КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 474572 томов
Объем библиотеки - 699 Гб.
Всего авторов - 221092
Пользователей - 102812

Последние комментарии

Впечатления

Serg55 про Генералов: Пиратский остров (СИ) (Фэнтези: прочее)

надеюсь на продолжение

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
max_try про Кронос: Лэрн. На улицах (Фэнтези: прочее)

феерическая блевотина

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Ордынец про Новицкий: Научный маг (Боевая фантастика)

детский сад младщая группа. с трудом осилил десяток страниц

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Генералов: Адъютант (Фэнтези: прочее)

начало как-то не внятное, потом довольно интересно.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Сёмин: История России: учебник (Учебники и пособия ВУЗов)

Качество djvu плохое из-за отвратительного качества исходника. Сделал все, что мог.

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
Serg55 про Санфиров: Шеф-повар Александр Красовский 2 (Альтернативная история)

неплохая дилогия, довольно интересно написано

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Михаил Самороков про Усманов: Охота (Боевая фантастика)

Может быть, кто-нибудь скажет(подумает, представит, и ещё что-нибудь сделает)...
Это кредо. Главного героя. И через страницу. И постоянные объяснения того или иного поступка, чаще всего - нелицеприятного. Паходу, ГГ - тварь ещё та. А все вокруг него настолько тупы и беспомощны, что можно главу клана на хер посылать.
Я пропускаю все характеристики персонажей в ЛитРПГ, я их просто пролистываю. Когда я начал читать этот цикл, то пролистывать пришлось по пять-шесть страниц. На пятой книге я сломался. Окончательно меня добило "надеть-одеть".
Больше ничего из творчества этого творца читать не стану.
ПыСы. Но что характерно - не противно было. Просто он меня заебал постоянными объяснениями на три листа, почему же он в очередной раз кого-нибудь подставил.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

Мозаика сердца. Книга третья [Натали Палей] (fb2) читать онлайн

- Мозаика сердца. Книга третья (а.с. Зелёный луч [Палей] -3) 1.43 Мб, 411с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Натали Палей

Настройки текста:



Натали Палей Цикл "Зеленый луч". Книга 3 Мозаика сердца. Книга третья

Глава 1.


Марилия. Юг. Поместье герцогов  Стефановичей. 3205 год.


На юге Марилии осень, наконец, начинала теснить жаркое, долгое и  невыносимое для меня знойное лето, вечера становились длиннее и прохладнее, листья на деревьях  — разноцветными, а вода в реках и озёрах — освежающе прохладной. В Тангрии осень давно наступила, и тангрийцы уже давно наслаждалась осенним пасмурным небом, мелким теплым дождем, под которым я раньше так любила гулять, разноцветными деревьями, которые так радуют глаз. Тангрийцы... бывшие тангрийцы, конечно... Ведь Тангрии больше нет. Есть Южная провинция великой империи Марилии. Чтоб ее разнесло в клочья, эту Марилию!

Я поежилась от вечерней прохлады и от своих мыслей. В Марилии осень приходила неохотно, когда на большей части бывшей Тангрии уже вовсю готовились к зиме. А я так люблю осень... только тангрийскую, а не это... недоразумение.

Третий год я проживала в небольшом поместье, принадлежащем моему другу по академии магии атеру Кирстану Стефановичу, принцу Марилии, которому я была обязана спасением из плена.

Поместье Кирстана находилось на Юге Марилии в какой-то глуши за тридевять земель от столицы-города Мара. К нему шла всего лишь одна достаточно опасная и труднопроходимая дорога через невысокие горы, больше похожие на холмы, по которым, однако, регулярно сходили опасные оползни и сели. Именно из-за отдаленности этого поместья Кир и выбрал его местом моего проживания.

Само поместье было не очень большим, с минимальным количеством слуг, которые все без исключения принесли Киру и мне магическую клятву верности.

Я облокотилась на мягкую спинку скамейки в густом и уже по-осеннему зеленовато-желтеющем саду, кутаясь в тонкую  шаль, прикрыла глаза,  размышляя о своей Земле, по которой очень скучала.  Здесь же мне все было не то и не так. Чужое, не родное.  Не такие дожди, не то небо, не та природа, не та погода... Все раздражало.

Мне хотелось увидеть Ледяное озеро, родной дом, леса Стенфилдов и Тубертонов, где я была так счастлива в детстве, но я осознавала, что это стало невозможно, в ближайшем будущем точно. Я ещё очень долго не увижу родные места, не смогу сходить на могилы к погибшим родителям и чете Тубертонов. Тоска грызла сердце, а понимание несправедливости того, что произошло с моими родными и Землёй, отравляло кровь чёрной злостью.

Искусственный пруд, с почти чёрной зеркальной водой, в котором плавали белые и черные прекрасные лебеди с длинными изящными шеями, не затрагивал тайных струн в душе так, как когда-то их затрагивало Ледяное озеро. Я совсем не обращала внимание на красоту и очарование места, в котором находилась. И так было не потому, что я привыкла к этому саду, пруду и самому пейзажу за последние три года, а потому, что я всей душой ненавидела Марилию и все, что с ней связано, даже ее природу. Моя внутренняя сущность постепенно, с каждым прожитым днем в этом месте, становилась все больше такой же чёрной и зеркальной, как этот искусственный пруд, потому что она озлобилась и отторгала от себя все хорошие чувства. А ведь раньше я была магом земли и, априори, не могла испытывать подобные чувства к природе. Не могла, но теперь могу, потому что я очень изменилась. И потому что теперь я не маг земли, а обычная женщина.

Прекрасные лебеди медленно и царственно плавали в пруду, не обращая внимание на равнодушную к ним зрительницу, а я пустым взглядом смотрела сквозь них.


***

Для всего магического мира Вериус я умерла три года назад от кровоизлияния в мозг в Тангрии в госпитале для военнопленных. Мое тело кремировали в крематории госпиталя на следующий же день после «смерти». Для кремации заговорщики отрезали часть моих волос и ногтей, которые добавили при кремации чужого женского тела. Кирстан сказал, что оно  принадлежало одной из пленных женщин тангриек, умершей от тяжелой болезни за день до моей «смерти», и немного похожей на меня.

Урну с «моим» прахом захоронили в госпитале для военнопленных в колумбарии крематория, который местные служители прозвали Стена Скорби Тангрии. Ее поместили в отдельную ячейку, которую закрыли мемориальной плитой с надписью: «Графиня Лорианна Тубертон, тангрийская аристократка Зарданского округа бывшей империи Тангрии. Даты жизни и смерти: 1 мая 3180 года — 3 июня 3202 года. Место смерти — Главный военный госпиталь Зарданского округа бывшей империи Тангрии. Причина смерти — кровоизлияние в мозг». Кратко, ясно, исчерпывающе.

В этом колумбарии таких ячеек, заполненных урнами с прахом военнопленных, было много сотен, а, возможно, и тысяч. Кирстан позже рассказывал, как настаивал на развеивании моего праха, боясь в будущем каких-либо некромантских экспертиз, но глава крематория, мрачный атер Датинич, категорически ему отказал, обосновав отказ тем, что в соответствии с межземельными нормами права, за соблюдение которых атер Стефанович больше всех и радел, в течение трех лет с момента захоронения урны с прахом родственники умершего, как близкие, так и дальние, с соответствующими документами могут затребовать урну у крематория. И только по истечении трех лет прах можно будет развеять. Кирстан ничего больше сделать не смог, чтобы не вызывать подозрения. Оставалось только ждать.

Сейчас, спустя три года с тех кажущимися до сих пор нереальными событий, урну можно затребовать, но кому она нужна? Кому? Тоска снова вгрызлась острыми зубами в страдающее сердце. Все родные мертвы, муж пропал без вести, а Джейсон  не подавал никаких признаков, где его можно найти. Уже три года мы не могли напасть на след исчезнувших братьев Тубертонов. А больше у меня никого не осталось. Никого. Только тётя Кристина, подданная империи Марилия, но ей совсем не нужно знать, что я осталась жива. Это знание станет опасным для неё... и для меня.

Я смотрела на черную зеркальную воду пруда  и видела в ней себя. Ещё  совсем молоденькую и счастливую, в родительском доме, пусть небольшом, но для меня самом лучшем, который марилийские солдаты сожгли несколько лет назад, во время проклятой Кровавой мясорубки под Зарданом.

Перед мысленным взором мелькали комнаты и коридоры родного дома, малая уютная столовая, гостиная, прихожая, огромный бальный зал, широкая лестница...

...Я спускаюсь по ней в шикарном бальном платье на своё совершеннолетие. Внизу стоят мама с отцом с восторженными лицами и Кристоф... тогда ещё даже не жених... мой будущий муж...

Такой красивый дом...

Такие счастливые мы...

Кристоф... смотрит на меня...

Усилием воли я остановила опасные воспоминания. Дальше я запрещала себе вспоминать, иначе становилось очень больно. За три истёкших года я выдрессировала себя словно цирковую собачонку   и, когда воспоминания становились опасными для расшатанной нервной психики, я принудительно останавливала саму себя, хотя…

Когда жизнь отнимает у тебя всё, остается только вспоминать.

Я плотнее закуталась в шаль. Когда начинала нервничать и переживать, сразу начинала мерзнуть, хотя совсем не была мерзлячкой. Раньше...

Это был странный внутренний холод, проникающий изнутри, пробирающийся до самого сердца и постепенно превращающий его в глыбу льда.

Как и этот странный внутренний холод, боль моей души... она тоже шла изнутри.

Иногда я думала, что нестерпимая боль должна ломать человека, его кости и душу, ломать его внутренний стержень, особенно когда эта нестерпимая боль двойная: физическая и душевная. Но, испытав столько боли в жизни, сколько трудно вынести любому обычному человеку, я однажды поняла, что не сломалась. Хотя сначала и думала по-другому. Поняла, что боль закалила истерзанную душу и сделала меня сильнее.

Мне помогли очень хорошие люди, и я осталась жива. Жива, хотя меня хотели убить много раз. Жива, хотя  погибли самые дорогие для меня люди. Жива, хотя моя Земля порабощена и захвачена.

Я жива вопреки...

И поэтому я собиралась бороться, собиралась жить дальше, чтобы все принесенные мной и моими близкими жертвы были не напрасными.

И я собиралась отомстить. За близких, за Землю и за себя лично. Конечно, не сейчас и даже не через год. Я прекрасно это понимала. Не знаю, как, и не знаю, когда, но это произойдёт. Я приложу для этого все силы, и воспользуюсь тем, что теперь я Хранительница артефакта подчинения.

Что это за должность и что из неё вытекает, я понятия не имела, но была уверена, что со временем со всем разберусь и всем воспользуюсь. А, может, и Богиня соизволит меня просветить на этот счёт. Просто нужно время, и пока оно у меня было. Не так много, как, если бы я осталась магиней, но всё же пока я не древняя старуха, и несколько десятков лет в запасе у меня есть.

Ещё мне нужны были знания, а вот их пока не было. Кирстан до сих пор не смог найти никакой новой информации об артефакте подчинения или его хранителе, а я в этой глуши тем более.


***

В поместье я проживала вместе с учёным Стоничем, для которого Кирстан полпоместья переделал под огромную лабораторию, в которой тот с утра до вечера и пропадал, что-то изобретая и бесконечно проводя в ней разнообразные опыты и эксперименты. Кир ни на что не скупился для него и спонсировал любые  сумасшедшие проекты.

Именно такое обещание Кир дал ему в случае помощи учёного Стонича при моём  спасении, а также обещал содействие в изучении моего мозга, на котором стоит ментальный блок «королевская слеза». Кроме того, учёный нагло потребовал, чтобы и сам Кир разрешил исследовать свой мозг с таким же ментальным блоком.

У меня же за прошедшие годы с учёным сложились довольно неплохие отношения. Ни ему, ни мне не нужны были тонкие душевные привязанности, но появившаяся между нами симпатия и доверие после всего, что произошло в военном госпитале, позволяли хорошо относиться друг к другу.

Он стал называть меня внучкой, я его дедом. Так мы быстрее привыкли к мысли, что якобы являемся родственниками.

До жизни здесь, почти полгода под именем внучки ученого Анны Стонич, я провела в храме сестёр ордена трилистника на окраине столицы Марилии города Мара практически под носом у императора Марилии. Я восстанавливала душевное и физическое здоровье и пережидала, когда исчезнет реальная опасность выйти за стены храма.

В храме опеку надо мной взяли сестра Таисия и сестра Иза, ее близкая подруга. Эти две замечательные женщины очень много для меня сделали, практически подняли на ноги и научили заново ходить. Через полгода, когда Кирстан, наконец, приехал за мной, чтобы забрать и увезти в это поместье, я уже могла ходить самостоятельно, опираясь на трость.

Тот день, когда Кир забрал меня, я, наверное, буду помнить всю жизнь. Тогда, покидая стены храма сестер ордена трилистника, я в первый раз с момента нахождения в плену и в последний раз за истекшие три года посмотрелась в зеркало. Та, кого я в нем увидела, навсегда отпечаталась в  памяти и потрясла до глубины души.

Я увидела в зеркале незнакомую женщину, явно старше тридцати лет. Этой женщине с уставшим бледным и суровым лицом, с нахмуренными бровями не могло быть всего двадцать три года. Явно выраженные носогубные складки, морщинки - гусиные лапки у глаз, левая сторона лица покрыта мелкими бледными рваными шрамами, которые захватывали и бровь. Я удивлённо  притронулась к шрамам кончиками пальцев, но не смогла вспомнить, откуда они появились.

А глаза... тот взгляд... холодный, жёсткий, настороженный... поразил меня. Это был не мой взгляд. Голубые и когда-то яркие глаза стали бледно-льдистыми и тусклыми. Я вглядывалась в себя с болезненным недоумением и не узнавала это чужое, изуродованное, холодное и странно взрослое лицо.

В русых волосах, забранных в аккуратный узел на затылке, угадывались седые пряди, справа чуть выше виска резко выделялась блестящая серебром прядь, шириной почти в два сантиметра, которая явно бросалась в глаза.

Прибавить к этому хромающую походку и вечно прижатую к груди ноющую левую руку, и получалась довольно печальная картина.

С того дня в зеркало я больше никогда не смотрелась. По-детски, трусливо, но я не могла.

В тот последний день пребывания в храме сестёр ордена трилистника за мной приехал ученый Стонич, который якобы являлся моим дедом. Провожали и собирали меня всем храмом вместе с настоятельницей. Не смотря на мою замкнутость и нелюдимость, сестры ордена очень хорошо ко мне относились. С сестрой Таисией я вообще очень тяжело расставалась. Последняя еще и тихо плакала, крепко обнимая меня. Я уже давно разучилась плакать и просто молча обнимала добрую женщину, благодарная ей за все хорошее, что она для меня сделала.

Когда я села в экипаж, то из его полумрака тут же вынырнул Кирстан. В тот раз мы снова, как тогда в военном госпитале, когда я впервые вспомнила его после амнезии, долго не отводили глаз друг от друга, изучая и будто вновь знакомясь, а затем Кир решительно протянул ко мне обе руки, предлагая кинуться к нему в объятия, но я не смогла этого сделать. Одна мысль о том, что он может обнять меня, вдруг привела в ужас. Понимание этого заставило похолодеть. Пришедшие полностью воспоминания о плене и издевательствах за последние полгода давали себя знать.

Тогда в экипаже Кир медленно опустил протянутые руки, внимательно изучая меня пристальным взглядом и о чём-то мучительно размышляя. И чем больше он смотрел на меня, тем жестче и острее становились черты его красивого и благородного лица. В свою очередь, я тоже внимательно его разглядывала, отмечая и седые волосы в черных волосах, и морщинки около уставших глаз, и жесткую складку губ, которой раньше не было, и вообще, как он очень повзрослел и ещё больше посерьезнел с последней нашей встречи. Да, война отразилась на всех, и на нем тоже.

Как всегда, Кир одет был с иголочки, в идеально сидящий по фигуре костюм из серой ткани, фасон которого был скромен и не притязателен, но ткань дорогой и добротной.

— Я очень рада видеть тебя, Кир, — тихо произнесла я низким хрипловатым голосом, постаравшись вложить в интонацию немного теплоты. Я действительно была очень рада ему, но я стала странно безэмоциональной. — Прости, но пока я не могу выносить мужские прикосновения, — добавила с кривой улыбкой.

— Я все понимаю… Анна, — он тоже как-то криво улыбнулся и споткнулся на моем новом имени. — Я хотел обнять тебя, чтобы поверить, что это действительно ты. Я очень переживал все время, пока не видел тебя.

— Да что проверять-то, — усмехнулся ученый, который ехал вместе с нами и теперь с огромным любопытством наблюдал за нами. — Конечно, это она. Уж поверьте мне, атер Стефанович.

 — Спасибо за все, тир Стонич, — резко обернулся к нему Кирстен. — Я никогда не забуду того, что вы сделали для нас, и выполню все обещания, — он крепко пожал руку ученого.

 — Я тоже никогда не забуду той аферы, в которую вы втянули меня, атер Стефанович, — добродушно усмехнулся ученый. — До сих пор не верится, что всё получилось. До вас моя жизнь текла размеренно и спокойно, без нервных потрясений. С вашим же появлением она превратилась в опасные для жизни горки. Но я совру, если скажу, что о чем-то сожалею.

Затем ученый повернулся ко мне и тепло улыбнулся:

— Я очень рад, что на старости лет обзавелся такой замечательной внучкой, милая Анна.

С удивлением я поняла, что его улыбка настоящая, не фальшивая, и он действительно рад нашему фальшивому родству. Несколько нерешительно я слабо улыбнулась в ответ.

— С нетерпением жду приезда в ваше поместье, атер Стефанович, чтобы начать, наконец, исследования, — обернувшись снова к Кирстану, продолжил разговор учёный, и от охватившего его нетерпения заерзал на сиденье.

Дальше они вдвоем продолжили разговор, я же уставилась в окно, потерянная от того, что жизнь снова меняется, и впереди меня ждет неизвестность.

Всю дорогу Кир не сводил с меня задумчивых глаз, редко отводя их на дорогу или на ученого. Я же практически не отводила глаз от окна, пряча от Кира изуродованную часть лица.

Ученый давно дремал, за окном проносились прекрасные мирные пейзажи Марилии, а разговор между мной и другом все не клеился. В итоге, мы ехали практически в тишине и лишь иногда перебрасывались ничего не значащими фразами.  Иногда я бросала косые взгляды на Кира, отмечая, что он так и продолжает пристально смотреть на меня.

— Я никогда больше не дам тебя в обиду, Лорианна, — через много часов езды неожиданно незнакомым жестким голосом произнес Кир, назвав меня старым именем. — Никогда и никому. А если кто-то осмелится причинить тебе вред, или хотя бы подумать об этом, я растерзаю его собственными руками, — в конце голос его сорвался.

Услышав те слова и тот чужой сорванный от внутренней боли голос, я нерешительно обернулась, полностью открыв лицо. Сердце дрогнуло, а затем бешено забилось испуганной птицей, когда я увидела вновь протянутую руку с длинными сильными пальцами, которые мелко дрожали. Какое-то время я растерянно смотрела на эту предложенную руку с дрожащими сильными пальцами, а затем неуверенно протянула свою тонкую с почти прозрачной кистью и осторожно вложила тонкие болезненно-белые пальцы в большую ладонь.

Кир осторожно и очень бережно сжал мои пальчики и больше их не отпускал. И если я думала, что при тряске экипажа мои пальчики могут выскользнуть из его руки, то я глубоко заблуждалась, потому что Кир крепко держал их всю дорогу, не обращая внимания на косые многозначительные взгляды ученого Стонича.

Тепло от руки друга постепенно передавалось и мне, немного согревая и мое замерзшее сердце. Тогда я поняла, что прикосновения Кира мне вовсе не неприятны, я смогу их выносить, и, более того, мне от них немножко тепло. Совсем чуть- чуть, но все же...


***

Воспоминания прервал обеспокоенный и такой знакомый голос Кира, который искал меня. Я встрепенулась, оглядываясь, потому что его давно  не было в поместье, и я соскучилась по другу. Обернулась, когда Кир со встревоженным лицом уже подходил широкими быстрыми шагами.

— Анна, ты опять одна,  — с упреком произнёс Кир, подсаживаясь ко мне и тут же завладевая моими пальчиками.

С того момента в экипаже он теперь все время так делал, превратив это в привычку и нашу традицию. Он нежно поцеловал костяшки пальчиков и поднял  строгий взгляд синих глаз.

— Ты снова ушла в самую дальнюю часть сада. Одна. Без сопровождения. Я неоднократно просил тебя так не делать. Мне было достаточно одного раза увидеть тебя лежащей здесь у пруда в абсолютно беспомощном полуобморочном состоянии, чтобы теперь просыпаться от кошмаров. Ты смерти моей хочешь? Или чтобы я плохо спал?

— Кир, мне захотелось побыть немного одной, — спокойно ответила я, разглядывая с улыбкой обеспокоенное и нахмуренное лицо друга. — С приездом. Я скучала.

— Тебе захотелось побыть одной, как и всегда за последние три года, а если судорога опять схватит ногу? А если паника снова придёт? Не думаешь о себе, подумай хотя бы обо мне, — тяжело вздохнул он.

Я осторожно вытянула пальчики из его больших тёплых ладоней. Кир не стал возмущаться, зная, что я все ещё не выношу чужих прикосновений, позволяя только ему ненадолго ко мне прикасаться. И то, это была вынужденная мера.

Когда все воспоминания вернулись ко мне, кошмары ещё долго мучили. Успокаивающие настойки учёный Стонич до сих пор не разрешал употреблять, заявляя, что они пока категорически мне противопоказаны, и сначала я ужасно мучилась со своими кошмарными снами.

В храме рядом со мной ночами была сестра Таисия, а потом – Кир, который ночью успокаивал меня. А если его не было, то я с трудом справлялась самостоятельно, потому что учёный слишком крепко спал, сильно уставая за день.

— Ты что-нибудь нашёл о нем? — нетерпеливо спросила я, с надеждой заглядывая в уставшее и расстроенное лицо друга, отмечая и запавшие глаза и бледное лицо. Как и всегда за последние месяцы, я задавала ему этот вопрос, невольно затаив дыхание.

 — Нет, ничего, — ответил Кирстан, устало облокотившись о спинку скамейки.  —  Меня это уже порядком бесит, но ничего не могу поделать.

Мои плечи опустились.

— Так не бывает, Кир! — хмуро произнесла я, плотнее закутываясь в шаль. — Не бывает, чтобы от человека не осталось совсем никаких следов, никакой информации! Он же не фантом был! Из плоти и крови!

 — Видимо, бывает, — поморщился Кир. —Но сегодня... — Кир торжественно посмотрел на меня, — я принёс тебе из архива министерства копии протоколов допросов всех охранников и других сотрудников тюрьмы, которые могли быть причастны к исчезновению пленника — графа Тубертона или просто обладать хоть какой-то информацией. И ты сама сможешь изучить   все документы. Может быть, я и мои люди что-то упускаем из вида.

 — Принес?! – изумилась я, недоверчиво вглядываясь в улыбающиеся глаза Кира. — Но тебя за это могут посадить в тюрьму! — нахмурилась тут же, осознав, что он сделал для меня.

— Я не принес их в материальной плане, я скопировал их на ... хм... — он вымученно и устало улыбнулся, — на кристалл памяти. Очень долгий и нудный процесс, скажу тебе. 

Я впилась в него подозрительным взглядом:

— Что это за кристалл такой?

— Новая разработка наших магов в Межземельном комитете, пока, конечно, секретная, но мне предоставили один кристалл для лучшего выполнения обязанностей. Ты же знаешь, где я сейчас состою, такой кристалл сильно облегчит работу.

Кир ушёл из Военного министерства Марилии как только с Тангрией окончательно разрешились все спорные вопросы, то есть как только ее разделили на десять провинций, присвоили новые названия всем провинциям, назначили в них наместников императора Марилии, а всех военнопленных распределили по рудникам, колониям, тюрьмам и госпиталям Марилии.

Тогда, больше двух лет назад, Кир признался, что сделал все возможное и невозможное, чтобы нормы Межземельной конвенции о правах военнопленных соблюдались Марилией, чтобы пленные, независимо от того, куда их распределили, находились в человеческих, приемлемых для жизни условиях, то есть в чистоте, с крышей над головой и накормленные съедобной едой. Выполнить задуманное оказалось очень сложным и нервозатратным, но у него получилось.

После разрешения всех этих сложнейших вопросов, которые заняли у него почти полгода, и стоили окончательным разрывом отношений с дядей, бывшим военным министром Марилии, Кирстан уволился из военного министерства Марилии и устроился в Межземельный комитет магического мира Вериус на должность Главного контролера по вопросам военнопленных, то есть в его обязанности входило контролировать деятельность военных министерств всех Земель магического мира Вериус в сфере любых вопросов, связанных с военнопленными.

Межземельный комитет базировался в городе Даре, втором городе Марилии по своему экономическому и политическому значению для империи и количеству проживающих жителей, и занимал территорию, неприкосновенную для власти любых Земель, в том числе и Марилии.

В нем работали представители всех Земель Мира Вериус.

— Я подумал, может быть, у тебя получится … ты что-то увидишь, что-то заметишь… какую-то зацепку или деталь, не знаю... потому что у меня опускаются руки, — пробормотал Кир с паузами уставшим голосом и прикрыл глаза.

Кир уже больше двух лет искал какие-нибудь зацепки, которые смогут нам помочь понять, куда и каким образом пропал из тюрьмы для военнопленных мой муж, лер Кристоф Тубертон, но до сих пор он не смог найти ни малейшего следа.

Последнее, что было известно о Крисе, это то, что в последний день, когда его видели, его допросили одновременно генерал Мирадович и капитан Бейкалич. В допросной присутствовали также менталисты, которые умели взламывать ментальные блоки любой сложности. В протоколах допросов было отмечено, что граф Кристоф Тубертон, высший аристократ Тангрии не шёл на диалог с допрашивающими его лицами, много бранился, отказывался отвечать на вопросы о "зелёных лучах" , которых возглавлял, и артефакте подчинения, украденном лучами, не позволял "читать"  себя, сопротивлялся охранникам и менталистам и всячески мешал взламывать свой ментальный блок. Более того, специально отметили, что он сломал руку одному охраннику и сильно  разбил нос и губу второму. Но последним все же удалось связать и обездвижить пленного, и менталисты насильно смогли взломать ментальный блок графа. Граф Тубертон при этом очень долго кричал от невыносимой боли, бился в сильных конвульсиях, а потом потерял сознание.

После взлома ментального блока бесчувственного графа Тубертона отнесли  в камеру, которая находилась на втором этаже тюрьмы и оставили там без всякой целительской помощи и присмотра. Вход и выход в камеру был через толстенную железную дверь, у которой постоянно находился охранник, окна в камере не было. Когда ему принесли по расписанию ужин, пленный так и не очнулся с момента потери сознания.

Утром тюремщики зашли в его камеру, но графа там не было, и не было ни одного следа или зацепки, что же с ним произошло и куда он делся. Начальник тюрьмы и капитан Бейкалич, доверенное лицо генерала Мирадовича, подняли на уши всю тюрьму, но пленника так и не нашли.

Все эти подробности были собраны в течение долгого времени и больших усилий сотрудников, подчинённых Кирстану. Маленькими шажками, по чуть-чуть, чтобы не вызывать подозрений своим излишним любопытством. После Кир пытался найти хоть какие-то зацепки и ниточки, которые помогли бы нам раскрыть тайну исчезновения графа Тубертона,  но у него пока плохо получалось.

Приватные беседы с оставшимися в живых охранниками тоже ничего не дали. Все они дали магические клятвы, что говорят правду. Всех ещё раз проверили менталисты Кира. Но все было бесполезно. Не допросили только  генерала Мирадовича и капитана Бейкалича. Но первый, когда понял, что его план по захвату власти, раскрыт, сбежал из заключения с помощью связей и огромных денег, а второй через несколько недель после окончания войны и подписания мирного договора был казнен вместе с несколькими военными преступниками военным трибуналом Марилии за садистское отношение к военнопленным тангрийцам.

— Спасибо огромное, я все внимательно изучу, — с благодарностью произнесла я. — Ты столько делаешь для меня, я очень ценю это, — постаралась произнести с теплотой, но получилось как-то сухо, как и моя благодарность. Мои эмоции уже давно словно заморозились, и было сложно выражать их.

Кир приоткрыл глаза и внимательно посмотрел на меня:

— Не бери в голову, Анна, для тебя я готов и больше сделать. Это же так... пустяки.

 —  Это вовсе не пустяки, Кир! — возмутилась я.

— Обещай мне, — он пристально смотрел на меня, —если ты сейчас не найдёшь в этих документах ничего интересного, то мы прекратим поиски.

 — Прекратим? — опешила я от этой новости.

 — На время, — вздохнул Кир. — И поедем с тобой в Свободные земли.

— Ты опять за своё? — нахмурилась я.

— Мы должны найти способ вернуть тебе магию, — взволнованно подался ко мне друг. — Возможно, там нам помогут. До конца неизведанные земли, темная магия, чёрные артефакторы... может быть, мы найдём выход.

— Кир, это невозможно, — прошептала я.

— Вот и надо узнать, — упрямился друг. — Возможно или нет. Почему ты упрямишься?

Я хмуро смотрела на него, удивляясь, как надежда на то, что магия ко мне вернется, ещё жила в нем. Мы прочитали горы специальной литературы, он консультировался со множеством знающих людей, ученый Стонич постоянно испытывал на мне изобретенные приборы и эликсиры. Надежды на возврат магии не было никакой. У меня уж точно. А Кир не давал  мне смириться с мыслью о том, что магия больше не вернется.

— Обещай мне, — умоляюще произнёс он, — пожалуйста. Ради меня, Анна.

 — Хорошо, — нехотя согласилась я, скрепя сердце. — Обещаю.

 Как я могла ему отказать? Кирстан столько сделал для меня и делает до сих пор. И отправиться в неизведанные  и загадочные огромные по своей территории Свободные Земли тоже собирался исключительно для меня и ради меня. Поэтому ради него я готова была пообещать, что угодно и сделать тоже. Если бы не Кир, его поступки  и участие ко мне, я давно бы окончательно очерствела и озлобилась на весь мир.



Глава 2.


После того, как я дала Киру вынужденное обещание, я испытывала раздражение, но потом постаралась взять себя в руки и успокоиться. Мысленно, наверное, в тысячный раз я возблагодарила Святые небеса и Богиню за то, что у меня есть Кир. Этот мужчина столько сделал для меня, и  делал до сих пор, что иногда становилось  стыдно и совестно.

Помимо того, что он на совесть выполнял  обязанности в межземельном комитете, он ещё всегда находил время для меня и поиска необходимой информации, от чего, наверное, страдала его семейная жизнь.

Повинуясь порыву,  испытывая к нему огромную благодарность, я осторожно ладошкой погладила плечо друга.

 — Кирстан, я сделаю всё, что посчитаешь нужным. А ты уже совсем измучился со своим комитетом и со мной, тебе нужно побольше отдыхать, — посочувствовала я.  — Как поживает Стефания и твои сорванцы? Ты видел их в столице? — спросила с искренним интересом.

Кир ловко поймал мои пальчики, гладившие его по плечу, мягкие тёплые губы тут же их поцеловали и нехотя отпустили.

За три года я уже привыкла к этой ласке, хотя раньше просила Кира так не делать. Он же в данном случае проявлял поразительное упрямство, и мне думалось, что каждый раз он как будто убеждал сам себя, что это я рядом с ним, я не кажусь ему.

— Стефа передавала тебе привет,  — с хитринкой подмигнул друг. — Хотела приехать со мной в этот раз, но Рин заболел и она не смогла его оставить.

— С Рином что-то серьезное?

— Обычная простуда, но Стефа, слава Богине, заботливая мать, — усмехнулся друг. —Представляешь, этот сорванец бегал по лужам босиком вместе с детьми слуг, — Кир рассмеялся. — Видела бы ты лицо Стефы, когда он объяснял ей, почему пришёл весь мокрый и грязный.

Я слабо улыбалась, слушая дальнейший рассказ друга о Рине. Я не видела его мальчишек, но представляла, какие они были проказники.

Сердце неприятно кольнуло от мысли,  что у меня никогда не будет детей. Я постаралась тут же отрешиться от опасных переживаний и прислушаться к рассказу друга. Но внутренний холод уже запустил противные щупальца, которые стали расползаться по телу, заставляя мёрзнуть.

С женой Кира Стефанией я познакомилась полтора года назад при довольно двусмысленных обстоятельствах. Она ворвалась в поместье, не поленившись приехать в эту глушь, уверенная, что Кир здесь находится с любовницей, а нашла там меня и господина Стонича.

В тот памятный вечер я, ученый Стонич и Кир спокойно ужинали в малой столовой, когда неожиданно заявился начальник охраны поместья тир Занич, объяснив неожиданное появление тем, что перед воротами всадница, которая заявляет, что она хозяйка поместья, герцогиня Стефанович, и требует ее пропустить. Кир тогда только как пару часов приехал в поместье после очень продолжительного отсутствия.

Удивленный Кир ушёл с начальником охраны, а вернулся с женой. Стефания действительно приехала в эту дыру всего с двумя сопровождающими.

Когда, словно рассерженная фурия, она залетела в малую столовую, то тут же выхватила взглядом меня. Я с интересом наблюдала как ярость на ее лице сменяется искренним изумлением, а затем растерянностью.

Некоторое время герцогиня переводила недоверчивый взгляд с меня на учёного и обратно, а затем резко обернулась к невозмутимому Киру и шокированно произнесла то ли вопрос, то ли утверждение:

— Ты сказал правду и действительно отдал поместье учёным для исследований?!

— Господа, нас осчастливила визитом моя недоверчивая супруга, атера Стефания, герцогиня Стефанович, — несколько ядовито произнес сердитый Кирстан.

Так мы и познакомились. Меня представили как внучку ученого Стонича, которая болела наукой и являлась ассистенткой деда. Ученого Стонича Стефания, оказывается, уже знала, поэтому сразу и поверила в историю Кира.

Стефания оказалась очень яркой молодой женщиной. Она не была классической красавицей в полном понимании этого слова, а, наоборот, скорее, привлекала к себе внимание милой неправильностью резких черт лица. А большие яркие голубые глаза с пушистыми ресницами и капризные идеальные губы вряд ли могли оставить кого-то равнодушным. Пышная грудь, тонкая талия и шикарные каштановые волосы дополняли ее облик. С Киром они были внешне очень гармоничной парой.

Поняв, что она ошиблась, и муж уезжает в дальнее поместье не к любовнице, как она думала, герцогиня притихла и весь ужин заискивающе поглядывала на Кирстана, который не скрывал, что рассержен.

Стефания пробыла в поместье несколько дней. По-моему,  она полностью убедилась в том, что никакой опасности, как возможная соперница, я не представляю, и успокоилась. Со мной и ученым она общалась по-простому и очень дружелюбно, Киру же не давала покоя, и они часто уединялись.

Я была рада за них, ведь совесть всё время грызла меня за то, что Кир уделяет мне слишком много внимания. Здесь же вдали от детей и многочисленных обязанностей, у четы Стефановичей произошёл незапланированный «медовый месяц». Кирстан почему-то старался избегать меня, пока Стефания находилась в поместье.

После ее отъезда Кир поведал, что ревнивый темперамент его жене достался от ее отца оборотня, лаэрда Востока Берингии. И несколько неохотно рассказал историю их женитьбы, поддавшись моим настойчивым уговорам. До этого момента подробностей того, как он познакомился с женой, я не знала.

К сожалению, в их истории упоминался император Марилии, которого я ненавидела всей душой.

Император Марилии к сорока годам всю жизнь мечтал внедрить своего человека в правящую элиту империи оборотней, куда не допускались обычные люди и маги. Его преследовала навязчивая идея сблизиться с империей, которая хранила секреты, не дающие покоя. Однако, несмотря на то, что в Берингии жили не только оборотни, правили этой Землей только они. Император этой Земли был оборотнем, Совет оборотней, естественно, состоял из десяти оборотней, и все руководящие должности также занимали оборотни.

Оборотней, в основном, привлекали, в качестве жен оборотницы. Бывали исключения, но редко. Император Марилии пытался создать такие исключения, подсовывая в постель именитым оборотням самых красивых и интересных марилийских аристократок или горожанок  в надежде, что хоть один из десяти оборотней женится на марилийке, и он обретет в лице бывшей подданной надежную шпионку. Но увы, ни одна аристократка или горожанка из Марилии за последние несколько десятков лет не смогла выйти замуж за оборотня из Берингии или стать постоянной  любовницей, которую бы оборотень увёз  в свою Землю на постоянное место проживания.  Нонсенс, но это так.

Истинная оборотница также обычно выбирала супруга только из оборотней, поскольку в сексуальном плане их привлекали только они.

Но императору Марилии  было необходимо внедрить своего человека в правящую элиту Берингии  и, к его счастью, в Берингии проживали не только истинные оборотницы, но и оборотницы, которых называли "полушками". Это были те девушки, у которых мать не являлась оборотницей. Полушки были лишены возможности оборачиваться второй сущностью, унаследовав от отца только возможность быстрой регенерации, и обычно являлись магинями воды или воздуха. Такие девушки выходили замуж за кого желали: за человека, мага, оборотня. Именно такую «полушку» и нашёл император в марилийской академии магии. Девушка к тому же оказалась дочерью лаэрда Востока Берингии. Ею как раз и оказалась Стефания. Все очень удачно складывалось.

Хитрый император устраивал великолепные балы и праздники, на которые приглашались полушка с мамой, а также все неженатые принцы и высшие аристократы Марилии. Стефания влюбилась в Кирстана практически с первого взгляда, яркая девушка ему тоже понравилась. Но жениться на ней он не собирался, пока император Марилии не вызвал его на частную аудиенцию. После нее, получив одобрение императора и согласие отца девушки, молодых людей поженили по обычаям обеих империй на территории Марилии, потому что жених являлся все-таки подданым этой империи. Свадьба была шикарной и длилась три дня.

Однако, как сказал Кир, к его огромному облегчению, после свадьбы он не смог навсегда уехать в Берингию и получить её подданство, потому что, как оказалось, в случае подобного брака и саму девушку лишают подданства. Берингия не хотела пускать чужаков к себе.

Но такие подробности никто не знал до свадьбы, потому что до этого прецедентов не было,  а обычаи и традиции Берингии до сих пор не были до конца изучены, поскольку во всех академиях и библиотеках мира о ней было очень мало информации.

Император Марилии был в бешенстве, Кир в шоке. Так он попал в брачную ловушку предприимчивой Стефании, которая, конечно, знала о последствиях брака и о том, что Кир никогда не сможет получить подданство Берингии, но промолчала.

Через девять месяцев после брака девушка родила Ринариана, а ещё через девять — Лорана. Кирстан стал отцом двух мальчишек,  которых он обожал и благодаря которым смирился с браком.

Про ученого Стонича Кирстан узнал от жены, потому что учёный когда-то давно оказал серьезную помощь отцу Стефании, лаэрду Востока, который из-за ранений на долгое время лишился магии оборотней. Встретившись с учёным, когда я находилась в госпитале, Кир понял, что только он сможет мне помочь.

А теперь мой друг разрывался между семьей, комитетом и мной. И, как оказалось, Стефания ранее уже закатывала скандалы любимому мужу из-за его частых отъездов в дальнее поместье, и не верила, что там живут учёные, которые для Кира проводят секретные исследования.

— Пойдем ужинать, Анна, — вывел меня из задумчивости уставший голос друга. — Я действительно очень устал и проголодался. Пришел за тобой. Господин Стонич и мастер Дулье давно ждут нас и, поскольку оба хорошо воспитаны, то без нас ужинать не начнут.

— Да, пошли, — согласилась я. — А после ужина изучу документы, которые ты записал на кристалл.

Кир помог мне подняться, и мы направились по тропинке к огромному дому, выглядывающему через желтеющую листву.

Я шла, опираясь на трость, с помощью которой сейчас всегда ходила, а  Кирстан, который пошел рядом, заложил руки за спину.

— Как проходят  занятия, Анна?

— Отлично. Думаю, что мастер Дулье мной доволен.

— В прошлый раз он не был доволен, — добродушно усмехнулся Кир. — О чем даже написал в письме.

— В прошлый раз, когда он спонтанно решил принять промежуточный экзамен по фехтованию тростью, я заболела и у меня была высокая температура,  — спокойно парировала я.

Кир нахмурился:

— Ты болела? Почему я не знал? Тебе нельзя было перенапрягаться!  Я уже предупреждал об этом мастера!

— Видимо, он был не согласен с твоим решением, — спокойно ответила я. — У него на все свое мнение.

— Демоны побери этого упрямца с его школой! — гневно процедил Кир. — Я вышвырну его ко всем демонам!

— Не кипятись,  — я остановилась и успокаивающе положила руку Киру на рукав, остановив и его. —Может быть, он и прав. Враг не будет спрашивать у меня, есть у меня температура или нет, и как я себя чувствую. Он просто нападет, а я должна буду парировать удар.

— Какой враг?! Никто на тебя больше не нападёт! —Кир схватил меня за плечи, поставил перед собой и легонько встряхнул. — Сколько можно тебе повторять?! Ты учишься фехтованию, чтобы окрепло тело, мышцы, чтобы стать выносливой и сильной физически. Пока я жив, больше никто и никогда тебя не обидит! Ты, конечно, должна уметь защищаться, но не думаю, что эти умения тебе когда-нибудь пригодятся!

У Кира стало навязчивой идеей отгородить меня от всего мира, от любых опасностей, чтобы со мной больше никогда не случилось ничего подобного из прошлого, он постоянно боялся за меня и переживал о моем здоровье. И очень страдал от того, что у меня выжгли магию и поставили магическую метку, которая не позволяет применить ко мне магию целителей.

В последнее время Кир становился совершенно невозможным в страхе из-за меня, поэтому я не стала акцентировать внимание на том, что он сам себе противоречил: я должна уметь защищаться, но на меня никто никогда не нападет. Зачем тогда учиться?

Сейчас он гневно сверлил меня злыми синими глазами.

— Кир, хорошо, не злись, я просто так это сказала. Абстрактно, — миролюбиво произнесла я, сжимая с силой набалдашник трости, чтобы не выдать другу свою злость и ярость, которые помимо воли моментально охватили меня.

Когда-нибудь я вновь стану сильной, выносливой, тело окрепнет, и я научусь защищаться. Я уже учусь этому. И тогда... тогда я покину Кира, потому что буду мстить его Земле, его империи.

Набалдашник трости нагрелся от моей руки, потому что еле сдерживаемая ярость разлилась горячей лавой по крови, согревая изнутри. Трость у меня появилась еще в храме трилистника, а новую, на которую я сейчас опиралась, и набалдашник которой сжимала изо всей силы, мне подарил Кир два года назад, заказав ее у лучшего мастена-оружейника Марилии.

Тогда, заказывая для меня обычную трость, Кир в оружейной мастерской увидел образцы боевых тростей, и внезапно решил, что у меня обязательно должна быть такая особая трость. Боевая трость с секретом. И я должна научиться владеть ею.

Он рассудил, что научиться фехтованию тростью и клинком будет идеальным выходом в моем положении, — тело окрепнет от физических упражнений, а владение клинком тоже не помешает. На всякий случай.

Боевая трость появилась спустя пару месяцев с момента  появления в поместье молчаливого и хмурого человека. Чужеземца из Свободных Земель. Это был мужчина лет пятидесяти, худощавый и мускулистый, с цепкими пронзительными черными глазами и такими же чёрными волосами, и, как позже выяснилось, он был обычным человеком без магии. Звали его господин Арман Дулье, он оказался искусным фехтовальщиком, и Кир нанял его обучать меня фехтованию и владению боевой тростью.

— Я больше никому не позволю тебя обидеть, Анна, но и ты сама не должна чувствовать себя беспомощной, — взволнованно произнес Кир в тот день. — Это мастер Арман Дулье, он искусный фехтовальщик и в совершенстве владеет школой фехтования длинным клинком и боевой тростью. Я нанял его, чтобы он учил тебя.

Я была очень удивлена тогда, хотя ничего не имела против научиться защищать себя. С того дня каждое утро начиналось с физических тренировок и упражнений с тренировочной тростью и клинком.

Кир подарил мне великолепную боевую трость с секретом, которая представляла собой настоящий оружейный шедевр, и с одинаковым успехом могла использоваться как опора при ходьбе, и служить надежной защитой от внешней угрозы. Кроме того, выглядела она тоже очень красиво и могла быть элегантным дополнением к одежде.

Когда Кир подарил её, я просто потеряла дар речи от восхищения, внимательно рассматривала ее и только смутно понимала, какой, наверное, шедевр у меня в руках, и сколько он может стоить.

Поскольку тогда я мало понимала в том, что вообще такое боевая трость и что она собой представляет, Кир провёл мне небольшую лекцию.

— Анна, смотри и запоминай. Ты и эта трость должны стать одним целым. Конструкция трости предусматривает полностью полый шафт, то есть ствол. Внутри  ствола  размещено длинное лезвие с заточенным клинком из рессорной каленой стали, который сохраняет заточку и устойчив к любым ударам и изломам. Материалом шафта мастер выбрал для тебя чёрный граб,  потому что он лёгкий и прочный. При помощи кнопочного замка на пружине  ты сможешь освободить лезвие от ствола, в котором оно надежно фиксируется, — Кир показал  эту кнопку и осторожно вытащил из шафта тонкий длинный клинок.

Он передал трость мне, а клинок оставил в своей руке. Я заметила, что внешняя поверхность шафта была покрыта изящной резьбой в виде древних охранных магических заклинаний. Я осторожно погладила их, ощутив легкую шероховатость, и вопросительно посмотрела на друга.

 — Трость заговорена,  — серьезно ответил Кир на невысказанный вопрос. — Никто кроме тебя не сможет ею воспользоваться, магические заклинания этому поспособствуют.

 — И каким же образом? — стало очень любопытно. — Ты же вот держишь ее совершенно спокойно и ничего не происходит.

— Меня и мастера это не касается, — довольно улыбнулся друг, и уже без улыбки, очень серьёзно добавил: — А каким образом поспособствует... надеюсь, ты никогда это не узнаешь.

Затем Кир забрал у заинтригованной меня трость и осторожно передал клинок, который плавно вытекал из рукояти трости, заканчивающейся набалдашником. Я взялась за рукоять и подняла клинок  перед лицом, залюбовалась  им, как ребёнок. Крепко сжала пальцами рукоять, а затем другой рукой потрогала набалдашник, который имел округлую эргономичную форму, и удобно лег в мою небольшую ладонь. Набалдашник был стилизован под голову древней горгульи, и им я тоже залюбовалась. Такие головы раньше я видела  на нашем Зарданском храме.

Кир признался, что сначала хотел заказать частично полую трость, в которой можно было разместить небольшой острый стилет, но потом передумал, поскольку, чтобы пользоваться коротким стилетом, врага нужно достаточно близко подпустить к себе, что для меня очень опасно. Поэтому для меня решили сделать трость с потайным длинным лезвием.

Друг осторожно забрал клинок, засунул его обратно внутрь ствола трости, закрепил и передал уже собранную трость.

— Кир, это шедевр, а не трость. Спасибо тебе огромное, — произнесла я тогда, с восхищением разглядывая опасное оружие, и с сомнением спросила:  — Ты действительно думаешь, что я смогу научиться управляться с ней?

— Ты обязана это сделать, — твёрдо ответил Кир. — Для этого я и нанял мастера Дулье.

Я же вновь подумала, что, если Кир считает, что мне ничего не грозит, то зачем мне боевая трость? Но промолчала.


***

Ужин прошёл в малой столовой в компании Кира, ученого Стонича и мастера Дулье. Надо сказать, что большая столовая всегда была закрыта, потому что по понятным причинам Кир в этом поместье никогда не принимал гостей.

Кроме того, поместье обнесли высоченным забором с лучшей современной магической защитой от всяких любопытных личностей.

Именно поэтому Стефания не смогла запросто попасть на территорию, когда приехала, — магическая защита ее не пропустила. Только Кир своей ладонью смог на время дезактивировать ее, чтобы пропустить жену и двух слуг.

За ужином Кир рассказывал о последних новостях в политической и экономической жизни Марилии, о том, что благодаря огромным добычам христолина из Южной провинции империи развитие магии вышло на новый уровень, о том, что император  решил жениться и подыскивает невесту.

Ученый Стонич поделился своим восторгом по поводу нового изобретения и планами по вопросу его применения, а мастер Дулье рассказал о моих успехах и неудачах на поприще фехтовальщика.

 Я же просто молча слушала мужчин, в который раз поражаясь тому, как резко изменилась моя жизнь уже несколько раз за последние несколько лет.

Если бы кто-то сказал три года назад в госпитале, что я остануь жива, и, более того, стану достаточно умелой фехтовальщицей и научусь владеть боевой тростью, я бы покрутила пальцем у виска и проверила бы этого знающего на адекватность. Теперь же уже два года подряд каждое утро начиналось для меня одинаково: с тренировки с мастером фехтования.

Сначала я около получаса плавала в бассейне, затем начинала курс специальных упражнений для растяжки и укрепления мышц. Для этого надевала тренировочное трико, сшитое специально для меня в ателье из эластичного материала с волокном дикой колючки, которая росла только в землях Свободных земель. Этот материал мастер Дулье привез с собой. Такое трико обтягивало меня как вторая кожа, и выполняло две функции. В нем аккуратно сжимались все кости как в тисках, и я могла делать необходимые упражнения для тренировки тела и укрепления мышц. А также в нем нельзя было меня поранить.

Затем начиналась тренировка, и сверху трико я надевала защитное снаряжение: маску, нагрудник, перчатки, щитки на ноги, сделанные также специально для меня и по моим меркам, и вооружалась тренировочной тростью, которая практически была сестрой-близнецом моей боевой трости, но представляла собой гладкую деревянную палку длиной около метра и была сделана не из черного граба, а из кизила, очень прочного тяжелого дерева.

Тренировочная трость была намного тяжелее, чем боевая, что представляло двойную выгоду на тренировках. Во-первых, данное обстоятельство принуждало меня к полному выполнению движений и позволяло развить гибкость тела, которое после военного госпиталя стало совершенно деревянным и непослушным. Во-вторых, со своей большой инерцией трость бросалась со всего размаха в направлении противника, что тоже давало мне, обладающей небольшой собственной силой, определённое преимущество перед ним.

Я услышала, как Кир интересуется у мастера Дулье моими достижениями, и последний с удовольствием похвалил меня.

Мне стало приятно, потому что скупой на похвалы чужеземец не стал бы просто так хвалить. Поначалу он вообще не хвалил меня, и я вспомнила, слушая его сейчас, как с трудом сначала вообще запомнила, что трость, оказывается, имела два края, называемых «концами». Маленький – «кончик» и толстый – «пятка», иначе набалдашник, а часть трости между «захватом кисти» и «пяткой» называлась «рукоятью». Часть же, расположенная между кистью и кончиком, называлась собственно тростью. Почему-то мне было сложно это выучить, и мастер Дулье поначалу все время от раздражения закатывал глаза. Но, несмотря на это, с самой первой тренировки он относился ко мне с огромным вниманием и терпением, с большим тактом и уважением. Я часто спрашивала Кира, что такого он сказал мастеру про меня, но друг всячески отнекивался и уверял, что мастер глубоко чувствует людей и самостоятельно выбрал такой стиль отношений между нами.

— Анна, покажешь, чему научилась у мастера Дулье, пока я отсутствовал? — услышала я вопрос Кира.

— После ужина? — невольно скривилась я. — А как же документы, которые мы собирались изучить?

— Покажешь не в полную силу и переодеваться не надо, — «успокоил» Кир, — а потом начнем изучать документы.

Со вздохом я встала,— Киру я не умела отказывать. Вместе с мастером Дулье мы отправились в тренировочный зал на первом этаже дома. Ученый же вернулся в свою огромную лабораторию.



Глава 3


Кир вместе со мной решил заниматься фехтованием тростью, и теперь он переговаривался с мастером, рассказывая тому об отработке упражнений и собственных недочётах. Клинком он до этого владел, поэтому другу было намного легче, чем мне, а наши тренировочные программы отличались.

Моя тренировочная программа обычно зависела от многих обстоятельств: вчерашних успехов, настроения тренера, моего настроя, самочувствия, присутствия Кирстана, который, когда находился в поместье, всегда вместо мастера становился моим противником.

Поэтому, встретившись со мной утром и внимательно осмотрев меня и расспросив о самочувствии, мастер Дулье составлял тренировочную программу на каждый день.

Только одно упражнение я выполняла до сих пор ежедневно, независимо от дальнейшей программы, — «держание трости».

— Это первое упражнение, в котором ученик должен практиковаться постоянно, —  говорил мастер Дулье. – Представьте, госпожа Анна, что трость - это — маленькая птичка, которую держат в кисти. Если сдавите сильно – задушите, если не прижмете достаточно – улетит. Вы должны найти золотую середину.

Эти слова мастера прекрасно определяли трудное искусство «держания трости», а для моих ранее переломанных рук это стало вдвойне трудной задачей. Поэтому сначала казалось, что она совершенно не выполнима для меня.

Если бы я осталась по характеру  такой же, как раньше, до войны, то, скорее всего, бросила бы это трудновыполнимое для женщины дело. Но не сейчас. Сейчас я со стиснутыми зубами, не обращая внимания на боль в суставах и мышцах, бесконечно повторяла необходимые движения, мучая кисть и запястье.  Мази и эликсиры «деда», специально сшитое для меня тренировочное трико, которое держало все тело словно в корсете, также помогали держаться и не впадать в депрессию.

— Оружие должно иметь контролируемую свободу, — терпеливо учил мастер Дулье, снова и снова показывая мне  «держание трости». – Рука и кисть дают трости импульс и она действует уже подчиняясь своей инерции. Кисть закрывается и приоткрывается для направления трости по траектории или приноравливается к ее движению. Не нужно сдерживать трость, госпожа Анна, не стискивайте ее, нужно научиться ею балансировать.

И каждый день я училась балансировать тростью. Сжимала зубы и училась. Брала трость ладонью,  как показывал мастер, кончики четырех пальцев размещая на одной стороне рукояти трости, а большой палец с другой. Старалась держать оружие кончиками пальцев прочно, но не стискивать, чтобы захват позволял производить гармоничные движения. Но снова и снова получалось только стискивание несчастной рукояти трости, потому что сросшиеся после переломов конечности стали непослушными и деревянными, и, соответственно, как следствие, совершенно нелепые взмахи тростью. Или она сразу вылетала из моей кисти, если я слишком слабо сжимала рукоять. В отчаянии я топала ногами и отшвыривала от себя тренировочную трость, если она сама до этого не успела вылететь у меня из рук.

Но мастер Дулье обладал огромным терпением, и изо дня в день мы вновь и вновь повторяли элементарное на первый взгляд упражнение,  которое более-менее я научилась выполнять только через несколько месяцев.

Если после, в какой-либо из дней, «держание трости» выходило неважно, то и вся тренировка могла пройти из рук вон плохо. Если же упражнение получалось идеально, то и все остальное шло превосходно.

Позже мы стали отрабатывать различные виды мулине — самые основополагающие и зрелищные движения трости, которые хорошо помогали как в защите, так и в атаке, и представляли собой описываемые тростью около тела окружности.

Сначала долгое время я отрабатывала только вертикальные  или только горизонтальные мулине.

Далее начинались усложненные тренировки различного характера.

Мы могли отрабатывать передвижения и тогда мастер командовал:

— Движение вперед. Назад. Обратная стойка на месте. Выпад. Правая боевая позиция. Движение вперед. Вольтижировка. Обратная стойка на месте. Левая боевая позиция, — и так он мог говорить до бесконечности, пока я уже на автомате, полностью отключившись от реальности, не начинала выполнять команды, не обращая внимания на изувеченную ногу, из-за которой хромала.

— У вас вырабатывается собственный стиль фехтования, госпожа Анна. Я такого раньше не видел, — невозмутимо заметил как-то мастер и беспардонно добавил: — Назовём его «стиль хромой хищницы».

Я хладнокровно отреагировала тогда на это определение, сделала выпад в желании уколоть мастера кончиком трости побольней, но он, как и всегда, ловко отбил выпад.

Позже я подумала, что мастер точно охарактеризовал мою технику. Я действительно сильно хромала на правую  ногу, а занималась зачастую со злостью и агрессией, наверное, напоминая ему опасного хищного зверя. Просто, чтобы не сломаться и терпеть боль, я постоянно  представляла перед собой лица врагов, и уже со странным болезненным удовольствием делала выпады и сложнейшую вольтижировку. Самое  сложное движение тогда уже не казалось невыполнимым.

Таким и была эта самая вольтижировка, при выполнении которой нужно соединять передвижения все еще неуклюжего тела с уходами, позволяющими фехтовать тростью или клинком. Для моего деревянного тела это становилось целым испытанием на выносливость.

Как-то я подслушала, как мастер Дулье с удивлением признавался Киру:

 — У этой маленькой женщины поразительные сила воли и упрямство. Честно говоря, я был уверен, что у неё ничего не получится, хотя и решился попробовать обучить. Но с таким характером со временем маленькая госпожа станет прекрасной фехтовальщицей, несмотря на физические данные. Вы были абсолютно правы, атер Кирстан, когда выбрали ей этот вид боя.

— Еще она обладает  поразительной силой духа, мастер,  — серьезно ответил Кирстан. — Поэтому я был уверен в Анне, когда нанял вас.


***

Я взяла тренировочную трость из тяжелого кизила, встала в круг, диаметром примерно шесть метров, начерченный тренером прямо на полу в тренировочном зале, и приготовилась к бою с Киром, встав в основную стойку — сосредоточенную позицию. Выпрямила спину, соединила пятки, развела носки, правую руку выпрямила и слегка отвела от бока тела, кончик трости расположила у правой стопы. Эта позиция являлась положением приветствия и положением внимания, когда ученик слушает объяснения преподавателя.

Кир также выбрал трость из тех, которых было немало в зале, и все повторил за мной. Мы вдвоем вопросительно посмотрели на мастера Дулье, ожидая распоряжений.

— Госпожа Анна, продемонстрируйте господину Кирстану как вы научились мастерски владеть «розовым покрывалом», — с хитрой и довольной улыбкой произнес мастер, а его темные глаза заговорщески сверкнули.

— Ого! — искренне удивился Кир. — Даже так?! С удовольствием посмотрю на этот шедевр в исполнении Анны. Вы, действительно, зря время не теряете, мастер Дулье, — с уважением обратился он к учителю.

«Розовое покрывало» на сегодняшний день для меня стало самым сложным упражнением, которое я только недавно научилась  выполнять, причем довольно умело. Это упражнение представляло собой своеобразный шедевр в искусстве фехтования боевой тростью. Чтобы ему научиться, предварительно нужно научиться выполнять многие другие упражнения, без которых владение «розовым покрывалом» становится невозможным.

Я мысленно отрешилась от всего, стараясь сосредоточиться на том, что сейчас должна сделать. Встала в боевую стойку в ожидании нападения от друга, и он не заставил себя долго ждать.

Сначала Кир покружил около меня, немного разминаясь, неторопливо проделывая горизонтальные и вертикальные мулине, а затем стал нападать, делая резкие выпады вперед и пытаясь коснуться меня тренировочной тростью, но я довольно ловко выполняла мулине прикрытия и создавала перед собой невидимую «сеть», сотканную из надлежащим образом соединенных и упорядоченных вертикальных и горизонтальных мулине.

«Розовое покрывало» как раз и представляло собой соединенные вертикальные и горизонтальные мулине, которые должны были выполняться в серии округлыми и непрерывными движениями около тела. Соединения осуществлялись постоянно, одно движение являлось естественным продолжением предыдущего и естественной подготовкой для следующего. Трость должна была как бы летать, а переходы от горизонтальных мулине к вертикальным должны были быть бесперебойными.

Созданная сейчас моей летающей тростью "сеть" являлась превосходной защитой для меня и моим панцирем, который соперник никак не мог пройти под страхом болезненных повреждений.

Я заметила искреннее удивление на лице Кира, и это доставило огромную радость.

—  Ты меня удивила, — признался друг, когда вышли минуты нашего спарринга. — Очень мастерски создала защиту.

Я ответила ему широкой искренней улыбкой. 

— Меняйтесь, — скомандовал мастер.

Теперь я наступала на Кира, делая выпады различной направленности, стараясь найти слабое место в создаваемой им перед собой "сети", но он не менее ловко, чем я, создавал «розовое покрывало», не давая никакой возможности коснуться его тростью.

 — Молодцы! – довольно улыбнулся мастер и произнес любимую фразу, которую начал говорить с самой первой тренировки:

— Хорошего фехтовальщика может остановить только магия, — и серьезно добавил: — Поэтому в ваших интересах всегда носить амулет, который блокирует магию противника и даст вам возможность показать, на что вы способны.

 — Каким приемам ещё вы обучили Анну? – поинтересовался Кир, вытирая поданным мной полотенцем пот со лба, и с большим интересом смотря на мастера.

Ох, лучше бы он не спрашивал, потому что мастер Дулье никогда не врал своему щедрому работодателю. Он мог умолчать вначале, но на прямые вопросы всегда отвечал правдиво. И он ответил:

— Рубящим ударам трости, и колющим ударам концами трости. Это удары тростью в голову, навесные удары в лицо, прямые удары в лицо, удары в бок тела, по ноге... — он все же  запнулся, — в промежность.

Лицо Кира вытянулось от удивления при этом перечислении.

 — Мы выучили и отработали удары рукояткой трости, — спокойно закончил мастер.

Я же смотрела теперь куда угодно, только не на друга. На миг в тренировочном зале наступило тяжелое молчание.

 — Замечательно! Вы спятили здесь, что ли, пока меня не было?! – возмущенно и гневно прошипел Кирстан, забыв, как он был доволен мастером еще пять минут назад. — Это запрещенные для преподавания удары! О чем вы думали?! Зачем они Анне?!

— Чтобы суметь себя защитить в случае возникновения опасности, — невозмутимо ответил мастер. — Несмотря на все полученное мастерство, она навсегда останется слабой маленькой женщиной.

— Какой опасности?! – тут же взорвался Кир. — Я о чем просил?! Разве я поручал обучать Анну запрещенным ударам?!

Я тихо стояла в сторонке, исподлобья наблюдая за Киром и мастером. Я и мастер догадывались, какой будет реакция у Кира, поэтому мастер и сообщил  все уже после того, как обучил меня всем запрещённым приемам.

Мастер Дулье рассудил, что поскольку я слабая женщина, и к тому же инвалид, то меня необходимо обучить запрещенным для преподавания ударам. Это будет моим преимуществом в случае столкновения с партнером, превосходящим по силе.

— Если я ещё раз услышу, что вы обучаете Анну запрещенной технике, то будете немедленно рассчитаны, — услышала я холодный голос Кира.

 — Это больше не повторится, господин Стефанович, — сухо ответил невозмутимый мастер.

Конечно, не повторится. Он уже успел обучить, а отрабатывать запрещенные удары я смогу и без него.

— Очень надеюсь на это, мастер Дулье, — ледяным тоном ответил Кир, а затем повернулся ко мне и впился проницательным взглядом.

Я почувствовала его взгляд и подняла уже спокойное лицо. Выражение лица Кира не предвещало ничего хорошего.

— Анна, иди в душ, переоденься и приходи в библиотеку, — будет разговор по душам. А завтра покажешь, чему тебя научили с клинком, — строго произнес он, и добавил, не сдержав злость: — Надеюсь, что тебя не обучили запрещенным техникам владения клинком? Потому что иначе я вынужден буду распрощаться с мастером немедленно.

— Кир, не обучили, и это больше не повторится, —мягко произнесла я.

Я обожала занятия и не хотела расставаться с мастером. С каждым занятием я чувствовала себя увереннее и сильнее, постепенно упражнения возвращали прежнюю ловкость и гибкость, отвлекали от негативных мыслей и воспоминаний.  На занятиях со временем я научилась полностью отрешаться от всего. На них были только я, мой Учитель и необходимость выполнить упражнения. Я не хотела их лишаться.

За прошедшие три года, благодаря чуткости и внимательности окружающих меня трёх таких разных мужчин, Кира, ученого Стонича и мастера Дулье, я научилась жить со своими уродствами, перестала их стесняться, а иногда совсем забывала о них. Но забывала я о них только на занятиях.


***

В кабинете Кир на меня кричал. Не просто повысил голос, а кричал, что практически никогда не делал раньше. Он был по-настоящему взбешен.

Я стояла перед ним с опущенной головой и молчала, потому что  понимала то, что он был прав. Я не хотела его так расстраивать, но у меня не было выхода, — я должна уметь защищаться и иметь свои тайные козыри в рукаве.

— Зачем ты решила обучиться этим приемам?! Я уверен, что ты сама попросила о них мастера! Сам бы он не додумался до такого! С кем ты собралась воевать, Анна?!  — буквально ревел ранее всегда спокойный друг.

 — Кир, пожалуйста, не кричи, — как можно спокойней ответила я. – Я не буду больше им обучаться, не переживай.

— Конечно, не будешь, — ядовито процедил друг. — Думаешь, я такой дурак?! — опять взорвался он. —Ты, наверное, уже выжала из мастера все возможное, и он обучил тебя этим треклятым запрещенкам!!

Я подняла спокойный взгляд, не подтверждая его догадку, чтобы ещё больше не злить. Кир сверлил меня гневным взглядом.

— Зачем они тебе понадобились?! Чтобы быть в физической форме запрещённые удары не нужны!

— Стало интересно, — невозмутимо ответила я.

— Интересно?! – Кир в ужасном раздражении уставился на меня. — Ты готовишься к чему-то?! —свирепо спросил. — Собираешься удрать и всем мстить?! Своими мышиными уколами?!

 — Да нет же, — деланно рассмеялась я, удивляясь тому, каким он оказался проницательным.

Неожиданно Кир схватил меня за предплечья и поднял над полом, выровняв наши лица. Широко раскрытыми глазами я уставилась в его сердитые глаза, которые оказались перед моими.

 — Ты должна понимать, что я всегда буду рядом и смогу защитить тебя! Я Смогу Защитить Тебя! Ничего подобного больше не повторится! Ты мне веришь?!

Спазм сжал горло.

— Да, Кир, — прошептала я. — Я верю тебе.

Неожиданно он крепко прижал меня к себе, уткнувшись лицом в волосы, зарывшись носом где- то над ухом. Я ахнула от неожиданности и испуга, Кир продолжат крепко обнимать меня. Мои ноги болтались над полом, а руки были зажаты между нашими телами.

— Я так виноват перед тобой, Лори, — с болью прошептал Кир, назвав меня как раньше. — Никогда не прощу себе, что отпустил тебя в Тангрию. Мне нет прощения.

 — Кир, — только и могла я растерянно произнести. — О чем ты?

— Всю жизнь я буду помнить твое искалеченное тело на больничной койке, — сломанным хриплым голосом прошептал друг. — Враждебные глаза, когда ты не узнавала меня. Шрамы по всему телу и седые волосы. Демоны! Тебе всего двадцать три,  ты совсем девчонка еще и, если бы не «королевская слеза»... Никогда себе этого не прощу.

Он осторожно опустил меня на пол, убедился, что я прочно стою на ногах, и быстрыми широкими шагами вышел из кабинета.

Я с сожалением и тоской смотрела вслед. Бедный Кир, почему ты винишь себя? Во всем виновата Богиня, ее игры с нами, с нашими судьбами, и те, кто захотел больше власти, а не ты. Совсем не ты.


***

В ту ночь мне снова приснился кошмар. Я сидела на кровати с закрытыми глазами, из-под которых лились слезы,  и кричала. Истошно и пронзительно. Испуганный Кир ворвался в мою спальню, подхватил на руки, заключил в объятия и долго носил меня по комнате на руках, словно маленького ребенка, шепча ласковые успокоительные слова, пока я не успокоилась и не затихла. Кир целовал волосы и шепотом рассказывал добрые детские сказки, под которые я и заснула потом в кровати, а он сидел рядом и нежно гладил по голове.

Утром, когда я проснулась, он так и сидел, положив голову на руки, и крепко спал, а я вспомнила, как он успокаивал меня ночью. Будто почувствовав, что я проснулась, Кир тоже проснулся, словно от толчка. Глазами, не отошедшими от сна, он растерянно посмотрел на меня, и тут же проснулся окончательно.

— Я больше никогда не буду на тебя кричать, —  тут же хрипло прошептал Кир.

— Ох, Кир, это же не из-за тебя меня мучают кошмары, — грустно улыбнулась я, ласково взъерошив ему волосы.

— Из-за меня, — серьезно ответил друг и поднялся.

В порыве я схватила его за руку и потянула к себе. Он сел на кровать, а я взяла в ладони его лицо и заглянула в глаза.

— Кир, пожалуйста, перестань винить себя в том, в чем ты совершенно не виноват, — строго произнесла я и с удивлением заметила, как желваки заходили на его скулах, а глаза прищурились от закипающей ярости.

— Анна, я знаю, что говорю, а ты просто ничего не понимаешь, — жестким голосом процедил сквозь зубы Кир, дернувшись из захвата моих ладоней, но я удержала.

— Тогда, может быть, все объяснишь мне? —тихо попросила я, очень серьезно смотря на него.

Синие глаза потемнели, сам он напрягся под моим внимательным взглядом. Хмурый взгляд соскользнул на шрамы лица, затем на мои искусанные во сне губы, распущенные волосы, и боль отразилась в глазах. А затем невыносимое страдание.

Кир поднял руки и осторожно положил ладони мне на предплечья, слегка их сжав, замер, о чем-то мучительно размышляя.

— Ну, же, Кир, скажи мне, — прошептала я, заинтригованная мучениями друга.

Он вздрогнул от звука моего голоса и отстранился, опустив руки.

— Я не хочу загружать тебя этим, Лори. Это моя боль и моя вина, и мне с этим жить, — сухо произнес он, осторожно освободился от моего уже слабого захвата и ушел.

Он даже не заметил, что снова назвал меня старым именем, настолько был потерян.


***

Я внимательно изучала копии документов, вглядываясь в их проекцию, возникшую при помощи кристалла прямо передо мной в прозрачном воздухе. Сначала я, как ребенок, проводила рукой сквозь проекцию документа туда и обратно, поражаясь увиденному.

Теперь же, уже привыкнув к этому чуду,  вглядываясь в каждую строчку, в каждую букву, я опять переживала весь тот кошмар, который случился с Крисом.

Ненавижу! Ненавижу!

Как я ненавидела всех тех, кто мучал его и допрашивал, кто взламывал его ментальный блок.

Сволочи! Нелюди!

Прошло уже несколько дней, как я приступила к изучению документов, и я очень устала, глаза стали покрасневшими от вечного напряжения, спина болела, но я упрямо продолжала изучать документы, не желая оставлять на завтра то, что могла сделать сейчас. А вдруг… вдруг вот прямо сейчас я что-то увижу, что-то замечу.

Кир пока не уехал из поместья, хотя ему уже нужно было возвращаться в город Дар, и тихо сидел в кресле, задумчиво смотря вдаль в открытое окно и покуривая длинную сигарету.

Иногда я косилась на него, с облегчением понимая, что гнев друга сошел на нет, и он за прошедшие три дня успокоился, хотя стал по отношению ко мне более сдержан и странно насторожен, как будто ждал чего-то. А с мастером Дулье стал подчеркнуто холодно вежлив, выказывая тем самым свое неудовольствие по отношению к нему.

Я потёрла пальцами виски, пытаясь унять начинающуюся головную боль, и поморгала, чтобы снять с глаз усталость.  Вновь глянула на задумчивого Кира. За три прошедших года он, пользуясь служебным положением, собрал всю возможную информацию также и о Джейсоне.

Последнее, что было известно о тангрийском аристократе лере Джейсоне Тубертоне, которого также требовал выдать в качестве пленника генерал Мирадович, это то, что в день сдачи города-крепости Зардана он умер от тяжелейших ранений и наступившей из-за них сильной продолжительной лихорадки. Но я то знала, что Джейс тогда точно остался жив, потому что Элеонора сделала все, как я ей подсказала, и марилийцы получили тогда не его прах, хотя и отождествили тот с личностью лера Джейсона Тубертона.

Позже в документах архива военного министерства Марилии Кирстан нашёл несколько докладных от некромантов, служивших в армии генерала Мирадовича, и отвечающих за отождествление праха личности лера Тубертона. Один докладывал, что нет сомнений в принадлежности предоставленного тангрийцами из города-крепости Зардан праха леру Джейсону Тубертону, другой некромант настаивал на том, что в прахе была только незначительная часть праха лера Тубертона, а остальная принадлежала другому неизвестному человеку. К докладам некромантов присоединили доклады менталистов о том, что в памяти пленных «зелёных лучей» они «прочитали» о несомненной смерти лера Джейсона Тубертона, и в итоге вынесли заключительное свидетельство о смерти тангрийского аристократа лера Джейсона Тубертона от горячки в стенах города-крепости Зардан и сожжении его тела в крематории города. Урна с прахом Джейсона Тубертона стояла в одной из ячеек того же колумбария при крематории военного госпиталя в Тангрии, где находилась моя урна.

Больше никакой информации о Джейсоне Тубертоне за три прошедших года Кир не смог найти. Жив ли он до сих пор или погиб, было неизвестно. Но я всем сердцем надеялась, что он жив и где-то скрывается. Моя надежда подпитывалась тем обстоятельством, что с достоверностью сто процентов в колониях, тюрьмах и на рудниках Марилии тангрийца с таким именем не было.

За прошедшие годы Кир изучил все списки пленных во всех возможных органах и организациях, надзирающих за военнопленными. Думать о том, что Джейсон попросту мог умереть от лихорадки, я не могла и не хотела. Потому я верила, что он жив. Я была уверена, что иначе почувствовала бы эту утрату.

Также Кир выяснил, что лера Элеонора Тубертон с малышкой лериной Эльвирой Тубертон вдвоём прошли тогда, три года назад, по коридору для осажденных зарданцев, который предоставила марилийская армия. Всего спасённых женщин, детей и тяжело раненых насчитали почти полторы тысячи, а сдавшихся в плен военных крепости почти две тысячи человек, о чем тоже была составлена соответсвующая докладная на имя генерала Мирадовича. Вообще, марилийцы очень любили порядок во всем, поэтому все документировали и протоколировали, что в будущем сильно облегчало работу многих. И сильно облегчило нам поиски.

После прохождения через коридор лера Элеонора Тубертон сначала пропала из вида на несколько недель, а затем объявилась и стала жить вместе с маленькой дочкой под покровительством бывшего герцога Зарданского, который за заслуги перед Марилией стал принцем Марилии и губернатором Южной провинции, в которую входили территории бывших Верданского и Зарданского округов Тангрии. Ее отец так и остался его преданным соратником, также получив титул и земли от императора Марилии.

Элеонора же всегда носила траур по мужу и всегда была очень печальной. Позже несколько раз пыталась тайно покинуть Южную провинцию и отправиться в Свободные земли, но люди отца и герцога всегда возвращали ее и малышку Эльвиру обратно. Люди Кира все эти годы следили за Элеонорой, но Джейсон не объявлялся рядом с женой и дочерью ни тайно, ни явно.


***

Я не возлагала особую надежду на изучаемые документы, ведь многие люди до этого внимательно изучили их, но понимала, что просто обязана лично их изучить, если есть такая возможность, чтобы быть уверенной в том, что сделала все возможное для поиска мужа.

Поэтому, вновь вернувшись к изучению документа, который высвечивал сейчас передо мной в проекции, сначала я не поверила глазам и в изумлении уставилась на то, что прочитала. Перевела с проекции документа недоверчивый взгляд на друга, спокойно пыхтящего сигаретой. Затем снова вернулась к документу и внимательно вчиталась в строчки. Не может быть... или может?

— Кир, — мой голос вдруг сел от волнения. — Святые небеса! По-моему я напала на след! — громким шепотом «прокричала» я. От охватившего волнения голос пропал окончательно.



Глава 4.


Кир медленно повернулся и недоверчиво уставился на проекцию документа, светящуюся передо мной. Перевёл взгляд на меня, уставившуюся на него огромными ошеломленными глазами.

 — Ты что-то нашла? — с сомнением поинтересовался  он.

Я прокашлялась, налила воды в стакан из стоящего на столе графина, сделала несколько глотков и, набрав побольше воздуха в легкие, сиплым взволнованным голосом произнесла:

— Один из охранников, дежуривших в тот день в тюрьме для военнопленных, указал в показаниях, что видел... — спазм вновь сжал горло, и остальные слова я буквально вытолкнула из себя:

— Видел огромного белого барса в коридорах тюрьмы, — медленно и с трудом закончила я.

— Бред, правда? — устало усмехнулся Кир, вновь затянувшись сигаретой  и расслабляясь. — Наверное, этот охранник чем-то обкурился перед вахтой... — лениво добавил он, но заметив, как меняется выражение моего лица, подавился сигаретным дымом.

 — Что с тобой?! Тебе плохо?! — тут же взволнованно спросил, подавшись ко мне.

— Он не обкурился Кир!  — прошептала я восторженно и взмахнула неопределенно рукой.

По позвоночнику прошёл неприятный холодок, дрожь волнения охватила все тело. Эмоции переполняли меня.

— Белый барс! Ну, конечно же, белый барс, чтоб его демоны сожрали! Проклятый небесами барс! — с воодушевлением уже вскричала я. — Хотя, что я говорю! — я нервно и громко рассмеялась, радостно прижимая к себе кристалл. — Благословенный Богиней барс! Теперь понятно! — я вновь нервно рассмеялась, все ещё не до конца веря в свою удачу.

— Анна, да что с тобой?! — Кир уже подошёл, вытащил меня из-за стола, за которым я работала, мягко схватил за плечи, легонько встряхнул и встревоженно вгляделся в мои безумные глаза, горящие радостью. — Этому охраннику точно все показалось. Я читал его показания и помню их. Кроме него никто больше не видел в стенах тюрьмы никакого белого барса,  — серьезно проговорил Кир. — Ни один человек в тюрьме, слышишь меня? Ни как он входил, ни как выходил, никакого магического фона, понимаешь? Все возможные свидетели были тщательно допрошены менталистами, потому что генерал Мирадович был страшно зол из-за загадочного исчезновения твоего мужа.

— Кир, это ты пока ничего не понимаешь! — совершенно счастливАня пробормотала я и в порыве чувств крепко обняла подошедшего друга. — Охранник говорит, что натолкнулся на барса в коридоре, тот был огромный и рычал на него, он попытался с помощью магии огня, которой владел в совершенстве, расправиться с ним, но, как только он произвёл первый огненный шар, барс напал на него, и больше он ничего не помнит. Когда пришёл в себя, то оказался цел и невредим, а барса и след простыл.

— Вот видишь, это бред! — сказал Кир. — Если бы барс напал на него, то от него ничего бы не осталось! Он бы разорвал его на куски!

— Значит, он пощадил его, Кир! Наверное, чтобы запутать следы... — сделала я вывод.

— Да причем здесь вообще этот барс, объясни?! — растерялся от моей настойчивости Кир. — Допустим, что он там был, но только допустим. И что? Я читал данное упоминание про барса, но не придал ему значение, полностью уверенный в галлюцинации охранника.

— Почему ты не придал значение?!  — с упреком спросила я. — Разве оборотни — это фантом?!  Кир, это он спас Кристофа! — уверенно произнесла я, твёрдым взглядом смотря на друга снизу вверх. —Он! Этот наглый, спесивый и высокомерный тип! Он приходил спасти Криса! Потому что у них связь между собой, я вспомнила! — с облегченным выдохом я с размаху уселась обратно в кресло, впервые за три года почувствовав, что тиски страха и тревоги за Криса на моем измученном сердце немного разжались. — Не могу поверить, что мы нашли отгадку!

— Кто спас? — все ещё ничего не понимал Кир. — Да объясни же!

— Райан МакЭнор, — медленно и уверенно проговорила я. — Да, этот МакЭнор не мог не спасти его, если понял, что Крис в беде!

— Кто? — опешил Кир, который смотрел на меня, как на сумасшедшую. — Сын лаэрда Севера Берингии?! При чем здесь он?!

— Да! — счастливо прошептала я и даже зажмурилась, прислушиваясь к себе, к своим ощущениям. Надежда тёплой горошиной зародилась в замерзшем и страдающем долгие годы сердце. — Святые небеса, пусть так и будет!

— Анна, каким образом он мог спасти его? —недоуменно спросил Кир, нависая надо мной горой.  — Это просто бред охранника и все, — не хотел он верить.

— Райан МакЭнор очень близкий друг Кристофа, названный брат! Он же оборотень и белый барс! Он каким-то чудом узнал обо всем и спас Криса! Понимаешь?! — я почти кричала, настолько была возбуждена найденной информацией.

Кирстан недоверчиво смотрел на меня.

— Анна, но больше его никто не видел, и как бы он провернул это? — все ещё сомневался друг.

— Значит, как-то провернул! Мне наплевать, как он это сделал! Главное, что он спас его! — воскликнула я с энтузиазмом и, забывшись, резко поднялась, не в силах уже сидеть от переполнявшего возбуждения.

От резкого движения ногу сразу схватила судорога, и я невольно застонала, скривившись от боли, и упала прямо Кирстану в объятия.

— О-о-о, демоны заберите мою душу! — простонала я, стискивая зубы. — Гребаная нога! Чтоб ты отвалилась к проклятым демонам! Как ты мне опротивела!

— Лорианна! — шокированно воскликнул друг.

Он прижал меня к себе, затем, словно пушинку, легко поднял на руки и осторожно усадил к себе на колени. Покачал с укоризной головой, недоверчиво  рассматривая меня.

Я сжала зубы, чтобы вновь не застонать от жуткой боли, сразу скрутившей ногу, а он привычными движениями стал разминать и растирать ее.

— Все это довольно странно, потому что, если верить показаниям охранников, камера осталась закрытой изнутри, а граф Тубертон просто испарился. Подозрения были на магию черных артефакторов, но никаких следов черной магии наши маги не нашли.

— Значит, они смогли как-то исчезнуть из камеры, Кир! — сквозь зубы прошипела я, кривясь от боли. —Изнутри.

— Но это невозможно! — нахмурился Кир.— Если бы камера осталась открытой или запертой снаружи, можно было бы поверить в заклинание отвода глаз, но он исчез изнутри. Потайного лаза никто не нашел, его там просто не было. В наше время нет пока такой магии, которая позволила бы ему просто раствориться в воздухе.

Я молчала просто потому, что нога ужасно болела, и мне хотелось стонать и ругаться, а не разговаривать. А ругаться я научилась еще в плену, но Киру не нужно знать об этом.

Когда Кир пересадил меня в удобное кресло и аккуратно  продолжил  разминать мою ногу, чтобы избавить ее от судороги, я нетерпеливо произнесла:

— Я понимаю логику твоих рассуждений, Кир, я не идиотка, но... — я серьёзно и твёрдо посмотрела в глаза друга: — Во-первых, Крис действительно исчез из камеры, во-вторых, он жив, о чем говорит моя вязь, в-третьих, только появление белого барса объясняет его исчезновение, и, последнее, мы столкнулись с магией оборотней, о которой ни вы, ни мы ничего не знаем, — последний слог я протянула со значением, многозначительно заглядывая Киру в глаза.

Действительно, что мы знали о магии оборотней? Практически, ничего.

Кир ошеломлённо уставился на меня, переваривая услышанное.

— Ты думаешь, что этот Райан МакЭнор попал каким-то образом в камеру твоего мужа, даже  не открывая дверь, и затем исчез  прямо из неё вместе с Крисом?

— Только  такой вывод напрашивается, — развела я руками. — Нужно проверить информацию об этом хитрющем белом барсе. Святые небеса, я уже люблю его! Я Его Люблю!

Кир вздрогнул и с хмурым видом пробормотал:

— Каким образом проверить?

— Нужно отправиться в лаэрдорат МакЭноров в Берингию. Крис наверняка там!

— Если ты так хочешь, я отправлю людей и... —согласился Кир.

— Я хочу сама поехать! — возмущённо возразила я. —  Я сойду с ума от ожидания!

Кир мрачно смотрел на меня

— Ты сошла с ума? — недовольно заметил он.

— Но, Кир, я не могу всю жизнь сидеть в этом поместье! И я не могу бездействовать! — с воодушевлением возразила я.

— Сначала мы отправимся в Свободные земли, —твёрдо произнёс Кир, — и попробуем вернуть тебе магию.

Я тут же возмутилась:

— Я обещала отправиться, если ничего не найду в документах!

— А ты ничего и не нашла, за что действительно можно зацепиться, — невозмутимо ответил Кир.

— Как это не нашла?! — разозлилась я. — А упоминание про барса?!

— Это только глюки сумасшедшего охранника и все, — уверенно произнёс Кир. — Причем одного единственного охранника. Нельзя только на основании этого строить целую версию и переться в чужую империю.

— Ну, знаешь ли! — гневно процедила я. — Если только эти глюки объясняют то, что случилось с Крисом, то можно! — я вскочила, возмущённая и обиженная, и стрелой вылетела из кабинета, несмотря на больную ногу, на которую сейчас было плевать. При этом я громко  хлопнула за собой дверью, чего раньше никогда не позволяла себе.


***

Почти бегом, насколько позволяла больная нога, хромая, я спустилась со второго этажа, на котором находился кабинет Кира, на подвальный этаж, где был огромный бассейн. Я так была зла, что даже не заметила, как слетела с многочисленных ступенек, пролетев мимо озадаченного мастера Дулье и кого-то из слуг.

Влетев, словно ураган, в раздевалку, дрожащими и непослушными от возмущения и раздражения руками сняла платье, чуть не порвав его, надела купальник, и резко нырнула в воду, сразу глубоко уйдя ко дну. В воде я всегда чувствовала себя как рыба, и не ощущала хромоты. В ней я снова была сильной, ловкой, быстрой и грациозной, как раньше.

Сильными злыми взмахами я проплыла полбассейна и вынырнула, дальше плавая уже на поверхности.

Я долго и на износ плавала, пока не выплеснула из себя всю злость и возмущение от поведения Кира, который иногда становился  совершенно невыносим в заботе обо мне и нежелании выпускать из-под своего крыла.

Ужасно, что он делает вид будто упоминание про белого барса это абсолютно несущественное обстоятельство и не стоит придавать ему значение. Ведь я же объяснила ему, почему стоит обратить на этот факт внимание. Да я готова была ухватиться  руками и ногами, и даже зубами за любую зацепку.

А ещё ужасней то, что я не хочу обижать Кира, воевать и спорить с ним. Замкнутый круг какой-то. И как его разорвать?! Как убедить Кира, не воюя с ним?!


***

После того, как наплавалась, уставшая и немного успокоившаяся я поднималась в комнату, которая находилась на втором этаже, там же, где и кабинет Кира, из которого я вылетела не так давно.

Я медленно шла по коридору, размышляя, заглянуть  к Киру или не стоит, когда из приоткрытой двери кабинета услышала приглушённые  мужские голоса. Иногда я подслушивала разговоры тех, с кем живу, чтобы знать все из первых уст, а не ту информацию, которую преподносили «бедной хромоножке», чтобы ее лишний раз не расстраивать.

— Атер Кирстан, не нужно ограничивать свободу Анны так сильно, как вы это делаете, она уже задыхается в этом поместье, — с удивлением я услышала спокойный голос учёного Стонича. — Вы очень много сделали для девочки, но теперь, когда она окрепла физически, вы не должны ее удерживать. Я слышал, как она восторженно кричала о белом барсе и радовалась. Наверное, только глухой в этом доме не услышал ее. Когда вы в последний раз слышали, чтобы она так искренне чему-то радовалась?

Кир что-то ответил, но я не расслышала. Видимо, он стоял у окна. Я тихонько подошла ближе к двери, заинтригованная, напрягая слух, стараясь не стучать тростью.

— Вы знаете, что бабочки в животе, крылья за плечами и тому подобное, это не что иное, как череда химических процессов, запущенных биологически активными веществами: эндорфинами, серотонином, дофамином, окситоцином, — продолжал учёный, а я почувствовала досаду. Сейчас он загрузит Кира своими научными лекциями и до сути их разговора мы не скоро дойдём, а разговор был обо мне, и очень хотелось его услышать.

— К чему вы говорите мне это? — раздраженно поинтересовался Кир.

— К тому, что с момента чудесного спасения девочки из плена, несмотря на все ваше внимание и мое участие, ею владеют такие психофизические состояния, как вялость, апатия, растерянность, чувство одиночества, злость, которые не лучшим образом сказываются на ее физическом и моральном состоянии.

Я замерла, не веря своим ушам. Как он мог все это заметить?

—Я все делаю для неё, — хмуро пробурчал Кир.

— Все да не все,  — твёрдо ответил учёный. — Вы просто не можете дать все, что нужно.

— И что же  нужно? — настороженно поинтересовался Кир.

— Вы знаете, что я разработал специальную диету для Анны,  в которую включил все продукты, необходимые при ее не очень хорошем физическом и тяжелом моральном состоянии. Я не случайно включил в меню авокадо, бананы, миндаль, горький шоколад. Не буду сейчас все перечислять...

— Увольте, пожалейте меня,  — язвительно вставил Кир. — Я наизусть знаю меню на каждый день.

— Вот видите, вы и здесь все знаете, потому что все и всех контролируете.

— Я не понимаю, — раздраженно процедил Кир. — Вы упрекаете меня в чем-то?

— Так я ещё и не все сказал, атер Кирстан, чтобы вы поняли, — добродушно произнёс учёный.  — И, конечно, я ни в чем не упрекаю вас, упаси Богиня! Только не вас! Ну, так вот. Во всех этих продуктах, содержатся необходимые девочке на данный момент биологически активные вещества. А те вещества, которых недостаточно в этих продуктах, она дополнительно получает из моих эликсиров, которые я еженедельно  изготавливаю специально для неё. Но, несмотря на специальное меню, эликсиры и физические упражнения, наша подопечная все время испытывает моральное напряжение, а вы знаете, что унылый дух губит любого? А счастливое сердце, наоборот, самый лучший врач для организма?

— Я больше, чем кто-либо хочу, чтобы Лорианна стала счастливой,  —  с укоризной недовольно процедил Кир.

— Я об этом и говорю. Девочка почувствовала крылья за плечами, воодушевление, когда выяснила про белого барса. Ей недостаточно того, что мы ей даём. Вот, что я хочу сказать. Испытав восторг, она невольно запустила необходимые в ее состоянии химические процессы...

— Только не нужно научных лекций! — возмущённо процедил Кир.

— Не хотите лекций, тогда я скажу по-другому, — тяжело вздохнул Стонич. — Вы заметили, что Анна уже три года не улыбается?

— Улыбается! — тут же возразил Кир, и сразу неуверенно добавил: — иногда.

— Я сейчас говорю об искренней и невольной улыбке, которая рождается  на лице человека спонтанно и незапланированно, и затрагивает не только губы, но и глаза, а не о сверкании зубами в угоду кому-то, — серьезно и грустно произнёс учёный.

Я сжала пальцами трость и невольно скривилась. О чем говорит «дед»?! Какие улыбки и искренняя радость?! Я еле улыбаюсь, и то, чтобы Кир не переживал.

— Улыбается  в угоду мне? — проскрежетал зубами тот.

— Вам, мне, мастеру Дулье. Не важно, кому, — уклончиво ответил учёный. — Ее глаза живут своей жизнью, отдельной от лица, и они никогда не улыбаются вместе с губами. А глаза — это зеркало души.

— Ей сложно веселиться после всего, что с ней случилось, — мрачно произнёс Кир.

— Сложно, но возможно. Прошло три года. Это хороший срок, чтобы многие воспоминания затерлись, поскольку время лечит все. Анне нужны яркие эмоции, чтобы морально возродиться. За последнее время физическое состояние значительно улучшилось, и это благодаря  вашей блестящей идее с боевой тростью, но моральное состояние до сих пор оставляет желать лучшего.

—  Мне казалось, что... — тут же начал возражать Кир.

— Она притворяется перед вами, — уверенно и спокойно прервал его учёный, — постоянно сдерживается, чтобы не выдать себя. Не выдать своё злое, агрессивное состояние. Но подобное поведение ещё больше загоняет ее в ловушку моральной подавленности. А приведёт к тому, что она просто задавит в себе все хорошее, что в ней есть, и превратится в морального урода. В озлобленного и жестокого морального урода. Вы этого хотите? Хотите, чтобы наша маленькая девочка стала такой?

В кабинете наступило тяжёлое молчание. Я же от потрясения опёрлась плечом о стенку, потому что после услышанного ноги не держали меня.

Ах, ты «дед» такой... не знаю, как обозвать тебя! Какими словами выразить свой гнев! Прикидывался вечно занятым экспериментами, а сам исподтишка наблюдал за мной! Старый интриган!

— Анне давно пора сменить обстановку, — вновь раздался голос учёного .

— Я и хочу увести ее в Свободные земли,  — на этот раз нерешительно произнёс Кир .

— А она этого хочет? — скептически поинтересовался учёный.

— Терерь она хочет в Берингию, но вы же понимаете, что это... необдуманное решение... легкомысленное...

 —  Вот и отвезите ее туда, — твёрдо заявил учёный. — Конечно, не отпускайте одну, это может быть опасно. Но отвезите. Кирстан, вы столько сделали уже, что эта просьба пустяковая.

Вновь наступило гнетущее молчание. Я отлепилась от стены и опёрлась на трость, с нетерпением ожидая продолжения разговора, и приготовившись в любой момент улизнуть, чтобы меня не поймали за подслушиванием.

— Вы напоминаете дракона, атер Кирстан, который спрятал ото всех сокровище в пещере, и боится, что его выкрадут, — нарушил тишину строгий голос учёного Стонича.

— Не говорите глупости, — холодно и грубо возразил Кир.

— Вот и докажите сам себе, что это не так,  —спокойно парировал учёный, не обижаясь, и, по- моему, даже улыбаясь, судя по голосу.

Дракон? Сокровище? О чем говорит этот сумасшедший учёный?! Это я-то сокровище?! При чем тут Кир-дракон? Что-то я запуталась. Может быть, я что-то упустила из их разговора?

— Я подумаю над вашими словами, господин Стонич, — услышала я уставший и расстроенный голос Кира, и поняла, что пора уходить .


***

Прошло ещё пару дней, в течение которых мы почти не сталкивались с Киром. Он не уезжал в Дар, но избегал меня. Даже не приходил на тренировки, хотя раньше всегда либо наблюдал за мной, либо становился партнером в тренировочном бою. Сейчас же я только с мастером Дулье отрабатывала «розовое покрывало»,  а Кир приходил на тренировки позже.

За прошедшие два дня я ещё раз с особой тщательностью изучила документы и пришла к однозначному выводу, что Криса спас его друг —оборотень Райан МакЭнор. Чтобы убедиться в этом, нужно отправляться в Берингию. Нетерпение овладело мной, когда я поняла, что, возможно, всего лишь тысяча километров отделяет меня от встречи с Крисом.

Я нашла Кира в кабинете, где он сосредоточенно что-то писал, и спросила разрешения войти.

Когда вошла, повторила свою просьбу насчёт Берингии.

— Анна, сейчас это невозможно сделать, даже если бы я одобрил твою авантюру. Ты ещё не в курсе? —хмуро ответил Кир, подняв сердитый взгляд.

— Почему невозможно? — подозрительно спросила я, осторожно усаживаясь в стоящее рядом с Киром кресло.

— Берингия неделю назад закрыла границы в связи с внутренней войной между лаэрдоратами. Ни въехать в империю, ни выехать из неё пока невозможно, — все также хмуро обьявил Кир. — Это написано сейчас во всех газетах.

— Что случилось? — невольно поразилась я.

— Император Берингии погиб в результате несчастного случая, внутри империи начинается внутренняя война за право занять трон императора, — уже спокойней ответил друг.

Я в ужасе уставилась на него.

— Что же теперь делать? — несколько растерянно спросила я.

— Ждать, когда у Берингии появится новый император, — спокойно ответил Кир.

— Но это же может продлиться годами, — потрясенно уставилась я на него.

— К счастью, нет. Ещё несколько месяцев и границы откроют, — нехотя ответил Кир, сверля меня  недовольным взглядом. — Анна, что ты знаешь об обычаях Берингии? О ее традициях? Собралась в империю оборотней, так хоть узнай о ней, собери информацию! Читай газеты, которыми я регулярно снабжаю тебя по твоей же просьбе!

— Практически ничего не знаю, — со стыдом призналась я. — В учебниках очень мало  информации о Берингии. Дополнительной литературой я раньше не интересовалась, да и не было повода как-то интересоваться традициями Берингии.

Кир оставил в покое документы и облокотился на спинку кресла, в котором сидел, сложил перед собой руки в замок.

— Ну, раз ты ничего не знаешь, то слушай, так и быть, — со вздохом пробормотал он и ехидно добавил: — Меня гложет предчувствие, что только о Берингии мы и будем говорить в последующие дни.

Я ответила хмурым взглядом.

— "Внутренняя война" — это только громкое название. Это не война в том смысле, в каком ты подумала. На самом деле там происходит следующее, — Кир прикурил сигарету, затянулся, выпустил облачко дыма и вновь посмотрел на меня, полную внимания к рассказчику.

— Когда умирает император Берингии, трон империи не занимает его сын или родственник, как у нас в империи, а занимает самый сильный и достойный оборотень империи. Все оборотни, желающие стать императором, заявляют о своём намерении в Совет оборотней Берингии. Так называемые «претензии на трон» принимаются и фиксируются два месяца, а пока Землёй оборотней правит Совет оборотней. Когда все «претензии» собраны, начинаются турниры. Да, забыл сказать, что «претензии» может подать не каждый оборотень, а только глава своего клана, или второй человек после него в клане, то есть самый сильный и достойный представитель  клана. Турниры организовывает и проводит по жребию Совет оборотней, в который входят десять оборотней империи — представители от каждого крупного клана. Сначала между собой ни на жизнь, а на смерть, бьются главы кланов, причем битвы происходят сначала в человеческом облике, а затем в зверином. Все очень серьёзно, не до первой  крови, а пока один полностью не одолеет другого. Не обязательно нужно убить, но в бессознательное состояние необходимо привести. Или в то состояние, когда один из двух уже не сможет подняться.

А когда остаются четверо сильнейших, то уже клан идёт на клан. Участвуют только мужчины. Битва происходит в строго определенном месте и в строго определенное время. За ней наблюдает Совет оборотней в полном составе. В итоге остаётся двое сильнейших альф и кланов. С этого момента турниры прекращаются и дальше начинается самое интересное, — Кир криво улыбнулся.

— Двое претендентов перед всеми подданными империи рассказывают о будущей внешней и внутренней политике, реформах, намерениях, взглядах, обо всем, даже о том, на ком хотят жениться и с кем хотят подраться или примириться. Устраивают праздники и ярмарки. В день, который назначает Совет оборотней, каждый житель империи старше  шестнадцати лет  должен отдать  голос за того, кого он хочет видеть императором. Императором становится тот, кто набрал больше всего голосов. Неизбранный оборотень входит в новый Совет оборотней.

— На время так называемой «внутренней войны» границы империи оборотней  закрываются, чтобы чужеземцы не мешали и не отвлекали от проведения этой традиции? — спросила я, уже немного успокоившись, понимая, что не все так страшно, как я представила себе.

— Совершенно верно,  — ответил с довольной улыбкой Кир.



Глава 5.


Некоторое время я, совершенно потрясённая услышанным, переваривала полученную информацию.

Дико и современно одновременно. Турниры и выборы. Бой до смерти и ярмарки. Голова пошла кругом.

— Ничего себе традиции, — шокированно пробормотала я. — Почему тогда назвали «война»? — от последнего слова меня передернуло от отвращения.

— С древности пошло. Раньше действительно разворачивались целые кровавые баталии по захвату трона, от которых страдали и женщины, и дети. Кланы уничтожали друг друга. Но один из императоров Берингии, кстати, глава клана белых барсов, ввёл этот обычай на турниры, который тоже не сразу прижился, но потом оборотни поняли его выгоду.

Я задумалась над тем, сколько же может продлиться эта «внутренняя война», которая задерживает мою встречу с Крисом.

— Выпей воды, ты очень бледная, — протянул Якир стакан с водой.

Я отпила пару глотков и вновь посмотрела на друга. Мои глаза уже вновь горели.

— Кир, я уверена, что это все же МакЭнор  вытащил Криса из тюрьмы. Непонятным пока способом, но он спас его! Ведь Крис жив! Моя вязь не почернела до сих пор! Пожалуйста, поверь, что это возможно!

— Давно я не видел тебя такой воодушевлённой, —грустно улыбнулся Кир. — И глаза сверкают...

Он встал с кресла и подошёл к окну. Что-то определённо снова мучило его.

— Очень не хотелось тебя расстраивать, но... — Кир обернулся с решительным видом.

— Но? — вопросительно посмотрела я на него, сразу насторожившись.

— Я узнавал у жрецов главного храма Марилии, возраст которых уже больше двух сотен лет,  что означает серая вязь на запястьях твоих рук. И пора тебе уже тоже узнать, раз ты собралась в Берингию, — мягко продолжил он.

— И что она означает?! — невольно я поёжилась в предчувствии чего-то такого, что мне точно не понравится.

 — Жрецы сказали, что серая вязь появляется очень-очень редко и означает, что в старом теле твоего партнера живет... новая душа, — все также мягко продолжил Кир.

— Это как? — тихо прошептала я.

— Я не знаю точно, но примерно представляю. Собрал информацию о некоторых древних обрядах. А ты уверена, что все-таки хочешь найти своего мужа? — я кивнула, что да, уверена. — Если он жив, то уже наверняка не прежний Кристоф Тубертон. Об этом говорит серая вязь. В каком состоянии ты его  найдёшь неизвестно. Скорее всего, это уже не твой муж, совсем не тот человек, которого ты знала и любила.

Некоторое время я изучающе смотрела на Кира.

Он стоял у окна, очень красивый, в идеальном костюме, в дорогих туфлях, с аккуратной прической, с чисто выбритым лицом. Немного уставший, но очень холёный и ухоженный. Принц Марилии, который каким-то чудесным образом проникся ко мне и стал мне настоящим другом. Сейчас он стоял нахмуренный и обеспокоенный, потому что волновался и переживал за меня.

И перед моим мысленным взором встал другой образ. Образ Криса. Не того Криса, который тоже мог быть холёным и ухоженным, а того, который снился ночами, заставлял плакать и звать его. Криса с избитым окровавленным измученным лицом, в разорванной одежде, с всклокоченными грязными волосами, со связанными руками.

Кир не понимает, что я не успокоюсь, пока не найду Криса и не пойму, что у него все хорошо, что никто не издевается над ним и не мучает больше. И не важно, какой он сейчас.

— Кир, я устала постоянно мучиться от неизвестности, что с Крисом. Конечно, я уверена, что хочу найти его,  — твёрдо ответила я.  — А как бы ты поступил на моем месте, Кир?.. Мне кажется, что ты против того, чтобы я искала Криса, — невольно  враждебно произнесла я, и встала с желанием снова покинуть кабинет, хлопнув дверью так, чтоб этот упрямец оглох.

— Я против этого сумасшествия! — не сдержал своих эмоций Кир. — Я стараюсь уберечь тебя, я очень  боюсь за тебя! А ты так и норовишь найти себе приключения! Я считаю, что пора забыть уже прошлое и жить настоящим!

В комнате наступило тягостное молчание. И как мне было его понять?! После стольких лет бесполезных поисков мы, наконец, напали на след, а Кир говорит, что надо забыть прошлое. Что с ним такое?

— За три прошедших года со дня твоей якобы смерти только один человек, пусть и незаконно, интересовался данными о военнопленных тангрийцах, в частности, твоими данными. Его звали Грегори Мэшам, — тихим серьёзным голосом  произнёс вдруг  Кир.

Похоже, что сегодня вечер откровений. Три года я не слышала ничего нового, и вот теперь Кир решил рассказать обо всем: и о значении серой вязи на моих запястьях, и о том, что какой-то Мэшам искал обо мне информацию.

Я не сводила удивленных глаз с друга и слушала его странный рассказ о человеке, которому понадобились мои данные заключённой.

— Мэшам переоделся в форму солдата Марилии и проник в архив марилийского военного министерства, нашёл там списки всех  пленных тангрийцев, среди которых была и твоя карточка. Он выкрал несколько карточек, в том числе и твою, устроил жуткий  погром в архиве, разнёс полздания, убил десять солдат, которые пытались его схватить, и сбежал. Позже он же забрался на территорию военного госпиталя в бывшей Тангрии, того, где раньше находилась ты, в колумбарий крематория. И когда он добрался до твоей урны, вернее до твоей мемориальной плиты, его схватили охранники. Только потому, что он не сопротивлялся. В протоколах допросов тех солдат, которые его схватили, говорилось, что он был сильно потрясен чем-то и совсем не сопротивлялся. Он находился в шоковом состоянии. В итоге его арестовали, осудили и посадили в тюрьму. Продержав в тюрьме три месяца, его отправили на рудники, добывать христолин. Все, больше никто не интересовался списками пленных тангрийцев. Никто тебя не искал. Твой муж тебя не искал, Анна.

— Может быть, он думает, как и все, что я умерла, — спокойно ответила я. — Или этот Мэшам был его человеком.

— Анна, на руке твоего мужа тоже должна быть брачная вязь,— строго произнёс Кир. — И она должна показывать ему, что ты жива.

— А как выглядел этот Мэшам? — сорванным голосом спросила я, понимая, что Кир прав. В этом точно прав. — Ты раньше не рассказывал о нем.

— Чтобы ты не расстраивалась лишний раз, — ответил Кир. — Сейчас я точно не вспомню, как он выглядел, но  описание его внешности сохранилось в документах архива. Но он явно был ни один из братьев Тубертонов, которых мы искали.

— Почему ты так уверен?

— Насколько я помню, этот парень был очень здоровый жгучий брюнет. И ещё... глухонемым.

— Глухонемой?!

— Он ничего не говорил и никого не слышал.

— Зачем ему была нужна моя карточка?

— Мы не получили ответ на этот вопрос. Он молчал. А глухонемых невозможно «прочитать», это их особенность и козырь, — раздраженно ответил Кир. — Многие Земли имеют глухонемых разведчиков и шпионов, особенно, когда направляют их в Марилию, потому что наши менталисты могут взламывать любые ментальные блоки...

— Кроме блоков глухонемых, — добавила я, а друг согласно кивнул.

— Кир, мне нужно знать, что Крис жив и у него все хорошо. Я должна разобраться с тем, что с ним случилось, понимаешь? — серьезно произнесла я. —А вдруг он тяжело болен или потерял память? Или ещё что-то ужасное случилось?! Поэтому он и не искал меня. Я не могу сидеть, сложа руки и нечего не делать, когда, может быть, ему нужна моя помощь! Даже, если сейчас он — это уже другой человек, я должна об этом знать.

Кирстан недовольно смотрел на меня.

— И для этого ты собралась в Берингию? Сама? Можно отправить людей, которые все проверят.

— Я должна сама, — я упрямо поджала губы. —Оборотни хитрые и изворотливые. Это подтверждается тем, что Райан МакЭнор не оставил за собой никаких следов. Твои люди могут ничего не найти о Крисе и в Берингии, как они в документах ничего не нашли. Просто потому, что не знали о связи барса и моего мужа.

— Лучше бы ты также сильно захотела отправиться в Свободные земли, — угрюмо произнёс Кир.

— Я обещала туда отправиться, если не найду никаких зацепок в документах, — напомнила я достаточно миролюбиво, огромным усилием воли сдерживая себя.

 — Лучше бы я не приносил их тебе, — проворчал Кир.

— Кир, ну, что за ребячество?!  — возмутилась я, недоверчиво рассматривая друга. — Я не узнаю тебя! Что с тобой происходит?!

— То, что я уверен в том, что твои домыслы и фантазии насчёт белого барса неоправданны.

— Значит, неоправданны?! Значит, фантазии?! Ну, знаешь ли... — я медленно поднялась. — Тогда... Отвези меня в Мар, в Главный храм, где живут видящие. Думаю, пора с ними встретиться. И, посмотрим, что они скажут.

Кир побледнел, а его взгляд заледенел.

 — Их предсказания ни к чему хорошему не привели в прошлый раз, — холодно произнес он.  — Я никуда не повезу тебя.

 — Кир, даже, если бы не было того предсказания, все равно случилось бы то, что должно было случиться, — спокойно ответила я.

 — Не уверен, — резко ответил он.

— Кир, ну, хватит! Ты сейчас должен уехать в Дар, забери меня с собой и отвези в столицу в Главный храм.

Кир закрылся от меня и отвернулся. Да что с ним  такое?! Я осторожно подошла к нему, неуверенно погладила ладошками спину и прошептала:

— Кир, ну, пожалуйста, прошу тебя. Вопрос о Берингии пока снимается, все равно границы закрыты. Но в храм ты можешь отвезти?

Напряженная спина друга слегка расслабилась, но он промолчал.

— Я же не твоя пленница, в конце концов, —пробормотала я и сама вздрогнула от понимания того, что сказала. Кир тяжело вздохнул и подавился воздухом.

— Хорошо, — тяжело вздохнул он, откашлявшись и не оборачиваясь. — Когда ты так просишь, я не могу отказать.  Конечно, ты не моя пленница. Мы поедем к ним, раз ты так хочешь, но мне это не нравится. И видящие разговаривают только с теми, с кем сами захотят...

— Спасибо, — пробормотала я и уткнулась лбом в широкую спину Кира. Он осторожно повернулся  и привлёк меня к себе, обнимая.

— Ты —  не моя пленница, ты — мое сокровище, — тихо пробормотал Кир куда-то в мою макушку.


***

Главный храм нашего мира совсем не изменился с того времени, как я видела его в последний раз. С того злополучного дня, когда, посетив его вместе с академическими друзьями, узнала, что являюсь зеленым лучом Богини Матери. Все такой же беломраморный и похожий на роскошный дворец, с витражными окнами и с великолепными скульптурами небесных прислужников Богини Матери, величественных старцев и строгих матрон, расставленных по периметру храма.

Тысячи людей пришли помолиться у золотой статуи Богини Матери, и мне с Киром пришлось долго ждать своей очереди. Но я непременно должна была поведать Богине тайные переживания и надежды, а все жители нашего магического мира Вериус знали, что если помолиться именно у этой скульптуры в Главном храме, то Богиня сразу получает информацию о тебе, поэтому поток паломников в Главный храм мира был неиссякаем.

Я дождалась своей очереди, которая подошла все же сравнительно быстро ввиду моего физического состояния, которое заметили прислужники храма, и помолилась у главной скульптуры Богини, опустившись на колени, моля ее, чтобы Крис и Джейсон Тубертоны оказались живы, чтобы я нашла мужа как можно скорее живым и здоровым. И попросила ее дать ответ, кто такая Хранительница артефакта подчинения. Кир вместе со мной молился о чем-то своём. Затем я поднялась с колен и вместе с Киром вышла из храма.

Несколько слепых старушек, одетых в белые просторные балахоны с капюшонами, из-под которых им на грудь ниспадали распущенные белоснежно-седые волосы, сидели на мраморных ступенях храма, держа в руках клюки.

Поток из паломников обходил их стороной, не задевая и каждой предоставляя пространство примерно метр в диаметре. Это происходило само собой и было столь удивительно, что какое-то время я заворожено смотрела, как людской поток плавно обтекает старушек, оставляя каждую в своём «кругу».

Еще я заметила, что мелкий тёплый моросящий дождик не оставлял следы  в «кругах» старушек, также обходя их стороной.

Одним словом, «видящие Богини» демонстрировали чудеса прямо на ступеньках Главного храма.

Мы медленно проходили мимо старушек-видящих,  но они равнодушно и молчаливо сидели и не обращали на нас никакого внимания, щуря свои слепые глаза. Приставать к видящим с просьбой о предсказании было нельзя, и мы уже несколько раз прошли мимо них туда-сюда, когда я вдруг услышала тихий хрипловатый голос за спиной.

— Серая вязь... проклятая вязь... зеленый луч... ты не жена уже, но и не вдова... тот, с кем связана... ни жив, ни мертв... новая душа ...

Я резко остановилась, почувствовав как холодок пробежал по позвоночнику, и медленно обернулась к говорившей, крепко вцепившись свободной рукой за Кира, чтобы не упасть от охватившего волнения. Второй рукой я изо всех сил сжала набалдашник  трости.

Видящая сидела на широкой ступени у Главного храма, ничем особо не отличаясь от других старушек. Хотя, когда я повнимательнее присмотрелась к ней, то заметила, что она была старше других. Я отметила и сильно сгорбленную фигуру, и глубокие морщины, и очень дряблую пожелтевшую от старости кожу, и слезящиеся тусклые блеклые глаза. Она была очень стара.

— Пожалуйста... где мой муж, подскажите, —прошептала я севшим голосом, когда мы с Киром подошли к ней.

Теперь людской поток загадочным образом обходил и нас с Киром, увеличив в диаметре круг вокруг говорившей с нами видящей.

— Там, где ты обретёшь себя… — спокойно ответила видящая, уставившись снизу вверх своими удивительными слепыми глазами прямо на меня.

— Я не понимаю, — растерялась я, почувствовав озноб и дрожь по всему  телу.

— Ты потеряла  солнце внутри себя, зелёный луч, и потерялась сама в этом мире. Твоя жизнь была разбита на осколки, которые ты собрала вновь в одно целое, но... – бормотала словно в трансе видящая.

Она замолчала, а я зашаталась от волнения и слабости и, если бы Кир не приобнял меня, то упала бы прямо к ногам видящей.

— Солнце сгорело внутри тебя... нужно найти новое солнце... Ты хочешь найти мужа, зелёный луч, но... все зря, — видящая замерла, а я побледнела, наверное, ещё больше.

Кир каменным изваянием застыл рядом.

— Но и по-другому нельзя, — со вздохом продолжила она. — Так должно быть. Он там, где нужно быть тебе. Ты собрала свою мозаику жизни ... он... никогда уже не соберет.

Я зашаталась, сердце сжали тиски, а хмурый Кир уже практически держал весь мой вес на своей напряженной руке и что- то недовольно  цедил под нос.

 — Ты обретешь себя, новую, не только духом, но и телом… и магией. Солнце снова будет в тебе.

 — Магией? — растерянно повторила я. – Но как?

— Сталь, которая в твоей трости...  не сломать, как и тебя. Ты готова к дальнейшему пути, — бормотала видящая, не слыша мои вопросы.

— Я хочу отправиться в Берингию, — прошептала я.

— Отправляйся в дорогу, зелёный луч, – согласно кивнула старушка, — пора. В Земле оборотней  ты обретёшь себя, хотя прежней никогда уже не будешь. Запомни это и прими. Но... тот, кого так хочет найти твоё сердце...

Она снова надолго замолчала, и я уже хотела сказать Киру, что пора идти, но тут старушка схватила меня за теплый плащ, накинутый на мои плечи от дождя, своими скрюченными пальцами и потянула меня к себе

— Тебе сложно будет его вновь полюбить. Другого. Ты долго будешь жить без любви.

— Я не понимаю. Я его уже люблю, мужа своего, и хочу найти, — я уставилась растерянно в ее блеклые глаза.

— Придет время, и ты все поймешь, зеленый луч. Солнце внутри будет. Сердце молчать будет. Будь осторожна. Богиня  с тобой. Но... осторожность не помешает тебе.

Затем старушка обратила слепое лицо к сердитому Киру, который был очень напряжен. Я чувствовала это по его рукам, обнимающим меня.

 Видящая пошамкала губами и забормотала:

—Счастье… оно разное для всех. Чтобы стать счастливым, одни избирают один путь, другие другой. Нет одного пути для всех. Внутри тебя солнце, но ты выбрал трудный путь к своему счастью.

— Правильный? – серьезно спросил Кир.

Старушка не ответила. Опустила лицо и будто задремала. Прошло уже, наверное, пять минут, и Кир слегка потянул меня за собой, направляясь вниз по ступеням храма. Людской поток не прекращался. Люди, маги и оборотни спешили в храм или из храма, не обращая на нас никакого внимания.

 — Пошли, Анна. Наверное, больше мы ничего не услышим. Она заснула, — немного раздраженно произнес Кир, но мне почудилось облегчение в его голосе. Как будто он был даже рад, что видящая заснула и не ответила на его вопрос.

Мы отошли от видящей уже на несколько шагов, уже вышли из ее "круга", когда позади услышали ее хрипловатый старческий голос.

— Ты выбрал неправильный путь, но это твой выбор. У тебя будет неправильное счастье, но ты сам так захотел. Каждый волен выбирать. Ты никогда не пожалеешь о своем выборе, потому что ты сильный, и боль и разочарование не сломают тебя. Твое солнце всегда будет внутри тебя, потому что... тебе важно только одно... Чтобы она стала счастливой.

— Кир, о чем она говорит? – недоуменно прошептала я, обеспокоенно заглядывая в замкнувшееся и ставшее вдруг очень серьезным лицо друга.

 — Я сам не понимаю, — нахмурился Кир, уверенно встретив мой взгляд. — Разве ты все поняла, что видящая сказала тебе?

Но мне показалось, что он все понял, как и в тот раз, много лет назад, когда видящая упоминула «королевскую слезу», а Кирстан сделал вид, что не понимает, о чем она говорит. Как и тогда, Кир не захотел раскрывать мне смысл всего непонятного для меня.


***

В Берингии пока было не все спокойно, и границы все еще закрыты. Я с ученым уехали из города Мара обратно в поместье на юг Марилии. Перед прощанием Кир, который направлялся в город Дар, сказал:

— Когда в Берингии появится новый император, Берингия откроет границы, и Марилия отправит  посольство с подарками и заявлениями в вечной дружбе. Я попробую войти в состав посольства и включить в него ученого Стонича. Ты сможешь отправиться вместе с ним, как внучка и ассистентка. Попробуем узнать что-нибудь о твоём муже, и вернуться назад.

— Вернуться? – вскинула я глаза на невозмутимого друга. – Но если я найду Криса, я останусь.

— Возможно, что ты не захочешь остаться, — отвел глаза Кир. — Ты не знаешь что с ним произошло. Может он инвалид, а может сошел с ума, или вообще в его теле... новое существо.

— Хватит, Кир! Я верю, что все с ним хорошо! — я вновь стала злиться .

— Нам только и остается, что верить, — хмуро пробормотал Кир.  — Несмотря на твою серую вязь на запястьях и слова видящей.

— Всего хорошего тебе, Кир! — я не выдержала, нервы и так были расшатаны донельзя словами видящей и сомнениями, поэтому резко встала и вышла из комнаты, хлопнув дверью, хромая сильнее, чем обычно.

 Снова я сильно разозлилась на друга.

С этого времени я очень внимательно стала следить за событиями в Берингии. Несмотря на свое нежелание, Кирстан продолжал снабжать меня газетами, по которым я могла следить за новостями об этой загадочной стране.


***

Через три месяца Кирстан вызвал меня, ученого и мастера Дулье в столицу, сообщив, что в Берингию направляется посольство из Марилии выразить поддержку и уважение новому императору, которым стал Дэвис Аркарт, глава клана белых волков. По газетам я узнала, что это произошло неделю назад.

Сам Кирстан тоже отправлялся в качестве родственника императора Марилии  и входил в свиту посла. Он брал с собой Стефанию и двоих сыновей, чтобы они могли навестить родителей Стефании.

Учёный Стонич и я также были включены в состав посольства, а с мастером Дулье мы временно расставались.

Приехав в город Мар, мы все остановились в городском доме Кирстана.

Кирстан попросил Стефанию заказать мне новые платья для поездки и подобрать другие необходимые вещи. Скромные, но современные и не дешевые, чтобы соответствовать статусу представителя Марилии. Стефания с воодушевлением взялась за дело, заказав и себе тоже множество разнообразных вещей для поездки.

Я же попросила платья темных тонов и полностью закрытые, благо в Берингии была зима. Ещё благодаря Стефании у меня появились тёплые меховые сапожки, шапка, тёплый новый плащ. И горничная, которая помогала мне и следила за моей одеждой.


***

Под именем тиры Анны Стонич, ассистентки ученого Стонича, я выехала в Берингию вместе с посольством Марилии на поиски мужа, пропавшего без вести три года назад. Я не знала, что скажу ему, когда увижу. Положа руку на сердце, я признавалась сама себе, что, возможно, я даже не покажусь ему на глаза, но мне нужно было увидеть его и знать, что Крис жив и у него все хорошо.

Если у него все хорошо, он жив и здоров, то зачем я ему сейчас? Инвалид, без магии. Детей у меня тоже уже никогда не будет. Не будет трёх мальчиков и трёх девочек, о которых мы когда-то мечтали. Я вполне трезво оценивала предстоящее возможное разочарование.

А если он все же нуждается в помощи или во мне, то я все сделаю для него. Все, что смогу в силу своих ограниченных возможностей.



Глава 6.


Посольство выдвинулось из столицы империи Марилия города Мара в первый день второго месяца зимы. Погода стояла ясная и солнечная, температура плюсовая и было очень тепло для середины  зимы. Много птиц летало высоко над нашими головами, а на некоторых деревьях до сих пор держались листья.

На мой взгляд, посольский караван, который состоял из семидесяти человек, ехавших кто верхом, кто в специальных крепких экипажах с огромными толстыми колёсами, предназначенными для горных дорог, выглядел немного нелепо на улицах города Мара.  Все, кто входил в состав посольства,  были одеты слишком тепло для этой погоды, потому что в Берингии сейчас хозяйничала суровая и холодная зима с минусовой температурой, и дорога в империю оборотней проходила через  горы, на которых лежали вечные снега.

Возглавлял наше посольство министр Марилии  по межземельным делам герцог Артан Куртич- Вязецкий. Это был огромный мужчина с густой шевелюрой каштановых волос, забранных в уже давно не модную мужскую косу, с громким резким голосом и пронзительным взглядом темно-карих проницательных глаз. Властный маг-универсал ста пятидесяти лет, который железной рукой руководил всем министерством, а теперь и всеми в дипломатической делегации. Он лично объехал весь караван, осмотрел всех лошадей и экипажи, сразу забраковав трёх жеребцов и два экипажа, которые тут же заменили на новые. До этого герцог встретился с каждым членом дипломатической миссии, задав каждому по несколько вопросов.

Кирстан попросил меня лишний раз на глаза тому не попадаться, чтобы герцог не пристал ко мне с опасными провокационными вопросами, поскольку герцог очень умный маг. Но от обязательной встречи не получилось улизнуть.

К счастью, я не заинтересовала герцога. Он мазнул по мне скучающим взглядом, пробормотал, что не знал о том, что у сумасшедшего Стонича есть внучка, видимо, не менее сумасшедшая. Спросил, так ли я тоже предана науке, как и мой знаменитый дед, посоветовал подальше держаться от взрывающихся колб с неизвестными химическими веществами, и отправился дальше знакомиться с остальными участниками путешествия.

Видимо, герцог решил, что мои увечья и шрамы появились в результате преданности науке. Это оказалось очень кстати.

Официальной целью нашего  путешествия было выразить новому императору Берингии лаэрду Дэвису Аркарту, главе всех кланов великой Берингии, уважение, восхищение и поддержку, принести традиционные дары.

Помимо неё, конечно, были ещё и другие цели: присмотреться к единственной младшей сестре императора, выяснить его отношение к возможному союзу между императором Марилии и нею, о красоте и уме которой уже были наслышаны и в Марилии; также  марилийцы мечтали заключить некоторые экономические и политические договоры между двумя Землями.

Я была удивлена тем, сколько всего Марилия хотела получить от загадочной Берингии. Ранее мне всегда казалось, что Марилия самая сильная и самодостаточная Земля в магическом мире Вериус, ей никто не нужен в союзники. Ан нет, Марилия мечтала о союзе с независимой и гордой Берингией, у которой союзников не было. Вот кто на самом деле был самодостаточной и независимой империей.

В посольской делегации ехали также известные музыканты, художники и ученые, которые, к моему удивлению, не могли поверить своему счастью. Как оказалось, для любого образованного и любознательного человека было огромной наградой попасть в закрытую империю Берингию, которая славилась учеными, музыкантами и художниками, научными разработками и особыми техниками рисования.

В числе ученых ехал и счастливый Стонич, ассистенткой которого я значилась, тоже радующийся, словно маленький ребёнок нежданному путешествию.


***

Дорога с территории Марилии в Берингию сначала проходила по равнине, затем сменялась холмистой местностью, а после тянулась длинной извивающейся змеей через Дернский хребет и была, наверное, самой живописной и впечатляющей дорогой нашего магического мира.

Ранее это была единственная дорога, по которой можно было попасть из Марилии в Берингию. Теперь же и из бывшей Тангрии тоже можно попасть в Берингию по более удобной дороге, которая не петляла через горы. Именно по той дороге когда-то несколько лет назад сын лаэрда Северных земель приезжал в гости к другу юности, где я познакомилась с ним.

Дикая красота окружающих пейзажей поражала воображение. Горы, покрытые снегом, нависали над нами грозными великанами, а из-за высоченных вершин был виден только небольшой кусочек голубого ясного неба. Некоторые участки дороги прорубались кем-то очень давно прямо в твердой горной породе, а некоторые шли по краю опаснейших крутых обрывов.

Невооруженным глазом был заметен колоссальный объём работ для прокладки данной дороги, какие были созданы карнизы, сделаны выемки, построены мосты, проведены отсыпки, возведены плотины и дамбы, для предотвращения обвалов – подпорные стены и крытые траншеи.

Все это я замечала, потому что когда-то, в своей прошлой, почти безоблачной, жизни училась в знаменитой Академии  Марилии на мага земли и, ко всему прочему, изучала горное дело.

Как давно это было...

Вдоль дороги было предостаточно сторожевых башен и станций, в которых имелись помещения для ночлега. И почти на всем протяжении марилийско-берингийская дорога – это череда потрясающих горных пейзажей, которые были один красивее другого. Особенно захватывало дух в Ущелье оборотней и в Ущелье трех рек, а на Ледовом перевале... просто забывались все слова.

Я любовалась окружающими пейзажами и думала о том, что когда-то, очень давно, безумно переживала о неразделенной любви и не хотела бороться с самой собой за собственную жизнь, а сейчас...

Сейчас я хотела жить. Хотела бороться за саму себя, но не ради себя, а ради других. Ради Криса, порабощенных тангрийцев, Тангрии — моей любимой и родной Земли.

Какой глупой девчонкой я была. Бестолковой  и наивной. Какой мудрой я стала теперь...

Сердце тосковало по той девчонке, розовые очки которой были окончательно растоптаны злой беспощадной войной. Тосковало по Джейсону, моей первой любви. По его самовлюбленной и эгоистичной натуре, по собственническим замашкам, по ореховым глазам. Война  тоже не пощадила этого красивого избалованного юношу. Я была  уверена, что он жив и где-то скрывается от марилийских Стражей. Иначе не могло быть, сердце подсказало бы другое.

А ещё я поняла, что мои безумные  чувства к Джейсону окончательно сгорели на пепелище войны.

Крис. Мой благородный лер...

Я говорила себе, что ищу мужа, потому что люблю его. Долго не разрешала себе заглядывать слишком глубоко внутрь себя, копаться и разбираться в своих чувствах, но сейчас, когда, возможно, всего несколько дней отделяют меня от встречи с ним, я набралась смелости и призналась сама себе...

После плена, насилия и жестокости моя женская сущность очерствела и охладела, о близости с мужчиной я думала с отвращением. Мужа и встречу с ним я представляла размыто и неопределенно. Я, наконец, призналась себе в том, что скорее всего я стремилась выполнить долг, чем соединиться с любимым человеком.

Я боялась в этом признаться, но вместо сердца у меня появилась ледышка. Разумом я стремилась к Крису, сердцем - к одиночеству.


***

Ущелье оборотней еще именовалось «Воротами Берингии». По нему и проходила граница между Марилией и Берингией. Дорога поднималась по долине реки Борек, пересекала по этому ущелью Скалистый хребет, затем по ущелью реки Дарки поднималась к Ледовому перевалу, высшей точки дороги, откуда спускалась в долину реки Белая Невеста. Спуск состоял из шести ярусов, вырубленных в лавовых породах. Далее мы проходили Ущелье трех рек, а затем дорога серпантином вилась среди гор дальше.

Если пейзажи Марилии оставляли меня равнодушной, то пейзажи Берингии с древними гордыми горами, изумрудной водой рек и свежим горным ветром сразу проникли в сердце, найдя в нем отклик и полное принятие. Я чувствовала как все дрожало внутри от восторга и странной теплоты к этим местам, как будто я вернулась домой.

Среди людей посольства я тоже наблюдала  восторг от увиденных пейзажей. Ехидно подумала, что после их приторных медовых марилийских пейзажей эти должны были поражать ледяным величием.

Я, как и многие, ехала верхом, благо правила железной рукой своей кобылой, потому что все три года, что прожила в поместье Кира, совершала довольно часто прогулки верхом, чтобы не забыть навыки верховой езды.

Где-то вначале каравана иногда я видела темную макушку Кирстана, который ехал рядом с герцогом и упрямо не надевал меховую шапку. На герцоге же красовалась огромная роскошная меховая шапка, которая помогала всем в караване знать, где находится в тот или иной момент наш глава.

Сразу за Кирстаном ехал Донат, племянник герцога. Хорошо, что я была предупреждена заранее и не упала в обморок при встрече. Кирстан предупредил держаться от него подальше, чем я и занималась постоянно. Из наших старых друзей по академии только Мирит знал мою историю, потому что он помог Киру вытащить меня из госпиталя. Остальные считали, что я погибла при кровавой мясорубке у город-крепости Зардан три года назад. Но с Миром я ни разу не встречалась после нашей «встречи» еще в казематах тюрьмы для военнопленных, где в окровавленном куске мяса он узнал меня и сделал все возможное, чтобы к генералу Мирадовичу нагрянула проверка во главе с самим военным министром.

Стефания ехала с сыновьями и их нянями в одном из экипажей позади нас. Она тоже хотела бы присоединиться к тем, кто ехал верхом, но боялась оставить двоих непослушных сорванцов на такой опасной дороге с нянями.

Через несколько часов мы прошли проверку документов и таможенный контроль на границе, получили временное разрешение на нахождение на территории Берингии и тонкие браслеты на запястье, и теперь следовали дальше уже по территории чужой Земли.

Иногда я ловила на себе встревоженные  взгляды Кира, когда он проезжал мимо, направляясь к  семье, но они были быстрыми и мимолетными, незаметными для остальных окружающих. Убедившись, что у меня все хорошо, он вновь уезжал в начало каравана.


***

Наш путь до столицы Берингии должен был занять три дня с остановками на ночлег на постоялых дворах. Когда я уставала от кобылы, то пересаживалась в экипаж, и «дед» всю дорогу развлекал рассказами об отце Стефании, с которым он давно вел переписку и собирался встретиться в столице Берингии.

Познакомился он с ним лет тридцать назад, когда последний после тяжелейшего ранения не смог обратиться в волка, и этот кошмар продолжался с ним несколько лет. Оборотень уехал из родной империи, где практически стал считаться инвалидом и изгоем, и начал искать выходы из ужасного положения. Он много путешествовал, пока не услышал об ученом Стониче, обычном человеке, который изобретениями прославился далеко за пределами Марилии.

Они встретились, и оборотень прожил у ученого полгода, в течение которого ученый много эксперементировал с ним и, в конце концов, изобрёл  аппарат, который смог «активировать» магию оборотней у несчастного.

— Чего мы только не перепробовали за столько лет. И разные стрессовые ситуации,  и найти истинную пару, и активировать его иммунную систему.

Краем уха я слушала «деда», размышляя о том, что я узнала о Берингии из книг и рассказов герцогини Стефании Стефанович.

Берингия была разделена на пять лаэрдоратов. Лаэрдораты Севера, Юга, Востока  и Запада — это четыре земли, которыми правили лаэрды, занимая малые троны империи. И пятый лаэрдорат —Лаэрдорат правящих оборотней, в котором находилась резиденция императора всех кланов Берингии, резиденции его особо приближенных оборотней, дипломатические представительства, научные центры, художественные и музыкальные академии, главный театр империи, академии науки и магии.

Я узнала, что в этой империи было десять основных кланов: четыре клана белых оборотней и шесть кланов оборотней другой масти. Это кланы белых волков, белых барсов, белых лисиц, белых ястребов. Кланы серых волков, рыжих лисиц, рысей, куниц, медведей, кречетов.

После внезапной кончины императора за власть в империи боролись глава клана белых волков, брат главы клана белых барсов (дядя Райана МакЭнора), главы кланов белых лисиц, медведей, рысей и кречетов.

Я выяснила, что на территорию Берингии подданный другой Земли может попасть только на три недели. На этот срок ему выписывалось временное разрешение на посещение империи, а на руку надевался тонкий браслет, свидетельствующий о статусе гостя.  Снять браслет можно только на границе на выезде. Если вдруг подданный чужой Земли каким-то нелегальным способом сможет остаться в Берингии больше срока, то, в случае ареста, его могут посадить в тюрьму на несколько лет.

Остаться в Берингии на срок больше трех недель было возможно только получив специальное разрешение за подписью самого императора Берингии. Такие специальные разрешения выдавались очень редко, поэтому подданных других Земель на территории Берингии практически не было.

Странно, к чему такие строгие правила? Ответ напрашивался сам собой. Берингия тщательно охраняла тайны империи от чужеземцев. Недаром император Марилии мечтал внедрить своего человека в элиту оборотней.

Оборотни рождались, как и у нас, человеческими детьми, обороту начинали учить годам к шести. Как правило, до совершеннолетия все уже могли оборачиваться. В основном, это случалось до двенадцати лет. Тот оборотень, который по какой-то причине не смог обернуться, становился изгоем и уезжал либо в другие земли, либо уходил в храм послушником жрецов и служением Богине вымаливал умение обернуться второй ипостасью.

Оборотни были очень набожными, и храмы с образами Многоликой Богини Матери стояли по всей империи. В них Богиня была изображена в виде оборотницы.

Еще меня удивило, что все оборотни, начиная с шестнадцати лет, носили специальные браслеты, ограничивающие обращение. Обращаться во вторую ипостась в городской черте было категорически запрещено.

Существовали специальные клубы, которые имели разрешения от министерства внутренней политики на то, чтобы их клиенты могли оборачиваться в стенах клуба и устраивать между собой бои. Клубы являлись единственным исключением.

Если же какой-либо оборотень обернётся в зверя на улицах города, то это грозило ему длительным тюремным заключением. Такой строжайший запрет ввели по той причине, что оборотни различались по своему развитию и уровню магии.

Многие оборотни во второй ипостаси могли быть очень опасны и агрессивны, подчиняться звериным инстинктам. Ранее случалось много кровавых схваток, от которых страдали невинные подданые Берингии.

Ещё у каждого клана оборотней был закрытый город, который находился, как правило, в горах,  в котором каждый взрослый оборотень обязан был провести не меньше месяца в течение года. В этом городе оборотни находились все время только в своём втором зверином обличье и жили, подчиняясь животным инстинктам. Такого Месяца оборота им хватало для спокойной обычной жизни в человеческом облике на год.

Мои размышления прервал громкий довольный смех ученого.

— Ты можешь себе представить?! — спросил он, а я смутилась, ведь совсем  не слушала его. — Теперь этот прибор давно усовершенствовали и назвали «Надежда оборотня», а я стал обладателем ордена «За заслуги перед Берингией»,  — гордо закончил учёный и громко рассмеялся, хлопнув себя по бедрам, а я облегченно выдохнула, потому что отвечать не пришлось.

А если бы и пришлось, то я не смогла бы, и ученый мог надолго обидеться, потому что вел себя иногда, как маленький ребенок. Я тут же заметила на его груди этот самый орден, который, видимо, он прикрепил недавно. С любопытством стала разглядывать его.


***

Все посольство разместили в огромном роскошном дворцовом комплексе в пригороде столицы Берингии города Берина, выделив огромное количество обслуживающего персонала разной направленности, чтобы дорогие гости чувствовали себя как дома.

Меня поместили в корпус вместе с учеными, музыкантами и художниками. Киру предоставили комнату в дипломатическом корпусе. Стефания поехала с детьми к родителям. Вернее к матери, с которой ее отец, как оказалось, давно расторгнул брак.

— Это нормально, Анна, — с легким сожалением произнесла Стефания, когда заметила мое удивление, — оборотень не может всю жизнь испытывать  страсть и привязанность к одной обычной женщине, пусть и магине. Они слишком не постоянны в отношениях.

— Атера Стефания, а истинная пара — это миф или реальность? — с любопытством спросила я.

— Древние легенды рассказывают об истинных парах, но в последние сотни лет они встречаются все реже и реже, хотя каждый оборотень в глубине души мечтает о своей истинной.

— А как понять, что это твоя истинная пара?

Стефания мягко улыбнулась.

— Я помню древние легенды, которые рассказывал  отец. В них расказывается о том, что когда встречаются истинные, то между ними как бы происходит вспышка молнии, и они сразу понимают, что предназначены друг другу, — молодая женщина рассмеялась. — Но это далеко не так. Все гораздо сложней. Возможно, раньше все так и было: вспышка и, вуаля, любовь до смерти, но сейчас, в современном мире, все происходит не так. Иногда Оборотень может понять, что рядом с ним его истинная пара слишком поздно, когда пара  может найти уже другого партнера для создания семьи и стать счастливой или счастливым в семейной ячейке. Просто однажды оборотень понимает, что его сердце, жизнь, мысли принадлежат только одной женщине или одному мужчине. И если это произойдёт, то больше никакая женщина или мужчина не смогут занять место истинной или истинного в душе и сердце оборотня. Это происходит навсегда.


***

Расселили нас уже ближе к ночи. Я приняла теплый душ и собиралась спать, когда услышала тихий стук в дверь.

 — Анна, это я, — услышала тихий голос Кира и тут же открыла дверь.

Он проскользнул внутрь, и я тут же очутилась в теплых крепких объятиях. Подняла глаза и встретила встревоженный взгляд синих глаз.

— Очень длинная и утомительная дорога, — произнес Кир, внимательно осматривая меня. – Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, — улыбнулась я. — А мне понравилась дорога и я почти не устала.

— Понравилась? – искренне удивился Кир. — Но здесь пейзажи так сильно отличаются от наших, а дорога все время петляла то вправо, то влево, то вверх, то вниз. И эти горы, вечные горы…

— Этим тоже понравилась, — тихо и серьезно ответила я.

Взгляд друга помрачнел:

— Ты до сих пор ненавидишь все, что связано с Марилией? – хмуро спросил он, а объятия стали каменными, неуютными.

 — Не все, Кир, — также тихо ответила я, открытым взглядом смотря на него. — Ты очень дорог мне. И ученый Стонич. И все сестры храма ордена трилистника. Я не могу ненавидеть всё и всех.

Мгновение Кир угрюмо смотрел на меня, и, показалось, что он хотел что-то сказать, но промолчал. Как всегда. В последнее время я часто замечала, что Кир сдерживался и многое не говорил. Многое из того, что хотел бы сказать.

— Чаю? — миролюбиво спросила я, переводя тему. — Мне только что горничная  принесла чай из местных лесных трав, такой аромат от него... ммм. Чашка, правда, одна, но чтобы не смущать горничных твоим ночным визитом, мы можем воспользоваться одной.

Я вопросительно смотрела на друга. Кир медленно расслабился.

— Хорошо, угощай, — ответил друг и осторожно выпустил меня из объятий.

Мы направились к небольшому столику с двумя стульями. Я шла хромающей походкой и поняла, что все-таки нога ноет даже после теплого душа и отдыха, но Киру не захотела признаваться,— он итак все время переживал из-за меня.

— Нас довольно далеко расселили друг от друга, и я пришел переночевать у тебя. Ты на новом месте всегда кричишь во сне,  — невозмутимо произнёс   Кир.

Я благодарно посмотрела на него, но все же ответила:

— Кир, а если Стефания узнает, что ты ночевал у меня? Она не поймёт оправданий, для неё я чужой тебе человек.

—  Не узнает,  — уверенно ответил друг.

— Все же, не нужно, Кир, — вздохнула я. — Я попрошу горничную поспать в моей комнате. Да и пора прекращать тебе нянчиться со мной.

Кир раздраженно передернул плечами, недовольный моим решением. Выпив чаю и немного поболтав, мы все же разошлись. На прощание он поцеловал меня в висок и недовольно прошептал:

— Спокойной ночи, упрямица.

— Спокойной ночи, самый лучший друг в мире, — тепло улыбнулась я, осторожно поцеловав его в гладко выбритую щеку.


***

На следующий день ученый Стонич сразу отправился в известный научно-исследовательский центр столицы Бенрингии к отцу Стефании, известному ученому-оборотню, с которым он списывался до этого.

Я отправилась с ним, как помощница, а Кир отправился вместе с послом Марилии герцогом Куртич-Вязецким и свитой во дворец к императору Берингии на официальный прием  засвидетельствовать свое почтение и преподнести дары.

Я наблюдала, как посол и свита отбывают во дворец императора на любезно предоставленных закрытых элегантных экипажах. На минуту я даже уронила челюсть, когда увидела Кира в роскошной одежде и с дорогой тростью. Он был бесподобен  внушителен и безумно красив. Издалека до меня донесся громоподобный голос нашего посла:

— Герцог Стефанович, жаль, что император Берингии не женщина, иначе он слепо подписал бы все нужные нам договоры, увидев вас, — дальше посол грубо и громко рассмеялся, а Кир невозмутимо сбросил несуществующую пылинку с рукава сюртука.

Наши глаза встретились, и Кир улыбнулся мне краешком губ. К сожалению, посол Марилии заметил это и резко обернулся ко мне:

— О, маленькая внучка Стонича! — пробасил герцог.

Я слегка присела в реверансе:

— Ваше сиятельство, — вежливо произнесла.

— Кирстан, она тоже готова подписать любые договоры с вами, — весело расхохотался посол.— Не так ли, дорогуша?

Мое лицо осталось невозмутимым. Такими шутками меня давно было не смутить.

— Не так, ваше сиятельство, — безмятежно ответила я. — Я всегда с осторожностью подписываю любой документ, предварительно изучив все пункты. У меня всегда трезвая голова.

Герцог Куртич-Вязецкий перестал смеяться и уже внимательней посмотрел на меня. Я стояла перед ним спокойная и холодная с нейтральной улыбкой на лице, уже поняв, что нужно было промолчать, чтобы не привлекать внимание, но было  поздно. Я почувствовала, как напрягся Кир, хотя внешне оставался совершенно спокойным и даже не смотрел в мою сторону.

— Всегда трезвая голова? — задумчиво переспросил посол. Проницательные карие глаза впились в меня и с интересом изучали.  — А вы мне нравитесь, тира Стонич,  — заявил он вдруг. — В следующий раз вы тоже будете в моей свите, поэтому позаботьтесь для себя о соответсвующем наряде.

Я не смогла скрыть удивление, которое посол прочитал на моем лице.

 — Включайте свою «трезвую голову», тира Стонич, и радуйтесь предстоящей перспективе, — добродушно подразнил меня герцог.

Посольство отбыло во дворец императора, а я с дедом отправилась в научный центр, молча ругая себя самыми отборными ругательствами.



Глава 7.


Лэрд Бэлфор и учёный Стонич встретились, как старые друзья. Отец Стефании удивил меня своим внешним видом.

Высокий, худощавый, с густыми каштановыми волосами до плеч, забранными в низкий хвост, с аккуратной каштановой бородкой, усами и яркими голубыми глазами.

У лэрда было широкое открытое лицо, высокий лоб и мягкая улыбка. Учёный Стонич говорил, что ему уже больше ста лет, но выглядел мужчина едва на сорок.

Строгий серый костюм и серая рубашка в узкую полосочку придавали ему элегантный вид.

До этого я представляла лэрда совершенно другим. Наверное, более угрюмым и взрослым.

В настоявшее время лэрд Бэлфор являлся Главой научного центра Берингии и советником императора по вопросам науки. Еще не так давно он был лаэрдом Юга Берингии, но отказался от власти в лаэрдорате ради науки и исследований.

Узнав об этом, мой «дед» пришёл в такой неописуемый восторг, что вызвал искренний смех лэрда Бэлфора. Двое ученых поняли друг друга с полуслова.

Как только мужчины встретились, то стали говорить  о своих новых изобретениях и открытиях. Лэрд Бэлфор сразу же показал деду чертежи нового изобретения, и они оба углубились в их изучение.

Я же исследовала кабинет лэрда, который представлял собой почти пещеру дракона. В нем было столько интересных и необычных вещей, собранных со всех уголков нашего магического мира Вериус, что разбегались глаза.

Увидев что-нибудь интересное и необычное, я спрашивала об этой вещи лэрда, и он с удовольствием рассказывал, откуда она появилась у него и ее назначение. Только однажды мне показалось, что отец Стефании на мгновение растерялся и был странно недоволен тем, что я взяла в руки прозрачную колбу с чёрным порошком, который будто «плавал» в ней, перемещаясь. Лэрд деланно улыбнулся и сказал, что эта вещь не представляет никакого интереса для меня и просто убрал ее подальше от моих любопытных глаз.


***

Каждый последующий день с утра до вечера ученый Стонич пропадал в Главном научном центре Берингии, возглавляемом отцом Стефании. Я всегда сопровождала его. В итоге через несколько дней я набралась смелости и обратилась к лэрду Бэлфору  за помощью.

— С кем вы хотите встретиться? — удивился оборотень-ученый, услышав мою просьбу.

— С Райаном МакЭнором, — твердо повторила я. — Вы можете устроить эту встречу? Я узнавала, что лэрд МакЭнор никого сейчас не принимает и, на мои просьбы принять меня,  постоянно отвечает отказом.

— Вы выбрали не очень удачный момент для встречи, — задумчиво пожевал  губы оборотень, с открытым любопытством рассматривая меня.

 — Почему? — настороженно поинтересовалась я.

— Отец МакЭнора умер три дня назад после долгой и изматывающей несколько лет болезни. После его смерти начинается борьба за власть между Райаном, его дядей, двоюродными братьями и остальными претендентами на малый трон Севера, который обеспечит победителю главенство в лаэрдорате Севера и в клане белых барсов. Его дядя не смог победить нашего императора, поэтому сейчас предпримет все возможные меры для получения власти в лаэрдорате Севера. Соответственно, Райану сейчас не до новых знакомств — он сосредоточен на другом.

— Но мне очень нужно с ним увидеться, — я умоляюще посмотрела на лэрда. — Для меня это вопрос жизни и смерти.

Некоторое время учёный берингиец изучающе смотрел на меня.

Мы беседовали с ним, стоя у высокого окна. Он возвышался надо мной на две головы, и приходилось задирать голову, чтобы видеть его лицо. Стонич сидел за столом и что-то вымерял линейкой на чертеже оборотня.

— Лэрд Бэлфор, это действительно вопрос жизни и смерти для моей внучки, — не поднимая головы от чертежа пробормотал учёный. — Нужно помочь девочке, иначе МакЭнор так и будет ее игнорировать.

Я замерла, благодарная за поддержку, не сводя умоляющих глаз с лэрда, а в глазах оборотня мелькнуло что-то странное, когда он бросил быстрый взгляд на учёного Стонича. Недовольство? раздражение? Или мне показалось?

 — Я замолвлю за вас словечко, — слегка улыбнулся оборотень, а в ярко-голубых глазах я снова прочитала только любопытство. — Сейчас Райан в столице, как и все главы кланов, поскольку здесь проводятся торжественные приемы в честь прибывших послов. Но он уже выпросил у императора позволение не присутствовать на торжествах в связи с кончиной отца, но уехать из столицы в свой лаэрдорат пока не успел.

— Спасибо, лэрд Бэлфор! Вы очень выручите меня!— искренне произнесла я.

— Я не могу отказать внучке человека, которому многим обязан, тира Стонич,  — мягко улыбнулся лэрд.


***

Лэрд Бэлфор сдержал обещание и договорился с Райаном МакЭнором о встрече со мной. В результате через день я в четвёртый раз приехала в особняк МакЭноров, и в этот раз меня не прогнали, а проводили в библиотеку огромного столичного дома, надолго оставив одну.

Я прождала почти два часа в роскошной и богатой библиотеке, когда, наконец, хозяин дома соизволил появиться.

Лэрд МакЭнор резко открыл дверь в библиотеку, от чего я вздрогнула, и стремительно вошёл широким уверенным шагом хозяина жизни.

Он мало изменился за прошедшие годы. Такой же высокий и крепкий, с широченными плечами. Только лицо с неправильными чертами лица стало старше, жёстче и ещё высокомернее.

Увидев меня, он смерил меня недоуменным и пренебрежительным взглядом.

— Чем обязан... э-э...? Меня просил вас принять советник императора лэрд Бэлфор, но я не понимаю… чем могу помочь?

— Примите мои соболезнования, — сказала я вместо приветствия, вставая с удобного кресла. — Я недавно узнала о кончине вашего отца. Мне очень жаль.

— Принимаю, спасибо, — холодно и высокомерно ответил Райан МакЭнор. Он стоял примерно в трёх- четырёх шагах от меня, но мне все равно казалось, что он навис надо мной словно гора. — Чем все же обязан… э-э..? Не запомнил ваше имя.

Мне захотелось закатить глаза, выказать своё раздражение, но я сдержалась.

— Лэрд МакЭнор, вы действительно не узнаете меня? — тихим вкрадчивым голосом поинтересовалась я, впиваясь в лицо мужчины пристальным недоверчивым взглядом.

Конечно, до этого момента Райан МакЭнор видел меня всего пару раз несколько лет назад, но все же... я жена его близкого друга. Неужели он совсем не помнит меня?

— А должен? – вполне искренне удивился мужчина.

Некоторое время оборотень недоуменно меня разглядывал, с ног до головы. Я знала, кого он видел перед собой, и на мгновение почувствовала неуверенность в себе. На мне было скромное коричневое платье, длиной в пол. Никаких украшений. Незатейливая прическа с собранными в узел волосами на затылке.

 В холодных глазах лэрда я не увидела узнавания. В них плескалось только недоумение и пренебрежение. МакЭнор явно не счёл мою скромную персону достойной внимания, что ясно отразилось на высокомерной физиономии мужчины.

Я вдруг пожалела, что не оделась как-то более солидно и представительно, более соответствующе статусу графини Тубертон, высшей аристократки Тангрии. Тем более, подобная одежда у меня в гардеробе имелась, но я предпочитала одеваться так, чтобы меньше привлекать внимание.

Внутри появилось раздражение и... страх. Сейчас  этот высокомерный лэрд выставит меня вон, и я ничего не узнаю о Крисе.

— Мое имя... графиня Лорианна Тубертон, — твердо произнесла я, гордо вскидывая подбородок и ещё больше выпрямляя спину, открываясь оборотню, которому несмотря на то, что он, возможно, спас Криса, я лично не доверяла ни капли. — Крис представлял нас друг другу.

Ни один мускул не дрогнул на каменном невозмутимом лице МакЭнора, зеленые глаза оставались такими же спокойными и ледяными, как были до этого.

— Хотите сказать, что вы выжили в той кровавой мясорубке, устроенной марилийцами под стенами города-крепости Зардана, спаслись из плена и теперь приехали ко мне? — с ледяным спокойствием спросил Райан МакЭнор.

Он выразительно приподнял одну идеальную светлую бровь, как будто в удивлении, и смерил меня нечитаемым взглядом.

 —  Да, я выжила и… приехала, потому что ищу мужа, — как можно спокойнее ответила я.

Моя правая рука так сильно сжала рукоятку трости, что костяшки пальцев побелели, и стало удивительно, как она не треснула. Нервы натянулись до предела.

— А я здесь при чем? — высокомерно спросил меня этот неприятный тип. На секунду я растерялась, сбитая с толку его недоумением и вопросом.

— Я знаю, что это вы спасли Криса из тюрьмы для военнопленных, — сразу пошла я ва-банк, внимательно наблюдая за его реакцией, но лицо оборотня было абсолютно невозмутимо и… немного озадачено.

— Я? О чем вы? — вроде бы с искренним недоумением спросил МакЭнор.

В комнате повисла тишина, а я постаралась затолкать обратно нарастающее вдруг отчаяние и разочарование.

 — Я наводил справки и узнал, что мой друг, Крис Тубертон, и его жена Лорианна погибли в плену у марилийцев, — немного грубо заявил Райан МакЭнор. – Младший брат Криса, Джейсон, умер от горячки в день сдачи города-крепости Зардан, — он замолчал. — Поэтому я не понимаю, для чего вы выдаёте себя за Лорианну Тубертон? Что вам от меня нужно? Деньги? Протекции?

Я опешила.

 — Я не выдаю себя за неё! Неужели вы не узнаете меня?!

Я стянула небольшую коричневую элегантную шляпку с головы и ближе подошла к мужчине, впилась глазами в его лицо, задрав голову. С минуту он равнодушно смотрел на меня сверху вниз.

— Я не узнаю вас. Более того, вы мне неприятны, и я уверен, что впервые вас вижу,  — спокойно произнёс МакЭнор, мазнув неприязненным взглядом по моим рубцам на лице. — Я смутно помню Лорианну Тубертон, эту легкомысленную девицу, но сейчас ей было бы около двадцати трех – четырех лет, вам же явно за тридцать. Ещё она была достаточно хорошенькой девушкой в отличие от вас,  —  он смерил меня выразительным презрительным взглядом. — Кроме того, я с достоверностью знаю, что Лорианна Тубертон мертва, поскольку лично видел ее мемориальную плиту. Поэтому, нет, я не признаю ее в вас, и, будьте добры, больше никогда не тревожить меня и не морочить голову советнику императора, который просил за вас. А слугам я передам, чтобы они больше не пускали вас на порог моего дома.

 — Хорошо, пусть вы не узнаете меня, — не сдавалась я. — Но это же вы спасли Кристофа?! Это вы  можете мне сказать?!

 — Я очень хотел бы сказать, что это так, но… увы… — хмуро произнес Райан МакЭнор. — Я не понимаю о каком спасении вы твердите. К сожалению, мой друг тоже погиб.

— Среди протоколов допросов охранников, дежуривших в день исчезновения Криса из тюрьмы, найдены показания одного из них о том, что он видел белого барса в стенах тюрьмы,  — медленно, чеканя каждое треклятое слово, произнесла я, очень внимательно наблюдая за МакЭнором.

И вдруг, буквально на мгновение,  я почувствовала от него почти осязаемое напряжение. Я вздрогнула от неожиданности, а Райан МакЭнор некоторое время разглядывал меня нехорошим прищуренным взглядом хищника, убийцы и очень опасной твари.

Я почувствовала опасность, исходящую от него, холодок страха невольно пробежался по позвонкам. После тюрьмы я научилась чутко распознавать эмоции других, если они не скрывали их, а Райан МакЭнор на мгновение раскрыл себя.

Но оборотень быстро взял себя в руки и ледяным тоном грубо произнес:

— Я потратил слишком много времени на никчемный разговор с вами.  Вы — никто и звать вас никак. Я уделил вам время только из уважения к лэрду Бэлфору.  Вы же пытаетесь выдать себя за неожиданно воскресшую жену моего лучшего друга. Что ж... На первый раз, в память о Кристофе, я отпущу вас живой и невредимой. Но это только на первый раз, — в голосе прозвучала откровенная угроза.  — Будьте добры, покиньте мой дом и никогда больше не приходите сюда, иначе, во вторую нашу встречу, я не отпущу вас живой, поскольку ненавижу попрошаек и шантажисток.

Смерив меня презрительным взглядом, Райан МакЭнор повернулся и вышел из библиотеки,  оставив меня одну, злую и растерянную.

Дворецкий вывел меня из библиотеки и запутанными коридорами повел обратно. Поглощенная грустными мыслями, я не заметила, когда он исчез, а я осталась одна. На миг я растерялась, оглядываясь по сторонам, а затем в конце коридора показались две крепкие мужские фигуры.

По плавной осторожной походке я поняла, что это оборотни, и неожиданно шестым чувством, которое появилось после пыток в плену, почувствовала исходящую от них угрозу.

Деваться было некуда, и я продолжила медленно идти по направлению к ним, ещё сильнее хромая на одну ногу, чтобы усыпить их бдительность, на ходу активируя амагический амулет на шее, чтобы оборотни не смогли воспользоваться магией.

Я была напряжена до предела, полностью сосредоточившись на двух опасных фигурах, размышляя, как лучше поступить.

Мужчины шли не торопясь и о чем-то тихо переговариваясь, будто совершенно не обращая на меня внимание.

Я же полностью сконцентрировалась на них, осторожно изменила хват трости, взяв ее поудобнее для предстоящей возможной  схватки и положив указательный палец на копку, активирующую скрытую пружину.

Расстояние между нами постепенно сокращалось.  Якобы мимолетным незаинтересованным взглядом я заметила, как оба оборотня подобрались и приготовились к прыжку. В то же мгновение я плавно переместилась назад влево, прижалась спиной к стене и нажала на скрытую кнопку в рукояти, выставив перед собой тонкое блестящее лезвие клинка.

Оборотни сперва опешили от моей прыти, но это длилось лишь несколько секунд, и они тут же постарались взять меня в ножницы. Из оружия у них были только кинжалы, один из которых тут же полетел в меня. Я уклонилась от него без труда, и он вошёл в стену рядом с моей головой, буквально в нескольких сантиметрах.

Сосредоточившись на втором оборотне с кинжалом, я держала в поле зрения и раздосадованного неудачей первого.  Но второй оборотень не стал кидать оружие, а, поудобнее перехватив его в ладони, стал подбираться ко мне.

 — Рыбка решила поиграть с нами, — яростно прошипел он, а я сделала резкий неожиданный выпад вперед и снизу вверх проткнула предплечье его руки, в которой был зажат кинжал.

Я действовала на опережение, поскольку в данной ситуации было не до правил ведения честного боя. В конце концов, силы были тоже не равны.

— Рыбка — это твоя еда, плешивый кошак, —процедила я холодно и спокойно.

Раздался рев  раненого оборотня, а затем гневное восклицание от другого:

— Эта тварь активировала амагический амулет, я не могу обернуться, хотя снял браслет! 

— Рой, подпорти ей личико теперь с другой стороны! Пусть оно будет одинаково уродливо! — злобно  прошипел раненый оборотень, рукой затыкая рану в плече и матерясь отборными ругательствами.

Раненый оборотень отступил, давая свободу другому, который стал кружить около меня, взяв у первого кинжал, и внимательно наблюдая за мной прищуренными глазами. Сволочи!

— Что вам нужно? – спросила я как можно спокойнее. — Зачем хотите меня убить?

— Убить? – хищно ухмыльнулся второй, высокий худощавый мускулистый оборотень тел тридцати. — Мы тебя пока просто пугаем ... рыбка. Забудь дорогу в клан МакЭноров и останешься жить. Поняла?

— Конечно, поняла, — холодно ответила я, добавив в голос немного язвительности. — Трудно не понять, когда так убедительно объясняют.  

 — Поверь, если бы нашей задачей было тебя убить, то твоя зубочистка не спасла бы тебя, — прорычал раненый, зажимая кровь на руке. Похоже, что рана оказалась глубокой,  потому что кровь буквально хлестала .

Я промолчала, чтобы ещё больше не бесить двух здоровых мужиков, настороженно наблюдая за ними. Второй с кинжалом все еще осторожно подбирался ко мне. Я быстрым движением снова   произвела неожиданный выпад вперед и несколькими еле уловимыми для глаз движениями разрезала ему рубашку на рукаве и груди, не поранив. Отшагнула назад, на своё место. Оборотень с изумлённым криком отшатнулся и уставился на творение моих рук.

— Ты ненормальная?! – заорал он. — Ты могла меня ранить!

— Откуда столько прыти у хромоножки?! – процедил раненый оборотень.

— Я не только могла тебя ранить, но и убить, —хладнокровно ответила я тому, которому порезала одежду. — Как и вы меня. Но я помню в какой империи нахожусь, поэтому не рискнула прикончить ее подданых. Я поняла ваше предупреждение. Убирайтесь, пока я не заколола вас своей зубочисткой, потому что так просто я не отдам свою жизнь.

— Ты услышала предупреждение, с***,  — процедил первый. — Убирайся из империи как можно скорее и не суй нос, куда не надо. Если еще раз увидим тебя... пожалеешь, что не вняла предупреждению.

Они ушли. Наверное, действительно, у них был приказ меня только припугнуть. Затем , словно из ниоткуда, появился невозмутимый дворецкий и, как ни в чем не бывало, повёл меня дальше по лабиринту коридоров.

Я бы не сказала, что очень испугалась нападения оборотней. После войны и пережитого в плену меня уже  мало что могло напугать, но от возбуждения и растерянности немного потряхивало. То, что это был приказ Райана МакЭнора, не возникло сомнений. Но... зачем?

Когда я выходила за порог огромного роскошного особняка МакЭноров, то поймала на себе озадаченный взгляд дворецкого. Ответила ему жёстким взглядом, чем привела его в ещё большую растерянность.

— Передай хозяину, что он как был сволочью, так и остался ею, — холодно процедила я, — нападать на хромоногую женщину в собственном доме, это более, чем низко, — я отвернулась и направилась к  экипажу. — Лаэрдорат Севера сильно пожалеет, если выберет своим лаэрдом Райана МакЭнора, —громко добавила я,  не поворачиваясь и не садясь пока в экипаж. — Подлые оборотни, пытающиеся убить слабую женщину в собственном доме, не смогут быть хорошими правителями для своего народа.

Я скрылась в экипаже. Не сдержавшись, посмотрела в окно отъезжающего экипажа,  но дворецкого уже след простыл. Расскажет или нет хозяину о моих словах?


***

— МакЭнор очень грубо со мной разговаривал, — сдержанно рассказывала я учёному Стоничу и Кирстану. — А затем подослал своих убийц. Если бы не тренировки, возможно, я была бы мертва или покалечена .

— Зачем ты пошла одна?! – кипел от злости Кирстан. — В голове не укладывается твоя глупость и безрассудство!

Он быстро ходил из угла в угол своих огромных апартаментов, нервно ероша волосы пальцами.

 — Кир, откуда я могла знать, что Райан МакЭнор сразу захочет  от меня избавиться? — устало произнесла я. Переживания уже давали себя знать, я чувствовала себя морально совершенно выжатой. – Кроме того, ты не можешь со мной нигде появляться, чтобы не вызывать подозрений, а деда не вытащишь теперь из лабораторий центра. Что оставалось делать?

— Анна, тебе надо запомнить одно простое правило. Либо ты выходишь из дворца в сопровождении кого-то из нас, либо ты вообще не высовываешь свой нос за пределы этого дворца! Тебе понятно?! — яростно прошипел Кирстан, испепеляя меня взглядом.

— Понятно, — не стала я спорить с донельзя рассерженным другом.

— Нужно узнать о нем поподробнее, Кир, —просительно посмотрела я на друга, когда он немного успокоился. — Хотя мне совершенно непонятно, зачем ему меня убивать или пугать? Какой в этом смысл?

— Я узнаю это, а ты пока сиди и не высовывайся, —сердито прорычал Кир и резко повернулся к расстроенному деду:

 — Узнаю, что эта сумасбродка ушла куда-то без вас, лишу вас финансирования!

 — Атер Кирстан, я и сам теперь никуда не отпущу Анну одну. Не переживайте, — совершенно серьезно ответил учёный Стонич.

— Отвечаете головой за неё, — процедил друг и ушёл, хлопнув дверью.


***

Через несколько дней в столице Берингии прошёл слух, что двое оборотней из клана белых барсов МакЭноров подрались на окраине города рядом с таверной, в которой вечерами любили собираться барсы. Вроде они что-то между собой не поделили, и в драке проткнули друг друга кинжалами. Удары обоих были смертельными.

Это событие взбудоражило столицу. Белые барсы заявили, что те двое не могли заколоть друг друга, что они были двоюродными братьями, которые дружили с детства. Барсы настаивали на расследовании этого несчастья от стражей, но потом неожиданно перестали возмущаться и признали, что такое двойное убийство все же могло произойти.

Я же особо не вникала в суть произошедшего взаимного убийства белых барсов, полностью поглощенная мыслями о том, как мне что-нибудь узнать о Крисе.


***

Как ассистентка я вынуждена была приходить в ГНЦБ вместе с ученым, чтобы не вызывать подозрений насчет себя. Я нашла общий язык с советником императора, хотя этот оборотень был предубежден против женщин, давно разведен с матерью Стефании и жил бобылем.

Благодаря знакомству с лэрдом Дарином Бэлфором однажды я удостоилась чести лицезреть самого императора оборотней, знаменитого главу клана белых волков, которого до сих пор не видела, потому что на официальной церемонии встречи нашего посла и императора не присутствовала, на торжественных приемах, устраиваемых в честь нашего и посольств других Земель, тоже.

Когда я впервые  увидела его в научном центре, то ни я, ни ученый Стонич не знали, что это император Берингии, но я сразу почувствовала, что этот мужчина не простой человек или, вернее будет сказать, не простой оборотень.

Мы втроем сидели в углу кабинета лэрда Бэлфора за круглым столом, склонившись над чертежами нового изобретения ученых Берингии. До прихода незнакомца лэрд Бэлфор с удовольствием рассказывал ученому Стоничу  об этом изобретении. Приход незнакомца прервал их разговор, за которым я с любопытством следила, потому что прибор создавался в помощь берингийцам, живущим в северных районах империи, и должен был помочь им с обогревом земель, чтобы северяне могли сажать зерно на своих землях и тоже собирать урожай, а не покупать его втридорога на юге Империи.

Неожиданно дверь в кабинет лэрда широко распахнулась, и в кабинет лэрда Бэлфора стремительным уверенным шагом зашел незнакомец, тут же на ходу развязывая галстук и снимая роскошный сюртук.

— Уфф! Дарен, как я ненавижу все эти тесные вещи, — простонал вновь вошедший и тут же зашвырнул ненавистную для него одежду подальше в угол кабинета, — как бесят меня все эти совещания и приемы! — вошедший с ненавистью смотрел на отброшенные вещи. — Почему нельзя быть императором и в то же время ... — Раздалось веселое хмыканье  хозяина кабинета, прервавшее монолог незнакомца, и только тут вошедший обернулся и увидел нас троих, осекшись на полуслове.

Более запоминающегося и видного мужчину я в своей жизни никогда не встречала. Даже Джейсон, который всегда был для меня эталоном мужской красоты, уступал ему.

После плена я научилась хорошо чувствовать людей, их характер, эмоции, если они не закрывались от меня, и я чувствовала, как от всей фигуры незнакомца шла аура уверенности, власти, опасности и силы.

Он был высоченным, широкоплечим, с платиновыми коротко остриженными волосами, с серебристыми пытливыми раскосыми глазами, с резкими хищными скулами, с тяжелой челюстью, с тонкими четкими губами. У него было необычное сочетание темно-платиновых волос с темными бровями и ресницами. На вид ему было лет тридцать пять-сорок, возможно, немного больше, хотя на самом деле ему могло быть и сто лет. Оборотни, как и маги, были долгожителями.

— О, да ты не один, Дарен, — проговорил этот необыкновенный красавец. Говор его был низкий, хриплый, с  тягучими  интонациями. Он явно был не рад нашему присутствию.

— А я-то все гадаю, почему ты постоянно пропадаешь, не появляешься на совещаниях, не бываешь во дворце на приемах ... а тут замешана очаровательная женщина, — прищурившись, он пристально уставился на меня.

Это он обо мне? Мило. Очень галантный мужчина.  Незнакомец учтиво поклонился. Я слегка кивнула головой, не зная тогда, кто передо мной, делая вид, что его комплимент меня ничуть  не смутил.

Лэрд Дарен сдавленно хмыкнул в короткую каштановую бороду. По сравнению с раздражённым незнакомцем от ученого лэрда я ощущала эмоции веселья, доброжелательности и мягкости.

— Малаэрд кланов великой Берингии, чем обязан радости лицезреть вас? – пряча улыбку, спросил вежливо лэрд Дарен, вставая и учтиво поклонившись. Своим обращением и поведенинм он дал нам понять, кто перед нами.

Император?! Разве так бывает? Разве может император вот так запросто зайти к ученому и на ходу стащить с себя одежду, чтобы подальше зашвырнуть ее?! Но именно так необычно и длинно обращались к императору этой необыкновенной Земли. Я опешила, окаменев на стуле, с жадностью изучая императора. Учёный Стонич, похоже, тоже был изумлен. Наконец, мы оба заторможенно поднялись, неуверенно топчась на месте. Учёный поклонился, я неуклюже присела, опираясь на трость.



Глава 8.


Император ещё раз кивнул нам, хмуро оглядев меня и мою трость пронзительными серебристыми глазами.

 — Чем обязан?! — возмущённо переспросил он лэрда Дарена, устремив на него гневный взгляд. — Имей совесть, Дарен! Зачем я сделал тебя советником?! Чтобы ты неделями пропадал в своем центре?? Тебя не бывает на совещаниях, ты не отвечаешь на кристаллы связи. Ты обнаглел! — хмуро заявил император. – Моему терпению пришёл конец! Ты сам просил эту должность, и я поспособствовал! И что я получаю в итоге?! Чем ты вечно занят? Я решил проверить это. И что я вижу?! У тебя женщина! — он обвиняющее уставился на лэрда с таким видом, как будто застал нас за неприличным занятием. — У тебя, который заявил, что навсегда покончил с любыми отношениями, женщина в научном центре! Более того, в твоём кабинете!

Я уже совладела с собой, на лицо приклеила невозмутимое выражение. Первое благоговение прошло, я со скрытым удивлением слушала императора. Лэрд же Дарен так и прятал лукавую улыбку в короткой бороде.

— Малаэрд, позвольте представить моих друзей из Марилии: господин Стонич, великий учёный своего времени, и его внучка, госпожа Анна Стонич, его ассистентка. Именно ему мы обязаны изобретением уникального прибора «Надежда оборотней», —торжественно заявил Дарен императору, а затем повернулся к нам:

— Император Берингии,  Дэвис Аркарт, глава клана белых волков и лаэрд всех кланов великой Берингии.

Я почувствовала, как император Берингии вновь внимательно осмотрел нас. Казалось, что он не упустил не одной детали ни в моей внешности, ни во внешности ученого. Потом я почувствовала холодные ментальные щупальца, которые попытались проникнуть в мои мысли, но не тут-то было, и император нахмурился, подозрительно уставившись на меня. Я же с совершенно невозмутимым лицом стояла перед ним, делая вид, что не заметила его попытки.

 — Вы воевали во время марилийско-тангрийской войны? — вдруг спросил он бесстрастным тоном, указывая взглядом на трость.

 — Нет. Пострадала при бомбежке, — медленно ответила, настороженно ожидая других вопросов.

— Я чувствую, когда врут, — как бы невзначай заметил император прохладным тоном, — особенности моей магии,  — он улыбнулся одними губами. — Мой совет — не лгать императору империи, в которой находитесь.

Я застыла в некоторой растерянности под его пронзительным недоброжелательным взглядом. Как и военный министр Марилии, Дэвис Аркарт мог распознать правду и ложь. Через подобное я уже проходила и знала, что такая магия была опасна для меня — она грозила разоблачением.

— Я воевала. Но совершенно не хочу об этом вспоминать, — не менее прохладным тоном ответила я, в упор смотря на него. Сказала правду.

— На чьей стороне?

 Я застыла. Пресветлая, как быть? Ведь по легенде я марилийка, но он сразу поймёт, что я лгу, если скажу, что за Марилию.

Я уставилась на императора, мучаясь вопросами: «Зачем он ведет этот допрос? Какая ему разница? Что ему надо?»

— Конечно, госпожа Стонич сражалась за Марилию, она же марилийка, малаэрд,  — удивлённо вмешался лэрд Дарен, а я мысленно поблагодарила его за нежданную помощь, и слегка облегченно выдохнула.

Император теперь ещё пристальней смотрел на меня, ожидая, что я еще что-то добавлю. Видимо, он заметил мои колебания перед ответом, и это ему не понравилось.

—Тира Стонич, зачем вы пошли воевать? Вы — женщина, хранительница домашнего очага, мать, жена, – вдруг холодно спросил император Берингии, не дождавшись от меня подробного ответа. — Вам нравилось убивать и калечить невинных людей?

 — Малаэрд! — возмущённо выдохнул лэрд Бэлфор, делая ко мне шаг, как бы в защиту.

 — Ваше величество! — в шоке произнёс «дед».

 — О чем вы? — медленно спросила я, сердце на мгновение остановилось от его слов.

 — Или были шпионкой, судя по ментальному блоку?— с невозмутимым спокойствием ледяным тоном продолжал допрашивать император. — Такие блоки, как у вас... э-э... тира Стонич? Ваше ли это имя? Такие ментальные блоки бывают либо у членов императорской семьи Марилии, либо у шпионов. Вы же, как я полагаю, не аристократка, не можете относиться к королевскому дому Марилии, следовательно ... шпионка?

Я потеряла дар речи от его напора, недоверия и холодности. Я ничего не понимала. Учёный Стонич стоял ни жив ни мертв, белее полотна, тоже растерянный поведением императора.

— На войне нравилось ощущать, что вы сильнее? Умнее? Хитрее? —  император сделал по направлению ко мне несколько шагов.

Я же словно заворожённая смотрела в его серебристые глаза жестокого волка.

— Были чьей-то шлюхой или служанкой, подслушивающей чужие секреты?

 — Малаэрд! — снова шокированно воскликнул лэрд Бэлфор.

— Калечить? Невинных? — я уставилась на императора в полном шоке. — Шлюхой?! — слово застряло в горле.

 — Калечить невинных тангрийцев, — холодно процедил император, уточняя слова, а я вдруг подобралась, нервы натянулись словно струны витары, желваки заиграли на скулах от еле сдерживаемой злости.

Я сузила глаза и неожиданно даже для себя словно взбесилась:

 — Невинных?! Тангрийцев?! — прошипела я злобно, сжимая трость ладонью со всей силы так, что побелели пальцы. Сделала несколько неуклюжих шагов по направлению к самому важному оборотню этой империи, громко стуча тростью по паркету. Резкий стук отдался болью в голове. Остановилась в трех шагах от него.

— Почему тогда ваша Земля не пришла к этим невинным на помощь?! — обвиняюще прошипела я, словно змея, прямо ему в лицо. — Почему вы позволили уничтожить тысячи невинных тангрийцев, не вмешиваясь в убийства соседей, среди которых были тысячи невинных женщин и детей?! — я выплевывала слова с ненавистью, неотрывно смотря в холодные презрительные глаза главы волков.

Его взгляд мог убить, но не меня. Не сейчас и не здесь.

 — Вы забываетесь! – гневно прорычал  император, сжав ручищи в кулаки и изменившись в лице. Он даже сделал шаг и угрожающе навис надо мной.

— Это вы забываетесь, уважаемый, — замороженным голосом медленно процедила я, не отводя глаз. — Уже несколько веков забываетесь! Весь ваш народ забывается! — повышала я голос, который теперь звенел от злости и напряжения. — Ваша многовековая традиция нейтралитета — самое глупое оправдание трусости и бездействию, когда невинные нуждались в помощи! Ваши соседи умирали тысячами, а вы отсиживались в горах! Вы позволяли их убивать! И не имеете никакого права  в чем-либо меня упрекать, ничего не зная обо мне!

— Замолчите, госпожа Анна! – почти закричал уже по-настоящему встревоженный лэрд Дарен, переводя рассерженный взгляд с меня на взбешённого императора и обратно. — Вы ничего не понимаете в наших традициях! Вы...

 — Зато вы все прекрасно понимаете, чтобы судить других, — злобно процедила я, перебив его, презрительно окидывая их взглядами. — Вы ничего не знаете обо мне, а уже решили, что имеете право оскорблять, осуждать и поучать, — я замолчала, пытаясь взять себя в руки. — Думали,  я промолчу, потому что вы император? — все же не сдержалась я. — А мне плевать, кто вы есть! Плевать! Больше никто! Слышите! Никто не сможет безнаказанно оскорблять меня! Я отвечу! Каждому!

Меня стало потряхивать от злости и раздражения, от неожиданного понимания того, что война между Марилией и Тангрией могла бы закончиться иначе, если бы Берингия пришла к нам на помощь. Я впилась ненавидящим взглядом в императора Берингии, теперь испытывая к нему отвращение, а не скрытое восхищение, хотя и понимала, что он только недавно стал императором, и тогда, несколько лет назад,  не он принимал решение о соблюдении традиционного нейтралитета.

— Анна, — обеспокоенно произнёс учёный, подходя ко мне.  — Тебе плохо? Опять этот стеклянный взгляд. Анна, девочка, успокойся...

Словно издалека я услышала ледяной голос императора Берингии.

—  Вопросы, тира Стонич, я могу задавать вам, какие посчитаю нужными, а вы обязаны отвечать на них, хотите этого или нет. Иначе я могу рассмотреть вас опасной для империи особой и выдворить за пределы Берингии. Или заточить в тюрьму.

Я поняла вдруг, что смотрю прямо на него, на этого высокого властного мужчину с перекошенным рассерженным лицом, но уже не вижу его. Его лицо расплывалось перед глазами.  Я смотрела сквозь него, перед глазами вставало поле перед Зарданской крепостью, развороченное бомбами Марилии, а на нем бесконечное количество мертвых, раскуроченных и окровавленных тел.

Я схватилась руками за голову, застонав и выронив трость, которая с глухим стуком упала рядом.

 — Святые небеса! Нет! Только не это! — жалобно простонала, уже смутно понимая, что начинается приступ паники.  — Пожалуйста...

 — Совесть будет мучить всю жизнь, — услышала издалека чужой холодный голос. Чей он был? Императора?

Тела. Всюду. И кровь. Перед глазами. И крики в голове. Крики ужаса и боли...

 — Нет! Мама! Нет! Папа! — прошептала в ужасе. — Мамочка! Не умирай! Мама!

Крики. Тела. Кровь. Всюду.

Затем я почувствовала как мои руки отнимают от головы, и в правой дрожащей руке появился стакан с холодной водой. Ученый Стонич уверенно приблизил мою руку, которую он держал обеими ладонями, со стаканом воды к лицу, чтобы я отпила.

— Девочка моя, выпей, — тихо и испуганно прошептал он. — Ну, давай же. Это твои воспоминания. Это не реальность. Война закончилась.

Медленными глотками я стала пить воду, широко открытыми глазами смотря перед собой, постепенно успокаиваясь и приходя в себя.

— Анна, тебе лучше? — тихо спросил господин Стонич. — Дыши, девочка. Давай, медленно... вот так.

Я медленно выпила ещё воды, все ещё отстранённо смотря перед собой, равнодушная ко всему.

— Позвольте нам удалиться, малаэрд, — словно издалека услышала я расстроенный голос «деда». —Внучка плохо чувствует себя.

— Да, конечно, — высокомерно и холодно ответил император Берингии без капли какого-либо сочувствия. — Можете идти. И да! Поскольку у меня возникли подозрения, что ваша внучка — шпионка Марилии, вам обоим запрещено появляться в любых научных центрах империи.

Дед подал руку, на которую я с облегчением оперлась. Тяжело и медленно я пошла  хромающей походкой, одновременно опираясь также на трость, которую заботливо подал «дед».

Я прошла мимо императора, даже не попрощавшись с ним и его советником. Краем сознания понимая, что это нужно сделать, но безразлично проигнорировав правила этикета.

— Совесть будет мучить всю жизнь, — тихо  повторила я слова императора. — Я это знаю, как никто другой, — мое бормотание прозвучало очень громко в наступившей тишине кабинета. – Да, из-за меня погибло много тангрийцев, — я медленно обернулась к берингийцам. — На Зеленой дороге. Слышали о такой? Из-за меня. Они приходят во сне и смотрят на меня. Просто смотрят и молчат, а я плачу, потому что уже ничего не могу изменить. А вы... Трусы, которые прикрываются традициями.

— Госпожа Анна,  замолчите, — прошипел лэрд Дарен взбешенно. — Не забывайтесь! Вы оскорбляете императора и испытываете его терпение! — и добавил в отчаянии:  — Он может просто убить вас сейчас!

Император Дэвис Аркарт промолчал, но от него исходили такие волны ярости и бешенства, что я их легко прочувствовала.

— Убить? — я угрюмо посмотрела на лэрда Бэлфора, потом на императора и отвернулась.  — Он окажет мне услугу, поверьте.

Передернув плечами, я вышла из кабинета оборотня, опираясь на руку деда. Внутренний холод снова протянул щупальца к сердцу, сжимая его в ледяных безжалостных тисках.

Когда дверь закрывалась за нами, я услышала раздраженный возглас лэрда Дарена:

 — Ну, ты даёшь, Дэв! Ты что, только с Великих Гор спустился?! Как можно быть таким бесцеремонным! Анна потеряла всех родных в этой войне: родителей, мужа, всех друзей! Зачем ты напал на девочку?! Зачем изводил?! Какая разница, на чьей стороне она была?! Война закончилась. Не нам судить ее!

— Потеряла… И демоны с ней! А чего она хотела?! Воительница демонова! Получила по заслугам, —процедил недовольно император. — По-моему, ты пригрел на груди шпионов Марилии. У неё нечитаемый ментальный блок.

— Может, он у неё от природы такой.

— Поверь, Дарен, нет — я разбираюсь в таких вещах,— раздраженно ответил император. — Ещё я чувствую,что она не та, за кого себя выдает.

Дверь закрылась, больше я ничего не услышала из их разговора, но императора Берингии уже возненавидела также, как и Райана МакЭнора. 

Зачем видящая направила меня в эту Землю, где я сталкиваюсь только с ненавистью?! Скорее всего, я не арестована до сих пор, потому что, как член дипломатической миссии, обладаю неприкосновенностью.


***

После той встречи с императором ученый Стонич несколько дней  ходил мрачнее тучи, потому что лэрд Дарен перестал приглашать его в научный центр, на все письма ученого кратко отвечал, что занят. Но меня «дед» ни в чем не упрекал, лишь иногда ворчал, как несправедлива к нему судьба, ведь время проходит, посольство скоро должно вернуться, а он так мало успел узнать и посмотреть в научном центре беренгийцев.

Однажды горничная сообщила, что дед приглашает к себе в гостиную на чай. Быстро переодевшись, я направилась в комнаты ученого. С удивлением и облегчением увидела рядом с ученым за столом лэрда Дарена Бэлфора. С безмятежным видом двое мужчин распивали чай и о чем-то тихо и мирно переговаривались.

 — Анна, — обрадовался учёный. — Лэрд Дарен хотел видеть тебя.

Лэрд поднялся и чинно поцеловал мне руку.

— Дорогая Анна, я пришел лично принести извинения от себя и от императора. Мы оба были непозволительно грубы в тот день.

— Я принимаю извинения, — немного удивленно ответила я.

Я уже не злилась, ведь по сути император прав и женщинам нечего делать на войне, особенно в качестве захватчика чужой Земли. Он же принимал меня за марилийку. Только его слова о моей вине в смерти многих тангрийцев попали в тот день прямо в цель, в центр моего сердца, сразили наповал совесть, вновь разворошив старые воспоминания.

Лэрд Дарен помог мне устроиться за столом, отодвинув стул. Я села за небольшой стол, на котором уже стояли три чашки, чайник с чаем и миндальное печенье.

— Анна, вы не должны обижаться на императора, — вздохнул лэрд Бэлфор, когда беседа на нейтральые темы изжила себя. — Конечно, он был непозволительно груб, я признаю это, но Дэвис всегда отличался несдержанным характером. Что на уме, то и на языке. Не очень хорошая черта для императора, но многие, наоборот, именно за это и уважают его. Он искренен и ненавидит лжецов, подхалимов и льстецов.

— Лэрд Бэлфор, не все ли равно, обижаюсь я или нет? — невольно резко спросила я.

— Вы и ваш дед очень импонируете мне, и я не хотел бы, чтобы у вас сложилось ложное мнение о нашем императоре и нашей Земле, — осуждающе посмотрел лэрд Бэлфор.— Я убедил его, что вы не можете быть шпионами Марилии, и он остыл. Провёл свою подпольную проверку и ...

Я невольно замерла и встретилась с испуганными глазами учёного. Проверку? Кошмар, какой-то злой рок. Мы не можем остаться незаметными как бы ни старались.

— Я объясню, почему, — продолжил он, заметив, что я и «дед» его очень внимательно слушаем. — Когда началась война между Марилией и Тангрией у нас в империи произошли волнения. Серьезные волнения и беспорядки, которые не случались многие годы. На улицы городов выходили возмущенные подданные с требованием отказаться от древнего обычая нейтралитета и вмешаться в начавшуюся кровавую бойню между двумя Землями. Те новости, которые ежедневно приносили разведчики, ужасали народ. За время войны империя разделилась на три лагеря. Одна треть настаивала на соблюдении древнего обычая невмешательства, другая – требовала выступить на стороне Тангрии, третья часть — хотела поддержать Марилию.

Я внимательно слушала влиятельного аристократа Берингии, с удивлением узнавая, что, оказывается, соседняя империя не была совсем равнодушна к происходящему с нами ужасу, и ее все время раздирали на три части возмущенные подданные.

— В империи начались вооруженные столкновения между кланами и отдельными оборотнями, в Совете империи тоже не было единодушия по этому вопросу. Дэвис Аркарт, глава клана белых волков, выступал в то время на стороне тех кланов, которые хотели поддержать Марилию.

Я вздрогнула и недоуменно уставилась на лэрда Дарена. Тогда в чем суть претензий ко мне императора Берингии? Лэрд Дарен поглаживал бороду и задумчиво смотрел на меня.

 — Наш император провел детство и юность в Марилии, познавая азы магических знаний в учебных заведениях этой империи. У него в Марилии было много друзей и хороших знакомых. Был серьезный роман с одной марилийской аристократкой, на которой он даже подумывал жениться. Он с детства впитал в себя пренебрежение и враждебность к Тангрии, которые с раннего возраста вбивают в головы марилийцев.

Ученый Стонич согласно кивал, с опаской косясь на меня. Я же нахмурилась и старалась не перебивать ученого оборотня.

 — В итоге правивший в то время железной рукой император Пэдрэйг МакБойд подавил все волнения в империи с помощью военной силы и настоял на соблюдении древнего обычая нейтралитета, не желая вмешивать наш народ в военные конфликты других Земель. Подданных, выступающих против данного решения, прдавали смертной казни.

Ученый Стонич издал какое-то жалобное восклицание, но я не сводила внимательного взгляда с говорившего лэрда, хотя внутри все похолодело от его рассказа.

— Дэвис Аркарт тайно, в нарушение приказа императора Берингии, покинул империю еще с двумя оборотнями. Никто не узнал, что он покинул лаэрдорат Запада. Его прикрыл отец. Его не было около трех месяцев, а потом он вернулся, – лэрд Дарен ненадолго замолчал, задумчиво разглядывая меня. Он отпил чай, откусил кусочек миндального печенья и медленно прожевал его. Я тоже отпила чай из предложенной изящной чашки на ножке. Чай снова был из местных душистых трав, безумно вкусный и ароматный.

 — Не знаю, что произошло с нашим нынешним императором за три месяца, и где он был, но он и его друзья вернулись не одни. Они привели… — лэрд сделал выразительную паузу, — сотни беженцев из Тангрии. Тангрийцев! Сотни детей, женщин и стариков. Хотя он уехал воевать на стороне Марилии.

Я слегка поперхнулась, потому что как раз сделала глоток ароматного чая, а ученый Стонич вытаращился на говорившего лэрда с изумлением.

— Дэвис Аркарт пришел со стороны границы с Тангрией, с севера, хотя уходил по горной дороге, ведущей в Берингию, — продолжал рассказывать оборотень. — Он привел беженцев в свой лаэрдорат, выделил им часть земель, разрешил им проживать. Кроме того, помог построиться, регулярно снабжал всем необходимым и помогает до сих пор. После окончания войны между Тангрией и Марилией многие тангрийцы переселились из бывшей Тангрии в Берингию и проживают на территории клана белых волков на Западе империи.

Лэрд замолчал, а я переваривала услышанное.

— Я все это знаю, потому что отец Дэвиса мой хороший друг, и у семьи Аркарт нет от меня секретов. Все это я рассказал, чтобы вы поняли злость и несдержанность императора при вашей первой встрече. Что-то произошло тогда на землях Тангрии, что навсегда изменило взгляды нашего императора на взаимоотношения с Марилией и на самих марилийцев. Позже, после окончания войны, многие беженцы из Тангрии, не желающие жить под властью Марилии, уже открыто попросили у нас убежища, им его предоставили с согласия еще прежнего императора. Колония тангрийцев находится на Западе империи, они обживаются там. Им предоставили некоторые права, у них есть и обязанности. Им разрешено передвигаться по всей империи, но жить пока разрешили только на территории лаэрдората Запада империи, на земле клана белых волков.

За столом наступило тяжелое молчание.

 — Тангрийцы рассказывают страшные истории о войне, они сочинили легенды, стихи, песни о храбрости солдат. Тангрия проиграла,  но тангрийцы помнят всех героев, всех жертв войны. И те берингийцы, которые живут с ними бок о бок, тоже уже знают все те ужасы, через которые прошли тангрийцы.

Я молчала, опустив голову.

— Одна легенда, на мой взгляд, самая страшная и самая любимая местными жителями. Это «Легенда о Зеленом луче Богини», — хмуро произнес лэрд Бэлфор.  — Наши дети играют и дружат с их детьми и приносят домой эти сказки.

 — Легенда о Зеленом луче? – с любопытством спросил ученый, а я подняла голову. — Было бы интересно ее услышать, — он бросил на меня осторожный взгляд. Я же внутренне напряглась.

— Я плохо знаю ее, — с сожалением ответил лэрд. —Она о молодой аристократке, которая пожертвовала собой и тем самым спасла жизни тысячи земляков. В городке тангрийцев ее знает каждый ребёнок, но вы — марилийцы, а тангрийцы ненавидят все, что связано с Марилией, поэтому вам не нужно появляться на территории беженцев, особенно без сопровождения кого-нибудь из оборотней.

— Я и не собираюсь там появляться, — пробормотала я, потрясённая сказанным

Я, конечно, очень изменилась за последнее время, но меня все равно могут узнать те, кто понаблюдательнее Райана МакЭнора. А мне это было совершенно не нужно — Лорианна Тубертон погибла три года назад. Для всех.

 — Кстати, — неожиданно добавил лэрд Бэлфор. —Райан МакЭнор был одним из тех друзей, которые уезжали с Дэвом.

Я невольно вздрогнула и жадно уставилась на лэрда в надежде услышать что-то полезное  для  себя.

— Я слышал, что после возвращения вместе с Аркартом, он снова уехал в Тангрию, а когда вернулся, то привез с собой тангрийского друга, который был очень плох и находился при смерти.

Я побледнела и широко раскрытыми глазами буквально ела глазами говорящего лэрда, с нетерпением ожидая продолжения. Я так сильно сжала ручку чашки с чаем, что она хрустнула и сломалась, а сама чашка упала на колени, расплескав остатки теплого чая на платье.

Лэрд с изумлением уставился на меня.

— Анна, что с вами?! Почему вы так реагируете? Вы поэтому встречались с МакЭнором? Вы ищите кого-то из Тангрии? Друга? Врага? – вопросы от лэрда посыпались на меня один за другим, а «дед» беспокойно засуетился вокруг меня, предлагая нюхательные соли. А я не верила, что, наконец, напала на след, так  тщательно скрываемый МакЭнором.

— Вы уверены, что Райан МакЭнор привез друга? – неожиданно непослушным хриплым голосом прошептала я, схватившись ладонями за подлокотники кресла, в котором сидела. Меня даже повело от волнения.

— Уверен.

— Вы знаете его имя? —  прошептала я, задержав дыхание.

— Он был тангрийским аристократом, Анна, — строго ответил лэрд Бэлфор. — Раньше его звали лер Кристоф Тубертон,  граф Тубертон.

Я почувствовала, что голова закружилась, а дышать стало очень тяжело. Я перевела неверящий взгляд на ученого Стонича, и увидела, что он такой же бледный, как и я, и такой же растерянный.

— Что значит «раньше», лэрд Бэлфор? – прошептала я испуганно, а сердце упало куда-то вниз. — Он умер? – сдавленно спросила я.

— Нет же! Не переживайте так, — заволновался лэрд. — Теперь его зовут Крис МакЭнор, — терпеливо объяснил он. – Райан МакЭнор дал ему имя рода и покровительство клана.

— Он жив? — сорванным голосом прошептала я.

 — Конечно, жив, — удивился ученый. — Не знаю, что с ним было, и не знаю, как Райан умудрился его выходить и оживить, потому что никогда особо не интересовался жизнью других. Вы же знаете, для меня главное наука и все, что с ней связано. Но слышал о каком-то чуде и древнем обряде.

 — Каком обряде? —я уже еле говорила, совершенно обессилев

 — Этого я не скажу, — развел руками ученый. — Почему вы так заинтересовались этим Крисом МакЭнором? — с любопытством спросил лэрд.

 — Именно его я ищу, — тихо призналась я.

 — Зачем? — любопытствовал лэрд.

 — Я не могу пока признаться, но клянусь, что зла против него не замышляю, — честно ответила я.- Могу принести магическую клятву.

На сердце стало легко и тяжело одновременно. Крис жив, но что с ним случилось?

— Не нужно клятв, Анна,  — серьезно ответил лэрд Бэлфлр.— Я не мало прожил на этом свете и считаю, что разбираюсь в людях. Поэтому, я не верю в то, что вы можете быть шпионкой. Может быть, вы и не та, за кого себя выдаете, но точно не шпионка и не замышляете зла. А остальное меня не касается.

— Спасибо, лэрд Бэлфор, — с благодарностью произнесла я.  — Мне очень нужно увидеть Криса ... МакЭнора? Вы поможете мне? Райан МакЭнор просто выставил меня тогда из дома, когда вы попросили его принять меня. Он ничего не рассказал мне.

— Я ничего не знаю о нем, — снова развёл лэрд Бэлфор  руками. — Но он, естественно, из близкого окружения МакЭноров, кроме того, наверное, бывает в городке тангрийцев. Вроде, он там глава общины.

 — Ну, туда нам путь заказан,— хмуро произнес учёный. — А к МакЭнору теперь не обратишься — он угрожал убить Анну.

Лэрд Бэлфор в изумлении уставился на нас. Некоторое время задумчиво рассматривал нас, как будто сканируя и что-то решая для себя.

 — Я встречал Криса МакЭнора несколько раз, но близко с ним не знаком, — медленно произнёс оборотень. — А, знаете, что? Надеюсь, я не пожалею об этом, но... Скоро начнутся турниры между желающими получить власть в клане белых барсов, уж там этот парень точно будет. Он наверняка появится поддерживать Райана. Турниры закрытые, но я проведу вас, как своих гостей.



Глава 9.


Ранним зимним утром наш экипаж выехал из пригорода города Берина. В нем ехали я, учёный Стонич и лэрд Бэлфор, который пригласил нас посмотреть турнир, по результатам которого будет ясно, кто станет главой клана белых барсов.

Лэрд вручил нам золотые жетоны со странными выпуклыми знаками, похожими на руны.

— Без них вас не  впустят и не выпустят, — пояснил он. — Турниры между оборотнями – это закрытые мероприятия для ограниченного круга лиц. Чужеземцев на них не любят, но терпят, — криво улыбнулся он. — Эти жетоны подтвердят статус гостя.

Турнир должен был состояться на границе лаэрдората Севера и лаэрдората правящих оборотней. Ехать нам нужно было примерно два часа до места назначения.

Я знала, что Кирстан тоже будет в числе приглашённых гостей вместе с послом Марилии. Их возьмет с собой император оборотней Дэвис Аркарт. Об этом Кир рассказал мне за день до этого и очень просил меня не появляться на турнире, опасаясь за мою безопасность. Но на этот турнир у меня были огромные надежды, и поэтому я ослушалась друга.

Кирстан выяснил через свои тайные источники, что три года назад Райан МакЭнор действительно привез в очень плохом состоянии своего друга Кристофа Тубертона из Тангрии, которая была охвачена войной. Крис был при смерти и, хуже всего было то, что после грубого взлома его ментального блока, он начал сходить с ума.

Райан МакЭнор был в отчаянии, как и его двоюродная сестра Карин МакЭнор, которая сразу же приехала в поместье МакЭноров и больше не отходила от Кристофа ни на шаг. Райан отвез друга в самый древний храм Берингии, который находился на границе со Свободными Землями, где жрецами были старейшие оборотни, и провел там три дня. После этого он вернулся в лаэрдорат, чтобы вместо тяжело больного отца выполнять функции лаэрда Севера, а Кристоф остался в храме вместе с Карин.

Через две недели в лаэрдорате Севера появился бледный и исхудавший Крис МакЭнор, у которого, как и у всех МакЭноров, появилась татуировка белого барса на груди. Карин была с ним, такая же изможденная и бледная. Она стала его тенью и всегда была рядом. Через год они объявили о помолвке, но до сих пор не поженились.

Татуировка барса означала, что был произведён древний обряд, по которому Кристоф Тубертон стал полуоборотнем. Мужчины-полуоборотни очень редко встречались на Земле оборотней. В основном от смешанных браков полуоборотнями — «полушками» — рождались девочки, мальчиков это, как правило, не затрагивало.

Те, кто знал Кристофа Тубертона до войны, говорили, что после того, как он принял покровительство клана МакЭноров, он очень изменился. Стал более угрюмым, суровым и жестким. С окружающими стал холоден, высокомерен и эмоционально закрыт. Страдал большими провалами в памяти. Много времени проводил в тангрийском поселении, которое находилось на землях клана белых волков, пользовался покровительством самого императора Берингии.

Все эти новости вызвали у меня тревогу и надежду одновременно. Я мечтала и боялась увидеть Криса. Я понимала, что с его выздоровлением связана жуткая тайна. И еще меня мучил вопрос, почему Райан МакЭнор так не хотел, чтобы я увиделась с Крисом. Размышляя о нашей встрече, зная о его странных способностях, которые он мне продемонстрировал несколько лет назад, в итоге я пришла к выводу, что он не мог меня не узнать. Он меня узнал, но сделал вид, что я мошенница и натравил на меня оборотней. Зачем?


***

Как объяснил лэрд Бэлфор, борьба за главенство в клане белых барсов и за малый трон Севера Берингии будут похожи как между собой, так и на «внутреннюю войну» Берингии, которая происходила при борьбе за трон всей империи оборотней.

Разница состояла в том, что за власть в клане белых барсов будут биться только белые барсы, и главой станет победитель сегодняшнего турнира, а за малый трон Севера Берингии между собой будут биться не только белые барсы, но и главы других кланов, и те, кто считает себя достойным занять малый трон Севера Берингии.

Потом двое сильнейших претендентов перед всеми жителями Севера будут вещать о своих предстоящих реформах, намерениях, взглядах, в общем,  обо всем, даже о том, на ком хотят жениться и сколько хотят иметь детей, будут устраивать праздники и ярмарки.

В день, который назначает Совет оборотней Севера, каждый житель Севера должен отдать голос за того, кого он хочет видеть лаэрдом. Последним становится тот, кто набрал больше всего голосов. Неизбранный оборотень входит в новый Совет оборотней Севера. Лаэрд правит до смерти, ограничения срока правления нет.

Получается, что Райану МакЭнору сначала предстояло бороться за власть в клане, а затем и за власть на троне Севера Берингии. Бедняга. И почему я рада, что Райану МакЭнору будет сейчас совсем несладко?

 — Сегодня посмотрим турнир за главенство в клане белых барсов, — рассказывал Дарин Бэлфор. —Поверьте, такого вы нигде и никогда больше не увидите. Турнир включает в себя несколько боев, по результатам которых обязательно должен быть объявлен победитель. Битвы происходят сначала в человеческом облике, а затем в зверином. Все очень серьёзно, не до первой крови, а пока один оборотень полностью не одолеет другого, когда один из двух уже не сможет подняться на ноги все равно по какой причине — то ли он переломан, то ли без сознания, то ли просто мертв. Кланы между собой не дерутся и не борются. Женщины участвуют, если претендуют на власть в клане.

— А что, бывали случаи, когда женщины претендовали на власть в клане? — искренне удивилась я.

— Бывали, — насмешливо улыбнулся в бороду лэрд Бэлфор, сверкнув глазами. — Но пока они не побеждали.

И  продолжил дальше:

— Турнир всегда происходит в строго определенном месте и в строго определенное время. Как правило, начинается ранним утром. И за ним наблюдает Совет оборотней соответствующего лаэрдората. В нашем случае это будет Совет оборотней Севера. В итоге остаются двое сильнейших, которые в этот же день, несмотря на физическое состояние, должны доказать своё преимущество. Каждый может уступить другому главенство, но такого не бывало еще ни разу в истории Земли оборотней. Сегодня в качестве особого гостя приглашен император Дэвис Аркарт. Императору не обязательно присутствовать на подобных турнирах, но, когда его приглашают, он, как правило, не отказывается, и входит в число судей вместе с оборотнями из Совета лаэрдората.

Далее лэрд Дарен рассказал, что турнир будет проходить на специальной площадке площадью примерно сто квадратных метров, обнесённой жёсткой сетью, чтобы ни один из дерущихся раньше времени не вылетел за границу площадки. Раунды будут без установленного количества времени. Выигрывает тот, кто просто останется жив. Если живы останутся оба, то тот, кто сможет подняться на ноги.

— А регламентированные запреты есть в применяемых приемах? — к моему удивлению спросил с интересом учёный Стонич.

— Бои турнира основаны на одном основополагающем принципе: минимум защитной экипировки и ограничений на используемые приемы, максимум реализма поединка и свободы действий претендентов на главенство в клане, —серьезно пояснил лэрд Дарин. — Из холодного оружия разрешены кинжалы и боевые топоры. Но в человеческом обличье нельзя кусаться, совершать удары в пах и горло, по позвоночнику, запрещены тычки в глаза и захваты ушей, ноздрей, нельзя разрывать рот.

 — Разрывать рот? — как можно хладнокровней спросила я.  — Были прецеденты?

— Были. Но это раньше. И уши отрывали, и ноздри рвали и глаза выдавливали. Дело в том, что регенерация оборотней не направлена на отращивание ушей и новых глаз, — рассмеялся оборотень. — Если оторвут что-то, то эта часть не восстановится, поэтому введены подобные ограничения на приемы, которые могут привести к тяжелым увечьям. И переломанный позвоночник не всегда восстанавливается. Травмы бывают разные. Некоторые могут привести к тому, что оборотень останется на всю жизнь парализован. Лучше сразу убить, а не изувечить.

 — Какой кошмар, — спокойно заметила я, а лэрд Бэлфор в изумлении уставился на меня.

— И все, тира Анна?! Только спокойное «какой кошмар»? От женщины странно услышать подобное.

— Лэрд Бэлфор, после ужасов марилийско-тангрийской войны меня тяжело чем-либо напугать или удивить, — вздохнула я. — И я согласна. Лучше сразу убить, а не изувечить. Потом с этими увечьями не очень легко жить, — я выразительным жестом указала на свои шрамы на лице и ногу, из-за которой хромала.

Лэрд Бэрфор на мгновение замер, побледнел, а его голубые глаза округлились, когда он понял, какую бестактность по отношению ко мне допустил. Но ещё я заметила на его лице недоверие и замешательство, словно он гадал, откуда у меня мои увечья.

 — О, тира Анна, — наконец, простонал он, почти в ужасе смотря на меня,  — простите меня, осла безмозглого, — искренне попросил.

— Ну, что вы! — усмехнулась я беззлобно. — Я понимаю, что вы не хотели меня обидеть. Это случайность. А я высказала своё мнение, соглашаясь с вами.

— Не переживай, Дарин, — добавил мягко «дед», — Анна все понимает.

Некоторое время мы ехали в молчании, потому что лэрд словно воды в рот набрал от расстройства, но потом все же справился с собой и продолжил вводить нас в курс дела.

— В нашей Земле странным образом уживаются варварские и современные обычаи, дикость и цивилизация. Но мы чтим традиции предков и учимся на ошибках, поэтому стараемся исправляться. Так и с правилами турниров. Они создавались не сразу, постепенно, когда мы приходили к выводу, что какое-то правило нужно установить, а какое-то, наоборот,  изъять.

— А если кто-нибудь нарушает правила турнира?—поинтересовалась я.

— Его дисквалифицируют, — серьезно ответил оборотень. — Причем навсегда. Бесчестный оборотень не может больше никогда претендовать на власть в клане, на любой из малых тронов Берингии или на трон императора. Навсегда покрывает себя позором.

 —  Справедливо, — согласилась я.

— Абсолютно согласен, — мягко улыбнулся лэрд Бэлфор, почему-то с интересом уставившись на меня.

— А добивать лежащего соперника можно? – вновь удивил меня «дед» своим кровожадным вопросом.

— Можно, — хмуро ответил лэрд, повернувшись к «деду». — Но только по разрешенным частям тела.

Лэрд Бэлфор еще много рассказал о правилах проведения турнира, но я много прослушала, потому что мысли были заняты другим. Иногда я встречала взгляд лэрда Дарина и, мне казалось, что он был чем-то озадачен. Но, возможно, мне это только казалось.


****

За полчаса до места назначения нас отстановили четыре стража, проверив у всех золотые жетоны. Даже у лэрда Дарина. А затем на протяжении всего пути я видела в окно, что на дороге стоят стражи и внимательно следят за всеми проезжающими.

Через два часа мы приехали в необыкновенно красивое место, где посреди заснеженных гор в низине находилась равнинная поверхность, представляющая собой неровный рваный прямоугольник площадью примерно сто квадратных метров. По периметру этот «прямоугольник» был обнесен сеткой, как и рассказывал лэрд. Это и была арена для турнира, который должен был вскоре состояться, и на котором белые барсы продемонстрируют боевое искусство.

Вокруг равнинной поверхности возвышались горы, в которых были вырублены четыре яруса для наблюдателей. Равнина была расчищена от снега и покрыта тонким слоем искусственной травы, на ярусах стояли рядами кресла для наблюдателей.

Погода стояла ясная, холодная и безветренная. Солнце еще не взошло достаточно высоко и не согревало прибывающих зрителей и участников турнира. Поэтому в ожидании начала турнира мы с лэрдом и учёным Стоничем прогуливались по вырубленным ярусам, переходя от палатки к палатке, где готовили горячий глинтвейн, другие согревающие напитки и перекусы, например, кусочки жареного мяса на шпажках, когда я услышала уже знакомый ядовитый голос Райана МакЭнора, полный бешенства.

— Что вы здесь делаете?!

Я медленно обернулась. Так и есть. Райан МакЭнор собственной персоной. Инстинктивно я осмотрела взглядом всех, кто был неподалеку от него.

Рядом никого не было, а в отдалении стояли император Берингии вместе с нашим послом. Вместе с ними был Кир с женой.

Кристофа я нигде не увидела.

— Господин Стонич и его внучка здесь по моему приглашению, Райан, — невозмутимо произнес лэрд Бэлфор, сразу предупредив ненужные вопросы.

— Дарин, я же просил тебя, — процедил Райан МакЭнор, яростно уставившись на последнего. И где его выдержка?!

— Я тоже много о чем просил тебя, Рай, но ты почему-то решил, что мои просьбы не относятся к тем, которые нужно исполнять, — холодно произнес лэрд Бэлфор.

 — Я принял твою протеже, Дарин, — не менее холодно возразил Райан МакЭнор, уже беря себя в руки и трезвея.

 — И приказал вассалам попугать ее, — ледяным голосом отозвался лэрд Бэлфор. – Двое здоровых оборотней напали на беззащитную женщину в твоем же доме, Рай. С кинжалами.

— Эта беззащитная женщина ранила одного и порезала одежду другому, — бешено прошипел Райан МакЭнор, сжав руки в кулаки. Выдержка опять стала ему изменять. — Через несколько дней этих двоих нашли зарезанными на окраине города. Зачем ты притащил ее сюда?! Эта женщина опасна!

Его тихий голос зазвенел от еле сдерживаемой злости. Лэрд Бэлфор умудрился сохранить невозмутимое лицо, хотя был явно поражен услышанным от МакЭнора. Впрочем, как и я. Я не знала, что те найденные барсы были именно моими нападающими. Но я не показала удивления, абсолютно бесстрастно наблюдая за двумя лэрдами.

— Вам было рекомендовано покинуть территорию Берингии, тира Стонич,  — обратил на меня яростный взор лэрд МакЭнор. Надо же, мое новое имя тоже запомнил. – Вы сделали выбор, —некоторое время он буравил меня взглядом, а затем холодно и спокойно добавил:  —  Уверен, что вы о нем пожалеете.

— Уверен, что ты также пожалеешь о том, что связался с ней, Дарен,  — устремил ледяной взгляд на лэрда Райан МакЭнор. — Эта женщина приносит... одни несчастья .

Он резко повернулся и ушел. Я же смотрела вслед его широкой спине и чувствовала неприятный холод внутри. Какой отвратительный тип. Поймала вдруг на себе недоброжелательный взгляд императора и заинтригованный посла Марилии, которые стояли достаточно далеко от нас и не могли слышать наш разговор. Слегка присела в почтительном реверансе и отвернулась от них, краем глаза уловив непроницаемое лицо Кира. И тут же встретилась с немного растерянным взглядом Дарина Бэлфора.

— Анна, то, что сказал Райан, это правда?

— Что именно? — спокойно поинтересовалась я.

— Все, — хмуро ответил лэрд.

— Я порезала немного тех оборотней, потому что владею навыками борьбы с боевой тростью, —невозмутимо ответила я, подняв свою трость до уровня его глаз. – Все остальное бред и домыслы говорившего, — покачала головой с расстроенным видом. — Его больное воображение. И просто случайное совпадение.

Лэрд Бэлфор смотрел на меня так, как будто видел впервые. Он с изумлением разглядывал меня, и было понятно, что пазл, связанный со мной, не складывался, головоломка не решалась.

— После войны Анна стала заниматься с мастером фехтования с боевой тростью, — вмешался «дед». — Для физической зарядки и самозащины.  В ее состоянии и в наше опасное время это было необходимо.

— Анна, вы полны сюрпризов, — хмуро выдал лэрд Дарин. – Ранить оборотней не каждый маг сможет. Не то, что простая женщина.

— Я просто действовала на опережение,  — пожала я плечами. — Они не ожидали от меня этого, я застала их врасплох. Я испугалась и думала, они хотят меня убить. Я не виновата в их смерти, лэрд Бэлфор, —твердо произнесла я, открыто глядя в его глаза. — Я сама впервые услышала об их смерти сегодня. Я ни при чем.

— И ведь правду говорит, Дарин, — услышала я за спиной спокойный голос императора Берингии. – Хотя Райан МакЭнор твердо уверен, что именно она виновна в смерти его людей. И хоть он забрал по моей просьбе прошение Стражам Берина об аресте тиры Стонич, он не изменил свое мнение. Но мне не нужны громкие политические скандалы. Мы сами во всем разберёмся .

Я снова медленно обернулась, как до этого с Райаном МакЭнором. Сердце защемило от тревоги, нервы натянулись словно струны.

— Малаэрд, — снова присела в реверансе с внешне невозмутимым лицом. Реверанс получился неуклюжий из-за тёплой шубки.

Император не кивнул мне, изучая ледяными серыми глазами. Рядом с ним стоял наш посол и Кирстан. Оба с абсолютно бесстрастными бледными лицами. Стефания подошла к отцу и взяла его под руку, что- то нашептывая на ухо.

— Какую должность в вашем посольстве занимает тира Стонич, герцог? – спросил император посла Марилии, повернувшись к последнему.

— Всего лишь ассистентка ученого, своего деда, —спокойно ответил тот, кто еще недавно хотел включить меня в свою свиту.

Герцог как будто равнодушно скользнул по мне взглядом, однако, я заметила на его лице мелькнувшую досаду.

— Всего лишь ассистентка ученого, — задумчиво повторил император Берингии, и вдруг резко спросил: — Тогда откуда в ее головке «Королевская слеза» — самый совершенный ментальный блок в мире?

На лице посла промелькнуло изумление. Кирстан вздрогнул.

— О чем вы, малаэрд?! Этого не может быть!—возразил герцог.

— Не может быть? – процедил  император Берингии. Он пристально смотрел в лицо герцога. — Может быть, вы эту незаметную мышку используете в качестве шпионки в моей империи? И никто о ней никогда бы не узнал, пока она разведывала бы секреты моей Земли, если бы я случайно не встретил ее в Главном научном центре империи, и не понял, что у нее установлена «королевская слеза»?

Герцог опешил, с трудом удерживая на лице вежливое выражение лица. С изумлением перевёл взгляд на меня, затем снова на императора оборотней.

— Малаэрд, поверьте мне, тира Стонич не шпионка Марилии, она действительно простая ассистентка ученого Стонича, своего деда. Если бы было иначе, в подобной щекотливой ситуации я бы признал нашу вину, и уже покаянно просил бы у вас величайшего прощения,  — сдержанно ответил герцог, бросая на меня уничтожающие взгляды.

С минуту император пристально смотрел на герцога изучающим взглядом, а затем облегченно выдохнул:

— Я верю вам, герцог. Особенности моей магии позволяют это понять. Конфликт исчерпан. Пока, по крайней мере...

— Рад это слышать, малаэрд, — с достоинством ответил герцог. — А ментальный блок тиры Анны для меня такое же открытие, как и для вас. Я разберусь с этим вопросом.

Больше не обращая на меня и на стоящих рядом со мной изумленных мужчин внимание, они оба ушли, тихо переговариваясь между собой. Кирстан ушел следом за ними, не проронив ни слова. Но, зная друга, я видела, как он с трудом сдерживает бешенство. Стефания в знак поддержки ободряюще пожала мне руку и отправилась вслед за мужем.

— Откуда у вашей внучки ментальный блок «королевская слеза», господин Стонич? – с непонятными интонациями спросил лэрд Бэлфор ученого. То ли он был заинтригован пуще некуда, то ли раздражён донельзя.

— К сожалению, лэрд Бэлфор, вы не получите ответ на этот вопрос, — спокойно ответила я вместо «деда». — Как и наш посол. Как и ваш император. Это моя тайна, и она никого не касается.

Лэрд Белфор устремил на меня хмурый подозрительный взгляд и некоторое время неотрывно смотрел в мои спокойные холодные глаза.

— Я не нарушаю правил Берингии, лэрд Дарин, я ни за кем не шпионю, я никого не убивала, а ранила оборотней только в целях самозащиты, поэтому все ваши стражи не найдут повода арестовать меня, как бы этого не хотелось Райану МакЭнору. У меня одна цель. Найти Кристофа Тубертона, моего... — я вовремя осеклась. — Моего знакомого. Если он узнает меня, то ... Возможно, и вы все узнаете. Если нет... — я тяжко вздохнула. — Надеюсь, что он узнает меня.

— Почему МакЭнор не хочет, чтобы вы увиделись?—все ещё хмуро спросил лэрд Бэлфор.

 — Хотелось бы и мне это узнать, — искренне ответила я.

Я отвернулась и стала изучать взглядом одного оборотня за другим, но Криса пока нигде не видела. Я должна была его увидеть сегодня, потому что уже завтра за меня возьмутся не только Райан МакЭнор, но и император Берингии, и посол Марилии. И что со мной будет, неизвестно. Возможно, меня сразу вышлют, а, возможно, и арестуют по надуманным поводам.

Испугалась ли я? Я заглянула внутрь себя.

Нет. Я совсем не испугалась. Только внутри стало ещё холоднее и тоскливее. И все.


***

На площадку для боя вышли двое светловолосых мужчин, очень похожих между собой внешне. Один из них был Райан МакЭнор. Оба были высокие, мощные и мускулистые, по пояс обнажены, на ногах длинные просторные черные трико, зауженные на щиколотках. Оба были босиком. На поясе у обоих в ножнах было по  кинжалу.

Мускулистый торс и мощные плечи обоих были покрыты многочисленными татуировками, на груди были татуировки, изображающие барсов, которые скалились в злобой гримасе.

— Турнир за право возглавить клан белых барсов открывает бой между Райаном МакЭнором и Дорином МакЭнором, — услышали мы громкий поставленный голос неизвестного оборотня, который лился со всех сторон.

— Это голос Смотрящего турнира, — пояснил лэрд Дарин. — Интересно выпал жребий. Дорин МакЭнор— двоюродный брат Райана. Дорин старше Райана на один год и с детства они соперники во всем. Однозначно, бой будет зрелищный.

Мы сидели на удобных мягких креслах на втором ярусе, вырубленном прямо в горе. В руках я держала кружу с глинтвейном и с интересом наблюдала, как вышедшие на арену оборотни разминаются. Все опасные мысли о будущем отбросила в сторону.

И вот прозвучал гонг,  первый бой начался.

— Райан предпочитает принять бой в стойке, не спешит навязать борьбу Дорину, — тихо комментировал рядом лэрд Дарин. — Это его обычная манера в схватке.

Соперники и, правда, приняв стойку, кружились вокруг друг друга.

— Райан всегда старается как можно дольше продержаться в стойке, и только при необходимости включает резерв своих навыков борьбы, который у него богатейший, — пробормотал для нас лэрд Дарин. — А Дорин пока тоже не торопится бросаться на брата.

Я наблюдала, как двое сильных и мощных мужчин кружат вокруг друг друга, словно два опасных хищника, присматриваются, ищут слабое место в сопернике. И тут Райан МакЭнор первый сделал резкий, еле уловимый взглядом, выпад правой рукой и попал точно в голову Дорина, который не успел защититься. Райан тут же закинул и левую руку, мощным метким ударом точно попав в скулу мужчине, который отлетел от этого удара на несколько шагов назад, но все же чудом устоял на ногах. Райан  МакЭнор молниеносно подскочил и добавил еще два удара в лицо соперника, отчего тот полностью дезориентировался и ещё сильнее отлетел назад, остановившись лишь в двух шагах от сети.

— Еще два удара Дорину и тот дезориентирован! – радостно прокомментировал ученый-оборотень, полностью погрузившись в бой.

Райан подлетел к Дорину, и оба соперника в крепких объятиях друг друга упали на сеть. Райан сверху прижимал Дорина всем корпусом, применив к ним удушающий прием. Поддерживающие Райана оборотни взревели «Райан! Райан!». Но Дорин непонятным мне образом неожиданно высвободился из захвата  и отскочил от соперника, тяжело дыша. И тогда поддерживающие его оборотни тоже торжествующе взревели: «Дорин!».

— Ловко, — спокойно заметил лэрд. —Дорин всегда был очень ловок и не в меру шустрый. Но это не поможет ему с Райаном.

— Почему? — с удивлением поинтересовалась я.

— Райана МакЭнора мало кто может победить, —пожал плечами лэрд Дарин. — Он прирожденный боец. Его отец лично тренировал его всегда пока не слёг, а он был великолепный воин.

— Очень жаль, — пробормотала я под нос.

— Райан МакЭнор резок и временами не в меру высокомерен, но неплохой парень, — вздохнул лэрд Дарин, покосившись на меня.  —  Я давно его знаю. С детства. К женщинам он относится настороженно и с предубеждением. Хитрые и предприимчивые оборотницы постоянно охотятся за ним. Он любит только двоюродную сестру Карин, они дружны с детства. Карин дочь третьего брата, самого младшего.

 — Я за ним точно не охочусь,— хмуро ответила я, припоминая, что  уже слышала о Карин. Не та ли эта девушка, что была влюблена в Криса?

Между тем борьба на арене продолжалась. За разговором с лэрдом Дарином я не заметила, как началась корпусная борьба между соперниками. Оборотни вообще дрались очень ловко и все удары совершали очень быстро и иногда совершенно незаметно для простого глаза. Теперь Райан растянул прямо на поле Дорина и точными ударами левой руки бил того снова то в голову, то в шею.

— Отличная работа, — заметил лэрд, подавшись всем телом вперед и жадно наблюдая за дерущимися мужчинами.

Учёный Стонич тоже во все глаза следил за происходящим на арене. Его волосы в форме облака на голове, казалось, ещё больше распушились от испытываемого им напряжения.

Лицо Дорина было уже все в крови, которая сочилась из рассеченного лба, губы, носа и заливала лицо, но вот он снова каким-то чудом ловко вывернулся из захвата двоюродного брата и вскочил на ноги. Я смотрела на поле и видела, как следом за Дорином легко поднялось мускулистое тренированное тело Райана МакЭнора и мягкой осторожной походкой направилось к шатающейся фигуре. Вот они снова схлестнулись, обняв друг друга в кровавых объятиях, пиная друг друга коленом в бок под ребра, нанося тяжелые удары руками по голове.

Неожиданно Райан вывернулся из «объятий» брата, молниеносно наклонился, поднял мощное тело Дорина и, перекинув его через себя, со всей силы швырнул брата на землю, с прыжка упав на него сверху.

Я с замершим сердцем следила за борьбой двух мужчин, все же надеясь на победу Дорина МакЭнора, хотя уже и понимала, что Райан МакЭнор сильнее и искуснее брата.

— А почему они не пользуются кинжалами? – спросил ученый Стонич, заворожённый борьбой на арене.

— Пока не было команды Смотрящего, — хмуро пояснил лэрд Дарин. И, словно услышав слова ученого, два раза прозвучал гонг, и голос откуда-то сверху пророкотал:

— Участники первого боя могут пользоваться холодным оружием.

В ту же секунду Дорин снова непонятным для меня образом вывернулся из захвата Райана и откатился от того на несколько метров. Действительно, старший брат был очень ловкий, несмотря на многочисленные раны, ушибы, кровоподтеки и, как я успела заметить, даже вывихи.

Оба бойца поднялись на ноги, тяжело дыша, настороженно наблюдая друг за другом. Уже оба соперника были все в крови. У Райана к тому же  сочилась кровь из виска.

Дальше между двумя претендентами на власть в клане барсов началась красивая и жесткая борьба с кинжалами. Мужчины кружили вокруг друг друга, делали резкие выпады, обманные движения, отступления. В итоге, через десять минут оба были в кровавых порезах от холодного оружия. А затем резким незаметным и совершенно молниеносным движением Райан сделал выпад вперед, перехватил руку Дорина с кинжалом одной рукой, а второй снизу вверх вонзил ему в бок свой кинжал. Раздался яростный рык  Дорина.

Над ареной тут же раздался рев оборотней. Торжествующие и разочарованные вопли смешались в одно целое.

Райан отпустил тело раненного брата, не вытаскивая из его тела кинжал, и тот медленно осел на поле боя. Оборотень нанес брату еще несколько мощных ударов ногами, Дорин упал навзничь и уже больше не вставал. Но я заметила, что Райан не бил рядом с воткнутым кинжалом. «Благородный» убийца, чтоб его демоны сожрали.

Наблюдатели взревели :

— Десять... девять...

Но Дорин больше не смог подняться.

Сын умершего лаэрда Севера поднял вверх правую руку, сжав ладонь в кулак, и Смотрящий торжественно объявил.

— Результатом первого боя стала победа лэрда Райана МакЭнора!



Глава 10.


Через пять минут после ухода Райана МакЭнора с арены и выноса бессознательного тела Дорина МакЭнора снова зазвучал гонг, и голос Смотрящего турнира произнёс:

— Второй бой турнира! Лэрд Клайв МакЛейн и лэрд Тинар МакРайан!

На арену вышли двое мужчин, которые тихо и, как казалось, совершенно по-дружески переговаривались между собой. Зрители встретили их одобрительным рёвом. Один из них был словно человек-гора, огромный, широкоплечий, все его тело бугрилось от мускулов и было покрыто светлыми волосками и татуировками. Густые пшеничного цвета волосы на голове заплетены в короткую толстую косу, высокий широкий лоб открыт, на висках волосы были выбриты, на лице густая короткая бородка. Пронзительные темные глаза сверкали на суровом хищном лице. На вид ему было лет сорок пять-пятьдесят. Взрослый и матёрый оборотень.

Второй оборотень был помоложе, меньше и субтильнее, но с не менее хищным и суровым лицом. Он был тоже светловолосый, поджарый, подтянутый, около тридцати-тридцати пяти лет. Татуировок у него было не меньше, чем у человека-горы, и скалящийся барс был у обоих на груди.  Они похлопали друг друга по плечу и разошлись в стороны.

— Тот, что постарше, это Тинар МакЭнор — дядя Райана и отец  Дорина, — пояснил нам лэрд Дарин. — Он мечтает получить власть в клане белых барсов уже много лет, как и на малом троне Севера Берингии, поэтому выложится сейчас на все сто процентов. Но и его противник не промах, хотя и уступает Тинару из-за возраста. Тинар более опытен.

— А Райан МакЭнор уже все, победил брата? Больше не будет боя? —  не поняла я правил турнира.

— В первом туре выступают все соперники в своём обычном облике. Было заявлено 18 претендентов, значит, будет девять боев. Девять победителей после первого тура. После перерыва уже будет второй тур, в котором уже  белые  барсы схлестнутся между собой на арене. Для этого участникам нужно перевоплотиться в ущелье, которое здесь недалеко, чтобы произошла быстрая регенерация от полученных ран в первом бою.

 — Ясно, лэрд Дарин. Тот, кто побеждает в первом туре, переходит во второй, где снова по жребию выбирает себе соперника из оставшихся претендентов?

— Да, но  девять — нечетное количество, значит, будет пять боев, кто-то будет драться два раза, — усмехнулся лэрд. — Пройдёт четыре боя, и жребий выберет кто будет из четырёх победителей сражаться с пятым претендентом. В итоге будет все равно четверо победителей, которые перейдут в третий тур. И снова в третьем туре бой в человеческом облике по жребию, который определит двух последних победителей, и будет последний бой четвертого тура между оставшимися двумя соперниками, перевоплотившимися в барсов, который и выявит окончательного победителя.

Бой между Тинаром МакРайаном и Клайвом МакЛейном между тем закончился сравнительно быстро. Пока лэрд Дарин объяснял нам особенности правил турнира, дядя Райана очень быстро превратил своего соперника в кровавое месиво, сломав ему руку, ногу и едва не сломав ещё и шею. Смотреть на эту пару было жутко, особенно после того, как я видела их приятельские отношения до этого.

— Победителем второго боя является лэрд Тинар МакРайан! — торжественно объявил Смотрящий и ярусы со зрителями взревели от восторга.

— Тинаром восхищаются оборотни, — заметил лэрд Бэлфор. — Если он станет главой клана белых барсов, то малый трон Севера у него в кармане.

 — Мне он показался жестоким и свирепым, — высказала я свое мнение об огромном оборотне.

— Он такой и есть, — подтвердил мое впечатление о дяде Райана лэрд Дарин.  — Но, когда нужно, он может быть справедливым, внимательным и чутким. Простые оборотни уважают его.

— А Райана МакЭнора? — хмуро спросила я. —Уважают?

 — Райан ещё очень молод по сравнению с Тинаром и, конечно, уступает ему в проницательности, дальновидности и выдержанности, — уклончиво ответил мой собеседник. — Райана поддерживают молодые оборотни. Те же, кто постарше, опытнее или те, кто видит дальше своего носа, хотели бы, чтобы Тинар стал главой клана. Ему уже сто десять лет, у него больший жизненный опыт, и он обладает необходимой мудростью. Но он всегда уступал своему старшему брату, Рониру МакЭнору, и в силе, и в уме, и в хитрости, поэтому не мог победить его на турнирах, чтобы занять место главы в клане или трон Севера. Отец Райана  был хорошим главой клана, пока тяжело не заболел.

— Я считала, что оборотни не болеют.

— Очень редко, но, к сожалению, есть несколько болезней, от которых оборотни не застрахованы, —печально вздохнул мой "дед".

— Отец Райана заболел проказой шесть лет назад, от которой не спасала ни регенерация, ни молитвы жрецов, ни новейшие лекарства, созданные в нашем научном центре, — нахмурился, вспоминая, лэрд Дарин. — Ронир был в ясном и трезвом сознании до конца жизни, поэтому оставался на троне Севера и учил всему, что знал, Райана, своего старшего сына. Райан от имени отца правил и претворял его решения в жизнь. Но такая огромная власть в молодом возрасте вскружила ему голову, он зазнался, стал невыносим в своём высокомерии и гордости, и оборотни Севера не очень-то уважают Райана.

Смотрящий турнира объявил выход следующей пары соперников и ярусы за зрителями снова загалдели.

— Райан МакЭнор не пользуется большой популярностью не только среди своих соклановцев, но и среди других оборотней Севера. Пока за ним стоит только репутация отца. Сам он пока не заслужил особого уважения своим поведением, — с сожалением добавил лэрд.

— Честно говоря, лэрд Дарин, более грубого, спесивого и высокомерного человека, или, вернее , оборотня, я в жизни своей не встречала,— заявила я оборотню, а тот рассмеялся и произнёс:

— Я полностью с вами согласен, тира Анна. Даже спорить не буду. Но он все равно неплохой парень.

— И мне он тоже не нравится,  —  вдруг заявил ученый, который не отрывал взгляда от арены турнира.

Я невольно улыбнулась лэрду, довольная, что здесь он согласен со мной.


****

Когда все бои первого тура закончились, мы пошли перекусить мяса на шпажках и  размять затекшие от долгого сидения ноги. Я упорно водила своих сопровождающих по всем ярусам зрителей, но того, кого так искала, не находила.

Зрителей было много, одеты все были тепло  и узнать Криса в подобной одежде было очень сложно.

— Странно, но я тоже нигде не вижу Криса МакЭнора, и никто из моих знакомых не видел его,  — с удивлением произнес лэрд Бэлфор. — К сожалению, вам не повезло сегодня, тира Анна.


***

Два великолепных белых огромных барса налетели друг на друга словно два урагана, столкнулись грудью и сплелись в клубок. Покатились по арене. Они кусали друг друга и рвали зубами кожу, царапали когтями друг другу спину и бока, оставляя багровые раны.

Я замерла, заворожённая представшим зрелищем второго тура турнира. Никогда я не видела ничего подобного.

Неожиданно барсы разлепились и отскочили друг от друга, выгнули спины и снова стали кружить друг против друга, шипя и рыча, показывая огромные белые клыки, и прижимая уши к голове, и вдруг мгновенно опять схлестнулись, не щадя друг друга, разрывая  соперника когтями и зубами.

Схватка двух огромных белых барсов была яркой и чудовищной одновременно. На арене стояло рычание и бешеное шипение, над ареной яростный рёв наблюдателей за боем.

Белоснежная блестящая шерсть с черными рисунками быстро окрасилась в красный цвет, а барсы продолжали сражаться не на жизнь, а на смерть.

Зрители ревели от восторга, и лэрд Дарин рядом со мной тоже вместе со всеми  зрителями орал изо всех сил. Учёный Стонич сидел возбужденный и бледный, с ужасом наблюдая за двумя оборотнями внизу на арене.

— Схватка подходит к концу, — неожиданно почти пророкотал Смотрящий.  — Встанет ли барс Мэттина МакРонна — Мэт — после стольких ран, нанесённых ему барсом Райана МакЭнора  — Раем?

На арене в луже крови лежало огромное истерзанное тело белого барса Мэттина  МакРонна. Второй белый барс, тяжело дыша, стоял рядом и внимательно наблюдал за лежащим. Мощная грудная клетка ходила ходуном, большая голова опущена. Вдруг огромный барс властно и уверенно положил свою мощную лапу на спину поверженного соперника.

— Десять... девять... — заревели оборотни на ярусах. Но на счете восемь окровавленный и израненный барс Мэттина зашевелился, а на счете четыре с трудом, но поднялся, шатаясь и еле стоя на четырёх лапах.

Барс Рай стал кружить вокруг него осторожной танцующей походкой, пока не нападая, словно хищник, присматривающийся к жертве. Он бил себя по бокам длинным мощным хвостом и шипел на вставшего шатающегося барса Мэта.

— Дает Мэту время включить регенерацию, — неодобрительно заметил лэрд Дарин. — Надо было уже добить его и все.

— Вы бы так и сделали, лэрд Дарин? — услышала я язвительный вопрос рядом, где-то за спиной.

Ответ лэрда Дарина поразил меня:

— Так и сделал бы, лэрд МакЭнор, потому что было бы милосерднее сразу покончить со всем, а не устраивать показной спектакль.

— Спектакль? — проскрежетал ледяной голос.— Рай даёт Мэту восстановиться.

— Рай «играет» в благородство,  — сдержанно и спокойно возразил лэрд Бэлфор. — Но до конца он все равно не даст восстановиться сопернику и уже более жестоко добьёт его, уж я знаю его тактику.

— Лэрд Дарин, вы жестоко клевещите на Рая...

Я невольно обернулась посмотреть на ярого защитника Райана МакЭнора и застыла от потрясения. Сзади меня, за спиной лэрда Дарина, немного сбоку сидел ... Кристоф, мой муж, и доказывал лэрду Дарину, что тот не прав.

Я  недоверчиво с замершим сердцем, прищурившись, всматривалась в сидящего за мной мужчину.  Сердце пропустило удар, затем ещё один, и время будто остановилось. Темно-карие пронзительные глаза Кристофа теперь смотрели прямо на меня. Глубоко посаженные с короткими темными ресницами. Его глаза. Родные резкие черты лица, жесткая складка губ, коротко остриженные темные волосы. Лицо стало мужественнее и жестче, взгляд уверенный и внимательный.

Пресветлая Богиня, я нашла его!

Как просто. Когда он успел сесть за нами, ведь я много раз смотрела вокруг? Теперь же я просто повернулась, даже не узнав его голос, и нашла того, ради кого приехала в далекую Землю, рискуя разоблачением.

— Лэра, мы знакомы?  — удивленно произнес Крис, с недоумением рассматривая меня.

— Кристоф... — прошептала я, все ещё не в силах совладеть с собой, еле сдерживая безумное желание сразу кинуться ему в объятия.

Я сжала трость побелевшими пальцами и плотно сомкнула зубы, чтобы больше ни одно слово не вылетело из моих губ.

Лэрд Бэлфор настороженно наблюдал за мной.

— Да, меня так звали, лэра, — спокойно произнес Крис. — Когда я жил в Тангрии и был высшим аристократом.  Но теперь у меня другое имя — Крис МакЭнор. А вы...? Лэра...?

Я молчала. Смотрела в карие глаза мужа и молчала. Я? Кто я? Он не узнал меня. Он забыл меня.  Он спрашивает моё имя. Я впитывала в себя его новый образ и видела, как он изменился за прошедшие годы. Красивый, здоровый, холеный, модно и дорого одетый. С ним все было хорошо. Он не болел и не мучился, не страдал. Я смотрела на него, не в силах отвести взгляд. И вдруг я встретилась с зелеными колючими глазами, которые пронзили меня холодом и враждебностью. Красивая белокурая девушка сидела рядом с Крисом и держала его под руку. Его новая невеста, поняла я. Лэра Карин МакЭнор.

Я во все глаза смотрела на  Кристофа и его невесту, впервые за три последних года не в силах сдержать эмоции. Я просто пожирала их взглядом, Крис же спокойно и немного озадаченно смотрел на меня.

 — Лэра, мы знакомы? — еще раз спросил он, уже раздраженней, и его резкий голос словно нож резанул по моим нервам, натянутым словно струны.

— Нет, — ответила я бесцветным голосом, приходя в себя.  —  Вернее, да, — глухо поправилась. — Мы виделись пару раз... давно. Я была подругой вашей жены, Лорианны.

 — Она умерла, — спокойно ответил Крис. — Три года назад. Не выдержала пыток в плену.

Я невольно закрыла глаза, больше не в силах смотреть на него и понимать, что он не узнает меня. Медлено отвернулась.  Я умерла для него три года назад. Вот так. От пыток.

— Да на вас лица нет, тира Анна,— растерянно пробормотал лэрд Бэлфор.

— Тира Анна? — услышала я за спиной холодный голос Кристофа. — Так вы марилийка? Моя жена училась несколко лет в Марилии в Академии магии.

— Там мы и познакомились с ней, — бесцветным ровным голосом ответила я, больше не оборачиваясь к нему.

Невидящим взглядом я уставилась на арену, ничего не замечая перед собой. Я почувствовала как похолодели кончики пальцев, и уже знакомый внутренний холод стал медленно пробираться по венам к  сердцу.

Ты хотела одиночества? Твоё сердце стремилось к одиночеству? Вот, и получай все, что хотела...Твой муж не узнал тебя. Он считает, что ты мертва. Он любит другую женщину.

Между тем на арене все произошло так, как и предсказал лэрд Бэлфор.

Белый барс Мэттина немного пришёл в себя, перестал шататься, раны, видимо, успели затянуться, и барсы снова схлестнулись в смертельной схватке. Они снова катались по арене, набрасывались друг на друга, выбрасывая вперед мощные лапы с когтями, похожими на маленькие кинжалы. А затем раздался разъярённый рев одного из барсов, полный боли и разочарования,   и они оба затихли на арене. Рай снова сверху, вцепившись зубами в горло соперника, мощные лапы с когтями-кинжалами впилиь в бок и спину Мэта. Через некоторой время один из барсов зашевелился, и тот, что был сверху, с трудом поднялся на все четыре лапы. Шатающийся, весь в крови, он все же стоял на всех четырех лапах и не падал.

 — Он перегрыз ему горло, — хмуро произнес лэрд Дарин рядом со мной.

— Десять... девять... — взревели оборотни. — Восемь...семь...шесть...пять...четыре...

— Победителем боя объявляю... белого барса Рая! Лэрд Райан МакЭнор! — торжественно провозгласил Смотрящий.

—Крис, пойдем найдем Райана и поздравим его! —услышала я за спиной мелодичный женский голос, принадлежащий, видимо, Карин.

— Он еще не выиграл турнир, Карин, его еще рано поздравлять, — спокойно отозвался Крис.

При звуке его голоса сердце снова будто остановилось, а затем бешено забилось. Комок подступил к горлу, и я почувствовала, что мне не хватает воздуха.

Крис жив! С ним все хорошо. Нужно успокоиться. Я выдохнула медленно и облегченно. Я нашла его, я убедилась, что он не нуждается во мне. Не нуждается в помощи. Я выполнила свой долг. Теперь я свободна.

Больно ли было сердцу? Я прислушалась. Нет, не больно. Тиски разжались, когда я увидела его, и я теперь ничего не чувствовала. Как будто у меня не было сердца. Снова в моей груди дыра. Огромная дыра. Когда-то так уже было.

 — Тира Анна, с вами все  порядке?  —  услышала я встревоженный голос лэрда Бэлфора.

— Да, лэрд Бэлфор, — твердо ответила спокойным голосом, выходя из оцепенения.  —  Более чем. Теперь все, наконец, в порядке.

Я встретилась с хмурыми глазами ученого Стонича, который с огромным сочувствием смотрел на меня, и ответила ему спокойным, холодным, решительным взглядом. Лэрд Дарин, на мой взгляд, слишком внимательно наблюдал за нашими  переглядываниями.

Я вновь посмотрела на арену, на которую уже вальяжно вышли новые участники — два других белых барса, которые сразу же начали кружить друг против друга.

 — Он не узнал вас, — услышала я тихий шепот лэрда Дарина.

— Не узнал, — также тихо ответила я, соглашаясь.

— А должен был? — все же с сомнением спросил лэрд.

— Должен, — грустно ответила я.

—И что теперь? — поинтересовался лэрд Дарин.

— Теперь... — я задумалась. Что теперь? — Не знаю, лэрд Дарин, мне нужно подумать, — ответила тихо.

Между тем бой между двумя белыми барсами был в полном разгаре. Они вгрызались в друг друга, швыряли друг друга по арене, кромсали шкуры когтями, вырывали зубами куски мяса. Я  равнодушно следила за кровавой схваткой на арене, которая происходила из-за   желания получить власть. Снова власть и кровь. Все хотят власти и ради неё готовы убивать. Я устала смотреть на кровь и жестокость. Почувствовала подступающую тошноту. Прикрыла глаза, чтобы не видеть кровавую картину.

Что же теперь? Я не нужна Крису со своими увечьями, без магии, без возможности родить детей. Я прекрасно понимала это. Поэтому вопрос о том, чтобы ему открыться сейчас или потом, даже не стоял передо мной. Я желала для него долгой, счастливой и полноценной жизни. В ней для меня не было места. Зато было для молодой красавицы Карин.

Но, что теперь мне делать?

Я должна уехать из Берингии, вернуться в поместье Кира, восстановиться морально и отправиться с Киром в Свободные земли, как он хотел. Возможно, там мы найдем способ вернуть мне магию и здоровье. А дальше будет видно. Планов у меня много.

Я старалась не думать о том, что у меня за спиной, всего в метре от меня находится Кристоф. Но это было трудно сделать. Безумно хотелось обернуться, вцепиться ему в лацканы тёплого пальто, затрясти и закричать: «Кристоф! Это я! Я не умерла! Я НЕ УМЕРЛА!.. Я жива! Я приехала к тебе!»

— Я хочу горячий кофе, — повернулась я к лэрду Дарину, чувствуя, что решимость не открываться Крису истончается семимильными шагами.—Угостите меня кофе, лэрд Дарин?

— Конечно тира Анна, пойдемте, — с готовностью согласился лэрд, предложив руку и поднимаясь.

 — А я посмотрю бой, — хмуро произнес ученый, взглядом показав мне, что останется, чтобы послушать сзади сидящих.

Я показала взглядом, что поняла его, оперлась на предусмотрительно  предложенную руку лэрда Дарина, и мы с ним ушли. Спиной я почувствовала на себе чей-то тяжелый взгляд и понимала, что он принадлежит вовсе не учёному. А кому? Кристофу или его невесте?

Невесте... Смешно... Это при живой-то жене... Или уже не жене. Серая вязь  на запястьях говорит, что я Крису не жена уже.

Тут я поняла, что лэрд Дарин что-то спрашивает у меня, а я молчу. Я подняла глаза и встретилась с его голубыми внимательными глазами.

— Вы что-то спрашивали у меня, лэрд Дарин?

— Кофе с сахаром или без?

 — Без.

—Анна, с вами все в порядке? — вдруг встревоженно спросил лэрд.  — После того, как вы увидели Криса МакЭнора, на вас лица нет. Краше в гроб кладут, клянусь Богиней.

Я почему-то молчала. Смотрела на этого чужого мне оборотня и молчала, не в силах сказать, что у меня все в порядке. Прошло несколько минут.

 — Со мной все будет в порядке, не переживайте, — наконец ответила спокойно и ровно.

— Сколько вам лет, тира Анна? — вдруг спросил оборотень.

— Зачем вам мой возраст? — в ответ спросила я, вспоминая, какой же возраст указан у Анны Стонич в документах, и не смогла вспомнить.

— У вас внешний вид тридцатилетней взрослой женщины, умудрённой жизнью, но иногда мне кажется, что вы намного моложе, не старше моей Стефании. А, если вы учились с женой Криса МакЭнора...

— Не забивайте себе голову ерундой, лэрд Бэлфор, — резко попросила я, перебив его.

— Я представил вас себе без рубцов и седых прядей, без нахмуренных бровей... и вы показались мне  намного моложе.

 — А зачем вы представили меня такой? — невольно удивилась я, недовольная его словами и ненужным вниманием, а лэрд Дарин вдруг смутился и отвёл взгляд.

 — Анна, почему вы не красите волосы, чтобы скрыть седину? И почему не выведите рубцы на лице? Ведь все это возможно, — пробормотал он к моему удивлению.

— Рубцы может вывести только целебная магия, лэрд Дарин, а она ко мне не применима. У меня ... амагическая метка на теле, — спокойно ответила я. — По этой же причине седые волосы не закрашиваются. Обычная краска не может справиться с моей сединой, я пробовала несколько раз.

— Откуда у вас амагическая метка, тира Анна? —пораженно спросил  лэрд Дарин.

— Лэрд Бэлфор, почему я всегда рассказываю вам то, что не должна? То, что никому больше не доверю? — спросила я в ответ холодно. — Что за магия у вас?

На мгновение на лице лэрда мелькнуло странное растерянное выражение и тут же исчезло, но мне этого хватило. Я активировала амагический амулет,  который сегодня был у меня в кармане шубки, и у меня тут же пропало желание откровенничать с лэрдом Дарином.

Я тяжело вздохнула и спокойно попросила:

— Дайте мой кофе, лэрд Дарин. Все с вами понятно.

Я отвернулась от лэрда и стала любоваться горными пейзажами, маленькими глотками отпивая кофе. Как все-таки здесь красиво.

—Вы мне ничего не скажете? — услышала за спиной расстроенный голос лэрда.

— По поводу чего? — уточнила я.

— По поводу вашей откровенности со мной, —осторожно произнёс лэрд.

Я пожала плечами, не оборачиваясь:

— Мне и так все понятно, лэрд Дарин. Император поручил вам вызвать меня на откровенность, воспользовавшись либо вашей природной магией, либо каким-то артефактом. Ваш император не доверяет мне. Но я бы на его месте действовала точно также. Безопасность  Земли и народа превыше всего.

— То есть вы обо всем догадались, но не возмущены?  — хмуро поинтересовался лэрд.

— Из-за чего возмущаться?— серьезно ответила я. — Ваш император прав во всем. Моя персона вызывает его подозрение, он не доверяет мне, предполагает, что я шпионка Марилии, вы пытаетесь добиться от меня ответов... — я задумчиво смотрела на горы.  — Слава Пресветлой, что вы ещё не потащили меня в пыточную и не совершили допрос с пристрастием.

За спиной стояло гробовое молчание. Я не спеша допила кофе и медленно обернулась, почувствовав чужое враждебное присутствие. Невольно вздрогнула от неожиданности. Рядом с лордом Бэлфором  стоял император собственной персоной.

 — Да, жаль, что пытки запрещены в нашей империи, — насмешливо произнёс Дэвис Аркарт. — Хотя я и могу утвердить новое правило применять их к подозрительным чужеземкам.

Мой взгляд заледенел.

— Вы хотели, чтобы я уехала из вашей империи, малаэрд...  завтра же я покину ее, не нужно ради меня менять всю устоявшуюся систему законодательства.

— Достали уже всю необходимую информацию для своего императора? — император Берингии смотрел на меня нечитаемым взором, лэрд Дарин стоял рядом, бледный и, как мне показалось, очень расстроенный.

 —Я не шпионка, — устало произнесла я.

— Не шпионка Марилии, да. Но чья? Для начала ваш посол разберётся откуда у вас «королевская слеза», доложит мне обстоятельно о своём расследовании, а затем я подумаю, выпускать ли вас из империи  живой и невредимой... или не стоит,  —  властно заявил император Берингии.

— Воля ваша, малаэрд, — равнодушно пожала я плечами.  — Вы здесь главный. — Я встретилась с серыми льдистыми глазами самого главного оборотня Берингии, и несколько минут мы смотрели друг на друга, не отрываясь.

Я спокойно и без трепета смотрела на него. Не знаю, что он увидел в моих глазах, но на миг мне показалось, что в его взгляде мелькнули  сомнение и странное удивление.

Но мне были безразличны его эмоции, его удивление, и он сам. Я чувствовала себя очень уставшей и опустошенной. Я прикрыла глаза, наклонила голову и присела в реверансе:

— Малаэрд, позвольте досмотреть турнир? — голову не поднимала и из реверанса не вставала, не желая больше видеть ледяные серые враждебные глаза.

— Дозволяю, — глухим голосом произнес Дэвис Аркарт. — Дарин, проводи тиру Анну на ее место... и не отходи от нее ни на шаг.

Не поднимая  глаз на императора, я встала из неудобной позы и направилась к своему ярусу.  Могла ли я раньше представить, что  буду так безбоязненно и хладнокровно вести себя с императором целой империи оборотней?

Ответ был очевиден.


***

В третьем туре Райану МакЭнору по жребию в соперники достался родной дядя.

Бой между этими двумя был долгий и жестокий, кровавый и яростный. Ни один не хотел уступать другому, у обоих открывалось «второе», «шестое», а затем даже "десятое" дыхание. Свои лица они давно превратили в кровавое мессиво, сбили в мясо все костяшки на руках и теперь уже со свирепыми и непримиримыми лицами с разрешения Смотрящего кружили вокруг друга друга с кинжалами. Тела были избиты, изрезаны и сочились кровью из многочисленных ран.

— Крис, мне становится страшно, — тонким голосом за спиной проговорила Карин МакЭнор. — Что, если дядя убьет Райана?

— Тогда Райан умрет хорошей смертью, — спокойно отозвался Крис. — Как настоящий мужчина.

— Ты с ума сошел?! Что значит "умрет хорошей смертью"?  — шокированно произнесла Карин.

— Достойно. Как мужчина, — спокойно отозвался Крис.

— Крис! Ты не можешь так спокойно об этом говорить!  — возмутилась Карин.

— Лэра Карин, помолчите уже! — раздраженно обернулся к девушке лэрд Дарин.  — Вас, наверное, и на арене слышно!

Усилием воли я заставила себя не оборачиваться, чтобы посмотреть на выражение лица красавицы после замечания лэрда. Спокойствие и рассудительность Криса поразили меня.

На поле же разворачивалась следующая картина. Огромный Тинар МакЭнор только что поднялся с распластанного бездыханного тела племянника, лежащего в луже крови, в груди у которого торчал кинжал, который он всадил ему в грудь с яростным воплем. Издалека казалось, что он был вонзен прямо в сердце. Золотая ручка с рунами блестела на солнце, которое сейчас стояло в своем зените, освещая мрачную картину. С торжествующим лицом Тинар обернулся к зрителям, которые вопили от восторга, когда Райан вдруг заворочался и приподнялся на локте. Он осмотрел кинжал у себя в груди и оставил его на месте. Издал свирепый рык и удивленный Тинар стал поворачиваться к поверженному сопернику, но тот уже встал и летел на него, замахиваясь кинжалом. Они встретились словно две каменные плиты, врезаясь друг в друга с огромной силой, при этом Райан с бешеным криком со всей силы вонзил кинжал в бок Тинару, а затем вытащил его... и еще раз вонзил. Тинар МакЭнор захрипел, выпучил глаза и кровь пошла у него из горла. Оба претендента на власть в клане белых барсов стояли в смертельных объятиях друг друга. Тинар МакЭнор стал падать, увлекая за собой и тело Райана, своего племянника.

Два огромным окровавленных мужчины лежали бездыханными телами посредине арены для турниров. Над ареной стояла непривычная гробовая тишина. Даже видавшие виды жестокие оборотни были поражены представленной картиной.

— Десять... девять... восемь... — раздался привычный отсчёт .

На счете три одно из тел зашевелилось и искромсанный, израненный, изодранный и окровавленный Райан МакЭнор приподнялся, показывая, что все еще жив. Затем он умудрился встать на одно колено и поднять вверх правую руку, сжав ладонь в кулак. Все его движения были очень неуклюжими и медленными. Он стоял, шатаясь из стороны в сторону, безумно уставший, и только глаза блестели мрачным торжествующим огнем.

— Победителем боя объявляю лэрда Райана МакЭнора! — мрачно возвестил Смотрящий турнира. Ярусы зрителей взорвались восторженным ревом.

Тинар МакЭнор от полученных ран умер прямо на арене, не приходя в себя.

По итогам турнира Райан МакЭнор, который победил и в самом последнем бое последнего четвёртого тура белого барса лэрда Марина Дэнфила, который был старше его на тридцать лет, стал главой клана белых барсов, а лэрд Марин Дэнфил только чудом остался жив, благодаря магической регенерации оборотней.



Глава 11.


Мы ехали в тангрийское поселение. Мы — это я, мой "дед", лэрд Дарин Бэлфор, Лэрд Крис МакЭнор, Бэра Карин МакЭнор и Главный страж империи оборотней лэрд МакБойд. И еще Донат... который как ни странно до сих пор не узнал меня и был представителем своего дяди, посла Марилии. Все же существуют мужчины абсолютно не запоминающие лица людей. Очень хотел поехать Кирстан, но император Берингии неожиданно воспротивился его отъезду, попросив остаться в столице (вернее будет сказано — приказав).

После проведенного турнира, посол Марилии при возвращении во дворец, в котором  разместилась вся наша марилийская дипломатическая делегация, устроил мне допрос с пристрастием с целью вызнать информацию про "королевскую слезу", но, конечно, ничего не узнал от меня, о чем с огромным сожалением и доложил императору Берингии.

Последний приказал доставить меня к нему перед очи. Главный страж империи оборотней  с разрешения посла Марилии устроил мне еще один допрос.

Главный страж был пожилым оборотнем из клана рыжих лисиц. Это был старый хитрый  проницательный оборотень с въедливыми каре- рыжими неприятными глазами.

На этой стадии допроса неожиданно Кирстан предстал перед императором Берингии и заявил о своём статусе в межземельном сообществе и должности в Межземельном комитете и напомнил о Конвенции о правах и свободах всех жителей мира Вериус, согласно которой пытки упразднены ещё шестьдесят лет назад. Главный страж был вынужден дать родственнику императора Марилии магическую клятву о том, что ни один волос не упадёт с моей головы при допросе.

Были ли шокированы берингийцы тем, что принц Марилии встал на мою защиту? Определенно. Возможно, они и не собирались применять ко мне жесткие меры, но заступничество друга морально поддержало меня. Я, конечно, храбрилась, но снова проходить через... нет, я могла сломаться.

По результатам допроса все допрашивающие еще больше запутались, а император был в абсолютном бешенстве.

По результатам допроса и с помощью магии императора, берингийцы выяснили, что я на самом деле не Анна Стонич, но своего настоящего имени я не сказала. Выяснили, что я не марилийка, но подданная какой Земли не узнали. Выяснили, что я  воевала во время марилийско-тангрийской войны, но на чьей стороне и в каком звании непонятно. Установили, что ментальный блок у меня действительно «королевская слеза», но если я не марилийка, не аристократка и не шпионка Марилии, то откуда она у меня? Я не призналась.

В итоге император принял совершенно странное, на мой взгляд, решение. Отвезти меня в тангрийское поселение на опознание местным жителям. Где была логика в этом решении, мне было совершенно непонятно, и оно действительно напугало меня. Только не по той причине, по которой подумал император. Я просто до ужаса не хотела разоблачения. Мне оно было не нужно, но что мне было делать в данной ситуации?

Меня изолировали от любого общения, даже от ученого, который “признался“ своему послу и императору оборотней, что встретил меня не так давно, пожалел и взял в свою семью из-за одиночества,  сделав мне соответствующие документы. Кирстан все это время был совершенно не в себе, рвал и метал, но делегация из Марилии принимала это насчет того, что родственник императора, хоть и защитил меня, поскольку он был известным в мире защитником прав и свобод жителей мира Вериус, но был в ярости из-за присутствия в дипломатической делегации подозрительной личности. То есть меня. Я, естественно, понимала причину расстройства друга, и чувствовала себя виноватой перед ним и круглой дурой. Но исправлять что-либо  было уже поздно.

Теперь, зная, что с Крисом все хорошо, я понимала, что эту информацию мог выяснить для меня Кирстан самостоятельно  без моего участия. А теперь... Вот оно и наступило это злополучное «теперь».

Из лаэрдората правящих оборотней в лаэрдорат Запада Берингии, где находился клан белых волков, путь предстоял долгий, с остановками и с двумя ночевками.

На такие ночевки мы останавливались в городских тавернах по дороге.

Сегодня предстояла уже  вторая ночевка. Мы остановились в таверне, хозяином которой был оборотень-волк, поскольку мы въехали уже на территорию Запада Берингии.

Таверна была с очень солидной обстановкой, массивными деревянными столами и стульями, огромными люстрами и внушительных размеров камином, около которого уже пригрелось несколько посетителей. Внутри она была отделана деревом. Создавалось впечатление, что ее хозяин великан. Я буквально утонула на своём высоком стуле, когда присела за стол.

Я пила горячий травяной отвар,  закусывая пирогом и вполуха слушая болтовню рядом сидящих. Лэрд МакБойд, Главный страж империи, переговаривался с лэрдом Дарином Бэлфором, Карин МакЭнор ворковала с хмурым Крисом, который иногда бросал на меня непонятные хмурые взгляды.

Я старалась вообще не обращать на него внимание, чтобы не чувствовать снова свое сердце. Донат же просто молча ел, не обращая на меня и на окружающих никакого внимания, равнодушный ко всему.

Учёный уже напился чая, наелся пирогов с капустой и рядом похрапывал в большом деревянном кресле. Заботливая подавальщица принесла тёплый плед, в который мы и закутали его осторожно, чтобы он немного подремал и не замёрз. Он уговорил взять его с собой, упорно называя при всех меня внучкой, и лэрд Дарин, несмотря ни на что, поручился за него перед императором. Ещё, к моему удивлению, этот странный оборотень заявил мне, что верит мне и понимает, что у меня могут быть свои тайны, которые я не обязана никому открывать, даже императорам.

Странный этот лэрд Дарин. Я не могла понять его. Вроде и шпионит для императора, но в то же время расположен ко мне.

В данный момент моё внимание привлекли симпатичная пожилая женщина с открытым добрым лицом с маленькой девочкой лет пяти, которые сидели за соседним столом. Девочка  была очень миленькая, с каштановыми кудряшками, большими серыми глазами, курносым носиком и капризными губками бантиком. Обе были одеты очень скромно, но в тёплую и добротную одежду. Девочка капризничала и не хотела есть гречневую кашу с куропаткой, и тогда женщина начинала рассказывать ей разные сказки. На тангрийском языке. Этим они и привлекли меня. Я с жадностью внимала журчащий из уст незнакомки родной язык и исподтишка наблюдала за ними.

— Не хочу твои сказки, бабушка, — капризничала малышка, отодвигая ручонками тарелку с кашей. —Хочу Легенду... Расскажи Легенду о Зеленом луче, —захныкала вдруг девчушка, у которой видно было только макушку из-за стола, а я напряглась, невольно подавшись в их сторону, будто неведомая сила меня туда потянула.

— А ты обещаешь тогда съесть всю кашу и не капризничать? — строго спросила женщина.

— Обещаю, бабуленька, — закивала малышка, радостно сверкнув серыми глазками над столом. -  Только расскажи так, как только ты умеешь рассказывать!

— Ну, хорошо, — улыбнулась бабушка девчушки. — Тогда слушай и не вертись, Лорианна!  — строго произнесла женщина, а я вздрогнула от неожиданности, услышав своё имя.

— Я расскажу легенду о простой и веселой, красивой и молодой девушке, которая вышла замуж за любимого мужчину и просто хотела жить, любить, родить себе таких же несмышлёнышей, как ты, —зажурчал горным чистым ручейком голос незнакомки, а я невольно замерла, оцепенев, подпадая под очарование её голоса, — но... —наступила выразительная пауза, женщина сурово нахмурила брови и продолжила:

— Но в решающую минуту для своей родной Земли, когда кровожадный враг напал на неё,  эта хрупкая девушка сумела принять единственно верное решение и совершить подвиг, достойный легенды, чтобы спасти жизни своих земляков.

С удивлением я заметила, что обитатели таверны стали стихать, услышав начало Легенды. Но ведь женщина говорила на тангрийском языке. Они все являлись тангрийцами?!

 — Бабушка, расскажи сначала, какая она была?—заерзала малышка на лавке. — Какая была Зелёный луч? Расскажи сначала, какая она была!

— Я расскажу, если ты будешь есть кашу, —нахмурилась женщина. Она была круглолицая и русоволосая, с добрым милым лицом, с морщинками около голубых глаз. Но сейчас явно начинала  сердиться на внучку.

 — Самая смелая, отважная и ловкая, да? — хитро спросила девчушка.

Русые кудряшки аж подпрыгнули от нетерпения, а большие серые глаза в ожидании уставились на бабушку.

— Каша, — строго напомнила бабушка и протянула ложку с кашей.

Девчушка снова взмахнула кудряшками, которые блеснули над крышкой стола и послушно съела.

— Да, эта девушка была самая смелая и ловкая, —продолжила бабушка.

— И она была красивая, — затаила дыхание малышка, раскрыв широко глаза.

 — Очень красивая.

 — А как ее звали?

 — Лорианна.

 — Как меня! – торжественно закричала малышка, а я поперхнулась и закашлялась. — Как меня!—повторила она.

Разговаривающие мужчины отвлеклись на меня, заметили тишину в таверне и тоже замолчали, прислушиваясь к рассказу тангрийки.

— Ну, давай же мне свою легенду о Зеленом луче! Я съем всю кашу! —умоляюще заявила малышка.

— Да, лира Тонья, давайте уже свою историю маленькой Лори, и мы тоже послушаем! —послышались голоса отовсюду, с разных уголков зала.

А мой кашель только усилился, а глаза чуть не вылезли из орбит от изумления. Надо же, обо мне целая Легенда?! И люди ее слушают и любят.

Бабушка девочки обеспокоенно взглянула на меня.

— Вам плохо? — спросила она меня.

Но я, молча, только отрицательно покачала головой, с трудом успокаиваясь и пряча лицо.

— Слушай, моя родная, — обратилась бабушка снова к девочке, повысив голос, чтобы все присутсвующие могли ее услышать. — Итак... не так давно, когда ты была совсем маленькая, на нашу Землю напал страшный-престрашный враг...

— Марилийские собаки, — суровым строгим голосом  вставила девочка, поджав розовые губки.

Донат поднял голову от своей тарелки и угрюмо глянул на девчушку.

— Да, жестокие, не знающие пощады и жалости марилийские псы, — хмуро произнесла женщина.

Донат нахмурился ещё больше, но промолчал. До этого ему ясно дали понять, что в этом районе Беринги он не должен раскрывать свою принадлежность Марилии.

Я завороженно стала слушать рассказываемую легенду, стараясь уже не смотреть в сторону девочки и ее бабушки. Учёный проснулся от моего кашля и тоже с беспокойством прислушивался к рассказу, посматривая на меня.

— Марилийцы все сметали на своем пути, все сжигали и всех убивали, поскольку поначалу мало кого брали в плен. И вот через много дней они подошли к нашей великой древней крепости, которую им обязательно нужно было захватить...

— Город-крепость Зардан, — благоговейно вставила малышка.  — Там родилась моя мама....

— Да, милая, они во что бы то ни стало решили захватить древний Зардан! Этой великой крепости было много сотен лет, никто и никогда ещё ее не захватывал.  Больше года они осаждали крепость, окружив ее со всех сторон войсками, лишив защитников помощи, еды и воды...

— И тогда  «зеленые лучи» проложили Зеленую дорогу! — снова  запрыгала малышка на стуле. —  И по ней стали приходить наши солдаты и убивать марилийских собак! – воскликнула она торжествующе, соскочила со стула и стала махать ручонками, словно в них были мечи, которыми она рубила врага. Зал одобрительно загалдел и заулюлюкал.

 — Лорианна, или ты будешь есть кашу, или я не буду  рассказывать легенду о Зеленом Луче, которую ты и так знаешь наизусть, — строго произнесла бабушка девочки.

— Я могу съесть кашу, тира Тонья! Только рассказывайте! — послышался веселый мужской голос из середины зала, а потом глухой, сдержанный хохот других.

Малышка сверкнула глазами на весельчаков, тут же послушно уселась на свое место и открыла рот, в который бабушка тут же засунула ложку с кашей.

— Эй, женщина! — окликнула рассказчицу подошедшая подавальщица еды и напитков. —Хозяин велел передать тебе, что сейчас в империи много  марилийцев, ты бы была поосторожнее в своих сказках.

 — Эй, Бетти, не затыкай лиру Танью! — послышались отовсюду возмущенные голоса. —Пусть рассказывает!

Пышная Бетти только безразлично пожала плечами:

— Мое дело предупредить... — проворчала она, пристроившись, однако, рядом, тоже в ожидании уставившись на тангрийку, которая с достоинством ответила ей:

 — Я смогу ответить за каждое сказанное мной здесь слово перед любым марилийцем.

— Пресветлая с Вами, лира Тонья... Мое дело маленькое — предупредить.



Глава 11.2.


В таверне снова установилась тишина, и лира Тоннья продолжила, таинственно понизив голос:

— Разведчики Марилии узнали о Зеленой дороге и перекрыли ее. Им было сложно это сделать, потому что днём и ночью дорогу охраняли «зеленые лучи», но марилийских солдат было гораздо больше, и в результате они все же окружили наш город со всех сторон, перекрыв доступ в него.

— И еще они все время вредничали и накрывали город амагическим пологом, — важно добавила малышка.

 — Ты уже лучше меня знаешь эту легенду, —вздохнула бабушка. — Может, ты сама расскажешь? Вон, смотри, у тебя уже и слушатели есть, — добавила она с улыбкой.

Малышка сложила маленькие ладошки перед собой в умоляющем жесте и запричитала:

— Ну, бабуля, пожалуйста, расскажи, что было дальше! Я больше не буду тебя перебивать! Обещаю! Просто мамуля рассказывала, как она и ты болели, а из-за этого ужасного полога целители не могли вас лечить магией, и вы очень долго болели, —малышка в итоге чуть не расплакалась.

Я опустила голову, чтобы было не так заметно, как жадно я слушаю рассказ.

— Это точно, амагический полог тогда много горя нам принёс, —  послышалось отовсюду бормотание.— Сколько раненых и болеющих умерло из-за него: целители лечили людей только травами да пилюлями.

— Дальше марилийцы бомбили и бомбили город, беспрерывно, почти каждый день, а защитники Зардана отчаянно и долго сопротивлялись, но люди постоянно погибали от бомб, от голода и от жажды,  еда и вода тоже у них заканчивались.

 —  И лекарства! – важно добавила девочка.

— И лекарства, — покорно произнесла бабушка, запихнув внучке снова ложку с кашей.

 Вдруг в наступившей тишине прозвучал суровый мужской голос :

— Уже почти четыре года прошло... а для меня как вчера... Зарданцы надеялись только на чудо... и оно произошло... — мужчина замолчал, тяжело вздохнув.  — Для кого чудо, а для кого... верная смерть.

— Верно говоришь, лир Трэн, — согласилась с ним лира Тонья, и в голосе послышались скрытые слезы. — Когда уже не оставалось сил, когда закончилась еда и почти вся вода, когда люди потеряли всякую надежду,  — продолжала лира Тонья, — генерал марилийской армии, изверг и душегуб, который никогда не знал ни к кому пощады, и был нашим проклятием, неожиданно прислал с парламентером письмо... В этом письме он предложил нашему генералу сдать ему всех «зеленых лучей» и пообещал отпустить всех оставшихся в живых зарданцев, а их ещё оставалось несколько тысяч... И особо в письме он указал молодую девушку, аристократку Зардана. Настоящую графиню... графиню Лорианну Тубертон, которая и графиней то стала прямо перед войной, только замуж вышла  за нашего теперешнего старосту... Уж она этому генералу понадобилась больше всех.

Я почувствовала, что сердце замирает, а перед глазами оживает картина, когда на площади генерал Бертан зачитывал письмо генерала Мирадовича. Сотни измученных отчаявшихся лиц, на которых появилась робкая надежда. Словно призраки встали передо мной их лица, а далекий и забытый голос генерала Бертана зазвучал в голове. Забытый страх перед неизвестностью вновь охватил меня.

 — Никто из зарданцев не знал, почему он указал ее, — таинственно произнесла лира Тонья.  —  И до сих пор ходят разные слухи, и никто не знает, какой из них правдивый. Кто-то говорил, что молодая графиня обладала страшной тайной, которой безумно желал владеть генерал вражеской армии, кто-то считал, что генерал хотел отомстить всем «зеленым лучам», а особенно ей, за смерть многих тысяч марилийских солдат, а кто-то был уверен, что… — тангрийка выразительно замолчала.

— Что он хотел на ней жениться! – снова влезла малышка и протарароторила: – Потому что графиня Тубертон была очень красивая! И когда он увидел ее однажды на поле битвы, как она сражалась за свою Землю, то не смог больше её забыть, пораженный её красотой! Правильно, бабушка?

 — Да, — с грустной улыбкой согласилась бабушка, —есть и такая версия.

Хорошо, что моя голова была опущена, а бабушка с внучкой и мои сопровождающие не видели моего потрясенного от этой новости лица. Я спрятала лицо в ладонях и услышала, как рядом со мной шокированно пробормотал учёный:

— Это же надо так сочинять, мать моя Богиня.

Я подняла голову и посмотрела на Криса. Он сидел мрачный и хмурый, и смотрел прямо перед собой. Всю дорогу он совершенно не обращал на меня внимания и, когда я захотела заговорить с ним, то оборвал меня, безапеляционно заявив:

— Не хочу, чтобы мне что-то или кто-то напоминал об умершей жене. Не знаю, действительно ли вы учились с ней или выдумали данный факт, но мне это не интересно.

— Вы стараетесь ее забыть? — осторожно поинтересовалась я.

— Я стараюсь жить так, как будто этой женщины никогда не было в моей жизни.

В то мгновение я не смогла скрыть своего потрясения от его жестоких и несправедливых слов. Отшатнулась, споткнулась и, наверное, упала бы, если бы не лэрд Дарин, который подхватил меня.

— Расскажи, какая она была красивая, бабушка! – снова потребовала девочка и от возбуждения запрыгала на месте. Я вновь стала прислушиваться, уткнувшись носом в кружку.

— Красивее молодой графини не было никого во всем Зардане, — серьезно произнесла бабушка, а я невольно иронично скривилась. Слушать так называемую сочиненную народом легенду становилось все сложнее.  — У нее были очень красивые длинные волосы, которые на солнце отливали золотом, а глаза были небесно-голубого цвета…

— Свои прекрасные  волосы Зеленый луч обрезала, когда наступила война, — нетерпеливо и огорчённо  вставила малышка. — И ходила как мужчина.

— Да, когда началась война, так было нужно, Лори... Графиня стала солдатом, причём добровольно... она могла уехать, но не уехала... Так. А глаза ее…

— Были такие голубые, что даже голубое небо казалось бледным по сравнению с ними, — торжественно произнесла девочка.

— Точно говорите, лира Танья, красивой девушкой  была молодая графиня, — произнес чей-то грустный мужскй голос. — Я видел её.

 — И доброй, —  кто-то добавил не менее грустно. — Моя сестра знала ее, служила у Тубертонов.

 — И самой отважной, ведь могла сбежать, спрятаться, а она сама вышла ... — дальше пошло перечисление всех моих необыкновенных качеств, о которых я даже не подозревала.

Какой кошмар, кто это придумал?! Я хмуро уставилась на учёного, который с сочувствием смотрел на меня. Перехватила  подозрительный взгляд лэрда Дарина и внимательный Главного стража. Они уже давно наблюдали за мной, с начала легенды.

Малышка послушно открыла рот, и бабушка вновь засунула ей ложку с кашей.

 — Только у графини Лорианны  была не совсем обычная красота, родная. Сначала, смотришь, вроде хорошенькая и миловидная девушка, не особенная какая красотка, потому что ее красота сразу не сражала наповал. Нет, не было такого... Да и она не была вертихвостка... Уже потом, когда ближе узнавали ее, то внутренняя красота поражала. И уже она казалась такой неповторимой красавицей, с которой ни за что не хотелось расставаться.

 — Потому что она была Зеленым лучом, бабушка, —серьезно проговорила малышка, пережевывая кашу. — Ведь зеленые лучи тоже можно заметить только, если долго и пристально смотреть за прекрасным белым солнцем, которое садится за горизонт. Нужно внимательно вглядываться, чтобы не пропустить. Мне мама рассказывала.

 — А ведь и верно, — вдруг весело рассмеялась бабушка девочки. — Какая ты умненькая и наблюдательная у меня, Лори, — она ласково погладила малышку по голове.

 — Какая умница! — послышались отовсюду одобрительные восклицания .

— Многие мужчины были влюблены в нее, а она сама любила двоих, — продолжила свой рассказ женщина. — Двоих родных братьев, мужа своего и его младшего брата, и разрывалась между ними.

Я опять застыла. Святые небеса! Да кто же все это сочинил?! Что за глупости?! И зачем этот бред маленькому ребёнку?! Я положила голову на согнутые руки. «Двоих братьев...»

— Моя жена была женщиной свободных нравов, —услышала я злое бормотание Криса.

— Крис, забудь уже, все осталось в прошлом, —сочувственно прошептала Карин, обнимая Криса за предплечье.

— Даже твой дядя Алан был в нее немножко влюблен, — громко проговорила  женщина, а я окаменела. Алан?! Алан Бродли?! Какой ужас! И его сюда же приплели. Или это просто какой-то другой Алан? Да кто это придумал?!

 — Что это ты тут рассказываешь, старая? — спросил строго мужчина, неожиданно  зашедший в таверну с улицы, а я подняла голову с рук, чтобы взглянуть на него. Он был ещё в теплом пальто и со снегом на темных волосах. Стоял ко мне спиной.

 — Опять свои сказки сочиняешь? Собрала вон вокруг себя... —  раздражённо произнёс он. — Совсем из ума выжила? Мы с Лори были друзьями, не был я влюблён в графиню. Нечего придумывать того, чего не было!

 — Дядя Алан!  —  восторженно воскликнула  малышка и сползла со своего стула. —  А правда, что ты любил девушку, которая Зеленый луч?!—громким шепотом спросила она, подбегая  к нему.

Я уже снова отвернулась, уткнувшись в свою кружку. С досадой заметила, что Главный страж и лэрд Дарин во все глаза  внимательно наблюдали за мной. Ответила им равнодушной улыбкой.

— Что за истории тебе рассказывает бабушка?—недовольно спросил вновь подошедший, подхватывая малышку на руки. — Нет, не правда. Графиня Лорианна была самая замечательная девушка во всем Зардане, но я любил другую...тоже очень хорошую девушку.

Я пыталась понять, голосом Алана Бродли говорит этот мужчина или нет, но не могла вспомнить голос последнего.

 — Я тоже, когда вырасту, хочу стать, как она! Такой же смелой и красивой! И чтобы меня все любили! И буду всех защищать!  — заявила маленькая Лорианна.

— Тетя, зачем вы опять забиваете голову Лори этой историей? — недовольно спросил «Алан Бродли».

— Это я попросила, — расстроилась девочка. —Это моя самая любимая история, дядя Алан.

 — Не ворчи, Алан,— раздавались голоса вокруг. —Все любят Легенду о Зеленом луче, один ты всегда ворчишь.

— Это самая грустная история из всех историй, Лорианна, — тяжело вздохнул «Алан Бродли». — И неправда, что я был влюблен в Зеленый луч, — он покачал головой. — Это уже напридумывали фантазеры-рассказчики. Такие, как твоя бабушка, — и строго добавил, посмотрев на лиру Тонью:  — И ещё много чего напридумывали.

Я исподлобья наблюдала за говорившим, пытаясь разглядеть его за людьми, и вдруг заметила, что мужчина обернулся и стал внимательнее вглядываться в сидящих людей за нашим столом.

 И тут он проворчал:

 — Да никак это сам Кристоф Тубертон пожаловал к своим землякам. Да неужели?! Крис?

Я заметила, как Крис напрягся, нахмурился и нехотя обернулся. До этого он сидел спиной к рассказчице и ее внучке.

— Привет Алан, — достаточно прохладно поздоровался он. — Давно не виделись.

— Да уж, давненько, — хмуро пробормотал Алан Бродли. Все же это был он. — Ты, вроде, как староста нашего поселения, а появляешься редко.

— А ты, вроде как, моя правая рука, — холодно ответил Крис. — Зачем мне появляться? Ты прекрасно со всем справляешься.

 — Стараюсь по мере сил, — спокойно и с достоинством ответил Алан.  — А ты каким ветром к нам?

— По приказу императора Берингии везу в поселение одну подозрительную даму на опознание, — хмуро произнес Крис.

— На опознание?  —  искренне удивился Алан Бродли.  — Для чего?

— Скрывает свою личность. Есть подозрение, что она была шпионкой Марилии во время нашей войны. Император надеется, что кто-нибудь из тангрийцев узнает ее, может, кто сталкивался с ней когда-либо.

 — Даже так, — с опасными интонациями процедил Алан. — Где она? Показывай! Здесь достаточно тангрийцев, может и узнает кто ее.

В таверне наступила гнетущая тишина.

Алан знал меня много лет, был со мной в одной группе «зеленые лучи», был другом Джейсона и Кристофа. То, что он меня сейчас узнает, не вызывало никаких сомнений. Уж он точно не терял память.

— Тира Анна, подойдите сюда, — холодно произнес Крис, вставая из-за стола.

Я медленно встала, опустив голову, оперлась на трость, и нехотя подошла к мужчине, который стоял рядом с нашим столом с малышкой на руках. Я поняла, что выбора мне не оставили.

Также медленно я подняла на Алана глаза. И с разочарованием стала наблюдать, как его глаза стали увеличиваться в разы, словно два блюдца, а лицо мертвенно бледнеть. Казалось, что мужчина увидел перед собой настоящее приведение. Я спокойно, холодно и разочарованно смотрела на Алана, подмечая, что он за эти годы практически не изменился в отличие от меня.

 — Дядя Алан, что с тобой? — пискнула малышка на его руках. —  Кто это? Ты знаешь эту тетю?

Алан возвышался надо мной на две головы. Он немного заматерел за прошедшие годы, увеличился в плечах, но лицо оставалось таким же молодым, а в волосах совсем не было седины.

 В его глазах я прочитала настоящее потрясение.

Мы стояли и смотрели друг на друга, а малышка с любопытством переводила серые глазки с меня на Алана и обратно.

— Алан, ты знаешь эту женщину? — услышали мы удивленный голос Криса.

— Вы узнаете эту женщину, лэрд Бродли?  — спросил Главный страж империи оборотней, весь подобравшись в предвкушении разгадывания тайны.

— Конечно, — сиплым непослушным голосом пробормотал Алан Бродли, уже прожигая меня горящим взглядом. — Проклятые небеса!  Ты жива! Ты выжила... выжила... — все ещё не верил он своим глазам.

Горящий взгляд блуждал по моему лицу, по рубцам, по седым волосам, по трости, которую я изо всех сил сжимала.

Алан нахмурился и побелел:

 — Что они сделали с тобой? — прошептал он с неприкрытой болью. — Как ты выжила?

Вокруг нас стали собираться любопытные. Те, с кем я ехала в поселение тангрийцев, тоже встали вокруг.

 —  Да кто она?  — раздраженно спросил Крис.

Алан перевел на него нечитаемый взгляд, сжав челюсти, и медленно раздельно произнёс:

— Графиня Лорианна Тубертон, твоя жена, Крис. Зелёный луч. Герой войны. Дальше продолжать?

Я тоже невольно посмотрела на мужа. Крис побледнел и уставился на меня изумленным взглядом. Вокруг стояла гробовая тишина. Ну, вот и все. Разоблачение состоялось.



Глава 12.


— Зеленый луч!

 — Это же графиня Лорианна!

 —  Она спаслась?! Выжила?!

 — Спаслась! Сбежала!

Я слышала вокруг себя восторженные недоверчивые восклицания тангрийцев, видела оцепеневшее лицо Криса с недоверчивым выражением глаз, потрясенное лицо Карин с широко раскрытыми изумленными глазами, странно удовлетворенное лицо лэрда Дарина, с восхищением смотревшего на меня, обеспокоенное лицо ученого Стонича и счастливое лицо Алана Бродли. А ещё, шокированное лицо Доната, который, похоже, наконец-то, узнал меня и не мог поверить ни своим глазам, ни своим ушам.

 — Лорианна Стенфилд! — услышала я его восклицание.  — Кир сказал, что ты умерла, —добавил растерянно. — Я ничего не понимаю… ты была «зелёным лучом»?!

Неожиданно Алан подхватил меня на руки и закружил по таверне. Трость выпала из рук и упала на деревянный пол с глухим звуком. Я схватилась за широкие плечи безумца, который кружил меня, не скрывая радость:

— Ты жива! Жива! — кричал он словно ненормальный. — Я постоянно молил Богиню о чуде! И оно произошло! Слава Пресветлой! Ты выжила!

— Графиня Тубертон жива! Ура! Да здравствует графиня Лорианна! — кричали вокруг счастливые и потрясенные люди, а я шокированно рассматривала  сверху мелькавшие лица.

Наконец Алан остановился и поставил меня на ноги, заботливо поддержав. Он подождал, пока я обрету уверенность, и отстранился.

 — Наш маленький городок здесь в часе езды. Тебе там понравится,  — с улыбкой произнёс мужчина.

— Лорианна, — неожиданно передо мной появился взволнованный Кристоф.  — Я не узнавал тебя, потому что потерял память, и здесь все об этом знают ... Но почему ты сама промолчала?  — с мягким упреком спросил он. — Почему скрывала, кто ты?

Я подняла глаза и встретилась с холодными жесткими глазами стоящего передо мной мужчины, чей взгляд никак не соответствовал мягким укоряющим интонациям.

 — У тебя появилась невеста, Крис, — слегка пожала я плечами, принимая его игру, и понимая, что все это делается на публику. — Не хотела вам мешать. Хотела тихо уехать.

Карин, бледная и очень взволнованная, тут же повисла на его предплечье.

— Лорианна, вам нужно было открыться нам, — с укором произнесла и она. — Мы разобрались бы во всем.

Я же промолчала, не в силах разыгрывать спектакль и с ней.

Неожиданно я почувствовала, как маленькая ручка схватилась за мою руку и легонько потянула, я посмотрела вниз и увидела маленькую сероглазку, которая сейчас спасла меня от неприятного разговора.

— Ты спасла мою маму и меня! — восторженно проговорила маленькая Лорианна, сверкая серыми глазками. — Ты — Зеленый луч Богини! Ты нас всех спасла! Я так рада, что ты выжила!

Я присела перед ней на корточки, а девочка стояла напротив меня с таким счастливым видом, что, казалось, она еле сдерживается, чтобы не броситься мне на шею и не стиснуть в своих объятиях.

 — Ни я одна всех спасла, малышка, — серьезно проговорила я.  — Нас было много. Многие "зеленые лучи" пожертвовали жизнями ради своих земляков. Это ...

Я достаточно громко и четко перечислила все имена «зелёных лучей», которые помнила наизусть. Шумящие и восторженно галдящие люди в таверне постепенно притихли, слушая мой голос.

— Все эти люди — герои, малышка. Их имена нужно знать и помнить.

— Мы их помним, Лорианна, — сверху до меня  донесся серьезный голос Алана Бродли. — Каждое имя. В наших школах мы  о них рассказываем детям. Но Легенду народ сочинил о тебе, — с горькой улыбкой добавил он. — Все зарданцы знают Легенду о Зеленом луче, о молоденькой девушке, пожертвовавшей собой ради спасения земляков.

Я медленно поднялась, не в силах смотреть в глаза Алану, поискала глазами потерянную трость и, хромая, неуклюже направилась к ней. Люди оцепенели, смотря на меня, а маленькая Лорианна тут же подбежала к трости, подняла ее и протянула мне.

 — Вот, возьми, Зеленый луч, — грустно прошептала девочка, а я, наконец, получила свою опору. —Тебя в плену очень сильно били, да? — испуганно спросила она, широко раскрытыми глазами смотря на меня и крепко цепляясь маленькими ручками за мое платье.

Слова для ответа застряли в горле, когда я сверху вниз заглянула в большие невинные испуганные глаза ребёнка. Надо было успокоить малышку, что-то произнести, но я была не в силах что-либо произнести.

Я просто присела и обняла малышку, спрятав лицо с совершенно сухими глазами, уткнувшись им в ее нежную шейку. Девочка крепко обняла меня ручонками и в наступившей напряжённой тишине серьезно произнесла:

— Теперь все будет хорошо, Зелёный луч. Больше тебя никто не обидит. Мы будем защищать тебя. От всех.


***

Тангрийское поселение меня впечатлило. Император Дэвис Аркарт не скупился, помогая тангрийцам отстраивать свой городок. Невысокие трехэтажные и четырехэтажные белокаменные дома, аккуратные дорожки, выложенные темным камнем, множество лавочек и магазинчиков, две большие школы, для магически одаренных детей и обычных пустышек. Мини-академия для юношей и девушек более старшего возраста. Театр. Ресторан. Несколько Кафе. Даже парк развлечений с каруселями для детей.

Городок был уютным и красивым, аккуратным и странно родным, похожим на наши тангрийские городки. Даже были посажены молодые деревья и цветущие кустарники, которые сейчас стояли, конечно, без листьев и цветов, но я представила, как летом здесь должно быть красиво. Было заметно, что в строительство этого города люди вложили не только деньги, золото, но и душу.

А посередине города на центральной площади стояла бронзовая скульптура, изображающая девушку в военной форме и тяжелых ботинках, с отрезанными короткими волосами, с серьезным и хмурым лицом, одна рука выставлена вперед, вторая придерживает сумку на плече. Площадь называлась вполне ожидаемо — Площадь зелёных лучей.

Я оторопела, когда впервые увидела скульптуру, в ужасе рассматривая... саму себя. Понимая, что эта скульптура дань памяти обо мне, я ощутила растерянность и тоску. Тоску по той девчонке, которая точно знала, что ей делать и ради чего она живет. Которая была уверена в каждом своём решении и действии.

Я старалась не смотреть на изумленные лица лэрда Дарина, ученого Стонича, Главного стража империи оборотней, когда они осматривали скульптуру, бросая на меня косые взгляды.

Лэрд Дарин к моему удивлению тихо проговорил:

 — А я не удивлён, что вы — Зелёный луч, Анна. Что-то подобное я и ожидал...

— Почему? — не поверила я. — Вы не могли такого ожидать.

Я резко повернулась к оборотню и настороженно уставилась на него.

— Я хотел сказать, что так и предполагал, что с вами связана какая-то тайна,  — поправился лэрд, внимательно смотря в мои глаза. — Я был уверен, что это тайна совершенно жуткая, но вы в ней... героиня. Девушка с такими потрясающими глазами не могла совершить подлости и предательства.

Лэрд смотрел на меня, не отрываясь, вкладывая в свой взгляд твёрдость и веру, чтобы я тоже поверила ему.

— Спасибо, — я слегка кивнула головой в знак того, что приняла его веру в меня, как порядочного человека. И для меня действительно оказались приятны его слова.

— Император Аркарт точно не ожидал ничего подобного, когда направлял вас сюда, госпожа Тубертон, — незаметно подошёл к нам Главный страж империи оборотней, называя меня моим настоящим именем.

— Лорианна, что случилось? Почему император отправил тебя к нам на опознание? — подошёл Алан Бродли, вставая между мной и стражем.

— Это очень долгая история, Алан, — невольно тяжело вздохнула я, поёжившись от прохладной погоды. — Если бы Кристоф узнал меня, то... никакой поездки не случилось бы.

— Ты не собиралась здесь появляться?! — вдруг нахмурился Бродли. — Но почему?!

Некоторое время я молча смотрела на молодого мужчину, с которым меня очень многое связывало в прошлой жизни. Он был искренне взволнован и явно переживал, поэтому я решила ответить. Рядом застыли лэрд Дарен и Главный страж, тоже, видимо,  желая услышать мой ответ. Ну что ж... пусть слышат.

— Потому что несколько лет назад Лорианна Тубертон умерла от невыносимых пыток в плену у марилийцев, Алан, о чем подтверждает мемориальная плита в крематории, а марилийке и пустышке Анне Стонич в городе тангрийцев нечего делать.

Я опустила глаза, не в силах смотреть на потрясённое лицо бывшего предателя и героя Тангрии. Я заметила и боль, и злость в его глазах. Заметила побледневшие и нахмуренные лица двух других мужчин. Я повернулась и медленно пошла по улице, удаляясь от мужчин, замерших у памятника Зелёному лучу.


***

Тангрийцы, услышав, что графиня Тубертон чудесным образом выжила и, более того, приехала к ним в городок, приходили посмотреть на меня. На площади они окружили меня, не давая пройти. Многие хотели непременно дотронуться до меня, чтобы убедиться, что я действительно живая и не кажусь им. Некоторых я узнавала, многих — нет.

Но все они узнавали меня, все выражали радость по поводу моего спасения и сочувствие моему состоянию. Многие спрашивали, чем могут помочь или что могут сделать для меня. Дети восторженно смотрели на меня, как и маленькая сероглазка, словно на спустившуюся с небес Богиню.

Восторг и искренняя радость тангрийцев по поводу моего чудесного появления были для меня словно бальзам на сердце. Я совсем не ожидала такой тёплой встречи и того, что земляки возвели меня чуть ли не в ранг святой.

Одна пожилая женщина вдруг упала мне в ноги, причитая:

 — Девочка моя, маленькая моя красавица, спасибо тебе за все, — и она заплакала, а я вдруг, присмотревшись, узнала в ней лиру Грин, свою гувернантку, которая присматривала за мной в детстве.


***

Лэра Карин МакЭнор вместе с лэрдом Бэлфором и Главным стражем империи лэрдом МакБойдом уехала обратно в столицу Берингии.

Девушка ни за что не хотела уезжать, пока лэрд Бэлфор не взялся за неё, а Главный страж империи от имени императора не приказал ей следовать с ними обратно. С каменным лицом и взбешенными глазами красавица Карин уехала, нежно простившись с Крисом и наградив меня враждебным взглядом.

Донат тоже уехал, на прощание сказав мне, что никогда не думал, что я способна на то, что сделала. Что он имел в виду, для меня осталось загадкой. Но я особо и не старалась вдумываться в его слова. Единственное, что меня стало сильно беспокоить, это то, что посол Марилии узнает обо мне, и это грозило мне серьезными проблемами, и Кирстану тоже.


***

Я с ученым Стоничем разместилась в доме Кристофа. На этом настоял Алан Бродли, а Крис, к моему удивлению, не очень-то и возражал.

Дом Криса оказался небольшим, двухэтажным, с четырьмя спальнями на втором этаже, с гостиной, кухней и столовой на первом. Он был обставлен хорошей дорогой мебелью, украшен красивыми картинами и вещами. В общем, в его обустройстве явно ощущалась женская рука. Рука Карин МакЭнор, скорее всего. За домом присматривала пожилая одинокая тангрийка, лира Элиза Мэнстон.

Мы поужинали в абсолютно напряженном молчании, и уставший от всех впечатлений дня ученый ушел спать в свою спальню, а мы с Кристофом остались сидеть напротив друг друга за столом в столовой.

Разговор не клеился. Взглядами тоже старались особо не встречаться.

— Как ты знаешь, я потерял память, Лорианна, поэтому совсем не помню тебя. Ты для меня совершенно чужой человек, — наконец сдержанно произнес Кристоф. — Я даже не представляю о чем с тобой говорить.

Я встретилась взглядом с его серьезными карими  глазами. Одновременно  такими родными и такими чужими.

— Ты можешь показать запястья? — попросила я, внешне оставаясь спокойной, но внутренне подобравшись и замерев в ожидании — я весь вечер ждала этого момента.

— Запястья?  — переспросил он и нахмурился, во взгляде появилась настороженность.  —  Зачем?

— Я хочу увидеть брачную вязь, — честно ответила я. — Это даст мне ответы на многие вопросы.

Какое-то время Крис мрачно разглядывал меня, о чем-то мучительно размышляя.  Я уже стала думать, что он откажет, но потом вдруг точными резкими уверенными движениями сильных пальцев он расстегнул запонки на рукавах рубашки и закатал рукава. Протянул мне руки. Его запястья были чистыми. Абсолютно. Никакая вязь их не украшала.

— Я так и думала, — бесцветно прошептала я.

Я ожидала этого, но все же это стало ударом для меня. Я подняла глаза на мужчину и спросила:

— Вы не теряли память, верно? Вы просто не Кристоф Тубертон... Кто вы?

Мужчина не смотрел на меня, он приводил в порядок рукава, застегивал не торопясь запонки, и только потом посмотрел на меня.

Взгляд был холодный и жесткий. Но не враждебный. Скорее, настороженный. И теперь я сразу почувствовала, что это чужой человек. Не Кристоф, потерявший память, а совершенно посторонний мужчина.

— Я все расскажу вам, Лорианна, хотя Райан и будет в бешенстве, когда узнает, но уже будет поздно... Я многое узнал про вас за эти несколько часов от людей... даже больше, чем за несколько лет от Райана и Карин... Их информация несколько отличалась от того, что я услышал сегодня, — он нахмурился. — Поэтому я твёрдо уверен, что вы достойны доверия и ... правды.

Я оцепенела, завороженно смотря на сидящего передо мной знакомого незнакомца, моего мужа и не мужа одновременно.

— Кто Вы? Ради Пресветлой Богини, кто вы?—прошептала я.  — И где Кристоф?

Мужчина тяжело вздохнул, поставил перед собой стакан, нервно плеснул виски из стоящей на столе бутылки, добавил льда, немного пригубил из стакана и начал говорить:

— Когда Райан привез своего друга Кристофа Тубертона из плена... как он его вытащил, это уже не моя тайна... он понял, что спасти его практически невозможно. Кристоф Тубертон умирал и, хуже всего было то, что он сходил с ума. Взлом ментального блока марилийскими менталистами принес ему сумасшествие. Он все время бесновался, все время повторял ваше имя и просил вас спасти. С каждым днём он все больше сходил с ума и слабел. Оставался только один способ. Райан отправился в древний храм оборотней на границе Берингии и Свободных земель к старым жрецам, чтобы они спасли его друга, чтобы жрецы провели древний, давно запрещенный в Берингии обряд. За огромное вознаграждение жрецы согласились, но, как оказалось, было уже поздно, а, возможно, и просто нереально... Я точно не знаю.

Я вздрогнула и поняла, что мурашки ужаса покрыли  кожу. Сама я не отрывала жадного и больного взгляда от сидящего напротив мужчины. Все, что он рассказывал о Кристофе, отзывалось болью в сердце.

— То ли было поздно... то ли жрецы напутали что-то при обряде, но превратить Кристофа Тубертона в полуоборотня и сохранить ему тем самым разум и жизнь не получилось... В итоге, чтобы неприкаянная безумная душа Кристофа Тубертона не скиталась в вечном поиске в Святых небесах, потому что после безумия души не перевоплощаются, жрецы с согласия Райана совершили другой обряд. Они вернули разум душе Кристофа, но отпустили ее навсегда для другого перевоплощения в другой жизни... Иначе было нельзя, поверьте... Теперь душа вашего мужа не будет скитаться в безумном вечном проклятом поиске и, когда придёт время, он вновь воплотится в себе подобном.

Я слушала незнакомца и понимала, что он говорит правду. Чистую правду. Я это чувствовала. Но от этого мне становилось все тяжелее и тоскливее.

— В результате проведённого обряда жрецы случайно привлекли мою душу, ищущую невинное тело ребенка, чтобы перевоплотиться, и неожиданно попавшую во взрослое тело состоявшегося мужчины, сердце которого остановилось всего лишь как несколько секунд... Когда жрецы поняли, что они сделали, было уже поздно. Моя душа поселилась в теле Кристофа Тубертона... навсегда.

В комнате наступило молчание. Мне стало тяжело дышать, стало тесно в груди. Я подозревала что-либо подобное, но надеялась на чудо, и узнать, что Криса действительно больше нет... стало выше моих сил.

Я поняла, что темнота завладевает мной, и я медленно и мягко сползла со стула прямо на пол, уже издалека услышав испуганное от знакомого незнакомца:

— Лорианна!!


***

Когда я открыла глаза, то увидела над собой озабоченное лицо Криса МакЭнора. Он смачивал мой лоб холодной водой и слегка постукивал ладонями по щекам.

— Слава Пресветлой! — облегченно выдохнул мужчина. — Вы напугали меня.

— Извините, — прошептала я, немного приподнимаясь, несколько растерянно вглядываясь в его лицо.

— Полежите еще, — произнес мужчина с незнакомыми мне властными нотками. —Последствия обморока еще не прошли до конца, голова может кружиться.

Я прикрыла глаза, успокаиваясь и все больше убеждаясь, что это не Кристоф.

— Пожалуйста, расскажите мне, что было дальше, —прошептала я, не открывая глаз, чтобы не смотреть на его лицо. Так было немного легче.

— Дальше... У Райана не поднялась рука убить меня, да и Карин уговорила его, — хмуро продолжил Крис МакЭнор, вспоминая события, позволившие ему снова жить. — Карин всегда любила Кристофа Тубертона, как я потом узнал... Я на две недели остался в храме, и Карин рассказывала мне все о Кристофе Тубертоне, о его прошлой жизни, чтобы я смог выдать себя за него. Никто не должен был узнать о запрещенном обряде и о новой душе в теле графа Тубертона. Это был запрещённый обряд в Берингии. И хоть новый император в дружеских отношениях с Райаном, но он жесткий и справедливый человек. Все недочеты в моих воспоминаниях мы объясняли потерей памяти. Ранее, в прошлой жизни, я был оборотнем из клана рыжих лисиц и хотел вернуться в тело оборотня, маленького рыжего лисенка. Но рок... судьба... не знаю... распорядились иначе... Из-за моего предыдущего воплощения новый Кристоф Тубертон стал полуоборотнем, поэтому я не могу перевоплотиться в лиса, но обладаю великолепной регенерацией, быстрой реакцией и силой оборотня.

— А тангрийцы признали вас? — пробормотала я, открывая глаза и встречаясь взглядом с карими глазами.

— Признали, — хмуро произнес мужчина. — Вы же тоже признали, — невесело усмехнулся он.  — Хотя некоторые, такие, как Алан Бродли, например, которые хорошо знали прежнего Кристофа, что-то подозревают. Но у меня есть объяснение моему странному состоянию: чуть не состоявшееся безумие, пытки в плену, потеря памяти и смерть любимой жены.

Я невольно вздрогнула и побледнела.

— Теперь вот жена воскресла, — спокойно констатировал тот, кто занял тело Кристофа.

Теперь мне несложно было назвать этого мужчину  «Крис МакЭнор». Это было чужое имя для другого человека.

 — И что мне с этим делать, совершенно не понимаю, — серьезно смотрел на меня Крис МакЭнор.

 — Вы собираетесь пожениться с Карин? — тихо спросила я.

 — Наверное, — как-то равнодушно ответил новый Крис. — Она любит меня, даже несмотря на то, что знает все. Мне она тоже нравится. Но теперь...— он выразительно уставился на меня, давая понять, что теперь многое зависит от меня.

— У вас нет вязи, а у меня серая вязь, — я показала мужчине свои запястья, — фактически мы уже не женаты. Но для окружающих мы можем сымитировать расторжение брака, чтобы никто ничему не удивился.

— Вы — героиня войны, — напряженно произнес Крис. — Люди молятся на вас. Они возненавидят меня, если я разведусь с вами.

— Вы боитесь этого? — удивилась я. — Мне показалось, вы здесь достаточно редко бываете.

 — Я занял свою нишу в этом обществе и не хотел бы терять всего этого, — спокойно ответил мужчина. — Райан МакЭнор тоже принял меня и помогает. Мы стали друзьями. Не такими близкими, конечно, как он был с вашим мужем, но все же.

Я задумалась.

— Я все равно не собираюсь оставаться в Берингии. Я уезжаю. Мы должны расторгнуть брак и показать всем, что остались друзьями. Думаю, это будет выход для вас.

— Благородно с вашей стороны, — немного удивился Крис МакЭнор. — Полагаю, это будет действительно выход. И что вы хотите взамен?

 — Взамен? — я задумчиво посмотрела на него. — Чтобы вы не испортили репутацию моего мужа, который всегда и в любых обстоятельствах был очень смелым и благородным человеком.

Крис МакЭнор невольно скривился:

— Постараюсь, конечно, но не обещаю. Я сильно отличаюсь от графа Кристофа Тубертона.

— Вам нужно очень постараться, Крис, — с нажимом произнесла я, твёрдо посмотрев ему в глаза. —Иначе... я разоблачу вас. И имейте ввиду: Кристоф Тубертон никогда бы прилюдно не сказал ни одного обидного слова в мой адрес, что бы он не думал обо мне на самом деле.


***

Утром я увидела в гостиной дома Криса МакЭнора разъяренного Райана МакЭнора. Как он так быстро добрался в тангрийский городок? Я с искренним удивлением уставилась на взбешённого главу клана белых барсов. Огромный, взъерошенный, громкий.

— Ты имел глупость все рассказать ей?! — бушевал оборотень. — Ты спятил, наверное! Эта женщина выдаст нас в два счета! Она подведет нас под смертную казнь!

— Доброе утро! — громко поздоровалась я. —Смертная казнь давно отменена в нашем мире.

Райан МакЭнор резко развернулся ко мне, уставившись яростным взглядом.

— Вы!  — обвиняюще прошипел он, подходя ко мне. — Добились своего! И что теперь вы хотите?! Денег?! Признания? Надо было тогда... не просто попугать вас, демоны вас дери!

 — Лорианна, ничего не хочет, Райан, — сердито произнёс Крис. — Она собирается уехать из Берингии. Не ори на нее!

— Так просто уедете и все? — недоверчиво смотрел на меня Райан МакЭнор.

— И все, — подтвердила я.

— Вы не хотите остаться в этом городке?  — изумился он. — Вы же героиня для всех жителей. Будете как сыр в масле... на руках носить будут...

— Нет, не хочу, — спокойно ответила я.— У меня другие планы.

Райан МакЭнор сузил злые зеленые глаза.

— Какие другие планы?

— Это уже не ваше дело, лэрд МакЭнор, — холодно ответила я, отвернувшись, в намерении выйти из гостиной, но он быстро подошел ко мне и грубо схватил за плечо, разворачивая к себе.

 — Отвечайте, когда я спрашиваю! — повысил он голос. Если бы взгляд мог прожигать, то все мое лицо было бы в дырах.

— Райан, оставь ее в покое!  — рассерженно вскричал Крис МакЭнор, подходя к нам быстрыми шагами, но Райан отшвырнул его от себя как какого-то котёнка.

 — Уже спелись?! — злобно прошипел этот ненормальный. — И этого околдовала?! Когда только успеваешь?! Кривая, косая... Или ноги успела раздвинуть?!

Этих оскорблений я уже не смогла стерпеть. Поудобней перехватила трость и резко, и совершенно неожиданно для взбешённого противника, проделала два запрещенных приема, которым научил меня мастер Дулье, ударив со всей силы МакЭнора набалдашником трости в болевые точки сначала в голень, а затем в бедро.

Не ожидающий ничего подобного, зашипев от боли, МакЭнор выпустил меня, согнувшись пополам и хватаясь за голень, ругаясь отборными ругательствами.

— Не трогай меня своими грязными лапами, облезлый кошак, — процедила я сквозь зубы. — Еще раз притронешься ко мне, или оскорбишь, проткну  насквозь, выпущу твои кишки на потеху твоим недоброжелателям! — и с удовольствием добавила набалдашником по башке грубияна и негодяя, от чего оборотень окончательно свалился на пол.

Я удовлетворенно выдохнула — давно хотела это проделать.

— Как ты проткнула моих людей, с***?! — простонал  мерзавец, хватаясь за голову. — Ты убила их, чокнутая стерва!

— Райан, я не узнаю тебя! — возмущённо воскликнул Крис, подходя к последнему и сурово смотря сверху вниз на него. — Да уймись уже! Перестань оскорблять эту женщину. Ты совсем с катушек съехал!

— Я не трогала ваших людей,  — спокойно ответила я. — А к вам всегда с удовольствием применю все запрещённые удары и приемы, которые знаю, лэрд МакЭнор.

Сказав это, я вышла из гостиной, а потом и из дома, направляясь к дому Алана Бродли, с которым у меня с утра назначена была встреча.

Когда выходила, то услышала, как Райан произнёс:

 — Из-за неё погиб мой лучший друг, Крис. Она лживая и подлая мерзавка. И к тебе втирается в доверие...

Несмотря на произошедшее, я была очень довольна собой и тем, что наконец-то отлупила в прямом смысле этого слова спесивого и грубого засранца, который только с помощью силы и жестокости смог стать вождем в своём клане, а сам был абсолютно невоспитанным и невыносимым грубияном.


***

— Я отправил человека к Джейсону сообщить о тебе, Лорианна. Он с ума сойдёт от счастья!— первым делом проинформировал меня Алан Бродли.

— Ты знаешь, где он, Алан?  — изумлённо уставилась я на него: мы с Киром так долго искали о нем хоть какие-то сведения, и все напрасно.

— Сейчас Джейсон в Свободных землях, Лори. А сначала мы были вместе здесь. Но потом, когда он встал на ноги, то отправился в Тангрию найти тебя и свою семью. О тебе узнал, что ты... погибла. Семью он нашёл, но они охраняются лучше нашего Зардана. Он никак не мог их вывезти. Потом он пропал на долгое время, и я ничего не слышал о нем. Но потом он снова прислал весточку, правда, мы не виделись уже очень давно. Сейчас Джейсон в Свободных землях вместе со многими тангрийцами, которые не отправились сюда, и которым удалось покинуть Тангрию.

Алан замолчал, а потом, словно что-то решив для себя, тихо добавил:

— Джейсон готовится к покушению на императора Марилии и перевороту в нашей Тангрии.

Я в ошеломлении уставилась на Алана.

 — Ты... серьезно? Святые небеса!

— Серьезнее некуда, — хмуро ответил тот. – Это, конечно, случится не завтра и не послезавтра. Нужно основательно подготовиться. Но, когда будет все готово, я и еще некоторые добровольцы отправимся к Джейсону. Ты знаешь, что сейчас творится в нашей бывшей Тангрии?

— Да, немного...

— Они используют наш народ как грубую рабочую силу, учиться разрешают только магически одаренным, которые приносят магическую клятву верности императору Марилии. Всех людей без магии отправляют только на самую сложную работу. Запретили браки между магами и пустышками, а тех, кто был женат, принудительно разводят.

Алан  ещё много рассказал о родной Земле, и новости абсолютно не радовали.

Мы долго разговаривали, и я узнала, что Алан занимался делами тангрийцев, решал все их вопросы, потому что Кристоф, которого поначалу избрали старостой, после потери памяти стал все же очень странным и не мог найти с людьми общий язык. Зато легко находил его с императором.

Все время, пока я была у него в гостях, а сестра Алана ухаживала за нами, накрывала и убирала стол, маленькая Лорианна не слезала с моих колен, нежно обнимая меня своими ручонками. Малышка была племянницей Алана, дочкой его двоюродной сестры, которая вышла замуж за простого горожанина лира Торнтона, и сейчас с улыбкой наблюдала за нами.

— Алан, а Джейсон и Кристоф виделись? —осторожно поинтересовалась я.

Алан нахмурился:

— Виделись. Они разругались в пух и прах. Джейсон обвинял Криса в том, что с тобой случилось. Крис же... он нехорошо говорил и вёл себя, оскорбляя тебя ... и Джейсона тоже... Как вы, кстати, поладили?— вдруг спросил он, а с голосе явно ощущалось напряжение.

Алан встревоженно смотрел на меня.

 — Мы решили расторгнуть брак, — спокойно ответила я.— Крис хочет жениться на другой женщине.

Алан не удивился.

— Он очень изменился, Лори, после всего, что случилось с ним... Со всеми нами... Я часто совсем не узнаю его. Иногда мне кажется, что это совершенно чужой человек, но я помню, каким он был... и я помню, что он сделал для меня во время войны — он спас честь нашего рода ...

— Да, я помню...  —  грустно согласилась я. — А что ты скажешь о Райане МакЭноре?

— Нормальный мужик, — пожал плечами Бродли. —Много помогает Крису. Обожает свою младшую сестру Карин. Немного вспыльчив и грубоват, но так мне с ним детей не рожать, — он грубовато рассмеялся. — Зачем тебе?

— Мне он не нравится, — серьезно ответила я. — Мне кажется, он опасен.

— Тебе замуж за него не выходить, — удивился Алан. — Не обращай на него внимания. Нам покровительство оказывает сам император. Теперь, думаю, мы еще лучше заживем, когда Дэвис Аркарт взошел на большой трон.

Я задумчиво посмотрела на Бродли. Я очень на это надеялась.



Глава 13


Я стояла перед императором Берингии в его кабинете, куда меня срочно вызвали на аудиенцию по приезду в столицу, а последний с нечитаемым выражением на  лице пристально смотрел на меня и молчал.

Дэвис Аркарт сидел за огромным столом, заваленным документами, папками, письмами. Я же с удивлением разглядывала этот совершеннейший хаос, так как до этого момента молодой император оборотней вызывал у меня впечатление человека, у которого всегда и во всем идеальный порядок.

— Значит, Зелёный луч... — тихо проговорил император низким гулким голосом, а я, до этого блуждая недоуменным взглядом по его столу, подняла спокойный и уверенный взгляд.

Внешне я старалась казаться совершенно собранной и спокойной, внутри же у меня царил кавардак из смешанных чувств.

У высокого окна, занавешенного роскошными роллетами, стоял Главный страж империи, хитрый лис лэрд МакБойд, который слегка покачивался с носка на носок и тоже пристально смотрел на меня. Но сегодня его взгляд не показался неприятным и липким, как раньше, скорее, заинтригованным и настороженным, как будто он не знал, чего ждать от меня и, вообще, от этой встречи.

 — Малаэрд, лэрд МакБойд, — присела я немного неуклюже в запоздалом реверансе, опираясь на трость, до этого почему-то забыв их поприветствовать.

 — Значит, все же тангрийка, не марилийка... та самая... легенда Тангрии, — задумчиво пробормотал император, кивнув в ответ на мое подобие реверанса.

Я невольно поморщилась,  услышав эти слова и настороженная его загадочным видом. Ну и что?

— И когда вы собирались рассказать правду, тира Анна? — холодно поинтересовался император, в серебристых глазах которого промелькнуло недовольство и... гнев?

— Я совсем не собиралась вам ничего рассказывать, малаэрд,  — нахмурилась я, недовольная тем, как он ставит вопросы.

— Я уже понял это, — заявил Дэвис Аркарт, сломав пальцами карандаш, который до этого он перекатывал между ними, — как и то, что вы  все это время делали из меня дурака, тира Стонич... или графиня Тубертон? Или нет... избранная Пресветлой Богини? А может, просто Зеленый луч? — обломки карандаша он изо всех сил сжал в сильной большой ладони.

— Я никогда не делала из вас дурака, малаэрд, —спокойно возразила я, стараясь не раздражаться. —Это была моя тайна и мое личное дело, кому ее доверять. Не могу понять, что вас так удивило и расстроило? Я всего лишь искала мужа. Я нашла его, убедилась в том, что он жив и здоров, и теперь собираюсь покинуть вашу империю. Я не нарушала законов...

— Я, как идиот, постоянно оскорблял вас, — нервно перебил меня оборотень, — поучал, а вы... Даже отправил в тангрийский городок на опознание... — он осекся и с укором уставился на меня: —Покинуть? Империю?  — вдруг переспросил с непонятным выражением на лице, которое заставило меня напрячься.

 — И что же я?  — удивленно уточнила я, умышленно не обращая внимания на последний вопрос. — Разве я хоть слово упрека сказала вам, малаэрд?

— Вы не сказали, кто вы, — с осуждением настаивал император.

 — Потому что это мое личное дело,  — вздохнула я, не понимая его претензий, но чувствуя его негативный настрой.

— Да как вы не понимаете, сколько всего я могу сделать для вас?! — вдруг как-то устало произнёс Дэвис Аркарт и поднялся из-за своего огромного стола. — Я хочу помочь вам, Анна. Вам не нужно покидать империю.

Император оборотней подошел ко мне, некоторое время изучающе сверху вниз разглядывая меня. По сравнению с ним я казалась совсем маленькой и ничтожной. Затем он присел на стоящий рядом со мной небольшой кожаный диван.

 — Присядьте, — властно указал он на кресло напротив себя.

Я аккуратно присела и настороженно посмотрела на мужчину, краем глаза уловив удивленное лицо лэрда МакБойда.

 — Анна, я предлагаю вам подданство Берингии, —твердо произнес Дэвис Аркарт, внимательно наблюдая за мной, а Главный страж империи издал какое-то сдавленное изумленное восклицание. — Не просто статус беженки из другой Земли, а подданство со всеми вытекающими из него правами и обязанности подданного империи оборотней.

Я воззрилась на императора, не веря  ушам, уже зная, как оборотни подозрительно и настороженно относятся ко всем чужеземцам.

 — Я предлагаю защиту, вы можете жить в Берингии, совершенно не таясь. Я смогу защитить свою подданную от кого бы то ни было.

— Малаэрд, — потрясенно прошептала я. — Это очень щедро с вашей стороны, но... — я покачала головой, —  я все равно должна уехать, — мы же с Киром собрались в Свободные Земли.

— На самом деле я не щедрый, Анна, — теперь с кривой улыбкой покачал головой Дэвис Аркарт. — Я знаю, по какой причине генерал Мирадович потребовал выдать вас из крепости Зардан, — его взгляд блуждал по моему лицу, по седым волосам. — Ваш муж в сумасшедшем бреду все рассказал… Вы обладаете страшной тайной, и я очень не хотел бы, чтобы о ней еще кто-нибудь узнал, кроме вас и нас. Особенно император Марилии, беспринципный и амбициозный маг-универсал, который поставил своей целью захватить другие Земли нашего мира.

Император очень серьезным взглядом смотрел на меня.

— Марилийцы могут воспользоваться артефактом подчинения, и в отношении нас тоже, Анна. Допустим, применить его на первом этапе завоевания нашей империи. Понимаете? — император испытующе смотрел на растерянную меня. — Я не верю императору Марилии, ни одному его обещанию. И даже то обстоятельство, что он якобы хочет в жены мою младшую сестру, не введет меня в заблуждение. Император Марилии уже давно пускает слюни на Берингию, он уже о многом догадывается: о наших разработках, об особенностях нашей магии. О том, почему мы не пускаем чужеземцев к себе. Мы охраняем свои секреты, поэтому живем очень закрыто и в то же время не даем повода для нападения. И, кроме того, император Марилии абсолютно не знает, чего от нас ждать, поскольку информации о нас очень мало, а нападать на горную таинственную Землю он не решается. Но... пока не решается.

Я настороженно смотрела на императора оборотней, пораженная его откровенностью.

 — Поэтому я предлагаю вам подданство Берингии, — совершенно серьезно повторил Дэвис Аркарт и повернулся к Главному стражу империи:  — Лэрд МакБойд, дайте кольцо.

Лэрд МакБойд подошел и протянул императору маленькую коробочку, которую тот взял, открыл и достал широкое золотое кольцо со странными непонятными надписями.

Дэвис Аркарт протянул мне кольцо со словами:

— Как только вы наденете его, информация о вас, как о подданной Берингии, будет занесена в Большую книгу Берингии Хранителем книги, и вы автоматически станете неприкосновенны для Марилии. И чтобы вас дополнительно обезопасить,  мои специалисты подчистят память всем сотрудникам из вашей дипломатической делегации.

Я настороженно рассматривала кольцо, не прикасаясь к нему, с удивлением внимая словам императора. Его щедрое предложение застало меня совершенно врасплох.

— А посол и те, у кого стоит ментальный блок «королевская слеза»? Им нельзя подчистить память, — прошептала я. – Он наверняка сразу по приезду сообщит своему императору обо мне, если уже не сообщил.

Император оборотней нахмурился.

— Им не получится подчистить память, в этом вы правы, но с ними я тоже решу вопрос.

Я чувствовала жуткую неуверенность и раздумывала. Дэвис Аркарт поймал мой взгляд, и я увидела, что его глаза вдруг слабо засветились серебристым светом, как когда-то давно глаза Райана МакЭнора.

— Вы хотите сейчас бежать на край света, Анна, уехать в Свободные земли,  — угадал... или прочитал он мои мысли, — но зачем? Вы не найдете там того, чего ищите, у меня же есть то, что вам так нужно.

Словно завороженная, я смотрела, как император берет мою тонкую бледную руку в свою, и уверенно надевает широкое золотое кольцо на мой указательный палец. Тут же я почувствовала легкий укол, словно я укололась шипом розы. Удивленно вскрикнула. Кольцо, которое было немного великовато, уменьшилось в размере на глазах.

— Вот и все, — удовлетворенно произнес император, отпуская мою руку. — Теперь вы — подданная нашей Земли.

Я же изумленно смотрела на него и ничего не понимала.

— Но я не давала согласие… как же вы…

— Я принял решение за вас, — спокойно заявил мужчина.

Я смотрела на самоуверенное и довольное лицо императора оборотней и понимала, что начинаю жутко злиться.

— То есть как – за меня? – сузила я глаза от гнева. – Малаэрд, что это было сейчас? Вы меня как-то заворожили…

 — Анна, узнав кто вы, я не могу выпустить вас за границу нашей Земли, — с сожалением произнес император. — Поймите меня правильно: ваша тайна опасна для моего народа, и, заметьте, я не буду требовать от вас рассказать мне, где находится артефакт, но я должен быть уверен, что никто, кроме вас, никогда не узнает о нем.

— То есть, теперь я не смогу уехать из Берингии? Никогда? — в совершеннейшем шоке я уставилась на главу всех оборотней.

— Никогда – это очень долго, Анна. Пока «нет» — в целях вашей же безопасности и, конечно, безопасности моей Земли, — император твердым уверенным взглядом смотрел в мои полные возмущения глаза. — Вы должны правильно меня понять, Анна, — я беспокоюсь, прежде всего, за своих подданных.

— Делегация из Марилии уезжает завтра, — тихо прошептала я и подумала, что Кир тоже уезжает, а мы с ним собирались в Свободные земли.

— Совершенно верно, — охотно согласился император. — А вы остаетесь. И, поскольку теперь вы — подданная империи Берингии, я смело могу сделать вам еще одно предложение, — император загадочно улыбнулся, я же, наоборот, ещё  больше  напряглась.

 — Лэрд МакБойд, пригласите, пожалуйста, лэрда Райана МакЭнора, — обернулся император к Главному стражу.

Когда в кабинет императора вошел Райан МакЭнор, как всегда с высокомерным выражением на лице, и поклонился императору и лэрду МакБойду, я его проигнорировала. Не знаю, как он отреагировал на мое присутствие в кабинете, потому что смотреть на него мне совсем не хотелось.

— Анна, теперь второе предложение для вас, —немного торжественно начал император оборотней.  —  Я предлагаю вам выйти замуж.

— Замуж? – ошеломленно уставилась я на сумасшедшего императора. – За вас? – с еще большим изумлением уточнила.

Император с насмешливой улыбкой отрицательно покачал головой.

— Нет, не за меня. За лэрда Райана МакЭнора.

— Что?! – это возмущенное восклицание одновременно вскричали и я, и Райан МакЭнор. — Вы с ума сошли, малаэрд?! – тоже одновременно воскликнули.

Я от возмущения даже вскочила на ноги.

Мы с Райаном переглянулись, наградив друг друга свирепыми взглядами.

— Местные жители лаэрдората Севера настороженно относятся к Райану, — спокойно и ровно начал говорить император оборотней, обращаясь ко мне. — У него не слишком хорошая репутация, к моему огромному сожалению. Потому что Райан вспыльчив, горд, непредсказуем, совершенно отличается от своего уравновешенного и мудрого отца. Вассалы не доверяют ему и не видят в нем своего защитника, — медленно продолжал Дэвис Аркарт. — Только силой он сможет добиться в будущем повиновения. Я не хочу, чтобы так было на нашей Земле. Я хочу мира и спокойствия для жителей. И в то же время хочу, чтобы именно Райан стал лаэрдом Севера. Мне нужна его поддержка на этих землях. Я не хочу получить удар в спину от другого лаэрда. Поэтому, чтобы Райану набрать большое число голосов, я пришел к выводу, что ему нужно жениться.

— Неожиданно, — прокомментировала достаточно сдержанно я.  — А при чем здесь я, позвольте узнать?

— И мне тоже хотелось бы побольше объяснений, — еле сдерживая ярость, процедил Райан МакЭнор. —При чем здесь эта женщина, Дэвис? – еле сдерживая себя, произнес глава белых барсов.

 — Тебе нужна такая жена, как графиня Тубертон, —уверенно и властно  заявил император, а я вздрогнула при этом имени, и Райан МакЭнор тоже.

 — Какая такая? — враждебно поинтересовалась я.

 — Райану нужна не просто такая жена, как вы, Анна, — перевёл на меня взгляд император. —  Ему нужны именно вы. Герой войны, избранная Богиней. Ему нужен союзник, который будет вызывать у его людей уважение, восхищение и доверие, который поможет ему со временем тоже заслужить уважение и доверие подданных.

Я молча смотрела на него, ожидая продолжения.

 — Вы — Зеленый луч, женщина-легенда, живая легенда, которой восхищаются, на которую молятся не только соотечественники, но уже и местные жители. Если вы выйдите замуж за главу белых барсов, его авторитет сразу взлетит до небес. Зеленый луч полюбила оборотня, доверила ему свое сердце и так далее... Понимаете? Значит, Райан не такой ужасный и пропащий тип.

— Я не пропащий тип, Дэвис, — гневно прорычал МакЭнор. — Что за театр комедий ты тут разыгрываешь?!

 —Понимаю. Вы хотите обмануть своих людей с моей помощью, — холодно произнесла я. — Но мне не интересно ваше предложение.

 — Правильно, — удовлетворенно согласился Райан.

— Теперь вы — подданная империи, поэтому, хотите вы этого или нет, вы обязаны подчиняться моим приказам, — безапелляционно заявил император Берингии.

Я медленно и спокойно взялась пальцами за кольцо, желая снять его и швырнуть под ноги зарвавшегося оборотня, но оно не снималось.

— Оно не снимется, — спокойно объяснили мне. —Пока я не разрешу его снять. Это заговоренное кольцо. И теперь вы обязаны подчиняться законам нашей империи, иначе за неповиновение ... — угроза явно послышалась в раздраженном голосе императора.

На это странное высказывание я только приподняла выше одну бровь. Внутри все клокотало, но внешне я оставалась спокойной.

 — Ну что ж… Я слушаю вас дальше, мой император,— холодно произнесла я, чувствуя, как из-за всего происходящего гнев закипает все сильнее.

И вдруг раздался хохот, громкий, веселый и даже искренний. Смеялся император оборотней. И это само по себе было необычно. Я впервые слышала, как смеялся этот мрачный и враждебный мне раньше оборотень. Я вообще впервые видела, чтобы на его жестком презрительном лице отражались такие искренние эмоции. Он был очень красив и обаятелен, когда смеялся, но не для меня. Я осталась равнодушна к его красоте и обаянию.

Некоторое время Дэвис Аркарт смеялся, а я хмуро внимала его хохоту. Как и Райан МакЭнор, который тоже не находил причин для веселья. Наконец, император успокоился.

 — Вам совсем не интересно, что меня так рассмешило? – с удивлением поинтересовался   император.

Я передернула плечами и раздраженно сказала:

 — Мне не интересно. Мне интересно другое... Зачем МНЕ выходить за лэрда МакЭнора? С его выгодой разобрались.

— Выгодой?! – прошипел МакЭнор, но на него никто не обратил внимание.

Какое-то время император изучающе смотрел на меня, а Райан МакЭнор стоял рядом мрачный и враждебный, окутывая меня волнами презрения и недоброжелательности.

— А вы твёрдый орешек, Анна, — немного разочарованно произнес император.  — Вы хотите сказать, что не понимаете, какая вам выгода стать хозяйкой огромных земель и огромных денег? — вдруг насмешливо поинтересовался он.

Но чем дольше Дэвис Аркарт смотрел в мои глаза, тем больше исчезало веселье из его глаз.

Я же не отводила от него своих спокойных и серьезных глаз.

— Я не хочу становиться хозяйкой огромных земель, которые принадлежат лэрду МакЭнору, — спокойно ответила я. — Меня это не интересует.

Наконец, император совсем перестал улыбаться, и лицо его приняло жесткое выражение.

— К сожалению, я понимаю, что вы говорите правду. Но... вы когда-либо слышали о магии рода правящих оборотней?

— Нет, —  равнодушно ответила я.

— Потому, что об этом не написано ни в одной из книг, которые могут попасть на территорию других Земель. Эта секретная информация содержится только в наших древних летописях и о ней известно только правящим кланам. Если вы станете женой Райана, Анна, а он, в свою очередь, лаэрдом Севера, то магия его рода перейдет и на вас. Магия правящих оборотней очень сильна и поможет вернуться вашей магии, здоровью и молодости.

 — Это невозможно, — прошептала я, недоверчиво переводя взгляд с императора на мрачного МакЭнора.

 — Это возможно, — с нажимом произнёс император. — Вы станете обладательницей магии правящего рода. У вас выжгли магию много лет назад, ваши увечья не лечатся. Кроме того, вы стареете, и с каждым новым днём руки и ноги все сильнее будут болеть и мучить вас. Вы и сейчас постоянно мучаетесь от боли... Вы держитесь, стараетесь никому не показывать, не жалуетесь, но я вижу. Обладатели же магии рода правящих оборотней обладают повышенной регенерацией, долгожительством и совершенно особенной магией.

— Меня все равно не интересует ваше предложение,  — холодно и настойчиво произнесла я, хотя сердце предательски дрогнуло, — ведь это был шанс. Шанс, который я искала.

 — Вы сможете иметь детей. Сколько захотите, – тихо продолжал говорить император.

Я застыла.

— Анна, вы полностью выздоровеете, все функции организма придут в норму, все органы начнут работать так, как должны. Вы сможете зачать, когда захотите детей.

Я смотрела на него помертвевшими глазами, наверно, вся кровь отлила от лица, потому что он встревожился:

 — Вам нехорошо, Анна? Воды?

Оборотень подошёл ближе и хотел поддержать меня, но я отшатнулась от него и просто оперлась на трость.

— Не трогайте меня, — прошипела зло, потому что этот ужасный человек вселял в меня надежду на то, что я могу выздороветь физически.

— Анна, подумайте, — тихо и упрямо продолжал убеждать император, вдруг нащупав мое больное место. — У вас могут быть дети. Вы же, наверное, хотите детей.

 — Ничего вы не знаете. И ничего не понимаете, —сломанным голосом прошептала я.  — Меня все равно не интересует ваше предложение.

Я повернулась и деревянной походкой направилась прочь.

— Для чего вы хороните себя?! — услышала я гневное восклицание. — Вы можете жить полноценной жизнью, снова выйти замуж и родить детей! Что вас не устраивает в моем предложении?! Вы не найдете в Свободных землях решения своей проблемы! А здесь вы можете стать лаэрдиной Севера, высшей аристократкой Берингии, вернуть магию! Вы сможете помогать своему народу!

Иметь детей от этого ужасного, дикого и жестокого оборотня? Безжалостного убийцы, который чуть не убил меня? Который убил собственного дядю?

— Меня не устраивает кандидатура будущего мужа, малаэрд. Кандидатура жестокого и равнодушного убийцы, высокомерного и невоспитанного…засранца.

Я твердо смотрела на императора, а лэрд Райан МакЭнор побледнел и сжал в бессильной ярости кулаки, желваки заиграли на лице, а глаза злобно сузились и впились в меня.

 — Я не смогу стать его женой. Это выше моих сил.

 —  Мой император, — сквозь зубы зло прошипел Райан. — Зачем вы так унижаете меня, заставляя жениться на этой женщине?!

— Только магия правящего рода поможет вам, — еле сдерживая гнев, произнес император. — Если вы выйдете замуж за обычного оборотня, то это вам не поможет. А ты, Райан, помолчи, пока вконец все не испортил!

— Мой ответ «нет», — твердо ответила я.

 — И слава Пресветлой! – процедил Райан МакЭнор с видимым облегчением.

— Почему-то я был уверен в вашем отказе, — вдруг  огорошил меня император. —  Поэтому подготовил еще одно предложение.

Я устало посмотрела на Дэвиса Аркарта. Ещё одно предложение моя психика не выдержит. Голова разболелась, нога стала ныть. Мне безумно хотелось выпить обезболивающую настойку ученого Стонича.

— Я предлагаю заключить деловое соглашение между вами и лэрдом МакЭнором. Ваш брак будет абсолютно деловой сделкой, к взаимной выгоде друг друга. Вы заключите магический брак, который будет расторгнут автоматически через указанный в соглашении срок.

Это предложение было лучше предыдущего.

 — Сегодня утром я ездил в храм к жрецам, —спокойно продолжил император. — Я был уверен, что вы откажетесь от первого предложения, и мне нужно было быть уверенным в том, что я делаю и предлагаю, чтобы никому не навредить в данной ситуации…

— Что сказали жрецы? – почти беззвучно прошептала я.

 — Жрецы, а вернее самый старый из жрецов в Великом храме Богини Матери сказал мне следующее:


«Когда оборотень увидит истинный цвет солнечного луча,
Когда закрытая душа откроет свою тайну,
А ледяное сердце пустит зеленый росток,
Когда магия вернется к той, что ее достойна,
И цветы вырастут среди вечных снегов,
Тогда Северные земли обретут надежду и
Лаэрда, Благословенного Богиней Земель»

Я пристально смотрела на мужчину, который очень серьезно сейчас смотрел на меня. Я пыталась проникнуть к нему в душу, в тайные помыслы, пыталась понять, искренне ли он сейчас говорит. Но это было невозможно.

Я молчала очень долго, оперевшись спиной на дверь. Лаэрд тоже замолчал и повернулся к окну, давая мне время на осмысливание всего. Райан МакЭнор просто застыл столбом посредине кабинета. Главный страж хмуро молчал у окна, рядом с императором. Прошло очень много времени, когда я нейтральным тоном спросила у МакЭнора:

— Какие у меня будут обязанности, если я соглашусь стать вашей женой, лэрд МакЭнор?

— Как у жены лаэрда, — ледяным тоном ответил он. — Быть моим помощником во всем. Заботиться о подданных, выслушивать их проблемы, заниматься благотворительностью. У вас будет полная власть на землях, вас будут слушаться также, как лэрда.

Он уже смирился с мыслью, что женится на мне?

— То есть вы согласны на магический брак? – осторожно спросила я.

 —  По-моему, у меня нет выбора, — холодно ответил МакЭнор, прожигая меня ледяным взглядом. За напускным холодом я отчетливо разглядела еле сдерживаемую ярость от бессилия перед императором и его предложением.

— Я должна буду с вами спать? — выдохнула я мучивший вопрос, стараясь не обращать внимания на то, что мы не одни в кабинете.

— В брачную ночь обязательно, — поджал он губы. —Но без этого нельзя обойтись. Без этого брак не будет считаться действительным, даже магический, и на вас не перейдет магия правящего рода. Потом только четыре раза в год, чтобы поддерживать связь с оборотнем. Это также требуется для магического брака, оборотни не приемлют платонических отношений.

— Я должна буду родить наследника? — продолжала допытываться я.

 — Нет, — выдохнул мужчина с видимым облегчением. — Родить наследника мне может любая из моих женщин. Я просто официально признаю его наследником и все.

 — На какой срок мы... заключим договор?

Он задумался.

 — На десять лет? – вопросительно посмотрел на меня.

 — Нет, это очень долго,—не согласилась я, — если магия вернется ко мне, я не хочу быть так долго связана с вами, — твердо добавила я.

— Если я не стану лаэрдом Севера, магия не вернется, а вы хоть на следующий день сможете уехать. Это мы тоже отразим в договоре, — холодно произнес Райан.

Я замолчала, опустив голову. Этот человек вызывал у меня антипатию, замуж за него я не хотела и вся эта ситуация с магическим брачным договором меня напрягала, но это был шанс для меня. Просто потрясающий шанс. И я это понимала.

 — Анна, жрецы говорили о вас, — как-то обреченно заговорил Райан. – Это понятно из их слов. Значит, именно вы нужны мне. Клянусь, я ни словом, ни делом никогда не обижу вас, если вы станете моей женой. Слово МакЭнора.

 — Пока я не нашла подтверждение тому, что вашему слову можно верить, — прошептала я.

Я молчала и раздумывала. Выйти замуж за этого неприятного мне оборотня? За чужого малознакомого человека? Но ведь я сюда приехала, чтобы начать новую жизнь.

— Хорошо. Я подумаю. Только подумаю. Магический договор составьте в двух экземплярах и дайте мне прочитать.

— Анна, вы никогда не пожалеете, — облегченно выдохнул император.

 — Я сказала, что подумаю. Я еще не согласилась, — холодно ответила я, в раздражении передернув плечами.

— Завтра, — властно произнес император, — вы должны дать ответ.

Я медленно отвернулась, повернула ручку двери и вышла из кабинета, направилась за слугой, который должен был проводить меня из дворца.

Но тут кто-то зажал мне рот и меня затащили в нишу. Я испуганно и возмущенно подняла глаза и встретилась с серьезными глазами Кира.

— Ты с ума сошел?! Я шла за слугой! Сейчас он заметит, что меня нет рядом! — возмутилась я.

— Он сейчас забудет о тебе, уже через пару секунд, —прошептал Кир. — Не шуми.

Он обнимал меня, прижимая к себе. Наклонился и тихо прошептал.

— Молчи и просто иди за мной.

Он вышел из ниши, держа меня за руку, и мы тут же проникли в комнату, находящуюся рядом с кабинетом императора, Кир открыл незаметную дверь в стене этой комнаты, и мы вместе прошли через нее, оказавшись в еще одной совершенно маленькой комнатушке. Кир молча показал на  еле заметные отверстия в стене, и с удивлением я поняла, что через них слышу разговор в кабинете императора оборотней.

— Прекрасное решение всех наших проблем, —услышала я спокойный голос лэрда МакБойда. — Вы оправдываете наше доверие, мой император.

— За мой счет, — недовольно процедил Райан МакЭнор.

— Потому что ты повел себя как идиот, —раздраженно произнес император. — Зачем ты убил на арене Тинара? Теперь ты восстановил против себя весь свой клан и многих других оборотней.

— Я убил его в честном бою. Он хотел убить меня, я его. Удача улыбнулась мне, — мрачно изрек Райан.

— Удача отвернулась от тебя,когда ты прирезал своего дядю! — гневно ответил Глава оборотней. – Сейчас начнутся турниры за малый трон Севера. Я уверен, что ты одержишь победу на турнире. Но кто будет вторым претендентом? И сможешь ли ты его дальше обойти, не применяя силу? Дебаты, праздники, обещания? Что ты пообещаешь своми будущим подданным, Райан?! Что?!

 — Для этого ты решил, что я должен жениться на этой … — слова застревали в горле у барса.

— Да, на избранной Богини мира Вериус! Ты что до сих пор не понял выгоду для себя от этого брака?!

Кир крепко прижал меня к себе и нежно погладил по напряженной руке, нервно схватившейся за его руку.

— Молчи, — очень тихо прошептал в ухо и нежно поцеловал в висок. – Ни слова, — еле слышно прошелестели его губы.

— Понял, — услышали мы холодный голос Райана МакЭнора. — Но мне тяжело с этим смириться.

 — Откуда столько ненависти к этой женщине, Райан? – удивленно спросил лэрд МакБойд. — Она не заслужила ее. Более смелой и благородной девушки я не встречал за всю свою долгую жизнь.

— Из-за нее погиб мой лучший друг, лэрд МакБойд. Он пытался защитить ее, не давал марилийцам проникнуть к нему в мысли и тем самым поплатился ... в итоге сам сошёл с ума и ... умер.

— Она была его женой, Райан. Конечно, он пытался ее защитить, — раздраженно ответил император и вдруг добавил: — Райан, ты же возвращался тогда в Марилию в тюрьму за ней, чтобы спасти… Почему ты вернулся один? Без нее? Кристоф умолял тебя спасти ее в редкие минуты прояснения от безумия.

Я почувствовала, как руки Кира окаменели на моей талии, а сама почувствовала, как жуткое оцепенение овладевает мной, а сердце холодеет от услышанного.

— Я вернулся и увидел ее на цепях… — ровным тоном произнес Райан МакЭнор. — Она уже была получеловеком, вся избитая, окровавленная, я почувствовал, что она умирает… и решил не расстраивать друга и не приносить ему жену в таком состоянии.

— Райан, как видишь, ты ошибся,  — ледяным тоном процедил император. — Возможно, весть о смерти жены окончательно и сгубила Кристофа, а твой запрещенный опасный ритуал… ни в какие ворота … в общем, мой приказ тебе – жениться на графине Тубертон магическим браком на пять лет. Потом брак будет расторгнут, я подарю ей поместье, новый титул и денежное содержание. Но не смей никогда ее обижать! Иначе будешь иметь дело со мной!

Кир подсунул мне какой-то пузырек.

— Пей, — еле слышно прошелестели его губы.

Я послушно выпила, голова закружилась, я закрыла глаза, а когда открыла, оказалась в своей комнате в дипломатическом корпусе.



Глава 14


Я удивленно оглядывалась вокруг: мы с Киром находились сейчас в моей комнате.

— Как мы появились здесь? — я с изумлением уставилась на друга.

— Я узнал один из секретов беренгийцев, Лори, —загадочно ответил Кир, — и теперь могу пользоваться им.

— Что за секрет? – я невольно понизила голос.

— У них здесь, оказывается, есть богатейшие залежи христолина, как у вас в Верданском округе. Оборотни выработали технологию, по которой смешивают христолин, золото, несколько горных минералов и изобретают магический эликсир, с помощью которого могут перемещаться... в пространстве,  — последние слова Кир произнёс очень серьезно, медленно и с паузами.

— Как ты узнал об этом? — я была поражена.

Мужчина уклончиво пожал плечами, загадочно улыбаясь. И вдруг меня озарило, словно молнией ударило, и я выпалила громким шепотом:

— Кир, ты шпион?! Ты шпионишь для Марилии?!

К моему удивлению, друг широко улыбнулся, блеснув белоснежными зубами, и приложил указательный палец к губам, с прищуром смотря на меня загадочными синими глазами.

— Святые небеса! — ошеломленная прошептала я. — Но как?! Почему?! Ты же известный во всем мире борец за права и свободы жителей нашего мира! Независимо от их принадлежности к подданству!

Кир закатил глаза, не прекращая улыбаться, покачал головой и подошёл ко мне.

— Одно другому не мешает, Анна, — тихо проговорил он, аккуратно убирая мои выбившиеся прядки волос за ухо. — И будь добра, не шуми так... Я не фальшивый борец за права, если ты об этом. Я искренне занимаюсь всеми этими вопросами и считаю данную деятельность основной.

— А шпионишь ты тоже искренне? — невольно скривилась я, с укором разглядывая на друга, и покачала головой.

— Конечно, — серьезно ответил друг. — Я узнаю полезные вещи для своей империи. Но мой император всегда узнает только то, о чем я считаю нужным его просветить. Если эта информация может сильно навредить жителям другой Земли, то мой император никогда ее не узнает. Поверь мне.

Я ошеломленно смотрела на Кира, будто видела его впервые. И вдруг я увидела этого молодого видного мужчину, словно со стороны. Уверенный в себе, умный, хитрый, проницательный, взрослый, со своими принципами, с достоинством, с обостренным чувством справедливости. Как сильно он отличался от Райана МакЭнора, подумала вдруг я. От того, за кого меня заставляли выйти замуж.

— Кир, выходит, я тебя совсем не знаю, —растерялась я.  — Какой ты на самом деле? И зачем ты все это время возишься со мной?

Неожиданно я почувствовала себя очень неуютно. Я решила, что Кир со мной, чтобы узнать об артефакте подчинения для своего императора. Все это время...

Друг уверенным движением руки приподнял мое лицо за подбородок, внимательно всмотрелся в него и нахмурился.

— Так, признавайся, что за глупые мысли у тебя появились, Анна? — строго спросил он. 

Выглядел он теперь очень серьезно, а я не смогла сказать о своих подозрениях, язык не повернулся.

— Неужели ты решила, что я помогаю тебе из-за артефакта подчинения?

Мои глаза невольно расширились и я, наверное, даже покраснела от стыда, поняв, кукую глупость подумала. Пальцы Кира все ещё уверенно держали меня за подбородок, не отпуская.

— Ты так подумала? — удивлённо спросил он, недоверчиво всматриваясь в мои глаза.

Не в силах смотреть на него, я прикрыла от стыда глаза, и тут же почувствовала легкий поцелуй на губах. Испуганно вцепилась в одежду Кира.

Он стоял рядом, склонившись надо мной и держа мое лицо в ладонях.

— Кир, что ты делаешь?!  — изумленно прошептала я. — Ты же... ты же не влюблён в меня? —неожиданно для самой себя спросила я сиплым испуганным голосом. — Нет же?

Этот вопрос давно мучил меня, потому что иногда казалось, что я чувствую от Кира не просто дружескую привязанность. Его странные больные взгляды, его забота...

— Нет, Лори, — тихо и серьезно ответил он, а я выдохнула облегченно и отпустила его одежду, которую нервно скомкала до этого.

Я слабо улыбнулась другу. Ну, какая же я дура! Навыдумывала себе, переживала, а выходит зря беспокоилась.

Кир продолжал очень серьёзно смотреть на меня, не отпуская лицо.

— Нет, я не влюблён в тебя, — твёрдо повторил друг. — Я просто люблю тебя больше жизни... больше всего на свете, — просто признался он так, как будто в этом не было ничего удивительного.

Я потрясенно уставилась в синие глаза, которые сейчас были очень близко, чувствуя жуткую растерянность и панику. Нет! Только не это! Ну, зачем? Как же так?! Я настолько была слепа?!

Кир внимательно отслеживал мою реакцию и хмурился. Он, конечно, понял, что я расстроенна.

— Давно? — шепотом обречённо спросила я, словно завороженная не отрывая от него виноватый взгляд.

— Со времён академии, — также шепотом ответил Кир. — Я полюбил тебя ещё тогда, но всегда понимал, что мы не сможем быть вместе, — он ласково погладил большими пальцами кожу щёк. —Я не хотел подводить семью и императора, всегда знал, что должен жениться с выгодой для империи, знал, что буду совмещать основную занятость с разведывательной деятельностью. Тогда я сделал все, чтобы ты осталась рядом, в Марилии, но ты  все равно уехала.

Я грустно смотрела на этого взрослого мужчину, который уже много лет любил меня совершенно бескорыстно, спас мне жизнь, рискуя собой, а после этого тоже так много сделал для меня. Огромная благодарность, нежность и теплота к нему поднимались из самой глубины очерствевшего сердца. Я обняла его и крепко прижалась, спрятав лицо на такой надежной груди, и услышала, как внутри беспокойно бьется преданное большое сердце.

Как все сложно в жизни.

Сложно и неправильно.

Сложно и трагично.

Вот мужчина, который любит меня. Лучше его нет на всем свете. Но я не люблю его. И замуж должна выйти за другого.

— Поцелуй меня, Кир, — прошептала я, поднимая лицо, сама удивляясь своей просьбе и  смелости.

Он вздрогнул и недоверчиво уставился на меня. Синие глаза потемнели от осознания того, о чем  просили мои. Вслух я не смогла это повторить, но... каково это сейчас, когда тебя целует любящий человек? Почувствую ли я что-нибудь?

— Ты уверена, Лори?  — севшим голосом спросил он, наклоняясь.

— Если тебе не противно... — опустила я глаза, снова не в силах смотреть на него. — Если ты любил меня...

— Противно? — ошеломлённо переспросил Кир.  — Да я мечтаю о тебе... глупая такая... Я и сейчас люблю тебя, разве ты не услышала?

— Мечтал, наверное, а сейчас... я уродка, — с надрывом прошептала я.

— Ты не уродка... ты всегда была для меня самая красивая... и сейчас тоже.

Слезы благодарности наполнили глаза от его признания, что-то как будто треснуло внутри ... корочка льда, которая покрыла сердце? А потом я опомнилась:

— Я с ума сошла, Кир! Я не должна! Прости... это совершенно неправильно! — слегка оттолкнула его и неловко отошла. — Прости, — я отвернулась, собираясь улизнуть, куда-нибудь спрятаться от стыда, но Кир аккуратно схватил меня за плечи и развернул к себе.

Уверенным движением одной рукой он обнял за талию, второй взялся за затылок, привлекая к себе. Я прикрыла глаза, задрожав, понимая, что сама все спровоцировала.

— Я так долго ждал этого... — прошептал он. — Прости, но сейчас я не отпущу тебя.

Поцелуй вышел осторожным и нежным. Это был наш второй поцелуй за целую долгую жизнь. Я уже не помнила тот первый, который случился когда-то давно в академии Марилии, в прошлой беспечной жизни, — после него столько всего произошло.

Я несмело положила ладошки на грудь моего рыцаря и прижалась к нему, больше желая убежать, чем продолжить, но заставляя себя оставаться на месте. Это будет просто поцелуй.

Сначала я испугалась, старые страхи ожили, но Кир, все почувствовав и поняв, крепче обнял меня и никуда не отпустил.

Мы целовались без жадной страсти, осторожно и с остановками. Он давал мне время привыкнуть к себе, успокоиться и довериться.

Кир гладил костяшками пальцев мой висок, щеку, проводил большим пальцем по губам и вновь нежно целовал сначала в уголок рта, а потом аккуратно завладевая губами.  Я вздыхала и подчинялась, отдаваясь в его распоряжение, не пытаясь проявить инициативу.

Через очень долгое время Кир, наконец,  оторвался от моих губ и прошептал прямо в них, уткнувшись лбом в мой лоб:

— Я люблю тебя. Очень. Можешь ничего не говорить, я знаю, что ты не любишь меня. Я уже свыкся с этой мыслью. Этот поцелуй... он как подарок. Спасибо.

Ком застрял в горле, я ничего не могла сказать.

— Никогда не надо предавать свое сердце, Лори. Никогда. Однажды я сделал это. Я решил, что важнее любви статус, титул и обязанности перед империей и проиграл. Сам себя обманул. Теперь у меня есть все: статус, титул, но нет тебя. А все это мне не нужно без тебя. Я готов все бросить... если бы ты захотела.

На мгновение в его глазах появилась боль, щемящая и пронзительная, он снова крепко сжал меня в объятиях, прижимая к широкой груди. Я уже не видела его глаза.

— Но ты не хочешь. И не захочешь, потому что я женат, я знаю. А я до сих пор уверен, что ты могла бы стать моей, девочка моя. Я бы мог победить тогда всех мифических Джейсонов, Миритов и прочих твоих поклонников. И ничего бы дурного с тобой не случилось, потому что я сберёг бы тебя от всего дурного. Но тогда... я отошел в сторону, потому что не хотел играть тобой, а на серьезный шаг ... — Кир очень тяжело вздохнул, — не решился. И обманул сам себя, Лори, — он зарылся лицом в мои волосы. — Я не смог тебя разлюбить... Думал, что моя влюбленность пройдёт, а она переросла в настоящее чувство... Когда нашёл тебя в госпитале... — он судорожно вздохнул.  — Тогда я решил, что больше не хочу жить, если ты не выживешь. Если же выживешь, то заберу тебя себе... любую.

Сердце защемило от нежности и сочувствия к этому сильному взрослому мужчине. Я не стала его ни в чем переубеждать. В принципе, неизвестно, что случилось бы, если бы я стала встречаться с ним, а не с Миритом тогда, много лет назад. Возможно, этот необыкновенный мужчина и смог бы покорить мое сердце — в нем было слишком много достоинств, чтобы не обратить на него внимание. Что тогда случилось бы? Тангрийцы бы сейчас стали безвольными рабами?

Кир снова поцеловал меня, более властно и жадно.  Я осторожно ответила ему, вкладывая в поцелуй всю благодарность и нежность, которые испытывала, понимая, что больше такого не повторится между нами.  Он нежно гладил меня по спине, зацеловывал лицо и шептал, какая я необыкновенная, как он сильно любит меня и готов сделать все, что угодно.

Потом мы стояли, просто обнявшись, и мне не хотелось покидать его надёжные объятия.

— Кир, что мне делать с предложением императора?

— Это потрясающий шанс для тебя вернуться к полноценной жизни, — ответил он очень грустно. — Неизвестно, нашли бы мы что-то в Свободных землях.

— Кир, я не представляю, как я проживу с МакЭнором несколько лет, — обреченно прошептала я. — Да и он меня еле терпит. Жизнь с этим оборотнем будет ужасна. Если я выйду за него замуж, мне придётся с ним спать,  — в отчаяньи прошептала я.— Я даже думать об этом не могу... Я так боюсь.

— Если бы я мог помочь тебе... если бы я только мог... Я узнаю про особенности магии правящих родов и, если все подтвердится, первый стану уговаривать тебя выйти замуж за этого негодяя.  Если не подтвердится, будь готова бежать, я, конечно, не оставлю тебя.

Когда Кир ушёл, его слова о предательстве не выходили у меня из головы.

«Никогда не надо предавать своё сердце... никогда».  Он предал и теперь несчастен. А я? Я предала?

Я должна увидеться с Богиней и задать ей мучавшие  вопросы. Но как? Я всегда встречалась с ней, когда находилась между жизнью и смертью. Как это сделать теперь? Не убивать же себя.

Я поняла, что мне нужен ученый Стонич. И делать что-то нужно немедленно, пока он не уехал из Берингии.


***

Мы подождали вечера, когда уже никто не сможет нам помешать. Учёный Стонич пришёл ко мне в комнату. Серьезный и хмурый.

— Вот, — показал он мне бутылёк с прозрачной жидкостью.  — Анна, здесь очень сильный яд и нужно быть очень внимательной и осторожной. Это выжимка из самых ядовитых растений, агония наступит через пять минут после принятия яда и продлится около десяти минут. За десять минут человек умирает. То есть, с момента принятия яда человек через пятнадцать минут умирает. Противоядие действует, если его принять не позже десяти минут с момента принятия яда.

Побледнев, я смотрела на своего «деда» и понимала, что приняла достаточно опасное и сумасшедшее решение.

 — У тебя будет всего пять минут, — серьезно смотрел на меня «дед». — По их истечении я дам тебе противоядие, которое мгновенного действия и сразу приведёт тебя в чувство. Ты все поняла?

— Да, — твёрдо ответила я, отбрасывая все сомнения.

— Пусть удача сопутствует тебе, девочка... Но, если атер Стефанович узнает обо всем, он открутит мне голову.


***

Я летела по золотому теплому тоннелю легкая и прозрачная. Я не оборачивалась назад, чтобы смелость не покинула меня. Я должна была найти Пресветлую Богиню и задать ей вопросы. Без ответов на них я не могла принять решение насчет замужества.

Неожиданно дорогу мне перегородили два старца в длинных балахонах.

— Следуй за нами, избранная, — пророкотал один из них, и я полетела за ними.

В этот раз Богиня приняла меня на прекрасной поляне рядом с великолепным водопадом. Она стояла, повернувшись спиной, как всегда одетая во что-то совершенно невообразимо прекрасное и невесомое, и бросала камушки в маленькое прозрачное озеро, в которое падал с огромным шумом водопад.

— Ты просто до глупости смелая, избранная, —недовольно произнесла она, не оборачиваясь, и, несмотря на жуткий шум водопада, я чётко услышала ее.

— Мне нужно было увидеться с вами, Пресветлая, а вы не отвечали на мои мольбы и вопросы, — твёрдо ответила я.

Богиня резко обернулась и смерила меня холодным взглядом золотых глаз, небрежно пожав изящными плечами.

 — Нам еще рано встречаться, избранная. Ты пока ничего себе не вернула: ни здоровье, ни магию. Твоё время не пришло.

— У меня два вопроса к вам, Пресветлая, — тихо, но твёрдо прошептала я. — Пожалуйста, ответьте на них. От ответов зависит многое.

Некоторое время она строго смотрела на меня удивительными золотыми глазами, будто раздумывая, а потом милостиво разрешила:

— Спрашивай... так и быть.

— Мой муж... Кристоф Тубертон... вы можете вернуть его? Чтобы душа вернулась в его тело? Ведь его тело не умерло.

Я затаила дыхание.

— Тело не умерло, потому что в нем другая душа, дитя, — в холодном голосе Богини явно слышались снисходительные нотки. — Я могла бы вернуть его душу, но для этого нужно, чтобы тот, кто сейчас занимает его тело, добровольно согласился отдать жизнь во время ритуала, осознавая, что его душа снова станет скитаться по миру в ожидании очереди на перевоплощение. Существует древний ритуал, который все ныне живущие жрецы позабыли или делают с ошибками, произносят неправильные заклинания, поэтому у них ничего тогда не получилось с твоим мужем.

— Я могу встретиться с Крисом? — осипшим от волнения голосом спросила я.

— Почему нет? Только у тебя мало времени, избранная, и задать свой второй вопрос ты не успеешь

— Пусть, — согласилась я.

— Ну что ж... Пригласите сюда душу Кристофа Тубертона, — непонятно кому приказала Богиня.

Я замерла в ожидании. И вдруг увидела, как к полянке идёт Крис. Своим широким уверенным шагом. В нормальной чистой одежде. Здоровый и невредимый. С недоверчивым выражением на лице. Карие, глубоко посаженные, родные глаза с изумлением издалека всматривались в меня. Когда он узнал меня, на лице появилось потрясение.

— Крис! — я поспешила к нему, а он раскрыл мне  объятия и бросился навстречу.

Но я пробежала мимо, не встретившись с ним. Ошеломлённая, я обернулась и встретилась с таким же ошеломлённым лицом Криса.

— Люди, чем вы думаете? — ворчливо произнесла Богиня.  — Вы сейчас бестелесные души. Вы хотели обняться? Это невозможно. Вы — души! Наградил меня отец миром! — богиня раздраженно отвернулась.

Мы стояли с Крисом напротив друг друга и просто смотрели.

 — Девочка моя, ты ... умерла? — с болью спросил Кристоф.

—  Нет, Крис, я выпила яд, чтобы найти тебя, но скоро мне дадут противоядие.

— Ты сумасшедшая, — нежно прошептал он и подошёл совсем близко, жадно рассматривая меня. Казалось, что он все ещё не мог поверить, что это я.

— Я должна тебя вернуть, Крис, — прошептала я.

— Это невозможно, — с сожалением ответил он.

—  Возможно, если тот человек, который занял твоё тело, сам откажется от жизни.

Крис смотрел на меня ласково и строго.

— Лори, ну, кто в здравом уме откажется от жизни? От хорошей жизни? — как маленького ребёнка спросил он меня.

— Крис, я так скучаю по тебе. Мне так не хватает тебя,  — прошептала я.

— Я люблю тебя, моя самая смелая и необыкновенная девочка, теперь я рад, что рядом с тобой есть кто-то, кому ты не безразлична, — с грустной улыбкой произнёс Крис.

— Крис, я ... — я растерялась, поняв, что он говорит о Кире.

— Не оправдывайся. Я все знаю о тебе. Здесь передаются все необходимые знания. Я был не прав тогда, когда обвинял тебя, а сейчас ... я не вправе тебя упрекать в чем- либо.

 — Крис, это из-за меня ты ... пострадал, — с болью выдохнула я.

 — Я не хочу, чтобы ты так думала, глупенькая, —строго ответил он. — Это абсолютная чушь. Была война. Конечно, я не хотел, чтобы марилийцы добрались до тебя, но я думал не только о тебе, Лори. Я думал обо всем тангрийском народе. Ведь если бы они добрались до тебя, пострадал бы весь  народ Тангрии. Этот артефакт подчинил бы всех, сделав безвольными рабами. Поэтому не вини себя, милая моя, глупенькая.

На сердце с каждым его словом становилось легче.

— Ты потрясающая девушка, Лорианна. Самая замечательная, а я восхищаюсь тобой и преклоняюсь перед твоим мужеством. Я горд, что ты была моей женой и любила меня, — серьезно произнес Крис.

— Я и сейчас люблю тебя, — прошептала я.

— Нет, родная моя, не мучай себя, не терзай сердце, — грустно произнёс Крис.— Я все знаю о том, что творится в твоём сердце, какие терзания... Отпусти себя и живи... в тебе слишком развито чувство ответственности и долга.

Неожиданно я почувствовала, что огромная сила выталкивает меня из небесного мира, и меня с безумной силой потянуло обратно.

 —  Крис!!! — отчаянно закричала я. — Нет!

 — Выходи замуж, Лори! — тоже закричал он. — Открой сердце! Живи, девочка! Будь счастлива!

— Я хочу тебя вернуть!

—  Это невозможно.

Я летела обратно с огромной жуткой скоростью. Голова ужасно закружилась, и я потеряла сознание.

Когда открыла глаза, наверное, с минуту смотрела на расписной потолок над головой, а потом, вспомнив разговор с Крисом, я разрыдалась. Отчаянно и горько. Я поняла, что в комнате ещё кто-то был, кроме ученого Стонича, потому что я слышала переговаривающиеся  мужские голоса,  но мне было все равно.

— Я видела его. Я видела его, — я рыдала у кого-то в объятиях, и этот кто-то осторожно гладил меня по голове. Когда же я успокоилась, то вдруг поняла, что чувствую знакомый запах, но чей, не смогла понять.

Я подняла голову и какое-то время враждебно смотрела на мужчину, у которого до этого рыдала в объятиях. У него было странное выражение лица. Растерянное.

— Вы абсолютно бесстрашная женщина, Анна, — услышала я удивленный мужской голос, но это был не голос того, чей запах я почувствовала, потому что он сидел рядом и молчал. — Вы выпили самый страшный яд, чтобы встретиться с Кристофом Тубертоном, — недоверчиво произнёс император. — Как вам вообще пришла эта опасная мысль в голову? А если бы вы не получили вовремя противоядие?

Я хмуро посмотрела на императора:

— Как вы оказались вдвоём ночью в моих апартаментах?— холодно спросила я.

—  На вас есть один амулет с недавнего времени. Неожиданно он показал нам, что вы ... покинули этот мир. Вы заставите поседеть меня раньше времени, Анна, — раздраженно ответил император оборотней.

— Оборотни седеют годам к ста пятидесяти, насколько мне известно, малаэрд, — хмуро произнесла я.

 — Я все рассказал им, Анна, — признался учёный. —Иначе они требовали немедленно дать тебе противоядие.

— Вы видели Кристофа? — заинтригованно поинтересовался император.

— Не ваше дело! —  грубо ответила я.

— Анна, простите нас за вторжение, — отмер лэрд Дарен рядом со мной. — Но вы очень напугали нас.

Я хмуро посмотрела на него, потом повернулась к императору.

— Я не выйду замуж за Райана МакЭнора,  — твёрдо ответила я. — Я не буду объяснять причины, но я не собираюсь помогать этому оборотню в чем бы то ни было.

В комнате наступило молчание. Император недовольно смотрел на меня, но молчал. Учёный вообще ничего не понимал. На лице же лэрда Дарина застыло загадочное выражение.

— Придётся вас принудить... — начал холодно император.

— Постой, Дэвис,  — строго прервал его лэрд Бэлфор и снова загадочно посмотрел на меня.

— Анна, а за меня вы выйдете замуж? Также по магическому брачному договору на срок?

 — Выйти за вас? — устало и удивлённо произнесла я.— Вам-то это зачем, лэрд Дарен?

— Дарен, ты спятил? — недовольно произнёс император. — Да и Анне нужна магия правящего рода, а ты отказался от трона.

— Отказался от одного, завоюю другой,  — спокойно отозвался лэрд Дарин, не сводя с меня внимательных глаз.

Я просто потеряла дар речи от его предложения. Тот же повернулся к императору:

— Дэв, тебе нужен свой человек на троне Севера? Я же твой человек? Надеюсь, ты в этом не сомневаешься?

— Нет, конечно... Но я не понимаю, ты же САМ отказался от трона! САМ! Чтобы заниматься научной деятельностью!

— Сам отказался от одного трона и сам решил завоевать другой трон, Дэв. Что тебя удивляет?

Император в полном изумлении смотрел на друга.

— Зачем тебе это?

— Чтобы помочь одной совершенно необыкновенной девушке, которая полностью перевернула мое представление о женщинах, — серьезно ответил лэрд Дарен, не сводя с меня глаз.— Выдавать ее замуж за МакЭнора после всего, что она пережила, это очень жестоко с твоей стороны, Дэв.

— Лэрд Дарен, но вам придётся сражаться на турнирах, — потрясённо пробормотала я. — Вас могут убить.

— Убить? Меня? — он с искренним удивлетием смотрел на меня. — Вы думаете, я книжный червь? Или вернее: научный червь? — вдруг рассмеялся лэрд. — Все оборотни умеют драться, Анна.

Я с сомнением осмотрела его худощавую фигуру.

— Анна, выходите за меня замуж, — широко улыбнулся в свою каштановую бороду лэрд Дарен. — Я смогу защитить вас. Ради такой необыкновенной женщины я готов вновь занять малый трон Берингии, а научная деятельность никуда не денется. Немного подождёт.

Я смотрела в голубые глаза лэрда Бэлфора и понимала, что я... ничего не понимаю. Не понимаю, что им движет.

Но его предложение было определенно более заманчивым для меня. Этот взрослый мужчина вызывал у меня только симпатию и уважение, и прожить с ним пять лет было бы для меня намного легче, чем с ужасным МакЭнором. Но я не хотела его гибели.

— Лэрд Бэлфор, могу я посмотреть, как вы дерётесь? Я не хочу быть причиной вашей преждевременной смерти.

Лэрд Дарен искренне рассмеялся:

— Если бы вы согласились сразу, то это были бы не вы, Анна.

Император же был до сих пор в каком- то трансе.

— Завтра утром за вами заедут,  — улыбнулся лэрд. — Дэв, ты окажешь мне честь и будешь моим партнером в спарринге завтра?  — спросил лэрд Дарен у императора. Тот неуверенно кивнул, все ещё со странным недоумением рассматривая то меня, то лэрда.

— Отдыхайте, Анна. Завтра вы скажете своё решение, когда поймёте, что я могу постоять за себя.

И когда Кир узнаёт, нужно ли мне ввязываться во все это.


***

Ранним утром за мной и ученым заехал экипаж и отвёз нас во дворец императора. Слуга по длинным запутанным коридорам проводил нас в тренировочный зал, где мы устроились в удобные кресла и принялись ждать.

— Мне до сих пор не верится, что лэрд Бэлфор предложил тебе замужество,  — пробормотал учёный.

 — Мне тоже, — вздохнула я, но дальше мы не смогли поговорить, потому что дверь открылась и в зал вошли двое обнаженных по пояс мужчин.

Одного я узнала сразу, даже несмотря на то, что никогда не видела до этого императора оборотней без одежды.

Дэвис Аркарт был просто потрясающе сложен и красив.

Второго мужчину я совершенно не узнавала и с изумлением рассматривала его. Высокий, худощавый, поджарый и на удивление мускулистый. Он был одинакового роста с императором, но уже в плечах и субтильнее. Яркие голубые глаза весело смотрели на меня с молодого симпатичного худощавого лица. Совершенно незнакомого лица.

— Лэрд Бэлфор, вы сбрили бороду! — изумленно воскликнул рядом со мной учёный Стонич.  — И подстригли волосы! Да вы теперь как молодой парень выглядите, а не как взрослый мужчина.

 — Лэрд Бэлфор? — недоверчиво переспросила я, во все глаза рассматривая незнакомца.

— Конечно, он самый, — белозубо улыбнулся этот самый незнакомец лет тридцати — тридцати пяти. —Решил покорить вас, Анна, своей мужской красотой и привёл себя в порядок.

Он рассмеялся, а я поняла, что смущенно улыбаюсь в ответ. Очень обаятельный оборотень. Не чета МакЭнору.

Бой между двумя мужчинами показал мне, что лэрд Дарен умеет постоять за себя. Он был искусный боец, и в конце боя оба мужчины безумно вымотались и устали.

Вспотевший и ужасно собой довольный лэрд Дарен подошёл ко мне и спросил:

— Ну, что, моя прекрасная дама сердца, я убедил вас, что я не беспомощный научный червь и смогу защитить себя на арене?

— Да, лэрд Дарен, — уверенно ответила я.  — Вы очень профессионально сражались и были достойным противником императору, хотя... он превосходил вас в силе и ловкости.

— На то он и император, Анна, — не обиделся лэрд на мое замечание.  — Он и должен быть лучше меня.

Я перевела взгляд на Дэвиса Аркарта. Он странно смотрел на меня  необыкновенными серебристыми глазами, будто видел впервые и что-то не мог уяснить для себя.

— Вы согласны стать моей невестой, Анна?  — все так же с улыбкой спросил меня лэрд Дарен.

Я посмотрела на улыбающегося оборотня и подумала, что мой отец тоже женился на маме, когда той было примерно как мне, а отцу уже за сто лет. А ведь лэрд Дарен был уже взрослым оборотнем, он был дедушкой. Хотя и выглядел очень молодо, как любой одаренный магически житель нашего мира.

Утором Кир подтвердил мне, что секрет, который поведал мне император оборотней, имеет место быть, поэтому на вопрос оборотня твёрдо ответила:

— Да, я согласна, лэрд Дарен, на магический брак с вами. И пусть Пресветлая Богиня не отвернётся от нас.



Глава 15.


Дэвис Аркарт, глава всех оборотней империи Берингии, решился поддержать лэрда Бэлфора вместо лэрда Райана МакЭнора на малый трон Севера. И, соответственно, благословил наш будущий брачный союз. Он сказал, что Райана МакЭнора возьмёт на себя, и был уверен, что тот не очень расстроится тому обстоятельству, что ему не придётся жениться на мне. Я также в этом не сомневалась.

Процесс, который должен был привести меня к алтарю с лэрдом Бэлфором, начался с объявления о нашей помолвке. Глашатаи лаэрдората Севера ездили по всей территории земель лаэрдората и объявляли о том, что лэрд Дарин Бэлфор из клана белых волков собирается жениться на лере Лорианне Тубертон, тангрийке, избранной Богини, прославленной героине марилийско-тангрийской войны, Зеленом луче, и намерен сделать свою будущую жену лаэрдиной Севера и вскоре бороться за малый трон.

Подобное объявление было данью древней традиции Берингии, когда все претенденты на большой или малые троны империи объявляли о своих помолвках и женитьбах, и о том, кто является их избранницей сердца. Подданные должны были знать, кто станет их госпожой на долгие годы, если они выберут на трон того или иного оборотня.

Весть о том, что Зеленый луч выходит замуж за лэрда оборотней, молниеносно обошла народ Земли оборотней. Люди и оборотни не верили этому, потому что никогда ещё лэрд не женился на чужеземке. Люди и оборотни толпами приходили посмотреть на нас и позадавать вопросы.

С той последней встречи с лэрдом, когда я приняла его предложение, мы несколько раз выезжали вместе, чтобы жители Берингии поверили в наш союз. Лэрд Бэлфор был всегда очень внимателен и предупредителен со мной, вежлив и заботлив. Мне было очень комфортно рядом с ним. Я чувствовала себя с ним, как за каменной стеной. Подобное чувство у меня в последнее время было только, когда рядом был Кир. Теперь и мой будущий муж завоевывал мое доверие.

Подготовка к свадьбе шла полным ходом. Император настоял, чтобы свадьба была совершена по старым традициям оборотней и именно в тот день, когда лэрд Бэлфор наденет на себя корону Севера. Все шло к тому, что, если лэрда Бэлфора не изберут на малый трон Севера, то и свадьбы не будет. Такое положение дел меня вполне устраивало, и похоже, что лэрда тоже.

Поэтому дело оставалось «за малым». Выиграть турнир среди претендентов на малый трон Севера, который обещал быть жестким и кровавым, и войти в двойку лидеров, а затем выиграть политические дебаты.


***

— Трудно представить себе что-то более идеальное, элегантное и свадебное, чем белое платье, лера Тубертон, — разливался соловьем дизайнер.  — Ваш наряд должен быть элегантным и величественным, но в то же время не должен затмевать вашу красоту, должен обрамлять и подчеркивать ее.

Дизайнер — оборотень императорского двора разрабатывал для меня эскиз свадебного платья, а я всеми мыслями была с Киром и ученым Стоничем, которые уже покинули территорию Берингии и направлялись в Марилию. Император разрешил ученому вернуться к моей свадьбе снова в империю. Киру — нет.

— У меня к вам огромная просьба,  — обратилась я к дизайнеру, — наряд должен быть скромным и закрытым. Я согласна с тем, что вы до этого сказали мне, но он ещё должен быть очень скромным. Это мое главное условие.

Оборотень изумленно уставился на меня.

— Скромным? – недоверчиво выдохнул он. — О-о-о, Лера Тубертон, да вы режете меня без ножа. Это как же так? У нас всегда невесты открывают свои прелести и ...

 — Нет,  — я холодно улыбнулась одними губами,  — я не режу вас, уважаемый, но я порежу на кусочки ваше свадебное платье, если оно мне не понравится. Мое платье должно быть одновременно скромным, элегантным и прекрасным. Мне не нужны открытые плечи, спина, руки и так далее. Вы хорошо поняли меня? Я хочу придерживаться сдержанного стиля.

Худощавое лицо дизайнера вытянулось от охватившего его удивления, и он некоторое время растерянно рассматривал меня, а потом вдруг счастливо улыбнулся:

— О! Лера Тубертон! Это будет шедевр! Я создам шедевр скромности и элегантности! Оборотницы обычно просят открытые платья, чтобы выставить  прелести напоказ, мы же с вами будем шедевральным исключением! — его глаза уже горели от предвкушения.  — О, мое платье запомнят надолго, вот посмотрите!

— Надеюсь, что меня запомнят в вашем платье, - сдержанно улыбнулась я оборотню. — А не ваше платье на мне.

Дизайнер снова уставился на меня в странном ступоре, а потом спохватился:

— Ну, конечно, вас запомнят, а не платье, лера Тубертон! — уверил он меня, а я вздохнула, покачав  головой и подумав, что веду и чувствую себя, как какая-то пожилая матрона, а не молоденькая женщина, выходящая вскоре замуж.


***

Расставаться с Киром и ученым Стоничем было очень тяжело. Я тепло попрощалась с ученым, которого давно привыкла воспринимать своим "дедом", которого у меня никогда не было, и он с понимающим видом оставил нас с Киром одних.

Я тут же вцепилась в дорожный сюртук друга, больше не в силах контролировать себя, и не могла заставить себя отпустить его.

— Мне страшно, Кир, — я в полной растерянности подняла на него глаза,  — как я буду без тебя?

— Я всегда буду рядом, ты же знаешь. Эликсир перемещения поможет нам видеться, Анна. Я буду навещать тебя чаще, чем ты думаешь. А с лэрдом Бэлфором мне не страшно оставлять тебя, потому что он оборотень чести и никогда не обидит тебя. Я хорошо узнал его за несколько лет, поверь мне. И доверься ему.

— Кир, — не могла я его отпустить, безжалостно комкая жесткую ткань сюртука.

 — Анна, если ты сейчас не отпустишь меня, я заберу тебя с собой. Ты думаешь, что мне легко?! —сдавленно произнес друг.

Он крепко обнял меня и прижал к себе, я, наконец, отпустила ткань сюртука и обняла его за талию, спрятав лицо на его груди.

 — Как я буду без тебя?— голосом, полным слез, снова спросила я.

 — Я не узнаю тебя! – взволнованно прошептал друг. – Где моя сильная девочка? Где моя железная дама? Всегда сдержанная и собранная?

Я с укором подняла на друга глаза:

— Легко быть такой, когда знаешь, что ты рядом.

— А как я буду без тебя, Анна?  —  спросил хрипло Кир.  — Ты об этом подумала? Но я знаю, что для тебя это потрясающий шанс... Надежда на возвращение всего. Я не могу этому препятствовать, потому что хочу, чтобы ты была счастлива... И именно поэтому уезжаю.

Я вдыхала запах Кира и понимала, что мне его будет очень не хватать. И, по-моему, Кир занимался тем же самым, вдыхая мой запах, будто запоминая.

— Я очень буду скучать,  — тоскливо произнесла я, наконец собравшись с духом и отстраняясь, отпуская Кира и встречаясь с  ним глазами уже более уверенно.

— Спасибо тебе за все... Я так благодарна тебе.

Кир взял мое лицо в ладони и внимательно вгляделся в мои глаза. Что-то промелькнуло в его взгляде, очень печальное и больное, но это продлилось лишь мгновение, и вот он мне широко улыбнулся. Но совершенно искусственно.

— Ты всегда была смелой и отважной, поэтому ничего не бойся и сейчас. Все будет хорошо.

А затем уверенно, как-будто так и надо, поцеловал меня. Я не оттолкнула его, позволяя снова целовать себя, как в тот день, когда сама попросила, замирая от его нежности и властности, понимая, что это прощальный поцелуй мужчины, который любит меня.

Кир же, не чувствуя с моей стороны сопротивления, зарылся пальцами в мои волосы и уже жадно впился в мои губы, сминая их, терзая, а затем снова нежно и осторожно завладевая ими. Я стояла и к своему стыду ничего не чувствовала, кроме сожаления, что он покидает меня. Этот мужчина был достоин настоящих чувств, а не той пародии любви, что случилась у нас.

 — Ты обещаешь мне быть смелой? — прошептал Кир прямо в губы, целуя уголок рта.

— Да.

— Ты обещаешь быть осторожной?

— Да.

— Ты обещаешь ... постараться стать счастливой?

— Кир, это будет магический договорной брак, —прошептала я тоже ему в губы.  — Не знаю, какие мотивы двигают лэрдом Дарином, но наверняка какая- то личная выгода, не только же из-за меня он решился на такой сумасшедший поступок. Но я верю в его благородство и надеюсь, что мое решение выйти за него замуж не сгубит меня.

— Анна, мужчины всегда будут совершать ради тебя сумасшедшие поступки, поверь мне, — Кир грустно заглянул в мои глаза.  — Есть в тебе что-то неуловимое и необъяснимое — то, что заставляет меня и других мужчин совершать ради тебя невозможное.

Я недоверчиво смотрела на друга, вспомнив своё непривлекательное отражение в зеркале, и, конечно, не поверила ему.

— Кир, лэрд Бэлфор хороший, но я не верю в его бескорыстность. Я верю только тебе и учёному, своему «деду».

— Я тоже не хочу, чтобы ты верила всем безоговорочно, Анна. Уж лучше будь подозрительной, чем слишком доверчивой,  — с очень серьезным лицом ответил Кир и осторожно прижал меня к себе, словно хрупкую ценную вазу.


***

Два последних боя турнира среди претендентов на малый трон Севера, начинались ближе к вечеру. Солнце уже зашло, и арена освещалась только магическими светильниками.

В одном участвовали лэрд Бэлфор из клана белых волков и лэрд Дэллифор, глава клана серых волков. В другом участвовали лэрд Райан МакЭнор, глава белых барсов, и лэрд МакБойд, глава клана рыжих лисиц и сын Главного стража империи.

Дарену удалось дойти до решающего боя. Я смотрела все его бои в этом турнире, который длился уже третий день, и удивлялась, каким ловким, сильным и смелым оказался мой жених.

От противников ему досталось очень сильно: один раз сломали руку, в другой раз так прошибли голову, что лэрд надолго потерял сознание, но почти всегда яркие голубые глаза лучились весельем. Я очень переживала за него, и, если бы не моя трость, набалдашник которой я всё время сжимала изо всех сил, за эти дни я просто сошла бы с ума от волнения.

Уже прошло две недели, как я стала невестой лэрда Бэлфора. Император выделил мне до замужества небольшой дворец в лаэрдорате правящих оборотней и несколько служанок. Я без смущения приняла его, потому что это по воле императора я осталась в Берингии и выходила замуж.

Лэрд Бэлфор ежедневно куда-нибудь вывозил меня. В театр, в ресторан, на вечера, устраиваемые аристократами столицы Берингии. Оборотни должны были видеть, что у него серьезные намерения в отношении меня, и привыкать ко мне. Я придумала себе элегантный наряд, в комплект к которому шёл элегантный головной убор, который скрывал седые волосы. Император выделил деньги на гардероб, который в срочном порядке сшили. Лэрд Бэлфор сначала возмутился данному обстоятельству, но Девис Аркарт быстро осадил его, сказав, что тот успеет побаловать меня.

Сейчас же я смотрела, как жених вышел на арену с голым торсом и в чёрных штанах, зауженных на лодыжках. Его соперником стал оборотень, превосходящий его в росте и массе, и я стала переживать.

 — Анна, успокойтесь, — властно произнёс рядом со мной Дэвис Аркарт.  — Своим неуместным волнением вы показываете окружающим, что не уверены в победе Дарена,  — недовольно добавил он.

— Я уверена в победе лэрда Дарена, но все равно переживаю, — как можно спокойнее ответила я и вздрогнула, когда два оборотня со всей силы столкнулись на арене, закидывая то справа, то слева кулаки, пытаясь перекинуть друг друга через торс.

Бой был отчаянным, жестоким и кровавым, потому что он был решающим. Скоро от симпатичного лица моего жениха осталось только кровавое месиво и яркие сверкающие глаза.

Когда Смотрящий турнира разрешил применить холодное оружие, император облегченно выдохнул.

— Дарен виртуозно владеет кинжалами, победа у нас в кармане.

И действительно, через короткое время, лэрд Дарен вывел из строя своего соперника, удачным и ловким приемом перерезав тому сухожилия на ногах. Поняв, что он сделал, я не сдержала испуганного вскрика, но император предупреждающе схватил меня за руку.

— Тихо, Анна, — он недовольно смотрел на меня. – Держите себя в руках.

 — Но лэрд Дарен... перерезал... — слова застряли  в горле, я же ошарашенно уставилась на императора.

— Эти увечья разрешены правилами турнира, Анна, они лечатся при регенерации оборотней, не волнуйтесь. И запомните: все оборотни жестоки.

— Победителем боя объявляю лэрда Дарена Бэлфора!  — известил торжественный голос Смотрящего.

 — Поскольку Дарен не убил соперника, то будет ещё один бой оборотней,  — сухо проинформировал меня император.

— Он мог и убить? — сдержанно спросила я.

— Вспомните бой Райана и его дяди,  — вновь сухо произнёс император. — Он мог и не убивать своего дядю, но предпочёл убить.

Бой Райана МакЭнора и лэрда МакБойда я не смотрела, не хотела лишний раз видеть наглого оборотня. За две последние недели он, слава Богине, ни разу не встретился мне, чему я была невероятно рада.

МакЭнор победил главу клана рыжих лисиц. Я слышала, как вокруг восторгаются боем и хвалят Райана МакЭнора за силу, ловкость и сноровку. Но будет ещё один бой в образе оборотней, поскольку в этот раз Райан МакЭнор не убил соперника.


***

Когда два огромных и опасных разумных хищника кружили около друг друга, присматриваясь и примеряясь друг к другу, пружиня на мощных мягких лапах, опасно  сверкая раскосыми узкими глазами, сердце замирало одновременно от ужаса и восторга.

Серый огромный мощный волк лэрда Дэллифора сделал резкий прыжок вперёд, желая вцепиться острыми клыками в горло соперника, но белый худощавый  волк лэрда Бэлфора ловко увернулся от острых зубов, больше похожих на маленькие кинжалы, сделав ловкий кульбит и приземлившись позади соперника.

Серый волк Марс мгновенно развернулся и молниеносно снова напал на белоснежного соперника, и волк Дар не стал уворачиваться от столкновения. Они сшиблись, безжалостно вгрызаясь друг в друга острым зубами и впиваясь огромными когтями в бока и шею.

Я заставляла себя смотреть на кровавую жестокую схватку, потому что император безапелляционно заявил, что иначе нельзя, поскольку оборотни не поддержат слабую духом лаэрдину.

Я смотрела, сцепив зубы и жестоко терзая набалдашник трости. Серый волк стал теснить белого к жёсткой сетке, которая окружала арену. Вдруг белый волк сделал резкий рывок вперёд, и два волка сцепились в одно целое плотное кольцо. Белая шерсть смешалась с серой, а затем по арене каталось сплошное бело-серо-кровавое месиво.

Я беспомощно наблюдала, как огромный серый волк жестоко терзает белого волка Дара, шкура которого уже полностью окрасилась в красный цвет. Казалось, что тот на последнем издыхании.

На мгновение сердце остановилось, а затем вновь забилось, бешено и рвано, — я увидела, что лэрд Бэлфор перестал сопротивляться, а серый волк Марс беспощадно швыряет и перекидывает бездыханное тело из одного конца арены в другой.

Жизнь лэрда Дарена висела на волоске, а единственный шанс на другую жизнь таял на глазах. Потому что за МакЭнора я никогда не выйду замуж.

 — Десять... девять... — пошёл отсчёт времёни.

Я оглянулась на мрачного императора и решительно поднялась с кресла.

— Анна, сядьте,  — раздраженно процедил император.  — Что вы делаете?! Зачем встаёте?!

Мы сидели в первом ряду, два волка разрывали друг друга на части прямо перед нашими глазами. Дэвис Аркарт неотрывно следил за боем на арене, а теперь вынужден был отвлечься на меня.

— Дарен! Дар! — закричала я изо всех сил, а глаза императора от неожиданности изумленно округлились.

Я ответила спокойным твёрдым взглядом. Окружающие оборотни, до этого восторженно орущие, поддерживая серого волка, стали стихать и оборачиваться на меня. В многочисленных взглядах я прочитала недовольство и недоумение. Сцепила зубы.

 —  Восемь... семь...

 — Дар, я с тобой! — глухо прокричала я, а император ещё больше нахмурился. —Соберись! Я не переживу, если с тобой что-нибудь случится! Хватит жертв! Я не хочу стать вдовой, будучи невестой! Ты должен отвести меня к алтарю! Дар, вставай!

— Дар, вставай! — восторженно заорали оборотни на всех ярусах, неожиданно поддерживая меня. — Вставай! Ради невесты! Ради Зеленого луча!

Мой голос и голос оборотней слились в один стройный ор:

 — Дар, вставай!

Опешивший от всего происходящего серый волк Марс перестал терзать бездыханное тело Дара, уставившись на меня бешеными темными глазами.

Дар очнулся и пошевелился, с трудом встал на шатающиеся лапы, Марс снова накинулся на него, вгрызаясь зубами в окровавленный и истерзанный бок.

С огромным усилием вырвавшись из крепких зубов разъярённого волка, оставив в окровавленной пасти кусок мяса, Дар отскочил на несколько прыжков в сторону.

Ярусы стихли, наступила мертвая тишина. Дар повернулся ко мне и уставился яркими голубыми глазами. В его взгляде я прочитала благодарность и восхищение. Белый волк кивнул окровавленной мордой в знак признательности.

Ярусы продолжали молчать. А я, словно каменная статуя, возвышалась среди сидящих вокруг зрителей и пристально наблюдала за разорачивающимся передо мной боем.

Дальше кровавая схватка стала похожа на что-то невообразимое и сверхъестественное. Все произошло быстро и за считанные минуты. Дар жестоко и быстро расправился с соперником, молниеносным движением набросившись на опрометчиво расслабившегося серого волка, немыслимым образом добравшись до его горла. Марс явно не ожидал такой прыти от едва не испустившего дух Дара.

Замершее сердце пропустило удар, а потом ещё один, когда я поняла, что Дар безжалостно перегрыз горло соперника. Через бесконечно долгое время белый волк поднял окровавленную морду и посмотрел на меня. Он мотнул мордой в мою сторону, сверкнув яркими глазами, а затем рухнул на живот и стал ждать.

 — Десять... девять... восемь ...

Обессиленная от внутреннего напряжения, я заставила себя медленно и с достоинством сесть обратно в кресло, чувствуя, что ещё немного и потеряю сознание.

Дэвис Аркарт взял мою ледяную ладонь в свою огромную и тёплую.

— Смотрите на арену, Анна, и не вздумайте упасть в обморок, — сурово произнёс он. — Я немного помогу. Вы совершили невозможное. Вы — молодец, — сдержанно проговорил.

Император переплел крепкие тёплые пальцы с моими тонкими и ледяными, не отрывая глаз от арены. Тепло и энергия стали передаваться мне и разбегаться тонкими нитями по организму.

— Держитесь, Анна. Сейчас головокружение пройдёт, силы вернутся,  — шепнул мужчина.

Через некоторое время головокружение действительно прошло, силы вернулись, я почувствовала себя хорошо, и с испугом поняла, что мне захотелось, чтобы Дэвис Аркарт обнял меня и прижал к широкой груди. Захотелось уткнуться в его грудь и расплакаться.

Я еле сдержала себя от того, чтобы самой не прилипнуть к нему, не обнять. Это желание напугало меня, я осторожно вынула ладонь из его руки. Император бросил на меня непонятный раздражённый взгляд, попытался удержать руку, но я ловко спрятала ее в одежде.

— Спасибо, малаэрд, вы выручили меня, — постаралась произнести как можно спокойнее. — Больше помощь не нужна.

 — Рад был помочь,  — нейтрально ответил он.

— Победителем последнего боя объявляю лэрда Бэлфора и его белого волка Дара! — прозвенел голос Смотрящего турнира.

— Слава Пресветлой!  — пробормотала я с огромным облегчением.  — Я думаю, что сегодня седых волос прибавилось  еще больше.

 — Как невеста, сейчас вы обязаны навестить жениха,  — тихо проговорил Император, поднимаясь.  — Я провожу вас.

Я встала, опираясь на трость, игнорируя предложенную руку, и открыто посмотрела ему в глаза.

— Малаэрд, можно я просто возьму вас под локоть, без касаний открытыми частями?

Дэвис Аркарт нахмурился.

— Объяснитесь, — потребовал он.

— При долгом соприкосновении наших пальцев я почувствовала безумное желание, чтобы вы обняли меня и никогда не отпускали. Это ненормально, согласитесь, учитывая абсолютно нейтральные отношения между нами? – ровным голосом поведала я причину.

— Соглашусь, — ответил удивленный император. —Хорошо, беритесь за локоть.


***

Райан МакЭнор также выиграл последний и не менее трудный бой с оборотнем из клана рыжих лисиц, смертельно ранив последнего, но не убив его, как дядю. Позже регенерация помогла обоим оборотням прийти в себя.

Со следующего дня в лаэрдорате Севера начались дебаты, ярмарки, представления, которые должны были продлиться целый месяц.

Два оборотня, претендующие на малый трон Севера, теперь должны показать себя как умные, щедрые, проницательные хозяева.

Я с удивлением увидела, что жители Севера не так уж хорошо живут. Долгая зима и вечные снега, которые стояли с ноября по апрель, не давали им  вовремя засеять поля и собрать урожай, не давали добывать полезные ископаемые в нужном для прибыли количестве. Горы и земля стояли промёрзлые, работать с ними было очень тяжело. В общем, народ Севера не нищенствовал, но и не купался во всех благах Берингии, как жители Юга, например.

Всюду я появлялась вместе с лэрдом Бэлфором, разговаривала с людьми, приходила на ярмарки, смотрела народные спектакли. Я видела, что нравлюсь местным жителям, несмотря на то, что являлась чужеземкой. Лэрд Бэлфор также был с Юга Берингии, не своим, но все же он был оборотнем.

Райен МакЭнор был своим, северянином. Поэтому прогнозы на малый трон были неутешительными. Примерно пятьдесят на пятьдесят. Пока однажды на огромной площади одного из городов Севера лэрд Дарен во время приветственной речи не выдал следующее заявление:

— Моя невеста пострадала во время марилийско-тангрийской войны. Ей жестоко выжгли магию. Я решил занять малый трон Берингии ещё и с той целью, чтобы помочь Анне вернуть здоровье и магию, потому что она, как никто другой, заслуживает это. Среди оборотней нет магов земли, хотя магия правящих оборотней и особенная. А представьте на минутку, если ваша лаэрдина будет магом земли?  Что она сможет сделать? Давайте дадим надежду ей и  Северу на лучшее будущее!

Лэрд Бэлфор ещё много чего наговорил, и местные жители прониклись его речью. Они стали рассуждать так: если невеста лэрда  ради земляков пожертвовала жизнью, и ей чудом удалось выжить, то что она сделает ради подданных, когда магия вернётся? Уж точно не станет сидеть сиднем на троне.

У Райана МакЭнора оказалось много сторонников, несмотря на опасения императора, поскольку он являлся Северянином, умел красиво говорить и был сыном прежнего лаэрда, которого все уважали.

В последний месяц мы часто стали сталкиваться с ним и, к моему удивлению, он держался холодно, отстранённо, но вежливо. Рядом с ним я часто видела Криса МакЭнора, который всегда тепло общался со мной. В тот первый приезд в тангрийский городок мы успели расторгнуть брак и показать всем, что остались в хороших отношениях. Я знала, что у него и Карин наконец-то был назначен день свадьбы.

Дэвис Аркарт на данном этапе уже никого не поддерживал, поскольку его устраивала любая кандидатура лаэрда, ведь оба лаэрда были его приближенными людьми.

Император ушел в тень, дав событиям развиваться так, как получится, чем привел лэрда Дарена в возмущение. Жених переживал из-за меня.



Глава 16.


На следующий день после Великого дня избрания лаэрда Севера я узнала, что лэрд Дарен Бэлфор победил лэрда Райана МакЭнора при голосовании местными жителями на пятнадцать процентов.

Райан МакЭнор вошёл в Совет Севера, который всегда состоял из шести оборотней. Одного из прежних членов Совета отправили на заслуженный отдых.

Лэрд Дарен пришёл ко мне на следующий день после избрания и рассказал, как его приняли в Совете Севера, как лэрды  принесли ему магические клятвы верности, в том числе и Райан МакЭнор. Глава Совета торжественно вручил отличительные регалии лаэрда Севера, которыми являлись корона и огромный орден на ленте.

 — Теперь остаётся отправиться в наскальный грот правящих оборотней Севера, чтобы на теле появилась отличительная татуировка лаэрда, — поведал лэрд Бэлфор.

Мы сидели с ним в малой гостиной моего временного роскошного пристанища и вдвоем пили шампанское в честь его победы. Слуги накрыли стол и тихо исчезли.

— Анна, перед отбытием в грот, я хотел узнать, не передумали ли вы выходить за меня замуж? — спросил вдруг лэрд Дарен, и я заметила, что он внимательно наблюдает за мной.

 — Нет, лэрд Дарен, — я слегка удивилась его вопросу. — Но у меня есть вопрос, на который я прошу вас искренне ответить. Абсолютно не понимаю, почему раньше я его не задала, — удивленная забывчивостью, добавила я.

Лэрд Бэлфор вопросительно поднял одну бровь. Однако, непонятное выражение промелькнуло на его лице, то ли досада, то ли раздражение. Я не стала заострять внимание.

 — Вопрос? — переспросил он. — Задавайте, Анна, я слушаю.

 —  Зачем вы ввязались в эту историю и решили на мне жениться, лэрд Дарен? За те несколько дней, что вы знаете  меня, вы не могли так проникнуться, чтобы пожелать вернуть мне магию, рискуя собственной жизнью?

— А вы не поняли, Анна? Почему тогда согласились?  — удивился лэрд, на мой взгляд, абсолютно искренне.

— Ваша кандидатура на роль мужа меня устроила больше, чем кандидатура Райана МакЭнора, — честно призналась я, открыто смотря ему в лицо.

— Очень честно с вашей стороны, — рассмеялся лэрд Дарен, — но я подумал, что вы давно обо всем догадались или, по крайней мере, ваш дед всё объяснил.

— Ученый Стонич? – искренне поразилась я.

— Видимо, он просто не успел ничего сказать или подумал, что я сам все объясню, — задумчиво пробормотал лэрд Дарен.

— Может быть, все же объяснитесь, лэрд Дарен, — проворчала я.

— Конечно, Анна, — оборотень в успокаивающем жесте поднял обе руки, голубые глаза улыбались.  — Дело в том, что ваш случай совершенно уникальный. Вы — магиня, у которой выжгли магию, и которая принудительно стала обычной смертной женщиной. По всем магическим и человеческим жестоким законам вы навсегда лишены магии, должны состариться, как обычный человек, и умереть примерно через... ну, этак, шестьдесят—восемьдесят лет. Но... — лэрд Дарен загадочно сверкнул глазами, — существует магия правящих оборотней нашей великой Земли, совершенно уникальная.  Мы сами ещё до конца не выяснили, на что способна эта магия, постоянно пополняем магические и научные труды вновь выясненными подробностями и открытиями.

Я очень внимательно слушала, начиная понимать, что двигало этим оборотнем, когда он предложил выйти за него замуж.

— Ранее были случаи, когда магия правящих оборотней помогала возвращаться магию пострадавшим по той или иной причине оборотням, но ещё ни разу мы не экспериментировали с чужеземцами, а особенно с магами, владеющими другой магией, а не магией оборотней. И, как маг и учёный, и, более того, как глава Главного научного центра империи, я крайне заинтересован в данном эксперименте!

— Но зачем нужно для этого жениться на мне? — все ещё не понимала я.

Лэрд Дарен весело рассмеялся. На мой взгляд, этот мужчина вообще очень много смеялся, что иногда раздражало.

 — Да затем, что только муж сможет зайти вместе с вами в наскальный грот правящих оборотней и всё время там присутствовать! А вы, возможно, будете находиться там несколько дней в летаргическом сне! — радостно выдал будущий муж. — Это означает, что я смогу наблюдать за всем, что будет происходить в гроте, понимаете, Анна? Как я мог не воспользоваться такой возможностью?! Я же не только маг, но и ученый!

 — Но вы серьезно рисковали жизнью! — я во все глаза смотрела на оборотня, который ради познания нового и неизведанного готов был на все. — Вас чуть не убили.

— Ради того, что предстоит увидеть и узнать благодаря вам, моя дражайшая невеста, я готов ещё ни один раз рисковать жизнью! Жизнь для того и нужна, чтобы ею рисковать и получать благодаря этому ни с чем непередаваемые эмоции, ощущения и знания.

Лэрд Дарен немного смущенно улыбнулся:

— Анна, пока меня не будет, ознакомьтесь с текстом брачного договора и подумайте, все ли вас в нем устраивает, начиная от срока нашего брака и заканчивая вашими и моими обязанностями.

Далее лэрд Дарен передал магический брачный договор, завёрнутый трубочкой и перевязанный лентой.

 — Император лично проверял все пункты и приказал, чтобы в таком виде вы и подписывали, но я хочу предоставить вам свободу выбора условий данного договора, а императора беру на себя.

Но лэрд Дарен зря переживал, потому что условия магического брачного договора меня полностью устроили. По договору мы заключали магический договорной брак сроком на пять лет, перечислялись  обязанности лаэрдины, как в отношении мужа, так и в отношении подданных, и все обязанности лэрда Дарена. Через пять лет магия позаботится о том, что брак будет расторгнут. Нам не нужно будет идти для этого в храм или в специальный орган Земли оборотней.

После расторжения брака мне отходил небольшой дворец в лаэрдорате Севера, титул лэры Бэлфор и хорошее пожизненное денежное содержание из казны Севера.


***

В день свадьбы я не узнала себя в зеркале, когда, наконец, бесконечное количество дизайнеров, визажистов, парикмахеров и их помощников закончили с моим образом и разрешили посмотреть на себя.

Подвенечный наряд декларировал собой торжество скромности, как я и хотела. Но скромным в нем был только фасон. В остальном же сумасшедший дизайнер-оборотень разошёлся не на шутку.

На пошив платья ушли многие метры белоснежной тафты, шелка и дорогого винтажного кружева. Само кружево украсили тысячи мелких жемчужин, которые создавали эффект драгоценной дымки, покрывшей тело невесты. Лиф платья без декольте с маленьким стоячим воротничком, закрывавшим основание шеи, лишь с небольшим вырезом у горла, застегивающийся спереди на маленькие пуговки, с длинными рукавами, был сделан из кружева. К лифу был пришит коротенький, чуть ниже середины бедра кринолин, который должен был поддерживать пышную юбку. Под кринолином была нижняя юбка, отделанная широким кружевом. Далее следовала пышнейшая верхняя юбка. Плотно охватывающий талию широкий шелковый пояс с заложенными поперечными складками подчеркивал контраст между тонкой талией и массивной юбкой, которая спереди была гладкой, а вот сзади был разрез от талии до самого низа. Несколько бантов прихватывали его приблизительно до уровня колен, не давая полам расходиться, а дальше выглядывал шлейф, сделанный из шелковой сетки и снова кружева. Внизу юбка распахивалась окончательно, эффектно демонстрируя скрывавшиеся под ней кружева шлейфа.

Массивная соборная вуаль, длина которой была три метра, была сделана из тончайшей шелковой сетки и ее тоже украшали кружева, которые пустили только по краю фаты, чтобы полностью не скрывать лицо, когда одну часть фаты мне накинули на лицо короткой частью, приблизительно до пояса. Мою голову венчала тиара с драгоценными камнями, которая закрепляла фату.

Кружева и жемчуг украшали и туфельки на разных каблуках. Да, туфельки были на разных каблуках, чтобы хромота не сильно бросалась в глаза. Это была также идея дизайнера.

Мне был сделан потрясающий макияж, который выделил глаза и губы, скрыл шрамы, не менее прекрасная укладка, после которой я уже чувствовала себя, по меньшей мере, принцессой.

В руках был нежный букет невесты, который состоял из цветов, каждый из которых имел свое значение, и обязательно должен был быть белым. Мирт, ландыши, гиацинты и плющ. Этот букет я должна была возложить на могилу предыдущего лаэрда после совершения церемонии.

Словом, мой образ был продуман до мельчайших деталей. И когда я, наконец, увидела себя в огромном зеркале гостиной своего временного дворца, то некоторое время не могла поверить, что вижу действительно себя. Молодая женщина в зеркале была одновременно прекрасна и восхитительна, скромна и роскошна. От ее образа захватывало дух не только у меня, но и у окружающих.

Когда учёный Стонич, который вернулся ко дню свадьбы в империю оборотней, увидел меня, то некоторое время не мог говорить.

— Анна, ты так прекрасна, — со слезами на глазах пробормотал он, когда справился с эмоциями. Он тепло обнял меня, из-за чего тотчас получил нагоняй от разгневанного дизайнера:

— Вы сейчас помнёте платье невесты, бестолковый вы человек! Отпустите невесту! — закричал оборотень.

"Дед" должен был отвести меня до входа в часовню и там передать императору, который оказал огромную честь, предложив лично отвести к алтарю, и тем самым показать, как он благоволит лаэрду Севера и его невесте.

На нашей свадьбе должно быть много детей, разодетых в очаровательные белые наряды, которые должны создавать милую невинную атмосферу, а также много белых цветов.

Обряд венчания должен произойти  в первой половине дня в Главном Храме Севера Берингии, где мы дадим обеты из Книги магических клятв лаэрдов Севера в присутствии императора и всех членов Совета Севера.


***

Я зашла в часовню Главного храма Севера, опираясь на крепкую руку лаэрда всех оборотней Дэвиса Аркарта. Невесомая вуаль не мешала видеть стоящих вдоль прохода между скамьями людей. Я видела их изумленные лица и понимала, чему они удивляются. Из серой хромоножки я превратилась в прекрасную волшебную невесту. Никто не ожидал такой разительной перемены.

Император тоже был поражён моим преображением. Как бы ни старался он скрыть эмоции, я прочитала изумление в его взгляде, приближенное к потрясению. Он явно не ожидал, что я ТАК буду выглядеть.

Совсем слегка прихрамывая, благодаря туфлям на разных каблуках, я направилась по проходу, опираясь на согнутую в локте руку императора Берингии.

Маленькие девочки в белом несли шлейф платья. По мере моего приближения изумленные взгляды людей и оборотней превращались в восхищенные и радостные, а вокруг я видела только доброжелательные лица.

Неужели люди и оборотни действительно рады, что я выхожу замуж за лаэрда и стану их госпожой на несколько долгих лет?

Хотелось бы в это верить.

Будущий муж стоял спиной, наверное, все же немного досадуя, что он вынужден жениться ради научного эксперимента. Уверена, если бы можно было избежать женитьбы, он бы избежал, ведь был известным женоненавистником.

Я вспомнила, как Кристоф Тубертон во время нашего с ним бракосочетания не сводил с меня восхищенного взгляда весь путь, который  я шла до него в храме. Эти воспоминания неожиданно нахлынули и полностью захватили. Резко стало не хватать дыхания. Судорожно вздохнула и споткнулась.

Император не дал упасть, крепко удержав за локоть. Я почувствовала, как слезы начинают жечь глаза, и постаралась совладеть с эмоциями.

— Что случилось, Анна? – услышала еле слышный шепот императора.

— Вспомнила, как выходила замуж за Кристофа, — невольно призналась я. — Как он смотрел на меня весь путь до алтаря, и как мы были счастливы тогда, — тихо добавила и вздохнула.

Рука Девиса Аркарта, на которую я опиралась, напряглась.

 — Вы тогда были также самой красивой невестой, я в этом не сомневаюсь, — прошептал он. — Впрочем, как и сейчас.

— Будущий муж даже не хочет обернуться, — насмешливо пробормотала я.

— Дайте ему время, Анна, — с укоризной ответил император. — Дарен на удивление хорошо к вам относится, учитывая вообще его отношение к женщинам. Я уверен, что сейчас, когда он увидит вас, потеряет челюсть от восхищения.

 — Думаю, что нет.

— Посмотрим, — со странной интонацией пробормотал император и положил сверху моей руки на его локте теплую ладонь. Я сразу почувствовала, что он применил магию, сразу стало хорошо и спокойно. Я не стала отбирать руку, поскольку сейчас нуждалась в этой поддержке.

Мы продолжали медленно идти под музыку и, когда оставалось всего лишь пару шагов до лэрда Бэлфора, он, наконец, обернулся. На миг я залюбовалась им, так как он был очень красив и величественен в роскошной темно-синей одежде лаэрда Севера, с голубой перевязью на плече, с орденом на груди и небольшой короной на голове. Но его бледное лицо было непроницаемо, а губы сжаты в прямую линию. Сам же он был весь как натянутая струна.

Когда взгляд лэрда Дарена остановился на мне, какое-то время в его глазах плескалось недоумение. Он перевел несколько недоуменный взгляд мне за спину, как будто ожидал там кого-то увидеть. Видимо, меня, такую, как он всегда привык видеть: в темном закрытом платье, с покрытой головой.

Потом лэрд Дарен снова остановил взгляд на мне. Я стояла спокойно и с достоинством, и, наконец, он взял себя в руки, а я услышала торжественный голос императора.

 — Мой вассал, вы удостоили меня большой чести сопроводить вашу невесту до алтаря древней часовни Главного храма Севера, где сочетались браком все поколения лаэрдов Севера. Спасибо за оказанное доверие. Теперь вручаю вам вашу невесту.

— Малаэрд всех кланов великой Берингии, — с достоинством поклонился лэрд Бэлфор. - Это вы удостоили меня огромной чести, когда согласились сопроводить мою невесту к алтарю.

Император остался стоять рядом с нами, а лэрд Бэлфор взялся кончиками пальцев за прозрачную вуаль и откинул ее с моего лица, тут же настороженно и изучающе уставившись на меня. Он откровенно и очень внимательно изучал мое лицо, так, как будто видел меня первый раз в жизни. Переводил взгляд со лба на глаза, нос, потом скулы, задержался на губах, прошелся по шее и плечам. Я видела, что он был просто поражен и не мог этого скрыть, как ни старался. Не думаю, что он был поражен моей неземной красотой, просто, изменения, конечно, были радикальными.

 — На нас смотрят, лэрд Дарен, — еле слышно прошептала я. — Поцелуйте висок, руку и подведите к алтарю согласно вашим традициям.

При звуке моего голоса лэрд Дарен слегка вздрогнул и пришел в себя. Наклонился и очень осторожно поцеловал меня в висок, отчего невольно теперь вздрогнула я, затем невесомо поцеловал пальчики и произнёс фразу, которую уже несколько сотен лет произносил каждый лаэрд при вступлении в брак.

 — Приветствую тебя, невеста моя.

Я слегка присела в реверансе, как учили и ответила:

 — И я приветствую тебя, мой избранник.

— Ты явилась стать моей суженой, лаэрдиной Севера?

 — Да, мой лаэрд.

 — Нет более счастливого лаэрда на этих землях.

 — Нет более счастливой невесты, чем я, мой лаэрд.

Затем лаэрд протянул раскрытую ладонь, и я вновь вложила в нее свою. Лаэрд на какое-то время опять завис, с недоумением рассматривая мою маленькую кисть в своей большой. В это время император Берингии завязал наши запястья шелковой красной лентой и громко проговорил:

— Согласно древним обычаям нашей Земли я благословляю вас на этот союз.

После этих слов император отошел в сторону.

 — Лаэрд, — опять шепнула я, и лэрд Белфор, обернувшись к императору, произнёс:

— Малаэрд всех кланов великой Берингии, согласно древним обычаям нашей Земли, я благодарю тебя за это благословление.

Затем мы встали перед жрецом, который, прикрыв глаза, начал долгие песнопения на древнем берингийском языке, которого я абсолютно не понимала. Жрецом храма был уже старый маг с длинными седыми волосами и блеклыми голубыми глазами, одетый в богатую одежду из зеленой парчи.

Где-то в середине церемонии послышался шум на улице, громкие крики и звук мечей, но лаэрд стоял спокойно, лишь слегка нахмурившись, и я тоже не стала обращать внимание на шум. Однако на душе становилось отчего-то неспокойно, потому что шум не утихал.

Наконец песнопения закончились, и жрец протянул на бархатной черной подушечке два золотых браслета потрясающе тонкой работы.

— Принимаете ли вы друг друга в качестве супругов, дети мои?  —  спросил нас жрец.

Я и лаэрд по очереди надели друг другу браслеты и каждый другому сказал:

 — Я принимаю тебя в качестве супруга.

У жреца в руках появилась золотая чаша с черной водой. Я уже была предупреждена, поэтому не впала в ступор и не испугалась. Мы с лаэрдом опустили руки в воду, скрыв в ней наши браслеты. Жрец снова запел на древнем беренгийском языке, и через некоторое время вода вспенилась и постепенно стала совершенно прозрачной. Мы вынули руки, и теперь вместо браслетов запястья рук украшала золотая брачная вязь.

Жрец протянул тонкое полотно, такого же черного цвета, как и вода сначала. По краям его украшала тонкая золотая вышивка. Лаэрд аккуратно вытер мою руку, затем я также аккуратно вытерла его руку.

Далее мы должны были встать на колени перед жрецом на специальные плоские подушечки, что мы и сделали. И жрец снова запел, а я поняла, что голова закружилась, и сейчас я могу потерять сознание от неожиданно накатившей слабости. Я прикрыла глаза и почувствовала, что сильная рука лэрда Дарена поддерживает меня за локоть и благодарно взглянула на лаэрда, но он невозмутимо продолжал стоять на коленях и слушать жреца, не обращая на меня внимание.

Наконец жрец прекратил и эти песнопения,  двое прислужников подошли к нам с бархатными черными подушечками большего размера, чем первая. Они снова были украшены золотой вышивкой, а на каждой из них лежало по золотому обручу тонкой ажурной вязи. Один больше, второй меньше.

Лаэрд Севера аккуратно снял тиару с моей головы и отдал ее прислужнику жреца, затем протянул руки к тому обручу, что был поменьше, осторожно взял его и надел мне на голову.

— Я принимаю тебя, госпожа моего сердца, лаэрдина Севера.

Я также сняла с лаэрда корону и передала ее прислужнику, затем взяла золотой обруч, и, когда высокий лаэрд наклонил голову, надела на него золотой обруч.

— Я принимаю тебя, господин моего сердца, лаэрдин Севера, —  уверенно произнесла я.

— Да будет так во имя Многоликой Пресветлой Богини Матери нашего благословенного магического мира Вериус, — торжественно пропел жрец.

Мы поднялись с колен. Главный жрец торжественно произнёс:

 — Да здравствуют лаэрд и лаэрдина Севера, долгих лет жизни и справедливого правления на долгие года!

Вся часовня взорвалась ликующими криками, лэрд Бэлфор взял мою руку в свою, и высоко поднял обе руки. Рукава немного упали вниз, а свидетели нашей церемонии увидели золотую брачную вязь на запястьях.

Что тут началось... Люди и оборотни обнимались и восторженно кричали, а мы шли мимо них, держа высоко руки. Я бросила украдкой взгляд на лаэрда, и увидела какое торжественное и довольное лицо у него было.

Мелькнуло непроницаемое лицо императора Берингии, который сравнительно сдержанно поздравил нас, чем вызвал недоумение не только на моем лице, но и на лице лэрда Дарена. Затем к нам подошли шестеро членов Совета Берингии, в числе которых Райан МакЭнор. Каждый сказал  несколько слов.

Когда дошла очередь до МакЭнора, то он вежливо поклонился и произнёс:

— Долгих лет жизни в любви и согласии, мой лаэрд и моя лаэрдина.

При этом он пристально посмотрел сначала на лэрда Бэлфора, затем на меня. Когда наши глаза встретились, столько холода я увидела в них, что сердце рвано дернулось от нехорошего предчувствия.

Но вот и МакЭнор отошёл в сторону,  мы с лаэрдом вышли из часовни, где соединили наши судьбы на пять лет, потому что до брачного обряда в часовне предусмотрительно подписали магический брачный договор.

Люди и оборотни на улице стали радостно выкрикивать приветствия и поздравления в наш адрес, обкидывать нас зерном и лепестками северных цветов, а я стояла и слабо улыбалась. Я была в некотором ступоре, потому что никак не думала, что ещё когда-нибудь выйду замуж, и вот тебе сюрприз.

В стороне, за спинами голосящих людей и оборотней, я увидела странную картину. Несколько крепких мужчин в местной одежде стражей пытались увести мужчину, находящегося в согнутом состоянии, потому что ему скрутили руки. Рядом с ними я увидела Алана Бродли с рассечённой губой и бровью и еще несколько тангрийцев, тоже немного помятых от потасовки.

Незнакомый мужчина был здоров, силен и сопротивлялся изо всех сил. Даже вшестером стражам было трудно с ним справиться.

Неожиданно что-то до боли знакомое почудилось в крепкой фигуре незнакомца, в развороте плеч, в мощной шее и каштановой густой шевелюре. В то же мгновение он вырвался и резко обернулся в нашу сторону, но был снова схвачен.

Однако я успела встретить полный ярости взгляд Джейсона Тубертона, который превратился в злой и ненавидящий, когда он перевел его на нового лаэрда Севера.

Я невольно сжала локоть мужа и судорожно вздохнула, было ощущение, что сильным ударом из меня выбили воздух.

— Вы знаете его? — сдержанно поинтересовался у меня лэрд Бэлфор. — Что случилось? Почему вы побледнели?

 — Да, знаю, — потрясенно пробормотала я, изо всех сил пытаясь совладеть с собой, понимая, что у меня не получается.

 — И кто же это? — холодно поинтересовался лаэрд.

— Младший брат моего первого мужа… Джейсон Тубертон,  — сдавленно выдохнула я.

 — Улыбайтесь, Анна, — тихо произнёс лэрд Бэлфор.  — Снйчас нам не нужны скандалы. Я так понимаю, он пришел к вам?

— Я обо всем распорядился, Дарен, — услышала я спокойный голос императора за спиной. — Езжайте во Дворец, а после праздника лэра Анна сможет увидеться со своим знакомым. Если я правильно все понял, то Джейсон Тубертон намеревался сорвать свадьбу и устроить скандал.

Невольно я пошатнулась, а лэрд Дарен приобнял меня. На лице приклеилась искусственная улыбка, которую потребовал муж. Я встретилась глазами с гневным взглядом Дэвиса Аркарта, и пришла в себя.

— Дарен, думаю, будет лучше, если ты возьмёшь невесту на руки и отнёсешь в экипаж, — властно произнёс император.  — Похоже, что сама она идти не сможет, а в данной ситуации это будет кстати.

В следующее мгновение лэрд Дарен так и сделал, люди и оборотни восторженно зашумели. У меня же перед глазами стояло повзрослевшее небритое мрачное лицо Джейсона с бешено сверкающими ореховыми глазами.

— Но сначала не забудьте заехать в склеп к предыдущим лаэрдам и возложить цветы, — услышала за спиной сухой голос императора Берингии.  — Не допустите ошибки в регламенте.



Глава 17.


Дальнейшие праздничные события прошли для меня, словно в тумане.

Дворец лаэрдов Севера был роскошный, весь в цветах и иллюминации, на длинных столах поражало разнообразие блюд и закусок, шампанское и вино текли рекой, а большинство гостей я совершенно не знала.

Я танцевала первый танец с мужем, потом с императором, потом с каждым членом Совета Севера, вновь отдавая дань древней традиции. Лэрд Дарен что-то рассказывал, а я не могла сосредоточиться, чтобы вести диалог, потому что перед мысленным взором стояло лицо Джейсона.

Суровое, повзрослевшее,  с темными кругами под глазами, безумно уставшее.

Муж крепко держал меня за талию и кружил по залу, с интересом изучая новую меня. Я заметила, что такая, как сегодня, я очень понравилась ему, как мужчине, чего он совершенно не скрывал. Его взгляд то и дело осторожно ласкал мое лицо, плечи, руку в его руке. Большего, слава Пресветлой, он не позволял себе. Но его симпатия оставила меня равнодушой и холодной.

Когда я танцевала с императором, то полностью сосредоточилась на том, чтобы следить, применяет он ко мне свою особенную магию или нет. Думая об этом и о Джейсоне, я совершенно не следила за нашим разговором, чем привела императора в крайнюю степень раздражения.

Серебристые глаза на красивом породистом лице Дэвиса Аркарта излучали холодность, а тон был совершенно недовольным. Но данное обстоятельство также оставило меня равнодушной.

Когда Райан МакЭнор стал моим партнером, то мы просто молчали весь танец, не смотря друг на друга и даже ради вежливости не стараясь поддержать разговор.

Дальше я смотрела на клоунов и жонглеров, слушала певиц и смотрела театр. Я улыбалась, с кем-то разговаривала, даже смеялась, но все равно все мысли были с Джейсоном.

Как хорошо, что он жив. Но зачем он приехал? Разве Алан Бродли не рассказал ему все обо мне? Разве он не понял, для чего мне нужно выйти замуж за лэрда Бэлфора? Об этом уже знали все жители Берингии.

Когда, наконец, праздник почти закончился, мы с лаэрдом удалились совершенно на законных основаниях.

Лэрд Дарен тайным ходом вывел меня из наших совместных апартаментов и привёл в огромный кабинет в другом крыле дворца, где не слышно было музыку и веселящихся гостей.

В кабинете уже находился император, лэрд МакБойд и, к моему огромному удивлению, лэрд Райан МакЭнор.

Я растерянно осмотрела мужчин, но Джейсона среди них не увидела.

— Лэрд МакБойд, приведите лера Тубертона, — ровным тоном приказал император Главному стражу империи, и тот сразу вышел из кабинета исполнить приказ.

Я посмотрела на Дэвиса Аркарта и встретила жёсткий взгляд, такой, каким он смотрел на меня до того, как узнал, что я "зеленый луч".

Потом я посмотрела на холодное враждебное лицо МакЭнора и, наконец, на непроницаемое  лицо мужа, лэрда Бэлфора, чьи яркие голубые глаза настороженно следили за мной.

Я опустила глаза. Да что с ними? Почему появление Джейсона так их разозлило?

Холодные лица оборотней на мгновение вызвали панику, а затем я мысленно надавала себе пощёчин.

И вдруг... словно озарение снизошло на меня. Словно кто-то поднял завесу над театральной сценой, и я увидела закулисную жизнь актеров.

Кому я доверилась? Оборотням? Тем, кто уже много веков живет только для себя и думает только о собственных интересах?

Меня словно кипятком обдало, а потом стало бросать то в жар, то в холод, и я совершенно отчетливо поняла, что этим холодным и жестоким оборотням от меня нужно только одно — артефакт подчинения, украденный у императора Марилии. И они умело и виртуозно загнали меня в ловушку, окутав паутиной интриг. Да они уничтожат меня сразу, как только я стану им не нужна.

Надо же...

Бесчестный МакЭнор и благородный Бэлфор, всё понимающий император и чужой Крис. Конечно, я почти без раздумий согласилась на брак с Дареном Бэлфором, лишь бы избежать навязываемого союза с МакЭнором. А неожиданное появление Джейсона Тубертона поставило под угрозу их план держать меня на виду и под контролем, они занервничали, невольно приоткрыв личины. Они испугались, а то, что я увидела Джейсона и захотела с ним встретиться, абсолютно не входило в их планы.

Осознание всего этого заставило собраться и протрезветь окончательно, и поразиться тому, что мое "шестое чувство", часто до этого момента позволяющее чутко чувствовать всех и избегать опасности, в последние недели было словно кем-то заглушено и подавлено.

Магией оборотней, не иначе.

Но почему теперь спала завеса? Потому что я вдруг столкнулась с искренними чувствами и эмоциями Джейсона, и магия оборотней дала сбой? Почему я всё это так неожиданно поняла?

Я прикрыла глаза на секунду, и вдруг совершенно отчётливо услышала знакомый голос: «Это мой тебе подарок, Зелёный луч. Тебя хотели снова использовать вслепую, как пешку, а это не входит ни в твои, ни в мои планы, согласна? Приходи в себя, обрети вновь магию и покажи этим самоуверенным оборотням на что способны оскорбленные женщины-магини! Это, кстати, мой самый любимый образ из всех, как и твой. Но это так, между нами девочками. Ха-ха. Никому не доверяй, а оборотней, кстати, скоро ждёт сюрприз. Ха-ха. За твой счёт, конечно, но ты останешься тоже довольна, поверь мне. В этот раз я учту и твои интересы тоже».

Все умозаключения и мысленный разговор с Богиней занял буквально несколько секунд, и когда я подняла глаза, то уже вновь прекрасно владела собой, и спокойно и холодно посмотрела на главного оборотня и интригана Берингии. Ну, что ж, я принимаю правила жесткой игры, и посмотрим, кто из неё выйдет победителем.

— Малаэрд, спасибо, что не дали сорваться празднику, — я присела в реверансе и поднялась, холодно улыбнулась краешком губ. — По всей видимости, вышло досадное недоразумение.

На лице императора мелькнуло недоверие, но он быстро умел брать себя в руки, и уже снова на лицо была надета невозмутимая маска.

— Рад, что смог услужить вам, лэра Анна, —сдержанно произнёс Дэвис Аркарт.

— Уверена, что Джейсон просто хотел увидеться и ничего более. Мы дружили с ним с детства, и все это время он думал, что я умерла в плену, а Алан Бродли, видимо, сообщил ему, что я жива.

Последовало молчание.

— Разрешите, я присяду? — ноги дрожали и отказывали мне.

— Да, конечно, присаживайтесь, лэра Анна, —вежливо ответил Девис Аркарт.

Я присела, а перед моим задумчивым взглядом словно складывались кусочки мозаики, о которых я ранее даже не подозревала.

Девис Аркарт уходит из своей Земли на помощь марилийцам, но затем приводит тангрийцев. Странное противоречие. Он слишком благороден или проницателен и дальновиден? Или все вместе? Или он каким-то образом узнал об артефакте подчинения и понял, что после Тангрии Марилия нападет на Берингию? Скорее всего, так.

Криса спасают, узнают обо мне, но меня оставляют в плену. Зачем? Надеясь на что? На то, что вместе со мной опасная для Берингии тайна артефакта уйдет в небытие?  Чье это было решение? Только МакЭнора или ...? А если бы они были уверены, что меня можно спасти? Тогда... был бы фальшивый Крис, и меня держали бы  под контролем. Но они думали, что все удачно сложилось, — единственный свидетель того, где артефакт подчинения, мертв и уже никому ничего не расскажет, Берингия снова в безопасности.

Оборотни были уверены в том, что вместе со мной и Крисом тайна артефакта уже почила с миром, но, оказалось, что это не так. Я вдруг объявилась сама, и они вынуждены были изменить план. Они передумали. Теперь им нужен артефакт и, соответственно, я тоже. МакЭнор пугает меня, а лэрд Бэлфор прикрывает и по-дружески общается, я начинаю доверять ему.

Один из них должен жениться на мне, чтобы я осталась в Берингии. Они понимают, что я все равно могу исчезнуть, но жёсткие меры ко мне они уже не могут применить из-за собственной политики и понимания, что на меня они не подействуют.

Император при подходящем случае испробовал на мне свою магию и понял, что магия правящих оборотней на меня действует. Я уже и сама поняла, что эта опасная магия может вызвать меня на откровенность.

Все стало слишком сложно и опасно. Мозаика снова сложилась. И снова с чёрными демонами, которых я должна уничтожить. Но теперь я не та маленькая девочка, которая испугалась детской мозаики, и не та наивная девушка, которая совершенно искренне пожертвовала собой. Теперь я холодная и расчетливая женщина, которая знает, что нужно делать, чтобы самой остаться в выигрыше.

 — Лорианна, я опоздал?! — глухой голос Джейсона, полный глубокого разочарования, прервал мои размышления.

Прежде чем обернуться к Джейсону, я постаралась расслабиться и вдруг почувствовала тяжелый взгляд со стороны мужа, лэрда Бэлфора, лаэрда Севера, и не менее тяжелый взгляд императора. Мои чувства снова обострились, я вновь чувствовала опасность. Оборотни же об этом не подозревали. Вряд ли они могли предполагать, что у обычного человека может быть ТАК развита интуиция.

Спасибо, Пресветлая! Иногда ты очень вовремя появляешься. Хорошо, что тебе не нравится, когда твоих пешек хочет использовать кто-то еще. Ну, что ж, будет интересно. Главное, чтоб Джейсон не подвёл.

— Лер Тубертон, у вас пять минут, не более,  — холодно проинформировал Джейсона Главный страж империи.

Даже так? Все хуже, чем я думала.

Я обернулась к Джейсону, уже совершенно владея собой.



Глава 17.2


Джейсон... друг детства, моя первая любовь, возлюбленный, любовник, жених, а потом просто... младший брат моего мужа, боец группы «зеленые лучи». Он всегда был мне очень дорог, несмотря ни на что. Я готова была отдать жизнь за него, а когда-то... в прошлой жизни отдала ему девичью честь.

Я обернулась с милой улыбкой, но внутри почувствовала огромную растерянность, и взгляд странно не мог сфокусироваться на лице Джейсона. Я смотрела куда угодно, только не на его лицо. Отметила высокую  заматеревшую фигуру, крепкую шею, широченные плечи, коротко подстриженные каштановые волосы, дорожный теплый костюм, короткий меч на поясе, высокие сапоги, и, наконец, медленно и словно нехотя взглянула на его лицо.

Лицо уже взрослого мужественного мужчины. Очень красивое лицо с четкими скулами, прямым носом и такими знакомыми ореховыми омутами Джейсона, которые сейчас смотрели прямо на меня. Его глаза... такие родные и любимые...

Сердце дрогнуло и неровно забилось, ладошки вспотели, колени стали подгибаться, и я только сейчас поняла, что все это время, все прошедшие долгие годы инстинктивно старалась не думать о нем, чтобы сердце не болело.

Я искала его, Кир искал его. Мы не находили, но я знала, что он жив. Я просто знала это. Сейчас же, когда я увидела его, то почувствовала огромное облегчение, однако, внешне я просто мило улыбнулась, поднявшись с кресла, опираясь на трость:

 — Здравствуй, Джейсон. Да, к сожалению, на свадьбу ты действительно опоздал.

Я откинула прочь ненужные воспоминания и собралась, краем глаза заметив, что все четыре оборотня так встали по периметру кабинета, что, куда бы я не повернулась, мое лицо находилось все равно в поле зрения кого-то из них.

Досадно! Ну, ладно! Не на ту напали, господа оборотни!

При звуке моего голоса Джейсон вздрогнул, в глазах мелькнуло непонятное… что-то болезненное... тут же исчезнув. Он прекрасно владел собой.

— Лорианна, я... – начал он и замолчал, настороженно оглядевшись вокруг, что-то явно почувствовав.

Увидел кроме Главного стража империи ещё трёх  оборотней и окаменел.

— Малаэрд, — вежливо поклонился императору Дэвису Аркарту. — Лэрд МакЭнор,  — еще раз поклонился Райану МакЭнору.

Оборотни кивнули в ответ с непроницаемыми лицами. Взгляд Джейсона остановился на лэрде Бэлфоре.

Молчание между ними стало тягучее, тяжелое, почти физически ощутимое. У Джейсона лицо стало каменным, челюсти очень плотно сжались, у лэрда Бэлфора не лучше.

Лэрд Дарен вышел вперед.

— Лер Тубертон, мы не знакомы, но я наслышан о вас, — холодно произнес он.  — Вы зарекомендовали себя как скандальная личность. Ваши драки в тангрийском поселении с собственным братом говорят об этом. Поэтому рядом с лаэрдиной Севера, моей женой, видеть я вас не желаю. Вы же приехали из Свободных Земель? Очень надеюсь, что вскоре вы туда и вернетесь.

Ни один мускул не дрогнул на невозмутимом лице Джейсона.

 — Лэрд Дарен Бэлфор, полагаю? — не менее холодно спросил Джейсон.

  Муж кивнул.

 —  Значит, это за вас вышла замуж Лорианна?

— Анна...  — начал лэрд Бэлфор.

— Лорианна, Лори, — глухо произнес Джейсон, перебив лэрда. — Анной она стала после войны, наверное, желая стереть воспоминания о прошлом.

— Нет, Джейсон,  — спокойно возразила я, ближе подходя к нему. — Не поэтому. Это новое имя по поддельным документам, по которым я выехала из Марилии в Берингию. Я скрывалась, Джейсон, от стражей Марилии.

Джейсон посмотрел на меня, застыв каменным изваянием.

— Ты добровольно вышла замуж, Лори? — глухо спросил он.

 — Конечно, Джейсон. Алан не рассказал тебе?

 — Рассказал, но я не поверил. А ты веришь им, Лори? Веришь, что магия правящих оборотней поможет тебе?

— Верю, Джейсон, — мягко улыбнулась я.  — А ты сомневаешься в этом?

Некоторое время Джейсон пристально смотрел на меня сверху вниз ничего не выражающим взглядом.

— Она не помогла Крису, Лори. Он все равно... умер.

Я вздрогнула от этих слов и отшатнулась.

— Что за чушь! —  процедил Райан МакЭнор.

— Ты думал, я идиот, Райан? — повернулся к нему Джейсон, усмехнувшись тому в лицо. — Не смогу отличить собственного брата, пусть и потерявшего память, от другого мужика?

Джейсон брезгливо поморщился.

— Ясно, что у тебя ничего не получилось. Только вот зачем выдавать этого отморозка за моего брата, непонятно, — процедил Джейсон.

Лэрд МакЭнор некоторое время буравил Джейсона гневным взглядом

— Потому что для спасения Криса я провел запрещенный в Берингии ритуал и хотел это скрыть, — наконец холодно выплюнул МакЭнор. — Это была не магия правящих оборотней.

— От кого скрыть? — бесцветным голосом произнёс Джейсон.

— От всех.

Джейсон выразительно обвел взглядом всех находящихся в кабинете.

— Все главные оборотни Земли знают твою тайну и покрывают тебя, Райан. От кого ты хотел скрыть?! Я даже похоронить Криса не смог достойно!

— Это и меня гложет, Джейсон, — поморщился, словно от боли, Райан МакЭнор.  — Я очень уважал и любил Криса. Но я не смог убить того человека в теле Криса, это оказалось выше моих сил.

Джейсон отвернулся от него.

— Не понимаю, почему такие суровые ограничения на общение с тобой, — проговорил он напряжённо. —Ты узница?

Я невольно дернулась от этого сравнения, а Джейсон тоже побледнел от понимания того, что сказал.

— Потому что у вашей подруги детства теперь корона на голове и некоторые очень обширные обязательства, — сухо проговорил Главный страж империи. — Вам же объяснили: Анна теперь лаэрдина Севера империи, а  вам уже пора, лер Тубертон.

 — Ещё немного, пожалуйста, — спокойно попросила я.

Я снизу вверх посмотрела на Джейсона. Нам надо было столько сказать друг другу, но не здесь и не сейчас. Тоска и отчаяние мелькнули и тут же исчезли в ореховых глазах.

— Я очень рад за тебя, Лорианна, — тихо произнёс Джейс. – Теперь я совершенно спокоен.

Но я понимала, что он ни чуть не спокоен и сильно переживает.

— Помнишь, как в детстве мы хотели пожениться и давали клятвы друг другу? — спросила я с грустной улыбкой. — Потом каждый нашёл своё счастье. Ты нашёл Элеонору, а я Кристофа? Когда мы повзрослели, наши мечты казались такими глупыми и детскими?

Джейсон смотрел на меня настороженно. Я говорила ерунду, он понимал это, в отличие от оборотней в кабинете.

— Мы обещали друг другу поддержку, —медленно произнёс Джейс. — Я так хотел успеть на твою свадьбу, порадоваться за тебя и опоздал.

Он понял! Но и император, благодаря особой магии, мог понять, что мы морочим им голову. Надо быть осторожными.

Я с мягкой улыбкой, хромая, ещё ближе подошла к Джейсону и остановилась в метре от него, и вдруг Джейсон сделал  шаг  навстречу и тяжело, с шумом выдохнув, сильными руками притянул меня к себе, крепко обняв.

Оборотни дернулись все, как один.

— Лер Тубертон! Держите себя в руках! — прозвучал строгий голос Главного стража империи, — ваша подруга теперь лаэрдина Севера.

— Да о чем вы, лэрд МакБойд?  — деланно отмахнулась я, обнимая Джейсона в ответ. — Мы дружим с четырёх лет и словно брат с сестрой.

Я уткнулась лбом в грудь Джейсона, мое сердце бешено билось и оглушало меня. И я слышала, как рвано и неспокойно бьется сердце Джейса.

— А ещё, помнишь, как ты постоянно пытался что-то сделать своими руками, но у тебя все валилось из рук и ничего не получалось? В конце концов, я выкинула  твои поделки в окно, потому что мне надоело хранить непонятно что.

Я тихо и будто легко рассмеялась, а тело Джейсона напряглось. Когда-то я действительно выкинула в окно сделанные его руками для меня подарки, но не потому что они были ужасными, а потому, что я хотела вычеркнуть Джейсона из жизни.

Я подняла лицо и прочитала в глазах бывшего возлюбленного окончательное понимание ситуации. Его взгляд помрачнел.

Я бросила украдкой «спокойный» взгляд на мужа и пожала плечами, мол, ничего не могу поделать с таким выражением эмоций друга. Лицо лэрда Дарена было непроницаемо и спокойно.

 — Я был уверен, что ты умерла, —  с надрывом прошептал Джейсон, крепко сжимая меня в объятиях. — Все это время я был уверен … пока Алан не отправил весточку.

— Значит, похоронил меня, — заметила я насмешливо, еще дальше запрокидывая голову, слегка погладила его по плечам. — Наверное, мы действительно оба умерли на той войне, Джейсон.

Он вздрогнул, плечи  задрожали под моими ладонями. Ореховые глаза впились в мои.

— Не говори так, Лори. Никогда. Я искал тебя, знал, что ты сдалась в плен тогда... — бесцветным голосом пробормотал он и осторожно отпустил меня, ещё раз сверху вниз посмотрел потухшим взглядом.

Одна я понимала, каких неимоверных усилий стоило Джейсону разжать объятия и отступить.

Он невесомым движением провёл по моей щеке костяшками пальцев, затем нейтральные холодные фразы, скомканное прощание. Джейсон ещё раз посмотрел на меня, охватывая взглядом всю фигурку, резко повернулся и вышел из кабинета в сопровождении Главного стража, ни с кем не попрощавшись.

— С ним же ничего не случится?— повернулась я к императору.

Если бы я не была начеку, то не заметила бы переглядываний оборотней, но я была настороже и поэтому заметила их удивленные взгляды, которыми они обменялись. Они явно ожидали другой встречи от нас.

— Конечно, нет, лэра Анна,  — холодно ответил Дэвис Аркарт.

 — Я немного не понимаю причины ваших строгих мер в отношении Джейсона, но пока я не знаю многих обычаев лаэрдов, поэтому стараюсь вести себя осторожно, — добавила я.

— Это очень разумно с вашей стороны,  Анна. А репутация лаэрдины должна быть безупречной, — сдержанно ответил Дэвис Аркарт.

— Ясно, малаэрд... Теперь, конечно, все понятно... почему вы все так осторожничаете с Джейсоном Тубертоном... Сегодня был очень напряженный день, насыщенный совершенно невозможными для меня событиями. Я могу удалиться отдохнуть?

 — Конечно,  — милостиво разрешил главный интриган оборотней, внимательно изучая мое лицо. — Дарен, ты можешь с супругой удалиться.

— Спасибо, малаэрд, — спокойно поблагодарил лэрд Дарен.

— Завтра утром в столицу, Дарен.

— Как скажете.


***

Когда мы вышли в коридор, лэрд Дарен взял меня за руку и повернулся, чтобы идти.

— Да вы вся ледяная и дрожите! — удивленно воскликнул он.

Моя ледяная маленькая ладонь действительно дрожала в его горячей руке. Я с удивлением уставилась на неё.

— Я очень устала сегодня, лэрд Дарен, и, наверное, нервное напряжение даёт себя знать, — устало ответила я, вдруг почувствовав себя, действительно, безумно уставшей.

Муж неожиданно подхватил меня на руки и понес по коридору.

— Куда вы несете меня? — с интересом поинтересовалась я, от усталости даже не сопротивляясь, обняв мужа за шею, чтобы было удобнее. В конце концов, он мой муж и мне жить с ним много лет.

 — Отдыхать и греться, — был краткий сухой ответ, и тут же приказал встретившемуся слуге: — Принесите в нашу спальню горячий травяной чай.

Лэрд Бэлфор долго шёл по потайным коридорам дворца со мной на руках, будто совершенно не чувствуя моего веса, я же обессиленно положила голову ему на грудь и позволяла себя нести. Нервное напряжение действительно давало себя знать.

От мужа приятно пахло кедром и чем-то терпким, невольно я вдыхала его запах, который был приятен, слушала неровное биение сердца и гадала, о чем он сейчас думает,  и поверили оборотни или нет, что Джейсон просто хотел убедиться, что я жива.

Оборотни боялись, что я могу передать Джейсону информацию о спрятанном артефакте подчинения, вон как окружили в кабинете.

И вдруг я поняла, что они назвали меня «подругой детства» Джейсона ещё до того, как я сказала об этом. Кто меня так назвал? Кто проговорился?

Я напряжённо вспоминала, перебирала в памяти все нюансы разговора в кабинете, но не вспомнила.

Теперь понятно, почему они так забеспокоились. Они знали о нашей с Джейсоном тесной связи и были уверены, что я попытаюсь хотя бы намекнуть ему об артефакте.

Как все сложно. Я не была интриганкой по натуре и умозаключения подобного рода давались мне с трудом. Но, получается, оборотни знали обо мне все. Они собрали информацию.

Лэрд Дарен внес меня в наши апартаменты, нервно сдернул покрывало с огромной роскошной кровати, отшвырнул его, усадил меня на кровать, укутал одеялом, сел рядом, обнял за плечи и задумался. Дрожь стала понемногу проходить.

Через несколько минут появился ранее виденный нами слуга с подносом, на котором стоял чайник с чаем и две чашки. Слуга разлил нам ароматный чай в красивые фарфоровые чашки и ушёл. Я вылезла из одеяльного кокона и мелкими глотками стала пить чай и, наконец-то, обратила внимание на странное поведение мужа. Всю дорогу он молчал. Молчал и сейчас.

 — Вы странно себя ведете, лэрд Дарен,  —проговорила я, косясь на него.

 — Вы тоже, — повернулся он ко мне и хмуро уставился. — Вы какая-то темная лошадка, моя уважаемая супруга. Я просто в ошеломлении. Я собирался жениться на одной женщине, а получил совершенно другую.

"Как и я, — мысленно проговорила я. — Собиралась замуж за доброго, благородного и храброго лэрда, а вышла за жесткого и хитрого интригана».

 — Разве я хоть в чем-то обманула вас? — искренне удивилась я.

— Я ни в чём  не упрекаю вас, — поморщился лаэрд. — По-моему, это я — круглый болван. Во всем.

Он вдруг вскочил и стал нервно вышагивать по комнате. Выглядел он сбитым с толку, раздражённым. Недовольным.

 — Я не понимаю вас, — пожала я устало плечами, отпивая чай и вдыхая его аромат. Чудесно, что его принесли.

Лэрд Дарен остановился напротив и стал внимательно разглядывать меня с некоторым недоумением, потом неожиданно спросил:

— Джейсон Тубертон был вашим любовником?

Я невольно вздрогнула и почувствовала, как краска вместо того, чтобы залить мое лицо, схлынула с него. Огромными глазами я уставилась на мужа. Его лицо было очень странным. Как будто от моего ответа зависело очень многое, чуть ли не его жизнь.

Любовник? Как давно это было. В прошлой жизни. И можно ли Джейсона так назвать? Вряд ли.

— Вас это не касается! — прошептала я безэмоционально, утыкаясь лицом в чашку.

 — Не касалось… раньше, — спокойно и задумчиво ответил лаэрд. — Но теперь, судя по всему, очень даже касается. Джейсон Тубертон приехал в мой лаэрдорат и хочет отнять мою женщину, мою жену, — последние слова он произнес резко и зло.

— Я не ваша женщина, лэрд Дарен, — устало возразила я. — У нас с вами деловое соглашение, взаимовыгодное для обеих сторон. И Джейсон не собирается меня отнимать. Он просто хотел убедиться, что у меня все хорошо.

 — Я видел, как Тубертон поедал вас глазами, — процедил лэрд. — Ему стоило неимоверных усилий держать себя в руках. Он любит вас, это ослу понятно, и поэтому сейчас я даю вам право выбора, Анна, — очень серьезно произнес лэрд. — Вы знаете, для чего мне понадобился брак с вами, и я не хочу, чтобы по истечении некоторого времени вы предали меня и сбежали к любовнику. Позор мне не нужен. Даже ради науки. Я могу рисковать жизнью, но не честью рода.

«Я действительно знаю, зачем вам понадобился брак»,  — мысленно усмехнулась я.

— Джейсон не мой любовник! И никогда им не был! — медленно отчеканила я, снизу вверх смотря на строгое, напряженное  лицо мужа.

— Сейчас – нет,  — кивнул словно сам себе лэрд.  — Вы не виделись много лет. Я это услышал. Но раньше у вас были отношения. Это я тоже понял, — хмуро добавил он.

Я очень удивилась то ли проницательности, то ли осведомленности мужа, и,  поскольку все равно он и так, видимо, все знал обо мне, призналась:

— Джейсон Тубертон был моей первой любовью, а долгое время смыслом жизни молоденькой невинной девчонки. Но так было, пока я не вышла замуж за его брата, Кристофа. Он никогда не был моим любовником. И если вы что-то слышали другое, то это грязные сплетни.

 — Вы его до сих пор любите?

 — Нет! — уже раздраженно выкрикнула я. — Вы не слышите, что я говорю! Но он все равно дорог мне, как друг детства!

— Анна, вы должны стать идеальной женой согласно нашему магическому договору. Если вы не сможете стать такой, то лучше все прекратить сейчас. Я не хочу позора.

 — Да что вы заладили «позор, позор», — недовольно выдохнула я. — Я услышала вас, — уже тише проговорила. — Пять лет я буду самой идеальной женой, какой вообще возможно стать, лэрд Дарен. Вы будете в полном восторге. И окружающие тоже.

Последние слова произнесла с невольным ехидством, чем очень удивила лэрда, да и саму себя тоже.

— Вы очень нужны мне и всем нашим подданным, Анна. Вы видели сегодня, как радовались наши вассалы. Наш брак – это надежда на лучшую жизнь для тысяч жителей Севера. Я совсем не говорю об эксперименте, благодаря которому вы можете вернуть магию, а я — сделать важное открытие.

 — Я все понимаю, — спокойно ответила я. "И даже больше, чем вы думаете».

Он внимательно смотрел на меня, будто пытаясь проникнуть в мои мысли, затем вздохнул.

— Тогда готовьтесь к брачной ночи, потому что она должна состояться сегодня, — сухо проинформировал и широкими быстрыми шагами вышел в смежную дверь.

Пришли служанки, помогли раздеться и искупаться. Пока наряжали во что-то невесомое, прозрачное, причесывали и украшали меня, словно свадебный торт, меня мучили грустные мысли.

Я все ещё инвалид, без магии и без возможности когда-либо иметь детей. Что ждет меня здесь? Возможность восстановить магию, восстановить здоровье и иметь в будущем детей, которых я очень хотела. А еще я смогу принести пользу тысячам оборотням, помочь им магией земли. Да, у меня не будет любви, но от нее одна боль, одно разочарование. Любить — это очень сложно.

Я не хочу больше любить, страдать и испытывать сильные чувства. Хочу просто спокойно жить, и, может быть, даже получится пожить немного счастливо. Здесь, в лаэрдорате Севера, пока Богиня не прикажет возвращаться к своим обязанностям избранной.

Вот только нужно непременно увидеться с Джейсоном и объясниться. Завтра нужно отправиться в тангрийский городок с помощью эликсира перемещения, пока он не уехал в Свободные земли. Слава Пресветлой, Кир через ученого снабдил меня несколькими порциями.

Я услышала осторожный стук в смежную дверь и вздрогнула. Стремительно бросилась к туалетному столику и ловко достала из маленькой шкатулки пузырёк, которой передал сегодня утром учёный Стонич. Нервно сжала его в руке и ответила:

— Входите, лэрд Дарен.



Глава 18.


Я села у зеркала в ожидании мужа и поняла, что меня мелкая дрожь сотрясает. Стало очень страшно. Неожиданно в зеркале я увидела себя с потерянным взглядом и с распущенными волосами, в которые были заколоты красивые северные цветы Берингии.

Смешно. Эти цветы означали невинность и девственность невесты. Одной рукой я стала раздраженно срывать цветы с волос и отшвыривать их в сторону, в другой же нервно сжимала пузырек с «зельем забвения», как его назвал учёный Стонич.

После моего разрешения дверь смежной комнаты открылась, и появился лэрд Дарен. Он медленно вошел и остановился в нескольких шагах от меня за спиной, наблюдая за тем, как я нервно срываю цветы с волос и отшвыриваю их.

Лэрд был босиком, на нем был длинный легкий халат из коричневой парчи, худощавое лицо с яркими голубыми глазами было серьезно, влажные каштановые волосы немного завивались после душа, что очень шло ему и делало моложе.

Когда наши глаза встретились в зеркале, он нахмурился.

— Вы боитесь консумации, Анна? – тихо спросил он. — Поэтому нервничаете?

— Да, — призналась я, и самой стало противно от своего дрожащего голоса.

— Пузырек у вас? — кратко поинтересовался лэрд.

Я кивнула.

— Он должен помочь?

Я снова кивнула, невольно отведя глаза, — стало стыдно и неудобно, хотя мы договорились с лэрдом Дареном, что брачные обязанности в спальне я буду выполнять с помощью этого эликсира, иначе никак. Слава Пресветлой, после консумации брака всего четыре раза в год я обязана была исполнить супружеский долг.

— Анна, тогда идите в туалетную комнату, успокойтесь, выпейте зелье, а я вас подожду. Не переживайте и не торопитесь, побудьте там столько, сколько вам нужно.

Долго меня упрашивать не нужно было, и я тут же скрылась.

Туалетная комната, как и весь дворец лаэрдов Севера, была роскошной с огромным зеркалом и круглой ванной посередине. Я застыла за дверью в растерянности, что делать и куда идти, ведь служанки уже приготовили меня к брачной ночи.

Медленно подошла к огромному позолоченному зеркалу и увидела в нем хрупкую тонкую молодую женщину в белом воздушном пеньюаре с бледным и перепуганным лицом, на котором выделялись большие растерянные голубые глаза. Распущенные блестящие волосы беспорядочно лежали на плечах, хотя до этого служанки до блеска расчесали их и аккуратно уложили. Видимо, нервное выдёргивание цветов дало такой беспорядок на голове.

Я подошла ближе и уставилась на своё лицо, мягко дотронулась до шрамов, уже не прикрытых макияжем, пригладила волосы, и почему-то некстати подумала, что на лице мужа за все время нашего знакомства я ни разу не увидела брезгливого или презрительного выражения по отношению к себе. Он всегда был очень внимателен, вежлив и предупредителен. Может быть, он скрывал свое истинное отношение, а, может быть, все-таки лэрд Дарен был не таким уж плохим оборотнем. Может быть, мне повезло с ним, и из всех четверых оборотней, взявших меня под наблюдение, он оказался самым порядочным и добрым?

Больше ни о чем не думая, я решительно открыла пузырёк и выпила зелье. Закрыла глаза, замерев. Что там говорил ученый Стонич? Наутро я ничего помнить не буду? А что сейчас? Как пережить все сейчас?!

Я довольно долго простояла перед зеркалом с закрытыми глазами, а потом вдруг неожиданно подумала, что я здесь делаю, когда меня ждет муж, ведь у нас сегодня брачная ночь. Я попыталась сосредоточиться и вспомнить, почему я боялась мужа и пряталась здесь, но ничего не получалось. Тогда я решила, что занимаюсь какой-то ерундой, давно пора выходить из туалетной комнаты, потому что муж ждет меня.

Дарен стоял спиной ко мне у большого камина и наблюдал за потрескивающими дровами. Услышав неуверенные шаги за спиной, он обернулся и впился в меня настороженным взглядом.

Я смущенно улыбнулась и подумала о том, как хорошо, что он не видел, как я хромаю, а обернулся, когда я уже дошла до него.

Что нужно делать теперь? Я в растерянности застыла. Муж тоже выглядел будто не в своей тарелке.

Ах да.

Я медленно соблазнительным движением скинула с плеч пеньюар, который упал воздушным облаком к ногам, и осталась в одной прозрачной сорочке, которая мало что скрывала. Увидела, как глаза мужа сначала удивленно округляются, а затем внимательно осматривают меня с ног до головы и на глазах темнеют.

Я нравилась ему? Похоже, что да. Я точно знала, что мое тело было стройное и тренированное, пусть и покрытое шрамами, которые в данный момент не смущали и не волновали меня. Похоже, как и моего мужа.

— Дарен, — тихо прошептала я и немного неуклюже перешагнула через пеньюар, сделав маленький шаг навстречу, протягивая руки.

Он тоже сделал шаг навстречу и остановился, чём-то будто поражённый. Я видела, что Дарен напряжен и насторожен, причина была непонятна, но одно я знала точно — он — мой муж и сегодня должна состояться брачная ночь.

Дарен медленно протянул руку, и я доверчиво вложила в неё свою. Муж медленно потянул меня на себя, привлекая в объятия, а я запрокинула голову, чтобы увидеть его серьезное лицо, и нерешительно улыбнулась. Он замер, не сводя с меня недоверчивых глаз.

— Анна, — хрипло прошептал он, — вы больше не боитесь меня?

— Боюсь? — удивленно переспросила я и ласково рассмеялась.  — Нет, конечно, мой лаэрд.

— Я должен сегодня сделать вас своей, — прошептал он тихо,  сверху вниз заглядывая в мои глаза, крепко обнимая и прижимая к себе.

Невесомая прозрачная ночная сорочка позволяла почувствовать, какие горячие были у него ладони, и томление стало охватывать меня.

 — Так необходимо, Анна. Вы же понимаете, что без консумации брак будет недействительным?

 — Я все понимаю,  — прошептала я, немного удивленная тем, что муж как будто убеждал меня в совершенно очевидном, и встала на носочки, потянувшись вверх к его таким желанным сейчас губам, которые много разговаривали.

Муж на мгновение замер в нерешительности, потом осторожно наградил меня легким поцелуем, а я подняла руки и обняла его за крепкую шею, подумав, какой же он высоченный, и почувствовала, как его пальцы комкают тонкую ночую сорочку, медленно поднимая ее вверх, как тёплые ладони осторожно проникают под нее и нежно оглаживают тело, и эти ласки стали мне безумно приятны. Я тихо застонала ему в губы, раскрывая свои.

Дарен снова замер и слегка отстранился. Не знаю, что увидел он в моих глазах, но поцеловал уже более уверенно.

Поцелуй становился более смелым, а затем и вовсе Дарен стал жадно сминать губы, целовать скулу, шею, и снова губы, смело исследовать тело, оглаживая то спину, то живот, то бёдра, иногда задерживаясь на каком-нибудь шраме. В этот момент он замирал и задерживал дыхание, затем рвано выдыхал, нежно гладил то один шрамик, то другой, а поцелуй из жадного превращался в безумно нежный.

Дарен стянул с меня сорочку и откинул ее в сторону, большие ладони осторожно легли на обнаженную талию, спустились медленно вниз, погладили ягодицы, заставив меня вздрогнуть, затем поплыли вверх и остановились под грудью, а большие пальцы стали ласкать соски. Я во все глаза смотрела на мужа, потому что он тоже теперь не отрывал от меня голодный взгляд.

Я рвано выдохнула и вцепилась в его плечи, а он подхватил меня рывком вверх и вместо того, чтобы отнести к кровати, сделал несколько шагов в другую сторону и прислонил к стене, обитой мягкими тканевыми обоями.

Дарен зацеловывал губы, скулы, шею, я же нетерпеливо стащила халат с его плеч, обнажая его, и прижимаясь грудью к его обнаженной груди, запрокидывая голову и подставляя шею под поцелуи.

Халат Дарена упал, и он остался в пижамных штанах. Муж подхватил меня, приподнял, и я понятливо обняла его за талию ногами, остро почувствовав его огромное желание, и ещё плотнее обхватывая его ногами, вжимаясь в него.

Мы снова жадно целовались, он нежно сминал грудь, играл с сосками, сильные пальцы впивались в бедра, а я охотно отвечала на ласки, зарываясь пальцами в его волосы, царапая ноготками спину. Я отзывалась страстно и откровенно, и иногда мой муж отрывался от моих губ или  шеи и совершенно ошеломленно смотрел на меня.

 —  Дарен,  — хрипло шептала я, трогала и ласкала его, как хотела сама и как умела, а он тяжело дышал, снова и снова впиваясь губами во все места, до которых мог дотянуться.

 — Анна, ты потрясающая, — шептал он. — Ты... дар... небес...

 — Дарен, — снова словно в безумии шептала я и нежно покусывала его плечи.

Наконец, Дарен оторвал меня от стены и понес по направлению к кровати, осторожно уложив на неё.

Я смотрела на него широко открытыми глазами, полными желания, — очень хотела продолжения и не скрывала этого.

 — Не бойся, я не обижу тебя, Анна, — хрипло прошептал он.

 — Я не боюсь,  — улыбнулась я. — С чего ты взял? Иди ко мне, Дарен.

Увидела, что  его голубые глаза теперь от желания стали как грозовое небо.

 — Ты действительно хочешь этого? Ты не пожалеешь? — хрипло прошептал он странные слова — вопрос показался сейчас совершенно неуместным.

 — Конечно, хочу, Дарен. Ты же мой муж, — нетерпеливо ответила.

 — Что за дрянь дал тебе этот сумасшедший старик? —проворчал он вдруг, а я ничего не поняла.

Дарен снял пижамные штаны и с непонятной злостью отшвырнул их, остался обнаженным, а я впервые увидела мужа полностью без одежды и с интересом разглядывала его. Но он не дал долго себя разглядывать, подтягивая меня к себе и накрывая собой.

Это была жаркая и долгая ночь нежности и любви. Мы любили друг друга, целовались и шептали всякие глупости. Руки Дарена постоянно блуждали по моему телу, а губы жадно и страстно зацеловывали лицо, губы, шею. Он целовал грудь и живот, переворачивал на спину и нежно целовал позвонки, а я выгибалась навстречу его губам, млела и мурлыкала от удовольствия. Он был ненасытен и страстен, горяч и нежен, а я удивлялась, почему так боялась близости с ним, ведь он совершенно замечательный.

Засыпала я на плече мужа в его крепких объятиях, полностью удовлетворенная и счастливая.

Сквозь сон услышала:

 — Спи, моя хрупкая девочка, а я буду целовать каждый шрамик на твоём нежном теле, и охранять твой сон.

Я приподняла голову и сонно улыбнулась.

 — Дарен, ты самый лучший,— хрипло прошептала я и, засыпая, услышала его еле слышный шёпот :

— Нет, девочка, я говнюк, каких поискать, но тебе не нужно об этом знать... я исправлюсь, обещаю тебе, и тебя в обиду никому не дам, потому что самая лучшая... это ты... моя невероятная девочка.

«О чем он?» — лениво подумала я, хотела возразить и упрекнуть его, но уже не смогла бороться с усталостью и мягко уплыла в глубокий безмятежный сон.


***

Проснувшись, я какое-то время лежала с закрытыми глазами. Почувствовала, что полностью обнажена, голую спину накрывали распущенные волосы, а одеяло закрывало лишь до пояса. Я широко открыла глаза и испуганно подскочила, оглядевшись.

Слава Пресветлой, я была совершенно одна в своей кровати, хотя и полностью обнаженная. Приподнялась и увидела в нескольких шагах от кровати ночную сорочку, а через два шага от нее — воздушный белый пеньюар.

Вся комната была заставлена корзинами с цветами, а ведь была зима.

Удивленная, я медленно откинулась на подушки и попыталась вспомнить, что было ночью, но смогла вспомнить только себя, сидящую у зеркала с зажатым пузырьком в руке, и лэрда Дарэна, который просил меня успокоиться и не торопиться.

Та-а-ак, свершилось или нет? Я вспомнила, что говорил лаэрд по поводу консумации, и медленно подняла руки, чтобы осмотреть запястья. Их украшали вторые красивые татуировки в форме узкого браслета из кружев. Значит, все произошло, а я ничего не помню.

Замечательно. Второй этап пройден. Осталось через три дня пойти в грот оборотней. Там должен произойти третий этап единения с оборотнем, и после него должна появиться третья татуировка, после которой я смогу почувствовать магию оборотней на себе.

Когда я спустилась к завтраку, оказалось, что муж уже уехал в столицу по срочному вызову императора. И, Слава Пресветлой, я бы очень неудобно себя сегодня чувствовала перед ним, ничего не помня о брачной ночи. Я надеялась, что все прошло быстро, и лэрд Дарен не сильно мучился со мной и с моим страхом близости с мужчиной.

За огромным столом завтракали только я и учёный, который просто пришел составить мне компанию, поскольку давно уже позавтракал. Несколько слуг стояли вокруг стола, предупреждая каждое желание.

 — Лэрд Дарен выглядел счастливым с утра, — осторожно поведал мне "дед".

 — Наверное, рад, что всё позади, — мудро заметила я, намазывая тост маслом. — Его тоже всё это напрягает.

 — Анна, зелье подействовало? — осторожно поинтересовался "дед".

 — На сто процентов, — довольно выдохнула я и откусила от тоста.  — Я ничего не помню.

 — Я очень рад, что смог помочь, — искренне произнес ученый Стонич.

 — А что, могло и не подействовать? — вдруг застыла я, а он смущенно улыбнулся.

— Могло. Я ж не специалист в подобных зельях, — виновато признался «дед», а я поперхнулась. Ну, ничего себе!

Позавтракав, я распорядилась, чтобы после обеда приехал дизайнер-оборотень, который сотворил свадебное платье. Теперь нужен был новый гардероб в таком же стиле.  Он должен стать одновременно скромным, элегантным и шикарным.

Справится дизайнер или нет? Должен.


***

Пока мужа не было, нужно было встретиться с Джейсоном, чтобы объясниться. Я сказала слугам, что буду у себя в покоях вместе с ученым Стоничем и чтобы нас не беспокоили.

У себя я переоделась в подходящее платье и договорилась с "дедом", что он будет здесь меня ждать и прикрывать на случай появления лэрда Дарена. Ему же скажет, что я решила принять ванну, а возвратиться я должна была именно в туалетную комнату.

Я впервые должна была опробовать эликсир перемещения. Вспомнив рекомендации Кира, четко представила себе дом Алана Бродли в тангрийском поселении, а точнее его кабинет, в котором днем, вроде бы, никого не должно быть, и смело выпила эликсир. Голова закружилась, меня затошнило и жутко закрутило, я попала словно в воронку, крепко зажмурилась, а когда открыла глаза, то сидела на полу посредине чужого, но знакомого кабинета. Получилось!

Я осторожно открыла дверь и услышала много мужских голосов внизу, решила переждать, чтобы избежать любопытных ненужных глаз. Голос Джейсона, резкий и хрипловатый, разобрала среди многочисленных мужских голосов.

— Герцог Зарданский дочерей отдал замуж за высших аристократов Марилии, теперь  они живут в столице, танцуют на балах и ни о чем не беспокоятся. Отец Элеоноры, словно цепной пёс, до сих пор выполняет его поручения, — прозвучал  резкий голос Джейсона.

 — Мэром Зардана теперь является марилиец, преданный Марилии, от него тоже никакой помощи... — чужой незнакомый голос.

— Во дворце герцога ни одного тангрийца, только наёмные слуги из Марилии или других империй, он боится нож в спину от тангрийца получить, — презрительный голос Джейсона. — Очень сложно к нему подобраться. Мы уже несколько покушений готовили, его охраняют словно самую великую драгоценность.

— Что тогда говорить об императоре Марилии, — кто-то процедил злобно. — Нужно устроить теракт, взорвать его в экипаже или в театре...

 — В общем, нас ждёт серьезная подготовка — долгий и кропотливый процесс, — прервал кровожадного мужчину Джейсон, — и нам нужны деньги, золото, оружие...

— Еще нам нужны маги, которых ... кот наплакал... — подал голос Алан.

Я села прямо на пол на верхнем этаже и внимательно слушала мужские голоса. Я просидела так около часа, и, наконец, люди стали расходиться. В конце концов, я услышала внизу только два голоса: Алана Бродли и Джейсона, и осторожно стала спускаться по ступенькам. Времени уже оставалось очень мало.

 — Ее охраняют не хуже герцога Зарданского, — услышала яростный голос Джейсона. — Мы не смогли нормально поговорить, и Лори дала понять, что понимает сложившуюся ситуацию, а мне надо быть осторожным.

 — То есть они знают обо всем? — поразился Алан.

— Обо всем или не обо всем, не знаю, но о чем-то точно догадываются, — раздраженно ответил Джейсон.

—  Так ты поговорил с ней или нет?

— И да, и нет. Нам дали всего  пять минут.

— Что значит "дали пять минут"? — поразился Алан Бродли.

— То и значит, — раздраженно проворчал Джейсон.— Но я хоть увидел ее.

— Она приедет? — неуверенно поинтересовался Бродли.

Молчание. И вдруг взрыв.

— Не знаю! Я подожду несколько дней. Может она найдет способ...

 — Уже нашла, — появилась я на пороге комнаты, а мужчины изумленно замерли, уставившись на меня во все глаза. — Закройте входную дверь, чтобы меня никто не застал здесь.

Я рассказала, как попала к Алану домой, и мужчины некоторое время переваривали информацию.

— Нам бы очень помог твой эликсир с герцогом Зарданским, — криво улыбнулся Алан Бродли. — Подобраться к нему очень сложно. Практически невозможно.

— Сейчас у меня порция только для того, чтобы вернуться во дворец, но ради этого я достану и принесу, — серьезно посмотрела я на Бродли.— Только у эликсира перемещения недостаток в том, что нужно чётко представлять место, в которое нужно попасть.

— Демоны дери! — сначала расстроенно воскликнул Алан. — Хотя ... мы все знаем его дворец, — задумчиво тут же  добавил.

 — Это да, — согласилась я. — Но надо очень точно представлять место, иначе можешь сразу появиться в тюремном подземелье, которое сейчас забито у герцога  тангрийцами.

— Откуда ты знаешь?  — поразился Алан.

— Знаю и все, — отрезала я. — Просто поверь, — а что ещё я могла сказать? Не выдавать же Кира, который сейчас работал над этим вопросом в Межземельной организации.

— Если магия вернется, то у меня станет больше возможностей, и я пошпионю немного, чтобы разузнать, что еще интересного оборотни прячут от нас. Может это тоже поможет при борьбе с гнетом марилийцев.

 — Оставь нас, Алан, — вдруг попросил Джейсон, а Алан Бродли с понимающим видом встал из-за стола, за который мы до этого втроём уселись, и вышел.

Джейсон тут же властно вытянул изумленную меня из-за стола, раздраженно скинул бумаги заговорщиков на пол и усадил прямо на крышку стола. Тут же встал вплотную и схватил мое лицо огромными ладонями, сверху вниз уставившись серьезным взглядом.

— Будь очень осторожна, Лорианна, прошу тебя. Ты слишком бесстрашна и непредсказуема. Я боюсь за тебя.

— Я теперь лаэрдина Севера, Джейсон, — пробормотала я.— Меня будут охранять, как писаную торбу.

— А кто будет охранять тебя от тех, кто будет охранять тебя? — хмуро спросил он.

Я, конечно, поняла, о чем он.

— Я буду осторожна, Джейсон. Я хочу вернуть магию и присоединиться к вам. Вам же понадобится артефакт.

— Понадобится, — тихо согласился Джейсон.

Шершавые пальцы погладили осторожно мои брови, щёки, потом губы.

Родные глаза потемнели, и стали вдруг опасно приближаться к моим. И я не успела воспротивиться. Твёрдые властные губы накрыли мои, сминая их, сильные руки со всей силы сжали в объятиях так, что я не смогла пошевелиться. Джейсон целовал меня долго и жадно, не давая глотнуть воздуха, и я стала уже задыхаться в его объятиях, когда он отстранился от  меня.

—Ты, это ты, — каким-то ломаным голосом произнёс, и сердце мое перевернулось, — как долго я ждал этого момента, — пробормотал он, уткнувшись лбом в мой лоб, а потом вдруг подхватил меня на руки и, сев на стул, усадил меня на колени, положил мою голову себе на грудь.

— Лорианна, — руки крепко сжимали меня. — Девочка моя, самая смелая, самая любимая... — я посмотрела на него, а его лицо снова стало опасно приближаться.

— Джейсон, — прошептала я твёрдо, упираясь ладошками ему в грудь. — Я — чужая жена, пусть и по договору. Я не хочу прятать глаза от мужа и чувствовать вину. Пожалуйста, дай мне встать.

Он застыл. Внутри него происходила  борьба, как когда-то давно, а я сидела на коленях и ждала.

— Я услышал тебя и уважаю твоё решение, — хрипло прошептал Джейсон, — я никогда больше не буду тебя к чему-либо принуждать, Лори. Никогда. Только не тебя.

Голос его сорвался. Он отвернул лицо. Но не отпустил.

— Когда я поверил, что ты погибла от пыток в плену, сначала я ... просто потерял какое-либо желание жить. Как тебе вообще удалось инсценировать свою смерть?! Почему? Я чуть с ума не сошел!

Он с такой болью посмотрел на меня, что я невольно почувствовала вину. Только за что?

— Как ты узнал об этом?

— Нашел твои документы в архиве военного министерства Марилии.

— Так это был ты? — поразилась я. — Но по описанию это был огромный глухонемой брюнет.

— Откуда ты знаешь? —  нахмурился он.

— Знаю, — пожала плечами.

— Я отправился искать тебя, изменил внешность, покрасил волосы, а один сильный маг за вознаграждение специально наложил на меня заклятие молчания  на некоторое время. Из-за твоей "королевской слезы" марилийцы и приняли меня за глухонемого, потому что не могли проникнуть в мои мысли.

— Ты был на рудниках?

— Был. Сбежал вместе с десятью тангрийцами, мы отправились в Свободные земли. Иногда кто-нибудь из нас наведывался сюда, узнать обстановку. У кого-то здесь теперь семьи.

Джейсон смотрел на меня, и казалось, что теперь печаль всего мира отражается в его глазах.

 — Время не вернуть назад, — прошептал Джейсон надломленно, — не вернуть тот момент в башне, когда ты ушла сдаваться марилийцам, а я лежал без сознания и умирал, не подозревая, что когда очнусь, не увижу тебя долгие годы.

— Джейсон ...

— Я хочу, чтобы ты знала ... Меня нет без тебя, Лорианна, — тускло произнес он. — Без тебя я просто кусок плоти без души и сердца. Если бы я хоть раз поверил до конца, что ты действительно умерла, то я ушел бы за тобой. Но я никогда не верил в то, что ты мертва. Я чувствовал здесь, — он ударил себя в грудь, — что ты жива, где-то далеко от меня, страдаешь, но живая. И я искал тебя... все время искал. Все эти годы... Когда Алан отправил весточку, я гнал коня днём и ночью, чтобы успеть, но опоздал...

Мое сердце бешено билось, я недоверчиво слушала этого опасного и властного мужчину, который раньше ни с кем и ни с чем не считался.

— Я люблю тебя и готов отступить ... на время, чтобы ты вернула себе здоровье и магию. Я не смог уберечь тебя, защитить... — хриплый голос сорвался и пропал. Когда Джейсон совладал с собой, то продолжил: — Теперь я не могу требовать от тебя уехать, если единственный шанс на нормальную жизнь тебе может дать другой мужчина.

Я потрясённо смотрела в его глаза, спазм безжалостно сжимал горло.

— Ты должна знать, что пройдёт срок магического брака, и я приеду за тобой.

— Я и сама хочу к вам присоединиться, — кивнула я в знак согласия.

— Ты не поняла,— покачал головой Джейсон, — возможно, нам не хватит и пяти лет подготовиться, но я все равно приеду за тобой, чтобы увезти с собой.  Ты же поедешь?

«В качестве кого?» — чуть не сорвалось с губ, но я сдержалась.

— С тобой? — просто спросила.

— Со мной.

— Джейсон, ты женат, — с упреком шепнула я.

Он поморщился и нахмурился.

— Наш брак с Элеонорой не так давно был расторгнут, она вышла замуж за высшего аристократа из Марилии... принудительно, по воле отца, но живет неплохо, муж обожает ее и относится хорошо.

— Мне так жаль, Джейсон, —  пораженная, прошептала я.

— А мне нет. Жаль дочь, но пока ей там лучше. Подрастёт, заберу.

Джейсон навис надо мной, мягко придерживая за плечи.

— Ты — моя жена перед Богиней, Лорианна. Моя единственная любимая женщина, —  очень серьезно произнес он.

— Джейсон, я... не... — растерялась я.

— Я буду снова завоевывать тебя, — твёрдо произнёс он. — Снова и снова. Я не буду ни к чему принуждать тебя, просто буду делать все, чтобы ты стала счастлива. Почему ты плачешь? Лори, пожалуйста...

Я не заметила, что слезы беспрерывно текли по щекам, а я судорожно вздыхаю.

Я спрятала лицо на груди Джейсона, а он обнял меня и тоже как-то странно задышал. Он тоже плачет? Я подняла заплаканное лицо, но Джейсон плакал беззвучно и без слез. Потому что это его душа плакала, что я всем сердцем остро почувствовала.

Неожиданно шрам в форме креста на запястье стал жечь, я тихо вскрикнула, и подняла руку, а Джейсон тоже поднял свою руку и уставился на запястье. Его шрам тоже алел и, судя по всему, тоже жёг руку.

Мы изумлённо уставились друг на друга, и вдруг на лице Джейсона появилась надежда.

— Это Богиня дала знать, что наш союз благословлен ею, — уверенно заявил он. — Ты жена мне, Лори, и Богиня свидетель этому.

«Очень и очень самоуверенный, —  услышала я в голове знакомый голос.— Только ты сама можешь разорвать этот узел, избранная. Помнишь? Я освободила вас от клятвы мне, но вы дали клятвы ещё и друг другу. Я благословляю вас: он хоть и самоуверен, но мне нравится, а дальше решай сама. Благодаря тебе парень изменился, ты и сама это видишь, так что думать тебе».

— Джейсон, пять лет я должна лэрду Дарену, а потом ... посмотрим, как сложится жизнь, и какими мы станем... Может, к тому времени, ты уже найдёшь кого-то и ...

И тут Джейсон взорвался в прямом смысле слова:

— Я стараюсь быть терпеливым и понимающим с тобой, Лорианна, но не переходи границы! Не испытывай мое терпение! — он даже хорошенько тряхнул меня за плечи. — Ты думаешь, мне легко оставлять тебя, когда только что нашёл?! Живую! Да у меня чувство, будто демоны когтями дерут сердце! А ты... "найдёшь кого-либо"! — передразнил он меня брезгливо. —  Чтобы я не слышал такого от тебя?! Никогда!

И снова угрожающе навис надо мной.

— Иначе заберу тебя с собой прямо сейчас, поняла? Потому что мне всё равно, хромая ты, косая или ещё что-то там у тебя! Ты любая нужна мне! Любая! Я только ради тебя... только ... оставляю здесь ...

Он больше не смог говорить, почти скинул меня с колен и вышел, громко хлопнув дверью. Я вздрогнула от этого звука. Некоторое время стояла, совершенно растерянная и сбитая с толку.

 Заглянул удивленный Алан:

— Что у вас произошло? Он вылетел, словно сотня демонов гналась за ним.

Я пожала плечами, закусив губу.

— Джейсон, как всегда, много хочет от меня, — грустно прошептала, но Алан услышал.

— Он любит тебя, — упрекнул он.

— И что?  — я вызывающе посмотрела на него.— Что? Любовь — это не самое главное в жизни, Алан. И он чуть ли не требует, чтобы через пять лет я была с ним!

— Он боится потерять тебя.

— Он УЖЕ потерял меня, Алан, — резко и отрывисто произнесла, — только смириться с этим никак не хочет.

— Ты стала жестокой, — удивлённо  прокомментировал Бродли.

— Говори, что хочешь, но позови Джейсона, пожалуйста,  — мне уже пора

Так уходить я не хотела. Нужно было нормально попрощаться с другом детства.

Также стремительно, как вылетел из комнаты, Джейсон ворвался обратно, — видимо, боялся, что я исчезну раньше, чем он придёт.

Огромными шагами он преодолел разделявшее нас расстояние и сгреб меня в охапку, снова чуть не задушив. Жадно зацеловал мое лицо, волосы, губы, не стесняясь Алана, бесконечно повторяя:

 — Люблю тебя.

Я взяла его лицо в ладони и мягко посмотрела в глаза.

— Пожалуйста, береги себя, — умоляюще прошептала. — Прошу тебя. Ради меня.

— И ты береги себя, прошу. Не рискуй зря. Если что, отправь весточку...

Я кивнула и с трудом высвободилась из крепких объятий, ласково погладила по небритой щеке. Джейсон ухватился за мою руку, губы его задрожали, а в глазах отразился страх.

— Мне действительно пора. Со мной все будет хорошо.

Я мягко высвободила захваченную ладонь, достала флакон и на глазах бледного Джейсона выпила эликсир, представив себе свою туалетную комнату.

Исчезая из дома Алана Бродли, я, не отрываясь, смотрела в такие знакомые печальные, страдающие глаза Джейсона, сердце переворачивалось, как и раньше,— он все также был мне дорог.



Глава 19


Мы с Дареном стояли у подножия огромной горы, покрытой белым чистым снегом, которая намного возвышалась над своими сестрами, уходя остроконечной вершиной прямо в небо, и уже много сотен лет носила гордое имя "Великан".

Наши слуги остались нас ждать довольно далеко от этого места в маленькой деревушке с интересным названием «Подножница Великана».

Мы же сейчас стояли перед большой деревянной дверью со старым висячим замком, на котором было множество незнакомых рун. Дерево двери было  потертое, потрескавшееся и с белесыми полосами, которые появляются от солнечного света.

— Дверь в пещере? — удивилась я, когда увидела ее. – Зачем она? — я подошла ближе, разглядывая ее. Аккуратно дотронулась кончиками пальцев до старой, видавшей много чего и кого двери.

— Только к замку не прикасайтесь, Анна, — строгим встревоженным тоном попросил лэрд Дарен.— А дверь в пещере нужна, чтобы защищать вход в Грот правящих оборотней, поскольку замок могут открыть только избранные из правящей династии оборотней, и Грот впускает только избранных лиц, остальных убивает. Негоже, если незнающий человек или оборотень пострадает. Хотя это лишь предосторожность, поскольку сюда невозможно подойти без провожатого из правящего рода, а избранные оборотни никогда не предадут и не приведут сюда опасных чужаков.

 — А как ваш грот поймёт, что я отношусь к тем, кого можно впустить? – с интересом спросила я.

— В вашем случае  — это две татуировки, подтверждающие наш брак, и мое поручительство за вас.

— Перед кем? — удивилась я.

— Сейчас вы все сами увидите, — довольно улыбнулся муж. — Вы помните все наказы и рекомендации?

— Помню.

— Тогда, пожалуй, приступим.

Лэрд Дарен положил руку на замок и закрыл глаза. Он что-то зашептал на неизвестном языке, который был похож на древний берингийский, который я уже слышала ранее. Закончив заклинания, лэрд убрал руку, замок открылся. Сам. Просто щелкнул и открылся. Лэрд снял его и легко толкнул дверь, которая даже не скрипнула.

Мы вошли в узкий темный проход, муж зажег факел, который был прикреплён к стене за дверью, а затем взял меня за руку и повёл за собой.

Из узкого, холодного и на удивление сухого каменного прохода примерно метров через двадцать мы вышли на небольшую площадку, от которой отходили в разные стороны такие же коридоры-проходы в количестве двадцати штук.

 — Это коридоры Грота возрождения,  — тихо произнес лэрд Дарен.  — Паутина грота. Тот, кто не знает дороги, скорее всего, заблудится и умрет в этой пещере.

Затем он внимательно осмотрелся и громко произнес, смотря куда-то в сторону от меня:

— Хранитель Грота, я привел свою жену, лэру Анну, лаэрдину Севера. Наш брак подтверждается двумя татуировками на ее запястьях. Я полностью ручаюсь за нее  жизнью. Разреши пройти нам в Грот правящих оборотней.

Он замер, будто к чему-то прислушиваясь, а затем повернулся ко мне и уверенным тоном произнес:

— Хранитель разрешает тебе пройти, а нам нужен вот этот коридор.

Я так и не поняла, по какому признаку он выбрал нужный коридор, но мы быстро пошли по новому узкому проходу, который был намного длиннее предыдущего.

 — Особенность Грота состоит еще и в том, что ты каждый раз идешь к Гроту по новому коридору, который указывает Хранитель. Если он не укажет тебе нужное направление, ты никогда не найдешь Грот.

В молчании мы шли минут десять, пока из узкого коридора, входящего в паутину Грота, не попали в другой короткий коридор, который был намного шире, чем предыдцщий. С каждым новым шагом он становился все шире и, наконец, низкий потолок закончился, и мы оказались в огромном каменном гроте с высоченным потолком и огромными каменными колоннами, образовавшимися из сросшихся сталактитов и сталагмитов.

В центре грота находился необычный бассейн, представляющий собой своеобразный трилистник из бассейнов разной формы и разной по цвету воды. От бассейна шёл пар.  По бокам грота в горных стенах были широкие ступени, грубо вырубленные то ли природой, то ли оборотнями, ведущие на небольшие площадки с входами в маленькие пещерки. Ещё на стенах грота были прикреплены многочисленные факелы, которые горели.

— Хранитель постарался, — довольно прошептал лэрд Дарен, кивнув на факелы.

В гроте было на удивление тепло в отличие от коридоров  пещеры, и мне сразу стало жарко.

— Анна, сейчас мы с вами перекусим, потому что потом вы, возможно, не сможете есть несколько дней, когда Грот усыпит вас. После перекуса перейдём к тому, зачем пришли. К процессу единения с моей второй ипостасью. Вы все помните, что я вам говорил?

Я кивнула:

 — Конечно, лэрд Дарен, я все помню.

Я стала раздеваться, потому что в тёплой одежде  стало невыносимо находиться. Сняла шубку и шапку, аккуратно сложила их и положила на каменный выступ. Расстелила на каменном столе небольшую скатерть и разложила наш скромный ужин на первый раз. В принесенной корзине было несколько таких упакованных пайков, специально приготовленных для нас на случай длительного нахождения в Гроте.


***

Лэрд Дарен стоял передо мной с очень серьёзным лицом, и вот через мгновение вместо высокого стройного мужчины с яркими голубыми глазами появилась бело-серая дымка. Не успела я моргнуть, как в двух шагах от меня уже стоял огромный белый волк, с настороженными ярко-голубыми раскосыми глазами, смотрящими на меня в упор. Невольно я отшатнулась и чуть не упала, хотя муж предупреждал, чтобы я не боялась его второй сущности.

В холке животное достигало метра, а возможно, и больше. В длину тело было около двух метров, а хвост, наверное,  около метра. Голова волка была тоже большая, кончики больших ушей острые и черные. У него были широкие мощные лапы и очень густая шерсть, окрас которой был белый с черными редкими мазками.  Шерстинки достигали в длину, наверное, 10 сантиметров.

Я сделала осторожный шаг к хищнику, но волк вдруг оскалился, рыкнув, показав острые белые клыки, а ярко-голубые глаза холодно и враждебно уставились на меня.

— Дар, я не нравлюсь тебе, — огорченно прошептала я. — Я понимаю, я не волчица и даже не оборотница. Но что поделать? Дар, я не навсегда прошу принять меня в качестве пары твоей второй сущности. Просто так нужно, понимаешь? Мне нужна магия правящего рода, чтобы вернуть здоровье и магию. А через пять лет я уйду, освободив и тебя и лэрда Дарена.

Я присела на корточки и уставилась в большие выразительные и очень умные глаза волка, который прижал уши к голове и ещё больше оскалился, показавая во всей красе огромные опасные клыки.

Ну, и что мне делать с этим опасным хищником, который был очень негативно настроен?

— Дар, Дарен должен был все рассказать и объяснить, — в замешательстве прошептала я.

Я показала татуировку на правой руке. Волк осторожно обнюхал руку, затем поднял на меня настороженный взгляд.

 — Вот видишь, я не обманываю тебя. Я — жена лэрда Дарена.

Волк перестал скалиться и стал задумчиво разглядывать меня. Я снова осторожно протянула к нему руку, но он тут же прижал уши к голове и громко зарычал, нервно застучав хвостом. А потом и вовсе отошел от меня в сторону.

Я несколько раз пыталась приблизиться к нему, но он снова и снова скалился, рычал и отходил от меня.


***

— Я не понравилась ему, — совершенно расстроенная, призналась я мужу, когда он снова принял облик человека.

 — В принципе, я этого и ожидал, — спокойно заявил он, усевшись на каменный стул за каменным столом, и с сожалением рассматривая меня. – Анна, вы человек. На настоящий момент, обычный человек с изъянами, поэтому Дар отказывается рассматривать вас своей парой. Вы не интересны ему.

— И что же делать? – растерянно уставилась я на мужа.

 — Приручать Дара, — спокойно отозвался лэрд. —Нам нужно как можно больше времени проводить вместе, чтобы он привыкал к вам, к вашему запаху и голосу.

— Но вы же разговаривали с ним…

— Конечно. Но я не стал расстраивать вас и говорить, что он отказался принимать вас.

Я возмущенно уставилась на лаэрда.

 — Как это «не стал расстраивать»?! Вы солгали!

 — Я умолчал, — возразил Дарен.

 — В данном случае это одно и то же! — вспылила я, вскочив со своего стула, и бросилась в сторону от этого наглого лжеца.

Находившись в стороне и выпустив немного пар, я вернулась к лэрду.

— Что больше всего поможет привыканию ко мне вашего волка? — холодно поинтересовалась я.

— Физическая близость, — невозмутимо ответил лэрд Дарен, даже не подняв головы от блокнота, в который он что-то увлеченно записывал.

Я возмущённо уставилась на его каштановую макушку.

 — Но у нас была физическая близость!

— Одного раза мало для зверя, Анна,  — также невозмутимо ответил лэрд, продолжая делать записи. — Поверьте мне, Дар даже не запомнил вас и не придал значения той связи.

— По мне вполне достаточно! — зло выдохнула я.

— Я и не настаиваю на физическом контакте, —равнодушно ответил муж и поднял на меня свои невозможные яркие глаза. И почему они у него такого насыщенного голубого цвета? Очень красивого цвета. — Но это в ваших интересах, чтобы Дар быстрее принял вас, и появилась третья татуировка. До этого момента магия правящего рода будет вам не подвластна.

Я разочарованно смотрела на лэрда Дарена. Как же так? Почему так случилось? Почему он не предупредил меня, что его волк не хочет меня? Зачем мы тогда пришли в этот грот сейчас?

— Давайте попробуем пока без физической близости, — пожал лэрд  плечами. — Однако мне нужно прикасаться к вам, вдыхать ваш запах, чтобы мой зверь привыкал к вам хотя бы через такой физический контакт.

 — Вы обманули меня, — обвиняюще выдохнула я.

— Я не мог достоверно знать, что мой зверь откажется принимать вас,  — спокойно возразил муж. — С оборотницами все просто: одного физического контакта достаточно, и, в основном, зверь сразу принимает пару, которую выбрала вторая сущность, но и исключения тоже бывают, когда волка не устраивает выбор человека. В истории правящих родов еще не было случая, чтобы правящий оборотень женился на обычной женщине, которой необходима магия рода для восстановления здоровья и магии, и привел ее в Грот.

Я в отчаянии стала метаться по гроту, поскольку сложившаяся ситуация бесила и очень злила. Лэрд Дарен наблюдал за моими неуклюжими метаниями с тем же невозмутимым видом.

 — Анна,  в любом случае, если мой зверь не примет вас, вы всегда сможете уйти, если захотите. Мы это обговорили в магическом договоре. Вспомните и перестаньте паниковать. Но вы все же нужны мне как лаэрдина – маг земли.

Я замерла. Действительно, все это оговаривалось в магическом договоре, но я уже ждала, можно сказать, спала и видела, когда пройдет моя хромота, перестанет ныть рука и вернётся магия земли. Непредвиденная задержка угнетала меня.

— Идите ко мне, — спокойно произнес муж и раскрыл объятия.

Увидев, что я не собираюсь приближаться к нему, раздражено добавил:

— Анна, мой зверь должен привыкать к вам. Как он может вас принять, если даже я ощущаю вас чужим человеком? Вы для меня абсолютно посторонняя и чужая женщина, и, соответственно,  для Дара тоже.

Я медленно и нехотя подошла к мужу, понимая, что он во всем прав, и тут же оказалась в крепких объятиях, спиной к нему. Запах кедра дошел до моего обоняния. Запах мужа. Лэрд Дарен уткнулся лицом в мои волосы и зашептал.

— Анна, не бойтесь меня. Вспомните магический договор. Я не смогу причинить вам вред, даже если захочу. Перестаньте трястись. Я ваш друг.

Он погладил через ткань живот, дотронулся пальцами до шеи, нежно погладил, и осторожно стал перебирать волосы, но я задрожала в его сильных руках, не в силах сдержаться. Лэрд опустил голову и уткнулся носом в шею, провел им по ней, вдохнув. Я вздрогнута, а он тихо прошептал:

— Вы очень приятно пахнете.

Осторожно поцеловал шею, и еще раз, и снова...

— Пожалуйста, отпустите меня, — все же умоляюще прошептала я. – Я больше не могу.

Лэрд Дарен тут же раскрыл объятия, а я стрелой выскользнула из них и скрылась в глубине грота, ругая себя самыми отборными ругательствами. Я не понимала себя. Лэрд Дарен уже и на руках меня носил, и обнимал, и даже занимался со мной любовью, хоть я этого и не помню, а сейчас я так нервничала, что не смогла вынести его близость даже пять минут.


***

Уже прошли сутки, а волк Дар не принимал меня. Я встречалась с ним несколько раз, но волк все время скалился, прижимал уши и порыкивал на меня, не разговаривая со мной. Единение с ним должно было пройти на ментальном уровне, но Дар упрямо молчал и все время уходил от меня дальше и дальше, вглубь пещеры, или поднимался по каменным ступеням и прятался в одной из малых пещер грота. Умные и выразительные глаза волка с презрением и злостью смотрели на меня, как на досадное недоразумение .


***

К вечеру второго дня мое настроение было хуже некуда, когда мы молча поужинали, если можно было так назвать поглощение вяленого мяса, молока и хлеба, а лэрд Дарен сидел напротив и смотрел на меня сочувственным взглядом.

Все также молча я встала и подошла к заветному бассейну, в который мне пока категорически нельзя было заходить, постелила одеяло, села и стала смотреть на воду. Вода в первом бассейне, перед которым я устроилась, была чистая и прозрачная, как слеза.

Ситуация была совершенно тупиковая и безнадёжная, я стала испытывать отчаяние.

— Анна, я сейчас скажу вам одну вещь, но вы не злитесь, пожалуйста,  — услышала за спиной напряженный голос мужа.

— Я слушаю вас, лэрд Дарен,  — не оборачиваясь к нему, грустно ответила я.

—  Вы же знаете, что я ученый-маг... ну, так вот, в результате некоторых умозаключений мне пришла в голову идея, что полное духовное единение оборотня с человеческой женщиной возможно только после трёх раз физической близости. Минимум.

Я обернулась и хмуро посмотрела на лэрда.

 — У меня нет эликсира с собой, — этим было все сказано.

Лэрд Дарен тяжело вздохнул:

— Я совсем противен вам?

Я посмотрела на симпатичное лицо лэрда, голубые глаза, ладную худощавую фигуру.

 — Нет, лэрд Дарен, вы не противны мне. Скорее, даже симпатичны, но...  — я осеклась, — я не смогу,  — я отвернула лицо в сторону, нахмурившись.  — Я не вынесу физической близости с мужчиной, если буду осознавать. Дело не в вас, дело во мне, в моей фобии после плена … после насилия.

Я не смотрела на мужа. Плечи ссутулились, безнадежная тоска закралась в сердце. Это конец надежде. Ничего не выйдет.

— Ну, раз дело не во мне,  — услышала спокойный деловой голос лэрда за спиной, — нужно попробовать ...  для общего дела.

— Хотите провести эксперимент? — я резко обернулась к нему и впилась холодными глазами в его лицо.

— Я хочу, чтобы вы отнеслись к этому отстранённо, как к чему-то, что необходимо сделать, чтобы получить желаемое. Можно,  как к эксперименту, можно как к выполнению договора. Да как хотите! — он пожал плечами.  — Нам просто нужно ЭТО сделать и все.

Я холодно и изучающе смотрела на невозмутимое, деловое лицо лэрда Дарена. У него был чуть ли не скучающий светский вид, как будто он предлагал мне выпить чаю, а не заняться с ним любовью.

Но почему мне казалось, что на его лице маска? Что на самом деле он очень даже заинтересован в том, что говорит?

Шестое чувство шептало мне, что на самом деле он заинтересован в моем согласии. А потом я подумала, что конечно же он заинтересован, ведь ему нужен этот эксперимент.

 — А если ваш вывод неверный, и ЭТО не поможет тому, чтобы ваш волк принял меня?

— Значит, будем искать другой выход, — невозмутимо заявил муж. — Я ученый, привык к трудностям и их преодолению.

Я сжала от злости зубы и прищурилась, открыла рот, чтобы сказать все, что я думаю о его наглом предложении и последующем заявлении, но лэрд опередил меня:

— Анна, я ни на чем не настаиваю,  — твёрдо заявил он. — В данном случае, я пытаюсь вам помочь, если вы сами этого не понимаете. Я совсем не рассматриваю ваше тело, как сексуальный объект для обожания. Вы для меня — подопытный экспериментальный образец. Никаких личных поползновений или притязаний.

— То есть вы предлагаете мне представить себя экспериментальным образцом, просто лечь на спину, раздвинуть ноги и все?  — ледяным тоном поинтересовалась я, все же сдержавшись от взрыва. — А дальше вы все сделаете сам?

Лэрд Дарен досадливо поморщился.

— Как грубо, Анна. Не ожидал от вас.

Я промолчала, потому что меня просто разрывало от возмущения.

— Такая ситуация не будет располагать к тому, что я все сделаю сам, — усмехнулся лэрд. — Вы не мой объект обожания, поэтому я не смогу так быстро воспламениться к вам желанием и «все сделать».

Я невольно разозлилась.

— То есть я вам неприятна?! Я слишком уродлива?!

— Вы просто безразличны мне, как женщина, — спокойно возразил лэрд Дарен. – А я такой же заложник этой нелепой ситуации, как и вы. Нам нужно относиться к физической близости между нами, как вынужденной и обязательной необходимости.

Некоторое время я размышляла над его словами и неожиданно для себя  приняла решение.

— Думаю, вы правы. Хорошо. Давайте попробуем.

Я встала и стала раздеваться. Не поворачиваясь к лэрду Дарену, резкими рваными движениями разделась до нижнего белья и легла на одеяло, закрыла глаза и стала ждать.

Через некоторое время я услышала, как завозился лэрд Дарен, зашуршала его одежда, а потом услышала, как он сел рядом.

Я замерла и напряглась.

— Анна, откройте глаза,  — вздохнул он. Я послушалась. — Я так не могу. Чувствую себя насильником .

— Простите меня, — стало стыдно, — просто я очень боюсь.

Муж лёг рядом на бок, согнув руку в локте и оперся головой на сомкнутый кулак. Я тоже немного развернулась, и легла на бок. Взгляд лэрда тут же скользнул по моей фигуре, и я сжалась. Он вздохнул.

— Вы можете довериться мне?

Я просто смотрела на него и молчала, ожидая дальнейших действий.

Лэрд Дарен осторожно протянул руку и погладил мою щеку подушечками пальцев. Я не шевельнулась и прикрыла глаза. Он ласково заправил локон за ухо, нежно дотронулся до мочки уха, провёл пальцами по скуле и шее. Я удивленно открыла глаза и уставилась на мужа.

— Вам ... неприятно? — сразу напрягся он.

— Нет, и это странно.

Не сводя с меня глаз, лэрд осторожно погладил плечо, предплечье, затем провел нежную дорожку по руке, вернулся медленно обратно и вновь погладил шею. Мне было приятно. И немного щекотно.

Мужские пальцы осторожно спустились на ключицы, прошлись по ним, а затем спустились к ложбинке между грудей.

Лэрд опустил взгляд на мою грудь, и мне показалось, что на мгновение он снова напрягся, но через пару секунд он стал вновь совершенно расслаблен и спокоен, и я подумала, что показалось.

Муж ласково погладил верх открытой груди и осторожно придвинулся. Я настороженно смотрела на него, он же аккуратно, не  делая резких движений, уложил меня на одеяло, нависая сверху.

Я встретилась с ним глазами, лицо его было все также спокойно и почти отстранено, как будто он думал о чем-то совершенно постороннем. Я не привлекала его, и это обрадовало меня. Только как же он возбудится тогда? Или физиология позаботится?

— Думайте о чем-нибудь приятном, Анна, — вдруг тихо прошептал муж, — а не о том, что сейчас происходит.

Я уставилась на каменный потолок Грота, а лэрд Дарен наклонился надо мной и осторожно поцеловал шею, затем  ключицы и полушария груди.

Нервно вцепившись в одеяло, я снова напряглась, а склонившийся надо мной мужчина продолжал легкими поцелуями покрывать грудь, шершавыми ладонями нежно оглаживать напряженное тело.

Поцелуи медленно перешли на живот и вновь вернулись к груди. Лэрд нежно накрыл одно полушарие ладонью, и я тут же вцепилась в его наглую руку своими двумя с возмущенным шипением. Мои глаза бешено сверкнули.

— Не бойтесь, Анна, — успокаивающе прошептал он, поднимая на меня невозмутимое лицо. — Все хорошо.

 — Хорошо?! Вы лапаете меня! — прошипела я сквозь зубы.

— А что мне делать по-вашему? – с притворным удивлением спросил он.  — Стихи читать?

Наглую руку он не убрал, но не двигался и вопросительно смотрел своими невозможными невозмутимыми глазами. Захотелось выцарапать их, но я заставила себя успокоиться, расслабиться и все же отпустить его руку.

Через некоторое время наглый палец лэрда проник под лиф и погладил сосок, а я вздрогнула от неожиданности и того разряда возбуждения, который вдруг получила. Наши глаза снова встретились, и лэрд Дарен серьезно произнёс:

— Сейчас я поцелую вас — поцелуи очень интимны, как и физическая близость, и способствуют более быстрому сближению любовников.

— Мы не любовники, — прошипела я, чувствуя, как наглые пальцы нежно перекатывают горошину соска, и сжала от злости зубы.

— Хорошо, — покладисто согласился муж  и невозмутимо поправился: — Сближению деловых партнеров .

Затем наклонился и поцеловал меня, но не нежно и осторожно, как я ожидала, а сразу властно и уверенно, одной рукой придерживая меня под затылок, не давая увернуться, а второй продолжая ласкать грудь, нежно сминая сосок. Поцелуй углубился, язык мужчины смело проник сквозь сжатые зубы и уже хозяйничал у меня по рту, рука уже высвободила грудь полностью из лифа и хозяйничала с ней, как будто имела полное право. Я же попыталась вырваться, замычала  и снова схватилась обеими руками за наглую руку, но лэрд зашептал:

— Тшшш, не бойтесь, я больше не буду... все хорошо...

Он оставил грудь в покое и принялся нежно поглаживать внешнюю часть бедра, гуляя кончиками пальцев по ободку трусиков, и вновь возвращаясь к груди, но уже не трогая сосок, а нежно накрывая ее ладонью и осторожно сжимая.

Я все ещё была очень напряжена, но, к моему удивлению,  истома внизу живота уже стала предательски появляться от ласк и поцелуев лэрда.

И вдруг я поняла, что мне нравятся его сухие и тёплые губы, которые умело целовали, его чуть шершавые ладони, ласкающие тело. Мне не было противно. В голову закралась предательская мысль, что, в первую очередь, физический контакт между нами нужен мне, а не ему, а я никак и ничем не помогаю ему. Наоборот, мешаю.

Я медленно и неуверенно убрала напряженные ладони с груди мужа, которыми практически все время почти отталкивала его, и осторожно обняла за шею, неуверенно отвечая на поцелуй и несмело прижимаясь телом. Лэрд Дарен никак не дал понять, что заметил во мне перемену, продолжая достаточно увлечённо целовать меня.

Я так увлеклась, отвечая на его поцелуи, наслаждаясь его осторожными, но смелыми ласками,  что не заметила, как осталась без нижнего белья с мускулистым телом мужа между ног, пока он хрипло не спросил меня:

— Анна, вы готовы?

—  К чему? — не поняла я.

— Ко мне, — немного насмешливо ответил он и... толкнулся.

 —Аах,  — я почувствовала, как он стал входить в меня, и инстинктивно попыталась отстраниться.

— Не бойтесь, пожалуйста, — прошептал он в губы, прикусывая их, посасывая и нежно проводя своими по скуле. — Я буду очень-очень осторожен. Обещаю. Расслабьтесь.

Я нервно вцепилась в его плечи, и, наоборот, напряглась ещё больше и испуганно уставилась в голубые глаза напротив. Отрицательно покачала головой.

— Нет, пожалуйста... — прошептала жалобно и всхлипнула. — Дарен...

— Закройте глаза и расслабьтесь, — сквозь сжатые зубы прошептал он, видимо, с трудом уже сдерживаясь от резкого проникновения. — Я ваш муж, я буду осторожен...

Я вдруг чувствовала его неприкрытое желание, и паника, ещё минуту назад владевшая мной, отступила, потому что я поняла — Дарен не насильник, он мой муж и, если бы хотел, уже давно силой взял бы меня, а он очень терпеливо «приручает» меня.

Я обреченно выдохнула — отступать было поздно, я закрыла глаза и постаралась расслабиться, и сразу почувствовала тёплые губы на своих и резкий толчок внутрь. Поцелуй заглушил испуганный вскрик.

Дарен замер и перестал двигаться, осторожно проникая языком между моих губ и нежно целуя, давая привыкнуть к нему внутри себя. Заметив, что я снова расслабилась, он вновь осторожно толкнулся и медленно задвигался, не отрывая властных губ от моих, забирая себе мои вскрики и стоны, а потом оторвался от меня, давая мне недоверчиво всхлипнуть и застонать, и жадно целуя бешено пульсирующую от волнения тонкую венку на хрупкой шее.


***

Когда все закончилась, я решила, что для первого осознанного раза все прошло вполне нормально. Я, конечно, разрядку не получила, но я и не ждала её. До этого я боялась, что умру от ужаса и отвращения, но, наоборот, было даже хорошо и приятно от близости с мужем.

Лэрд Дарен лежал рядом, обнимая меня, совершенно обнаженную, объяснив, что так  тоже совершенно необходимо для его зверя.

Размышляя о произошедшем, я не заметила, как заснула, а когда проснулась, то обнаружила, что я одна под одеялом, и мне очень жарко. Открыла глаза и увидела фигуру мужа, который сидел рядом, повернувшись  боком ко мне, уже полностью одетый, о чем-то задумавшись.

 Я не стала его окликать и немного полежала с закрытыми глазами, набираясь смелости.

— Лэрд Дарен, — тихо позвала, наконец, преодолев свое смущение. — Вы готовы продолжить?

Он медленно обернулся и посмотрел на меня со странным выражением лица.

 — Вы хотите по-быстрому закончить со всем? — почему-то достаточно резким тоном  поинтересовался он.

 — А вы нет? — удивилась я.— Вы сказали, что нужны три контакта. Нужно покончить с этим.

Он странно сверкнул глазами, будто отчего-то разозлившись, но потом, присмотревшись к его невозмутимому спокойному лицу, я решила, что мне вновь почудились эти непривычные для него эмоции.

Муж встал и молча стал раздеваться. Видимо, я долго спала, и он вынужден был одеться, чтобы не замёрзнуть. К моему удивлению и смущению он сразу разделся догола и пошёл ко мне. На мгновение я опешила от его беспардонности, затем отвернула смущенное лицо. В то же мгновение он оказался рядом под одеялом, тесно прижавшись ко мне тренированным худощавым телом, уверенно  подминая меня под себя, и невозмутимо поинтересовался:

— Мне сделать все быстро или ... разогреть вас немного?

Слова застряли у меня в горле, и я круглыми возмущенными глазами уставилась на невозмутимое лицо мужа, нависшее надо мной. Нахал!



Глава 20.


Я гневно уставилась в спокойные голубые глаза и растерялась, не зная, что и ответить на такой возмутительный вопрос.

— Я не хочу сделать вам больно или неприятно, Анна, — серьезно проговорил он, заметив мое состояние. – Поэтому интересуюсь вашим мнением.

— Вся эта ситуация очень смущает меня,  — я поежилась под нависшим надо мной телом лэрда, а он по-свойски заправил непослушный локон мне за ухо и чуть отодвинулся, заглядывая в глаза.

— Я понимаю вас, — вздохнул Дарен,  —  но хотел уточнить для себя ваше желание, чтобы не напугать.

— Спасибо, лэрд Дарен, за ваше беспокойство, — выдавила я из себя слова благодарности, подумав, что попала просто в ужасное положение, и с удивлением заметила, как муж поморщился, словно от зубной боли.

Я вопросительно посмотрела на него, он ответил:

 — Анна, вы могли бы уже обращаться ко мне просто "Дарен" ввиду наших ... близких отношений?

— Я постараюсь, — прошептала в ответ. Дарен. Просто "Дарен". Звучит странно и необычно без приставки «лэрд». Интимно. Я не хотела так обращаться к мужу, потому что сближаться с мужем в планы не входило.

— Постарайтесь, — тихо прошептал Дарен, не отводя от меня пристального внимательного взгляда. — Поскольку вы не ответили на вопрос, я беру инициативу на себя.

Он медленно придвинулся, обнял застывшую меня и легко поцеловал в губы, потом уголок рта, скулу, ниже, верх шеи, прошелся губами по нежной коже, поцеловал острое плечо и ключицу, шершавой ладонью прошелся по руке и бедру.

— Все хорошо? — спросил хрипло, остановив ладонь на бедре.

— Да, — глухо ответила я, отводя глаза.

Все просто «замечательно».

Муж медленно развернул меня на бок,  спиной к себе и неспеша стал покрывать поцелуями шею, лопатки и позвонки спины, от чего я еще больше напряглась, занервничала и постаралась отвлечься от происходящего, разглядывая стены грота.

Неожиданно поняла, что уже некоторое время стоит полная тишина, и меня никто не целует.

— Дарен? — удивленно спросила, замерев, но не оборачиваясь.  — Что случилось?

— Ваши шрамы,  — хрипло прошептал он, дотрагиваясь до них кончиками пальцев, — они ужасны... до этого я только ощущал их, но не разглядывал. Это сделали с вами в плену?  — его голос стал бесцветный и безэмоциональный.

— Да, Дарен, — сдержанно ответила я, вновь сжимаясь и чувствуя себя ужасно.

"Это сделали там, где вы вместе с вашим императором, по всей вероятности, решили оставить меня умирать", — захотелось язвительно ответить, но я сдержалась, только почувствовав вдруг привычный холод внутри. Как кстати. Теперь голова точно будет трезвая.

Муж удержал меня, не дав развернуться лицом к нему, и я почувствовала, как он целует шрамы.

— Дарен, вид исполосованной спины вызывает у вас страсть? — холодно спросила я, поежившись. — Что за странные фантазии. Дарен? Зачем?

Но Дарен не ответил, а я чувствовала на спине его тёплые губы. Он нежно и не спеша целовал меня, а я замирала от неизвестных ранее чувств. Но это было не чувство удовольствия или нежности. Это было неизвестное мне ранее чувство обиды. Обиды на жестокую насмешку судьбы.

Может быть, он тоже сейчас думал о том, что и его вина есть в наличии этих шрамов? Мне нестерпимо захотелось закончить то, что сейчас происходило между нами, оттолкнуть целующего меня нежного мужчину. Я уже открыла рот и хотела поставить точку, когда Дарен вдруг уткнулся лицом в шею, глубоко вдохнув  запах кожи, и нежно укусил её, лизнул место укуса, а двухдневная щетина немного оцарапала нежную кожу.

Я вздрогнула, ощутив искорки удовольствия, но  дернулась в сторону.

— Я оборотень, Анна,  — как маленькому ребенку стал объяснять муж. — Мой зверь должен знать, что я хочу вас, что вы дороги мне,  — хрипло добавил, покусывая плечо и проникая одной рукой под грудь, укладывая её в ладонь. — Чем больше у нас будет контакта, тем легче должно произойти единение со зверем. Я должен приласкать вас, возбудить и сам как- то...

Как унизительно… как ужасно…

Ментальное единение со зверем зависит от физической близости людей, и я должна это все пережить ради того, чтобы стать прежней. Стать здоровой. Стать снова магиней. Неужели я сейчас сдамся?

И я ничего не сказала Дарену, не остановила его поцелуи и ласки, вновь постаралась расслабиться и отрешиться насколько можно, но незнакомое ранее чувство обиды засело где-то глубоко внутри. Этот мужчина, возможно, тоже принимал решение оставить меня на верную смерть в плену, а сейчас я собиралась заняться с ним любовью, и более того, он целует шрамы, которых могло бы и не быть, если бы оборотни вытащили меня из тюрьмы.

Святые небеса, что со мной творится? Несмотря на горькие мысли, тело жило собственной жизнью.

Я была уверена, что никогда уже не буду чувствовать подобного с мужчиной, но прикосновения и поцелуи Дарена были очень смелыми, приятными и, к удивлению, возбуждающими, и я постаралась больше ни о чем не думать. То, что происходило сейчас между мной и Дареном, было необходимо, а значит, я все переживу. Я сильная. Я не сломалась раньше, не сломаюсь и сейчас.

Дарен покрывал поцелуями позвонки, продолжая обеими руками смело ласкать меня. Моя грудь уже отяжелела, а внизу живота сладко ныло, когда он медленно перевернул меня лицом к себе.

Прищурившись, я посмотрела на него, в его теперь темно-синие глаза, которые потемнели от желания. Он наклонился и поцеловал меня. Сначала легко, а потом все горячее и глубже, прижимая меня к себе, подминая под себя, мягко и осторожно просовывая колено между ног.

Я все позволяла, но будто со стороны холодно анализировала его действия. И я вдруг поняла, что как бы Дарен не пытался скрыть, он действительно хочет меня, как женщину. Очень хочет и еле сдерживается сейчас, чтобы не наброситься на меня, и сделать все аккуратно и нежно.

 — Анна, вам нужно укусить меня, — вдруг хрипло прошептал он, отрываясь от моих губ. — Вот так, — он наклонился и слегка укусил меня за губу. — Так надо. Куда хотите. За губу, за плечо, чтобы выступило немного крови.

И совершенно по-деловому уточнил:

— Куда будете кусать?

Мысли разбегались и плавились, я уставилась на него и посмотрела на губы. Такие сухие, теплые и нежные.

— Губы так губы, — правильно поняв меня, он наклонился, снова сминая мои губы поцелуем. Он так умело целовался, что на время я совершенно забылась, а смелые ласки сделали тело непривычно безвольным. Теперь я была уверена в том, что лэрд Дарен прилагает коварные усилия, чтобы я тоже хотела близости с ним, настолько он был внимателен и нежен.

Мы целовались, сплетённые в одно целое, а потом я смело укусила его за губу, почувствовав во рту его кровь и осторожно приникая к его губам, зализывая ранку, захватывая его губу своими.

— Теперь поцелуйте меня ещё ... куда хотите, — хриплым глухим голосом скомандовал муж, приподнимаясь.

Я поцеловала его в шею, легко засасывая солёную от пота кожу, в плечо и в грудь, отметив, что тело Дарена пронзила дрожь. Он вздрогнул, я подняла лицо,  но не успела увидеть его глаза. Он уже наклонился, снова целуя меня, сильными руками развел мои бёдра и резко вошёл, будто больше не владея собой. Я слабо вскрикнула и подалась ему навстречу, оплетая его ногами.

Это было какое-то безумие, и в тот момент, когда я, наконец, «выключила мозг» и перестала анализировать происходящее, я получила такую необходимую телу разрядку, а через несколько секунд Дарен, резко сделав несколько сильных толчков, замер и упал сверху, придавив собой. Он тяжело дышал и молчал, уткнувшись лицом в мою потную шею. И хорошо, что я не видела его лицо.

Я поняла, что совсем не боюсь Дарена, и мне  приятны его поцелуи, ласки и сама близость. Сегодня я тоже хотела этого мужчину. Без всякого эликсира.

И я испугалась. Потому что я не хотела такой близости. Тем более, с мужчиной, которому я не нужна, для которого я экспериментальный образец и источник информации, и которому я просто не могла доверять. Мне нужна трезвая и холодная голова для осуществления целей и никаких сердечных привязанностей.

Теплые губы Дарена вновь стали покрывать поцелуями мое тело, но почувствовав во мне перемену, он поднял потемневшие голубые глаза, и посмотрел на меня.

— Лэрд Дарен, по-моему, мы немного увлеклись, — холодным тоном проинформировала я его. – Пора заканчивать с этим… экспериментом. Третий контакт произошёл, поэтому уверена, что физической близости между нами более чем достаточно на настоящий момент для общего эксперимента.

— Эксперимента?

С удовлетворением я отметила, что темные, как грозовое небо, глаза, до этого полные неприкрытого желания, постепенно стали превращаться в холодные голубые, но не яркие, как обычно, а бледные и тусклые, как лед.

— Действительно, эксперимент затянулся, — хрипло проговорил он и натянуто улыбнулся улыбкой, не затронувшей уже холодные глаза. – У меня женщины давно не было, вот, видимо, и увлекся.

— Вы очень увлекающийся мужчина, — уже спокойно и сухо заметила я, выразительно посмотрев на все еще находящееся на мне тело и его руку на моей груди.

Лицо Дарена застыло, он медленно скатился с меня, тут же поднимаясь и поворачиваясь спиной. С удивлением я увидела, как сразу появилась серо-белая дымка, и передо мной предстал огромный белый волк Дар, а не мой почему-то оскорбившийся и сразу закрывшийся эмоционально муж.

А чего он хотел?

Будет так и никак иначе.


***

Как была обнаженная, растрёпанная, пахнущая сексом и мужчиной, я осторожно приподнялась и села напротив огромного белого волка, завороженно заглянула в его бледные тусклые голубые глаза. Дар сел напротив, не проявляя пока враждебности, и я протянула руку, ладонью вверх. Он обнюхал ее, странно задумчиво и грустно наблюдая за мной. В этот раз он не прижимал уши к голове и не скалился.

Я сидела, ни жива, ни мертва, в сильном напряжении и ждала. Волк подошёл ближе, возвышаясь над маленькой мной, и понюхал мою макушку, шею, волосы, обошёл со спины и понюхал подмышку, потом встал передо мной и вдруг легко толкнул меня мордой. От его толчка я упала на спину, испуганно вскрикнув.

«Не бойся, женщина, я не причиню тебе вреда», — услышала я незнакомый раздраженный мужской голос в голове.

Я изумленно уставилась на волка, нависающего надо мной и внимательно наблюдающего за моей реакцией.

«Это ты говоришь?!» — мысленно спросила его.

«Ты кого-нибудь здесь ещё видишь? — мысленно вздохнул волк, раздраженно изучая меня. — Ты совсем свела Дарена с ума, смертная. Он покоя мне не даёт, хочет оставить меня без самки».

«Это только на пять лет... и все», — растерянно ответила я.

«На пять лет? Ты уверена?»  — насмешливо спросил огромный волк, прищурив бледно-голубые глаза.

«Конечно. Потом наш магический брак будет автоматически расторгнут, и все...»

«И все? Ты смешная и наивная, женщина. Что он нашёл в тебе?»

Волк пристально смотрел на меня умными глазами, и я неуверенно пожала плечами, промолчав. Волк должен думать, что я очень важна Дарену, тогда он может согласиться на меня, как на пару, хотя я не волчица.

«Я немного еще пообнюхиваю тебя... не против?»

«Нет».

Дар ткнулся носом в шею, грудь, живот, и вдруг я почувствовала его морду у себя между ног.

«Не отползай, дикарка, мне нужен твой запах», — раздраженно проговорил он, уже обнюхивая другие части тела.

На мой взгляд, волк нюхал меня достаточно долго, а потом поднял морду, и, мне показалось, что в его глазах застыла обреченность.

«Ты свела Дарена с ума, твой запах сводит его с ума, и он влюбляется в тебя. Через пять лет он не отпустит тебя, и я останусь навсегда без волчицы»

«Да нет же! — стараясь оставаться спокойной, возразила я.  — Мы поженились с Дареном. Но понимаем, что наша страсть пройдёт, потому что я человек, и через пять лет...»

«Это ты ничего не понимаешь! — гневно прозвучало в моей голове. – Я уже слишком давно живу, а Дарен-часть меня, моя вторая сущность, и я знаю, о чем говорю! Я не хочу чтобы ему стало больно...  и сам  тоже не хочу всю жизнь прожить в одиночестве».

Я решила промолчать, чтобы не злить огромного хищника ещё больше.

Волк лег на живот и положил морду на лапы, о чем-то задумавшись и не сводя с меня немигающего взгляда. Я тихо сидела рядом и боялась лишний раз пошевельнуться.

"Ты — человек, не оборотень, не маг, ты не нужна такая не мне, не Дарену, но он зачем-то хочет тебя, — услышала я вновь.  — Я приму тебя, если ты обещаешь уйти через пять лет навсегда, не смотря ни на что и оставишь нашу договоренность втайне от Дарена".

"Я обещаю, Дар, — затаив дыхание, пообещала я. — Я уйду. Магический брак будет расторгнут, и мы не будем связаны с Дареном. Ты зря беспокоишься".

"Не зря, глупая женщина. Ты просто многого не понимаешь и не знаешь. Дарен больше не отпустит  тебя. Добровольно. Ты же должна будешь исполнить нашу договорённость... Дашь мне магическую клятву».

Я поёжилась, но делать было нечего.

"Хорошо. Я даю тебе такую клятву. Магия будет свидетелем и палачом мне, если я нарушу слово".

"Страшный физический недуг, ведущий к смерти, будет у тебя в случае ее нарушения".

"Хорошо".

«Тогда, так и быть,  — нехотя произнес белый волк. — Я принимаю тебя, лэра Анна, жена моей второй сущности. Иди сюда, сядь напротив и смотри мне в глаза».

Я села напротив и напряжённо уставилась в глаза волка, почти мгновенно впадая в странный транс. Тело окаменело, глаза тяжело, будто под принуждением, закрылись, и перед мысленным взором я увидела, словно со стороны, бегущую себя, совершенно обнаженную, молодую и очень красивую, такую, какой я была до войны, а рядом со мной огромными прыжками бежал огромный белый волк. Я сразу узнала его. Дар.

Мы бежали по странному лесу, дикому и густому, совершенно счастливые и свободные. Смешанный запах деревьев, трав и летнего воздуха опьянял нас. Я держалась за шерсть волка и счастливо смеялась. Мы выбежали на поляну и подбежали к небольшому озеру, которое на глазах стало исчезать и превращаться в бассейн возрождения Грота правящих оборотней, в который мы вместе сразу зашли, и я плавала в нем, улыбаясь и держась за шею волка и смотря в его ласковые голубые глаза, а Дар периодически тыкался мокрым носом мне в лицо.

Я будто уснула и проснулась от внутреннего толчка. Я увидела, как небольшая белая волчица с изящной тонкой мордой лижет своего маленького волчонка на берегу бассейна Грота, как она играет с малышом.  Он залезает на неё, смешно падает и снова залезает.

Снова уснула и проснулась. Другой волк, явно самец, бежал по тому незнакомому дикому лесу, который я увидела первым, но лес уже покрыт снегом, и волк оставлял на нем следы. Неожиданно появилась стая таких же белых и больших волков, а рядом с альфой уже бежал маленький белый волчонок, стараясь изо всех сил не отставать от отца.

Картинки из жизни Дара мелькали передо мной, знакомя меня с его прошлым и настоящим, показывая историю жизни второй сущности моего мужа: его взросление, взлёты и падения, турниры и сражения, его привязанности и объекты ненависти, его потери и разочарования...


***

— Анна, очнитесь! Анна!

Я открыла глаза и увидела над собой обеспокоенное бледное лицо Дарена. Он легонько бил меня по щекам, а сейчас облегченно выдохнул.

— У нас получилось, — счастливо улыбнулся он. — Дар принял вас. Третья татуировка у нас.

Я подняла руку и увидела, что на обоих запястьях помимо серой старой татуировки теперь было еще три почти одинаковых татуировки. А Дарен показал свои точно такие же татуировки на широких запястьях

— Вы — молодец, Анна, — нежно произнес муж. — Я знаю, что с Даром очень сложно договориться, но вы смогли.

Счастливая, в порыве я со всей силы обняла мужа.

 — Спасибо! Ваш Дар замечательный!

Дарен осторожно обнял меня и серьезно проговорил:

— Я рад, что у нас получилось, Анна, а теперь быстро заходите в бассейн, осталось десять минут, чтобы попасть туда.

Я отстранилась и удивленно посмотрела на мужа.

— Я не мог добудиться вас уже больше двух часов, — признался он. — Уже впал в отчаянье, а сейчас время на исходе.


***

Бассейн возрождения состоял из трёх частей. Первая часть представляла собой бассейн в форме эллипса, который имел примерно четыре метра в длину и три метра в ширину. В нем была бирюзово-прозрачная вода, температура которой соответствовала температуре тела, поэтому в нем было очень комфортно.

Когда я поплыла, то прекрасно видела свои руки и мелкие разноцветные камни на дне бассейна. Немного я в нём  поплавала.

Проплыв через узкий переход под каменной аркой, я оказалась во втором бассейне, который был немного глубже, с более горячей и темной водой, в форме круга диаметром примерно пять метров. Вода в нем достигала до подбородка, и когда я шла по дну, то уже еле различала очертания рук под водой, а камушки уже не видела. Из второго бассейна был такой же узкий переход под скальной аркой в третий бассейн.

Третий бассейн был в форме неровного квадрата с длиной стороны примерно четыре метра. Он был очень глубокий, мои ноги уже не достигали дна и хорошо, что я умела плавать. А если бы не умела?

Вода была ещё горячее, чем во втором, совершенно темная, почти чёрная и пузырилась мелкими белыми пузырьками. Я поплавала немного и в нем и подплыла к необходимой и заветной для меня плите.

Посередине третьего бассейна находилась большая мраморная плита из бело-золотого мрамора, находящаяся в наклонном состоянии, на которую нужно было лечь и лежать неподвижно.

Когда я легла на плиту, обнаружила в ней неглубокую выемку для тела и головы, которая не даст соскользнуть с неё в воду, если вдруг уснёшь. Тело тут же обволокло маленькими щекотными пузырьками, которые были похожи на пузырьки шампанского. Постепенно меня все больше окружали шипящие воздушные пузырьки, щекотку от которых было очень сложно вытерпеть поначалу, но необходимо. Я отстранилась от всего окружающего, полностью погрузилась в себя и стала молиться многоликой Богине Матери.

Постепенно уплывая в странный тягучий сон, я услышала:

«Наконец-то, Избранная, ты вернёшь себе то, что у тебя несправедливо и жестоко отобрали. Я рада, что у тебя всё  получается, и в очередной раз убеждаюсь, что много лет назад не ошиблась в выборе...

Зеленый луч, магия земли и магия оборотней смешаются и наградят тебя совершенно уникальными способностями. Будь готова к тому, что таких магов ещё не было в истории магического мира Вериус. Ты будешь в восторге... ха- ха... а оборотни очень удивятся...

И ещё: не открывай сердце оборотню ... не сейчас...»


***

В себя я пришла неожиданно, будто кто-то слегка толкнул меня. Я открыла глаза и сначала не могла понять, где нахожусь, растерянно оглядывая скальные стены со сталактитами вокруг и свое обнажённое тело в воде на мраморной плите. Затем восприятие окружающей обстановки стало четким и осознанным, и я все вспомнила.

Осторожно поднесла правую руку к лицу и вздрогнула. На ней не было ни одного шрама, и она совершенно не ныла, нигде не тянула. Также осторожно я поднесла вторую руку к глазам и тоже не заметила на ней ни одного шрама, кроме маленького крестообразного. Медленно приподнялась на плите, села, согнув ноги, и стала осматривать себя. Моя кожа вновь стала белоснежной и гладкой без единого шрама, или другого видимого изъяна.

От осознания того, что всё, вероятно, получилось, и от волнения меня внезапно затошнило. Я умыла лицо водой, но облегчения не получила, потому что вода была очень горячей.

И вдруг я увидела на наскальных ступенях справа на стене сидящего лэрда Дарена. Он сидел, облокотившись спиной о каменную стену и наблюдал за мной с видимым облегчением на лице. У него было бледное и осунувшееся лицо и очень уставшие покрасневшие глаза.

— Дарен, по-моему, получилось, — неуверенно улыбнулась я.

— Получилось, — уставшим голосом подтвердил муж.  — Я всё видел и записал. Это было нечто.

— Долго я спала?

 — Три дня.

 —  Сколько? — изумилась я.

— Три дня, — устало повторил лэрд. — Я уже стал волноваться.

— И вы не спали всё это время? – догадалась я.

— Нет, конечно. Я наблюдал за вашим преображением, Анна, и всё записывал,  — он поднял руку и показал блокнот.  — Это было совершенно необыкновенно и стоило трех бессонных ночей.

— Спускайтесь со своих ступенек, а я поплыву к берегу.

Когда я выходила из бассейна на берег, то Дарен уже ждал меня. Я была обнажена, но сейчас не стеснялась этого.

— У вас такой уставший вид, а я чувствую себя прекрасно.

— Вы и выглядите ... совершено прекрасно, — глухо произнёс муж, осматривая меня восхишенным взглядом.

 — А как проверить магию?

— Здесь не получится, — покачал головой лэрд. — Приедем домой, отдохнем и начнём экспериментировать.

Я счастливо рассмеялась.

— Вы совершено замечательный экспериментатор, Дарен! Пока ваши эксперименты удались!

Вдруг я почувствовала безумную щекотку по всему телу, и увидела, что муж во все глаза рассматривает меня. Я изумленно замерла, уставившись на замысловатые татуировки, которые совершенно волшебным образом стали покрывать тело. Казалось, что ни один сантиметр не был пропущен.

— На лице тоже есть, — прошептал лэрд, завороженно разглядывая меня.

— Так и должно быть? —  сдавленно выдохнула я, разглядывая себя.

— Обычно у лаэрдов, которые после избрания приходят в этот Грот, все так и происходит, но татуировок ... не так много.

— Они пройдут?

— Как только выйдете из пещеры, должны поблекнуть и со временем совсем исчезнуть, — кивнул Дарен. — Иногда во время особенных дней будут проявляться .

— О чем говорят эти татуировки? — спросила я, одеваясь.  —  О том, какая у меня магия?

Дарен хмуро посмотрел на меня. Появление татуировок вывело его из равновесия, и мне показалось, что он еле сдерживает себя и чем-то очень расстроен.

— Я не знаю, Анна, но вы могли бы пока не одеваться, мне надо зарисовать их?

— Не знаете? Или не хотите говорить? — я с подозрением разглядывала хмурое лицо мужа. — Разве вы сами недавно не уходили в этот Грот возрождения за татуировками принадлежности к правящему роду?— спросила я, снова раздеваясь.

Дарен мрачно посмотрел на меня.

 — Вы правы. Уходил и получил ее. У вас тоже она есть, я увидел. И ещё множество других татуировок, которые нужно изучить с помощью энциклопедий... я просто в растерянности. Многие даже я не знаю.

— Ничего себе, это интригует! Возможно, что я стала очень сильным магом?

— Возможно, — совсем нерадостно признал Дарен.

И почему он так расстроился?

Или испугался?


***

Мы вернулись в поместье лаэрдов Севера, в котором отсутствовали больше недели, и первым делом, когда я оказалась в своих апартаментах, бросилась к огромному зеркалу, чтобы увидеть новую себя.

Теперь понятно, почему слуги так восторженно пялились на меня и провожали восхищенными взглядами. Эта прекрасная незнакомка из зеркала — я.

Вернее, моя усовершенствованная копия с более совершенными чертами лица, с немного уменьшенным носом, четкими скулами и совершенными губами. Мои большие глаза, казалось, стали ещё больше и прекрасней, ресницы темнее и длиннее, а брови чётче. Высокая красивая грудь, тонкая талия. Фигура не сильно изменилась, может только грудь стала больше. Или нет? Я вздохнула.

Шрамы и седина определенно исчезли и хромота прошла. И у меня больше ничего не болело! Несколько дней пути подтвердили это. Я была почти счастлива.

Осталось проверить магию. Вернулась ли она и, если да, то в каком виде?

Хотя то, что магия вернулась, я уже не сомневалась. Потому что безумная энергия и странно-знакомое тепло переполняли меня, а кончики пальцев покалывали.

Ну что, попробуем? Только с чего начать?



Глава 21.


Три года спустя. Лаэрдорат Севера Берингии.


Через высокие узкие окна мягкий утренний свет заливал комнату, освещая роскошную обстановку спальни и десятки разнообразных ваз с цветами, которые горничные расставляли по всей комнате, и уже с трудом находили свободное место для очередной огромной вазы. Смешанный аромат цветов, привезённых, наверное, со всех концов огромной империи Берингии, наполнял спальню и дурманил голову.

— Доброе утро, лаэрдина Бэлфор, — широко улыбнулась одна из девушек, совсем ещё молоденькая и очень хорошенькая оборотница по имени Мисси, которая заметила, что я уже проснулась и наблюдаю за ними.

Мисси сразу стала моей любимицей, поскольку была смышленой, искренней и честной девушкой.

 — С днём рождения! — добавила вторая девушка, Мари, которая была немного постарше и серьезнее Мисси, но сейчас тоже улыбалась во все тридцать два зуба и с восторгом смотрела на меня.

 — Спасибо, девушки, — тепло улыбнулась я обеим, сладко потягиваясь и садясь на кровати. — И доброе утро!

Я разрешила горничным будить меня в семь утра в любой день, если с вечера не было иного распоряжения, и сегодня, несмотря на то, что был мой день рождения, они также вошли в спальню, раскрыли занавеси и этим разбудили меня.

 — Мисси, что за выставка цветов в моей спальне?—лениво улыбнулась я, подумав о том, что неужели уже сегодня мне двадцать шесть лет, и я уже в третий раз буду отмечать день рождения в качестве лаэрдины Севера?

— Распоряжение лаэрда, госпожа, — ответила довольная девушка, оглядывая с восхищением цветы. — Он заказал их со всех цветников империи!

 — Госпожа Анна, может быть, вы сегодня в качестве исключения хотите позавтракать в постели? — с воодушевлением спросила Мари, преданно и с обожанием смотря на меня.

Я рассмеялась ее готовности услужить и с улыбкой поинтересовалась:

— Лаэрд Бэлфор уже позавтракал?

— Да, — кивнула Мисси и добавила с искренним сожалением: — Но срочно отбыл в столицу и просил передать записку.

— Ну, тогда, пожалуй, я, воспользуюсь тем, что у меня сегодня день рождения, — хитро улыбнулась я девчушкам, — так и быть: понежусь немного в постели, а вы принесёте завтрак для меня.

Девушки радостно разулыбались, Мисси с поклоном передала на подносе записку, а Мари поспешно вышла из спальни, видимо, чтобы позаботиться о завтраке.

Откинувшись на мягкие удобные подушки, я ещё раз потянулась, словно довольная кошка, с удовольствием окидывая взглядом спальню, которую два года назад полностью обновили и переделали по моему вкусу, о чем настоял лаэрд Бэлфор. Сейчас она отличалась сдержанной и элегантной красотой, а не вычурностью: пастельные тона, изящная мебель с тонкой золотой отделкой, ничего лишнего и ненужного.

Дарен оказался прав, когда настоял на переделке комнаты. Впрочем, как я успела заметить за прожитые с ним годы, новый лаэрд Севера был прав почти всегда, за некоторым исключением. Это исключение касалось наших с ним отношений, о чем сейчас не хотелось думать.

Я откинула тонкое одеяло, поднялась одним текучим плавным движением и подошла к окну, чтобы полюбоваться открывшимся видом, сжимая в пальцах пока ещё не прочитанную записку от мужа. Невольно смяла ее в руке, но буквально кожей почувствовала удивленный взгляд Мисси, и усилием воли расслабилась, вновь разглаживая ее.

 — И зачем лэрд уехал, Мисси? Именно его я хотела увидеть первым с утра, — с деланным сожалением прошептала я, не оборачиваясь к горничной.

— Он был тоже расстроен, госпожа, — с готовностью отозвалась девушка.  — Господин так любит вас!

За окном взору открылся прекрасный парк, с аккуратными фигурными кустиками и дорожками, с цветущими деревьями, клумбами, кроликами, бегающими по травке, и павлинами, важно вышагивающими по дорожкам. Я вспомнила, какой унылый вид открылся три года назад из этого же окна, и порадовалась, что благодаря мне все изменилось.

Каждый раз в день своего рождения я анализировала прожитое время в лаэрдорате Севера, делала выводы и строила планы на следующий год. Так и сейчас я собралась этим заняться, хотя, сначала нужно было ознакомиться с запиской мужа.

Я расправила бумагу, сердце на мгновение остановилось и снова ровно забилось. Я тряхнула головой и в легком раздражении передернула плечами, отбрасывая непрошеные грустные мысли о муже.

«Я все делаю правильно. Я не должна привязываться к нему и пускать в сердце. Дарен не тот, кем хочет казаться, и я нужна ему только для выполнения приказа императора», - мысленно сказала сама себе.


«Моя прекрасная Анна, поздравляю вас с днем рождения! — прочитала я. — Император Аркарт, как всегда, в самый неподходящий момент потребовал моего присутствия во дворце, и тем самым лишил возможности первым лично поздравить вас, о чем я очень сожалею.

Однако, надеюсь, что мое отсутствие не омрачит ваш день, а, может быть, вы даже не заметите его, ведь вы всегда очень заняты. Я улыбаюсь, когда пишу это, потому что уже представил себе ваше серьёзное сосредоточенное прекрасное личико.

Вечером, как и планировалось, мы вместе встретим гостей на балу в вашу честь.

Подарок передаст Мисси. Слишком рано не захотел будить вас.

Дарен».

Уважительно, сухо, лаконично. С долей теплоты. Как и всегда. В этом весь муж. Таким он стал из-за меня и моего нежелания сближаться с ним. Хотя, скорее всего, я напрасно накручиваю себя, и таким он стал, потому что наш брак после осуществления эксперимента в Гроте правящих оборотней стал ему в тягость.

Я снова смяла записку, уже не обращая внимания на Мисси, и невидящим взглядом уставилась в окно.

Лэрд Бэлфор был ученым, сильным магом, уже не молодым мальчиком, который был давно разведён, и которого практически заставили жениться на мне. Уж я-то это знала. Да, он сделал  тогда открытие в Гроте правящих оборотней, но из-за этого быть привязанным к кому-то пять лет? Из-за этого взять на себя ответственность за огромный лаэрдорат? Нет, конечно, причина была не только в том открытии. Ему нужен был ответ на один единственный вопрос: где находится артефакт подчинения императора Марилии. И пока он его не получил.

Чтобы завоевать мое доверие, лаэрд Севера окружил меня вниманием и заботой, исполняя малейшее желание и балуя меня, создавая иллюзию для всех окружающих о нашей влюбленности друг в друга. Но, как и положено правителям, на глазах у подданных у нас были сдержанные уважительные отношения. Однако, чтобы сохранить легенду о якобы нашей внезапной и пылкой любви, из-за которой лэрд Дарен бросил научную деятельность и дрался на турнире, рискуя жизнью, иногда приходилось устраивать ситуации, когда нас будто случайно заставали за поцелуем или нежными объятиями.

Супружеский долг я отдавала, как и договорились ранее, четыре раза в год и всегда пользовалась эликсиром. После Грота я не позволяла, чтобы между нами возникли более интимные и доверительные отношения, которые, наверняка, случились бы без него. Тогда в Гроте я поняла, что этот мужчина может стать для меня особенным, поэтому настояла, чтобы физической близости без эликсира, после которого я ничего не помнила, больше не происходило. Мой муж оказался гордым мужчиной и навязывать внимание не стал, только однажды после Грота он заикнулся о ненужности эликсира, но поняв, что я непреклонна в данном вопросе, больше ни разу не настаивал.

Иногда лэрд Дарен оставался спать в моей спальне или я в его помимо тех обязательных четырех раз, создавая видимость, что интимные отношения между нами происходят гораздо чаще. Тогда мы словно дети устаивали в моей или его кровати бардак, полночи разговаривали о чём-нибудь, иногда играли в шахматы или карты, или каждый читал свою книгу, а потом выключали свет, полностью раздевались, каждый ложился на свою сторону и засыпал. А утром горничные заставали нас в постели вдвоём, якобы после страстной ночи.

Наутро мне смутно вспоминались крепкие ночные объятия, ласковый шёпот в ночи, нежные осторожные поцелуи, но, изучая на следующий день холодное непроницаемое лицо мужа и его вежливый нейтральный тон, я понимала, что это был просто сон. Такие сны угнетали меня: мне казалось, что они кричали о том, что я хотела бы этого на самом деле, хотела ночных объятий и поцелуев с мужем, нормальных счастливых отношений, а не их пародии. От этих мыслей я становилась с ним ещё сдержанней и холодней, снова делая акцент на том, что между нами исключительно деловые договорные отношения.

Но как бы я не обманывала себя, я понимала, что меня тянет к мужу, который своей погружённостью в науку и добротой напоминал моего погибшего отца; открытостью, честностью, нежностью и восхищением мной (хотя оно явно было наигранно) – Криса; а иногда даже Джейсона: своими собственническими замашками и эгоистичными поступками.

В Дарене Бэлфоре соединились многие человеческие качества, из-за которых мое сердце неспокойно билось, а мысли в растерянности метались.

В результате, за последние три года между нами сложились довольно не простые отношения, потому что было одно большое «Но».

Дважды в жизни мое сердце беспощадно разбивалось на части, образуя в груди огромную незаживающую дыру, которая, я думала, никогда не затянется. Но, как оказалось, время лечит все, и моя дыра тоже медленно зарубцевалась. Но трижды заходить в одну реку я не собиралась, потому что понимала, что с лэрдом Дареном у нас не было никакого будущего. И я не верила в его искреннюю симпатию ко мне, потому что знала: он играет роль заботливого и внимательного мужа, подчиняясь коварной игре императора Берингии. По истечении нашего брачного договора каждый пойдёт своей дорогой.

Скорее всего, лэрд Дарен продолжит править лаэрдоратом Севера, я же присоединюсь к тангрийцам, которые тайно готовят восстание на территории бывшей Тангрии.

К моему удивлению, муж оказался на своём месте: он был очень требовательным, строгим и жестким правителем, который мог быть также справедливым, мудрым и, когда необходимо, великодушным. Поэтому подданные одновременно боялись и уважали его.

— Госпожа, завтрак готов, — прервал мои размышления нежный голосок Мисси.

Я оглянулась и увидела маленький столик на постели, сервированный к утреннему завтраку. Запах свежайшей выпечки, яичницы и свежезаваренного чая из местных лесных ягод ударил в нос своими ароматами.

— Спасибо, — благодарно улыбнулась я горничной, подходя к столику. — И, Мисси, можешь передать мне подарок от лаэрда Дарена.

Я развернула красивую упаковку и обнаружила бархатную квадратную коробочку.

— Лаэрд просил передать, что это гарнитур к вашему новому бальному платью, которое вы наденете сегодня! — восторженно произнесла горничная, не скрывая любопытства и заглядывая вместе со мной в квадратную коробку, в которой находились великолепные бриллианты: чистые, словно слезы, и огромные, размером и формой с миндаль.

— Какая прелесть! — восхищенно прошептала я, в уме уже просчитывая какую смогу получить сумму от его реализации, чтобы передать тангрийцам для покупки оружия. За прошедшие три года большую часть драгоценностей я уже передала Алану Бродли для продажи. Благо, муж осыпал меня новыми, балуя и задабривая.

Делая осторожный глоток горячего чая, я подумала, что для всех окружающих я превратилась в идеальную жену и прекрасную правительницу маленькой страны. Подданные полюбили меня за все то, что я сделала для их лаэрдората, высшая аристократия также приняла, а император всячески выделял меня среди остальных подданных, заявляя, что я сильнейший и искуснейший маг земли.

После преображения в Гроте правящих оборотней магия земли действительно полностью вернулась ко мне, и с ее помощью я превратила лаэрдорат Севера в цветущий край. Магический резерв стал практически неиссякаемый, и большого труда или напряжения мне не стоило обратиться к нему при любой необходимости, поэтому жители Севера Берингии, наконец, узнали, что значит мягкий климат, благодарная земля, собственные богатые урожаи, цветущие деревья и сытая скотина.

Я вспомнила, как первым важным экспериментом после возвращения магии для меня стало превратить поле, на котором лежал зимний снег толщиной в полтора метра в цветущий оазис среди зимы.

В тот день меня сопровождал муж и император Дэвис Аркарт, который захотел лично проконтролировать, на что я могу быть способна.

Я попросила, чтобы слуги убрали снег с части Земли, которую мне нужно было почувствовать, после чего, босая и простоволосая, я встала на ледяную землю, присела на корточки и положила ладони на землю. Я надолго ушла в себя, обращаясь к резерву, к памяти, представляя себе вместо голой промерзлой земли прекрасный весенний лес. Когда я снова стала себя осознавать, то обнаружила, что вокруг меня действительно наступила весна с зелеными деревьями, травой, цветами и ещё совершенно ошеломлённые и восхищенные лица оборотней.

— Это сделала я? — восхищенно прошептала я, с недоверием осматриваясь.

— Вы, — тепло улыбнулся муж, заботливо поддерживая меня под локоть. — Вы — большая умница!

 — Вы очень сильный маг земли, Анна, — довольно произнёс тогда император, восхищённо оглядывая меня. — Но сейчас не нужно делать весну вместо зимы, — весело рассмеялся он, — а вот когда придёт весна, вашей задачей станет сделать земли Севера, которые очень далеки от чернозема Юга, плодородными и богатыми на урожаи.

В ответ я счастливо улыбнулась:

 — С удовольствием, малаэрд... Магия вернулась — я так счастлива!

И пошатнулась от усталости, видимо, с непривычки потратив очень много сил, хотя позже я уже никогда не уставала, с умом используя резерв, вовремя отдыхая и пополняя его. Тогда же сразу оказалась на руках лэрда Дарена, заботливо завернутая в его тёплый плащ.

 — Спасибо, лэрд Дарен, — благодарно произнесла, прислоняясь головой к его груди и закрывая глаза, с удовольствием вдыхая уже знакомый запах кедра и слушая восторженный говор оборотней вокруг.

 — Анна, я же просил, — с упреком тихо произнёс муж.

 — Я постараюсь, но не обещаю, — прошептала, поняв, что он упрекал меня за приставку «лэрд», которую я упрямо использовала.

 — Через пять лет нам придётся расстаться, поэтому давайте оставим все, как есть, — тихо добавила, утыкаясь лицом ему в грудь, почему-то испытывая неловкость.

Муж сразу напрягся после этих слов, и я услышала, как его сердце забилось рвано и неспокойно.

— Действительно, Дарен, — услышала рядом спокойный голос императора, — зачем вам сближаться при договорном браке? Анна в данном случае мыслит более трезво, чем ты и...

 — При всем уважении, малаэрд,  — холодно прервал тогда императора мой муж,  — со своей женой я сам разберусь.

Я вспомнила, как муж посадил меня перед собой на жеребца, крепко обнял, и я сразу уснула, но ненадолго. Потом всю дорогу, сквозь полусон, мне слышалось недовольное тихое бормотание между императором и Дареном.

— Дэвис, прошу, больше не вмешивайся в наши отношения.

— Дарен, ты в конце хочешь остаться с разбитым сердцем? Анна стала такой красавицей.

 — Не твоё дело, Дэвис.

Молчание.

 — Ты что-нибудь узнал?

 — Нет.

 — Время ещё есть, но его на самом деле не так уж много. Она доверяет тебе?

 — Нет. По-моему, она никому не доверяет, кроме ученого Стонича, но он ничего не знает о Нем.

— Дарен, неужели вы во время близости не откровенничаете?

Молчание в ответ. Долгое. Затем лэрд Дарин глухо признался:

— Она пьёт эликсир, после которого на утро ничего не помнит, а когда принимает его, она осознаёт себя совершенно другим человеком.

Тогда они потеряли осторожность и думали, что я спала, полностью выложившись магически и устав, но я все слышала, и услышанное вновь встряхнуло и насторожило меня.

Сейчас же, вспоминая те события, я неожиданно поняла, что согнула вилку в руках, и на ладони выступила кровь, потому что зубчик вилки проткнул нежную кожу.

— Госпожа! — испуганно вскрикнула Мисси и устроила суету вокруг меня.

Я позволила ей обработать руку, и постаралась отвлечься, подумав о вечернем бале. Уже третий раз я буду отмечать его в этом Дворце, в котором знаю уже каждый закуток и уголок. Благодаря эликсиру перемещения. Каким-то чудом оборотни до сих пор не знали, что я узнала их секрет.


***

Несмотря на праздничный день, утро я начинала, как и всегда, а именно: с тренировки с мастером Дулье, который уже два года жил в лаэрдорате Севера в качестве моего личного тренера. Иногда к нам присоединялся мой муж, а иногда и сам император, который нередко был моим партнером в дуэли с тростью или клинком.

Горничная Мари помогла надеть тренировочный костюм, который совсем не оставлял полёта фантазии, плотно обтягивая  стройную фигуру, заплела мне косу, помогла надеть защитные элементы костюма. Я взяла маску и направилась в тренировочный зал.

Встречающиеся по пути слуги улыбались и поздравляли меня с днём рождения.

Мастер Дулье уже сражался с молодым оборотнем, Каем Донором, секретарем мужа, а я занялась разминкой, чтобы им не мешать. Они отсалютовали мне, дав понять, что заметили меня, но я недолго разминалась, так как в зале появился сам Дэвис Аркарт, который также был одет в тренировочный костюм, и принёс с собой тренировочную трость. Я удивилась его появлению: разве муж отправился не к нему во дворец?

—  Анна! — расцвёл он, как и всегда, когда видел меня.

Широкими шагами он за секунду преодолел разделяющее нас расстояние, уверенно подхватил меня за талию и приподнял до уровня глаз.

— С днём рождения, моя красавица, —  с широкой улыбкой произнёс он и поцеловал меня сначала в одну щеку, а потом во вторую.

На мгновение император уткнулся в мою шею, пробормотав:

— Вы, как всегда, умопомрачительно пахнете.

— Малаэрд, — присела я в реверансе, когда император поставил меня на ноги.— Спасибо за поздравление! Вы составите мне пару для тренировки? — тренировочную маску я откинула в сторону. Император просил ее не надевать, когда я сражалась с ним.

 — Анна, когда вы уже будете звать меня Дэвис?—недовольно поинтересовался император, вставая в стойку.  —  Кстати, подарок вы получите вечером на балу, а цветы уже сейчас заносят в комнату.

— Никогда, малаэрд,  — ослепительно улыбнулась я, делая быстрый выпад из приветственной стойки.— Зачем нам эта фамильярность? И, кстати, где мой муж?

Император с лёгкостью отбил удар.

 — Я хочу, чтобы вы допускали по отношению ко мне фамильярность, — тонко улыбнулся он в ответ, блеснув белоснежными зубами.  — Хотя бы иногда. Хочу услышать своё имя из ваших уст. А Дарена отправил в его научный центр, где произошло небольшое происшествие.

 — Желание моего императора для меня не пустой звук, —рассмеялась я, кружа вокруг этого самого императора и выискивая слабое место в его защите. — Дэвис, будьте внимательны, — произнесла негромко и с легким придыханием. — Дэ-вис, — произнесла тихо по слогам, внимательно наблюдая за ним.

Император Аркарт на мгновение замер, с жадностью наблюдая за мной, за моими губами, произносившими его имя, и мне хватило этого мгновения, чтобы прорваться через его защиту и ударить в болевую точку на бедре.

 — Ох, чтоб демоны тебя сожрали, хитрая бестия, — проскрипел он зубами от боли, еле сдерживая смех.

Я тоже рассмеялась, а в следующее мгновение Дэвис Аркарт уже скрутил меня в бараний рог сильными ручищами, и я беспомощно трепыхалась в его крепких объятиях. Он же очень довольный хохотал, с удовольствием прижимая меня к себе, зарываясь лицом в косу и вдыхая запах кожи.

За истёкшие три года наши отношения с императором оборотней сильно изменились. Я постоянно ходила по лезвию ножа, балансируя и нарываясь на неприятности, но все же рисковала, постоянно флиртуя с ним.

Дэвис Аркарт вскоре стал выделять меня среди подданных, давая понять, что я нахожусь под его личной защитой и пользуюсь его особым расположением. Я находилась практически в положении его фаворитки, за тем исключением, что не делила с ним постель. И это, к счастью, также знали все. Насчёт последнего обстоятельства он постоянно намекал, что собирается это исправить после истечения срока моего магического брака, пока же он не позволял себе вольности, за исключением скручивания моих рук во время совместных тренировок и жадных откровенных взглядов, которых он не скрывал от меня. В постели же фавориток он менял чаще, чем рубашки.

Император начал восхищаться мной практически сразу после бала, устроенного в честь новых лаэрда и лаэрдины Севера, на котором Дэвис Аркарт впервые увидел меня после преображения. Тогда я впервые надела шедевр дизайнерского искусства мастера Одина, который представлял собой восхитительное шелковое сочетание скромности и роскоши цвета лаванды. Своим образом тогда я покорила всех, сразу и, похоже, что навсегда, изменив направление в придворной моде.

В тот день император Аркарт, как и остальные оборотни, при виде меня просто потерял дар речи. Он танцевал со мной не один танец, а целых пять, чем привёл в недоумение подданных, и моего мужа тоже. Первый танец тогда прошёл между нами почти в полнейшем молчании, настолько он был поражён моим преображением. Я же тоже молчала, внутренне наслаждаясь своим маленьким триумфом. Император Аркарт весь приём буквально съедал меня своими потрясающими глазами, а когда уходил, то проникновенно и открыто, к моему удивлению, признался, что отныне его сердце в моих маленьких прекрасных ручках.



Глава 22


После того бала Дэвис Аркарт стал частым гостем во дворце лаэрдов Севера, чем очень раздражал моего мужа, и радовал меня. На все праздники он стал дарить очень дорогие драгоценности и другие ценные подарки.

Почему я радовалась его вниманию? Потому что, ещё тогда, проанализировав складывающиеся между нами двусмысленные отношения, я пришла к выводу, что мне выгодна симпатия императора, но нужно было выяснить, насколько она соответствует истинному положению дел, не специально ли он усыпляет мою бдительность, чтобы выведать мой сокровенный секрет про артефакт.

В результате разведывательных действий (подслушивания с помощью эликсира перемещения) я пришла к следующему: первое — я очень нравлюсь ему; второе — он хочет совместить приятное с полезным, и все же вызнать про артефакт; третье  — муж возмущён тем вниманием, которое император оказывает мне, и против него; четвёртое — императора мнение моего мужа не волновало.

Узнав все это, опасаясь особой магии императора, которую он время от времени применял ко мне, и к которой после Грота я стала не столь восприимчива, чувствуя его симпатию, я решила настолько заморочить голову Дэвису Аркарту, чтобы при виде меня он мог думать только о том, когда сможет затащить меня в постель. В результате император задарил меня подарками, на всех приемах во дворце в столице я была его дамой, и Дэвис Аркарт стал появляться в нашем дворце в последнее время чуть ли не каждый день.

Почти все подарки императора я надевала один раз и отдавала Алану Бродли, который осторожно продавал их где-нибудь в Свободных землях, а на вырученные деньги покупал магическое оружие и бомбы для готовившегося восстания тангрийцев.

— Анна, сегодня я буду вашим единственным партнером на балу, — прошептал император мне на ухо, как будто случайно задев его губами, возвращая меня в реальность.

Император, если хотел, обладал потрясающим обаянием, которое он полностью применял на мне, и мне сложно было противостоять ему.

— Нет, малаэрд, не выйдет, — я слегка развернулась, и будто тоже совершенно случайно мои губы оказались напротив его, а обтянутая тонкой тканью грудь прижалась к его крепкой груди. — Только пару танцев, Дэвис, — выдохнула ему в губы, слегка задев губами его подбородок, от чего он вздрогнул.— И ни одним танцем больше.

Я вскинула глаза и встретилась с потрясающими глазами Дэвиса Аркарта, которые сейчас очень быстро наливались яростью. Все же он очень привлекателен, особенно в гневе. Я ненадолго зависла, любуясь его лицом.

— Сегодня мой день рождения и будет много желающих танцевать со мной, — мягко улыбнулась я, слегка прищуривая глаза. Я заметила, что от этого прищура император всегда таял.

— Я умру от ревности, если кто-то прикоснется к вам, — вдруг хрипло прошептал он, продолжая обнимать меня, а серые глаза очень серьезно смотрели в мои, которые совершенно искренне сейчас изумленно расширились: император оборотней не часто так откровенно и серьезно признавался, что неравнодушен ко мне. Наоборот, чаще он был сдержан и насмешлив. Сейчас же мой мозг тоже не расплавился от этого признания, хотя и должен был, учитывая кто и что мне сказал. Наоборот, включилась холодная рассудительность.

И это произошло благодаря магии правящих оборотней, которая проявилась у меня частично в том, что теперь во мне жили будто две меня: одна —сдержанная, холодная, трезвомыслящая и рассудительная магиня земли, вторая — обаятельная, соблазнительная, кокетливая, хитрая... почти оборотница. Причём, когда мне нужно было использовать первую или вторую сущность, любая сразу включалась во всей красе, стоило подумать о ней.

Другим проявлением магии стало то, что я стала очень быстро двигаться, а движения стали текучими, плавными и не только быстрыми, но и соблазнительными, независимо от того, которая из двух внутренних «я» включалась в роль.

Плюс я становилась очень сильной, когда нужно было, стала тонко различать запахи и все оттенки цветов.

Дарен записывал все качества, которые у меня появились после Грота, и проинформировал, что, судя по многочисленным татуировкам, ещё много чего со временем появится, и мне нужно быть внимательной.

Самое интересное было то, что когда поначалу проявлялось то или иное качество магии, на теле появлялась яркая татуировка и именно в том месте, с котором она появилась впервые. Я с уверенностью могла это утверждать, поскольку у лэрда Дарена остался рисунок моего обнажённого тела со всеми татуировками.

 —  Я не ваша жена, чтобы вы ревновали меня, Дэ-вис, — тихо прошептала я в ответ императору, специально растягивая его имя, опуская глаза и как бы случайно облизывая пересохшие губы кончиком языка, и буквально физически ощутила на них жадный взгляд императора.

Я вскинула глаза и вновь встретилась со стальными голодными яростными глазами:

 — Если бы... три года назад... я вышла замуж за вас, малаэрд, — многозначительно прошептала я с выразительными паузами, — вам не пришлось бы сейчас ревновать, а мне... — я осеклась и отвернула лицо, внутренне улыбаясь своей смелости и наглости, внешне же состроила страдальческую моську и мягко высвободилась из объятий.

— Хотя о чем я?! — деланно рассмеялась. — Это совершенно невозможно... Поэтому, мой император, защищайтесь!

Я напала на него с серьезным выражением лица, умышленно не встречаясь взглядом, сосредоточиваясь на поединке. Дэвис Аркарт молчал. О чем он думал? Надеюсь, мне удавалось хоть немного помучить главного интригана Берингии.

Он хотел меня? Очень хорошо. Он не скрывал этого? Ещё лучше. Из-за этого в последнее время между ним и моим мужем складывались напряжённые отношения, что мне было на руку. Мне не нужна была сплочённость этих оборотней, пусть из-за меня между ними будет недопонимание.

Мне было сложно противостоять обаянию Дэвиса Аркарта, но когда я понимала, что начинала плавиться от его внимания, я вспоминала, что этот оборотень был одним из тех, кто принял решение оставить меня в тюрьме умирать, и появляющийся внутренний холод, заполняющий сердце, всегда помогал вовремя трезветь.

Восстание тангрийцев готовилось, рано или поздно я буду вынуждена присоединиться к ним, и помощь берингийцев будет кстати. Возможно, влюбленный император не откажет своей фаворитке. Пусть не вся Берингия придёт на помощь, но хотя бы отдельные кланы.

Дэвис Аркарт защищался, не нападая, странно-задумчиво рассматривая меня непривычно-серьёзным взглядом, ярость из которого ушла.

Я нападала на императора, с лёгкостью пробивая его защиту, и мне это не нравилось, поэтому я потребовала:

— Примените «розовое покрывало», Дэвис! И защищайтесь, в конце концов!

—  Я уже мечтаю, когда я уложу вас на это розовое покрывало, — еле слышно процедил император, прищуривая глаза, однако, выполнил просьбу и стал совершать тростью горизонтальные мулине, плавно переходящие в вертикальные, производя сложные непрерывные движения рукой.

— Как откровенно, малаэрд,  —  усмехнулась я, пробуя пробить его защиту.

— Не играйте со мной, Анна, — неожиданно жёстко произнёс император, не прерывая танца с тростью.  — Я не ласковый послушный щенок, я волк. А волки всегда добиваются своего и дерутся за свою пару до последней капли крови.

—Но мне не грозит стать вашей парой, малаэрд,  — дразняще улыбнулась я.  — Я не оборотница и не волчица, и за меня не придётся драться. Будете драться за свою императрицу!

Я сделала сложный обманный пируэт и на последнем слове все же пробила его защиту. Очень довольная я рассмеялась.

— Я победила!

И вдруг оказалась прижатой к его каменной груди.

— Моей императрицей вы, конечно, не станете, но вот моей любовницей вы будете, — насмешливо прошептал прямо мне в лицо Дэвис Аркарт. — Я хочу вас так, как не хотел ещё ни одну простую женщину или оборотницу, — промурчал император. — Думаете, я не вижу вашу игру? —он рассмеялся мне в лицо.  — Играйте, пока я позволяю, но довольно скоро будете играть по моим правилам в моей постели ... и без всяких эликсиров.

Он уже прерывисто дышал, еле сдерживаясь, чтобы не предпринять что-то большее в отношении меня, но я знала, что мастер Дулье и секретарь мужа наблюдают за нами, и поэтому не испугалась.

— По вашим правилам, мой император?  — прошептала я ему прямо в губы, совсем немного задевая их своими, от чего он вздрогнул.  — Жду с нетерпением,  — я облизнула губы кончиком языка, не отрывая прищуренных глаз от темнеющих глаз мужчины.  —  Сколько осталось ждать?  — с легкой издевкой поинтересовалась я, прижимаясь к нему всем телом. — Два года? — и теперь уже я тихо рассмеялась ему в лицо —  именно столько ещё должен был продлиться мой магический договорной брак.

Дэвис Аркарт осторожно отодвинул меня от себя, затем в ярости сломал тренировочную трость и, отшвырнув ее, широкими быстрыми шагами вышел из тренировочного зала.

— Такой брак был вашей идеей, мой император! — зло крикнула вслед уходящему мужчине и повернулась к своему тренеру.

— Ну, может быть, вы, наконец, уделите и мне внимание, мастер Дулье? — раздраженно поинтересовалась.

Бой между нами был сложный и изматывающий, совсем как моя операция под кодовым названием «Покорить Райана МакЭнора». Совсем недавно я решила сбить спесь и с этого вредного и гордого кошака, чтобы он мурчал при виде меня и ходил на задних лапах, а когда возникнет необходимость, возможно, тоже примкнул к тангрийцам.

 Со стороны могло показаться, что я была слишком высокого мнения о себе, но преображенная после Грота я стала потрясающей красавицей, очень уверенной в себе, и к тому же сильным магом. Окружающие мужчины и оборотни восхищались мной. Все, кроме Райана МакЭнора. И меня это не устраивало.

Приручить высокомерного МакЭнора было гораздо сложнее, опаснее и интригующе, чем самого императора. Но в итоге через полгода от начала проведения «операции» я наслаждалась и голодными глазами главы белых барсов, делая вид, что не замечаю его, как раньше, и не подозреваю, что его чувства ко мне изменились.

Райан МакЭнор пока ещё не мурчал при виде меня, как император, но и сычом уже не смотрел, как раньше. Взгляд его был больше похотливый и раздевающий, а я с удовольствием мучила его.

— Анна, где вы витаете? — донёсся до меня недовольный голос тренера.

— Вспомнила, что придётся отложить визит в тангрийский городок на некоторое время,  — соврала я, все же пробивая его защиту и дотрагиваясь тростью до тела.

— Как вы это сделали?! — с искренним изумлением возмутился мастер Дулье.  — Мне кажется или вы действительно с каждым днём быстрее двигаетесь?

 — Вам кажется, — улыбнулась я, не раскрывая тренеру свои секреты, теперь обращаясь мыслями к тангрийскому городку.

Раз в полгода я официально со свитой, положенной лаэрдине Севера, наведывалась в тангрийский городок, в котором меня всегда ждали и в честь меня устраивали праздник на несколько дней. Несколько раз во время таких визитов я тайно встречалась с Джейсоном, который ради наших встреч преодолевал тысячи километров, пока у меня не получилось год назад снабдить его достаточным количеством эликсира, который наконец-то получился в результате множественных экспериментов у счастливого ученого Стонича.

Но с каждой встречей Джейсону все труднее было отпускать меня от себя, а его одержимость мной стала меня пугать. А однажды, когда я рассказала ему и Алану Бродли о своей затее с одурманиванием оборотней, которые дарили мне подарки и, вполне возможно, в будущем помогут нам с восстанием, почти тут же пожалела о своей откровенности. Со стороны Джейсона последовал такой взрыв слепой ярости, что мне пришлось убегать от него и быстро исчезнуть, выпив эликсир перемещения, потому что, если бы я не исчезла, то его сильные пальцы успели бы сомкнуться на моей шее.

— Лорианна! Вернись! Мать твою, вернись! Я откручу тебе голову, чтобы в ней больше не рождались идиотские идеи! — орал исчезающей мне Джейсон, в бешенстве сжимая пальцы там, где только что была моя шея. — Не смей никого соблазнять! Не смей!

Только Джейсон продолжал упрямо называть меня Лорианной, отчего мое сердце каждый раз замирало от ностальгии по прошлому, которое уже никогда не вернуть.


***

Праздник в честь моего дня рождения, устроенный во дворце лаэрдов Севера, был великолепен. Вместе с лэрдом Дареном я встретила гостей, получила подарки, и теперь мы ждали появления императора, чтобы начать бал.

Лэрд Бэлфор был внимателен и вежлив, но замкнут и задумчив. Краем глаза я наблюдала за ним, пытаясь понять его настроение, но тут объявили о приезде императора, и я заметила, что мой муж напрягся.

Дэвис Аракарт появился в великолепном смокинге, потрясающе сидящем на его фигуре. С удивлением я отметила, что смокинг был в одной цветовой гамме с моим платьем. Хитрый волчара вызнал и этот секрет. Уверенной походкой он подошел к нашей паре, я присела в реверансе, муж слегка поклонился.

— Малаэрд всех кланов Берингии, рады приветствовать вас на нашем скромном празднике. Мы бесконечно рады оказанной чести!—торжественно произнес лэрд Дарен.

Император поцеловал мне кончики пальцев и пожал руку моему мужу.

— А как я рад, Дарен, ты даже представить себе не можешь! — коварно улыбнулся император.

Из-за его спины вышел слуга и преподнёс мне на подносе конверт.

— Мой скромный подарок для прекраснейшей женщины Берингии, — прищурился император оборотней, не отрывая от меня глаз.

Я взяла конверт и раскрыла его. В нем была дарственная на прекрасный малый дворец в лаэрдорате правящих оборотней. На мгновение я опешила и в изумлении уставилась на императора, уже придумывая, что сказать ему, чтобы отказаться. И вдруг меня осенило, что за этот дворец я смогу выручить огромную сумму денег, потому что каждый оборотень мечтает приобрести дворец рядом с правящей семьей оборотней, и слова так и застряли у меня в горле.

— Вы настолько удивлены, что вам нечего сказать, моя прекрасная именинница, — тихо рассмеялся довольный император.

Придворные уже вытягивали шеи, чтобы узнать, в чем причина моей растерянности.

 — Это слишком щедрый подарок даже для вас, мой император, — неожиданно сухо произнес мой муж. — Мы вынуждены отказаться.

— Мы? — повернулся Дэвис Аракарт к лэрду Дарену и смеривая того нечитаемым взглядом. — Но я подарил его не тебе, мой друг, а твоей восхитительной жене, и ей решать, принимать подарок или нет.

— Конечно, я принимаю подарок, малаэрд, — с обольстительной улыбкой ответила я. — Разве вежливо отказываться от подарков?

Лэрд Дарен наградил меня гневным взглядом, но быстро взял себя в руки.

— Такие подарки дарят только любовницам, — еле слышно процедил он мне. — Вы не можете принять его.

— Очень даже могу, — еле слышно прошептала одними губами. — Император постоянно намекает мне, кем он видит меня через два года.

Лэрд Дарен вздрогнул и побледнел, голубые глаза заледенели.

— Вы тоже хотите этого, Анна? — он произнес эти слова одними губами, без голоса, но я расслышала.

Я встретилась взглядом с внимательными глазами императора, который также слышал весь наш диалог и с огромным интересом наблюдал за нами. Серые красивые глаза сощурились, а сам Дэвис Аркарт напрягся в ожидании моего ответа.

Окружающие нас гости, придворные и слуги были в полном недоумении, что там происходит у нас, и нужно было заканчивать с разыгрывающейся на их глазах трагедией.

— То, чего хочу я, пусть останется секретом для всех, — тихо ответила я и уже громко добавила:

— Мой император, давайте открывать бал: гости заждались!

— С огромным удовольствием, моя прекрасная дама, — довольно улыбнулся он и предложил мне руку.

Дальше праздник прошел без происшествий. Я бесконечно танцевала, ослепляя своих партнеров обворожительной улыбкой и сверкающими глазами, подарив императору, как и грозилась, только два танца. В итоге, устав наблюдать, как меня обнимают другие мужчины, Дэвис Аркарт удалился, попросив меня проводить его.

Когда мы вышли на улицу, император решил напоследок прогуляться по саду. Охрана окружила нас, никого не подпуская ближе, чем на десять метров, и в одной темной аллее он поцеловал меня в первый раз.

Уверенным движением руки этот наглый оборотень привлек меня к себе, другой рукой фиксируя мне подбородок и склоняясь надо мной.

— Еще два года ждать поцелуя с тобой я не в состоянии, — хрипло прошептал он, тут же накрывая мои губы своими.

Губы у него были твердые и нежные, а целовался он просто потрясающе и ... очень долго. Я вынуждена была вцепиться в его плечи, чтобы устоять на ногах. Затем он просто обнял меня, а я стояла, прислонившись щекой к его груди и слушая неровное биение его сердца.

— Как же хорошо с тобой, — удивленно прошептал оборотень, осторожно гладя меня по волосам. — Мне так уютно и комфортно, как будто ты мне уже родная, моя пара. Сложно будет ждать тебя так долго.

Я запрокинула голову и хрипло попросила, удивляясь сама себе:

— Дэвис, поцелуй меня еще.

Второй поцелуй был не менее потрясающий, но он был другим. Теперь Дэвис словно пил меня, не в силах насладиться, жадно сминая губы, властно проникая языком внутрь и играя с моим язычком. Вторая я просто расплавилась от восторга и желания, страстно отвечая на поцелуй, всем телом прижимаясь к главному оборотню империи, желая слиться с ним в одно целое.

Когда он оторвался от меня, я хрипло прошептала севшим голосом:

— Исполнишь мое желание?

— Любое, — ответил Дэвис, двигаясь нежными губ