальных. — Так сколько?

Потенциальный товар уже скользнул за спину Анны-Марии, вцепился в подол ее платья и задрожал, как осиновый листочек на осеннем ветру. Внимание — это, конечно, хорошо, но когда его слишком много и оно совсем не такое, какое хотелось бы…

— Этот мальчишка — ведьмак, — холодно завершил аукцион Азуса. — Он абсолютно свободен и волен сам распоряжаться своей жизнью.

— И этот ведьмак мне нужен, — дополнила Анна-Мария, одной рукой пытаясь отодрать испуганного Эмильена от дорогой ткани своего наряда. — В данный момент он входит в мою свиту и первая, кто тронет его хоть пальцем — отправится на эшафот.

— Спасибо, госпожа, — раздался жалобный голосок из-за спины.

— Я не ради тебя это делаю, а ради себя, — шикнула графиня.

Не дай Создатель, подумают, что она по доброте душевной защищает какого-то деревенщину, судьба которого — свиней кормить, да коров доить. Вот еще что! Еще и ведьмака к тому же. Вот уж кого можно было отдать на растерзание пестрому курятнику без всяких зазрений совести, да только пусть сначала с проблемами госпожи своей разберется. Потом — хоть на все четыре стороны и даже даром.

Однако не успела Анна-Мария восстановить внутреннее равновесие, дверь в музыкальный зал с грохотом отворилась. Побледневший учитель музыки возник на пороге, с трудом удерживая равновесие и не зная, за кого бы взглядом зацепиться, чтобы получить хоть какую-то поддержку.

— Его Высочество!.. Он!.. Он!.. Лекаря! — свистящими отрывками изрек мужчина, облокотившись на дверной косяк. — Лекаря немедленно!

Аукцион с живым ведьмачьим лотом отошел на второй план, когда Азуса заглянул в музыкальный зал и обнаружил там лежащего на полу Дориана. Принц свернулся калачиком подле рояля, громко выкашливая кровяные сгустки, но через мгновение кашель прекратился. Его высочество потерял сознание, и светлая голова глухо упала на белый мраморный пол.

— Опять приступ? — сурово сдвинув брови, осведомилась Анна-Мария. — Я думала, что он пошел на поправку.

Но времени обсуждать произошедшее сейчас не было. Следовало действовать максимально быстро, чтобы успеть вытащить принца из тяжелого состояния. Внезапно эти приступы не случаются. Он должен был чувствовать, что вот-вот… но почему-то никого не оповестил. Надеялся, что пройдет? Надеялся, что ему лишь кажется, если со всех сторон твердили, что Его высочество прекрасно себя чувствует?

Широкими шагами Азуса сократил расстояние между порогом и телом своего сводного брата, поднял того на руки, как пушинку. О каком прекрасном состоянии может идти речь, если принц за время отсутствия брата нисколько не прибавил в весе? Даже наоборот — сильнее исхудал.

— Эх, Дориан-Дориан… — прикрыв глаза, пробурчал ведьмак под нос, вынес тело принца из музыкального зала и, не оборачиваясь, отправился прямиком в покои Его высочества.

Азуса и сам помнил, что следует делать во время приступов. Годы совместного проживания научили. Бывали времена, когда подобное случалось чуть ли не каждый день и следовало всегда быть наготове именно на такие случаи. Пока дождешься лекаря — брат и душу может Создателю отдать.

— Сколько же на тебя взвалили, а ты всё терпишь? — продолжал ворчать Азуса, вышагивая по коридору с Дорианом в роли тряпичной куклы на руках. — Музыка, фехтование, история, языки… ты исчезнешь быстрее, чем займешь трон. При таких обстоятельствах могу это гарантировать.

— Мне не нужен трон, — тихий голосок принца был едва различим, но ведьмак слышал каждое слово. — Никогда не был нужен, Азуса. — Дориан снова закашлялся, и несколько капель крови осели на белом кружевном жабо бастарда.

— Потом разберемся. Береги силы.

— Нет, Азуса. Помоги мне сбежать, — тонкие пальцы вцепились в воротничок. — Займи трон. Пока мы можем поговорить наедине. Пока… кха-кха…

— Если я займу трон, то и Анна-Мария тоже будет моя, — поддел блондина ведьмак. — К тому же… ведьмак и ведьма на троне — это…

Но Дориан вновь провалился в небытие. Так даже лучше. Пусть отдохнет и хотя бы некоторое время не будет забивать себе голову новой и тяжелой для восприятия информацией.

— Ох, я знаю, отчего Его высочество так сильно болеет, — несмотря на напряженную в коридоре атмосферу, воодушевленно заявила одна из ряженных дам. Отчего-то у Анны-Марии сжались кулаки. — Всё потому, что он… слишком идеален. Он совершенен. И Создатель горит желанием забрать его к себе на небо. Здесь Его высочеству не место. Его место рядом с Ним…

— Думай, о чем говоришь, Зарина, — одернула ее Элоиза. Расправила веер, нервно качнула им несколько раз перед лицом и, резко развернувшись, не удержалась от последнего замечания в адрес графини:

— Будь осторожна, Анна-Мария. Если диавол вернул тебя из самой Преисподней, то в стенах дворца тебе и подавно не рады. Не испытывай судьбу и оставь трон людям более достойным править.

— Готтьеры и Понтилаты — кто может быть более достоин? — усмехнулась брюнетка. — Хайдегеры?

Однако маркиза не ответила ничего. Лишь фыркнула сквозь крупные белоснежные перья веера и отправилась прочь. Стайка курочек, как гусята за гусыней, засеменили следом.

— Кажется, у нас еще один подозреваемый, — после непродолжительной паузы подметил Марло.

— Молчи, червяк, — последовал резкий ответ графини. — Это не подозреваемый, а всего лишь грязь под моими ногами. Жаль, пришлось запачкать туфли.

Аппетит пропал. Желание встретиться с отцом — тоже. Вдруг как-то мерзко стало на душе у Анны-Марии, будто она измазалась в саже за то время, пока находилась в среде дам из высшего общества. Из общества, к которому принадлежала сама, однако… лучше от этой мысли ей не стало.

— Разберемся с вашими ритуалами, пока у меня настроение подходящее, — вслух решила она и, не ожидая ответных слов, направилась обратно в часть дворца, отведенную королевской семье.

Азуса, должно быть, до сих пор находился подле Дориана. Как бы сильно девушке ни хотелось пересекаться с принцем, выбора не оставалось. Интересно, что для ведьмака окажется важнее? Самочувствие сводного брата или же диплом?

До покоев Его высочества добирались в тишине. Да и в самих покоях царила нагнетающая тишина. Как графиня и думала, бастард ни на шаг не отходил от кровати обезвоженного принца. Врач еще не подоспел, но сам Дориан уже находился в сознании. О чем-то тихо беседовал с Азусой и даже посмеивался, насколько позволяло состояние. Белый, как полотно, без единой кровинки на лице, но улыбающийся уголками губ и, как всегда, надеющийся на лучшее. Так же, как и герои полюбившихся королевскому наследнику приключенческих книг о достойных рыцарях, бесстрашных пиратах и благородных разбойниках. Ребячество…

Незамеченной проскользнуть не получилось. Как только дверь приоткрылась чуть шире, Дориан тут же устремил на графиню уставший, но теплый взгляд голубых глаз.

— Энн-Мэй, ты…

— Я пришла за Азусой, — безжалостно отрезала брюнетка. — У нас еще есть неоконченные дела.

— Пока не объявится врач, я никуда не уйду. — Тон ведьмака так же не оставлял сомнений, что слово свое он сдержит.

Ничего не поделать. Слово графини по сравнению со словом принца сильно проигрывало. Но, чтобы не стоять в дверях, как недолюбленная родственница, пришлось девушке пройти в светлую комнату. Марло так же скользнул внутрь.

— Как… — решила всё же соблюсти приличия Анна-Мария. — Как… вы себя чувствуете, Ваше высочество?

— Честно говоря, мне немного грустно, — отвел Дориан взгляд, не теряя улыбки. — За тебя.

— За меня?

— Да. Жаль, что к твоему столь желанному трону прилагаюсь я.

Раздражение, уже немного спавшее после сцены напротив музыкального зала, с новой силой поднялось из глубин души графини Понтилат. Для человека, харкающего кровью и готового испустить дух в любой момент, Дориан уж слишком озабочен делами сердечными. Делами, которые к самой Анне-Марии никогда не имели никакого отношения. Брак по договоренности — вот что ожидало ее с самого рождения, и графиню вполне устраивал этот факт. А терять голову из-за одного единственного человека… Пусть такими глупостями занимаются героини сказок.

Героини сказок…

«Принцесса-то… принцесса-то оказалась грязнавкой. Знаете ли вы, госпожа Понтилат, кто такие… грязнавки?»

«Нет, нет, нет!»

Девушка тряхнула головой, выгоняя воображаемую старуху из головы. Хватит с нее сказок. Идиотских, детских, плода фантазий заботливых матерей.

— Где же этот Ренуар, когда он так нужен? — мерял Азуса комнату шагами. Вечно излучающий хладнокровие, в настоящий момент он не мог похвастаться безразличием к происходящему. — Да, лекарь он хороший, но постоянно заставляет ждать. Ему уже должно быть известно о приступе.

— Успокойся, Азуса, — миролюбиво попросил принц, чем вызвал нервное дерганье жилки под левым глазом бастарда. — Эмильен совсем скоро будет здесь. Должно быть, дела. У придворного лекаря их уйма.

— Кстати, об Эмильене… — задумчиво протянул Марло, оглядываясь. Вышел, взглядом изучил уходящий вдаль коридор, вернулся. — Наш-то Эмильен куда подевался?

Сначала графиня попыталась вспомнить, о ком деревенщина вообще говорит. Единственный Эмильен, которого она знала достаточно хорошо — Эмильен Ренуар. Придворный лекарь и по совместительству личный врач Его Высочества, сопровождающий течение всех болезней Дориана с самого младенчества. Принц никогда не хвастался отменным здоровьем. Этот факт был известен всему дворцу и Анне-Марии в том же числе. Легкая простуда могла свалить королевского наследника с дикой лихорадкой, а потому блондину строго-настрого запрещалось покидать стены дворца в плохую погоду, а также в период с середины осени по середину весны. Никаких сквозняков, никакой пыли. Дориана вполне можно было сравнить с прекрасной розой, цветущей под стеклянным куполом.

Но затем на ум девушки пришел кудрявый мальчишка — один из троицы ведьмаков, личностью которой так заинтересовалась стайка придворных дам. Неужели… умыкнули под шумок?

— Как ты мог потерять Эмильена? — нахмурил Азуса густые брови, однако юный некромант, действительно, как сквозь землю провалился. А ведь всегда следовал тенью за своими одноклассниками, не привлекая особого внимания ни в академии, ни за ее пределами.

— Да я и не думал, что он может отстать, — развел руками рыжий. — Потерялся или?..

— …или аукцион решили продолжить без нашего участия, — завершила графиня.

Выбор для Азусы всё-таки был очевиден. Сперва дождаться лекаря и убедиться, что угроза жизни брата миновала, а уже потом пускаться во все тяжкие и начинать поиски исчезнувшего одноклассника.

К счастью, придворный врач вскоре объявился. Завершил лечебные мероприятия, начатые ведьмаком, извинился за долгую задержку. Годы уже не те, якобы, чтобы, как и прежде, бодро передвигаться по длинным коридорам дворца до заветных дверей покоев Его высочества. Лишь снова увидев легкий румянец на щеках Дориана, Азуса смог позволить себе покинуть его. Ненадолго. Надеялся, что ненадолго.

— Та девушка, что первой заинтересовалась Эмильеном… — протянул он, когда во главе с графиней некроманты вышли в коридор. — Случаем, не баронетта Прежан?

— Гретта Прежан, — кивнула Анна-Мария, но заинтересованность в поисках у нее была нулевая. — Однако я считаю, что вам хватит сноровки провести свои ритуалы вдвоем. Кудряшка уже доказал свою несостоятельность, будучи захваченным в плен разодетым курятником. Разве, его помощь так необходима?

— Я уже говорил, что Эмильен — ходячая академическая библиотека, — напомнил брюнет. — Да, его помощь нам необходима. Да и к тому же… нет у меня желания бросать его на произвол судьбы.

— Что ж, пока вы разбираетесь со своими личными делами, уже может стать поздно. У меня, напротив, нет желания играть в сыщиков и разыскивать наивную малолетку в огромном дворце. Так что здесь мы с вами по разные стороны. Удачных вам поисков.

— Как скажете, графиня Понтилат, — сдвинув брови, ответил ей Азуса. — Если вы считаете, что это не ваше дело, то можете заняться своими. Например, позавтракать. Вы как раз пропустили общую трапезу.

— Благодарю за заботу, но она мне совсем не требуется, — парировала девушка. — Тем более от кучки ведьмаков, место которым — на болотах за танцами с бубнами.

Нет, все-таки это утро — одно из самых унизительных в ее жизни. Мало того, что маркиза ни свет ни заря настроение испортила, так еще и слуги предпочли спасать одного из своих вместо того, чтобы всецело посвятить свое время избавлению Анны-Марии от проклятья. Проклятья, отравляющего ей жизнь, между прочим!

Бастард, юнец и деревенщина. Они друг друга определенно стоят.

Обитель королевской семьи графиня уже миновала. Злосчастный коридор с дверями, ведущими в музыкальный зал — тоже. Далее — поворот в гостевую часть, а также общие помещения такие как столовая, библиотека и общая гостиная.

Знакомое платье девушка заметила краем глаза, абсолютно случайно. Непроизвольно повернула голову, дабы убедиться в своей правоте. Действительно, баронетта Прежан с позвякивающим мешочком в руках и излишней, совсем не грациозной для придворной дамы поспешностью, неслась по направлению к гостевой части. Видимо, барон, как обычно, прибыл лично решить некоторые свои дела с королем и остановился во дворце со всей своей семьей. Прекрасный повод для того, чтобы подмазаться к наследнику и пихнуть ему под нос свою ненаглядную дочурку.

«Вот только дочурка его, судя по всему, увлеклась не тем, — в сердцах усмехнулась графиня. — А в мешочке что? Нет-нет, это не мое дело. Пусть эти двое самоотверженно спасают своего нерасторопного товарища. Возможно, ему уже не помочь. Ведь по собственной же глупости…»

«…без суда и следствия отправляла людей на казнь за малейшую провинность, кидала жестокие оскорбления прямо в лицо не испытывая муки совести, а свои исключительные красоту и ум восхваляла непомерно…»

Анна-Мария резко остановилась. Замерла на месте, чувствуя, как комок противной тошноты подступает к самому горлу.

«Знаете ли вы, госпожа Понтилат, кто такие… грязнавки?»

— Будьте вы прокляты, — сквозь зубы процедила девушка, сжала руки в кулаки и решительно направилась в гостевую часть дворца следом за подозрительной баронеттой. — Будьте вы прокляты. Все.

* * *
Лишь дождавшись момента, когда Гретта покинула отведенные ей покои и уже без позвякивающего мешочка, Анна-Мария, проклиная всех и себя в том числе на чем свет стоял, решилась заглянуть в комнату. Вернее, в полумрак комнаты, потому что девушка едва могла что-либо разглядеть, благодаря отсутствию в помещении окон и одинокому подсвечнику, рассчитанному всего лишь на одну свечу.

Следом за ней в дверном проеме появились еще две головы. Но графиня не испугалась и ничуть не удивилась. Некроманты с самого начала понимали, откуда ветер дует.

— Всё-таки решила провести собственное расследование, — поддел Анну-Марию рыжий, щурясь и пытаясь разглядеть в сгустившейся темноте хоть что-то.

— Заткнись, червяк, — по своему обыкновению отмахнулась от него девушка. — Просто интересно, сколько скелетов в шкафу у баронетты Прежан.

— Пока что один, — спокойно констатировал Азуса. — Во-он там, к ножке кровати привязан.

Брюнет первый ступил за порог покоев аукционистки и неспешно направился к упомянутому ложу и «скелету в шкафу» подле него. Если быть еще точнее, то к Эмильену, запястья которого не только шелковой алой лентой обмотали, так еще и на привязь паренька посадили, как собачку, которая слишком плохо себя вела и бросалась на знатных господ.

Казалось, юный некромант принял свою судьбу и, послушно свесив голову, ожидал своей непростой участи. Но стоило Азусе приблизиться еще на несколько шагов, навострил уши, уставился на товарища по академической скамье остекленевшим взглядом и сипло прошептал:

— Гретта… верните мне Гретту… мой нежный цветок, благословленный светом солнечным и лунным, окропленный святой утренней росой…

— Мы его теряем, — последовала обреченная реакция от Марло.

— Это не наш Эмильен.

Ведьмак уже склонился над мальчишкой, судорожно подергивающим шеей и искривившим рот в болезненной и совершенно не искренней улыбке. Будто его за ниточки тянули откуда-то сверху. Пугающее зрелище.

Азуса принюхался. Смесь трав и пряностей, которой разило от одноклассника, не оставляла сомнений, что над ним хорошо поработали. Зелье, настойка, эликсир.

— Никогда еще я не был так уверен, что существует в этом мире идеальный человек, — продолжал Эмильен, вперившись мертвецким взглядом в некроманта и растянув улыбку от уха до уха. — Но он есть. Это она. Гретта Прежан…

— Мерзость, — только и смогла выдавить из себя графиня.

— Нам повезло, что в этом дворце в настоящий момент находится профессионал в сфере любовных зелий, — внезапно обнадежил Азуса, обернувшись к Анне-Марии с таким выражением лица, будто подобные ситуации происходили в его жизни ежедневно.

— Первый раз слышу о таком, — задумалась девушка, прокручивая в голове всех знакомых ей обитателей дворца. Лекари, химики, дегустаторы… всё не то. — Кто это? И как давно он живет здесь?

— Сравнительно недавно. Марло, — взгляд некроманта переместился на рыжего, и тот не смог удержаться от удовлетворенной улыбки. — Подойди. Определи, что это за зелье, его концентрацию и все эффекты.

— Ты?! — тут же поползли у Анны-Марии брови на лоб. — Никогда бы не подумала…

— Неудачный опыт. Вернее… — поспешил исправиться Марло, — …нужно же хоть в одной ведьмачьей области слыть профессионалом, это почетно и всё такое…

— Поторопись, — оборвали его неуклюжую речь. — Неизвестно, когда вернется баронетта и что она еще может учудить. Эмильена нужно обезопасить.

— Понял, — скорчил Марло серьезную мину, что бывало явлением нечастным, и принялся за работу.

Минута прошла, прежде чем рыжий некромант и обладатель трехдневной щетины вынес свой вердикт. Окончание которого прозвучало для Анны-Марии, как приговор.

— Пряное влечение. Три капли на сто миллилитров — тройная доза. Такая и быка бы свалила, не то что… этого. Девка действовала наверняка. И времени у нас еще меньше, чем ты думаешь. Противоядия для него не существует. Действие рассчитано на малую длительность, а потому универсальное противоядие найдено так и не было. Оно просто не успевает подействовать. Но один способ все-таки существует. И я не думаю, что он кому-то понравится.

— Какой? — заметно напрягся брюнет.

— Поцелуй, — пожал Марло плечами. — Первый поцелуй. Он вообще обладает огромной колдовской силой, когда дело заходит о приворотах. Поэтому… разберитесь там на считалочку между собой, что ли. Я вне игры, — довольно закинул он руки за голову и с издевкой вытянул губы трубочкой.

— А с какой это стати вы оба уставились на меня? — опасливо прижала графиня руки к груди, переводя настороженный взгляд с одного некроманта на второго. — Уж не думаете ли вы, что я соглашусь на подобное? Азуса! — всё-таки нашлась девушка и властно махнула рукой, не выдержав давления со стороны. — Давай, целуй Эмильена. Сейчас же.

— Боюсь, уважаемая графиня, я не по этой части, — предельно сдержанно произнес брюнет. Марло прыснул в ладошку, видать, представив себе эту картину, а вот Анне-Марии было совсем не смешно.

И ладно бы этот первый поцелуй. Знаменательным событием она подобное действо не считала. Но ее снова пытаются использовать самым наглым образом. Причем всё та же тройка, использовать которую должна она сама. В какую степь покатится мир, если будущей королевой продолжат помыкать ведьмаки?

— Да не буду я с этим!.. этого… это…

Но ткнув тонким пальчиком в место предполагаемого местонахождения жертвы любовного зелья, девушка обнаружила лишь прожженную алую ленту, которая использовалась баронеттой в качестве поводка.

— Вот и доспорились, — подытожил Марло, подбоченившись. — Вообще удрал. Что с ним может случиться в таком состоянии? Он же ни черта не соображает. Ходячая академическая библиотека закрывает свои двери. Всем спасибо за то, что пришли.

— Интересно, действие приворотного зелья сойдет за состояние аффекта? Может, эшафот его минует? — серьезно задумался бастард, погладив подбородок двумя пальцами.

— Смотря на кого он бросится, — продолжил дискуссию рыжий. — Вот смотри. Если на служанку безродную, то там уж и мы, как свидетели, поможем, и принц имеет не последнее слово во дворце. Ну а если он растерзает саму баронетту на радостях от долгой разлуки, то здесь уж мы ничем помочь не сможем. А ты как думаешь, графиня? Графиня?

А ее уже и след простыл.

Подобрав подол платья, она неслась по коридору гостевой части дворца, намереваясь нагнать привороженного и, как бы противно ни было, сделать то, что от нее требовалось. Будь он деревенщиной, хоть последним ведьмаком… но этот мальчишка входит в ее свиту. А свита графини Понтилат неприкосновенна! Лишь Анна-Мария имеет право распоряжаться жизнями ее сыскных слуг, ну а баронетта Прежан может катиться со своими аукционами в одно известное место на шесть букв: на эшафот.

Волнистый черно-белый локон выбился из прически, упав прямиком на лоб, и графине пришлось сдувать его на бегу. Несколько тонких влажных прядей прилипли к вискам. Какой неподобающий вид для женщины ее статуса! Уму не постижимо! И всё-таки…

— Нет, госпожа, прошу, оставьте меня наедине с моей любовью! — возопил юный некромант, как только набирающая скорость брюнетка появилась в поле его зрения. — Вы не посмеете разлучить тех, что созданы друг для друга!

— Уж… я-то… не смогу? — отрывисто переспросила она, сбрасывая на бегу туфли. А затем вернулась за ними и, запустив поочередно каждой в удиравшего парня, снова устремилась в погоню. — Я… могу… всё! Запомни же это!

Потеря координации, как одно из эффектов Пряного влечения, сильно подпортила Эмильену побег. Если выразиться еще точнее, то стала роковым стечением обстоятельств. И его роковым растеканием по полу после того, как носок ботинка запнулся об выпиравший камешек в кладке каменного пола. Однако спокойно ожидать своей участи ведьмак не стал. Он пополз! Довольно быстро, но, к его неудаче, по кривой траектории. Именно это помогло Анне-Марии выиграть время.

Совершенно несообразно своему высокому статусу, девушка прыгнула на паренька сверху, придавив к полу. Бесцеремонно схватила за вьющиеся локоны, разок приложила об пол для пущей верности и, скривившись от отвращения, притянула к себе за воротник.

Чмок.

Но даже этого хватило, чтобы в зобу дыханье сперло, а рот захотелось помыть с мылом. И соли наесться для лучшей дезинфекции. Фу, слюни, микробы, мерзость! Гретта Прежан обязательно ответит за это унижение! Для нее графиня придумает особенно жестокие пытки.

— Госпожа? — захлопала глазками главная жертва сегодняшнего утра. Ясный и осмысленный взгляд вернулся к некроманту, но… какой ценой! Ценой поцелуйной девственности графини Понтилат! Даже звучит мерзко. Лучше об этом вообще не вспоминать и забыть, как страшный сон. — Что происходит? Что… вы делаете?

— Так и прибила бы, — замахнулась на него Анна-Мария, всё еще восседавшая сверху, — но тогда все мои труды пропадут даром. Живи, так уж и быть.

Поднявшись и расправив шелковый подол, она кинула последний уничижительный взгляд на ведьмака сверху вниз, хмыкнула и бодро зашагала вперед. Куда-нибудь. Позавтракать, например. Она ведь до сих не завтракала из-за этих троих. Никакой помощи! Одни только хлопоты!

Удивленный взгляд Эмильена провожал ее до самых дверей из гостевой.

Госпожа сидела на нем. И так выразительно ругалась, что сердце готово было выпрыгнуть из груди от нахлынувших эмоций. Даже…

Приложив ладонь к носу, парень нашел ее красной и влажной от свежей крови.

…даже ударила. Его. Простого парня настигла кара от самой графини Понтилат. Самой жестокой, принципиальной и невыносимой женщины во всем королевстве, слава о которой уже давно расползлась по всем уголкам необъятной родины.

Подоспевшие на место Азуса и Марло, перебивая и дополняя друг друга, разумеется поведали мальчишке предысторию. И с каждым новым поворотом рассказа глаза Эмильена открывались всё шире и шире, а рот постепенно растягивался в глупой улыбке.

— Кажется… — решился ответить одноклассникам юный некромант. — Кажется… — взгляд его потеплел, веки опустились, а кончики дрожащих пальцев правой руки дотронулись до губ, — …я влюбился в госпожу.

— О, курва! — не сумел удержаться Марло от ругани и раздраженно скрестил руки на груди. — И что тебе это дает? Социальные льготы?

— У мальчика стресс, — легла рука Азусы рыжему на плечо. — Да и, может, действие приворотного зелья еще не прошло.

— Нет, — взгляд Эмильена устремился не на брюнета, а куда-то сквозь него. Нежный румянец украсил щеки. — Это взаправду.

* * *
Раскинувшись на обитом дорогой кожей диване в знакомой уже опочивальне с камином, Анна-Мария выглядела так же потрясающе, как и всегда. Упругие волны длинных волос, пухловатые алые губы, платье цвета позднего заката. Богиня, сошедшая с небес и позволявшая смертным дышать одним с нею воздухом.

Наконец-то ему удалось заслужить ее доверие. Наконец-то он стал тем самым, кому дозволено больше. Положить голову на ее колени и жмуриться от удовольствия. Как кот. Как котенок, пригретый своей справедливой и строгой леди, не дающей поблажек, но щедро вознаграждающей за верность и сообразительность.

— Да, Эмильен, — приговаривала графиня, поглаживая мальчишку по кудрявой шевелюре и слыша в ответ лишь удовлетворенное мурлыканье. Пустословие она не любила. — Скоро мы захватим с тобою ведь этот мир. Весь этот мир, Эмильен.

— Это замур-р-рчательно…

— Это замур-р-рчательно, моя госпожа…

— Азуса, я так больше не могу! — вскочил Марло с подушки и с ненавистью уставился на валяющегося рядышком юного некроманта. — Ты слышал? Не, ну ты слышал? Он же мурлычет! Как тут уснуть?

— А ты представь, что рядом с тобой лежит большой кот, — предложил ему бастард, в темноте позволив себе улыбнуться.

— Вот! Сейчас слышал? Не, ну ты слышал?

Слышал. А еще видел, что произошло с печатью на спине Анны-Марии. Корона обзавелась вторым мерцающим камнем. Кое-какие предположения относительно этого события у Азусы были, но наверняка он сможет ответить только тогда, когда там же сверкнет камень третий.

Глава 9. Переполох на кухне

Замерев, Анна-Мария сидела в кресле, окруженном начертанным на полу белым кругом. Только изредка морщила нос, когда запах ведьмачьих благовоний становился совсем невыносимым. Терпела. Раз уж согласилась с условиями трех студентов факультета некромантии, то следовало держать свое слово, даже если экспериментальные ритуалы по возвращению памяти оказались столь неприятными. Хотя чего она еще ожидала от ведьмаков? Любое их искусство вызывает дрожь в кончиках пальцев и мурашки по телу.

Монотонное ворчание Азусы, читающего заклинания одно за другим, не дающих, видимо, должного эффекта, нагоняло тоску. Легкий ветерок, гуляющий по комнате от его пассов руками, трепал аккуратно уложенные локоны. Марло довешивал новые порции трав, сжигаемых пламенем нескольких свечей, а Эмильен внимательно следил за соблюдением правильности ритуалов, давал ребятам подсказки и доплетал колдовское кружево, когда то рвалось под напором бурной энергии брюнета.

Каждому из них была отведена особая роль в этом представлении. Представлении, которое воспринималось графиней скорее как пародией на колдовство настоящее. Она чувствовала себя подопытным кроликом, жертвой глупых шуток и от этого раздражалась еще сильнее.

Лишь когда пятый по счету ритуал подошел к концу и ничего, кроме головокружения, ей не принес, терпение графини лопнуло.

Девушка резко поднялась с кресла, свечи потухли, а каждого из некромантов одарили взглядом, полным ленивого презрения. Колдовство выкачивало из Анны-Марии силы. Они знали об этом, но пробовали снова и снова ради своего несчастного диплома. Изверги.

— На сегодня хватит, — безапелляционно заявила она, но долго на ногах не удержалась. Рухнула обратно в кресло. Черные пятна заплясали перед глазами, чередуясь с белыми в бешеном калейдоскопе.

— Госпожа! — тут же подскочил к ней Эмильен. Встал на коленки, взял ледяную руку графини в свои и крепко сжал. — Простите, ради Создателя. Я никак не могу подобрать нужную комбинацию. Если бы сумел сделать всё с первого раза…

— Ты и так делаешь достаточно, — заметил Азуса, прикрыв глаза и разминая плечи. — Создать ритуал с нуля — это задача трудновыполнимая, если не невозможная. Не знаю, чем руководствовался профессор.

— Местью? — предположил Марло, распихивая высыпанные травы обратно по мешочкам и укладывая в сумку. — Его особая любовь к нашей компании чувствуется в каждом слове заголовка нашего диплома.

— Убирайте всё и подите прочь, — прикрыв глаза одной рукой, взмахнула графиня другой, высвободив ее из заботливой хватки Эмильена.

Сейчас спорить с ней не стал никто. Усталость Анны-Марии была видна невооруженным глазом. И невооруженным слухом тоже. Обычно властный и громкий голос стал тихим и расслабленным.

Однако ложиться спать девушка не спешила даже тогда, когда ведьмаки покинули ее покои. Поднялась, подошла к окну. Свет кровавого заката коснулся ее обнаженных плеч, а темный шелк заиграл на солнце всеми оттенками синего.

Она ведь так и не узнала, какая судьба ждет ее в стенах этого дворца. Ни король, ни отец не горели желанием пообщаться с бывшей любимицей, а на любую ее попытку получить аудиенцию находилась сотня отговорок. Девушка продолжала жить в покоях невесты принца, но как долго это продлится? С таким отношением со стороны власть имевших…

Когда к воротам дворца подъехала карета с родным гербом — гербом рода Понтилатов — Анна-Мария сжала кулачки. Когда же из кареты неспешно вылез Говард, девушка поняла, что это — ее шанс. И никакого разрешения на аудиенцию не нужно, если дочь лицом к лицу встретится со своим отцом и скажет всё, что думает по поводу игнорирования ее немаловажной персоны. Довольно с нее этих игр. Будь она хоть под тысячи проклятий, сегодня же поговорит с отцом и потребует ответы на все интересующие ее вопросы.

Стремительно покинув покои и семейную часть дворца, Анна-Мария пересекла внушительных размеров парадный зал, в котором совсем недавно кружилась в танце смерти с Его высочеством, и уверенно направилась к входным дверям.

Говард Понтилат встретил ее там же в черном дорожном плаще с дорогой брошью. Темные с проседью волосы зализаны назад, мешки тенью лежат под глазами работающего без устали графа, а потрескавшиеся губы при появлении дочери превратились в узкую полосочку.

— Теперь ты никак не сумеешь отвертеться, — с ходу заявила ему Анна-Мария, скрестив руки на груди и прищурившись.

Иной бы в страхе попятился от этой раздраконенной донельзя девушки, но только не граф Понтилат. Ответив дочери тяжелым взглядом и раздраженным вздохом, мужчина расстегнул брошь, медленно снял плащ, расправил плечи и просто прошел мимо нее. Так, будто Анны-Марии не существовало вовсе.

— Я с тобой разговариваю! — отчаянно крикнула она, обернувшись и похлопав себя кулачком по груди.

— С минуты на минуту к нам прибудут незапланированные гости, — остановился Говард, не поворачивая головы. — Посланники из другого королевства. Если не хочешь испытать мой гнев опять, не путайся под ногами. И без тебя забот хватает.

Мужчина скрылся за дверями парадного зала, оставив изумленную подобным поведением дочь. Дочь, которую всю жизнь тщательно оберегал под крылом своего имени. Дочь, что прежде никогда не могла бы вызвать его на негативные эмоции. Дочь, в одночасье ставшая для него пустым местом.

* * *
— Азуса!

Светлая голова принца заглянула в комнату, отданную в распоряжение трем некромантам.

Марло, как обычно, бездельничал, разглядывая красочные иллюстрации в книге о прославившихся своими благородными деяниями дамах в период Религиозной войны между пятью королевствами. Попадались довольно симпатичные девы, а потому рыжий некромант решил остановиться именно на этой книге.

Эмильен корпел над созданием идеального ритуального узора по избавлению воскресшего от предсмертной амнезии. Он не испытывал желания мучить любимую госпожу своими неудачами, а потому взялся за дело со всей серьезностью и тщательностью. Собственно, иначе он и не мог.

Азуса, сложив руки за спиной, наворачивал круги по комнате и думал. Думал о многих вещах, однако одно можно было сказать с уверенностью: все эти вещи были связаны с проклятьем графини Понтилат. Перебирал в голове личности знакомых ведьм и ведьмаков, а также личности предполагаемых убийц. Размышлял о действии и эффекте этого проклятья, а также о печати на теле проклятой девушки. Подозреваемых было слишком много, чтобы остановиться на ком-то одном. И дело было вовсе не в дипломе.

Обеспокоенный голос принца заставил ведьмака остановиться и обернуться к дверям.

— Дориан?

— Мне срочно нужна твоя помощь, если… если у тебя нет на сегодня… особых планов, — запинаясь, произнес Его высочество, но достаточно было его больших поблескивающих голубых глаз, чтобы Азуса ответил согласием. Разве брату хоть в чем-то можно было отказать? Его помыслы всегда чисты. Это бастард знал железно.

— Помощь в чем?

— Понимаешь… тут такое дело… — рука Дориана взметнулась к затылку, смущенно его почесав. Должно быть, дело это его нисколько не касалось. Так и оказалось. — Приезжают важные гости. На кухне переполох. Никто никого не ждал, заготовок мало и слуги не справятся с таким объемом…

— Погоди-ка, — отложил книгу Марло и уставился на принца, будто у того внезапно вторая голова выросла. — Ваше высочество отправится помогать кухаркам на кухне, я правильно понял? Ваше. Высочество, — с расстановкой повторил он, ожидая скорого опровержения.

Дориан заметно растерялся, захлопал длинными ресницами, открыл и закрыл рот. Однако сводный брат ответил за него.

— Да. Его высочество желает помочь своим подданным. И мы охотно присоединимся к этому процессу. Эмильен?

— Мне нужно работать, — раздраженно отмахнулся тот. — Без меня.

Какая еще помощь на кухне, когда госпожа так страдает? Ну уж нет. Вызвался — будь готов сделать всё идеально. В следующий раз хоть один ритуал окажется тем самым. Обязательно. Нужно просто сильнее постараться. Еще сильнее.

А вот поведение одноклассника Азусу насторожило. Добрый и безотказный юный некромант настолько углубился в исследования, что впервые отказывается следовать по пятам за своими товарищами. Внимание которых с таким рвением пытался заслужить на протяжении нескольких лет учебы в академии. Плохо это или хорошо — время покажет.

Марло особой радости от намерений принца не испытал так же, однако у него поводов отвертеться от тяжелой работы не нашлось однозначно.

В таком составе и отправились слугам на выручку. Горящий от энтузиазма Дориан, камнелицый Азуса и ворчащий кривляющийся Марло. То, что нужно для того, чтобы переполох на кухне превратился в самый настоящий кавардак. Хотя… дабы упорядочить хаос, достаточно было присутствие прирожденного руководителя. Властного, строгого, не дающего поблажек…

— Энн-Мэй!

Графиня, крайне раздраженная и одновременно морально выжатая, как лимон, быстрым шагом направлялась в свои покои, чтобы немного выпустить пар за игрой на рояле. Казалось, даже любимый инструмент не способен упорядочить хаос, зарождающийся в ее собственной душе, не то что на кухне перед приездом неожиданных иноземных гостей.

Без сомнения, она проигнорировала бы принца, будь он в гордом одиночестве, однако, встретившись с проницательным взглядом Азусы, девушка отказалась от своего намерения. Возможно, дела действительно плохи. И мальчишки не видать. Очередное похищение?

— Что-то произошло? — вздернула она носик и надула губы. О реальном ее душевном состоянии никто не должен догадаться. Не посмеет. — Опять?

— Как раз ты нам и нужна. — От теплой улыбки Дориана к горлу Анны-Марии подступил комок тошноты, но она успешно справилась с позывом. — Мы…

— Нет времени объяснять, — перебил его Азуса, бесцеремонно схватил знатную особу за запястье так, что та даже ойкнула от удивления, и твердой походкой продолжил путь.

— Да как ты?.. Да что?.. Да как?.. — задыхалась графиня от возмущения, но ведьмак всё сделал правильно.

Если Анна-Мария узнает всю правду сейчас, то отправить ее на кухню можно будет единственным способом — приложив, как следует, по голове до характерного звона, а дальше силком. Добровольно она на подобную авантюру не согласится. Но… чтобы подтвердить свою теорию относительно проклятой печати, Азусе было необходимо явление графини народу. Простому народу. И чем раньше он разберется с особенностями ее проклятья, тем быстрее пойдет дело дальше.

Прогадал Азуса лишь в том, что графиня прекрасно знала дворец. Каждый коридор, каждую комнату, а уж помещения для слуг и подавно были ей известны, как пять собственных пальцев. Сколько бедных душ девушка уже на эшафот отправила, и подумать страшно. Правда, отправила лишь не словах. Действительно ли ее слово исполнялось, оставалось под вопросом.

— Зачем вы ведете меня на кухню?! — взбрыкнулась было Анна-Мария, но ее, как капризную девчонку, тут же одернули за руку. Пусть окажется в двойном шоке. Таких барышень крайне полезно своевременно ставить на место.

— Меньше знаешь — увереннее идешь, — вставил Марло, тряхнув рыжей челкой.

И если прежде графиня еще сдерживалась от выражения своего праведного гнева, то лишь тогда, когда ее прекрасное тело оказалось посреди грязной, жаркой и шумной королевской кухни, эмоции взяли верх над благородной натурой.

— Что происходит, Азуса? — Разумеется, в первую очередь перепало ведущему ее бастарду. — Что мы здесь забыли? Что я здесь могла забыть? Отпусти меня! Немедленно!

— Будь по-вашему, графиня Понтилат. — Железную хватку ослабили, но едва девушка успела дать дёру, как тонкое запястье тут же схватили вновь. — Но при условии, что для начала ты выслушаешь план Дориана.

— Какой еще план? — перевела она хмурый взгляд на блондина, не оставляя при этом попыток выдернуть руку из капкана цепких ведьмачьих пальцев. — Так это твои проделки? Объясняйся немедля.

— Незапланированные гости во дворце, — серьезно ответил ей принц, отведя взгляд. — Огромный объем работы к ужину. Я бы хотел оказать им любую посильную помощь, потому что это и мои люди тоже. И мне важно, чтобы всё прошло идеально и никто из них не получил выговор от отца… от Его величества.

Бросив быстрый взгляд на Марло, крутившего пальцем у виска, Анна-Мария обвела взглядом и всю кухню, в этот момент кипящую от нахлынувшего бурной рекой объема работ. Громко звякала посуда, стучали огромные деревянные ложки, шипели бульоны. Слугам взаправду приходилось трудно, но… какое отношение это имеет к графине Понтилат? Правильно. Ни-ка-ко-го.

— Никто не заставит тебя заниматься грязной работой, Энн-Мэй, — с теплой улыбкой обнадежил ее Дориан, мягко подхватив за руки. — Этим займемся мы. Ты будешь руководить процессом. Ведь это получается у тебя лучше всего. Руководить. Давай же.

— Лучше, чем у наследного принца? — с вызовом спросила у него графиня, но ее тон нисколько не смутил блондина. Напротив — парень улыбнулся еще шире, а щеки его налились аппетитным румянцем.

— Руководство — это не моя стезя, — честно ответил он. — И без твоей руки мы точно не справимся.

Еще некоторое время Анна-Мария провела в томительных раздумьях. Она могла бы заняться делами куда интереснее. Например… или же… а может быть…

Пронзительные, как небо в погожий день, глаза Дориана напротив ее лица заставляли графиню сглатывать вязкую слюну и лихорадочно перебирать в голове всевозможные занятия, которые сошли бы за дельный предлог покинуть столь ужасное место. Увы, ничего подходящего в голову так и не пришло.

— Что ж, в этот раз твоя взяла, — наконец-то сдалась девушка, одернула руки и уперла их в бока. — Покажи мне, что здесь и как. Но только помни, что краткость — сестра таланта. У меня нет желания задерживаться здесь… надолго.

* * *
— Так. Похлебку переливайте в тот котел. Нет, в другой! Говяжью в тот, а куриную в другой!

Руки Анны-Марии, как лебединые крылья, поднимались и опускались. Вот она, властная натура Понтилатов во всей красе. Кровь — не вода. И девушка всем своим видом доказывала это утверждение.

Азуса даже от своей работы отвлекся, наблюдая за изящной брюнеткой и любуясь каждым ее движением. Но едва допустив мысль, что Анна-Мария будет так же трепетно хранить очаг в его собственном доме, тряхнул головой и попытался вновь сконцентрироваться на нарезке овощей. И какие только безумные мысли не посещают голову от усталости?

— Дориан, давай быстрее. Плита уже разогрета. Чего же ты копаешься? — подперев бока руками, обозлилась на принца молодая графиня.

— Да стараюсь, стараюсь я, — не скрывая улыбки, твердил Его высочество, раскатывая тесто. — Ста… ста… а-а-а… пчих!

Облако муки поднялось в воздух, скрыв Дориана с головой. А когда рассеялось, подданным предстало абсолютно белоснежное лицо с мигающими голубыми глазами.

Тишина, воцарившаяся на кухне, говорила о том, что вид у Его высочества стал совершенно неподобающим его статусу. Кухарки молчали, Азуса прищурился, остальные некроманты смущенно съежились, но никто не мог оторвать от принца напряженного взгляда.

До тех пор, пока атмосфера на кухне не разрядилась. И благодаря кому? Вернее… благодаря чему? Смеху графини Понтилат — вот чему.

Уж кого-кого, а девушку вид бывшего жениха явно развеселил не на шутку, и ее чистый, искренний и по-детски звонкий смех зазвучал по всему помещению, колокольчиками отскакивая от стен и барабанных перепонок всех лиц, задействованных в процессе готовки.

— Аха-ха-ха! — потешалась знатная особа, ухватившись за край испачканного маслом и копотью стола, а другую руку крепко прижав к груди. — Ваше высочество! Аха-ха! Ой, не могу! Вот же умора… Ваше лицо стало еще белее прежнего! Аха-ха-ха…

Азусу же будто обухом по голове ударили. Ведь ровно те же чувства он испытывал, когда госпожа Понтилат кружила в танце Смерти по парадному залу. Едва касаясь пола, одухотворенная, нежная и недосягаемая для его мира. Как видение. Прекрасное видение, которое обычно сдуру мерещится или же если сильно перебрать алкоголя. Самому впору было бы руку к груди прикладывать, чтобы заметить, насколько участилось сердцебиение.

Впервые он слышал ее смех. И он был божественен.

Однако всё хорошее быстро заканчивается. Заметив излишнее внимание к своей персоне, девушка сконфузилась. Смолкла, окинула всех обычным для нее высокомерным взглядом, хмыкнула.

— Чего встали? Дориан, иди умойся и за работу. Время, время. Ничего мы не успеем, если будете каменными изваяниями стоять. Залью всех и каждого расплавленным серебром и стены дворца украшать будете, понятно? За работу!

Много времени прошло, прежде чем сердцебиение ведьмака нормализовалось. У принца и вовсе из рук периодически падала посуда. Успевал только на строгую возлюбленную оглядываться. Не замечает ли она его неловкости? Как бы затрещину не заслужить, парочку из которых уже довелось получить Марло.

Ну а когда подготовка к ужину подошла к своему логическому завершению, все могли вздохнуть спокойно. Все. Кроме Азусы.

Казалось бы, очередной критический момент его жизни в родном дворце подошел к концу. Брат удовлетворен проделанной работой, ворчливый Марло завернулся в одеяло, словно в кокон, и приготовился к сезонной спячке. Эмильен, проведя весь день за тщательным изучением новых методов работы над воспоминаниями, уснул прямо на полу среди груды книг и свитков. Но только троим в эту ночь не спалось. Азусе, Анне-Марии и Дориану.

В ушах первого до сих пор звучал неповторимый смех графини. Пришлось даже головой под подушку нырнуть, но тщетно. Хоть уши зажимай, а смех этот продолжал звучать и пробуждать в парне самые разнообразные чувства. От смятения до тихого восхищения.

Вторая до сих пор не могла сжиться с мыслью, что ее прежняя беззаботная жизнь канула в лету. А еще пугало то, что грязная и вонючая кухня, как она о ней отзывалась, оказалась не таким ужасным местом, как она предполагала изначально. Нельзя допускать таких мыслей! Нельзя! Ведь кровь Анны-Марии восходила еще к самым древним королям!..

И только третий точно знал, почему сон не приходит к нему. Потому что в одиночестве спать не хотелось. Хотелось перевернуться на другой бок, приобнять талию любимой девушки одной рукой, вдохнуть цветочный запах волос и лишь тогда погрузиться в сон. Будучи уверенным в том, что Анна-Мария любит своего принца всем своим ледяным сердцем.

Глава 10. Графиня в опале

Казалось, что воздух в кабинете графа Понтилата потрескивал. Вот-вот и потолок над головами всех присутствующих разверзнется. Грянут гром и молнии, но с места никто не шелохнется.

В глубоком кресле восседал Его величество король Феолан Готтьер, на правый подлокотник, скрестив руки и вытянув без того вытянутое иссушенное лицо, присел Говард Понтилат. Королевский секретарь разместился возле окна, листая записи и периодически облизывая пальцы, дабы листать страницы было проще. Анна-Мария и Дориан сидели напротив письменного стола, напрягшись, сдвинув брови и время от времени с опаской поглядывая друг на друга.

Когда девушку наконец-то вызвали в кабинет к отцу, она надеялась получить ответы на все свои вопросы. Однако когда время долгожданных ответов наступило, графиня не на шутку струхнула. Вся ее дальнейшая жизнь могла решиться здесь и сейчас. Именно это и пугало ее. Ледяные пальцы впились в ткань черного суконного платья с искусной серебристой вышивкой.

— Графиня Анна-Мария Понтилат, — официально начал король, и девушка шумно сглотнула. Это тебе не на кухарок орать и эшафотом грозиться. Одно неверное слово или движение… — Дориан, сын мой, — перевел мужчина уставший взгляд на принца. Тяжелый вздох. — Долго я раздумывал над тем, что же всем нам предпринять в столь непростой ситуации. Мало того, что внезапная смерть разрушила наши планы относительно вашей свадьбы, обнаружились некоторые… неприятные обстоятельства, которые помешают восстановить прежний союз.

— Обстоятельства? — не удержалась брюнетка от комментария.

— Слухи, что ходят по дворцу довольно продолжительное время, могли оказаться всего лишь слухами. Однако у меня есть все причины предполагать, что они не ложны, — монотонно продолжал Его величество. — Анна-Мария, не хотел бы шокировать вас, но вы и так должны быть в курсе своей… природы.

Взгляд девушки задержался на лице Говарда, дабы прочитать там хоть какую-то подсказку, но отец нисколько не изменился в лице.

— Кровь ваша смешена, Анна-Мария. Часть из нее — ведьмачья. Ко всеобщему сожалению двора, именно эта часть оказалась у вас преобладающей.

— Но я не ведьма, — яростно замотала графиня головой, обращаясь опять же к отцу, а не к монарху. — Не ведьма! Я никогда не… у меня даже не…

— Люди утверждают обратное. Большинство из них. А я склонен доверять своим подданным, — тихо и с расстановкой заявил король. Сердце брюнетки пропустило удар. — Ваша ведьмачья природа, вопреки договору Готтьеров и Понтилатов, не позволит вам занять престол. Сожалею. Это огромная утрата для всех нас, но таков порядок, и нарушить его я не смею. При всем своем уважении к роду Понтилатов. Ваш брачный договор расторгнут.

Теперь графиня не удержалась от нервного смешка. Опустила глаза, усмехнулась себе под нос и тут же коснулась губ пальчиком. Никто не должен видеть ее слабость. Никто не должен знать, что ее самоуважение можно опустить настолько низко, что знатная дама позабудет все на свете нормы приличия.

— Себастьян, — окликнул Феолан своего верного секретаря и тот, заучив план своих действий наизусть, приблизился к столу и опустил перед графиней и принцем бумагу.

Не простую бумагу. Брачный договор. Вот только возле имени Дориана Готтьера больше не красовалось имя наследницы второго по значимости в королевстве древнего рода. Элоиза Хайдегер — вот что за имя соседствовало с королевским. Одна из подписей на документе уже стояла. Бисерная, витиеватая, выведенная изящной женской ручкой. Вторая строчка пустовала. Третья — за королем.

— Что же будет со мной? — подняв, наконец, взгляд, Анна-Мария уже без опаски заглянула в помутневшие глаза правителя.

— Вы отправитесь на родные земли, а приобретенные вами при дворе навыки помогут в управлении плодородной территорией Понтилатов.

— Ваше величество, — выдержав паузу, твердо обратилась к нему девушка, — я была рождена для того, чтобы править этим королевством. Меня с пеленок готовили к тому, чтобы я заняла престол и стала правой рукой короля, управляющего всеми землями, а не только их частью. Меня учили, как будущую королеву. Меня кормили, как будущую королеву и укладывали спать, как будущую королеву. А теперь вы предлагаете мне забыть обо всех годах моих жизни и вернуться на родные земли? Это… это… это хуже смерти!

— Анна-Мария, — процедил сквозь зубы граф, прищурившись.

— Я не буду это подписывать. — Дориан впервые открыл рот с тех пор, как переступил через порог кабинета, и взгляды всех присутствующих обратились к юному принцу.

— Ты обязан, — спокойно изрек Его величество. Сделав над собой неимоверное усилие, он нагнулся и двумя пальцами пододвинул документ ближе к сыну. И перо положил рядом, чтобы уж наверняка. — Элоиза Хайдегер пользуется внушительным уважением при дворе, и кандидатура ее была одобрена большинством.

Молчание повисло в помещении. Такое же напряженное, как и перед речью монарха. Анна-Мария уж было подумала, что принц серьезно задумался о браке с маркизой. Все-таки лицом она неплохо вышла.

Но минуты не прошло, как блондин аккуратно взял в руки брачный договор, медленно порвал его на две части и положил на прежнее место.

— Я догадывался, что придет время и даже мой любимый покладистый сын покажет свой характер, — не повел бровью Феолан. — Потому всё приходится делать самостоятельно. Себастьян.

Секретарь, далеко от стола не уходивший, вынул из кипы документов еще один. На этот раз в руки листок никому не вручили, но на всеобщее обозрение представили.

Документ аналогичный. Брачный договор между Дорианом Готтьером и Элоизой Хайдегер. Но была в нем деталь, отличающая от первого экземпляра: наличие всех трех подписей.

Если бы только графиня с рождения не была столь сдержана и хладнокровна, то, наверняка, не направлялась бы в свои покои, выпрямив спину, выпятив грудь и втянув живот. Взгляд ее не скользил бы равнодушно по снующей в коридорах прислуге в то время, пока в душе беснуется праведный гнев. Где гордость смешана с покорностью пред отцом и королем. Где эгоизм уступает место протянутым к кандалам рукам. Где хочется кричать и плакать, но только лишь скромно киваешь и делаешь уверенный шаг в пропасть.

Еще никогда Анна-Мария Понтилат не чувствовала себя так мерзко.

Захлопнула за собой дверь комнаты, не помня даже, каким образом добралась до своих покоев. Скольких слуг по пути сюда она отправила на эшафот? Сколько невыплаканных слез впитала в себя, как губка? Как скоро эта комната, уже пять лет служившая ей убежищем от всех мирских невзгод, станет для нее чужой? И любимый рояль, и…

Девушка сделала неуверенный шаг вперед. В опочивальне она была не одна.

Азуса сидел на ее кровати вполоборота, будто бы специально дожидался хозяйку этих мест. Выражение лица ведьмака не сулило ничего хорошего. Впрочем, лицо его всегда было таким.

— А у тебя что? — устало осведомилась графиня, не в силах пойти на очередной конфликт. Складка пролегла на ее лбу, уголок губ дрогнул, а тяжелый вздох был слышен даже Азусе, сидевшему в нескольких метрах.

— Документ, — без тени эмоций сообщил парень, для верности помахав в воздухе бумажным листом, который до сих пор держал в правой руке.

— Еще один… — последовал ответ после небольшой паузы. — Тебя тоже замуж выдают?

— Для того чтобы меня выдавали замуж, мне следовало бы родиться в юбке, как вам, уважаемая графиня, — не удержался некромант от колкости. Но быстро понял свою ошибку и отвернулся, чтобы не разгорячиться сильнее. — Женят.

— О, поздравляю, — лишь слегка вскинула бровь Анна-Мария. — Из брачных договоров нынче можно сложить целую стаю бумажных журавлей. Уверена, Его величество подобрал своему сыну прекрасную партию. Пусть и бастарду, но кровь — не вода.

Потрескивающий огонь в камине нисколько не согревал графиню. Ей казалось, что воздух искрится от февральского мороза, пусть за окном всё еще опадали цветные листья ноября.

— Пожалуй, соглашусь. Партия прекрасная, — задумчиво протянул брюнет, не отрывая взгляда золотисто-карих глаз от веселого огонька. — Невеста знатна и хороша собой. Умна, изящна и имеет еще множество нераскрытых талантов. Честно говоря, я очень польщен таким выбором. Но… свобода была обещана мне раньше. Намного раньше.

Поднявшись с мягких перин, Азуса еще некоторое время неотрывно наблюдал за языками пламени, пожиравшими гладкие поленья.

Анна-Мария не хотела отвлекать его от этого занятия. Должно быть, огонь был самой близкой к этому ведьмаку стихией, если всё, что она слышала прежде о колдовстве, являлось правдой. Хотя бы часть из этого.

Но когда некромант направился к выходу, задержался подле Анны-Марии. Взглянул на нее сверху вниз, вздохнул, неожиданно опустил широкую ладонь на ее макушку и улыбнулся уголками губ.

— Придется стать еще сильнее, Энн-Мэй.

Всё, что она могла — замереть, чуть дыша. Никаких слов, никаких криков, никаких истерик.

И улыбнуться в ответ. Мягко, искренне. Так, как она совсем не умеет, но быстро учится. Хотя и учиться этому особо не нужно. Иногда наступает момент, когда всё получается само. Вот как сейчас.

— Я смогу, — сипло отозвалась она, сама не узнавая свой голос.

— Я знаю, — ответили ей, нежно чмокнули в лоб горячими губами и… звук захлопнувшейся двери.

Девушка еще несколько минут стояла на месте, не в состоянии разрушить момент. Сейчас она сделает шаг, отведет взгляд и снова вернется в мир интриг, козней и заговоров. Убийств, предательств, шантажа.

Но когда позволила себе прервать мгновение, длившееся бесконечно долго, и рухнуть на кровать, что-то под тяжестью тела графини хрустнуло.

Неужто та самая бумажка, что Азуса сжимал в руке? Брачный договор? Стоит ли догнать ведьмака и вернуть ему столь важный документ лично?

Любопытство пересилило.

Взяв бумагу с королевской печатью в руки и откинувшись на подушки, Анна-Мария с интересом пробежалась по первым строчкам. А затем больно закусила губу.

И всё-таки они уже давно всё решили за нее.

Брачный договор принца Азусы Готтьера и графини Анны-Марии Понтилат — вот, что стало последней каплей в проклятом океане заговора против истинной королевы, которой, судя по всему, так и не удастся взойти на престол.

* * *
Он сидел в уголке мастерской, обняв колени руками и уткнувшись в них лицом. Плечи его периодически подрагивали. Закушенная губа давно кровоточила.

«Икона», на которую Дориан едва не молился денно и нощно, еще несколько дней назад покрылась толстым слоем непроницаемого льда. Почему? Теперь он догадывался, но какое это сейчас имеет значение? Важно лишь то, что по воле отца и графа Понтилата принц должен отказаться от той, кому была посвящена вся его жизнь. И это далеко не преувеличение.

Он помнил всё. Он до сих пор помнил всё настолько хорошо, будто события того дня произошли еще накануне.

В покои принца тем утром заявились несколько гостей. И пусть Дориану с трудом удавалось оторвать голову от подушки, взгляд светловолосого мальчишки был теплым и мягким, как всегда. Особенно перед дамами своего возраста он должен был показать себя относительно бодрым и здоровым.

Графиня Анна-Мария Понтилат, маркиза Элоиза Хайдегер, баронетта Грета Прежан… Имен и титулов других девочек принц не запомнил, но все, кроме графини, казались ему очень милыми и приятными особами. Одна Анна-Мария держалась в стороне, морща носик, скрестив руки на груди и высокомерно разглядывая покои.

Остальные же молодые барышни по-настоящему интересовались самочувствием Дориана. Наперебой делились увлекательными историями, очаровательно хихикали в маленькие ладошки и хлопали глазками.

«Каждая из них стала бы замечательной королевой, — промелькнуло тогда в мыслях принца. — Кроме нее».

Взгляд его вернулся к молчаливой и неприятной графине, которая, стрельнув в блондина сапфировыми глазёнками, резко отвернулась и фыркнула.

— Почему я вообще обязана здесь находиться? — неожиданно поставила она руки в боки, обернувшись к отцу и скорчив такую физиономию, словно девочке устроили экскурсию по дворцовому хлеву. — Казнить того, кто придумал эту нелепость.

— Даже Его величество короля? — по-доброму усмехнулся граф, на что Анна-Мария, снова фыркнув, отвернулась.

— Таких полномочий у меня нет… — примирительно заявила она, понизив голос.

Когда же девочки покинули комнату, любопытство Дориана взяло свое. Сделав над собой неимоверное усилие, мальчишка поднялся с кровати и, вопреки указаниям Эмильена Ренуара, решился покинуть стены дворца и проводить своих милых гостей. Тайком. Он вообще любил наблюдать за всем и каждым. Таковой была его призрачная роль. Тень своего сводного брата Азузы и наследного принца, которая не имела права покидать покои и вечно оставалась на заднем плане.

Серой мышкой прошмыгнув по коридорам дворца и выскользнув за ворота, принц приложил палец к губам, как только стражники одновременно открыли рты.

«Пожалуйста, не сдавайте» — читалось в умоляющем взгляде блондина.

Благо, жители дворца всегда были на стороне младшего принца. Такому ангелу просто невозможно что-либо возразить. Вдруг, Создатель лично накажет тебя за пререкания со своим подопечным?

Девочки с родителями во главе уже направлялись к своим экипажам, когда на мощеную дорогу перед ними выпрыгнул… котенок? Маленький, рыжий, но достаточно смелый для того, чтобы преградить дорогу знатным особам.

С улыбкой мальчишка собирался наблюдать за тем, как умилятся девочки при виде очаровательной зверушки. Но не тут-то было.

— Бе-е-е, — чуть ли не до колен задрала подол Грета, отскочив от комочка радости в сторону.

— Мама говорит, что у бродячих котов лишай, — важно констатировала более сдержанная в эмоциях Элоиза, спокойно обойдя котенка и вновь поравнявшись с товаркой.

— Что такое лишай? — испуганно вымолвила другая особа, поежившись и тряхнув волнами светлых волос.

— Это когда у тебя волосы клочками выпадают, — пояснила маркиза и дружное девичье «бе-е-е» раздалось в ответ.

Совсем неожиданно для принца, лишь противная Анна-Мария задержалась рядом с животным. Внимательно посмотрела по сторонам, пожала плечами, нагнулась и бережно взяла рыжика на руки.

— И никакой ты не лишайный, — хихикнула она, услышав в ответ ласковый мяв.

Дориан аж рот приоткрыл, удивленный столь резкой переменой в характере высокомерной графини. Но удовольствие его длилось не долго. Один оклик графа Понтилата и девочка нехотя опустила пушистый комочек на дорогу. Вновь выпрямила спину, задрала подбородок и гордо последовала к экипажу.

С тех пор всё его внимание сконцентрировалось на той, что показалась ему некудышной кандидаткой в королевы с самого начала. И кроткие наблюдения приносили свои плоды. Поведение Анны-Марии кардинально отличалось от показного, стоило ей остаться в одиночестве. А иногда во взгляде ее читалась столь глубокая грусть, что состояние это передавалось и самому Дориану, в его чистой душе ухудшаясь стократно.

— Энн-Мэй… — раздался тихий шепот принца во мраке потайной мастерской. — Энн-Мэй…

Кончики его пальцев коснулись нетающего льда, толстой коркой покрывавшего идеальный портрет.

— Я не дам им это сделать… не дам. Не дам! Не дам! Не дам! — внезапно завопил он, схватившись за волосы. Белая рука смахнула художественные принадлежности со столика одним движением, оставив на деревянной поверхности только подсвечник с единственной зажженной свечой. — Не дам!!!

Глава 11. Засада, грязь и колесо

Изящная ножка в бордовой замшевой туфельке ступила на невысокую лесенку черного с серебром экипажа.

В последнее время каждое утро было для Анны-Марии испытанием. Борьба за власть, за трон, за внимание отца, за уважение слуг. Борьба против невидимого врага, которая окончилась еще вчера. Подписанным брачным договором. Двумя. Двумя… договорами. Вероятно, этот невидимый враг посчитал, что лишение графини трона куда надежнее ее смерти. И не просчитался. Девушка с превеликой радостью отправилась бы в Преисподнюю вновь, лишь бы избавиться от одного из самых противных чувств, рвущих на части ее душу — стыда.

Заняв место возле противоположного окошка, брюнетка украдкой глянула на двух некромантов, расположившихся напротив…

— Знаете, а на самом деле в этом огромном дворце совсем нечем дышать, — закинул Марло руки за голову и откинулся на сидении.

— Уверен, в поместье госпожи атмосфера куда уютнее, — улыбнулся Эмильен уголками губ, прижимая несколько потертых книг к груди.

…а затем Анна-Мария скосила взгляд на того, кто уселся подле нее.

Сегодня Азуса был еще более неразговорчивым, чем обычно. Задумчивый взгляд золотистых глаз скользил по мощеной мостовой перед воротами дворца и никак не мог отыскать человека, который просто обязан находиться здесь и сейчас.

Тщетно.

Капли дождя барабанили по крыше экипажа, расплывались мутными дорожками по стеклу и наперегонки скатывались вниз.

— Ждешь принца? — Неожиданный вопрос графини заставил ведьмака отвлечься от своего занятия и со вздохом обернуться к ней. Лицо Анны-Марии не выражало ни единой эмоции. — В такую погоду его не выпустят из дворца.

— Зная Дориана, осмелюсь предположить, что для него это не проблема.

— Тогда дело в чем-то другом. Но… — Девушка натянула вуаль шляпки практически до подбородка, опустила голову и принялась заинтересованно рассматривать свои ледяные руки, — меня это не касается. И вас это не касается тоже. У меня… у меня нет больше никакого желания есть стекло.

— Есть… стекло? — заметно напрягшись, шепотом переспросил Марло.

Холодный ветер позднего зимнего вечера насквозь пробирал мальчишку, сидящего на тротуаре с пустым глиняным стаканом в руках. Рваное тряпье, в которое был укутан обладатель ярко-рыжей шевелюры, нисколько не спасало от капризов погоды.

Но еще пару часов. Хотя бы пару часов.

— Пожалуйста… — пытался он заглянуть в глаза каждому прохожему, с надеждой протягивая стакан. — Я очень… очень хочу кушать.

Слезы застыли в уголках глаз, но мальчишка тут же стер их тыльной стороной ладони. Если плакать, то станет еще холоднее. Мама говорила, что ресницы примерзнут к глазам и их потом будет не оторвать. А глаза ему еще нужны. Хотя бы до тех пор, пока мама не поправится и не сможет выйти на работу.

— Пожалуйста, будьте так добры… — со всей теплотой улыбнулся Марло проходящему мимо владельцу мясной лавки за пару кварталов отсюда. Не раз мальчишка обливался слюной у витрины, но попробовать что-либо из ассортимента ароматных колбас и сосисок не представлялось возможным.

Мужчина ухмыльнулся. Бедняк уж было подумал, что вот сейчас, сейчас наконец-то будет ему на хлеб. Но пинком к нему подбросили зеленоватый осколок битой бутылки.

— Жри стекло.

Хлопок по плечу, и очередной прохожий отправился по своим делам.

— Если бы только… — опустив голову и вытянув перед собой стакан, мальчишка спрятал раскрасневшийся нос в лохмотья шарфа, — …если бы только можно было есть стекло, оно бы… не валялось на земле.

— Эй, парень! — Чья-то высокая тень склонилась над Марло, и он медленно поднял голову. — Ищешь, чего бы в рот закинуть? А я могу тебе помочь. Пойдем?

Это был улыбчивый стройный мужчина средних лет. Дорогое на вид пальто доходило ему аж до щиколоток. На голове сидела шляпа по последней моде. Марло на самом деле плохо разбирался в моде. Не в том он был положении. Однако когда множество богачей начинали носить одни и те же вещи, мальчик знал — это мода.

— С-спасибо, — несколько растерянно поблагодарил он незнакомца.

Мужчина даже руку протянул ему, чтобы помочь подняться. Обычно такие, как они, к беднякам и пальцем не прикасаются. Видимо, сегодняшним вечером особенно повезло. Хорошо, что задержался подольше.

— Но просто так я тебе ничего не дам, — предупредил незнакомец, когда они неспешно завернули в ближайший переулок. — Ты ведь справедливый мальчик? Услуга за услугу?

— Да, к-конечно! — с энтузиазмом закивал Марло, пораженный и смущенный такой добротой со стороны богатого мужчины.

— И ты сделаешь всё, что я попрошу? Даже если это покажется тебе… немного странным?

— Если это никому не причинит вреда, то я сделаю для вас всё, — голубые глаза мальчишки сияли. — Я… я очень хочу кушать, понимаете?

— О, я прекрасно понимаю, в каком ты отчаянном положении, малыш. Прекрасно понимаю…

Мужчина остановился, как только убедился в том, что они отдалились от людной улицы на достаточное расстояние и скрыты от любопытных глаз в лабиринте темных переулков.

— Что же мне нужно делать? — нахмурил брови Марло, оглядываясь по сторонам и пытаясь разыскать хоть какую-нибудь зацепку.

Страх зарождался в сердце мальчика. Уж не заставят ли его совершить какое-нибудь незаконное злодеяние? Например, убить кого-нибудь. Или же спрятать орудие преступления. Продать что-нибудь такое, что продавать не следует. Но дела обстояли иначе, чем он мог предположить.

— Что вы делаете? — брови мальчишки взметнулись вверх, как только суховатая рука незнакомца коснулась его румяной щеки. — Нет. Зачем? Нет-нет, не трогайте меня, пожалуйста. Не надо!

Одинокая кошка протяжно мяукнула вдалеке, вдоволь наевшись помоев, по обыкновению выбрасываемых в трущобах из окон жилых домов и злачных мест. Ветер жалобно завывал в темноте, мешая в воздухе хлопья пушистого снега.

А в висках Марло стучал низкий набат. Ноги стали ватными, а тело обдало жаром стыда. Несмотря на мороз, в эту пору рисующий на окнах затейливые узоры.

— Ренуар! — визгливый девичий возглас заставил мужчину одним движением оттолкнуть мальчишку от себя. Тот и так едва держал равновесие, а потому плюхнулся в невысокий сугроб возле замызганной стены, как следует приложившись затылком. — Дворец поднят на уши! У Его высочества лихорадка и даже меня привлекли к твоим поискам, будь ты проклят! Я сбилась с ног, ты только посмотри, во что превратились мои сапожки!

В доказательство своих слов девчушка лет семи с черно-белыми волосами задрала подол своего шерстяного платьица и явила миру миниатюрные замшевые сапожки на невысоком каблучке, облепленные влажным снегом по самую щиколотку.

— Прошу прощения, маленькая госпожа… — поспешил извиниться мужчина, отвесив до смешного низкий поклон. — Разумеется, тотчас отправлюсь во дворец.

— Карета ждет на главной улице, — вскинула Анна-Мария подбородок и хмыкнула себе под нос. — Это кучер увидел, как ты сюда улепетываешь. А я ему сказала, что Ренуар — крыса, поэтому пошел к своим.

— Очень остроумно, маленькая госпожа, — раздался смущенный смешок. — Очень остроумно.

Не дожидаясь очередного приглашения, незнакомец отвесил еще один нелепый поклон и широкими шагами покинул переулок тем же путем, которым сюда явился.

Мальчик и девочка встретились взглядами.

И в тот же момент Марло захотелось провалиться сквозь землю, в самое Пекло. Вообще, куда угодно, лишь бы исчезнуть с глаз своей неожиданной спасительницы и не сгореть со стыда. Вдруг, она всё видела?.. Хотя, кто он, а кто она… Какое ей может быть дело до Марло?

Но вопреки всем ожиданиям мальчишки, в Преисподнюю он не провалился. А девочка, получше укутавшись в пальтишко с меховой оторочкой, направилась прямо к нему. Вытаращив глаза, рыжий с опаской наблюдал за тем, как шаг за шагом «маленькая госпожа» сокращает расстояние.

Зажмурился. Почему-то ему показалось, что его ударят. Нет, он был уверен в этом. Оказался не в том месте и не в то время. Какие там отговорки существуют в знатных кругах, когда господа без видимой на то причины поднимают руку на своих слуг?

Но он не слуга! Он…

Что-то жалобно звякнуло, коснувшись его ног.

… он свободный! А также голодный, совершенно замерзший и еще никогда не был напуган до такой степени.

Когда Марло открыл глаза, девочки в переулке уже не было. Лишь он, полусидящий у стены, с небольшим бархатным мешочком на коленках.

Десять золотых?

Он пересчитал блестящие монеты несколько раз, перебирая грязными дрожащими на холоде пальцами.

За что? За мое молчание? Из жалости? Ради насмешки?

— За что? — вслух задал он вопрос, устремив на графиню пронзительный взгляд, пробирающий до мурашек.

— Марло? — покосился на одноклассника Азуса, первый заметивший перемены в его лице. — Что-то случилось?

— За что… — быстро моргая, постепенно вернулся парень в реальность, а затем поспешно подпер щеку рукой и лениво уставился в окно, — …я так провинился, что удосужился «чести» посетить резиденцию Понтилатов?

— Вот же червяк, — стиснула графиня кулачки.

— Стерва.

— Недомерок.

— Нас ждут? — перечеркнул брюнет разраставшийся конфликт. — В поместье. Кто-нибудь ожидает нас?

— Не думаю, что весть о моем возвращении в родные пенаты могла покинуть дворец так скоро, — опустила девушка глаза и сморщила носик. — Но… в настоящий момент поместьем управляет мой кузен.

— Понтилат?

— Да. Валентини. В родовом гнезде всегда должен находиться представитель рода.

Пусть даже он последний из этого рода.

Анна-Мария поежилась. Отец, она и Валентини — вот все те, кто еще имел возможность продолжить древнейший род, восходящий к первым королям. Участь остальных Понтилатов была незавидна. Кто-то пропал без вести, кого-то скосила неизлечимая болезнь, а кому-то лекари поставили один из самых страшных диагнозов для представителя знати — бесплодие.

* * *
Солнце медленно заходило за горизонт, когда экипаж пересек границу владений Понтилатов. Голова Анны-Марии покоилась на плече верного ведьмака, голова Эмильена — на плече раздраженного таким положением дел Марло.

А мысли Азусы были далеко отсюда. Если говорить точнее, то во дворце.

Отчего Дориан не проводил обожаемую им графиню и не попрощался с братом? Еще совсем недавно улыбка на лице светловолосого наследника сияла светом тысячи солнц, но встретившись с принцем накануне, некромант остался крайне удивленным его отрешенностью, мрачностью и чем-то таким, от чего мурашки пробежали по телу. Брачный ли это договор так расстроил брата? А если да, то что же задумал Дориан и как это связано с его сегодняшним отсутствием?

— Что насчет проклятья? — выудил его из раздумий голос рыжего одноклассника. — Есть изменения?

— Есть, — кивнул бастард, скосив взгляд на шляпку графини, уткнувшуюся ему в щеку. — Три камня из семи.

— Три? — скептически переспросил Марло, хлопая глазами.

— Всё именно так, как я и предполагал. Совершая благое дело, Анна-Мария обзаводится новым камнем на печати проклятья. Первый — за прощение служанки, второй — за избавление Эмильена от действия любовного зелья, третий — за помощь с приготовлением ужина на кухне.

— Почему мы не можем сообщить ей об этом, чтобы дело пошло быстрее?

— Потому что она должна совершать эти дела от чистого сердца, если до тебя всё еще не дошло, — буркнул Азуса в ответ, приподняв густую бровь. — Если узнает о сути, то ни о каком чистом сердце речи не пойдет.

Что касалось ведьмы или ведьмака, наложившего проклятье, то в этом деле некроманты не преуспели. Даже облазив весь дворец вдоль и поперек, брюнет так и не наткнулся на информацию о проживающих там носителях ведьмачьих сил. А ведьма, с которой Анна-Мария встретилась лично, казалось, провалилась сквозь землю. Ни следа, ни зацепки.

Кто же попал под действие проклятья графини? Весь дворец. От высокородной знати до самого паршивого слуги. Все те, кто могли контактировать с Анной-Марией в последние дни ее жизни, источали яд от одного только упоминания о госпоже Понтилат. Но нашлось и исключение из правил. И этим исключением был Дориан. Лишь он один питал к девушке самые теплые чувства. Почему? Возможно ли, что в проклятье ему отведена особая роль? Но какая?

Чем больше информации поступало Азусе, тем больше вопросов она оставляла. Пролить свет на ситуацию могли только предсмертные воспоминания Анны-Марии, а здесь уже всё зависело от сообразительности Эмильена. Если он не сумеет выловить необходимые фрагменты памяти, то никто не узнает, чьих же это рук дело. И не повторится ли это вновь.

Заглянув в окошко, некромант запоздало осознал, что маршрут изменился. Еще с детства парень помнил, что к поместью Понтилатов ведет иная дорога — левая развилка на первом перекрестке.

Кучер свернул направо.

— Эй! — Осторожно отодвинув графиню от себя, Азуса привстал со своего места, приблизился к окошку, разделявшему кузов и место кучера на козлах и постучал по стеклу костяшками пальцев. — Мы свернули не туда. Поместье в другой стороне. Поворачивай.

— Никак не могу, милорд, — не оборачиваясь, мотнул головой усатый мужичок. — Тама всё ужо завалено, а энто объезд. Токмо к поздней ночи доберемси.

— Объезд, говоришь… — задумчиво протянул парень, и взгляд его зацепился за пошарпанные ножны на поясе кучера.

С каких пор слугам начали выдавать оружие? По крайней мере, пять лет назад это было бы неслыханным делом. Уж не по душу ли госпожи Понтилат мужик решил изменить маршрут?

Но не успел Азуса обдумать свои дальнейшие действия, как экипаж сильно тряхнуло. Карета резко встала. Уснувшие пассажиры распахнули глаза, Марло ойкнул и чертыхнулся, а бастард едва удержал равновесие, ухватившись за выступы под потолком.

— Что… что случилось? — встрепенулась сонная Анна-Мария, поправляя съехавшую шляпку и подозрительно оглядываясь по сторонам.

Кучер выругался еще более эмоционально, чем рыжий, бросил поводья, спрыгнул с козел и побежал изучать возникшие неполадки. Азуса последовал за ним. Не стоило оставлять вооруженного человека без внимания.

— Сидите здесь, — предупредил он девушку, приложив палец к губам и хлопнув дверцей. — И не высовывайтесь, — добавил он, уже заглядывая в закрытое окошко.

Прохладный взгляд и надутые губки знатной особы говорили о том, что такое положение дел ее нисколько не устраивает. Пускай. Хоть на эшафот прикажет пойти, но кинжал из ножен на поясе кучера ведьмак вытащить не позволит.

— Колесо, милорд, — сразу поведал ему мужчина, как только некромант обошел экипаж и по скользкой чавкающей грязи подошел к усевшемуся на карачки слуге. — В яму угодило и сразу в щепу. Запасное ставить нужно, да токмо темно, хоть глаз выколи.

— Давай сюда запасное, — безапелляционно потребовал Азуса.

— Ох, милорд, я и запамятовал, ёсть ли оно вообще… Поди, не усмотрел. Сердешно прошу простить, наказать можете тоже, да только…

— Значит, про запасное колесо ты забыл, а про кинжал на поясе помнил до последнего.

Будто молнией пораженный, кучер отшатнулся назад, поскользнулся на грязной жиже под ногами и плюхнулся пятой точкой в дорожное месиво.

Тяжелый раскат грома оглушил окрестности, а яркая вспышка осветила потемневшее от гнева лицо ведьмака.

— Кто послал? — интонация Азусы изменилась до неузнаваемости. Низкий рычащий голос заставил слугу отползти еще на несколько метров назад и судорожно сглотнуть подступившую к самому горлу тошноту. — Отвечай, кто послал!

— Дык… энто… свои же… Она ж нам столько горестей принесла, вы б знали, милорд, как руки чешутся удавить змею энту подколодную. Право слово, так и чешутся, так и чешутся…

— Что же она вам сделала?

— Дык энто… она ж… она ж…

— Что? Что?! Что она сделала?!

Вены на шее ведьмака раздулись, ноздри затрепетали. Впервые гнев овладел им настолько, что дышать было трудно. Едва сдерживаясь от того, чтобы не всадить кинжал в пошарпанных ножнах мужику в живот, парень всё-таки терпеливо ждал. Ждал, чтобы услышать вменяемый ответ, расставивший бы все точки.

— Не помню, милорд! — отчаянно взвыл слуга. — Всё как в тумане! Как в тумане, милорд!

Крупные дождевые капли забарабанили по его бледному лицу, а очередная яркая вспышка осветила искаженное слепой яростью лицо Азусы.

— А знаешь, почему не помнишь? — хищно ухмыльнулся некромант, наблюдая за жалкими потугами кучера найти объяснение необъяснимому. — Потому что Анна-Мария Понтилат никому ничего не сделала. Ей и самой внушили, что она — чудовище во плоти. Это проклятье… это проклятье — просто глупая насмешка. Чистая, невинная, прекрасная во всем душа вынуждена страдать от чьих-то заблуждений. Как же нелепо…

— Азуса… — тихий голосок графини едва не потонул в новом громовом раскате, но парень услышал. Услышал и резко обернулся.

Замшевые бордовые туфельки утопали в грязи, вода струилась по длинным черным волосам и белоснежным прядям. Дорожное платье облепило стройный стан девушки, а в руках ее… колесо?

— Энн-Мэй, возвращайся в экипаж! — прикрикнул на нее некромант, вновь обретя дар речи, но графиня помотала головой. Брызги с поблескивающих влажных волос полетели в разные стороны.

— Не вернусь, пока ты не прекратишь выставлять меня перед слугами в таком свете! — неожиданно заявила она, перекрикивая разыгравшуюся бурю. — Твои слова — ложь! Я такая, какая есть! И другой быть не хочу!

Продолжая кричать, она приблизилась к раздробленному колесу, опустилась в грязь и принялась отшвыривать деревянные щепки. Изящные пальцы обволокла густая земля вперемешку с песком, а некромант даже не решал сдвинуться с места, завороженный этой странной картиной.

— Пусть ненавидят, пусть боятся, пусть затевают козни за моей спиной, но я не допущу, чтобы мною помыкали! Чтобы мною пользовались, как… как…

— Госпожа, оставьте. Прошу вас, оставьте… — поскуливая, резво пополз кучер к Анне-Марии, но девушка залепила ему такую пощечину, что мужик завалился набок с отпечатком грязной ладони на щеке.

— Поди прочь, собака! Ничего без меня сделать не могут! На эшафот пойдешь, на эшафот! На эшафот!!!

— Энн-Мэй…

Опустившись перед доведенной до ручки графиней на коленки, всё еще отшвыривающую щепу от поломанного колеса, Азуса обхватил девушку обеими руками и крепко сжал.

— Я не такая, как ты говоришь! Не такая!..

— Конечно.

— И все твои слова — ложь!

— Разумеется.

— До единого!

— До самого последнего, Энн-Мэй. Только, Создателя ради… оставь в покое это колесо.

Глава 12. Господин Понтилат

Неудивительно, что кучер оборачивался назад чуть ли не каждую минуту, изворачиваясь и заглядывая в окошко. Что там поделывает господин ведьмак? Не собирается ли вершить правосудие прямо сейчас? Или же… вот сейчас? А может быть… сейчас?

Однако Азуса, приобняв подрагивающую от холода графиню, думал совершенно о других вещах. Например, о том, что на короне под левой лопаткой девушки воссиял еще один камень. О причине его появления некромант мог лишь догадываться. Колесо Анна-Мария побежала менять скорее из гордости, нежели из добрых побуждений, но ее мысли… В ее мысли парень проникнуть не мог. Очередной переломный момент в цикле проклятья прошел мимо него.

Тем временем буря уже начала утихать. Даже луна выглянула из-за туч, а лошади застучали копытами по каменной мостовой. Совсем скоро, и впереди покажется поместье Понтилатов.

О Валентини Понтилате — нынешнем управляющем здешних земель — Азуса знал немного. Лишь то, что человек этот отличается исключительным умом, редко выбирается в люди, но пользуется огромным уважением среди местных крестьян. Ни единого раза ведьмак не встречал его в стенах дворца. Мужчина предпочитал общение в письменной форме.

— Я прожил на землях Понтилатов много лет, но Валентини никогда не видел, — нарушил тишину Эмильен, словно прочитав мысли брюнета. Тот поднял на него глаза и выжидательно уставился, напрашиваясь на дополнительную информацию. — На объезд владений он всегда отправляет кого-нибудь из свиты.

— Значит, сегодня тебе крупно повезет, — пожал Азуса плечами, а Эмильен в ответ робко кивнул. Перевел взгляд на сопящую подле одноклассника графиню и, заметно покраснев, отвернулся.

— Не ревнуй, — не смог не поддеть его некромант. — И в мыслях не было посягать на святое.

— А как же брачный договор?

— Я уже говорил, что он был составлен еще до провозглашения Дориана наследником. Должно быть, томился в каком-нибудь темном ящике до лучших времен. Подписанные документы, знаешь ли, дороже денег, власти, а иногда и жизни.

— Понятно.

— Ты бы хотел, чтобы в договоре значилось твое имя?

Румяные щеки Эмильена вспыхнули всеми оттенками красного. Не зная, куда себя деть от стыда, он принялся лихорадочно бегать глазами по кузову и мять плотную черную ткань мантии вспотевшими пальцами.

— Что ты… что ты такое говоришь?! Да чтобы я… безродный, необразованный, невежественный…

— Тише, тише.

— Как ты вообще мог предположить подобное, Азуса?.. Да я могу только мечтать о том, чтобы госпожа кинула на меня взгляд, а ты…

— Ой, да хоро-о-ош уже, — сладко потянулся сонный Марло и тут же схватился за поясницу. — Нам всем и своей драмы в жизни хватает. Не усугубляй. И вообще… — Рыжий, как следует, зевнул, не забывая о том, что рот во время зевка прикрывает лишь знать, а ему и так обойтись можно. — Скоро мы там уже?

Экипаж остановился, как по команде.

— Прибыли, господа! — раздался наигранно-веселый голос кучера с козел. — Поместье Понтилатов.

— Ты ничего не будешь с ним делать? — громким шепотом поинтересовался Марло у Азусы, пока тот мягко тряс дремлющую девушку за плечо. — В подземелье там, например, или… четвертовать? Не, я просто на всякий случай спрашиваю, мало ли…

— У меня есть все основания полагать, что этот слуга находится под действием проклятья Анны-Марии, — спокойно пояснил бастард. — Потому наказание было бы несправедливым.

— А справедливо, если нашу дражайшую подопечную пришлепнут где-нибудь за углом?

— Для того мы и здесь. Чтобы не допустить такого исхода событий.

— Ну, круто, чё, — остался рыжий без аргументов и, разведя руки в стороны, вышел из экипажа следом за Эмильеном.

Монументальное трехэтажное поместье из темно-серого камня выросло перед некромантами и графиней, упираясь в темные тучи двумя остроконечными башнями. Словно в иллюстрации из книги поучительных детских сказок, было в этом здании что-то… зловещее и одновременно печальное. Давно требующий ремонта фасад, блеклые от пыли стрельчатые окна, крошащиеся ступени. Сад, окружавший родовое гнездо, казался запущенным уже несколько лет. Ровные прежде кусты отрасли и раскинули свои нелепые ветви в разные стороны.

— Его бы подлатать… — высказал мысли всех собравшихся Марло, почесав затылок.

— На Валентини свалилось слишком много, — с ноткой грусти в голосе произнесла Анна-Мария и тяжело вздохнула. — Решая проблемы по всей земле, он, видимо, не замечает, что поместье превращается в развалины.

— Значит, мы приехали вовремя, чтобы сообщить ему об этом, — мягко улыбнулся Эмильен.

С этими словами графиня со своей ведьмачьей свитой твердой походкой направилась к крыльцу.

Тяжелая входная дверь поддалась с огромным трудом. Заскрипели несмазанные петли.

Остановившись посреди освещенного огромной хрустальной люстрой холла, девушка изучала внимательным взглядом всё, что попадало в поле ее зрения. Лестницы, крытые черными с орнаментами коврами, старинные декоративные вазы, картины с изображенными на них пейзажами заграничных земель.

Как давно она не переступала порог родного дома… но насколько сильно не хотелось ей возвращаться сюда, буквально вышвырнутой из дворца за шкирку. Не так графиня представляла себе свое возвращение в эти стены. Скорее в качестве гостьи, нежели полноправной хозяйки.

— Госпожа? — Высокий нескладный мужчина в чернильного цвета камзоле и с жиденькими усами неспешно вышел из гостиной, остановился перед новоприбывшими, исполнил глубокий поклон. — С возвращением.

— Спасибо, Алджернон, — последовал суховатый ответ.

— Мы лишь пару часов назад получили весть о вашем прибытии, но господин будет здесь с минуты на минуту. А! Вот и он…

Чьи-то тяжелые шаги послышались на втором этаже.

Анна-Мария расслабилась, а парни, наоборот, напряглись. Даже Азуса поджал губы, ожидая свидания с призрачным Понтилатом, о котором только слухи ходили.

Эмильен вытянулся по струнке. Его господин вот-вот будет здесь! Ни в коем случае нельзя упасть в грязь лицом. Если он совершит даже малейшую глупость, Анна-Мария останется крайне недовольна. Нельзя, нельзя предавать ее доверие.

Марло сосредоточенно прищурился. Человек, в одиночку управляющийся с целым графством, должен быть необычайно умен и хорошо подкован во многих вещах. Если произвести на него должное впечатление, вероятно, получится выбить себе какие-нибудь льготы. Насколько он старше и образованнее Анны-Марии? Удастся ли найти с ним общий язык?

Шаги стали громче. Первая нога уже появилась напротив главной лестницы, затем вторая…

А после уважаемый господин Понтилат вышел в свет хрустальной люстры.

— Что?! — вырвался изумленный возглас из горла рыжего некроманта. Фальцетом. — А… а… как?! Как?! Как это… так?..

— В-в-валентини? — прошептал Азуса, скривив лицо. Густые брови медленно поползли вверх.

Эмильен просто отрыл рот. Но, быстро спохватившись, закрыл. Неуважительно потому что.

— Доброй ночи, Валентини, — сдержанно улыбнулась графиня кузену, сложив руки перед собой. — Прошу прощения за столь поздний визит.

Перед лестницей, сгорбившись и сложив перед собой подрагивающие бледные ручки, стоял черноволосый мальчик лет десяти в черной рубашке с белым кружевным воротником.

А господин Понтилат оказался куда… моложе, чем представляла его себе троица некромантов. Неужели, мальчишка всё это время управлялся с огромными графскими землями? Учитывая занятость Говарда и Анны-Марии во дворце, на его плечах лежал воистину тяжкий груз. Графиня нисколько не преувеличила.

— Доброй ночи, — едва слышно отозвался Валентини, слабо кивнув и тут же склонив голову набок. Затем на другой бок, потоптался на месте, шумно вздохнул и начал спуск. Медленно, ступая на каждую ступеньку поочередно то одной ногой, то второй, прижимая ноги друг к дружке и делая следующий шаг.

— Валентини… он… — прошептал Азуса на ухо девушке.

— Да, он немного необычный ребенок, — подтвердила брюнетка его догадку. — Но это не имеет значения, поскольку с возложенными на него обязанностями он справляется.

Преодолев тяжелый путь по лестнице и не задержавшись перед гостями, мальчик свернул налево.

— Пройдемте в гостиную. Я распоряжусь… подать ч-ч-чай.

— Я распоряжусь, — поспешно произнесла Анна-Мария.

— Чай будет подан, — не дожидаясь указаний, низко поклонился Алджернон и спустя некоторое время исчез в противоположном гостиной коридоре.

Новоприбывшие молча отправились следом за молодым хозяином поместья. Одним лишь взмахом руки девушка попросила некромантов о молчании, но они и так были слишком поражены, чтобы издать хоть звук. Даже Марло вытянул губы трубочкой, наблюдая за неуклюжей походкой Валентини, съежившегося, громко шаркающего ногами и напряженно поглядывающего по сторонам.

Когда же все расселись перед незажженным камином и втянули в легкие аромат отсыревших поленьев, атмосфера в поместье Понтилатов стала еще более гнетущей.

Если этот мальчишка оставался последней надеждой на продолжение древнего рода, ситуация для Понтилатов сложилась довольно плачевная. Деньги и власть, разумеется, позволят Валентини обзавестись достойной супругой, однако о каком продолжении рода может идти речь с видимыми на лицо отклонениями?

— Дядя предупредил тебя о моем возвращении? — нарушила тишину Анна-Мария, а кузен ее вздрогнул, обернулся, потом повернулся обратно и уставился на девушку не мигая. Даже не на нее, а будто бы сквозь. Кивнул.

— Да-а-а… мне пришло срочное письмо. Там говорилось о том, что помолвка с принцем Дорианом Готтьером теперь расторгнута от семнадцатого числа одиннадцатого месяца, а владения переходят к тебе.

— Это так, — сдвинула графиня брови. — Но чтобы ты знал… это ведь произошло не по моей воле.

— Нет-нет-нет, — быстро замотал головой Валентини, взъерошив приглаженные волосы. — Всё хорошо. Вся документация в рабочем столе. В кабинете. Я только недавно проводил обход. Процент смертности среди населения за последние три месяца двадцать семь дней вырос на семь целых шестьдесят восемь сотых процента. Двенадцать тысяч четыреста пятьдесят семь голов крупного скота, тридцать две тысячи пятьсот тридцать шесть голов…

— Довольно, Валентини, — поджав обветренные губы, оборвала его Анна-Мария. — Обо всем этом я могу прочитать и сама. Молчи, — предупредительно повернулась она к Марло, когда тот уже открыл рот и вытянул указательный палец.

— А у вас хорошая память, господин, — добродушно улыбнулся мальчишке Эмильен, но тот, снова вздрогнув, резко отвернулся.

Когда же принесли чай, гостиная опять погрузилась в молчание. Звон чашечек о блюдца, прихлебывания, шум ветра за окном — лишь они отвлекали парней от пугающего молодого господина, на середине чаепития уставившегося в стену с чашечкой чая в руках и не отрывавшего от нее взгляд на протяжении получаса.

* * *
— Савантизм, если я не ошибаюсь? — предположил Эмильен, когда графиня, решив хоть немного отвлечь гостей от странного кузена, повела их на экскурсию по родовому гнезду. Сам мальчик к экскурсии не присоединился. Ретировался в свои покои, как только опустошили чайник.

Остановившись перед одним из семейных портретов в коридоре второго этажа, ведьмак задумчиво изучил изображенную на нем женщину с длинными белоснежными волосами и большими сапфировыми глазами.

— Да, — подтвердила Анна-Мария, поравнявшись с парнем, но не отрывая глаз от каменного пола. — Полное отсутствие социальных навыков и гениальность в одном флаконе — в этом ведь Валентини.

— Для того чтобы запомнить прочитанное, мне приходится зубрить каждую фразу несколько дней кряду, а ему достаточно одного прочтения, чтобы информация отложилась в долговременную память. Это поразительное явление.

— Лучше бы он родился нормальным ребенком.

— Увы, мы не выбираем, какими нам родиться. Мы выбираем лишь то, какими станем в будущем.

— Даже у деревенщины есть возможность пробиться в ряды аристократии? — прищурившись, зыркнула графиня на Эмильена.

— Пробиться в ряды аристократии… — эхом повторил он. — А ведь однажды Эмильен Ренуар предложил моей матери… чтобы я…

— Придворный лекарь? Что предложил?

— Пробиться в ряды аристократии.

— Твоей матери? В аристократы? — захлопала Анна-Мария ресницами.

— Мне, — с трудом выговорил некромант. — В аристократы.

— Каким же образом?

— Я точно не помню, что произошло в тот день, но… Кажется, он хотел купить меня.

Сегодня Эмильен проснулся позже обычного. Петухи уже давно откричали свое утреннее приветствие жителей деревни, а солнце повисло высоко в небе.

Странно. Ведь мать каждый день будила Эмильена в первую очередь. Для помощи по хозяйству. Что в этот раз могло пойти не так?

Похлопав сонными глазами, мальчик взъерошил светло-русые кудри, потянулся, откинул лоскутное одеяло в сторону и спрыгнул босыми ногами на дощатый пол. Тот скрипнул под тяжестью его тела.

«Интересно, матушка уже ходила на колодец? И без меня? — про себя вопрошал ребенок, натягивая штанишки с парой заплаток. Завязал веревочный поясок. — И кроликов покормила? Солнце уже высоко. Но грядки точно прополоть не успела…»

— Мне… мне надо подумать!

— Чем дольше вы думаете, тем хуже для вас же.

— Но… как я могу решиться на такое за пару минут?

Только сейчас Эмильен расслышал чьи-то голоса в большой комнате. Прислушался получше, прищурился. Первый — точно принадлежал его матушке. А второй… мальчик готов был поклясться, что слышал этот низкий мужской голос впервые.

— Подумайте о перспективах. Если ваш сын пробьется в ряды аристократии, а под моей опекой это случится с большой вероятностью, то и вас ожидает безбедное существование.

— Но вы же говорите… вы же говорите о продаже!

— А что в этом ужасного? Я вам — деньги, вы мне — мальчишку. Если информация о нашей сделке не просочится за пределы этого дома, то проблем никаких не возникнет. Ни у вас, ни у меня.

— Но… но почему именно наш Эмильен?

— Я вижу в нем потенциал. Он мальчик смышленый, а такое точное и серьезное дело, как медицина, невежества и глупости не терпит. Детей у меня нет, и я вполне готов взять вашего мальчика под свою опеку. Разумеется, отдельные покои, трехразовое питание и даже деньги на карманные расходы — всё будет включено в нашу сделку.

Ответа от матери не последовало и, осторожно подкравшись к двери, Эмильен приоткрыл ее. Заглянул в образовавшуюся щелочку.

Мужчина средних лет, которого ребенок видел и слышал впервые, сидел за столом. Высокий, статный, в черном костюме. Мать наворачивала круги по комнате, заламывая руки. Но что сильнее всего бросилось Эмильену в глаза, так это… деньги. Куча денег! Пузатый мешок валялся на столе, а несколько крупных золотых монет поблескивали подле него. Высыпались.

— Я человек занятой, — нетерпеливо забарабанил мужчина пальцами по поверхности стола в ожидании ответа. — Одна нога здесь, другая во дворце. Возможно, в будущем я найду вариант получше, и вы просто упустите свой шанс. Так что же вы решаете?

— Я… я многим обязана вам, господин Ренуар, — остановилась крестьянка в центре комнаты, перебирая пальцы. — Именно благодаря вам Эмильен появился на свет. Однако… он — мой единственный ребенок.

— И он не перестанет им быть, — тонко подметил лекарь, взметнув указательный палец. — Но проживать будет в другом месте. А также получит качественное образование, заимеет полезные связи…

Эмильен не дослушал. Закрыл уши и сделал пару шагов назад. Голова его закружилась, кровь зашумела в висках. Одна лишь мысль набатом била в сознании:

«Эти деньги… это деньги… за меня?»

— А потом Ренуар покинул наш дом и больше никогда не возвращался, — завершил парень повествование, встретившись с пронзительным взглядом Анны-Марии. — Передумал? Нашел другого кандидата? Только сейчас я понимаю, что его просьба и та огромная сумма… Не в худшую ли сторону изменилась бы моя жизнь, если б матушка согласилась с его предложением? И продала меня.

Графиня усмехнулась. Не такой реакции на свою историю ожидал ведьмак, а потому, смутившись и покраснев, отвернулся.

— Значит, это был ты, — внезапно произнесла девушка.

— В каком… в каком смысле? — пробурчал Эмильен под нос, но любопытный взгляд на госпожу скосил.

Анна-Мария снова усмехнулась.

Видимо, именно на следующий день после предложения Ренуара, карета графини угодила в яму недалеко от дома молодого ведьмака. Мать Эмильена, пригласив госпожу Понтилат к скромному столу, на радостях и выложила ей подробности необычайно удачной сделки.

«Жирная ты корова, — ответила ей тогда Анна-Мария исподлобья. — Да как ты могла не подумать о том, что деревенщину в стенах дворца пустят в расход? С такой тупостью тебе лучше вообще не приближаться ко мне на расстояние километра. Фу… мерзость».

Ну а письмо, отправленное Эмильену Ренуару из поместья Понтилатов в ту же ночь, судя по всему, поумерило пыл придворного лекаря. Да настолько, что он забыл дорогу к дому семьи «очаровательного и смышленого» мальчика.

— Считай, что тебе повезло, — вместо всего этого ответила Анна-Мария некроманту и, не сдержавшись, потрепала того по голове, взъерошив блестящие кудри. — Просто повезло.

Глава 13. В любви и на войне все средства…

— Благодарю, Валентини, за то, что присоединился к завтраку, — коротко поклонилась Анна-Мария кузену, когда мальчик показался в дверях столовой.

— Сама любезность… — раздраженно буркнул Марло под нос, беря в каждую руку по куриной ноге. — Вот бы и с нами так же обходилась. Ай!

Нога Азусы тоже дала о себе знать, как следует пнув одноклассника под колено. Благо, под столом их разборки были не видны.

— У меня есть новости из дворца, — продолжая стоять на пороге, чуть громче изрек господин Понтилат.

— Что-то случилось? — вскинула брови графиня, поставив белую фарфоровую чашечку с недопитым чаем на стол.

Даже некроманты обратились в слух. Марло резко прекратил жевать, Азуса поджал губы, Эмильен склонил кудрявую голову набок в немом вопросе.

В настоящий момент дворец должен готовиться к предстоящей свадьбе наследника престола и его избранницы. Анна-Мария не сомневалась, что поспешность, с которой расторгли прежний брачный договор и заключили новый, распространится и на дальнейшие действия отца и Его величества.

Что же касается ее и Азусы, то в ближайшее время и этот вопрос встанет на усмотрение. Для бастарда этот брак — прекрасная возможность восстановить свой статус и вновь обрести фамилию. Для графини Понтилат — это шаг в глубокую пропасть.

Но в такую ли глубокую?..

Брюнетка бросила на некроманта короткий взгляд. Он ответил ей тем же, но оба в тот же момент отвернулись, смущенно кашлянув. Пусть они и сидели буквально в метре друг от друга, девушке показалось, как щеки ее налились алым.

«Нет-нет-нет, — капризно запротестовала она про себя. — Престол. Дориан. Он обязательно что-нибудь придумает, чтобы вернуть меня на законное место и…»

— Невеста принца… Элоиза Хайдегер… мертва.

Тихие слова Валентини прозвучали как гром средь ясного неба. От шума крови в висках графиня не слышала даже клекота маятника напольных часов.

Чтобы мерзкую до тошноты Элоизу постигла та же участь, что и ее… однажды. Совсем не так давно. Такое… трудно было представить. Словно у подобных Элоизе людей был особый пропуск на свершение подлых вещей и при этом вполне успешный выход сухим из воды.

— Обстоятельства смерти известны? — вернулось к Азусе природное хладнокровие.

— Зарезана в своей постели кухонным ножом этой ночью, — без запинки ответил маленький господин.

— Убийца? Подозреваемые? Свидетели?

— Никого.

— Его высочество Дориан в порядке?

— Его высочество в добром здравии.

После этих слов ведьмак, казалось, вздохнул с облегчением. Но теперь настала очередь Эмильена задавать вопросы, хоть его никто и просил.

— А вы не думаете, — сразу же обратился он к брюнету, но и Анну-Марию не обошел взволнованным взглядом, — что ситуация повторяется? Ну… если не считать количество ножевых ранений…

— Может, дело и не в проклятье, — развел руками Марло, в каждой из которых всё еще лоснились от масла куриные ножки. — Может, это всё заговор против власти. Или… или ревность!

— Ревность? — одновременно скривились Азуса с Анной-Марией.

— Да. Это же… это же очевидно! Какая-нибудь из ряженых мартышек, но не особо высокая в дворцовой иерархии, воспылала к принцу самыми горячими чувствами. Что-то вроде… «Так не доставайся же ты никому!» А кухонный нож… — рыжий взмахнул куриной ножкой в воздухе, разбрызгивая жирные капли по белоснежной скатерти, — …разве ж дамы носят при себе холодное оружие? Нет. Вот и позаимствовала на кухне. Всё ясно, как белый день! Убийство на почве фанатизма.

— Спасибо за то, что высказал свою версию… Марло, — усмехнулась графиня в кулачок, — но не думаю, что ее стоит принимать к сведению.

— Вот это да… — протянул некромант, театрально закатив глаза. — Мне послышалось, или высокоэгоцентричная госпожа Понтилат впервые назвала меня по имени?

— Нам и без того хватает драматизма, — отмахнулась от него девушка и почесала спинкой стула под левой лопаткой. — Убийства продолжаются.

— Убийца всё еще на свободе, — добавил Азуса, нахмурившись. — Дориан в опасности, а мы здесь. Однако же я рад, что в этот раз графиня далеко от дворца. Я хотел сказать, что… — быстро решил поправиться парень, а Анна-Мария, сдерживая смешок, опустила взгляд, — …мы можем заняться изучением ее проклятья, не ожидая удара со спины. И займемся мы этим сейчас же.

* * *
Сердце бешено колотилось в груди Дориана, когда влажными от пота ладонями он схватился за поводья своего белого чистокровного скакуна. Нечасто Его высочеству приходилось покидать стены дворца, но жеребец всё равно помнил своего хозяина. Качнул головой, храпнул, засучил передними копытами, ожидая дальнейших команд.

— Давай же, давай! — уже замахнулся принц, однако чей-то оклик заставил его замереть в седле. Сильнее стиснуть поводья, закусить губу.

— Ваше высочество! Ваше высочество! — Королевский лекарь собственной персоной, подобрав полы черного плаща, путающегося под ногами, мчался к конюшне.

— Ренуар… — не без досады в голосе прошептал Дориан. Но решил взять себя в руки. Предчувствуя назревающий конфликт, конь обеспокоенно заржал. — Что вам нужно теперь? Я не могу оставаться во дворце. Я нужен Энн-Мэй! Я должен защитить ее! Нет… я обязан защитить ее!

— Ну Ваше высочество… — приблизился запыхавшийся врачеватель к потенциальному беглецу и с чувством дернул того за штанину. Потянул. — Мы же понятия… не имеем. Где сейчас убийца?.. Что, если вы — его следующая цель?.. Прошу вас, успокойтесь и идите… идите сейчас же в свои покои. Дориан, прошу вас! С меня же сдерут три шкуры, если я вас не остановлю…

— Но как же Энн-Мэй?

— С ней тоже всё будет хорошо. Поместье Понтилатов замечательно охраняется. И те ведьмаки… уверен, более чем уверен, что графине ничегошеньки не грозит! Спускайтесь. Спускайтесь, Ваше высочество…

— Ну, если ты так говоришь… — тяжело вздохнул принц. Сжал поводья до боли в руках… а потом отпустил их. Спрыгнул на землю, отряхнул камзол чисто машинально. — Ренуар, вы… — помутненный взгляд Дориана остановился на придворном лекаре, уже тянувшем улыбку от уха до уха. — Вы многого не понимаете.

— Чего же я не понимаю, Ваше высочество? — мужчина сморщил длинный нос. — Объясните мне. Хотя… это лучше сделать в покоях, пока ваш отец не устроил мне очередной выговор. Пойдемте.

— Вы многого не понимаете, — повторил Дориан. — Очень многого не понимаете. Очень-очень многого.

— Ваше высочество?..

— Что есть любовь, господин Ренуар? — отстраненно произнес блондин, медленно вынимая из-за пазухи поблескивающий в солнечном свете кинжал. Сегодня стояла на удивление ясная погода. Ни облачка. — Когда сердца ваши бьются в унисон, а дыхание одной температуры. Когда одно ее присутствие приносит ни с чем не соизмеримое счастье.

— Ваше высочество, вы меня пугаете… — нервно усмехнулся лекарь, опасливо сделав шаг назад.

Однако принц этот маневр заметил. Подскочил к мужчине с необыкновенной для болезненного наследника прытью, взмахнул рукой.

Не сразу Эмильен осознал, что уже лежит на земле, а кровь на сморщенных пальцах — его собственная. Дориан же сидел перед ним на корточках, мило улыбаясь, будто в происходящей ситуации нет абсолютно ничего противоестественного. Обняв колени руками и сжимая бледными пальцами окровавленный клинок, принц ритмично покачивал головой. Зрачки его сузились, нижняя губа подрагивала.

— Никто не встанет на пути к ее счастью, — приговаривал парень, лихорадочно бегая глазами. — Никто, никто, никто!.. Никто! Моя принцесса… Моя драгоценная принцесса. Твой верный рыцарь уже скачет на выручку. Мы убежим далеко-далеко. Далеко-далеко. Туда, где нас никто не найдет. Никто, никто, никто! не найдет… Да-а-а… я уже вижу, как ты улыбаешься мне. Как ты смеешься от счастья, когда я говорю, что мы всегда, всегда, всегда!.. будем вместе… Энн-Мэй, я иду за тобой. Я иду к тебе, Энн-Мэй!..

Под аккомпанемент булькающего кровью придворного врача, принц, не теряя улыбки, забрался в седло. Сладко застонал от предвкушения скорой встречи, облизнул подсыхающие губы и дрожащими руками дернул поводья.

— Моя Энн-Мэй. Моя, моя, моя, моя, моя, моя!..

* * *
— Абигайль Арсан, — с трудом разжимая губы, произнесла графиня.

Пожалуй, этот ритуал был первым, по завершению которого воскресшая заговорила. Первым удачным, а потому некроманты уставились на девушку так, будто у той отросла вторая голова. Неужели, исследования Эмильена наконец-то принесли долгожданные плоды?

Вот только теперь диплом мало волновал парней. Снятие проклятья стало приоритетной задачей, даже для Марло.

— Чье это имя? — после продолжительной паузы осведомился Азуса, поморщившись.

— Убийцы? — взволнованно предположил Эмильен, сжимая пучок непрогоревших трав в одной руке и текст ритуального заговора в другой.

— Я не знаю, — обреченно мотнула Анна-Мария головой, откинулась на спинку стула и обратила усталый взгляд к потолку. — Только это имя и всё.

— Абигайль Арсан, Абигайль Арсан… Арсан, Арсан… — задумчиво бормотал Марло, сидя на полу в позе лотоса и потирая щетину. — Арсан…

Все, кроме графини, уставились на парня с нескрываемым любопытством. Мол, нашелся специалист по знатным родословным королевства.

Однако каково же было их удивление, когда некромант с горящими решимостью глазами щелкнул пальцами, вскочил с пола, отряхнулся и буквально вылетел из покоев Анны-Марии с криками: «Я знаю, кто это! Знаю, знаю!»

Возвращение его оказалось не столь эффектным:

— А где здесь библиотека? — просунулась в дверную щель рыжая голова.

— Направо по коридору, а потом третья дверь налево, — натянув неловкую улыбку, подсказал Эмильен.

— Я знаю, кто это! — громогласно повторил Марло, вскинул кулак в воздух и снова исчез за дверью.

Вернулся парень минут через двадцать, когда ритуальные принадлежности уже были сложены в сумку, дремавшая графиня сидела в кресле, подперев щеку кулачком, а ведьмаки пристроились у окна, каждой черточкой своего лица выражая глубочайшую думу.

Во дворце не было ни одного человека с именем Абигайль Арсан. Это Азуса знал железно. Более того — рода Арсан в их королевстве не существовало.

— Вот она!

С чувством выполненного долга вернувшийся из библиотеки Марло протянул девушке невысокую стопку из шести-семи книг. Приоткрыв один глаз и нахмурившись, Анна-Мария книги приняла, но воззрилась на них с долей изрядного скептицизма. Хмыкнула.

— Что это такое?

— Любовные романы, написанные Абигайль Арсан, — спокойно констатировал рыжий.

В тот же момент, издав вопль искреннего ужаса, графиня обрушила всю эту кипу на пол. Руки ее забила мелкая дрожь, зубы до боли впились в нижнюю губу.

— Да вы только посмотрите… — нагнулся некромант, чтобы подобрать литературу, но был самым наглым образом нокаутирован ударом туфли под дых.

— Какая… какая мерзость… — замогильный голос Анны-Марии даже муху заставил бы найти укромное местечко, чтобы сдохнуть поскорее. — Любовные романы… разврат, сопли, бесполезная трата времени! Это…

«Принцесса-грязнавка»

Название на одной из перевернутых обложек едва не вспороло девушке душу и не вывернуло ее наизнанку. Противный комок встал поперек горла, мешая Анне-Марии вздохнуть и выдохнуть. Голова закружилась, и брюнетка дрожащими пальцами вцепилась в подлокотники, чтобы не соскользнуть вниз.

Книга в кожаной обложке с растительным орнаментом. Прикроватная тумбочка. Непотушенная свеча. Кто? Зачем? Пожелтевшие страницы. Лунный свет, льющийся из приоткрытых окон. Полупрозрачная занавеска, что развевается от дуновения ночного ветра. Всхлип. Одинокая слеза скатывается по щеке, падает и растворяется в черно-белых локонах.

— Выйдите, — неожиданно четко и громко скомандовала графиня. — Пойдите отсюда прочь. Уходите.

На самом деле, некроманты всё поняли бы и с первого раза. Настолько остекленевшим стал взгляд сапфировых глаз, а голос зловещим. Прежде им никогда не приходилось видеть госпожу Понтилат в подобном состоянии. Даже в тот день, когда объявили о расторжении их с принцем помолвки.

Что-то странное происходило. И разобраться в этом могла лишь Анна-Мария Понтилат. Хотя бы до тех пор, пока она сама не попросит помощи.

А как только дверь за ведьмаками захлопнулась, и девушка подняла глаза, ее тут же бросило в холодный пот.

В углу комнаты подметала пол та самая старуха. Старуха, что была встречена графиней во дворце. Та самая, что пересказала ей сказку о Грязнавке. Черный капюшон плаща скрывал лицо до самого подбородка. Ведьма.

— Это ты… — одними губами произнесла Анна-Мария.

Поднялась на негнущихся ногах, не отрывая взгляда от сгорбившейся фигурки с метлой в руках. Перед глазами заплясали черные пятна, но отворачиваться нельзя. Нельзя. Иначе ведьма снова пропадет. Улетит, сбежит. Не расскажет ничего.

— Ты прокляла меня? — На лбу Анны-Марии появилась испарина. Влажные от пота волосинки прилипли к вискам. Ногти впивались в ладони до острой боли, оставляя вмятины на мягкой коже. — Кто? Кто меня проклял?

Прервав свое занятие, фигура усмехнулась, крепче сжала черенок метлы. До побелевших костяшек. Надвинутый на лицо черный капюшон задрожал от беззвучного смеха, а затем… упал. Медленно сполз с ее головы, с черно-белых локонов. Обнажая столь знакомое графине лицо. Ее собственное.

— Ты прокляла себя, — серьезно заявило ей нечто.

…и исчезло, стоило Анне-Марии сморгнуть подступившие слезы.

Глава 14. Проклятый сценарий

Сидя в гостиной напротив зажженного камина, Азуса не отрывал взгляда от языков пламени, облизывающих поленья.

Прошло уже несколько часов с тех пор, как графиня заперлась в опочивальне, сложив за дверью стопку из ненужных ей книг. Только одну она забрала с собой. Книгу, которая каким-то образом связана с ее проклятьем. Ведьмак не знал этого наверняка, но догадывался. Столь яркие эмоции на лице Анны-Марии, неподдельный страх в глазах, сбивчивое дыхание…

— Хочешь знать, о чем эта книга? — внезапно уселся Марло напротив, заставив некроманта вздрогнуть. — Она ведь может быть связана с ее утраченными воспоминаниями, да?

Брюнет кивнул. Любовные зелья, любовные романы… даже от этого рыжего недотепы должна быть какая-то польза.

— Эта книга о злоключениях принцессы по имени Аннет, — начал парень пересказ, поудобнее устроившись на диванчике и закинув ногу на ногу. — В детстве отец посоветовал ей стать стервой. Нет, он помягче сказал, но смысл один и тот же. Потому что жизнь жестока и несправедлива, а особенно во дворце. Если хочешь занять трон — заслужи его. Страхом, угрозами, но от всего светлого желательно отказаться, потому что излишне доверчивые люди при дворце не выживают.

— А в его словах есть доля правды, — перебил Азуса, усмехнувшись. — Мне утверждали то же самое.

— Но суть в чем, — щелкнул пальцами Марло, призывая к повышенному вниманию. — Из-за его слов принцесса выросла самым настоящим исчадием Преисподней. По крайней мере, видели ее именно такой. Только один человек всегда был на ее стороне. Рыцарь, которому с самого детства было поручено стать ее защитником — Адриан. Собственно, это и есть основная любовная линия. В каждой главе Аннет пытаются прикончить, Адриан ее успокаивает, подбирается к ее сердцу всё ближе и ближе… Но! В конечном итоге кто-то узнает, что принцесса на самом деле ведьма. Все дворцовые слуги собираются для того, чтобы кокнуть Аннет. В ее же собственных покоях. Тридцать ножевых ранений! Ни одного свидетеля и подозреваемого, ни одной зацепки… Представляешь? Адриан чуть не помер с горя, но в последней главе он похищает ее тело и увозит далеко-далеко, чтобы найти способ воскресить любимую… Ох, чуть слезу не пустил. А тебе как, Азуса? Азуса? Эй, ты меня слушал вообще?

— Благодарю, — оттер профессор пот со лба мятым носовым платочком. И глаза промокнул заодно. — К счастью, я уже нашел вам подходящую кандидатуру для работы над этой темой. Девушка из знатнейшего графского рода, бывшая невеста нашего принца. Одна из самых загадочных смертей за последнее время. Тридцать ножевых ранений, ни одного свидетеля и подозреваемого, ни одной зацепки…

— …встречайте на полках всех книжных лавок вашего города! — громогласно завершил рыжий, а профессор заиграл вальс желваками.

— Так ты знал, что существует книга с похожим… сценарием? — громко прошептал бастард, но его пронзительный взгляд говорил куда красноречивее слов. — Ты знал и ничего не сказал об этом?

— А кому какое дело до любовных романов, когда дело касается убийства графини из рода Понтилатов? — развел Марло руками. — Меня бы и слушать никто не стал.

— Это, конечно, звучит очень глупо, но… — устало потер некромант уголки глаз. — Что если… сильные эмоции Анны-Марии, прочитавшей эту книгу, породили проклятье?

— А ты думаешь, что я просто так сейчас всё это рассказал? — обиженно вздернул нос одноклассник. — Языком решил почесать на ночь глядя? Но так-то, если подумать… в этой книге нет нас. Никого из нас. Мы как бы… выпадаем из сюжета. И это может сыграть нам…

Истошный женский крик раздался со второго этажа, и Марло осекся на полуслове. Теперь уже не время для долгих раздумий, пусть Азуса и предпочитал решать все проблемы шевелением извилин, а не ведьмачьих энергетических потоков.

— Анна-Мария?!

— Дориан?! — воскликнула графиня, когда из приоткрытого окна показалось ангельское личико принца. Обе руки наследника вцепились в нижний карниз, светлые волосы растрепались на ветру.

Даже сидя на подоконнике, девушка оказалась настолько впечатлена содержанием романа, что не заметила карабкающегося по отвесной стене Дориана. Только когда взгляды графини и принца пересеклись, Анна-Мария едва не поседела от охватившего ее ужаса.

— Энн-Мэй… — расплылись губы наследника в сладкой улыбке, — …а я тебя искал.

— Ваше высочество, что вы здесь забыли? — постаралась брюнетка сохранить хоть немного самообладания, осторожно отодвинулась, но тонкие изящные пальцы Дориана вцепились в ее подол железной хваткой.

— Мы должны немедленно бежать отсюда, Энн-Мэй. — Лихорадочный взгляд голубых глаз скользил по каждой черточке на женском лице. — Мы должны убраться так далеко, как только можем.

— Зачем?

— Чтобы никто не причинил тебе вреда. Я никогда, никогда, никогда не позволю сделать тебе больно. Послушай меня, моя Энн-Мэй…

«Это не Дориан, — неожиданно промелькнуло в мыслях Анны-Марии. — Это не он».

Весь внешний вид наследника, его сбивчивая речь… даже то, что парень голыми руками вскарабкался к окну второго этажа, стерев пальцы до крови и содрав ногти под корень. Всё говорило о том, что Его высочество поехал с катушек.

— Ты тоже проклят… — осознание этого покрыло сердце графини тонкой корочкой льда. — А я-то думала, что ты единственный этого избежал.

— Если не хочешь идти со мной добровольно, — внезапно изменился Дориан в лице и зрачки его сузились до состояния двух едва заметных точек, — то я заставлю тебя!!!

Тело блондина резко двинулось вперед, навалившись на графиню всем своим весом. Оба они полетели с подоконника. И если сначала Анна-Мария надеялась разрешить эту ситуацию своими силами, то когда в руках принца блеснул окровавленный клинок, ей ничего не оставалось, кроме как закричать. Закричать и надеяться на то, что уж троица ведьмаков справится с запертой на ключ дверью в ее покои. И желательно поскорее.

Но положение дел изменилось, когда Азуса с Марло оказались на втором этаже. И изменилось не в лучшую сторону. Дверь в покои графини была сорвана с петель, а звуки борьбы не оставляли сомнения, что враг подобрался ближе некуда.

Однако, ворвавшись в комнату, некроманты обнаружили там не только графиню, испуганно жавшуюся к стене. И не только принца Дориана, вообразившего себя ее верным рыцарем. Эмильен оказался в гуще событий первее своих одноклассников из класса отстающих и уже полусидел на полу перед Анной-Марией, тщетно пытаясь зажать кровоточащую рану на груди.

— Ах ты сволочь! — Пары мгновений хватило Марло, чтобы осознать происходящее. Сгусток пламени сорвался с его рук и направился прямиком к наследнику престола, до сих пор сжимавшему в руках кинжал.

Всё решилось бы здесь и сейчас. Жизнь за жизнь. Разве, не в этом вся суть справедливого наказания?

Азуса посчитал иначе. Не теряя ни секунды, ведьмак перенаправил огненный шар в распахнутое окно.

— Ты на чьей стороне?! — возопил рыжий, но даже клокочущая в груди ярость не позволила ему утратить рассудок.

Под действием проклятья находится сейчас принц или же нет, он остается при этом одной из важнейших шишек в королевстве. Его убийство в любом случае ничем хорошим для студентов ведьмачьей академии не закончится.

Невыгодное же положение нисколько не ослабило жаркий пыл Дориана. Сжимая клинок, парень бодро пополз к той, что обязан был спасти, пусть и ценой собственной жизни. Почему? Он не знал. Мысли путались в его голове, и ни одна логическая цепочка не хотела доходить до конца. Он просто обязан спасти. Не понимая, от чего он, собственно, ее спасает. Анну-Марию уже воскресили, отправили в поместье мирно доживать свои дни, но душа принца трепетала от ожидания неизвестной опасности.

Он зарезал Элоизу Хайдегер украденным с кухни ножом, потому что та посмела занять место Энн-Мэй в его жизни. Он лишил жизни единственного королевского лекаря, потому что мужчина так же стоял на пути к его счастью. Он, не раздумывая, воткнул лезвие своего кинжала в молодого ведьмака, потому что тот вмешался в его планы. Он готов был пойти дальше. Еще дальше.

Рука его тянулась к графине. Лишь бы схватить ее за запястье и убежать, минуя преследователей. Куда? Туда, где ей могут помочь. Помочь с чем? Разве, ей нужна помощь? Тогда почему он уверен, что помощь ей необходима?

Громкий звон.

Удар по голове чем-то увесистым заставил Дориана обмякнуть всем телом. Рука, с такой надеждой протянутая к бывшей невесте, рухнула на пол.

— Хватит, — прохладный голос Азусы эхом отразился от стен. — Эти ролевые игры стали уже порядком раздражать.

Пнув носком сапога один из осколков разбитой вазы, бастард впервые за все время выругался, обнажив все свои настоящие эмоции, переживаемые в этот момент. Подошел к кровати, сорвал приличный кусок балдахина, перевязал им руки и ноги принца и только теперь перевел взгляд на распростертое на полу тело Эмильена. Потом на графиню. Устало потер переносицу. Шумно вздохнул.

Как же он надеялся, что дальнейшая его жизнь ограничится получением диплома академии и поиском себя на ведьмачьих землях. Но… профессор задал воистину непростую задачку. Вернуть воспоминания графини Понтилат? А может, в довесок влюбиться в графиню Понтилат? Причинить боль своему столь любимому сводному брату? Потерять друга? И в конце концов… запутаться в себе самом?

— Азуса…

Он едва расслышал шепот Анны-Марии в окружавшей его тишине. Относительной тишине. Марло причитал что-то невнятное над телом Эмильена, ледяной ветер завывал на улице, проскальзывая в приоткрытое окно и гуляя по комнате графини сквозняком.

— Прости меня. Это всё я. Это всё я виновата, — обняв колени руками, девушка раскачивалась взад-вперед. Слезы текли по ее щекам, соскальзывали с подбородка и падали в декольте. — Это же я прокляла себя. С первых же глав поняла. Я всё вспомнила. Кто-то подкинул мне этот роман, и я начала его читать только из любопытства. А потом… а потом поняла, как сильно Аннет похожа на меня. Как сильно я похожа на нее. И ведь отец утверждал мне то же… то же самое…

Усевшись возле стены рядом с Анной-Марией, Азуса приобнял девушку. И графиня тут же уткнулась в его грудь, прерывая свой рассказ рыданиями и всхлипами.

— Я читала этот роман весь вечер и полночи. И плакала. Я так сильно плакала, Азуса. Мне было так больно осознавать, насколько люди ненавидели меня всё это время. Ненавидели настолько, что готовы были убить. И поэтому… поэтому я возненавидела себя. Возненавидела себя так сильно, что… что…

— …что в ту же ночь слуги зарезали тебя в собственных покоях, — констатировал некромант, — потому что ты прокляла себя. Сценарием твоего проклятья служил этот роман. Но с Дорианом ты не ушла. И поэтому он пытался забрать тебя силой. Это его роль.

— Если… если Дориан убил Элоизу из-за моего проклятья, то выходит, что…

— Нет.

— Выходит, что это я убила ее.

— Нет, Энн-Мэй, ты никого не убивала.

Лишь сейчас графиня заметила Эмильена в луже собственной крови и склонившегося над ним Марло. Этот мальчишка принял на себя удар, пытаясь защитить свою госпожу. Госпожу, которая никогда и ни во что не ставила своих людей. Госпожу, которая отреклась от света, чтобы посветить свою жизнь тьме. Ради выживания во дворце. Ради того, чтобы подданные боялись, уважали ее и ни в коем случае не воткнули нож в спину. Какая ирония… Ведь нож всё-таки воткнули, и не один раз.

— Мы должны вернуться во дворец, — нерешительно заявила девушка, смахнув застывшую слезу со щеки. — Я должна рассказать всем правду.

— Сначала нам нужно избавиться от проклятья, — мотнул Азуса головой, крепче прижимая Анну-Марию к себе. — Толку от правды, если никто не захочет слушать?

— И… как же от него избавиться?

— Быть искренней. Идти на поводу у своего сердца, а не у холодного расчета.

— Тогда… — оторвалась графиня от груди ведьмака и тут же встретилась с ним взглядом.

Даже Марло поднял глаза, когда пауза затянулась, а тишина в покоях стала совсем невыносимой. На удивление, ни молодой господин Понтилат, ни слуги за всё это время не заглянули в это крыло, чтобы узнать об источнике шума. Или же они догадывались и потому позволили троице разрешить всё самостоятельно.

— …я люблю тебя, — сорвалось с губ Анны-Марии. Слова, которые она и не надеялась когда-либо произнести. Слова, которые делают тебя зависимой. Те, что уже не вернуть и…

— Меня? — тупо переспросил Азуса, нахмурившись. — Вы уверены, графиня?

«Что?..» — распахнула брюнетка огромные и поблескивающие от слез глаза.

Где-то на улице застрекотал одинокий сверчок.

— Да как ты смеешь сомневаться в моей искренности, тупой ты ведьмак?! — заколотили маленькие кулачки по широкой груди. — Впервые в жизни высказала свои настоящие чувства, а он еще и мордоплясию свою корчит! Никакой совести нет! На эшафот пойдешь! На эшафот, понял, колдовское отродье?!

— Вот это уже другое дело, — вновь привлек он ее к себе, уткнувшись носом в густые волосы. — Узнаю мою прекрасную графиню.

— Ты тут руки не распускай! — с чувством принялась вырываться та, от всей души помогая себе острыми коленками. — Я еще ничего не решила!!!

— Эмильен… — расслышали они тихий голос Марло и синхронно повернулись к нему. — Что с ним делать? Мы ведь… мы ведь можем отправить прошение на воскрешение?

Прошение на воскрешение. Документ, об одобрении которого не мечтал только полный идиот. Бумажка, способная вытащить любого человека с того света. Ну… ну любого. Например, знатных особ, что были подвергнуты насильственной смерти при том условии, что убийца до сих пор разгуливает на свободе. Именно на таких условиях и была воскрешена графиня Понтилант. Баланс нарушать нельзя, сколько бы денег ты не сунул в морды представителей академического совета. Иные ситуации отвергали в девяноста девяти процентах случаев.

— Мы завезем его тело родителям по пути во дворец, — ответил Азуса, отведя взгляд в сторону. Чтобы не видеть, насколько жалостливую физиономию скорчил одноклассник. — Хочешь отправиться прямо сейчас? — обратился он к Анне-Марии, однако Марло резко вскочил с пола и наставил на бастарда указательный палец.

— Ты забыл, на каком факультете мы учимся? Мы некроманты. И это из-за чертового диплома, гори он в Преисподней, Эмильен откинулся! Мы можем воскресить его прямо сейчас. Никто об этом не узнает.

— Это запрещено.

— Азуса!

— Но он может гордиться таким замечательным другом, как ты.

— Шельма-а-а… Гори ты тоже в Преисподней.

С этими словами рыжий схватил с кровати покрывало, накрыл им остывающий труп с остекленевшими глазами и, громко топая, вышел из комнаты.

— А Дориан? — спустя некоторое время скосила девушка взгляд на связанного рядом по рукам и ногам принца.

— Его тоже заберем с собой. Но будь осторожна. Не чувствую, что проклятье развеяно.

— Последний шаг, — чуть слышно прошептала Анна-Мария, — показать свое искреннее отношение ко всем.

Глава 15. Окончание спектакля

Сосредоточенные лица графини и ее некромантской свиты, нынче состоявшей из двух человек, приводили кучера в замешательство, стоило ему обернуться и заглянуть в окошко кузова. Поди, случилось что-то страшное, раз подняли среди ночи и заставили запрягать лошадей. Еще и труп погрузили… Слава Создателю, что после всего пережитого нервы мужчины только окрепли.

Тело Эмильена, укрытое покрывалом, полусидело подле Марло. Изначально создавалось стойкое ощущение того, что он является четвертым пассажиром экипажа, но взглянешь на белоснежное лицо с темными кругами под глазами, тронешь пальцы ледяной руки и сомнений не останется. Труп. Прекрасный, но труп.

Однако когда пришло время попрощаться с ним и передать родителям, Анна-Мария приказала ехать дальше, не останавливаясь.

— Почему мы?.. — спросил рыжий некромант, выглядывая в окошко и наблюдая за тем, как маленькая хижина семьи Эмильена пропадает из зоны видимости.

— Потому что, — перебила его брюнетка, — я понимаю, что они не смогут обеспечить ему хорошие похороны. И раз уж он погиб, защищая меня, то и проводить его следует со всеми почестями.

— Энн-Мэй самая великодушная женщина… — одухотворенно прошептал до сих пор связанный по рукам Дориан, потеревшись взъерошенной макушкой о щеку молодой графини.

К сожалению, акт проявления такой милости и щедрости по отношению к безродному усопшему, проклятье Анны-Марии не рассеял. Азуса лично, втихаря проверил это, скользнув рукой под левую лопатку девушки и анализируя текущую ситуацию. Шесть камней из семи. Последние два, как он догадался еще будучи в поместье Понтилатов, из-за деревенщины Марло, которого знатная особа соблаговолила назвать по имени, и искреннего признания. Да, того самого, во время которого Азуса поступил как идиот.

Оставался последний. Возможно, получить его нужно за какое-нибудь определенное действие? Но какое именно? Это пока что было загадкой.

* * *
К дворцу экипаж графини Понтилат подъехал ранним утром. Дворец только начинал оживать, когда его тяжелые двери распахнулись и пропустили гостей в колыбель интриг, заговоров и очаг возгорания проклятья.

— Анна-Мария! — двери в парадный зал распахнулись практически одновременно с входными. — Ваше высочество?.. Что они с вами?..

— Отец собственной персоной, — медово-приторно протянула брюнетка, подбоченившись и выкатив грудь колесом. — А я тут как раз задавалась вопросом, каким образом ты столько лет скрывал свою ведьмачью природу? Перед королем-то особо не поколдуешь.

Говард гневно прищурился.

— Так я угадала? — наигранно воскликнула девушка, дотронувшись кончиками пальцев до нижней губы. — То-то убила столько времени на разглядывание портретов в коридоре. Ты испортил род Понтилатов, ведьмак. Где моя матушка, достойная дочь своего рода, тебя откопала?

— Энн-Мэй, — наклонился Азуса к ее уху, краем глаза поглядывая на раскрасневшегося графа. — У нас был немного другой план…

— Просто как вспомню, аж бесит, — процедила та сквозь зубы, скользнув взглядом по зализанным назад черно-белым волосам отца. Это не седина. Это унаследованные от его матери белые волосы ведьм хлада, которые передались и Анне-Марии вместе с силами. Уж Эмильен точно врать не стал бы. — Мне нужно поговорить с Его величеством, — вернула она прежнюю хладнокровную интонацию. — Я знаю, кто убил Элоизу. А еще вспомнила, кто отправил на тот свет меня.

Брови мужчины медленно поползли на лоб.

Интересно, изменится ли его отношение к дочери, как только проклятье спадет? А может, это его искреннее отношение к ней?

— Я бы хотела, чтобы и король Феолан, и королева Райнона, и гости, и придворные слуги… все собрались в парадном зале. Даже если после сказанного мной, меня саму отправят на эшафот, то так тому и быть. Однако ты, ведьмак, тоже будешь к этому причастен.

* * *
Интерес Его величества к словам опальной графини, на удивление, пересилил неприязнь. Убийство маркизы Хайдегер и королевского лекаря Ренуара, «похищение» принца Дориана… столько событий произошло за столь краткий период времени. Неужели, Анна-Мария сумеет пролить на них свет?

Этим вопросом и задался Феолан Готтьер, важно усевшийся на троне с супругой по правую руку, но потребовавший немедленно освободить его дражайшего сына.

— Боюсь, это пока что не представляется возможным, — спокойно выдерживая его тяжелый взгляд, ответила графиня.

Слуги и важные гости дворца зароптали позади, а кто-то явно высказывал свое недовольство решением черно-белой ведьмы. Иначе ее и воспринимать при дворе не хотели. Ведь с каждым днем проклятье всё сильнее укоренялось в их душах, заставляя людей сочинять всё новые и новые причины ненавидеть Анну-Марию всем сердцем. Двигаться, думать по сценарию «Принцессы-грязнавки», сами о том не догадываясь.

— Но после того, что я скажу, ситуация в этом зале может кардинально измениться, — добавила девушка, пускаясь во все тяжкие. Ведь короли не любят давать могущественную власть тем, кому под силу менять. Особенно, если испытывают к таким личностям неприязнь. Однако графиня Понтилат сейчас была безжалостна, как никогда. — Элоизу Хайдегер убил Дориан Готтьер.

Анна-Мария предугадала реакцию и Его величества, и Ее величества, и отца, и всех собравшихся в парадном зале.

— Неслыханное дело!

— Да как ты, мерзавка, можешь наговаривать на Его высочество?!

— Сжечь ведьму! Сжечь!

— Своими беспочвенными обвинениями ты сама копаешь себе могилу, — скрежеща зубами, угрожающе подметил Феолан.

— Могилу мне вырыли и до этого, — с улыбкой парировала брюнетка. — К слову, в этом деле преуспели слуги.

С этими словами она резко обернулась назад, всем корпусом. Обвела внимательным взглядом скучковавшихся позади людей, на некоторых задерживаясь и щурясь.

Нет, некроманты не решили проблему предсмертной амнезии. Свои последние минуты Анна-Мария всё еще не помнит. Но если точно следовать сценарию прочитанной ею книги, именно тридцать слуг вонзили в ее тело нож. Как описывалось в романе, каждый по одному разу. А подмешанное в любимый чай с бергамотом сильнодействующее снотворное, помогло им осуществить задуманное.

Возможно, хорошо, что она не помнит эти минуты. Вполне вероятно, они были наполнены агонией, сожалением и невыносимой болью. Как долго она корила себя за свое поведение, и как скоро была за него наказана. В ту же ночь. Безжалостно, беспощадно.

— Я прощаю вас, — сорвалось с ее губ. — Я прощаю вас. Всех до единого.

Шепотки в толпе прекратились. Вместо этого в ход пошли активные переглядывания между собой. Непонимание отражалось на испуганных лицах.

— Я, действительно, всю жизнь была невыносимой госпожой для вас, — продолжила графиня, а лицо ее выражало в этот момент настолько искреннюю скорбь, что сник даже Дориан. — Я знала, что слова мои могут ранить, а проклятья стать реальностью. И одно из них стало реальностью даже для меня самой. Я так боялась, что когда-нибудь мне причинят боль, что избегала ее самыми ужасными способами. Закрыла свое сердце от всего мира, от каждого из вас. И потому… и потому прощаю вас за то, что вы сделали.

— Как?!.. — рассвирепел было Дориан, но ему тут же прилетел смачный подзатыльник от Марло.

— Ваше высочество, сейчас закройтесь, пожалуйста, — коротко поклонился ему рыжий ведьмак.

— Простите и вы меня, — прикрыв глаза, опустила голову Анна-Мария. — За всё, что сделала я.

В тот же момент последний, седьмой камень проявился на печати проклятья под ее левой лопаткой. Проявившись, печать засияла так, что Азусе, Марло и Дориану, стоявшим к девушке ближе всех, пришлось зажмуриться.

Вспышка!

Не выдержав острой боли, графиня едва не упала на пол, но Азуса подхватил ее под дрожащие руки.

Еще некоторое время окружающие так же приходили в себя. И осматривались по сторонам, будто только что оказались в этом зале благодаря действию каких-то колдовских сил. Особенно удивленным выглядел король, глядя на связанного Дориана и оторопело хлопая глазами.

— Кажется, пришла пора им всё объяснить, — подсказал темноволосый некромант своей незадачливой знатной особе и та, поджав губы, кивнула.

Разговор им предстоял долгий. На этот раз без участия слуг и гостей.

— В это трудно поверить, но такое вполне возможно, — вынес свой вердикт Говард Понтилат, внимательно выслушав рассказ дочери, периодически прерываемый замечаниями двух некромантов и принца. — Пожалуй, и мне не стоит отрицать своей вины за случившееся.

— Ты не сказал мне ни слова о моем происхождении, — гневно сверкнула глазами брюнетка и отвернулась, скрестив руки на груди. — И о своем тоже.

— Я надеялся, что колдовской дар обойдет тебя стороной.

— Но мои волосы!..

— Старался не видеть очевидного. Мне жаль, Анна-Мария, что тебе пришлось пережить подобное.

— И всё-таки… — перешло слово к Его величеству, задумчиво потирающему подбородок — …даже учитывая все обстоятельства, ведьме на троне не место. Хорошо, что, благодаря чистой случайности, всё раскрылось до свадьбы.

— Но я не женюсь ни на ком, кроме Энн-Мэй! — в чувствах воскликнул Дориан и вцепился рукой в ткань на груди белоснежного с брызгами чужой крови камзола. — И не нужно быть проклятым, чтобы знать это!

— Ситуация с престолонаследием складывается не лучшим образом, — лениво протянул Феолан, переводя взгляд с Дориана на Анну-Марию и обратно. — Один Готтьер — ведьмак, второй — отказывается от трона, Понтилат — ведьма…

— Валентини! — с надеждой прошептала графиня. — С социализацией у него имеются некоторые проблемы, но если найти ему достойную королеву, то по крайней мере Понтилаты продолжат традицию престолонаследия.

— Я обдумаю этот вариант, — отвел король глаза.

— А поместье? — вскинул бровь граф.

— А с поместьем мы как-нибудь управимся. Уж ведьме с ведьмаком этим заняться можно, не так ли?

— Так ваш брачный договор остается в силе?

Азуса с Анной-Марией переглянулись. Оба же думали, что дело уже решенное. Однако в новой «реальности» этот договор может и не иметь прежней силы. Его можно расторгнуть в любой момент.

— Для начала я бы хотел отправиться на ведьмачьи земли, как и планировал, — тихо поделился он с девушкой.

— Я совсем не против отправиться туда с тобой, — с той же интонацией ответила та. — Может, и своих родственников отыщу. Дориан?

Блондин стоял как под проливным дождем, опустив глаза и нахмурившись. Еще бы. Сначала невесту отправили в могилу, затем воскресили, подарив надежду на счастье. После — отослали прочь с другим брачным договором. Теперь же, когда проблемы миновали, и проклятье спало, она осталась с тем, кто поддерживал ее всё это время. Казалось бы, ничего удивительного, но… но как же Дориан? Даже если бы принц до сих пор жаждал увидеть мир, слабое здоровье не позволило бы ему продвинуться дальше границ королевства. Будто с подвязанными к ноге кандалами, наследник навсегда оставался пленником родного дворца.

— Насчет смерти Ренуара, — решила разобраться графиня с еще одной возникшей накануне проблемой. — Я вспомнила о некоторых вещах, которые касаются нашего придворного лекаря. Знаю, это прозвучит, как неуважение к покойнику, но я попрошу провести обыск в его покоях и кабинете. Возможно, вы узнаете об этом человеке много нового. О некоторых его… изощренных интересах. Не думаю, что воскрешать его будет хорошей идеей.

— Тебе ли не знать, как сильно дворцу необходим лекарь? — воззрился Феолан на нарушительницу покоя и установившихся порядков. — Учитывая здоровье Дориана…

— Отец… — процедил блондин сквозь зубы.

— Знаю, — кивнула графиня. — И взамен предлагаю воскресить одного моего хорошего… друга. В народе его прозвали «академической библиотекой», между прочим. Одних книг и медицинских записей Ренуара ему вполне хватит для того, чтобы продолжить его детище. И без скелетов в шкафу.

— Я обдумаю и этот вариант, — не отказался Его величество от предложения в стиле «дешево и сердито». — При условии, если Дориану будет обеспечен надлежащий уход.

— Отец!

— Позвольте… позвольте и мне сказать, — подняла руку королева Райнона, до сих пор так и не открывшая рта. Она по жизни была дамой молчаливой. — Незадолго до своей смерти Ренуар сказал мне, что я…

— Да хватит уже смертей… — отчаянно схватился Марло за голову.

— …беременна, — закончила Ее величество, скосив взгляд на супруга. — Если это будет девочка, то она вполне может стать Готтьером, занимающим престол.

— Сегодня дворцу явно будет не до сна, — тяжко вздохнул граф Понтилат — главный любитель тишины и уединения. — А ты, Анна-Мария, — перевел он взгляд на дочь, — если хочешь уйти, знай, что и поместье Понтилатов, и дворец всегда будут рады твоему возвращению.

— После всего, что было, — усмехнулась девушка под нос, — трудно в это поверить. Да, Азуса?

— И зачем я согласился на этот диплом? О, Создатель…

Эпилог

10 лет спустя…

Отворив скрипучую дверь, в небольшую, но уютную, не обделенную светом и теплом хижину, вошла женщина. Ее черно-белые локоны струились по плечам на зависть всем местным ведьмам. Ведь Анна-Мария оказалась не просто одной из ведьм хлада, а последней из них. Там, где род Понтилатов обрывался, возрождался другой.

Разумеется, за то время, что она провела на ведьмачих топях, ее обучили должному контролю над силами. Однако наибольшую поддержку в этом деле ей обеспечил супруг. К слову, ныне старейшина деревушки, в которой они обосновались.

Но, как это не прискорбно, приближалась пора, когда им обоим придется покинуть эти земли и вернуться в королевство. Вернуться для того, чтобы сдержать обещание, данное Анной-Марией отцу, и стать следующими полноправными хозяевами графства Понтилат.

Тишина в доме говорила о том, что Азуса еще не вернулся с совета. Поразительно нелюдимый прежде, сейчас он активно налаживал новые связи, вступал в дискуссии и бережно хранил порученные ему земли.

Но кое-какая деталь в хижине все-таки привлекла внимание графини. Кучка писем на столе. Скольких трудов стоило доставить их. Обычно, там содержалось что-то действительно важное, иначе зачем тратить столько стараний на доставку в ведьмачьи топи впустую?

«Погодите-ка. Три письма? Одновременно? Странное дело…»

И Анна-Мария распечатала первое. Самое измятое, а еще с отпечатком чьей-то подошвы на конверте. Ох уж эти почтовые услуги…

«Дорогая Энн-Мэй,

пишу тебе, сидя на берегу острова Мадлен, что за несколько тысяч километров от нашего королевства. Уходящее солнце окрашивает небо во все оттенки красного и слепит. Но я продолжаю водить пером по листу в надежде, что ты с замиранием сердца прочтешь это письмо (надеюсь, что оно дойдет в сохранности, учитывая мое местоположение).

За последние месяцы, что прошли с отправки предыдущего моего письма, наш корабль стараются обходить стороной даже корсары из той же гильдии, что и мы с ребятами.

Никогда не думал, что испытаю нечто подобное. Я чувствую свободу, Энн-Мэй. Когда я вдыхаю этот воздух, пропитанный морской солью, он кажется мне сладким. Я могу попробовать его на вкус, настолько сильно он отличается от воздуха, что гуляет в стенах дворца.

Очень надеюсь, что награбленное мною золото заставит тебя усомниться в своем выборе.

Знай же, Энн-Мэй, кто стал настоящим мужчиной!

С любовью,

твой Дориан»

— С тех пор, как Эмильен поставил тебя на ноги, ты выходишь за все рамки дозволенного, Ваше высочество, — со смешком отложила девушка измятое письмо в сторону.

Взяла в руки второе. Конверт до сих пор сохранил странный аромат. Что-то среднее между розовым маслом и душистой лекарственной травой… Должно быть это…

«Семейке болотных ведьмаков,

салют! Дела идут классно. Особенно хорошо расходится средство, повышающее потенцию. Лучше горячих пирожков. Местные пекари подтвердят (они и сами у меня затовариваются периодически).

Время от времени заскакивает Эмильен. Даже это письмо мы пишем вместе. У него дела тоже неплохие, только очень занят в разгар простуды. Надумывает взять себе парочку учеников, потому что один на один он с эпидемиями без синяков под глазами не справляется.

Знаю, что совсем скоро вернетесь. Много строчить не буду. Как вернетесь, сразу же заходите. Сделаю скидку по старой дружбе (15 %).

Марло»

В конверт также была сложена разноцветная брошюрка под заголовком «Любовные снадобья Марло» с перечнем самых ходовых товаров этого месяца.

— Хорошо, когда кто-то занят делом по душе, деревенщина. Даже процент уточнил.

Последний конверт тоже оказался не вполне обыкновенным. А если точнее, то с королевской сургучной печатью.

— Отец…

«Анна-Мария,

не настало ли время вернуться? Через неделю состоится коронация Валентини и принцессы Валерианы. Очень надеюсь, что ты порадуешь меня и кузена своим присутствием.

Также, я просто обязан познакомить тебя с дамой Рамэей фар Патит. Она изъявила огромное желание пообщаться с тобой после того, как узнала об истории с проклятьем десятилетней давности.

Поместье Понтилатов уже готово к твоему приезду. Всё готово.

Твой отец,

Говард Понтилат»

— Всё готово? — отложила графиня в сторону и третье письмо. — Что ж, тогда и я готова. Трепещи, графство, которое от отсутствия дисциплины поголовно отправится на эшафот…


Конец


Оглавление

  • Пролог
  • Глава 1. Опустите мне веки!
  • Глава 2. Все бабы, как бабы, а я — графиня
  • Глава 3. До бала
  • Глава 4. Вьюга в бальном зале
  • Глава 5. Его высочество бастард
  • Глава 6. Сказка о Грязнавке
  • Глава 7. Соглашение
  • Глава 8. Приворотное зелье для ведьмака
  • Глава 9. Переполох на кухне
  • Глава 10. Графиня в опале
  • Глава 11. Засада, грязь и колесо
  • Глава 12. Господин Понтилат
  • Глава 13. В любви и на войне все средства…
  • Глава 14. Проклятый сценарий
  • Глава 15. Окончание спектакля
  • Эпилог