КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 474898 томов
Объем библиотеки - 700 Гб.
Всего авторов - 221239
Пользователей - 102862

Последние комментарии


Впечатления

a3flex про Сёмин: История России: учебник (Учебники и пособия ВУЗов)

Класс! Я думал авторов расстреляют, а им позволили преподавать))

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
kiyanyn про Рокоссовский: Солдатский долг (Биографии и Мемуары)

Книгу, правда, не читал, а слушал :), но...

Порадовало, что маршал ни разу не ездил на Малую землю посоветоваться о том, как проводить ту или иную операцию, с полковником Брежневым... Да и Хрущев упомянут только один раз.

Зато постоянно прорывались его нестыковки с Жуковым. Рокоссовский корректен, но мы-то привыкли читать (и слушать :)) меж строк. Особенно грустно было ему, как я понимаю, отдавать в конце войны I Белорусский и взятие Берлина...

Рейтинг: +4 ( 5 за, 1 против).
Serg55 про Генералов: Пиратский остров (СИ) (Фэнтези: прочее)

надеюсь на продолжение

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
max_try про Кронос: Лэрн. На улицах (Фэнтези: прочее)

феерическая блевотина

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Ордынец про Новицкий: Научный маг (Боевая фантастика)

детский сад младщая группа. с трудом осилил десяток страниц

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Генералов: Адъютант (Фэнтези: прочее)

начало как-то не внятное, потом довольно интересно.

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
Stribog73 про Сёмин: История России: учебник (Учебники и пособия ВУЗов)

Качество djvu плохое из-за отвратительного качества исходника. Сделал все, что мог.

Рейтинг: +4 ( 4 за, 0 против).

Каждому свое. Исполнение желаний [Леха ] (fb2) читать онлайн

- Каждому свое. Исполнение желаний (а.с. Каждый за себя -3) 2.36 Мб, 688с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Леха - Белая Снежка

Настройки текста:



Пролог

Хотел и добился,

А сам и не рад.

Вот-вот и начнется

Большая игра.

Группа «Пикник»,

«Большая игра»

Хороших людей не бывает, крошка, сколько раз я говорил тебе об этом? Глубоко внутри мы все и каждый из нас — мразь. Сволочи. Ты, я, все.

Стивен Кинг

«Роза Морена»

Три года назад.

Зона отчуждения. Сектор триста тридцать семь.

Сигнал с оставленного позади маячка-сейсмодатчика отобразился на очках-визоре, когда Керро и Айя подошли к очередному перекрестку и на секунду замешкались перед огромной ледяной лужей.

Техника сразу выдала расшифровку: ритм шагов, предположительные рост и вес идущих по следу, а также их количество — двое. Данные совпадали с теми, что передал предыдущий маячок. Это не случайные прохожие. Хотя какие случайные прохожие на нейтралке? И если у «хвоста» есть радиосканер, то преследователи только что ускорились.

Керро коротко осмотрелся. Подходящее место. Он подал неотступно следующей по пятам Айе знак «по второму варианту» и направился прямо через лужу к зданию, что стояло справа от дороги. Девушка кивнула, когда ее спутник по-прежнему безмолвно указал на одно из окон второго этажа и сцепил руки в замок.

Айя обхватила мужчину за шею, легко оттолкнулась сперва от земли, а потом от его ладоней и рванулась вверх. Рейдер подтолкнул. Через секунду она вцепилась в край оконного проема, подтянулась и, перевалившись через разбитый подоконник, исчезла за стеной, только на перчатках осталась холодная грязь от подошв. Керро тщательно вытер руки о куртку и быстро направился через лужу за угол разрушенного дома, стоящего слева. Под защитой стены рейдер присел и замер. В руках, будто сами собой, возникли пистолеты-пулеметы.

Тишину улицы нарушал только шелест ветра. Медленно падал редкий снег. Из-за осадков слышимость была хуже, однако микрофоны комплекса всё равно неплохо ловили звуки. Оставить бы камеру… но если у загадочных преследователей есть тепловизоры, то проще сразу проорать на весь квартал: «Засада здесь!!!»

Что ж, теперь только ждать. Откажутся преследователи от погони или, наоборот, рванут еще резвее? Керро терпеливо прислушивался.

Часы в углу визора успели отсчитать минуту, когда микрофоны донесли первые звуки. Бегут. Двое. А вот их уже слышно и без всякой техники.

Первый всплеск в луже, а потом сразу злобная ругань сквозь зубы, видать, обувь так себе — промокает.

Плюх-плюх-плюх! Поравнялись с местом, где затаилась Айя.

Плюх-плюх-плюх… Уже медленнее. Всё правильно, перед перекрестком лучше не спешить, но и излишне мешкать тоже не надо.

Время!!!

Короткий сигнал Айе и сразу же длинная смягченная глушителем очередь ее ингрема.

Керро выставил из-за угла руку с пистолетом-пулеметом. Прицельная камера немедленно включилась. Двое, как и ожидалось. Один — ростом повыше и помощнее — смотрит вперёд, направив оружие на угол противоположного дома. Другой разворачивается на окно Айи.

Первую пулю — впередсмотрящему в голову. Вторую и третью — его напарнику — в плечо вооруженной руки и в бедро. Пистолет упал в воду. Рывок вперед, захват. Рядом осел в лужу убитый.

Готово.

Короткая стычка заняла считанные секунды. Керро выволок раненного, не способного сопротивляться противника на сухое место, швырнул лицом вниз, резко завел руки за спину и, не обращая внимания на вопль, стянул стяжкой.

«Спускайся, можно», — прижав ларингофон к горлу, беззвучно сказал рейдер Айе.

* * *

Приглушенные крики в глубине дома смолкли довольно быстро. Даже пятнадцати минут не прошло, если верить часам. Показалось же, будто вечность. Айя пыталась абстрагироваться, сосредоточиться на своей задаче — контролировать улицу. А вопли допрашиваемого старалась игнорировать, напоминая себе, что вопящий только что собирался убить и ее, и Керро. Но всё равно по нервам било. Поэтому когда стихло, она с облегчением выдохнула.

Керро вернулся минут через пять после водворения тишины. Спросил:

— Всё в порядке?

— Ага, — кивнула девушка, надеясь не выдать своё смятение, а потом осторожно спросила: — Ты с ним… закончил?

— Да, — её спутник был по обыкновению спокоен. Может, даже чуть спокойней, чем всегда. — Больше нас не побеспокоят. Забавно, они решили, что мы наняты их конкурентами и пришли помешать, а в итоге получили свежих претендентов на свой куш.

— То есть мы теперь займёмся ещё и их делом? — удивилась собеседница.

— Сначала завершим своё здесь. А потом я подумаю, как и что делать с их. Крупный козырь можем получить. Очень крупный, — но почему-то особой радости в глазах Керро не было. Скорее сомнение.

* * *

Айя осталась ждать в укромном месте. А Керро, пройдя в одиночестве несколько кварталов, теперь стоял перед прочной стальной дверью. Служители Церкви Цифры обычно не любят жить в глубине нейтралки, однако некоторым из них крайне важно иметь возможность легко сбежать, если что-то вдруг пойдет не так. Да и клиенты головастых часто не хотят светиться.

— Кто ты, странник, пришедший в сумерках? — произнес тем временем переговорник.

— Я — тот, кто приходит из тьмы и во тьму же уходит.

— Чего ты ждёшь от скромного служителя оракула?

— Для начала, чтобы он перестал выделываться, — дурацкие высокопарные пароли всегда раздражали Керро. Но, увы, этому контакту шестьдесят четверка назначал всегда именно такие.

Дверь щелкнула, однако прибывший не спешил входить.

— Если я отсюда не выйду, твой старший всё равно узнает, что я приходил.

— Спасибо за предупреждение, — хмыкнул голос в переговорнике. — Тогда слушай встречное. Если со мной чего случится, то ты отсюда не выйдешь.

Ну, вот и обменялись гарантиями. Керро толкнул, наконец, тяжёлую дверь. Та плавно, без скрипов открылась, после чего гость вошёл внутрь.

Он миновал узкий коридор с тремя замаскированными в стенах рамками сканеров и двумя мгновенно срабатывающими отсечными воротами-блокираторами. Коридор вывел рейдера в комнату, в центре которой стоял столик на колесиках с выключенным голокубом. В кресле у стены сидел зевающий хозяин.

— Кинуть чем-нибудь можно? А то вдруг ты голограмма, — усмехнулся Керро вместо приветствия.

— В тепловизор посмотри лучше. Бросать ничем не надо… система безопасности может неверно понять. Да, надеюсь, у тебя датчик жизненных показателей, на который взрывчатка под броником заведена, надежный?

— Более чем. Жизнь я люблю не меньше твоего.

Керро подошел к столику и, сдвинув его чуть в сторону, включил голокуб. Из девайса мгновенно рванулся вверх световой луч, который трансформировался в голограмму милой женской головки с вычурной прической. Приятно посмотреть. В прошлый раз был безликий белый манекен. В позапрошлый — блестящая хромом абстракция.

— Приветствую, Керро! — заговорил приятный женский голос. — Рада видеть. Удивительно, что в этот раз ты не скрываешь лицо. Даже моего посредника заставил этим нервничать.

Забавно, голос в этот раз тоже женский.

— И тебе хой. Скоро этого лица не будет, — хозяин комнаты при этих словах заметно, даже, можно сказать, демонстративно расслабился. — Приятная маска у тебя в этот раз.

— Рада, что тебе нравится. Это из корповской рекламы для высших.

— Мне нужен выход на Профессора, — перешел к делу рейдер.

— Это непросто даже для меня, — голос стал строже. Изумительная имитация. — Он сам находит клиентов.

— Я знаю и не требую мгновенного выполнения. Выход на Профа мне нужен через два года.

— Что с этого получит Церковь?

— Прямой линк в систему интересного места и копию всей информации, что я оттуда вытащу, — с этими словами Керро осторожно достал из кармана куртки деньги и выложил их веером на стол. — Это — за услуги связи и на амнезин контактёру.

Хозяин комнаты в ответ поморщился, но промолчал.

— После слова «Профессор» это нелишняя предосторожность, — засмеялась головка в голокубе. — Я проконтролирую, чтобы мой подчиненный принял препарат.

Корпоративная зона «Виндзор». Сектор восемьдесят семь.

В конце ноября день короток, и в десять вечера ночь полностью овладевает миром. Там, за Периметром, в Зоне отчуждения, она властвует безраздельно. У отчужденцев слишком мало возможностей и, главное, энергии, чтобы бороться с темнотой. Здесь же, в Чистой зоне, темное время суток почти неотличимо от солнечного дня — всё сияет фонарями, переливается рекламными голограммами, горит неоном витрин, подмигивает светофорами…

Однако яркие городские огни безуспешно пытались пробиться сквозь зеркальные панорамные окна управления службы безопасности корпорации «Виндзор» по северному сегменту мегаплекса восемнадцать. Жалюзи здесь уже были опущены, а свет почти везде погашен. Рабочий день закончился, и центр покинули почти все сотрудники, кроме дежурных и тех, кому еще было чем заняться, как, например, хозяину погруженного в полумрак кабинета на пятьдесят четвертом этаже.

Свет в просторном кабинете не горел, только на столе, разгоняя полумрак, мерцал голокуб, бросая разноцветные отсветы на полированную поверхность большого письменного стола.

Внутри поля проекции переливалось объемное изображение то ли кафе, то ли бара — мягкие диваны, стойка с высокими табуретами, официантки в форменных платьях. Весьма прилично, не зная, даже не догадаешься, что чёрный сектор. За круглым столиком сидела красивая юная азиатка и улыбалась невидимому собеседнику, ведущему съемку.

—…На твоём счету сотен семь-восемь, — произнёс тем временем мужской голос за кадром.

— Верно, — девушка довольно рассмеялась, видимо, получая удовольствие от разговора. — А теперь я. Твое личное кладбище будет побольше. Десять, может, даже пятнадцать тысяч.

Ее визави уважительно хмыкнул:

— Точно! Не считал, разумеется, но плюс-минус так.

Изображение покачнулось — это говоривший пожал плечами.

— Да уж, не мне мериться, — с деланной завистью вздохнула азиатка, отпила из стеклянного бокала латте, после чего будто вскользь бросила: — Но я и покруче видела.

— Неужто?

Очаровательная улыбка и ласковый, слегка мечтательный голос:

— По сравнению с ним ты — мальчишка. А я, так вообще младенец.

Мужчина хмыкнул. Собеседница же, заподозрив его в недоверии, кокетливо насупилась, впрочем, жеманничать не стала и пояснила уже серьезно:

— У него реально бездна за плечами. Сотня тысяч, может, полторы, может, и две, но точно не меньше сотни.

— А встретиться-то с этим крутым можно? — слегка насмешливо спросил мужчина.

— Не веришь… — азиатка покачала головой. — Я бы тоже не поверила. А встретиться, увы. Исчез. Вряд ли погиб, скорее, личность сменил.

Герард Клейн, первый заместитель директора СБ по контрразведке в мегаплексе восемнадцать, поставил запись на паузу и поднялся из-за стола. Походил по темному кабинету, остановился у окна — автоматика немедленно подняла жалюзи — и устремил задумчивый взгляд на сияющий огнями ночной город.

Почти всё его время сейчас занимала внезапная история, приключившаяся с Джедом Ленгли. Человеку, имевшему доступ к массе самой разной информации, была подсажена субличность. Субличность, сумевшая распознать опасность и самоликвидироваться вместе с носителем! Сейчас следователи и аналитики перетряхивали всю жизнь агента Ленгли, пытаясь понять, когда и где он мог эту субличность получить и какая информация оказалась этой субличности доступна, но… до сих пор не удалось нащупать ни малейшей зацепки.

Впрочем, сейчас Герард отвлекся на другое. Да, Айю Геллан списали как погибшую, да, дело закрыли. И да, именно он, оставаясь в тени, приложил немало усилий, чтобы было именно так. Однако это не означало, будто он предал забвению эту историю. В конце концов, ради Зета-центра стоило постараться. Очень стоило.

Запись на голограммере Герард пересматривал третий раз, надеясь поймать упущенные детали, и запомнил уже чуть ли не наизусть. Поэтому прекрасно знал: дальше Алехандро мимоходом упомянет, что «Сони-Тошиба» потеряла ядерный фугас и «Виндзор» готов щедро заплатить даже за информацию о нем. Су Мин сделает вид, будто ее это совсем не интересует, и с улыбкой примет легкий комплимент — предложение заменить Винсента (если или когда он ей надоест) на Алехандро. После этого помощник Герарда и младшая бонза группировки связистов разойдутся.

Но главное — этот момент, где они говорят о Керро. Если способность ментально определять чужой счет действительно существует… если Су Мин не ошибается в своей оценке… то где и как этот человек мог убить столько людей?

В голове привычно выстраивались планы действий: в первую очередь проверить, действительно ли Алехандро умеет определять личный счет других людей. Да, это звучало суеверно, иррационально и дико, однако Герард не имел привычки всё непонятное относить к числу невозможного.

Надо было начинать выстраивать сеть на Керро. Завтра нужно дать задание Алехандро узнать возможности корпуса рейдеров в неприкормленных секторах рядом с Зета-центром.

Аналитик Фредерик получит особую задачу. Крайне деликатную. Керро (если тот действительно оставил себе «объект фиалка» и собирается штурмовать Зета-центр) потребуется лаборатория. Причем высококлассная…

Теоретически такие есть только у корпоратов. Но, просеивая в мелкое сито подробности жизни покойного агента Ленгли, следователи обнаружили в его служебной биографии любопытный эпизод — организацию побега на Ту сторону выдающегося ученого-медика. Подробности остались неизвестны, и копать по ним придется весьма аккуратно, но Фредерику не привыкать. Его трудности только раззадоривают.

Ну а помощника по контрразведке Марио нужно натравить на прикормленные сектора — в них ему будет даже проще, чем рейдеру Алехандро.

Да, Марио… что-то надо решать с его романом, который повлек за собой столь бурные последствия. Впрочем, это позже. Пока длится кризис с Ленгли, муж-рогоносец и его обида подождут, а потом Герард разрулит ситуацию. С воспитательным моментом, разумеется, чтобы помощник осознал: перед тем как спать с высшей корпой, надо все же навести справки о ее второй половине.

Герард посмотрел на часы и, предчувствуя очередную ночь на работе, нажал на столе кнопку вызова секретарши:

— Луиза, принесите мне кофе и можете идти домой.

— Хорошо, мистер Клейн, — отозвался приятный голос в динамике селектора. — Если вы меня отпускаете, а сами остаетесь, может, приготовить несколько сэндвичей и сообщить домой, что вас сегодня не будет?

— Спасибо, — ответил с улыбкой Герард. — Отличная идея.

Три года спустя. Семь дней до большого праздника. Зона отчуждения

Сектор двести четыре.

Жара давила так, что полный пиздец. Пекло.

От разбитого асфальта поднимался колышущийся раскаленный воздух. Знойное марево делало стоящие вдоль улицы дома зыбкими, похожими на миражи.

Пятерка парней, сныкавшаяся в тени под криво натянутым тентом, даже не тянулась к пиву. Не в июльский полдень хлестать перегретое, почти кипящее пойло.

Вот вечерком другое дело. Где-нибудь в баре зависнуть, отойти от этого ада. А сейчас водички бы ледяной… но где ее взять. Вот и сидели, коротали время на улице, здесь хоть ветерок был.

Ничего, уже через неделю начнется Праздник, а с ним появится и нормальная работа: куда-то кого-то проводить, с кем-то свести, чем-то помочь… и всякое подобное. А еще на северную окраину будут забредать неудачники и всякие лохи, которых можно отлавливать и обирать… В центре не рыпнешься — там везде патрули бонзы, хуй поорудуешь. Но идиотов на окраину вылезет достаточно, чтобы уличные банды не страдали от безденежья. На Праздник народу съезжается столько, что не протолкнуться. Хорошее время…

— О! Сегодня Трое решили сделать нашу сиесту особенно приятной, — тощий раздолбай Маркос радостно загыкал и ткнул локтем сидящего рядом приятеля. — Дурная нас любит.

Диего Пять Ран лениво приоткрыл глаза. По улице неспешно шла высокая длинноногая девушка в короткой пушистой юбке, тонкой ветровке и ярких кедах. Глаза незнакомки скрывали темные линзы крупных солнцезащитных очков, а длинные медно-рыжие волосы перехватывала бандана веселенькой расцветки. Девушка беспечно шагала по разбитой дороге, словно вокруг была не северная окраина двести четвертого сектора мегаплекса восемнадцать, а корпзона, где, как говорят, на каждом углу сидит по СБшнику.

— Сам вылупнулся, сам и подлазь, — зевнул Диего. — А мы так… поддержим товарища.

Остальные парни одобрительно загудели. Их порядком достало жариться на раскаленной улице, а тут какое-никакое развлечение. Само в руки идёт.

— Ну и первым тебя попользоваться пустим, так и быть. Цени! Свою очередь уступаю.

Маркос на секунду замялся, раздумывая, охота ли ему лезть под палящее солнце. Однако лениво брошенная Армандо фраза: «Боится опять накосячить», — таки заставила его подняться с места.

Не спеша Маркос вышел из-под тента и вразвалочку двинул навстречу нежданной гостье. Следом с явной неохотой потянулись остальные.

Девчонка Диего сразу не понравилась. Курточка эта ее… да, легонькая, да, продуваемая. Но… Пять Ран не вчера родился и отлично знал, что бывают такие вот заурядные вроде бы шмотки, которые одинаково хорошо держат и удар ножа, и осколок гранаты. Пестренькая футболка тоже показалась слишком плотной и больше походила на новейший бронежилет. Защита, конечно, не самая-самая, но пистолетную пулю остановит. А переломанные ребра и отбитый ливер — всяко лучше, чем продырявленное тулово. Если, конечно, есть деньги на дока. Хотя у тех, кто такую снарягу носит, деньги есть по-любому. Да еще солнцезащитные очки у незнакомки слишком уж массивные… Ну и в целом — наряд у нее хоть и легкомысленный, но совсем не блядский. На шлюху абсолютно не похожа. На дуру тоже. Но тогда че ее сюда занесло-то? В не самый спокойный район сектора.

У Диего нехорошо ёкнуло сердце. Но Маркос-то уже вышел. Поздно останавливать.

— Девушка, ваша красота затмевает солнце! — развязно заговорил тем временем Маркос, уперев руки в бока и встав на пути незнакомки.

Диего передернуло. Под таким светилом комплимент звучал уж очень двусмысленно, а если добавить к этому еще и помянутых раньше Трёх… Как-то совсем не к добру выходило.

— Не хотите ли одарить вашей благосклонностью хозяев этой улицы? — продолжил Маркос.

— Одарить? — девушка, оказавшая выше собеседника почти на полголовы, остановилась в нескольких шагах и улыбнулась: — Да легко! А Дурную не боишься, хозяин улицы?

И она сделала вид, будто задирает подол юбки. Причем встала ровно так, как обычно рисуют Шлюху — нога поставлена на носок, бедро слегка приподнято, плечо кокетливо отведено. Вылитая!

— Ого, какая дерзкая… с темпераментом… — от хамского тона Маркоса Диего чуть не взвыл. — Чья ты?

В ответ раскаленное безмолвие улицы разорвал грохот выстрела, и Маркос взвыл, падая и хватаясь за простреленную ногу. Парни было дернулись, но Диего резко вскинул руку, останавливая их. Все трое напряженно замерли.

— Фу, как невежливо… — укоризненно сказала девушка, левой рукой убирая крохотный двуствольный дерринджер, а правой отводя в сторону полу курточки. На свет появился пистолет-переросток с барабанным магазином под рукоятью, прикладом и непонятной подвеской под удлиненным стволом.

— Уважаемый, — доброжелательно обратилась рыжая к Диего, — этот хозяин улицы по жизни с головой не дружит, или вы на меня наехать решили?

— По жизни, — ответил Диего, делая осторожный шаг к собеседнице.

Ссыкотно всё же выходить вот так — вперёд. Дураки те, кто говорит, будто со временем привыкаешь. К мысли, что тебя вот прямо сейчас за одно неосторожное слово могут ёбнуть, привыкнуть нельзя. А учитывая идиотскую удачу Диего…

— Разрешишь по-другому разговор начать? — тщательно подбирая слова, спросил вожак маленькой банды.

— Конечно, — дружелюбно кивнула незнакомка, которую вся эта ситуация, похоже, веселила.

— С кем ты? Кто ты? Десятница? Бригадирша? Младшая бонза? Кому реальному помогаешь?

Рыжая так лучезарно улыбнулась, словно это не она только что свалила Маркоса.

— Слышал о чужаке, который вчера вечером прошел с оружием в «Последний шанс»? — спросила девушка.

Диего обалдело кивнул. Чужак вчера, конечно, зачётно выступил. Так зачётно, что весь сектор уже был в курсе. Опиздюлить охрану не самого слабого кабака, пройти, выпить кружку пива и уйти — это весомая заявка! Не слабее, чем сказать, что за тебя в случае чего ответит такой вот… человек.

— Слышал…

— А кто я… рейдер, — спокойно закончила незнакомка и пояснила: — Три рейда. Средних.

— Пиздишь! — не сдержался Армандо, стоящий за спиной Диего.

Девушка слегка склонила голову к плечу и сказала сухо:

— Пиздят шлюхи, если рот не занят, а я говорю.

Вот здесь Диего пробрало: шанс!!! Такие серьезные симпатяги без дела по окраинам не ходят. Девчонка явно хочет поговорить, иначе бы уже давно заговорило оружие. А в пятерке Пять Ран пистолеты только у двоих, кроме него, да и то, если Пио опять не пропил патроны. Пожелай эта рыжая крови, дистанция и автоматический огонь уже спели бы ее обидчикам похоронную песню. И никто бы слова не сказал — после наезда Маркоса-то. А она просто сменила бы магазин и спокойно пошла дальше.

— Не откажется ли госпожа рейдер отдохнуть в прохладе? — со всей учтивостью, на которую только был способен, спросил Диего.

Он не знал, как разговаривать с этой странной незнакомкой. Она вела себя и говорила… очень непривычно. Не понтовалась, не прессовала, казалась дружелюбной. Вроде бы искренне дружелюбной, но воющий и заливающийся кровью Маркос являлся живой иллюстрацией этой «дружелюбности».

— Подкатить надумал? — улыбнулась девушка, не скрывая иронии.

— По ситуации, — Диего, напротив, сохранял серьезность.

— Ну, рискни. Но учти: я на тех, которые хуже нынешнего, зарубку ставлю. Поперек горла. Чтоб второй раз не связаться ненароком.

Пять Ран развел руками:

— Кто не рискует, тот мусор прессует.

— Тогда пошли… — усмехнулась рыжая. — Как тебя зовут хоть?

* * *

Ита откровенно забавлялась начавшейся суетой. Ее, как почетную гостью, сопроводили под охраной в ближайший приличный кабак. Место оказалось довольно уютным — забегаловка с вентилятором и шикарным видом на старую эстакаду, с которой почти до самой земли свисал сошедший с рельсов трамвай. Апокалиптичненько.

Банда Диего Иту искренне веселила. Смешные. Типа охраняют, типа все на стреме. А реально даже она прошла бы через их бестолковую суматоху без единой царапины.

Кстати, бабло, чтобы шикануть в баре перед гостьей, главарь со своих собрал шустро и незаметно. Если бы не микрофоны в очках, Ита бы ничего не заподозрила. Ловкий!

А вот как боец Диего, конечно, был полный ноль: убогая улица — ни школы, ни учителя. Небось, дай автомат — разобрать-то не сумеет, а на полусотне метров если и попадет в цель, то только случайно. Хотя в целом — крепкий, ситуацию просекает быстро, выкручивается ловко, ведет себя спокойно и уверенно. Трепач хороший. И, что характерно, намеков на свою полезность дал уже уйму, а конкретного ничего не сказал — ждёт, пока гостья сама интерес обозначит.

Но она не торопилась. Присматривалась. И ловила себя на том, что Диего ей, пожалуй, подойдет. Одет, конечно, как и большинство здесь, так себе, однако опрятный. Волосы, скатанные в тонкие дреды, аккуратно собраны на затылке, бородка подстрижена, не торчит клочьями, одежда потасканная, но видно, что регулярно стирается. В общении обходителен, за словом в карман не лезет, выражения подбирает тщательно.

Да, со дна, но не опустился. И предложи ему возможность подняться — вцепится, не оторвешь!

Пожалуй, то, что нужно.

* * *

Сектор двести четыре отличался от соседних секторов мегаплекса восемнадцать, пожалуй, не только проведением ежегодного Праздника, но и тем, что многие здания, оставшиеся здесь со старых времен, по-прежнему использовались по назначению. Поговаривали, это изрядно радует центровую бонзу.

Даже старый фитнес-центр тут использовался по назначению. Ну, как по назначению. Почти. Фитнес — это ведь спорт? А восьмиугольник боев — это ведь тоже спорт? В каком-то роде. Верно? Ну, значит, по назначению.

В просторном холле первого этажа был оборудован тотализатор. Здесь же во время главных боев вели голотрансляцию, чтобы те, кому не по карману купить билет в зал, могли наблюдать за схватками онлайн.

Впрочем, большая арена сегодня была закрыта. Ее спешно готовили к Празднику. А вот малые, наоборот, работали почти ежедневно — шли отборочные бои для разогревающих схваток. Зрелище, конечно, так себе — многие и драться-то толком не умеют, идут наудачу и за быстрыми деньгами. Зато входной билет недорог.

Сегодня на трибунах людей было средне — в проходах не толкались, но половина мест точно была занята. Белоснежный ринг в сиянии прожекторов казался ослепительным. Кровь после предыдущей схватки как раз смыли, настил протерли. Две грудастые ринг-герлз стояли по бокам арены. Одна из девах — фигуристая брюнетка с улыбкой, будто примерзшей к губам, — как раз вскинула табличку с цифрой пять и пошла вокруг помоста. Зал одобрительно загудел.

В этот день заявили шесть боев. И, как обычно, к финалу организаторы выставляли людей покрепче.

Первая схватка, точнее, скучная поножовщина между двумя подростками, закончилась минут за пять, вторая — между двумя потасканными бабами — за две. Одна с ходу пропустила прямой в подбородок и поплыла, а восстановиться противница ей не дала — методично забила. Третий и четвертый бои были между мужиками средних лет. Тоже так себе. Двое просто помесились до смерти, следующие за ними, правда, немного развеяли общую скуку: один другому умудрился вспороть живот, так что в целом зрители остались довольны.

Настала очередь пятой — предпоследней — схватки. Люди ждали ее в надежде на что-то более яркое, нежели предыдущие четыре.

Под ослепительный свет прожекторов шагнули двое бойцов лет двадцати. Оба крепкие, видно, что тренированные. Обритый налысо накачанный мулат — весь в шрамах, которые на темной коже были особенно заметны, — вскинул руку с ножом, приветствуя зал. Трибуны зашумели. Его соперник-европеец был повыше, но выглядел не столь впечатляюще, а едва загорелая кожа и аккуратная стрижка сразу выдавали в нём жителя белого сектора. Парень перед зрителями не красовался, стоял, безучастно опустив руку с ножом.

Темноволосая ринг-герл тем временем обошла арену по кругу и остановилась. Покрутила табличкой направо-налево, поулыбалась в зал. Ее напарница, наоборот, зазывно крутанула бедрами и энергично замахала руками, призывая трибуны не стесняться. Вот кто-то сверху заорал: «Убей!!!» Его тут же с азартом поддержали на соседних трибунах, и зал взорвался скандированием:

— У-бей! У-бей! У-бей!!!

Девчонка продолжала дирижировать зрителями, мулат на ринге начал приплясывать, в нетерпении полосуя воздух клинком, а вот европеец выглядел по-прежнему безразличным, только сделал шаг вперёд.

— У-бей! У-бей! У-бей!!! — заходились трибуны, и многоголосый гомон сливался в единый рев.

Они орали и орали, девка всё махала руками, казалось, воздух над ареной начинает дрожать от напряжения.

— БОЙ! — завизжала вдруг та, что держала табличку.

Завизжала, сука, нарочно, когда зал особенно бушевал.

Зрители взвыли, а мулат ринулся на противника.

— Убей!!! — вопль с трибун грохотал над ареной в бешеном всё ускоряющемся ритме. — Убей!!! Убей!!! УБЕЙ!!!

Европеец не изменился в лице. Шаг вперед-влево. Перехват-отвод вооруженной руки. Удар снизу вверх в правое подреберье. Доуход с линии атаки. И финалом подсечка. Мулат грохнулся лицом вниз, к ногам противника. Из-под тела по белому настилу арены медленно поползла лужа тёмной крови.

Всё завершилось настолько быстро, что зал, поначалу ревевший от предвкушения, смолк. На несколько секунд стало совсем тихо, а потом дальние ряды недовольно загудели. Светловолосый боец в ответ на это лишь равнодушно вскинул руку с ножом. Он не красовался, только обозначил, что схватка завершена, после чего развернулся и направился к выходу.

Сквозь недовольный ропот зрителей отчетливо донеслись слова, брошенные с ближних к рингу мест.

— Опять рейдерский высерок. Ни красоты, ни зрелища! — и крепкий мужик в чёрном пиджаке пренебрежительно плюнул в победителя.

Тот на миг замер, а потом стремительно развернулся, перехватывая нож.

Секунда — и ценитель красивых зрелищ начал заваливаться с клинком в шее, а его убийца, перемахнув через металлическое ограждение, сдернул с пояса обидчика пистолет и навёл ствол на корешей убитого.

— Претензии есть?

У мужиков вытянулись физиономии. Тот, что сидел ближе, неловко дернулся.

Два выстрела прогрохотали один за другим.

— Молчание — знак согласия, — резюмировал убийца, бросая ствол рядом с трупами.

После этого он выдернул нож из шеи жертвы, обтер его о лацкан пиджака и спрыгнул обратно на арену.

Вот теперь трибуны взвыли от восторга. В конце концов, зрителям было всё равно, кого завалят, лишь бы зрелище заслуживало внимания.

Однако парень снова не стал наслаждаться овациями и равнодушно ушёл с арены.

В узком коридоре, ведущем к раздевалке, бойца ждал распорядитель.

— Один момент урегулировать надо… — начал было он, однако увидев, как нож в руке победителя легко лег на обратный хват, примиряюще вскинул раскрытые ладони. — Спокойно, парень, спокойно! У нас к тебе претензий нет. Те дебилы сами нарвались. Вопрос исключительно финансовый.

— Что, за краткость боя призовые будут урезаны? — голос собеседника был ещё слегка хрипловат.

— Ни в коем разе, — распорядитель открыто улыбнулся. — Твои — четыре сотни, как уговаривались. Могу выдать прямо сейчас, могу в раздевалку прислать. Тут другой момент. По договору ливер всех убитых на ринге — наш. Но те, с трибуны, — твои. Надо решить, что с ними делать. Хочешь, выдадим среднюю цену — две сотни за каждого. Если пару часов подождешь, док вскроет, поглядит, что там как, оценит, получишь точно. Ну, или забирай сам и сам же продавай… Что с тел снимем — отдадим, у нас всё четко.

— Давай среднюю, — равнодушно кивнул боец. — На улице в лучшем случае за сотню сдам.

— Так ты и не уличных завалил. Лады. Пришлю с кем-нибудь через десять минут, — распорядитель пропустил парня и сказал ему в спину: — Для арены тебя переучивать надо — слишком технично работаешь. Никакого зрелища. Но, если не возражаешь, могу порекомендовать серьезным людям.

Победитель, не оборачиваясь, кивнул.

— Таким, как ты, впору плакат выдавать: «Ищу работу», — усмехнулся собеседник. — Как тебя называть-то, если что?

— Рекс Додсон, — ответил тот.

— Ок, Рекс, зайди через пару дней.

— Зайду.

* * *

Рекс долго, минут десять, стоял под потоком воды, упершись ладонями в кафельную стену и постепенно приходя в себя. Напряжение боя отступало, адреналин схлынул, пульс почти вернулся к норме. Чего рефлексировать? Сам ведь выбрал такое внедрение в сектор. Можно было заходить с меньшим риском. Но еще слишком свеж был в памяти первый отборочный рейд, а потому Рекс решил, что проще — не значит лучше. В конце концов, чтобы научиться драться, нужно лезть в любую потасовку. Так и тут: если идти по пути наименьшего сопротивления, вряд ли достигнешь цели.

Куратор из учебки, когда прочитал заявление на тестирование для автономной работы, глянул на курсанта одновременно с уважением и как на слегка умалишённого. Наверное, если бы не самые высокие в потоке учебные показатели, запрос бы отклонили. Однако результаты выпускных тестов говорили сами за себя.

Рекс усмехнулся и выключил воду. В голове ещё слегка шумело, будто при легком опьянении, но не осталось того состояния, когда время кажется медленным и неповоротливым, а ты сам себе — тараканом, влипшим в клей.

Когда он вышел из душевой, влажную кожу лизнул неизвестно откуда взявшийся легкий сквозняк. Рекс беззвучно взял с узкой металлической полки пистолет, другой рукой сдернул с вешалки полотенце и осторожно выглянул в раздевалку.

Первое, что он там увидел — деньги, лежащие на скамье. Однако человек, который их принес, не спешил себя обозначить. Наоборот, находился в слепой зоне — той части раздевалки, которую закрывал угол шкафчика.

Рекс боком шагнул вперед, одновременно вскидывая оружие.

У закрытой двери, опираясь спиной о косяк, стояла эффектная белокурая женщина в пышной алой юбке, белой блузке без рукавов и туфельках на тончайшей шпильке. Крупные, явно дорогие алые серьги поблескивали в свете флуоресцентных ламп.

Гостья была самим совершенством.

— Мэрилин? — с удивлением спросил Рекс, опуская пистолет. — Откуда ты здесь?

Она окинула его быстрым взглядом:

— Я тоже удивилась, когда увидела тебя на арене. И задалась тем же вопросом.

Гостья приблизилась. Каблуки звонко простучали по кафельному полу.

— А ты изменился, — задумчиво сказала она. — Нагишом, но с пистолетом. И никому не веришь, даже своим глазам.

— У меня была хорошая наставница, — ответил Рекс, пожирая ее глазами.

Уголки ярко накрашенных губ Мэрилин дрогнули в едва заметной улыбке. Ей явно нравился жадный взгляд собеседника.

— Ты плохо выступил, — тем временем сказала она и подошла так близко, что прохладный шелк юбки коснулся обнаженного мужского бедра.

От мягкого прикосновения тело на секунду сковал паралич. Во рту пересохло, аж язык к нёбу прилип.

— Ты поставила на того мулата? — Рекс с трудом подчинил себе голос.

— Увы, — вздохнула Мэрилин. Ее ладонь легла на его напряженное плечо и медленно заскользила вверх, стирая капли воды. — Из-за тебя я потеряла полтинник.

В голосе женщины слышался мягкий упрёк.

Рекс осторожно высвободился, положил пистолет на шкафчик и взял со скамьи деньги, после чего вытянул из тощей пачки сотенную купюру:

— Возмещаю с процентами.

Гостья выдернула банкноту из его пальцев и положила рядом с пистолетом:

— Мне всегда везет в азартные игры. Всегда.

— Ты сегодня сделала неудачную ставку, — напомнил ей Рекс, наконец-то оборачивая бёдра полотенцем.

— Ага, — она обвила его шею руками, словно давая понять, что полотенце — весьма слабая защита. — Во-первых, я соврала. Твоя победа принесла мне три сотни. И только что ещё одну сверху. Во-вторых, меня вообще не должно было сегодня здесь быть. Но я здесь. С четырьмя сотнями навара.

Рекс обхватил собеседницу и притянул к себе. В конце концов, у него была не такая могучая сила воли, чтобы и дальше держать дистанцию.

— А я раньше за собой такого не замечал…

— Какого «такого»?

— Везения в азартные игры.

— А тебе повезло? — удивилась женщина.

— Ну да. Исходя из твоих слов.

— Ты потерял стольник, — сказала она со снисходительной улыбкой.

— Я ставил жизнь, а получил девять сотен, — он подмигнул. — К тому же пришла ты и теперь у меня есть, что прогулять и с кем. Подскажешь подходящее место?

Мэрилин рассмеялась.

— С чего ты взял, что я соглашусь? — у нее в глазах плясали озорные искры.

Вопрос был с подвохом. С очень большим подвохом.

Рекс смотрел на неё и не верил, что всё на самом деле. Ведь три года не видел. По ночам снилась. С одной из подружек разбежался, когда не тем именем назвал. И вдруг — вот она. Такая же, как тогда. Ослепительно красивая, настоящая. Но если он сейчас ляпнет глупость, то останется для неё не более чем «очаровательным недоразумением, которое очень хочется потискать». Приветом из прошлого.

Он облажается, она посмеется, они еще немного поболтают, а потом она развернется и уйдет. На этот раз навсегда. Надо срочно сказать что-то убедительное. Что-то, что её заинтересует. Дать какой-то ответ! Прямо сейчас! А у него шумело в голове, и пульс не унимался. То ли не отпускал недавний бой — рёв толпы и запах крови, — то ли мешали сосредоточиться близость женского тела и тонкий аромат духов.

Рекс никак не мог взять себя в руки. Чёрт! А потом вдруг неожиданно понял: она ведь это нарочно! Специально путает его. Проверяет, будто партнера по спаррингу: держит ли удар, способен ли на хорошую схватку? Видит же, как он реагирует. Да и чувствует, чего уж там… Вот и использует то оружие, которым владеет, чтобы понять: перед ней прежний Рекс Додсон — развлечение на пару дней — или новый, которого уже можно оставить надолго?

И вот, в отчаянной попытке вернуть себе способность соображать, Рекс внезапно подумал: а что в этом случае сказал бы Винсент? Он-то бы точно не срезался.

— Итак, — вкрадчиво протянула Мэрилин, сокращая дистанцию еще больше, — с чего бы мне соглашаться?

Ответ пришел сам собой:

— Если откажешься, то никогда не узнаешь, можно ли теперь со мной вести дела.

Женщина чуть отстранилась.

Она смотрела пристально, без улыбки, но было во взгляде и лице что-то такое… Залюбуешься!

— Хороший аргумент, очень хороший… — похвалила Мэрилин, после чего легко высвободилась и… направилась к выходу.

Глядя, как она уходит, Рекс готов был взвыть. У двери гостья на секунду задержалась, с тихим шелестом повернула ключ в замке, но потом все-таки обернулась. Она теперь стояла в точности как тогда, когда он вышел из душевой: слегка опираясь спиной о косяк. И разглядывала его. Внимательно, изучающе.

Рекс помнил: рожа должна быть каменной. В конце концов, сейчас от него уходит всего лишь одна конкретная женщина, а не все женщины мира. Значит, переживет. Поэтому он молча смотрел на нее, ожидая на прощание каких-то слов. Но внутри все будто завязывалось в узел.

Однако Мэрилин будничным голосом сообщила:

— Я заперла дверь. Не стой с такой мрачной мордой.

Скрывать радость он ещё, видимо, умел не очень хорошо, потому что гостья довольно рассмеялась.

* * *

В Зоне отчуждения не одобряется излишнее любопытство. Здесь, по возможности, подчеркнуто не замечают встречи незнакомцев, игнорируют заварухи, а переговоры и вовсе не видят в упор. Потому, когда в тени двухэтажного дома остановились поговорить двое азиатов — миниатюрная женщина и мужчина на полголовы ее выше — никто в их сторону не посмотрел и ни малейшей заинтересованности не проявил. Подумаешь! Ну, поклонился мужик при встрече, делов-то. А что низко поклонился, так кто разберет эти их церемонии? Кланяются — не стреляют. Шальная пуля не прилетит.

Поэтому всякий вежливый прохожий демонстративно смотрел в сторону и шел мимо, не задерживаясь. Ну а для невежливых у маленькой женщины была при себе тройка автоматчиков.

— Что такое случилось, Мин Дже, — заговорила Су Мин, — о чем нельзя сказать по связи?

— Приветствую, Старшая, — мужчина выпрямился и спокойно закончил: — Кажется, я видел Керро.

Собеседница вскинула брови:

— Интересно. Продолжай.

— Ты уже слышала о чужаке, побившем охрану в «Последнем Шансе»?

— Да, конечно.

— Я задумался, зачем он это сделал, — Мин Дже на секунду умолк, но потом продолжил. — Немного местных порасспрашивал и узнал, что тому, кто пройдет в «Шанс» с оружием, полагается аудиенция центровой бонзы. С утра я отправился к ее особняку и стал ждать. Чужак появился в десять часов. Я не уверен на сто процентов, что это был именно Керро — совсем другое лицо, да и видел я его недолго, но телосложение, движения, походка… Как будто он. Меня, думаю, не заметил.

— Любопытно, — кивнула Су Мин.

— Я нанял местных проследить, куда он направится, когда выйдет, — продолжил собеседник.

— Отлично. Возвращайся в укрепмотель. Я возмещу твои затраты вдвойне.

Мужчина коротко поклонился и неторопливо отправился вверх по улице, тогда как Су Мин прислонилась плечом к стене и задумалась.

Керро. Человек, переигравший когда-то Винсента. Интересный хозяевам Винсента.

Человек, чьей личностью очень интересовался Алехандро — пожилой рейдер, приехавший якобы расследовать провал Винсента, но расспрашивавший, помимо провала, обо всем подряд.

Два контакта, которым будет интересна внезапно полученная Су Мин информация.

Кому же из них сдать Керро? Алехандро? Винсенту? Или сыграть его самой?

Винс, конечно, старый и проверенный партнер, но ведь решать вопрос будут его боссы — Ховерсы, а их Су Мин не знала вовсе.

Алехандро… этого она видела всего раз и чего от него ждать — не представляла, как не представляла и того, кто его босс.

Сыграть Керро самой? Но как и в каких играх?

Три варианта. Три расклада с неопределенной выгодой и рисками. Какой выбрать?

Су Мин встряхнулась — обо всем этом можно будет подумать позже. Пока же следовало убедиться, действительно ли человек, встреченный Мин Дже, — Керро. Вряд ли таинственный незнакомец уедет из сектора до Праздника. А к завтрашнему утру она спланирует первое опознание. Нужно привлечь сестру — сторонний взгляд более чем важен, тем более Мэрилин отличается просто невероятной наблюдательностью и проницательностью во всем, что касается мужчин.

Кореянка достала комм, однако первый звонок предназначался не сестре.

— Ральф, познакомимся в другой раз. Всплыли срочные дела, — Су Мин выслушала ответ и добавила: — Или конкретно скажи, чего хочешь от встречи, или жди.

С этими словами она оборвала вызов и отыскала в списке быстрого доступа другой контакт:

— Онни, ты где? Ок, жди меня там.

Су Мин повернулась к тройке сопровождения.

— Смена вводных. Идем в бар при Арене, — ответила она на вопросительный взгляд старшего.

* * *

Диего с Итой вышли на улицу. Солнце хоть уже и не стояло в зените, но жгло по-прежнему немилосердно. Растрескавшийся, лежащий плешинами асфальт плавился от зноя и проминался под ногами. Сразу стало тошно, как в аду на сковородке, будто и не отдыхали в тени, и не пили холодного.

Так себе, к слову, посидели. Ита за всё время выпила хорошо, если полстакана, а к загрызи вообще не притронулась.

Ну и сам Диего, естественно, рядом с ней не стал наливаться, ограничился двумя кружками. В итоге деньги остались, хоть Пять Ран заплатил и за себя, и за гостью.

Да уж, алкоголь в ненадежной компании его новая знакомая не очень жаловала. Но зато свой уровень показала: проверила химанализатором. Качино тоже всегда проверяет, например. А еще она отлично умела слушать и задавать наводящие вопросы. Пару раз Диего едва успевал прикусить язык, чтобы не выболтать что-то, о чём лучше промолчать. Но самое досадное — похоже, собеседница заметила и запомнила эти моменты.

Они отошли от кабака на десяток шагов — не больше, когда порыв раскаленного ветра ударил в лицо, рванув полы ветровки Иты.

— Та-а-ак, — девушка резко посерьезнела и повернулась к своему спутнику. — Как со мной связаться, ты знаешь. Теперь иди вперед. Быстро и не оглядываясь.

— Но… — Диего был ошарашен таким внезапным расставанием.

— Топай, топай. Позже договорим.

Пять Ран послушно прошел, не оборачиваясь, метров десять, но потом любопытство взяло верх. Он всё-таки остановился и развернулся.

Ита расслабленно замерла посреди тротуара, даже не пытаясь отступить к стене ближайшего дома, чтобы прикрыть спину. А напротив неё застыли… Твою мать!

Диего прошиб пот.

Потому что перед Итой плечом к плечу стояли две личности, с которыми опасались связываться даже самые отмороженные головорезы окраины.

— Здорово, красавица! — приветливо произнесла кудрявая брюнетка в длинном кричаще-красном платье странного кроя. Оружия на виду у нее не было, но это уже давно никого не обманывало.

Рядом с брюнеткой застыла молчаливой тенью напарница — высокая, тонкая, в коротком платье с бахромой и гладкими черными волосами, в пряди которых были вплетены несколько ярких перьев. За спиной у неё, как обычно, висел чехол снайперской винтовки, а под рукой — на петле — пистолет-пулемёт. И упаси Трое задеть чехол. Собственно, это будет последнее, что ты в своей жизни заденешь.

— Не хочешь рассказать, откуда у тебя такой зачётный ножик? — с прежней обманчивой дружелюбностью спросила девушка в красном.

Ёпт! А ведь Ита может не понять, что они опасны. И что их вопросы на самом деле — серьёзный наезд… И знак ей никак не подашь!

Пять Ран чуть не взвыл, досадуя на свою невезучесть. Ну, ведь уболтал, уболтал спутницу, даже сумел расположить к себе и заручиться договорённостью о встрече! Уже всерьез поверил, что дело выгорит, что в кои веки ему улыбнется удача. Или, ладно, пусть удача не улыбнется, но хоть Сука Фортуна не оскалится. И на тебе. Снова. Вот скотство же!

Тем временем девушки продолжали свои безобидные на первый взгляд расспросы.

— Ну, так как? Расскажешь? — переспросила одетая в красное платье.

— Расскажу, конечно, — в голосе Иты не было ни страха, ни угрозы, только доброжелательность. — А с чего начать? С того, в какой юбке я была в ту ночь, когда он мне достался, или с кем я эту юбку выбирала?

Диего подумал, что зря она так круто забирает и сейчас начнется махач, однако стройная индианка, вопреки ожиданиям, не схватилась за оружие, а удивленно вскинула брови.

В этот момент голос Иты изменился. Стал холоднее и жёстче:

— Я же сказала: идти быстро и не оглядываться, — похоже, она затылком почувствовала: Пять Ран топчется неподалёку, вместо того, чтобы свалить, как было приказано.

Диего, не отводя взгляда от Иты, сделал шаг спиной назад.

— Иди, иди… — в её голосе зазвучал смех.

Пять Ран развернулся и, скрипя зубами, пошел вверх по улице. Млять! Сгорел шанс! Как обычно. Дотла. Может, всё-таки надо было остаться? Глядишь, зачлось бы… Но это же кролихи! На одну их сумасшедшую надо две таких банды, как у Диего, и ещё может не хватить! А из него боец не ахти. Тогда как эти… завалят и имени не спросят. Но, ёпть, такой шанс сорвался!!! Сука-Фортуна-Мать-Их, ну за что ж ты так?!

* * *

Мэрилин пошарила в крайнем шкафчике, достала оттуда крохотную красно-белую сумочку, из которой извлекла зеркальце и помаду. Неторопливо подправила макияж, привела в порядок растрепавшиеся волосы, после чего, наконец, убрала косметику и посмотрела на уже собравшегося Рекса.

— Ну что, идем прогуливать твое богатство? — она открыла дверь.

— Далеко идти? — уточнил спутник.

— Далеко. В центр здания, — ответила женщина.

— Тебе очень идут эти серьги, — сказал Рекс, мимоходом подумав, что три года назад, даже надень она их, он бы не распознал знак высокого статуса. — А раньше почему не носила?

—Носила, — пожала плечами Мэрилин, — просто редко. В тридцать седьмом меня и без серег все знали.

Она с улыбкой потянула Рекса за руку.

Шли через служебные помещения. Сперва миновали длинный коридор со множеством закрытых дверей. Из крайней на звук шагов выглянула было ринг-герл — стройная брюнеточка топлес. Она призывно взмахнула ресницами в сторону Рекса, но встретилась взглядом с Мэрилин, изменилась в лице и исчезла.

После этого вышли к лестнице и пересекли еще один коридор, который привел в просторный холл с большими креслами.

— Ну вот, — Мэрилин повернулась к своему спутнику. — Здесь хорошее место.

С этими словами она направилась к двойным дверям.

Бар и впрямь оказался неплох: элегантный интерьер, диваны, приглушенный свет, негромкая музыка.

Мэрилин выбрала столик в углу напротив входа, однако едва успела усесться, как в сумочке запиликал коммуникатор. Она достала его, молча выслушала короткий вопрос и ответила:

— В баре при Арене. Не поверишь, кого встретила!

Тем временем к посетителям подошел официант — парень в черной униформе и длинном белом фартуке. Он деликатно застыл в нескольких шагах, ожидая, пока женщина сбросит вызов. Когда она закончила разговор, официант быстро записал заказ и сразу же удалился, а Мэрилин, устроившаяся напротив Рекса, спросила:

— Так и будешь молчать?

Он покачал головой и сказал:

— Дай хотя бы в себя от неожиданности прийти… Смотрю, тебя здешние девчонки серьезно уважают.

Собеседница довольно улыбнулась:

— И не только девчонки. Иначе как бы я попала к тебе в раздевалку?

— А разве визиты в раздевалку — редкость? — удивился Рекс.

Вернулся официант с подносом. Поставил перед посетительницей чашку молочного синткофе, перед ее спутником бокал пива.

— Редкость, — спокойно ответила Мэрилин, неспешно помешивая ложечкой напиток. — Даже я бы сказала — исключение. Обычно девчонки ловят бойцов на выходе. А ты какими судьбами здесь? Уже в деле или пока в активном поиске?

— В активном поиске активной работы. Чтоб быстро и много.

— Какой шустрый, — похвалила она. — Но что получится и быстро, и много — можешь не сомневаться. Ты с теми тремя на трибуне весьма эффектно управился. Так что жди интересных предложений и напряженных переговоров. Ты, кстати, один?

Он развел руками:

— Один. Так сложилось.

— Хм… На бои первый раз вышел?

— Да. Много и быстро драками в барах не поднимешь.

— Что верно, то верно, — кивнула собеседница.

Рекс, немного поколебавшись, все же спросил:

— А тебя как занесло в здешние края? Не думал, что найдутся силы, способные оторвать от «Норы» ее хозяйку.

Мэрилин сделала глоток кофе и сказала без сожаления:

— Тридцать седьмой за последние годы очень сильно изменился. Не захотелось там оставаться — не моё. А «Нора»… что «Нора»? Дело можно открыть где угодно. Главное — найти хорошее место и правильно подобрать людей.

— С «Норой» у тебя прекрасно получилось, — кивнул собеседник. — Значит, и второй раз выйдет ничуть не хуже.

Женщина чуть напряженно рассмеялась:

— Нет уж. На этот раз я предпочту иной способ открытия бизнеса.

Рекс не понял, чем ее задели его слова.

— Если что-то не то сказал, извини.

Мэрилин отмахнулась:

— За галантность не извиняются. Просто, каким образом я, по-твоему, стала хозяйкой «Норы»?

Собеседник пожал плечами и предположил.

— Купила. Выиграла… да, хоть подарили, — он улыбнулся и сдался: — Не знаю.

— Не выиграла, а проиграла. И не я, а меня. В карты. Тогдашнему хозяину «Норы». Должна сказать, заведение было то еще. Но, к счастью, я вовремя взяла всё в свои руки, — она довольно улыбнулась. — А что у меня в итоге получилось, ты видел.

Рекс уважительно покачал головой:

— Неслабо ты поднялась! О судьбе прошлых хозяев даже спрашивать не стану. Слушай, а как тебя всё-таки сегодня занесло на бои? Не думал, что ты их любишь.

— Ты ни черта не разбираешься в женщинах, — Мэрилин закатила глаза и протянула: — Но это так ми-и-ило… Как по-твоему, где собирается весь цвет сектора? Где крутятся основные деньги? И где, — она подалась к собеседнику и вкрадчиво закончила, — можно полюбоваться на крепких мужиков в деле?

Рекс понял, что под крепкими мужиками в деле она подразумевает не только и не столько тех, кто выходит на арену.

— А чего ринг-герлзы тебя так боятся? Харизмой подавляешь?

Собеседница фыркнула:

— Слава хорошего руководителя идет впереди него. Кстати, здесь неплохие девчонки работают ринг-герл, в чирлидерах, в эскорте, но ими никто толком не занимался. Вот, взялась их учить.

Мэрилин поднесла к губам чашку, а Рекс, позабыв про выдыхающееся пиво, смотрел на нее с необъяснимым, чуть ли не детским восторгом. В этот момент открылась входная дверь и в бар вошли двое вооруженных азиатов. Коротко, но цепко оглядевшись, они проследовали к барной стойке, откуда был виден весь зал. Следом появилась невысокая молодая женщина, одетая стильно, но без вычуры: в коротких черных шортах, длинной серой майке и свободном трикотажном кардигане. Пол-лица закрывали массивные, но все равно элегантные солнцезащитные очки, через плечо была перекинута сумочка на длинном ремешке, а завершали образ открытые сандалии. Просто куколка.

Особенно если не задумываться, что сумочка-то как раз под размер компактного пистолета-пулемета. И не обращать внимания, что трикотажный кардиган в такую жару — несколько излишняя деталь.

Гостья легко прошагала через почти пустой зал и, не спрашивая разрешения, подсела на диван к Мэрилин.

Сняла очки, лучезарно улыбнулась.

— Здравствуй, Су Мин, — поприветствовал бывшую младшую бонзу связистов Рекс.

— Здравствуй, здравствуй! — весело помахала та и сказала, обращаясь к сестре: — Смотрю, и у тебя привет из прошлого? Приятный такой привет. Если не против, ты мне завтра будешь нужна. Отменишь занятия у девчонок?

Мэрилин бросила короткий взгляд на коммуникатор, уточняя, который час.

— Вовремя ты. Через пятнадцать минут уже бы разбежались, — она встала. Синхронно с ней поднялся Рекс и еще двое одетых в пёстрые рубашки мужчин, сидевших за соседним столиком.

Ясно. Прикрытие.

Тем временем Мэрилин повернулась к кореянке.

— Не дай этому деловому смыться. Я с ним еще не закончила, — сказала она и направилась прочь из бара.

Су Мин проводила сестру задумчивым взглядом и равнодушно отмахнулась от подошедшего официанта.

— Ты тоже здесь… — осторожно начал Рекс. — Что у вас в тридцать седьмом такого случилось?

— Ничего особенного, — пожала плечами кореянка, крутя вокруг запястья тонкий серебристый браслет. — «Виндзор» два года думал, а потом решил прибрать сектор к рукам, и тот резко побелел: производство, борьба с бандитизмом, благоустройство… Кому это пришлось не по нраву, разбежались. Ушлый, кстати, самым первым свалил, когда еще никто ничего толком не понимал. Продал всё, что не вывезти, и свалил. За ним следом Олли. Собрал братьев, невесток, детей, жену, загрузились в пикапы и сделали всем ручкой. Хотя… ты, вроде с ними даже знаком не был? Я к корпам, в общем, ровно отношусь, но полностью под ними сидеть… Короче, собрала тех, с кем работала, и ушла от Старшего.

— А Мэрилин?

— Аж «Нору» заминировала, так неприятностей ждала, — рассмеялась кореянка. — Но ей тройную цену за заведение предложили. Она, конечно, до последнего беспокоилась, но, как видишь, вышла целая, невредимая, причем с деньгами и лучшими людьми.

Рекс постарался скрыть недоумение. Он-то знал, что обычно в таких случаях корпорация выкупала бизнес за самый мизер, а то и просто силой отжимала его у владельцев. А тут тройная цена…

— Не строй каменную морду, — Су Мин подмигнула. — Я тоже знаю, как ваши обычно поступают в таких ситуациях. Но Винс еще был резидентом, мне предстояло с ним работать и работать, да и предстоит, думаю, так что надавил на хозяйственников. Ему-то чего… не из своего же кармана.

— А как вообще в секторе?.. — Рекс огляделся по сторонам. Людей было мало. и сидели они далеко, а кореянка говорила негромко. — В целом?

— Как обелились? По-разному. Иногда забавно, иногда не очень, — собеседница усмехнулась. — Например, когда стали раздавать воду, то успокойки в нее бахнули по внутренним меркам. В итоге те, что сдуру эту воду взяли, три дня ходили как зомби. Потом ничего, очухались. Но было смешно. А, скажем, «Вонючую дыру» — ты ее не видел, ну да ничего не потерял — накрыли без сантиментов. Прибыли каратели, выловили пяток тамошних, допросили, выяснили, где выходы. Потом рано утром все лазейки перекрыли, а вниз пустили газ. Говорят, там никто даже и сообразить ничего не успел. До выходов человек десять добрались, но так на решетках и сдохли. А потом корпорация пригнала машины и все забетонировала.

Она выпрямилась, но затем наклонилась к собеседнику и понизила голос:

— Не знала, что сдавать экзамен на автономную работу можно, даже не пройдя практику. Сколько у тебя времени, и сколько денег надо собрать?

— Инструкции и правила — невероятно всемогущи, если умело их использовать, — Рекс был очень благодарен, что она не стала развивать тему про обеление. — Два месяца и двадцать штук.

— Всемогущи они только у вас — за Периметром, — Су Мин улыбнулась. — Ну, если возникнут проблемы, обращайся.

— Проблемы я сам решу. Три года учили. А ты лучше работу подкинь, — ответил Рекс, слегка задетый предложением помощи.

— Я по простым делам не работаю. Покажешь себя хорошо в сложном — подкину, не вопрос.

В этот момент открылась входная дверь, на пороге бара появилась Мэрилин. Су Мин наклонилась к собеседнику ещё ближе и почти неслышно произнесла:

— Мой тебе совет: расстанься с ней до того, как она узнает, что ты корп.

А после, не дожидаясь расспросов, поднялась навстречу подошедшей сестре. Рекс поспешно встал следом.

— Как видишь, смыться не дала. Он твой. Я предупрежу ребят, что ты придешь не одна, — кореянка повернулась к Рексу и помахала на прощание рукой: — Бывай, привет из прошлого. Не огорчай мою сестренку.

С этими словами она ушла. Следом направились и ее люди. «А ведь в прикрытии у Су Мин трое, — машинально отметил Рекс. — Третий остался снаружи, именно поэтому двойка сопровождения не проверила перед выходом, что ждет их за дверью».

— В общем-то, я с делами на сегодня закончила, — сказала Мэрилин. — И предлагаю больше не тратить время на светские беседы. Идем, расскажешь, как прошли у тебя эти три года. Изменился, просто не узнаю…

Рекс действительно попытался обдумать совет Су Мин. Искренне попытался. А потом вспомнил стройную белокурую женщину в длинном полупрозрачном пеньюаре, то, как она ходила по комнате, зажигая свечи, как смеялась, запрокидывая голову, как выгибалась, когда он гладил ее по обнаженной спине. Вспомнил, как отрывал себя от нее, уходя в ночь и понимая, что больше… никогда. Никогда ее не увидит. А потом вспомнил нынешнее утро. И ту же самую женщину, явившуюся к нему в раздевалку. А теперь, значит, расстаться? Ну уж нет!

Здесь никто не знает, что он корп. Кроме Су Мин. Которая его не сдаст. Значит, Мэрилин никогда не узнает, кто на самом деле Рекс Додсон и откуда он пришел. А раз не узнает, то расставаться нет причины. Су Мин просила не огорчать сестру. Вот он и не станет.

* * *

Вечер наступил незаметно: зной слегка угас, но от раскалившихся за день домов, от земли и асфальта всё ещё пыхало жаром. Впрочем, узкая улица, зажатая между тесно стоящими высотками, была тенистой и почти прохладной.

Под окнами средних этажей реяло на натянутых веревках барахло жильцов: штаны, футболки, тряпки. От дома к дому тянулись провода. Электричество, конечно, было не у всех, а лишь у тех, кто мог позволить себе платить людям бонзы, но даже на северной окраине сектора такие обитали. Сверху из открытых окон доносились обрывки разговоров, вопли, детский плач. Это был обжитой квартал, заселенный довольно плотно.

На первых этажах домов под брезентовыми навесами располагались входы в магазины и забегаловки, кое-где столики по случаю жары были вынесены прямо на улицу.

Диего шел, матерясь про себя. Злость не отпускала. Надо ж вот так — на ровном месте — потерять шанс, реальный шанс! Он шагал, досадливо пиная мелкие камешки, когда услышал развязное:

— Хой, рубцастый!

Пять Ран вздохнул и остановился. Вот уж кого бы совсем не видеть.

В дверном проеме маленького бара стоял тощий сутулый парень. Одежда на нем, хотя и была подобрана по росту, болталась, как на вешалке. Собственно, Штыря не случайно прозвали Штырем — он был длинный, тонкий и узкоплечий, а сегодня из-за лохматых патл походил еще и на перевернутую веревочную швабру. Штырь активно шестерил на Качино, которому — вот незадача — Диего крепко задолжал. И до выплаты оставалась всего неделя.

— Разговор есть, — сказал Штырь, силясь казаться уверенным и дерзким. — Зайдешь? Угощаю.

Диего сплюнул и направился к бару:

— Угощаешь. Сам вызвался.

— Ага, — собеседник заулыбался.

Внутри бар был крохотным и полутемным: стойка, полки со спиртным, два пивных крана и пять столиков: три возле стойки, один у окна и один же в углу рядом с дверью в сортир.

Наконец, глаза привыкли к полумраку пивной, и Диего мысленно скривился, увидев Качино. Тот, разумеется, сидел у окна справа от входа. Любимое, блин, место. За дальним столиком орали трое из банды Винта. Пять Ран в тоске подумал, что лучше бы ему сейчас рвануть из-за пояса пистолет и свалить нахрен. Впрочем, троица вроде уже изрядно набухалась и теперь ржала над какими-то своими шуточками. Вряд ли они тут для того, чтобы подпрессовать должника, иначе столько бы не употребили. Не при Качино, во всяком случае.

— У меня еще неделя, — не доходя пару шагов до бонзы, сказал Диего.

— Я помню, — Качино кивнул на стул. — Садись, угощаем. На тех весельчаков внимания не обращай, я с такими не работаю. Или ты внезапно и Винту задолжать успел?

Диего отрицательно покачал головой и присел, опершись спиной о стену. Штырь тотчас суетливо метнулся к стойке за стаканом пива.

Пока Диего не отпил глоток, все помалкивали.

— Заметь, не та ссанина, которую ты обычно пьёшь, — многозначительно сказал Качино, отчего Диего сделалось только жутче.

За окраинным бонзой ходила слава изобретательного садиста. Говорили, будто некогда он вел дела далеко на юге, в бывшей Мексике, и с той поры сохранил специфические привычки по работе с неугодным контингентом. Пожалуй, поверишь.

Мужик Качино хоть и не здоровый, но с головы до пят в татуировках и очень крепкий. Поэтому, если грозился, например, позвоночник вырвать, как-то сразу верилось, что справится без всяких приспособлений. Просто голыми руками. Да еще и пальцы окровавленные после этого оближет. Дернули же Трое оказаться у такого в долгу!

Качино тем временем с прежней доброжелательностью продолжил:

— Мне вот интересно, ты сколько еще по мелочевке шустрить собираешься?

— Пока крупняк не найду, — сказал Пять Ран и сделал еще глоток пива, потому что в горле у него от таких заходов внезапно пересохло. Пиво, и правда, было куда лучше того, которое он обычно мог себе позволить.

— Вот этим ты мне и нравишься, — похвалил Качино. — Не «подвернется», не «свалится на голову», а «пока не найду». Ну и как поиски?

Диего в ответ неопределенно покрутил руками, мол, ни то, ни сё.

— Говорят, тебя с крутой девахой в «У трамвая» видели…

«Говорят». Интересно, в этом районе хотя бы балкон может обвалиться так, чтоб Качино об этом сразу же не донесли?

— Ты ею, что ли, решил с меня долг взять? — поинтересовался Диего. — Уже не сможешь, на неё кролихи наехали.

— Как наехали, так и отъехали.

Диего подавился пивом и закашлялся, а его собеседник развел руками, показывая, что и сам удивлен:

— Так что устроишь мне встречу с ней — спишу половину долга и дам ещё неделю отсрочки. Устроишь встречу с её старшим — спишу весь.

— Ты что-то про них знаешь?

— Нет, откуда, — Качино пожал плечами. — Только то, что мужик недавно зачетнейше выступил в «Последнем шансе» и утром говорил с центровой бонзой. А ты что узнал?

Диего задумался. В конце концов, Ита ему ничего толком не сказала, и его догадки вряд ли ей навредят. А отрезать пути к Качино пока не нужно.

— Она и ее старший кого-то ищут, — после короткой паузы произнес Диего. — Когда я о секторе трепался, ее реально интересовало, только если о людях разговор заходил. Больше пока ничего не знаю.

На стол легла пятёрка.

— За информацию.

Качино, казалось, хотел добавить что-то еще, но тут снаружи протрещал, останавливаясь у дверей, мотоцикл. А через минуту в бар вошла забавная парочка. Коренастый парень лет пятнадцати и узкоглазая худенькая девчонка приблизительно того же возраста, но на полголовы выше.

Парень облокотился о стойку, подзывая бармена, тогда как его спутница замерла чуть позади, угрюмо оглядывая бар.

Троица Винта за дальним столиком загрохотала стульями, поднимаясь. Их старший бросил на стол пару купюр.

— Боб, мы в расчете! — проходя мимо стойки, заорал самый тощий из шайки и вдруг ухватил девчонку за руку: — Парень, берем твою соску взаймы без отдачи. Считай, взнос за прописку.

И тут же развязный тон сменился матерным воплем. Девка ткнула тощего шилом в запястье и ловко вывернулась, а в руке у нее возник небольшой револьверчик.

Трое мужиков тоже вытащили стволы, хотя и не так шустро, как узкоглазая.

— Спокойно! — спутник девчонки не стал хвататься за оружие. Вместо этого на пол между ним и залупнувшимися упала чека. — Взрыватели на ударе, кто рыпнется — уроню, — предупредил пацан и подбросил гранату, которую, впрочем, сразу же поймал. — Осколкоустойчивые есть?

Таковых не нашлось. Отморозки Винта застыли, а на пол полетела вторая чека, и парень начал подкидывать одной рукой уже две гранаты.

Стремительно трезвеющих бандитов передернуло при мысли о том, что произойдет, если граната с установкой на удар упадет. Дебоширы отступили на пару шагов.

— Стоять ровно, — еще одна чека полетела под ноги, а пацан продолжил ловко жонглировать уже тремя гранатами. — Убрали стволы и слушаем внимательно: у байка под сиденьем три кило взрывчатки. Полезете к нему или обстреляете — снесет весь бар. И вон того — тоже, — ушлый шкет кивнул на Качино. — А теперь свалили нахер.

Качино, даже не посмотревший на отход полудурков, с интересом наблюдал за узкоглазой девчонкой. Она подняла чеки и начала прямо в воздухе одну за другой перехватывать у своего напарника гранаты и вставлять предохранительные кольца обратно. Мексиканец покачал головой, после чего достал коммуникатор.

— Винт, — он заговорил нарочито громко, чтобы все слышали. — Тут трое твоих вели себя некорректно, и из-за них меня чуть не грохнули.

Он немного подождал, а потом заговорил снова, не изменив тона:

— Извинения засунь себе в жопу, компенсацию я тебе назову позже. Пока же, если ты не разъяснишь своим долбоёбам, что такое корректное поведение, то это сделаю я. Срок два часа.

Не дожидаясь ответа, он сбросил вызов.

— Откуда и куда едете, бродяги? — обратился Качино к ребятам, пряча комм.

— Из вчера в завтра, пивка остановились попить и на бензин заработать, — ответил парень, тогда как его спутница продолжала молчать.

— Угостить позволишь? — Качино вскинул руку, показывая бармену два пальца.

— Без проблем, — пацан расстегнул видавшую виды мотокуртку, скинул со спины рюкзачок и вытащил из его внешнего кармана потертый химанализатор.

Качино на это только одобрительно покачал головой.

* * *

Абэ Такеши наслаждался ночной прохладой, тишиной и одиночеством. Он неспешно шел по темной улице, отключив визор информационно-разведывательного комплекса и полагаясь только на бледный свет неполной луны.

Редкое удовольствие — прогулка по окраине сектора без прикрытия и с отключенным комплексом. Но младший бонза еще мог себе это позволить. Вот когда понаедет народ, так уже не походишь, даже окраинные улицы будут и днем, и ночью кишеть людьми. А пока… пока можно неспешно идти в темноте, слушая легкое эхо шагов и любуясь плывущими по черному небу серыми облаками.

— Босс, — прорезался в наушнике голос оператора беспилотника, разрушив спокойное очарование ночи, — прими картинку.

Такеши с сожалением вздохнул и коснулся кнопки на дужке очков. Перед глазами сразу же развернулся видеоряд, транслируемый с дрона: двое бегут по разбитому проезду, разделяющему старые кварталы. С одной стороны от них — глухой забор, с другой — длинные глухие же стены старых складов, а вот сам переулок чист и гол — на днях вычищен к предстоящим торжествам — спрятаться негде…

Впрочем, беглецы действовали профессионально, сработанно и оружие держали наготове. Вот у очередного переулка первый припал на колено, вжался в угол дома. Второй, не отпуская приклада от плеча, занял позицию спиной к товарищу, держа в прицеле пройденную улицу, тогда как его напарник осторожно высунулся за угол, взял под прицел проход и дал отмашку спутнику. Тот проскочил простреливаемое пространство, снова занял позицию на прикрытие. Побежали дальше.

— Босс, чуть проматываю запись и накладываю тепловизор, — сказал оператор.

Изображение изменилось. Двое по-прежнему бежали вперед, только теперь превратились в красные пятна на темном фоне.

Вот очередной проход между зданиями. Первый беглец снова встал на колено возле угла дома, второй — спиной к нему. Отмашка, рывок вперед! Но тут позади возникло крошечное тепловое пятнышко…

Вспышек выстрелов тепловизор не показал, микрофоны беспилотника звука не зафиксировали. Однако оба человека повалились на землю и застыли без движения. Крови нет, значит, игольник. А стрелок-то весьма уверен в себе. Не так уж много на теле правильно экипированных людей уязвимых для иглы мест.

Абэ свернул изображение, прижал к горлу ларингофон и беззвучно заговорил:

— Сколько прошло времени? Далеко это? Что делает преследователь?

— Минута. Метров сто. Обыскивает тела, — ответил оператор дрона.

— Еще люди рядом есть?

— Нет.

— Выводи меня туда, поднимай тревожную группу. В случае проблем высылай без дополнительных распоряжений.

— Есть, босс, — перед глазами возникла мини-карта.

Такеши активировал комбинированный ПНВ-тепловизор и бесшумно направился вперёд.

— Это женщина, — тем временем продолжил докладывать оператор. — Закончила обыск, с одного взяла предположительно коммуникатор, с другого — два предмета, видимо, тоже коммуникатор и что-то ещё, установить не могу.

Пока он говорил, Абэ уже подошел к углу дома, за которым преследовательница обшаривала тела жертв, поэтому вместо ответа оператору бонза нажал комбинацию кнопок, отправляя сообщение «работаю, не отвлекай». После чего деликатно кашлянул, обозначая незнакомке свое присутствие, и через пару секунд шагнул за угол.

Оценка ситуации заняла долю мгновения. На разбитой дороге лежали два человека. На одном, распростертом чуть поодаль, крови не было. Ясно, парализован, но еще жив. А вот у второго вокруг головы медленно расплывалась лужа, и на груди тускло поблескивал измаранным клинком нож. Над убитым стояла невысокая молодая женщина в легких штанах, ветровке и массивных, но всё равно изящных очках визора на лице. Руки она держала на виду.

— Доброй ночи, мистер Абэ, — сказала охотница и учтиво поклонилась, не отводя взгляда от мужчины. — Я приношу свои извинения за то, что помешала вашей прогулке.

* * *

Когда из-за угла дома донеслось подчеркнуто вежливое покашливание, Су Мин тотчас бросила нож на тело убитого и выпрямилась, чуть отводя ладони в стороны.

На тёмную улицу вышел респектабельный мужчина средних лет, облаченный в безупречно сидящий костюм. Верхняя половина лица была скрыта темными линзами визора, но Су Мин всё равно поняла, кто перед ней. Ближайшего помощника центровой бонзы знали все.

Впрочем, со стороны Абэ Такеши не выглядел угрожающе — среднего роста, крепкий, но далеко не мощный, возраст под сорок, волосы с проседью.

— Доброй ночи, мистер Абэ, — сказала кореянка и учтиво поклонилась. — Я приношу свои извинения за то, что помешала вашей прогулке.

Она повернулась так, чтобы ее было легче узнать в ПНВ.

— Мы не в Японии и не на корпоративном приеме, мисс Су Мин, — ответил мужчина, возвращая ей вежливый поклон. — А я предпочитаю просто Абэ. В ночном переулке формальности смешны.

Он также держал руки на виду.

— Тем не менее, не могу не спросить, мисс: вам помочь или не мешать? — уточнил Абэ, кивая на неподвижные тела.

Собеседница наклонилась и подобрала нож с тела.

— Не стоит беспокойства, я почти закончила, — ответила она, после чего, не выпуская японца из вида, подошла ко второму, еще живому противнику, присела рядом и резким выверенным движением перерезала парализованному мужчине горло. Вытерла клинок об одежду жертвы, убрала оружие в ножны и сказала, поднимаясь:

— Но если вы, Абэ, еще раз назовете меня «мисс», то навсегда останетесь мистером.

Он с легкой полуулыбкой кивнул, после чего добавил:

— Я немного удивлен, что столь красивая женщина прибегла к такому… неэстетичному способу завершить дело.

— Привычки юности, да и люди спят, ни к чему их тревожить, — ответила собеседница. — Я за долгие годы привыкла работать, не привлекая внимания.

Бонза уважительно кивнул:

— Понимаю. Но должен заметить, что фраза «долгие годы» применительно к вам вызывает у меня когнитивный диссонанс.

Кореянка довольно улыбнулась, принимая комплимент.

— Мне жаль, что наша первая личная встреча произошла не при самых располагающих обстоятельствах, — сказала она.

— А я рад, что встретился с вами в неформальной обстановке, — ответил мужчина и добавил: — Кстати, приятно видеть уважение к правилам сектора. Спасибо, что вывели противников за пределы безопасной зоны.

— Это оказалось несложно, — сказала собеседница, — они были глупы и трусливы.

— Удивительно, что глава немалого отряда лично работает в таком месте… — Абэ сказал это вскользь, словно подмечая занятную деталь.

— Главе немалого отряда иногда хочется чуть поразмяться, — улыбка Су Мин стала еще очаровательнее. — К тому же человеку среднего роста здесь было бы сложно замаскироваться. В миниатюрности есть свои плюсы.

— К слову, я шел в кофейню, — сообщил японец. — В нескольких кварталах отсюда есть маленькое уютное заведение, где умеют варить действительно хороший кофе. Сумевшему угадать, натуральный он или синтетический — приятный комплимент от хозяина. Поэтому, если вы на этот вечер закончили все свои дела, буду благодарен за компанию.

— Что ж, попробую не ошибиться, — кивнула Су Мин, которой понравилось, как умело ее новый знакомый сочетал в разговоре галантность, такт и флирт, умудряясь при этом держать жесткую дистанцию.

Абэ Такеши производил впечатление очень цивилизованного собеседника. Такого редко встретишь даже среди бонз. Безупречный внешний вид, безупречные манеры… Интересно было бы посмотреть на него в деле. Говорили, у этого человека за плечами крайне бурная молодость… В секторе Абэ начинал как телохранитель центровой бонзы Ли Янь Цинь (что само по себе странно — японец на службе у китаянки). Однако Су Мин все равно с трудом могла представить этого мужчину в роли уличного бойца.

А еще она отметила для себя то, что Абэ во время разговора дал своей собеседнице широчайший выбор. С его стороны не было ни малейшего давления. Он ненавязчиво обозначил возможность сокращения дистанции, однако сделал это так, что ни согласие Су Мин, ни ее возможный отказ не выглядели бы двусмысленно или некорректно. Доброжелательно встретились, доброжелательно разошлись — ни обид, ни обязательств, ни задетой мужской гордости, ни раненого женского самолюбия. Буря и натиск — явно не в стиле бонзы.

— Я наслышана о тебе, — сказала кореянка. — И давно хотела познакомиться.

Он спокойно ответил:

— Женщина захочет — сквозь скалу пройдёт. Так что у меня не было шанса избежать встречи.

Су Мин от души рассмеялась:

— Приятно осознавать себя такой всемогущей.

Она, наконец, приблизилась к собеседнику и наклонилась, поднимая с земли маскировочную изотермическую накидку. Такеши помог ее свернуть.

— А если бы наступили? — японец кивнул на длинную выбоину в асфальте, в которой Су Мин пряталась, ожидая беглецов.

— Тогда я была бы не только насквозь пропотевшей, но и вся в их крови, — собеседница откинула полу ветровки, показывая пистолет-пулемет. — Впрочем, дело привычное.

Абэ улыбнулся:

— В такой экстравагантной засаде опрятность сохранить сложно. К слову, в кофейне есть душ… для персонала. Но если я попрошу, тебя пустят.

— Это будет замечательно, — благодарно кивнула женщина. — А то меня, наверное, за квартал учуять можно… Минуту, попрошу, чтобы доставили смену одежды, — она вытащила из дужки визора ларингофон и добавила: — Ну, и предупрежу прикрытие, что выйду к ним не одна.

…Когда бонза и его спутница ушли, на разбитом асфальте в тёмном переулке остались лежать в лужах застывающей крови два бездыханных тела. Кому-то повезет наткнуться на них утром — оружие, одежда, обувь, деньги… Хорошая добыча для мелких падальщиков.

* * *

Несмотря на раннее утро, отель «Пять звезд» уже был открыт и готов принимать посетителей. В холле царила тишина, приятно пахло кофе…

Хлоп! Звонко лопнул пузырь розовой жвачки, нарушая чинный покой заведения. Стройная девчонка, что стояла, облокотившись о регистрационную стойку, с аппетитом почавкала и указала подбородком куда-то за спину администратору.

— А это, вон, что там? — указательный палец с кинжально острым красным ногтем ткнул в сторону стенда с проспектами эскорт-агентств. — Дайте-ка парочку.

Администратор тут же протянул гостье два буклета. Та, продолжая энергично жевать, быстро пролистала один и прицокнула языком.

— Ничё так. Сочные. Гляди, какие грудастые есть, — она пихнула локтем стоящего рядом худого сутуловатого парня, у ног которого лежали две потрепанные дорожные сумки.

Парень с интересом заглянул было в проспект, но полюбоваться достоинствами местных жриц любви ему не дали. Девушка, не переставая жевать, сложила буклет и бросила обратно на стойку. Ее спутник вздохнул, однако не возмутился.

Диего, стоящий чуть в стороне от заселяющейся парочки, смотрел на них и старался не выдать удивления. Получалось не очень. Феерические люди.

Девчонка с невообразимо яркими длиннющими волосищами, которые у корней были темно-малиновые, а к кончикам становились ярко-алыми. Подобный покрас стоил просто немереных денег. У ее флегматичного спутника патлы тоже свисали до плеч, но виски были выбриты наголо для демонстрации зачётнейшей 3D-татухи в виде вскрытого черепа. И всё равно на фоне подружки выглядел парень серенько.

Пять Ран тайком разглядывал деваху. Аппетитная. Яркий макияж, вульгарная помада, руки — по локоть в браслетах и пёстрых феньках, пальцы — в кольцах, на шее — какие-то цепочки и подвески чуть не в семь рядов. В ушах — крупные серьги до плеч, в нижней губе — кольцо… Ну и одета тоже в тему — в свободную майку с короткой джинсовой безрукавкой поверх, обтягивающие короткие шортики и белые кроссовки. Под майкой почти во всех подробностях просматривалась грудь.

Осознав, что слишком долго таращится, Диего попытался отвернуться.

Девчонка тем временем надула очередной пузырь, который снова лопнул со звонким хлопком.

— А по обжорным местам у вас тут инфа есть? — поинтересовалась гостья у портье, перегнувшись через стойку ресепшна.

— Конечно, леди, — перед клиенткой лёг веер флаеров. — Выбирайте.

— Гы! — сказала она. — Толковый ассортимент. Цифр, гляди, даже китаёзскую жраку можно в номер заказать!

Девица снова ткнула спутника локтем.

— Угу, — ответил тот безо всякого энтузиазма и взял со стойки один из проспектов эскорт-агентства.

Диего смотрел на происходящее — просто глаз отвести не мог. Ну не хватало силы воли!

Он отродясь не видал таких колоритных личностей. На северной окраине люди попроще. Да и таких роскошных мест там нет. Отель недаром назывался «Пять звезд». Это вам не какая-нибудь ночлежка! Просторный холл, отделанный в модном стиле, когда стены будто обтянуты шелком, высокий потолок с шикарной люстрой, лифт. Удобные кресла, в зоне переговоров — аппарат для синткофе, небольшой столик и угловой диван… Тут было ебануться как круто. Пять Ран, даже год он копи, не смог бы снять здесь номер.

— Ну чё там? Нормуль всё? — спросила девчонка регистратора. — Больно долго возишься. Цифр, ты… — она повернулась к спутнику, но не закончила фразу, увидела у него в руках проспект со шлюхами и мгновенно изменилась в лице.

В глазах сверкнула такая ярость, что Диего едва не попятился. Как-то сразу не по себе стало.

— Да ты в доску охерел! — девчонка вырвала из рук парня буклет. — Еще не вселился, а уже баб выбираешь?!

— Ладно, ладно, Икси, не сердись, — парень примирительно вскинул руки. — Сама выберешь.

— Именно!!! Ты в прошлый раз таких… — девица передернулась.

— Ну, ты же любишь брюнеток… — пробормотал он оправдываясь. — Откуда было знать, что…

— Что я откажусь трахать целлюлитных плоскодонок в дешевых париках? Да, для этого надо быть капец каким сообразительным… Ну, долго еще? — девчонка опять повернулась к портье, что рылся в выдвижном ящике, отыскивая ключ-карту от номера.

На секунду регистратор заколебался, не зная, кому отдавать ключ — столь явно главенствующей в паре леди или ее… бойфренду? слуге? рабу? Поди разбери этих… даже не поймешь кого!

— Давай, — парень разрешил сомнения, забрав пластиковую карту. — Копию сами сделаем. Резервный канал в номере полностью независим?

Портье открыл было рот ответить, но гость отмахнулся:

— Проверим. Если окажется отводкой от основного, деньги вернёте.

У Диего едва не отвалилась челюсть. Ему казалось, он уже достаточно наудивлялся, глядя на этих двоих. Говоря по правде, он сперва принял их за парочку яппи из совсем уж белого сектора. Иначе откуда у этих такие бабки? Но тут девчонка попыталась отобрать у спутника ключ-карту, браслеты на правой руке соскользнули к локтю, а на открывшемся запястье мелькнула татуировка: игральный кубик с цифрой шестьдесят четыре на верхней грани. Церковь Цифры! Ебать колотить.

Пока Пять Ран обалдевал от открытия, Икси повернулась к нему, цепко оглядела и протянула.

— О-о-ой… какой хорошенький! Цифр, смотри! Няша же, правда? А хочешь, пойдем с нами? — она шагнула к Диего и провела пальцем по его шее. Кожу слегка царапнул акриловый ноготь. — Пойдем? В номере душ есть. Я тебя отмою… у меня с собой крем-мыло «Клубника со сливками». Хочешь клубнички? Я ещё и спинку потру. Че молчишь? Стесняешься?

— Икси, — сказал ее спутник, поднимая с пола сумки, — идём. Отстань от человека.

— Больно надо! Как будто я не найду кого помыть и отыметь! На крайний случай тебя поюзаю, — девушка окинула Цифра насмешливым взглядом и добавила: — Но это уж совсем на крайний.

Диего ошалело смотрел на странную парочку, не зная, что сказать и нужно ли вообще что-то говорить. Икси явно не нуждалась в собеседниках.

— Он тормозной какой-то, — пожаловалась тем временем девица своему другу. — Может, им тут успокойку дают? Чё он тупит-то?

— Иди, иди, — легонько подтолкнул ее парень. — Если передумает, догонит.

Девушка хихикнула и направилась прочь.

Пять Ран проводил уходящих потрясенным взглядом, но когда парочка зашла в лифт, Икси повернулась и, глядя Диего в глаза, смачно поцеловала воздух:

— Догоняй, я много чего умею.

Двери лифта закрылись, а Пять Ран, с трудом переведя дух, повернулся к не менее обалдевшему администратору и потряс головой.

— Мне нужно встретиться с Итой или Эйнаром, — сказал он, пытаясь собрать в кучу разбредшиеся мысли, и добавил условную фразу, названную Итой: — «Бетон грызет червя».

Администратор вытер потный лоб и ответил:

— Очень меткое замечание.

* * *

Когда снимаешь номер DBL, в этом есть безусловная неоспоримая прелесть — огромная двуспальная кровать, на которой можно спать хоть прямо, хоть поперек. Эйнар любил удобства и всегда старался обеспечить их себе по максимуму. Сейчас он как раз лежал по диагонали на просторном ложе и расслабленно дремал под шум воды, доносящийся из ванной.

Сплит-система нагоняла в номер приятную прохладу. Шевелиться не хотелось, даже открывать глаза, чтобы взглянуть на часы, было лень, но тут на прикроватной тумбочке запиликал коммуникатор внутренней связи. Мля.

Эйнар приподнялся на локте, лениво пробежал глазами по тексту сообщения и нажал несколько кнопок, отправляя ответ.

Вода в ванной продолжала литься. Ита любила поплескаться, и в такие моменты дозваться ее было практически невозможно. Голос сорвешь, а в ответ никакой реакции. Поэтому пришлось тянуться к валяющемуся на полу поясу с подсумками, выщелкивать из магазина патрон и кидать в дверь.

Безуспешно.

Еще один.

О! Вода литься перестала.

Чуть выждать… Контрольный!

Третий патрон отправился в полет следом за первыми двумя, но тут дверь ванной распахнулась, и на пороге возникла Ита, одетая только в чалму из полотенца. Легкое движение, и патрон перехвачен на лету, а затем небрежно отброшен на пол:

— Чего шумишь?

— Твой бойфренд потенциальный приперся, — сообщил Эйнар, снова вытягиваясь на кровати. — Уже поднимается. Так встречать будешь или оденешься?

Девушка распутала чалму и принялась энергично вытирать волосы.

— А ты как предпочтешь? — спросила она невинно. — Могу так, могу белье кружевное надеть.

С этими словами Ита уронила полотенце на кресло и подошла к кровати.

— Полностью доверяю твоим предпочтениям, — невозмутимо сообщил Эйнар, глядя на собеседницу снизу вверх.

— Ну, тогда я предпочту думать, что ты стареешь и теряешь хватку, — сказала она, распутывая пальцами длинные волосы. — Засветил лежку, пригласил неизвестно кого в гости, да еще и решил прикрыться голой женщиной.

— Ладно, ладно, пристыдила. Обещаю, в следующий раз буду прикрываться одетой и уж точно не тобой, — Эйнар широко улыбнулся и сел. — А потенциальный бойфренд ждет внизу до особых указаний. Я предупредил охрану, чтоб не гнали.

— М-м-м, — протянула девушка, наклоняясь и целуя собеседника. — Значит, все-таки не стареешь? Хорошо.

— Я? Стареть? Да ты раньше постареешь.

Собеседница легонько дернула его за ухо:

— Это точно. У меня с тобой год за пять идет. Может, пора поменять? На «потенциального бойфренда».

— Нужна ты ему в таком почтенном возрасте, — Эйнар сделал вид, будто что-то подсчитывает в уме. — Год за пять? Стало быть, тебе…

— Лучше молчи! — предупредила Ита. — Еще хоть слово, попрошу «бойфренда» отыскать тебе в осведомители банду нимфоманок. Заплатишь им пару раз натурой, тогда и посмотрим, кто раньше постареет. И поседеет.

Будто бы в предвкушении собеседник поцокал языком и, поглаживая девушку по обнаженному бедру, сказал:

— Если они окажутся бисексуальны, придется тебе разделить со мной все тяготы и невзгоды.

Ответом ему стало насмешливое фырканье. Ита толкнула Эйнара, опрокидывая обратно на кровать, и спросила:

— Можешь назвать хоть одну причину, по которой я терплю твой мерзкий характер?

— Я не храплю ночами? — предположил он.

— Вообще не аргумент. Ночами я крепко сплю.

— Ну, значит, я просто самый лучший. У всех вокруг характеры еще мерзее, — заключил Эйнар, перехватывая девушку за руку и увлекая к себе на кровать.

Торопиться на встречу с Диего он явно не собирался. Ита рассмеялась и легко вывернулась.

— Лучший из худших, одевайся уже. Нехорошо заставлять ждать бедного парня, который очень хочет быть полезным. И отдай мою одежду, — она потянула из-под собеседника свою уже порядком измявшуюся майку.

Тот милостиво подвинулся.

— Кстати, у меня таблетки от конопушек заканчиваются. Последний блистер остался, — сообщила девушка, собирая с пола разбросанные вещи.

Эйнар в ответ что-то невнятно промычал.

Ита рассердилась.

— Хватит валяться! Одевайся! — в него полетели шорты.

* * *

Пока Эйнар собирался, Ита снова сбежала от него в ванную — к зеркалу, одежде и косметичке. Надо было привести себя в порядок, что в присутствии мужчины делать, мягко говоря, непросто — очень уж они любят подгонять и отвлекать.

А еще, как назло, тушь для ресниц почти закончилась. Даже пришлось воды чуть-чуть капнуть, чтобы хоть как-то накраситься.

Надо новую, наконец, купить. Уже недели две как надо. Жаль, что вспоминается об этом только по утрам. Впрочем, есть подводка для глаз, а значит, недостаток объема ресниц можно компенсировать ею.

Ита любила делать макияж. Ей нравилось, как меняются от этого черты, делаясь более выразительными. Сейчас уже подзабылись те дни, когда она не могла смотреться в зеркало, не могла прикасаться к собственному лицу. Потому что в ее представлении это было чужое лицо.

И мужчина с ней рядом тоже казался чужим. Впрочем, почему-то именно это помогло ей пережить тот непростой период. Казалось, если мужчина другой, то можно начать всё с нуля, «забыть», что было между ними прежде, оставить в прошлом трясущуюся рыжую девчонку из корпсектора, словно её никогда не существовало, словно появились сразу Ита Маккена и Эйнар. С той лишь разницей, что Ита Маккена, в отличие от «сгоревшей» Айи Геллан, никогда не смотрелась в зеркало.

Она смутно помнила свое «рождение», потому что прошло оно через паническую атаку — человек в белом халате, стерильная операционная, шприц и тонкая, остро блестящая в ярком свете хирургических ламп игла… Пациентку накрыла волна истерического ужаса.

В итоге укол сделал Керро, потому что его она знала и смогла к себе подпустить. Хорошо, что он предвидел подобный заскок и первой отправил под скальпель спутницу, а не лег сам. Эйнару Айя Геллан уж точно бы не далась.

Она очнулась, когда с лица снимали компресс, пропитанный регенерирующей жидкостью. Операционная не изменилась. Прошло, наверное, несколько часов. Доктор поднес ей зеркало, из которого на девушку первый раз посмотрела Ита Маккена.

Та, которую прежде звали Айей Геллан, почувствовала, как операционный стол и сама операционная плывут у нее перед глазами. Она подняла руки (свои руки!) и поднесла их к чужому лицу. Потрогала непривычный нос, щеки, ощущая кожей прикосновения, наблюдая их в зеркало и… не осознавая их прикосновениями к себе.

Сразу после этого ее скрутил приступ неудержимой тошноты, внутренности подпрыгнули к горлу, тело обсыпал пот, и Айя-Ита оттолкнула руку врача, держащую зеркало.

Не вырвало пациентку буквально каким-то чудом.

— Нормальная для первого раза реакция, — спокойно прокомментировал хирург. — Почаще смотритесь в зеркало. Говорите со своим отражением. Голос-то у вас не изменился. А форма носа и губ ничего не решает, это по-прежнему вы. Трогайте лицо руками, не бойтесь. Оно теперь ваше, и надолго. Привыкнете.

Айя-Ита кивнула, пробормотала слова благодарности, как-то тускло улыбнулась Керро и сползла со стола. Она бы предпочла постепенное вхождение в образ, как это было в старину — с опухшим лицом, шрамами, синяками… Всяко лучше, чем вот так вот резко.

А потом так же резко не стало и Керро. Появился Эйнар. И ей понравилось, как он выглядел. Действительно понравилось. Хотя, скорее всего, это была реакция на собственный шок. Ей хотелось убедиться, что он — это он, а она — она. И он убеждал ее остаток ночи, а потом часть утра. Однако еще месяц, не меньше, она по-прежнему не верила и жадно требовала всё новых и новых убеждений. Он не возражал. И это были слегка сумасшедшие несколько недель, за которые Ита так ни разу и не взглянула на себя в зеркало.

В целом ее жизнь, действительно, стала несколько безумной, ведь в ней у новой, живой и задорной личности вечно не к месту всплывали привычки и автоматизмы занудной и унылой старой. Причём у Иты Маккены с Эйнаром отлично складывалось, они друг друга прекрасно понимали, пока… Пока не влезала Айя с её вечными сомнениями и вопросами.

Однажды Ита решила, что ей надоело это унылое задротство. Проводила Айю в последний путь, помянула и забыла. Помогло, но не до конца. И даже после прощания Ита Маккена всё равно не смогла посмотреться в зеркало. Помучавшись еще пару дней, она решила, что ей вполне нормально без зеркал. Просто прекрасно! А на зеркало в ванной, чтобы не раздражало, стала накидывать полотенце.

Скоро Эйнар заметил этот её заскок и спросил:

— Ты умываешься, не снимая визора?

Ита захлопала глазами:

— Нет.

— А чего тогда зеркало завешиваешь?

— Э-э-э… — она не нашлась, что ответить.

— Понятно.

Мля!!! Она не всегда могла быстро найтись с ответом. И частенько из-за этого попадала впросак. Впрочем, в остальном с Эйнаром было хорошо. Однако Ита понимала: одного «хорошо» мало. И общей цели мало, ведь рано или поздно цель будет достигнута. Реальный союз возможен только между равными. И она тянулась изо всех сил: стрельба, основы рукопашного боя, физическая подготовка, «уличный» этикет. Она собиралась сделать всё, чтоб их с Эйнаром «хорошо» осталось навсегда.

Впрочем, иногда, конечно, бывало и плохо. Всякое случалось. Например, когда Эйнар понял про зеркала. Ита чувствовала, что ему это не нравится. А значит, он придумает, как заставить её поступить так, как считает нужным. Ненавязчиво, но непреклонно. Вроде бы не оказывая давления. Вроде бы даже не заводя разговоров. Но — оп! — и она уже делает то, что делать не хотела.

Не ошиблась. Так и вышло.

Когда их занесло в триста восьмой сектор, — белейший из белых, жемчужину мегаплекса, — Эйнар купил ей набор косметики.

Девушка попыталась выкрутиться:

— Тебе не нравится, как я выгляжу?

— Нравится.

— Зачем тогда?

— Подумал, тебе нужны всякие такие штуковины.

— Значит, все-таки не нравится? — начала медленно закипать Ита.

Эйнар уселся и посмотрел с укоризной:

— Вообще-то просто подарок хотел сделать. Порадовать.

Ите сразу же стало неловко. Чертова Айя Геллан! Ты уже давно мертва! Что ж твои привычки по-прежнему вылезают, и всякий раз не вовремя!

Девушка забрала косметичку и сказала:

— Завтра, ладно?

Он, как всегда, не настаивал. Но она ведь уже знала его поганый характер! Завтра обязательно придется накраситься, потому что иначе получится саботаж. Хм… а может, сказать, что делала макияж, пока Эйнар отсутствовал, но получился просто ужас и пришлось быстренько умыться? Ита не смогла себя пересилить. Соврала. Понимала — он понимает, что она понимает, что он понимает… и всё такое. Но соврала. И… немедленно отправилась на курсы мейкапа. Потому как Эйнар, зараза такая, предусмотрел её вранье и миллион отговорок.

— Если не получается самостоятельно, то лучше научиться у профессионалов, — спокойно сказал он, отдавая ей визитку с адресом и временем начала первого занятия.

Ита смотрела на него и не знала, что сказать. Ей стало стыдно, а ещё она была раздосадована. Но Эйнар достал «Чупа-чупс» и вручил своей визави.

Она сразу угнездилась на диване — уничтожать леденец и молчаливо злиться.

…На курсы Ита шла, как на заклание. По дороге мелькнула совершенно уж детская мысль — отсидеться где-нибудь, а потом соврать, что была на занятиях. В конце концов, если этот зануда хочет, она посмотрится в долбанное зеркало! Когда-нибудь. Позже. Завтра, например.

Впрочем, она понимала — это будет уже перебор. Эйнар, конечно, зараза, но он прав. Рано или поздно придётся принять себя. Хочешь или нет. Глупо зажмуриваться и топать ногами. Если не пересилить себя сейчас, потом может уже не получиться. Поэтому… пусть так.

Но ведь на этих блядских курсах всё оказалось в зеркалах!!! Ита не смотрела по сторонам. Исключительно на модель, которую необходимо преобразить. Слушала объяснения мастера про всякие там зоны на лице, выравнивание тона, придание естественности… А сама думала только об одном: чтоб ему пусто было, этому изворотливому гаду! Отправить ее к безмозглым гламурным дурам!

Но дни тянулись за днями, менялись модели, а с несколькими «безмозглыми гламурными дурами» из соучениц даже удалось подружиться. Кстати, одну из них Ита позже встретила в тире, где та пересказывала обычные байки про ужасы чёрных секторов. Девушка, оказывается, училась на телохранительницу-эскорт. И оказалась неплохой собеседницей, хотя её истории про черные сектора Иту изрядно насмешили. Она-то знала, что правды в этих рассказах — ни на грош. В действительности там всё куда проще и жёстче.

В общем, оказалось, что на этих курсах вполне даже интересно. Можно поболтать, посмеяться, попить кофе в перерыве. Плюс никто нарочно не заставлял смотреться в зеркала. Краем глаза Ита каждый день замечала в них себя. Сперва пугалась и отводила взгляд, полностью сосредоточиваясь на модели, с которой работала. Потом привыкла.

Незаметно примелькалось и лицо. Стало привычным, больше не вызывало приступов ужаса. Отодвинулась кажущаяся иррациональность происходящего.

А однажды из очередной прыщавенькой невзрачной девицы Ита вдруг сделала настоящую красавицу. Аж сама залюбовалась. Тогда она поняла: настал миг ее триумфа.

Наверное, даже да Винчи не писал Джоконду с таким вдохновением, с каким Ита наносила себе макияж. Затем она переоделась: маленькое черное платье, серебристые туфельки на высоком каблуке, тонкие чулки, сумочка… И что с того, что сумочка специальная — для скрытого ношения оружия, а в узком ремешке уютно устроилась заточка.

После этого девушка зашла в зону трехмерного сканирования, просмотрела свою голограмму, покрутила ее, осматривая со всех сторон, и, наконец, убедилась, что получилось вполне себе. После этого Ита немного походила по опустевшему залу, привыкая к обуви, которую никогда прежде не носила, и, наконец, направилась домой. Мстить Эйнару.

Пока с достоинством несла себя по улицам сектора, мужчины оборачивались. Дважды ей предложили проводить, трижды — подвезти (все три раза отказать было тем еще искушением, учитывая, что туфли на шпильке уже стали казаться Ите орудием не мести, но возмездия, причем ей самой). Никогда раньше она не чувствовала себя такой… такой офигенной! Ну и счастливой тоже, когда вспоминала о том, что они с Эйнаром сняли квартиру в доме с лифтом и ей не придется ради великой мести ковылять на четырнадцатый этаж пешком.

В лифте она все-таки ненадолго разулась — дала отдохнуть ногам. Заодно слегка подправила макияж, смотрясь в маленькое зеркало пудреницы. Отражение довольно и с предвкушением улыбнулось…

Вот и четырнадцатый этаж со знакомой дверью. Звонок, шелест открывающегося замка…

— Прекрасная незнакомка, я вас знаю?

— А как вы думаете?

Долгий оценивающий взгляд:

— Думаю, нет…

— Тогда, может быть, нам стоит познакомиться, — она сделала многозначительную паузу и вкрадчиво произнесла, — поближе?

Эйнар твердо ответил:

— Никаких «может быть». Однозначно, стоит. «Плаза-три».

Самый шикарный клуб сектора.

— Но только в VIP-зону!

Он прекрасно, просто изумительно подыгрывал.

Клуб действительно был самым дорогим в секторе. И перед ним на фейсконтроле стояла длинная терпеливая очередь. Но Иту ее спутник провел сразу ко входу, где их немедленно пропустили в зал. Ну, еще бы. Покажите клуб, где не пропустят тех, кто, не глядя, дает почти десятикратную цену за вход.

Вечер получился просто отличным и завершился… почти под утро.

У двери их квартиры Эйнар словно спохватился:

— Я ведь так и не спросил вашего имени. Откройте мне эту тайну.

Девушка рассмеялась и обняла спутника за шею. Он безупречно доиграл до последнего такта.

— Меня зовут Ита Маккена, — ответила она и вдруг, впервые за последние месяцы, почувствовала себя легко-легко, потому что поняла: теперь это действительно правда. Ее зовут Ита Маккена. И она вот такая.

* * *

Судя по большим электронным часам на стене, Диего переминался возле стойки ресепшна уже двадцать три минуты. Администратор не обращал на него внимания, в холле было прохладно и тихо. Вот только Ита всё не появлялась. Хорошо, хоть охрана не гнала. Косились, конечно, но помалкивали, видать, получили инструкции. Но и присесть в гостевой зоне Диего не предложили. А жаль… Развалиться в мягком кресле, в прохладе…

— Парень, отбой, — портье оторвался от экрана голопланшета. — Прислали сообщение: «Не сегодня».

— А… больше ничего? — Пять Ран не хотел верить, что снова сорвалось. — Ну, там, когда подойти или ещё что?

— Нет, больше ничего, — с этими словами администратор потерял к нему всякий интерес и снова уткнулся в экран.

Тьфу, бля! Не дожидаясь, пока выставят, Диего вышел через тонированные стеклянные двери под ослепительное солнце на пышущую зноем улицу. Здесь он несколько секунд постоял, свыкаясь с неизбежным. Нет удачи и, видимо, уже не будет.

Пять Ран развернулся и побрел вверх по улице. Пройти, правда, удалось всего шагов тридцать, как вдруг его окликнули:

— Далеко идёшь?

Диего, вздрогнув, оглянулся и выматерился про себя.

Его догнал здоровенный мужик в массивных чёрных очках, шортах с уймой карманов, тёмной футболке и лёгонькой продуваемой куртке. На широкой груди незнакомца перекрещивались два оружейных ремня. Самых обычных, в отличие от ремня Иты, подобранного под расцветку футболки-бронежилета, чтобы не выделяться. В голове вдруг щелкнуло: Качино же говорил — мужик, опиздюливший охрану в «Последнем шансе», был обоеруким! Вот же он — Итин старший!

— С тобой встречи ищу, — ответил Диего, всё ещё не веря, что Фортуна повернулась к нему лицом.

— Ну, тогда идём в «Старый паб», пока Ита там всё пиво не выпила.

* * *

В «Старом пабе» тоже было круто. Не слабее, чем в «Пяти звездах». Здесь подавали только пиво и закуски к нему. Дорогое место. Прохлада и полумрак. Глаза отдыхали от яркого солнечного света, а тело — от жары. Хорошо. А еще официантки тут ходили в юбках с разрезами почти до пояса, белых передничках и настолько глубоко декольтированных блузках, что взгляд сам собой прилипал намертво.

Ита сидела за столиком, на котором уже стояли в ожидании мужчин две кружки пива с шапкой еще не осевшей пены и большое блюдо с ассорти из мелких снеков. Перед девушкой тоже возвышался высокий запотевший стакан. Диего сел, подзывая официантку. Та подошла с улыбкой и так повела бюстом, что дыханье свело.

— Просто воды со льдом, — попросил Пять Ран.

— Трезвенник? — уточнил Эйнар.

— Или мне не доверяешь? — спросила Ита.

— Говорят, в этом заведении простая вода получше любого пива будет, — отозвался, не моргнув глазом, Диего. — Когда ещё проверить доведётся. Тем более, в этот раз всё за ваш счет.

Понять что-либо по морде Эйнара было нереально, Ита же дружелюбно улыбалась, не выказывая ни обиды, ни недовольства. Тем временем вернулась официантка и принесла стакан воды со льдом.

Диего отсалютовал новым знакомым. Сделали по глотку. Вода действительно была отличная.

— Так зачем ты просил о встрече? — спросил Эйнар.

Ни он, ни его спутница солнцезащитные очки так не сняли, хоть в зале было сумрачно.

— С вами хотел бы, — слово «хотел» Диего выговорил с особым нажимом, — встретиться Качино. Бонза северной окраины.

— И что ему надо?

— Пообщаться. О взаимной выгоде.

— Чего вдруг через тебя, а не сам?

— Я с ней, — Диего кивнул на Иту, — уже засветился.

— А твой интерес в этом посредничестве какой?

— Организую встречу — Качино спишет долг.

Двое переглянулись. Ита пожала плечами и сказала многозначительно:

— Просто ходят слухи, будто ты чем-то разозлил Трех и с той поры настолько невезуч, что с тобой лучше не иметь дел…

Пять Ран почувствовал, как сердце ухнуло на миг в пустоту. Только на миг.

Откуда она знает?! Хотя, какая разница… В секторе о неудачливости Диего давно ходят легенды. С того самого дня, как случилась та памятная ссора с Эрикой. Неужто и про нее рассказали?

Диего не заметил, что стискивает в ладонях стакан с такой силой, словно это граната с вырванной чекой. Будь стенки потоньше — треснул бы.

— Качино не суеверный, а кроме меня ни у кого к тебе подхода не было, — ответил Пять Ран слегка потускневшим голосом.

— Так хочет встретиться? — хмыкнул Эйнар. — Что ж, связывайся. Мы подождем, — он на секунду замолчал, что-то прикидывая, — полчаса.

Диего с трудом разжал руку, которой стискивал стакан, и потянул из кармана коммуникатор, но тот выпрыгнул из онемевших от холода пальцев и по крутой дуге полетел на пол. Стеклом вниз! Сука!

Пять Ран словно парализовало. В голове вскачь понеслись самые разные мысли: о ремонте, на который нет бабла, о том, что комм уже дважды бился и третьего падения не переживет, о том, что давно не обновлял резервную копию контактов… Однако Ита легко изогнулась, протянула руку, и потасканный обшарпанный девайс упал прямиком в подставленную ладонь. Поймала у самого пола!

Девушка выпрямилась, протягивая коммуникатор Диего, а он оторопело смотрел на цепочку с тремя «смертниками», выскользнувшую из-под ее футболки. С одного из металлических жетонов на Пять Ран смотрела, ехидно ухмыляясь, Фортуна-Мать-Их.

Мороз продрал буквально до костей. Что ж это за девка такая, которая смеет носить лики Трех? Диего осел обратно на стул, не в силах отвести взгляд от тонкой гравировки.

Последний раз он смотрел на Фортуну после той ссоры с Эрикой. Бля, разве ж он предполагал, что с собственной бабой можно посраться так, что потом всю жизнь будешь жалеть? Диего Пять Ран (тогда еще Диего Везунчика) никто не учил обхождению с женщинами. И Эрика… ну что Эрика. Она была не такая уж прям красивая, но в их банде и вроде как с ним. А потом он однажды перебрал после удачного дела. Они делили добычу, и Эрика что-то там заикнулась про свою долю. Диего в ответ сказал, что, если они вместе, то и доля у них общая. Эрика промолчала, но, определенно, разозлилась. А он решил ее слегка проучить, залился еще и потащился с дружками (в те времена их у него было много) прогуливать деньги.

Разумеется, увлеклись: сперва завалились в бар, потом взяли наркоты, а затем отправились играть и он спустил все. И свою долю, и долю Эрики. А когда утром вернулся на их лежку, она ждала его. И потребовала объяснений. Как это обычно у баб бывает — вообще не вовремя. Он ещё не протрезвел, а она говорила высоким звенящим голосом. Он её попросил, вежливо попросил заткнуть пасть и дать ему выспаться, чтобы потом по трезвянке всё решить. Но она завелась, стала требовать свою долю здесь и сейчас, а потом разошлась, какой же он мудак, и хули она с ним ваще забыла. Стала обвинять. Диего это надоело, и он ей влепил. Не по лицу, как надо бы, а кулаком под дых. Заебала. И когда она скорчилась на полу, добавил ногами.

Он бы так не завелся, но таблетки поверх вискаря, неудачная игра, да ещё и лёгкое осознание собственной вины…

После этого он лег спать. А проснулся оттого, что Эрика запрыгнула на него верхом и всадила нож в бок. Хорошо, успел дернуться! Клинок чиркнул по ребру. Диего, у которого перед глазами ещё всё двоилось, а координация была, как у полутрупа, вывернулся не сразу. Она била снова, и снова, и снова…

Он перехватывал её руки. Отталкивал, чувствуя, как по телу течет кровь.

Эрика достала его пять раз, а потом он всё же сумел вышвырнуть её за дверь и задвинуть засов. Она визжала, пинала створку, а затем проорала:

— Мудила! Ты мне на хуй больше не нужен! Пусть тебя Три Суки трахают! Ебут до одури!

Диего уже было вообще пох, кто там чего с ним должен делать.

Раны оказались неглубокие, но поганые. Уличный док потом наложил ему двадцать пять швов. Пять раз по пять.

Казалось бы, всё тем и закончилось. Но куда там! Эрика пропала. А потом оказалось, что вместе с ней пропала и удача. И Трое, действительно, взялись неистово трахать Диего.

Когда он понял, что случилось, было уже поздно. Диего из Диего-Везунчика превратился в Диего Пять Ран. И удача от него отвернулась.

Он пытался найти Эрику, отдать ей ее долю с прибавкой, попросить прощения. Не вернуть подружку, нет, вернуть свою удачу. Но оказалось, что в утро их ссоры Эрика потащилась заливать горе в бар, по пути схлестнулась с кем-то, тогда же её и прирезали. Просить прощения стало не у кого. Эрика погибла, а проклятие осталось.

Все эти воспоминания пронеслись у Диего в голове за те несколько секунд, что он неотрывно смотрел на жетон Иты. Фортуна усмехалась, глядя на Пять Ран, и оскал у нее был откровенно людоедский.

— Звони, — сказала Ита, пряча смертники обратно под футболку. — Время идёт.

Диего кивнул и включил комм.

* * *

Беспощадный сушняк разодрал глотку — и Одди Родди проснулся. Дышать было трудно, язык распух и еле помещался во рту, а в придачу рыжая шлюха, накануне снятая в «Замуте», чересчур навалилась. Одди сбросил с себя девку и кое-как сел. Голова немедленно закружилась, в глазах потемнело. Во рту стоял такой привкус, будто вчера закусывал грязными носками.

В комнате воняло сигаретами, потом, дешёвыми духами и перегаром.

Фу-у-у. Одди свесил ноги с кровати и нащупал горячими ступнями прохладный пол.

Где-то тут должно быть то, что утолит его жажду. Он пошарил под кроватью и, наконец, нащупал горлышко бутылки синтвиски. Отлично. Свинтив крышку, Одди с отвращением сделал глоток. Первый за этот день, и, видят Трое, уж точно не последний. Ещё один. Как лекарство. Лекарство ведь не должно быть вкусным, верно? Оно должно возвращать к жизни.

Мир постепенно обретал краски. Голова потихоньку прекращала кружиться. Одди взял с обшарпанной прикроватной тумбочки мятую пачку сигарет и заглянул внутрь. Три штуки. Пока хватит. А после он поправит здоровье и купит ещё.

«Лаки страйк» по вкусу оказался похож на жжёные ногти, потому Одди заглушил очередную глубокую затяжку еще одним большим глотком.

Звякнул коммуникатор. Единственный элемент рейдерского комплекса, который Одди всё еще иногда заряжал.

Мля. Вставать-то как впадлу. Но родная корпорация давненько о себе не напоминала, а скоро в сектор должна была приехать выездная группа — Праздник, мать его за ногу! Значит, надо таки подойти. Вообще за три года работы в двести четвертом секторе резидент Родерик Оддисон осознал, до чего ж ему тут хорошо. Весь год ничего делать не надо. И как же погано в этот ихний Праздник. Не то, что поспать спокойно и выпить — посрать сходить времени нет!

Одди, как был нагишом, прошлёпал по грязному полу до вороха одежды и извлек комм. Посмотрел на экран. Буквы мерцали и двоились, никак не получалось сфокусировать взгляд. Наконец, строки перестали приплясывать, и с третьей попытки все же удалось прочесть пришедшие указания.

В очередной раз Одди затянулся сигаретой и хмыкнул. Надо же, из последней партии собранных им образцов ДНК что-то таки оказалось в розыскных списках. Три, мля, года! Хуй проссышь сколько образцов! И вот именно сейчас подвернулся тот, который интересует корпорацию. Долбанутая программа случайного поиска!!! Как же не вовремя-то, ёп. Образец номер такой-то… Они издеваются там? Это че, теперь еще надо помнить, где какой образец был взят?

Ладно, смотрим задачу. Найти рыжую и конопатую девку с такой-то ДНК. Найдём, найдём… в смысле, поищем. Тьфу, сканер ДНК уже месяца два как проёбан. Ладно, всё хуйня, с образцами можно и к доку завалиться. Выбрать какого подешевле…

Одди вынул изо рта сигарету и повернулся к еще дрыхнущей шлюхе.

— Эй, как там тебя? — голос был хриплым, почти неузнаваемым. — Эй…

Мужчина потыкал девку в бок.

Она разлепила глаза. Чёрт, ну и уродина. Как он только вчера её снял? Сильно же нажрался… А может, она просто из-за осыпавшегося макияжа такая страшная?

— Люси, — ответила девка, зевая.

— Ты по жизни рыжая? Или красишься? — спросил Одди.

— По жизни, — ответила она. — Но и крашусь тоже.

— Да не ебет. Плачу пятерку, если образец крови на ДНК дашь.

— Зачем? — тут же насторожилась девка.

— Ты пятерку хочешь или нет? Сутенеру не скажу.

— Пятерку хочу, образец отдавать не хочу, — ответила шлюха.

— Ну и иди тогда отсюда на хуй, — разозлился Одди. — Чего разлеглась? Пиздуй!

Он сдернул ее с кровати, однако девка, хотя слетела кубарем, всё-таки извернулась и не упала плашмя. Вскочила, ругаясь:

— Вот ты мудак! Ещё даже за ночь не заплатил!

— Ага, щас, — ответил мужчина, доставая из пачки вторую сигарету и прикуривая ее от окурка. — Я тебя вчера поил? Поил. Ты пила? Пила.

— Ты меня еще и трахал! — возмутилась шлюха.

— Точно. И ты, судя по воплям, кончила раза три. Так с какого я должен платить за твое удовольствие? Пошла отсюда.

Рыжая быстро собрала с полу шмотки и начала стремительно одеваться.

— Я пожалуюсь Родригесу! — сказала она чуть не со слезами в голосе.

Клиента угроза не впечатлила. Сутенеру он заплатил вперёд. Причем, если память ему не изменяла, сторговался за скромную цену. Девка-то реально страшная. Но Родди на тот момент было уже почти по барабану, что трахать.

Разумеется, шлюха, честно отработавшая ночь, справедливо рассчитывала на чаевые. Но Одди разозлился на ее несговорчивость. Деньги-то у него были, но делиться ими с ней расхотелось.

— Оделась и съебла, — похолодевшим голосом сказал он.

— Если б я знала, что ты такой мудак…

Родди прекратил дискуссию просто: подхватил с полу один из своих берцев и со всей дури запустил им в оборзевшую шалаву. Та взвизгнула и, как была полуголая, вылетела из комнаты. Ботинок ударился о створку и отскочил.

Одди сделал еще один глоток, докурил сигарету, после чего встал, запер дверь, поразмыслил и решил, что время поисков еще не настало, то есть он может позволить себе отдых перед долгим трудовым днем. Благо рыжих шлюх в секторе не одна Люси. И борделей тоже хватает. А на южной окраине — лагерь беженцев. Уж десяток конопатых он точно отыщет. И явно покрасивее этой. А что по ДНК ни одна не подойдет, да и пох. Он искал? Искал. Ну и отъебитесь. Так что в доктора поиграть можно и позже.

С этой мыслью резидент корпорации «Амилайт» заснул, вытянувшись поперек промятой кровати.

* * *

Воду Диего после разговора с Итой и Эйнаром выпил в три медленных глотка. Аж потряхивало. Но виду он, конечно, не подал. А потом взял пива и теперь доцеживал уже вторую кружку. Хотел не частить, но в горле уж очень быстро пересыхало. Мало того, что воспоминания об Эрике из колеи выбили, так еще и Эйнар рядом… А это было по-настоящему жутко.

Нет, рейдер вел себя доброжелательно, не угрожал, не запугивал, не наезжал, не давил авторитетом. Говорил как равный с равным — спокойно, неторопливо. Даже немного шутил. Но все равно жутью от него пробирало до костей. Даже рядом с Качино так никогда не дергало. И спутница Эйнара, юная длинноногая симпатяга, уж точно не красоты ради носила на шее такие смертники. «Трое со мной». Еще бы! Конечно, с ней. Всегда с ней. Ведь она ходит одними дорогами с этим жутким человеком. Бля, вот ведь парочка: прямо Дурная и Дави’Ро. А Диего с парнями еще собирались ее… Идиоты! Совсем от жары тогда спятили.

Пять Ран тихо трясся про себя, когда двери в паб открылись и вошел Качино, как всегда, весь в черном: черные штаны, черная расстегнутая на груди рубаха, черные стоптанные ковбойские сапоги. Только щетина на лице и голове — черная с проседью.

Бонза задержался на входе, спокойно оглядел зал и, заметив Диего в компании с двумя незнакомцами, направился к их столику. Сразу же, словно из воздуха, возникла официантка с подносом, на котором стояли запотевшая кружка пива и тарелка с начос. Качино и его вкусы в этом заведении отлично знали.

Пять Ран при виде авторитета поспешно освободил ему место и с облегчением перешел к барной стойке. Дальнейшее его не касалось.

Качино же опустился на стул, внимательно оглядел Эйнара, скользнул взглядом по Ите, после чего молча сделал глоток из поднесенной ему кружки, макнул хрустящую пластинку в соус, забросил в рот, вдумчиво похрустел. Затем, не спеша, но и без нарочитой плавности, достал пистолет, выщелкнул магазин, выбросил из ствола и поймал патрон, вставил магазин назад и спрятал оружие. Эйнар кивнул и так же убрал патроны из патронников своих пистолетов-пулеметов.

— Хотел встречи? Говори, — сказал рейдер.

— А ты пересекаешься со всеми, кто хочет встречи? — поинтересовался в ответ бонза.

— Только с теми, кто сможет заинтересовать, — усмехнулся Эйнар и кивнул в сторону сутулящегося возле бара Диего, — так или иначе. Даже с невезучим связаться решил.

— Да какой он невезучий, — отмахнулся Качино. — Загоняется просто. Он с одной девчонкой мутил, а потом она стимов с кислотой намешала и на него с ножом бросилась. Другой бы на ливер пошел, а этот ниче — пять резаных ран и все. Заштопался и уже через день на ногах был. Но мы не о нем, а о тебе. Дело ищешь или уже в деле?

— Уже в деле.

— Нужно что-то добыть? Кого-то найти?

— Всякое может понадобиться.

— Если понадобятся люди, обращайся. Информация — тоже. Узнать о любом из постоянных и половине приезжих — час, обо всех остальных — полдня. Добыть что-то… ну, если это не ядерный фугас или там шлюха из высших корпов, то тоже — быстро и без проблем.

— Шлюху из высших корпов скорее я тебе добуду, если вдруг захочешь и денег накопишь. А в чем твой интерес? — Эйнар снял очки и внимательно посмотрел на собеседника.

— Платить ведь будешь по верхней планке, — Качино не спрашивал, а утверждал, — а это и для меня немало. Но главное, — он чуть помолчал, — главное условие — расскажешь обо мне и о том, что я могу, своему нанимателю.

— Выше головы решил прыгнуть, — в этот раз утверждал, а не спрашивал рейдер.

— Напрыгался уже, — снова отмахнулся бонза. — Нет, просто повыше подняться. И чтоб там ждали.

— Без непоняток, ясно, — Эйнар отставил кружку и положил ладони на стол. — За решение нанимателя я не отвечаю.

— Принято, — Качино протянул татуированную руку.

— Тогда замётано, — собеседник принял рукопожатие и огляделся по сторонам. — Значит, говоришь, всех знаешь… — он показал глазами на трех хорошо одетых молодых мужчин, которые появились незадолго до прихода бонзы. — Тогда вот эти кто?

— Почему именно они? — Качино мазнул взглядом по сидящим.

— Бойцы хорошие.

Бонза откинулся на спинку стула и кивнул:

— Наметанный у тебя глаз. Это наемники. Немалый отряд — под сотню. Неделю в секторе. Главная у них — мелкая узкоглазая обаяшечка. Девочка-конфеточка. Только вот прикрывают ее не спецы телохранители, а универсальная боевая тройка с уклоном в штурм/захват и контрзасадные действия. И со своей лапочкой все трое отлично сработаны. Вот и думай, что за няша такая.

— Неплохо, — одобрил Эйнар предоставленную информацию.

— Глаза есть, — добродушно развел руками Качино, — и уши. Да и чуйку слушаю. В отличие от некоторых любимчиков Фортуны, которые недавно решили незнакомую девчонку разложить.

Ита только улыбнулась.

— Может, и как эту няшу зовут, знаешь? — Эйнар тоже усмехнулся.

— Знаю, конечно, — кивнул бонза. — Су Мин. Фамилию ни разу не называли, и в каких делах отметилась, пока не выяснил.

* * *

Хорошо всё-таки утром до реальной жары! От асфальта и стен домов ещё не пышет жаром. Нет духоты, нет пекла, не потеешь, как скотина, пить не хочется. Поэтому и на улицах весьма оживленно. Люди выползают порешать свои дела до того, как сектор превратится в раскаленную сковородку.

Лето и Нари беспечно шагали вдоль широкого проспекта, наслаждаясь отличной погодой, и наперегонки ели сублимированные снеки. Лето нёс в руке пакетик с лакомством, доставал из него хрустики, подбрасывал и по очереди с подругой ловил ртом. На землю пока не упал ни один кусочек. Но Нари, конечно, сжульничала. Когда парень подкинул очередной снек и уже собрался его поймать, спутница ловко перехватила лакомство рукой, широко улыбнулась и с победным хрустом сгрызла добычу.

Лето фыркнул и нарочито медленно начал шарить в пакете. Подруга не стала дожидаться, выдернула упаковку у него из рук и сама подбросила в воздух очередной кусочек. Впрочем, Лето, быстро качнувшись в сторону, на лету поймал острый хрустик и показал Нари язык. Она беззвучно рассмеялась и вернула пакет.

Да, хорошо с утра до жары. Но уже через пару часов мегаплекс опалят беспощадные лучи полуденного солнца. Придется снова весь день ползать под раскаленным прессом неба…

Подростки прошли ещё полквартала до узкого переулка между домами, на стене одного из которых было написано ругательство. Так причудливо, что походило на корявый иероглиф.

Нари остановилась, заглянула в переулок, а потом жестом попросила подождать. Лето кивнул и встал на углу, продолжая забавляться с сублиматом. Увы, одному это было не так уж и весело… Парень без прежнего азарта хрустел снеками, когда прямо на него вдруг попер невысокий лысоватый мужик.

— Уже работаете? Че-то вы рано… Сколько? — спросил он, ткнув пальцем в переулок, куда ушла Нари.

Лето обдало вонью пивного перегара.

— Мимо иди!

— Понял, — мужик, будто не услышав, обеими руками пригладил остатки волос, — как обычно, значит.

С этими словами он вытянул из кармана мятую купюру, ткнул ее Лето в грудь, одновременно с этим отодвигая паренька в сторону.

— Я быстро с ней, — и мужик неверной походкой устремился в тень переулка.

Лето рванул было из кобуры пистолет, но вовремя вспомнил, что Качино рассказывал о порядках в секторе, и другой рукой вытащил из-за пояса игольник. Бесшумный выстрел. Любитель девочек завалился, а Лето, не раздумывая, сунул в рот пальцы и пронзительно свистнул, подзывая уличный патруль.

…Трое крепких ребят в одинаковых темно-синих футболках появились буквально через пару минут. Нари вышла из переулка как раз, когда Лето заканчивал объясняться со старшим — кривоногим молодым мужиком с эффектной черной эспаньолкой. Патрульный мельком глянул на девчонку, после чего махнул подчиненным утащить парализованного лысого и повернулся к Лето:

— Парень, ты лучше смени пушку. У нас обычно с такими сутенёры ходят. Оно тебе надо, чтоб к ней, — мужик кивнул на Нари, — всё время лезли? Да ещё и к тебе — с вопросом, под кем ходишь.

— Нет, не надо, — Лето был явно ошарашен. — А у кого нормальный ствол купить, не подскажешь?

Мужик пожал плечами:

— Да вон, хоть на углу квартала. Там между крайними домами проход типа этого, заканчивается дверью. Вывески нет, просто мелом написано «стволы». Скажи, что от Аргентинца. Вы, кстати, давно в секторе?

Лето покачал головой:

— Вчера вечером приехали.

Аргентинец посмотрел с уважением:

— Вчера вечером и уже в курсе, как себя вести… Уважуха. Все бы так. Кто просветил?

— Качино.

Собеседник снова уважительно покивал:

— Шустр. Не успел приехать и сходу до окраинного бонзы добрался… — мужик понизил голос и вытащил из кармана джинсов небольшую визитку. — Держи. Мой контакт. Будут проблемы в центре — связывайся, помогу решить. Накосячишь — вписываться не стану, но непонятки разрулить — запросто. Узнаешь чего полезное — тоже связывайся. С моей премии и тебе зачтется. А в остальном — хорошо повеселиться, удачно дела провести. Приятно, когда в сектор приезжает толковая молодежь.

С этими словами Аргентинец отправился следом за подчиненными, а Нари взяла своего спутника под руку и прижалась теснее, будто бы радуясь, что инцидент удачно исчерпан. Но Лето почувствовал, как в карман его ветровки скользнул футлярчик с коммуникатором марс-секьюрити-микро. Отлично.

Теперь — в оружейный, а оттуда можно будет и в бар, как раз жарища станет невыносимой, вот и посидят в прохладе, перекусят, выпьют чего-нибудь со льдом.

* * *

В «Последнем шансе», как всегда с утра, было пусто и тихо. Две молодых женщины, устроившиеся за одним из угловых столиков, совсем забыли про остывающий в чашках кофе и склонились голова к голове над экраном коммуникатора так, что видны были только макушки: кудрявая белокурая и темная с ровным пробором. Трое вооруженных мужчин за соседним столиком расслабленно сидели, поглядывая вокруг. Автоматы стояли рядом — только протяни руку. Охрана заведения их подчеркнуто игнорировала.

— Он, не он? — Су Мин вглядывалась в экран, на котором к выходу из кафе шел высокий плечистый мужчина со стройной рыжей спутницей.

— Очень похож, — Мэрилин приблизила изображение, еще раз прогнала короткое видео и задумчиво сказала: — Но все-таки три года прошло… я не уверена… Опять же, пока за столом — толку мало, а в движении даже минуты нет. Вживую бы увидеть. Меня смущает, что у этого человека есть напарница. Керро всегда работал один.

Кореянка сцепила ладони в замок и уткнулась в них подбородком.

— Слушай, — Мэрилин побарабанила пальцами по столу, — это ведь может быть девчонка, которую тогда искали.

— Нет, та сгорела, — рассеянно ответила собеседница. — К тому же она была… — Су Мин сделала резкое движение ладонями сверху вниз вдоль тела, обозначая что-то плоское, после чего скорчила гримаску, показывая нечто убогое. — А тут гляди — всё при ней. Красивая девочка. Да и не конопатая. Ты бы такую на работу взяла, не раздумывая.

Ее сестру это не убедило:

— Ну, это еще ни о чем не говорит. Хороший хирург и из старой сморщенной шлюхи может сделать «Мисс Корпорацию».

Су Мин недовольно вздохнула:

— Что верно, то верно. Плохо. И я не уверена, и ты. Есть, конечно, способ узнать точно, только мне надо как-то рядом с ними оказаться и понаблюдать минут десять. Но Праздник еще не начался, людей в секторе мало, толкучки нет, все на виду… Незаметно подобраться не получится, так что, если это Керро, он всё поймет.

— Хм, — Мэрилин откинулась на диванчике и, наконец, придвинула к себе чашку с остывшим кофе. — Ты с ним много работала. Есть мысли, что он может здесь искать?

— То же, что и мы. Что и все. «Большой праздник — большие дела», — пожала плечами Су Мин.

— В целом, да, народа отовсюду понаехало… Ок. Значит, нужно только понаблюдать? Тогда давай думать… слушай, а что это за парень, который с ними вначале сидел? Дергался ещё постоянно.

— Без понятия. Мелочь какая-то. Здешних серьезных я знаю всех.

— Уточню у девчонок с арены. Вдруг подскажут.

— Давай. Не Качино же расспрашивать.

* * *

Гримерка ринг-герлз встречала вонью дешевых сигарет и дешевой же косметики, мутноватыми зеркалами и наклеенными на стены фотографиями стриптизерш.

Хелена, Конни и Марго уже переоделись. Они как раз стояли, отклячив задницы, — обували босоножки, когда вошла Мэрилин с коммуникатором в руке.

От звука открывшейся двери Хелена вздрогнула и затравленно оглянулась, но, увидев гостью, торопливо выпрямилась, заправляя за ухо длинную светлую челку.

— Знаете его? — Мэрилин протянула девчонкам комм с фотографией парнишки-латиноса на экране.

— А если да, то что? — присмотревшись к изображению, спросила осторожно Марго.

— Давай уж сразу скажи, чего хочешь. А я решу, стоит ли мне напрягаться, — Мэрилин выключила коммуникатор.

Подружки переглянулись. На этот раз, тщательно подбирая слова, заговорила Хелена:

— Мы хотим уйти с арены.

— Ну и?.. — поторопила ее собеседница.

— Хотим наняться к вам, — прямолинейно встряла Конни.

Ишь какая смелая.

Мэрилин вскинула бровь и придирчиво оглядела троицу. Те сразу постарались встать поэффектней.

Фигуры у всех отличные, мордашки смазливые, правда, у Хелены на скуле просматривался умело замазанный тональником синяк, но потасканными подружки не выглядели. Сочные, длинноногие, ухоженные. Впрочем, странно было бы, окажись ринг-герлз другими. А главное — похоже, действительно хотят вырваться. Будут из кожи вон лезть, чтобы зарекомендовать себя.

И все-таки Мэрилин покачала головой:

— Это слишком много за простую услугу. К тому же я не беру всех подряд.

Девчонки снова переглянулись. Теперь заговорила Марго:

— Мы знаем. Поэтому просто посмотрите нас в деле. Мы готовим номер. Пожалуйста, леди!

Подружки уставились на нее с мольбой.

Секунду Мэрилин размышляла, а потом отчеканила:

— Номер должен быть готов послезавтра. Не успеете — не мои проблемы. Покажете себя — возьму.

Все трое дружно кивнули.

В этот момент входная дверь за спиной Мэрилин резко распахнулась.

Хелена, увидев, кто пришел, вся будто сжалась, тогда как Марго с Конни напряглись и встали поближе к подруге. Гостья же спокойно спросила:

— Уже выкупились?

Только после этого она невозмутимо обернулась.

На пороге стоял здоровенный мужик с отталкивающей квадратной рожей и сверлил женщин глазами. Мэрилин смерила его равнодушным взглядом. Бугай, заметив крупные яркие серьги в ушах незнакомки, открыл было рот, но вдруг покосился в коридор направо, после чего зло выдохнул, сделал шаг назад и отправился дальше.

— Леди, все в порядке, — ожил комм в руке Мэрилин.

— Спасибо, Дейл, — ответила она. — Закрой за ним дверь, пожалуйста.

И, словно ничего не случилось, повернулась к девушкам.

— Свободные давно, — ответила потрясенная Марго.

— Хозяину что-то должны?

— По полсотни, — отозвалась Конни. — Деньги на возврат есть, — торопливо добавила она.

— Тогда договорились. Итак, кто это? — Мэрилин кивнула на выключенный коммуникатор.

— Диего Пять Ран с северной окраины, — заговорила Хелена, заметным усилием воли беря себя в руки. — У него маленькая бандочка — человек пять. Где лежка — не знаю, но в «У трамвая» подскажут.

Мэрилин что-то прикинула и убрала комм:

— Если не соврали, готовьте номер. А сейчас идите, куда вы там собирались.

Подружки пулей вылетели из гримерки, а их собеседница усмехнулась про себя. Хотят подняться повыше — это понятно. Но ведь даже не представляют, насколько работа ринг-герл отличается от работы стриптизерши. С другой стороны, двигаются неплохо и публики, даже агрессивной, не боятся. А натаскать на средний уровень можно практически любую.

Интересно, что будут делать, если провалятся? Хозяин ведь наверняка узнает. Впрочем, ей, Мэрилин, нет никакого дела до их возможной печальной судьбы. Если расстараются и подготовят нормальное выступление, она получит хороших сотрудниц. Если облажаются — ничего не потеряет. В отличие от них.

* * *

Диего, после того как вышел из «Старого паба», почти три часа бродил по улицам.

Ему бы радоваться списанному долгу… но перед глазами всё покачивались три смертника, и Фортуна-Мать-Их усмехалась прямо в лицо. А потом вспоминалось, как повела себя Ита тогда, в самую первую встречу.

«А Дурную не боишься?»

Чуть приподнятый край юбки, отведенная нога, дерзкий прямой взгляд…

Пришла-таки Удача! Да, дурная, но пришла! Это ж совсем дураком надо быть, чтобы не понять… Диего остановился в тени и, привалившись к стене, прикрыл глаза.

«Принимаю. Слышишь ты, Мать-Их, принимаю!!!» На душе сразу полегчало, и Пять Ран, выдохнув, двинулся к лежке своей банды. Эрика умерла. Он думал, его удачу она окончательно унесла с собой, но шанс есть. Есть! Пришел!!! И уж Диего его не упустит!

«А Маркоса все равно отпизжу, — мимоходом решил он. — Голову включать надо! В банде на хуй не сдались те, от кого траблы вместо пользы».

В приподнятом и несколько взбудораженном настроении Диего прошел два квартала. До лежки оставалось метров сто, когда Пять Ран услышал звонкий мелодичный голос:

— Позволит ли такой симпатичный молодой человек угостить себя пивом?

Из тени подъезда на улицу шагнула невысокая азиатка в шортиках и длинной свободной кофточке.

— А если он ответит «нет»?

Диего вроде расслабленно повернулся к незнакомке, а сам лихорадочно соображал, что делать. Рвануть к лежке? Там только Маркос, толку от него. Рвануть во дворы и там оторваться? Он-то здешние закоулки наизусть знает, а она вряд ли… Согласиться, пройти в подъезд и там скрутить эту узкоглазую? Ага, щас. Одну такую уже и скрутили, и разложили…

— Тогда он будет говорить на сухую, — азиатка мило улыбнулась.

— Выбор настолько беден, что я не в силах отказать, — Пять Ран шагнул вперед, тогда как его новая знакомая мягко отступила, пропуская его в подъезд.

Здесь на первом этаже пустовало несколько квартир, в одной из которых и было обустроено место для разговора — небольшой столик, а рядом складные табурет и кресло. У Диего мелькнула было мысль сесть в кресло, но борзеть определённо не стоило, а потому он сел на табурет и взял со столика одну из выставленных банок пива. Однако! Дураком был бы, если бы отказался. Марка известная, а банка еще и с самоохлаждением. Диего продавил дно. Тонкие стенки мгновенно запотели и покрылись каплями конденсата.

Тем временем азиатка опустилась в кресло напротив, и ее гость непроизвольно дернулся — снова пробрало жутью, хотя и вполовину не так сильно, как рядом с Эйнаром. Что за…

Пытаясь скрыть нервозность, Диего внимательно осмотрел язычок банки и неторопливо вскрыл напиток.

— Кому ты сегодня организовал встречу с Качино, и чего он хотел? — сходу спросила женщина.

— Если ты кого-то не знаешь, зачем тебе информация о нем? — Диего отпил глоток. Вкусное пиво. — А зачем Качино хотел встречи и с кем, спроси у Качино.

— Может, и спрошу… — собеседница ненадолго задумалась, а потом вдруг наклонилась к Диего. — А чего ты сейчас такой… напряженный? — и после короткой паузы, чуть изменив тон, приказала: — Правду!

Короткое слово подхлестнуло, дезориентируя, направляя мысль, заставляя говорить о том, о чем не хотелось.

— Жутью от тебя пробирает, как… — Диего прикусил язык, но было поздно. Незнакомка довольно улыбнулась и кивнула, мол, продолжай. — Как от того мужика, с которым Качино сегодня встречался, только слабее.

— Интересно… — собеседница задумалась на пару секунд, после чего уточнила: — А от Качино не пробирает?

— Пробирает, — снова признал Диего. — Но слабее, чем от тебя.

— Интересно… — повторила она и негромко свистнула.

Из соседней комнаты сразу появился крепкий коренастый мужик в разгрузке и с автоматом.

Азиатка поднялась и сказала бойцу:

— Поговори с ним пять минут. Выясни… ну, не знаю… Например, где толковых девчонок в дело набрать можно. Сестре пригодится.

С этими словами она вышла, а мужик опустился в освободившееся кресло.

Через несколько минут незнакомка вернулась, собеседник Диего встал, уступая ей место.

— От него тоже пробирает жутью? — спросила женщина.

— Слабее, чем от тебя. Как от Качино примерно, — Диего уже вообще ничего не понимал, а потому не знал толком, чего врать.

— Забавно, забавно… — загадочная азиатка в первый раз за все время искренне улыбнулась и сделала короткий жест помощнику: — Пятьдесят.

На стол перед Диего легла визитка с комм-контактом, но без имени, а следом потрепанные пятикредовые купюры.

— Если узнаешь о новой встрече Качино и того здоровяка, сообщи. Если узнаешь что-нибудь интересное о здоровяке, сообщи. Оплатим. Кстати, как его зовут? Имя.

— Эйнар… — ответил Пять Ран, снова повинуясь неведомому приказу.

— Когда понадобишься, свяжусь, — мило улыбнулась женщина и в ответ на полный изумления взгляд Диего пояснила: — Контакт твоего комма мы сняли удаленно еще на улице. Это несложно, была бы нужная аппаратура.

— Я втемную не работаю, — парень напрягся и чуть наклонился вперед. — Разъясни, чего ты тут устроила только что.

— Резонное требование, — азиатка откинулась на спинку кресла. — Ты, похоже, чувствуешь, скольких убил твой собеседник. Умение очень редкое, но не уникальное, — она встала. — Допивай пиво и иди, куда шел. А я подумаю, как тебя использовать и сколько тебе платить.

— А скольких убила ты? — спросил Диего, тоже вставая с табурета.

— Ты не подо мной ходишь, чтоб я твое чутье калибровала, — женщина направилась к выходу, однако у двери обернулась. — Мы друг друга поняли?

Диего завороженно кивнул.

* * *

Одди Родди пьяно рыгнул, стер с губ пивную пену и устало облокотился о стойку очередного бара. Весь день въебывал, как проклятый, и, наконец-то, притормозил перевести дух. Пивнушка «У трамвая» была заведением не ахти, но здешнее пиво хотя бы не хотелось выблевать сразу после употребления.

Но что за люди! Пятерка за имя и каплю крови — и хоть бы одна падла согласилась. Параноики!

Даже у беженцев все отказали. Ведь сами же распродаются докам по частям, ведь своих целиком продают влегкую… а банальную каплю крови дать и пятерку получить — ссут.

Как он с этими параноиками заебался… Ну да ладно. Одди все равно выход нашел. Уличным — просто кулаком по морде и образец готов, в борделях же царапнуть вообще не проблема. А что после второй шлюхи не трахал их уже, да и плевать, сколько можно-то.

Уф-ф-ф… А визор комплекса всё-таки зря не зарядил. Он, конечно, массивен, тяжеловат, да и руки давно мимо вирменю мажут (а с некоторых пор и мимо кнопок на дужке), но так ведь тонирован куда лучше обычных солнцезащитных очков.

Одди залпом осушил кружку, снова удовлетворенно рыгнул, а затем подвинул коммуникатор в оговоренное место на стойке. Дождался еле заметного кивка бармена и отправился в туалет.

Деньги — увесистая пачка кредов — дожидались в тайнике за сливным бачком. Одна из треснувших кафельных «плиток» открывалась на отпечаток пальца. Внутри всегда лежал приятно утяжеляющий руку толстенький конверт. А ведь пару лет назад Одди — идиот — всерьез опасался связываться с «Мариянетти». За Жопами-в-квадрате ходила такая специфическая слава…

Однако по здравом размышлении рейдер «Амилайта» решил, что деньги не пахнут. Напротив, создают вокруг себя приятную ауру успеха. Тем более, «Мариянетти» хотели откровенную мелочь — просто сливать им все указания Центра. Ничего больше. Никаких тебе лишних телодвижений, никакой изнурительной работы на два фронта. Одди — инфу, Жопы — деньги. И всё. При этом конспирация на уровне.

Резидент хмыкнул, убрал бабки, отлил, смыл воду и неверной походкой направился обратно в зал.

По возвращении бросил на стойку мятую купюру, кивнул бармену, который, зная привычки постоянного клиента, уже поставил перед ним стакан с синтджином. Родди опрокинул в себя пойло, подхватил комм и свободной рукой пригладил сальные волосы. Пора домой. Отдыхать. Не успели выкачать инфу — их проблемы. Он достаточно долго ссал, за это время можно было видюху с новой порностудии слить и даже подрочить на нее успеть.

— Мужик, — бармен придержал клиента за локоть, — за сохранность комма — десятку, или в следующий раз не увидишь.

Одди хотел огрызнуться, но в голове уже приятно шумело от выпитого и трепать языком было лень, к тому же десятка — это же тьфу. Поэтому он, не глядя, выдернул из кармана купюру, сунул ее в руки халдею, а сам, пошатываясь, направился к выходу.

* * *

Армандо из банды Диего Пять Ран стоял в тени и изнывал от безделья пополам с тихой злостью. Обычно охранять Сального Алкаша было делом плевым: режим дня этот чмошник особо не корректировал, жизнь не разнообразил — с утра брал пару бутылок, валил с ними на хату и не высовывался до вечера. Когда темнело — выбирался в бар. Но это уже была забота людей бонзы. Армандо нёс свою вахту днём потому, что сами они ленились следить за алкашом, вот и нанимали ребят Диего. Те соглашались охотно. А чё? День, сменяясь, сидишь возле хаты Сального — вечером десятка. Если остаешься на подхвате до утра — еще десятка сверху. Зашибись.

Однако сегодня с утра Сальный шароёбился по всему сектору. Вот нах ему рыжие понадобились? А, плевать. Зато по нынешней жаре он быстрее набрался и уже порядком поплыл. Вон еле идёт, как сопля болтается. А если еще по пути и свернет туда, где людей нет… Хм…

Раз уж это чмо переклинило на рыжих, че б ему не подогнать еще одну? У Армандо знакомая как раз недавно перекрасилась. К тому же бонзовы парни платят за то, чтобы алкаш был живым. Он живым и останется. А что ценностей лишится… ну дык. «За бабой пошел, не туда зашел». Не он первый, не он последний.

* * *

Когда вымотанный Диего, наконец, спустился в обжитый его бандочкой подвал, там собрались все, кроме Армандо. Этот где-то шлялся.

Ну и утречко. Пиздец. Встречи выжали буквально все силы, теперь хотелось упасть в прохладе и тупо заснуть.

— Слышь, Диего, — бодро отозвался со старой продавленной тахты неунывающий Маркос, — тут такая деваха тебя искала! Маленькая, узкоглазенькая, хорошенькая, и сиськи что надо.

Парень приподнялся на локте и расплылся в глумливой улыбке.

На полу возле его лежанки валялись пустые пивные банки и упаковка из-под снеков. Отлично, бля! Пока Диего скачет — жопа в мыле, этот гондон дырявый лежит, пробавляется пивком с закусками и, как водится, вообще не включает голову.

— Хорошенькая, говоришь? — ровным голосом переспросил Диего.

Алонсо и Пио, резавшиеся в карты, отвлеклись от игры и тревожно переглянулись. Но Маркос не был бы идиотом, если бы заметил то, что они уже поняли. Поэтому он причмокнул губами и сказал:

— Ага! Я ей даже предложил со мной подождать, — и добавил с сожалением: — Не стала. Посмеялась только, твой контакт взяла и обещала попозже зайти.

— Значит, контакт взяла… — протянул Пять Ран, неспешно направляясь к тахте.

Маркос, кажется, начал что-то соображать, испуганно вскинулся, но в следующую секунду вожак уже схватил его за грудки, вздернул с лежанки и со всей дури двинул о стену.

Все непростые расклады этого дня — от отчаяния, испытанного в «Пяти звездах», до разговора с Эйнаром и внезапной вербовки так и не представившейся азиаткой — разом ударили по нервам. Казалось, даже прохожие на улице должны были услышать треск, с которым у Диего упала планка.

— Контакт взяла?! — рычал он, уже не замечая вскочивших со своих мест парней и вошедшего Армандо. — Сиськи увидел, и опять мозги улетели? А что у этих сисек три мордоворота на подхвате, не заметил?! А в какой блудняк прошлый раз всех втянул, забыл уже?! Еще, блядь, один косяк — я тебя лично на ливер продам, уебок!!!

С этими словами Пять Ран швырнул Маркоса на пол, двинул ногой по ребрам, добавил еще несколько раз, уже не глядя, куда бьет, и остановился только, когда тот заорал, схватившись за простреленную ногу.

Надрывный вопль отрезвил и слегка успокоил Диего. Вожак маленькой банды, наконец, пришел в себя и зло усмехнулся, обводя взглядом остальных парней. На полу, боясь снова огрести, тихонько подвывал Маркос.

— Теперь я, блядь, понимаю, как меня эта «деваха» нашла, — с трудом переводя дыхание, сказал Пять Ран, после чего отошел от Маркоса и плюхнулся в протертое офисное кресло.

В горле совсем пересохло. Диего вытащил из ниши в стене банку пива, вскрыл, сделал глоток и едва не подавился. Ну и дерьмо! «Вот так вот и привыкают к хорошей жизни», — подумал он, но отпил-таки еще.

— Диего… — Армандо подошел и помялся, словно бы опасаясь подступиться к главарю. — На два слова.

Только когда они вышли за дверь, Алонсо и Пио подхватили Маркоса и уложили обратно на тахту, затем, воткнув приятелю в зубы край одеяла, начали разбинтовывать рану. Тот глухо стонал, а парни, словно пришибленные, глядели на закрывшуюся дверь боковой комнатушки, в которой скрылись старший с Армандо.

Впрочем, отсутствовали они недолго — минут десять, а когда вышли, Диего заметно повеселел.

— Знач так, — от негромкого голоса вожака замолк даже идиот Маркос, — Качино списал наш долг. Что накопили — пропиваем вечером. С вас — девки, с меня — бухло. Армандо, сбегай, притащи этому мудиле обезболивающего. Задолбал скулить. Про девок не забудь.

Глядя на радостных парней, Диего уже хладнокровно прикидывал дальнейшие действия. Армандо отработал на удивление ровно: рыжую (теперь рыжую) Линду, на которую он словил Сального, заюзал втемную. Но даже если она о чем и догадалась, за вечер они ее раскрутят, и если что… пустых подвалов вокруг много. Главное, кроме нее и Армандо, никто о том, как обобрали Сального, не знает.

Ну, а тиснутый у алкаша комм Пять Ран даже знает, кому сдать. Своим стремно, всё ж таки Сального люди бонзы прикрывали. Но Церковь Цифры в местные разборки не лезет, а инфу любит. Что отдельно радует: его настойчиво приглашали в гости. Вот он и придет.

Эх, все-таки прет удача! Прет!!! Теперь главное — не сорваться, а аккуратно соскочить. При деньгах и без потерь.

* * *

Диего вышел из лифта и огляделся. Тут оказалось еще уютнее, чем внизу на ресепшене: на полу ковры, по стенам красивые светильники, горящие ровным желтым светом, была даже зона отдыха в холле — диван, два кресла, низкий столик. Неудивительно, что Диего не хотели пускать. Впрочем, когда администратор набрал номер «тех двоих, что утром заселились», проблема снялась моментально: гостя проводили к лифту, сообщив номер этажа и комнаты.

Собственно, Пять Ран думал, что его встретят в коридоре, однако там оказалось пусто, так что Диего немного неуверенно двинулся вдоль дверей. Дошел до нужной и уже протянул руку постучать, когда створка распахнулась, а на пороге возникла Икси в коротком полупрозрачном халатике.

— М-м-м… — протянула она. — Пришел, косматик? Я знала, что не устоишь… — и втащила оцепеневшего гостя в номер. — Ну, какой же ты хорошенький…

Острый ноготь скользнул по щеке к шее, а Пять Ран с трудом сглотнул ком в горле и сипло сказал:

— Я, вот, принес… — он протянул хозяйке номера вытащенный из-под куртки коммуникатор и отдельно — батарею.

— О-о-о… ты еще и с подарком! — хихикнула девушка. — Ну, разве не лапа? — она взяла девайс, со знанием дела осмотрела корпус. — С интересного человека? Сколько хочешь?

— Десять процентов мне не светит, пусть будет пять. Двадцать кредов, — ответил Диего, с трудом отводя взгляд от глубокого выреза халатика.

— Цифр, погляди, что нам принес косматый симпатюля, — Икси направилась с коммом в гостиную. — Ты проходи, проходи, че замер-то?

Диего неуверенно двинулся следом. В просторной и светлой комнате на широком диване валялся тот самый парень с татуированным черепом. В руках у хакера была банка пива, а рядом на столике мигал навороченный голокуб.

— Чего нам, а не своим кому? — спросил Цифр, отставляя пиво и забирая из рук подруги устройство.

— Своим — палевно, — честно признался Диего. — Девайс с непростого человека.

Пять Ран настороженно следил взглядом за Икси. Девчонка, утратив интерес к подношению, снова хищно направилась к тому, кто его принес.

— Хм, — сказал Цифр, выуживая откуда-то плитку беспроводного подключения и радионепрозрачный бокс. — Тут придется попотеть. С кого сняли? Непростого.

— Да есть тут в секторе один… забулдыга. Одди Родди. Но прикрывают его люди бонзы.

— Слишком хорошая модель для забулдыги, — слегка удивился хакер.

Диего пожал плечами.

— Сколько хочешь-то?

— Пять процентов, то есть двадцать кредов, — быстро сказал Пять Ран, завороженно глядя на приближающуюся девушку. Та плотоядно улыбалась и медленно развязывала пояс халатика.

Епть! Щас и денег не получишь, и огребешь еще от мужика ее.

— Икси, выдай ему гонорар, — сказал Цифр, не обращая внимания на маневры подруги.

— Обожаю выдавать гонорары, — шепнула Икси, приблизившись к гостю. — Обожаю.

— Я, э-э-э… — Диего испытал острый приступ неловкости, потому как хотел деньгами, а не тем, на что ему намекали.

— Цифр, а ведь мы всю мелочь спустили, у нас только полтинники, — тем временем сказала Икси, продолжая глазами раздевать Диего.

— Ну, так дай ему полтинник, — отозвался парень. — Будет премия за догадливость и заодно стимулирующие для дальнейшего старания.

— Почему же для дальнейшего… — протянула подружка и спросила: — Ты ведь пока справишься без меня, верно?

— Угу. Развлекайся.

Девушка просияла и потянула Диего за футболку:

— Идем, симпатяга, отработаешь премиальные.

Пять Ран, бросив на хакера растерянный взгляд, двинулся следом — в соседнюю комнату, которая оказалась спальней с такой огромной кроватью, каких Диего отродясь не видывал.

— Идем, идем, косматенький… — ласково ворковала спутница. — Я же обещала тебя отмыть…

С этими словами она стянула и отшвырнула прочь его куртку, а затем и футболку.

— Оу… как красиво… — острый ноготь скользнул по одному из длинных шрамов на ребрах. — Знатно кто-то над тобой поработал.

— Да, — хрипло ответил Диего.

— Какое тело… — Икси дернула парня за ремень штанов. — Мы тебя отмоем, еще лучше станешь. Такой хорошенький, стесни-и-ительный…

Пять Ран подумал: и правда, чего он тупит-то, будто лох последний? Тем более что Цифру на забавы подружки откровенно плевать. А уж когда Икси скинула легкомысленный халатик, Диего окончательно уверился, что тупить не надо.

— Идем, идем, — девушка подтолкнула его в сторону душевой. — Поглядим, все остальное у тебя настолько же впечатляющее или так себе.

— Настолько, настолько, — успокоил ее Диего, к которому постепенно возвращалось самообладание, а вместе с ним и дерзость.

Икси хихикнула:

— Ого, да ты говорящий! А я тебя, кстати, обманула. Нет у меня шампуня с клубничкой… зато есть с пэрсичком. Ты ведь не против пэрсичка?

В душевой под потоками воды Диего показал ей, что не только говорящий, но еще и неплохо действующий. Девчонка оказалась огонь! И вытворяла такое, что Пять Ран только в порнухе видел. А он-то, дурак, в первую встречу отказался от приглашения…

* * *

В холле номера Икси вручила натягивающему рубашку Диего пятьдесят кредов и сказала:

— Покеда, патлатенький. Было приятно познакомиться, — она довольно лизнула его в нос. — Добудешь чего-нибудь этакое — приноси, захочешь чего-нибудь этакого — приходи.

После чего буквально вытолкала ошалелого гостя в коридор и захлопнула дверь.

— Ничего так пацанчик, — сообщила девушка своему другу, когда вернулась обратно в гостиную и плюхнулась рядом на диван. — А у тебя тут че как?

— У меня удивительно, — ответил хакер, отвлекаясь, наконец, от работы. — Во-первых, мы получили комм резидента «Амилайта». А во-вторых, в этом комме уже была дыра в безопасности.

— Да иди ты!.. — восхищенно протянула девушка. — И че там?

— А там… — он выдержал интригующую паузу. — Там, помимо гигабайтов порнухи, приказы и указания за полгода. На удивление мало.

— Бля, я опять всё протрахала, — расстроилась Икси и добавила с обидой: — Мог бы и позвать!

— Кто ж знал, что защиту уже сломали…

— «Кто ж знал, кто ж знал», — передразнила подруга. — А что за указания? Есть чего интересное?

— Да обычное: «примите группу, обеспечьте…» и прочее бла-бла-бла… — спокойно пояснил собеседник. — А еще найти в секторе носительницу определенной ДНК. Кстати, мою старую мимолетную знакомую. Я уже провел перекрестную сверку с личным архивом.

— Ебануться! — девушка восхищенно присвистнула. — Интересные у тебя знакомые.

— Ага. Четыре дня назад этот алкаш, у которого тиснули девайс, собрал образцы ДНК. Ну, наобум, как обычно. Сегодня с утра ему пришло указание найти одного из и дополнительные данные: «95 % — рыжая, 80 % — сильно конопата». Вот, небось, рад был по таким приметам искать.

Икси подпрыгнула на диване:

— Круть! А у тебя контакты ее есть? Такая ж инфа дорого стоит! Тем более, если ищут. Ваще ж прикольно!

— Дорого?! — возмутился хакер. — Да корпы нам головы оторвут только за то, что мы этот комм получили. А та знакомая… особенно, если с ней рядом человек, о котором я думаю… тоже головы оторвут. Они ж личности сменили. Ты спрашивала, откуда я столько бабла взял? Вот с его операции. Сама теперь прикинь уровень его дел и что случается с теми, кто в них влез.

— Ы-ы-ы!.. — Икси запрыгнула на колени к другу. — Цифра ты моя шестизначная, вечно всякую гадость к себе притягиваешь. Но лично мне с головой на плечах лучше, чем без, да и тебе тоже. Че делать-то будем, м?

— Для начала, — Цифрыч выразительно посмотрел на обнаженную грудь в распахнувшемся халатике, — для начала помолимся Цифре, чтоб этот твой патлатенький был настолько умен, насколько кажется, и не запалился. После устроим поиск по алкашу, как там его зовут… На записи посмотрю. Ну, а потом… потом решим, что сообщать нашей тридцать двойке и понадобятся ли нам хорошие люди, хорошо работающие пистолетами… или, может, пора думать об экстренной эвакуации. А еще поразмыслим, стоит ли делиться инфой с нашим основным заказчиком.

С этими словами он стянул с подружки халатик.

— Ты ж мой коварный интриган, — сладко потянулась Икси. — Но эвакуация — это ску-у-ушно! И основного заказчика ты мне до сих пор не назвал, тайнюка ирокезная. А помолиться Цифре я завсегда рада… — она сдернула с хакера футболку. — Че б не помолиться с хорошим человеком, у которого не только мозг четко работает, но и прочие органы…

Семь дней до большого праздника. Чистая зона

Корпоративная зона: «Виндзор»

Полуденное солнце отражалось в зеркальной стене высотного офисного центра. От асфальта волнами поднимался раскаленный воздух, и верхние этажи небоскреба плыли в зыбком мареве зноя. То тут, то там у подножия здания кучковались изнывающие от жары и ожидания люди, они рассредоточились перед входом и без особой надежды поглядывали на широкий, наводненный машинами проспект, что тянулся через площадь.

Уже который час ожидающие маялись на солнце, курсируя между проезжей частью и автоматами с прохладительными напитками. Точное время приезда высокого гостя, как обычно, не сообщили из соображений безопасности.

Шумели и гудели проезжающие автомобили, еле слышно на их фоне шуршали электромобили, звонили коммуникаторы, слышались торопливые разговоры, прерываемые мгновенными паузами, если вдруг на проспекте появлялась машина представительского класса.

Однако постепенно ожидающие растрачивали бдительность, рассаживались на скамейках, каменных ступенях широкой лестницы, высоких бордюрах, вяло щурились на солнце или копались в коммах.

— Едут! — внезапный возглас, раздавшийся с высокого крыльца здания, привел всю разношерстную компанию в оживление. Еще мгновенье назад скучающие от безделья люди повскакивали с мест и волной устремились в сторону въезжающего на площадь кортежа из трех черных «Мерседесов».

Защелкали вспышки фотоаппаратов, ожидающие напирали, пытаясь подойти ближе к машине, ехавшей второй по счету. Однако из первого автомобиля вышли крепкие рослые мужчины в строгих костюмах и оттеснили репортёров, освобождая коридор для того, кого с таким нетерпением всё утро ждали представители СМИ.

Вот один из охранников распахнул дверцу автомобиля. Под палящее солнце и вспышки фотокамер на мостовую ступил подтянутый молодой мужчина, одетый с небрежной элегантностью. Вышедший был красив — тонкие черты лица, прозрачные глаза, светлые волосы. На вид ему можно было дать от силы лет тридцать. Но в действительности он был минимум вдвое старше любого из окруживших его и непрерывно галдящих журналистов.

Со всех сторон посыпались вопросы:

— Мистер Клейн, чем обусловлен ваш визит?

— Правда ли, что «Виндзормедицин» проявила интерес к разработкам опытной биолаборатории двести шестнадцать?

— Означает ли ваш приезд расширение производства?

— Мистер Клейн, вы впервые встречаетесь с Нейтом Ховерсом?

— Сегодняшние переговоры коснутся увеличения финансирования дополнительного медицинского подразделения компании? О какой сумме идет речь?

— Мистер Клейн!..

Выкрики, суета и вспышки фотокамер ничуть не смутили прибывшего. С непроницаемым видом, окруженный телохранителями, он проследовал к входу в здание.

Стеклянные двери разъехались в стороны, и гость исчез из поля зрения суетящихся журналистов. Впрочем, те не желали так легко сдаваться и устремились следом. Они бы так и неслись за Дитрихом Клейном, но возле рамки мультисканера были вынуждены остановиться — один из охранников, не моргнув глазом, перекрыл вход ограничительной стойкой с бархатным канатом и замер, устремив остановившийся взгляд куда-то поверх репортерских голов.

— Господа, проявите немного терпения, — сделала шаг вперед пресс-атташе — эффектная женщина в строгом деловом костюме и легких очках-визоре, приехавшая вместе с мистером Клейном. — Пресс-подход состоится после завершения переговоров.

Журналисты разочарованно загудели, кто-то из фотографов продолжил упрямо щелкать камерой, которую держал на вытянутых вверх руках. Очки-визор в давке сбились, и щелкал он наудачу. Но настойчивому корреспонденту удалось-таки сделать пару кадров встречи Дитриха Клейна — главы одного из финансовых кланов корпорации «Виндзор» — с управляющим объединением сотого, сто десятого и сто одиннадцатого секторов Нейтом Ховерсом.

Невидимые за спинами телохранителей Клейн и Ховерс обменялись коротким рукопожатием, сопровождаемым парой слов, после чего вошли в просторный лифт и вознеслись куда-то на верхние этажи небоскреба. А вот охране мистера Клейна во главе с явно нервничающим начальником его СБ пришлось быстро занять другой лифт и направиться следом за боссом.

Разочарованные журналисты снова приготовились ждать.

* * *

В ВИП-лифте работала система проецирования, создающая иллюзию свободного полета. Сегодня она показывала панораму сектора. Но два влиятельных функционера корпорации «Виндзор» не обращали на пугающе реалистичную голограмму никакого внимания. Через полминуты один из них нарушил тишину:

— Мистер Клейн, в телефонном разговоре вы намекали на некую личную услугу, которую хотели бы от меня получить.

— О да, — кивнул собеседник. — Я буду благодарен, если вы подключите к нашим делам моего младшего.

— Того, который решил не продолжать династию финансистов? Насколько знаю, у него в СБ весьма неплохая карьера.

— Неплохая, да, — кивнул Дитрих. — Но когда-то один молодой мужчина не захотел оставаться просто главой ЧВК и двинулся в политику. Теперь у него много денег и немалая власть. Моему сыну в силу сделанного выбора не светит доля в деятельности клана, потому для него будет полезно поработать с упомянутым выше уже немолодым мужчиной, чтобы поучиться его методам. Тем более, нашему сотрудничеству это пойдет только на пользу.

Нейт Ховерс усмехнулся:

— Что ж, надеюсь, он в итоге сумеет пробить свой стеклянный потолок. Равно как мы пробьем наши.

Клейн кивнул:

— Думаю, одно только заявление о сотрудничестве уже уберет нынешние препятствия…

— …И добавит следующие, — закончил Нейт.

Его собеседник тонко улыбнулся и сказал с предвкушением:

— Но о них мы подумаем позже.

Словно подводя итог их короткому диалогу, лифт плавно качнулся, останавливаясь. Стеклянные двери разошлись в стороны, и мужчины вышли в просторный светлый холл.

Дитрих повернулся к другому лифту, из которого поспешно шагнул слегка взопревший начальник охраны, а с ним телохранители и пресс-атташе.

— Альма, — сказал Клейн, обращаясь к женщине, — через час организуй журналистов для пресс-подхода, обеспечь удобную локацию, чтобы телевизионщики и фоторепортеры могли отработать максимально качественно.

Женщина уточнила:

— Какой из подготовленных пресс-релизов спускать?

— О подписании соглашения по крупномасштабному инвестированию медицинского кластера и дополнительному финансированию исследовательских лабораторий.

Женщина чуть скосила глаза, чтобы увидеть электронный циферблат в очках-визоре:

— В тринадцать пятнадцать соберу всех в конференц-зале на первом этаже. Обозначить, что основной акцент в вопросах нужно делать на размер инвестиций и участие силовых служб Ховерсов в обеспечении безопасности совместных проектов?

Клейн кивнул, а стоящий рядом Нейт сказал ровно:

— Обозначьте дополнительно, что следить за исполнением взаимных обязательств будет первый заместитель руководителя контрразведки по мегаплексу восемнадцать.

Альма вопросительно посмотрела на босса, и тот кивнул.

* * *

Самое страшное одиночество — это когда не с кем разделить даже тот мизер свободного времени, который у тебя есть. Когда тебе сорок три, твой ребенок вырос и живет далеко, твой муж уже десять с лишним лет, как умер, а ты возвращаешься с работы в маленькую комнатку производственного общежития, где тебя никто не ждет. И жалеешь, жалеешь, что вернулась. Просто потому, что на работе есть хоть какие-то люди. А дома — лишь четыре стены, скудная, давно не менявшаяся меблировка и… тишина. Тишина, которую нечем заполнить, кроме как бормотанием старенького телевизора.

Когда-то давно у Памелы Додсон была семья. Долго — целых десять лет. Самых трудных и счастливых лет в ее жизни.

Она вышла замуж сразу после окончания швейного колледжа. Дэвиду было двадцать, ей — восемнадцать. По семейному распределению их направили работать на соседние предприятия, дали комнату в общежитии. Общежитие располагалось примерно посередине между заводом и швейной фабрикой — чуть ли не час пешком и туда, и туда, зато стоило совсем недорого. В итоге денег хватало не только на еду, но даже на мелкие приобретения — телевизор, подержанную мебель, а изредка — на романтические вечера с дешевым синтетическим вином и свечами.

Вполне закономерным итогом этих вечеров стала беременность, которую Пэм на зависть многим отходила легко — без токсикозов и осложнений. Это позволило ей спокойно работать до самых родов, да еще и не тратиться на визиты к доктору. Они с мужем здорово экономили, накопили денег на трехмесячный неоплачиваемый послеродовый отпуск и кое-какие вещи для ребенка. Боялись, как бы не родился с патологиями — их медицинская страховка была настолько скудной, что не позволяла уйти на больничный даже с простудой.

К счастью, Рекс появился на свет крепким и спокойным — ел, спал, почти не плакал. Потом, конечно, Пэм пришлось снова выйти на работу и подгадать очередность смен с Дэвидом так, чтобы кто-то из них двоих постоянно был с ребенком. Работали двенадцать часов через двенадцать. Спали от силы часа четыре в сутки, почти не виделись. Дэвид вымотался, похудел, стал как щепка. Кое-как продержались до трехлетия сына, а там уже отдали его в детскую группу при производстве. Это тоже обходилось недешево, но все равно стало легче. Зато теперь у них троих были семейные вечера! Такое счастливое время… Самое счастливое в ее жизни.

Увы, накануне десятилетия сына Дэвид заболел. В медпункте им объяснили, что случай не страховой, и Пэм сразу влезла в кредит, который едва ли могла выплатить. Доктора, осмотры, лекарства — ничего не помогло. Дэвид сгорел от рака легких за несколько месяцев, а жена осталась одна с десятилетним сыном, долгом банку в несколько сотен кредов и работой швеи-мотористки на фабрике спецодежды. Работой, которая едва-едва позволяла покрывать счета. В ужасе Памела осознала, что им с Рексом грозит голод…

Пэм взяла дополнительные часы на подработку. Это было непросто — всегда находился кто-то, нуждающийся в деньгах, но начальник смены пошел ей навстречу. Четырнадцать-пятнадцать часов на работе ежедневно, двенадцать — швеей, потом — клинером «пока все не уберешь». Памела понимала: долго не продержится, но все же надеялась: вдруг?.. Урывала время, ходила на курсы повышения квалификации, почти не спала и не ела, стала похожа на высохшее дерево, плакала от отчаяния над приходящими счетами.

Конечно, можно было отдать Рекса в интернат, отказавшись от сына и всех прав на него. Многие так и поступали. Да что там, почти все. Тем более что за передачу детей на воспитание корпорации та платила, и платила немало. Хватило бы покрыть почти весь долг. Однако Памела запретила себе о таком даже думать. Продать собственного ребенка. Нет, никогда.

Впрочем, судьбу не обманешь. Всё закончилось через несколько месяцев. Рекс не пришел из школы. А когда мать примчалась туда после работы, социальный педагог сообщила ей, что «ребенок изъят на попечение корпорации по причине неблагоприятной финансовой обстановки в семье». Им даже не дали проститься! Конечно, Пэм сообщили контактную информацию, в конце концов, сына ведь у нее не украли, о нём решили позаботиться…

Остаток ночи Пэм прорыдала — интернат, куда распределили Рекса, находился в десяти часах езды на монорельсе. Памела работала пятнадцать часов ежедневно. Она в своем-то общежитии не каждую ночь ночевала. В итоге у неё не было даже призрачного шанса увидеть сына. Съездить к нему, повидаться и вернуться — истратить сутки. Сутки! Когда от смены до смены — всего несколько часов. И километровые счета, которые следовало погасить до начисления пени.

Мать и сын не виделись два года. Раз в пару месяцев Пэм кое-как наскребала денег на короткие сеансы голосвязи — это всё, что они могли себе позволить.

Но через два года лишений и отказа себе буквально во всём Памела погасила кредит за лечение мужа и невероятными ухищрениями смогла накопить денег на дорогу, на сутки отпуска и даже на несколько упаковок печенья.

Получив пропуск на выход из своего района и разрешение на проезд на монорельсе, она поехала — измотанная, истосковавшаяся, испуганная женщина, никогда прежде не покидавшая не то что своего сектора — своего рабочего квартала. Пэм едва не заблудилась на вокзале, потом так боялась проехать нужную остановку, что вышла раньше и долго плутала в поисках интерната. А когда нашла, никак не решалась войти — там всё было так строго! Охрана, КПП, высокий забор. И после в комнате для свиданий она ждала сына, до смерти боясь, что её прогонят или скажут, что Рекса нет, что он на занятиях, что не сможет к ней выйти.

Страхи оказались напрасными. Сын появился уже через четверть часа. Такой чужой и непривычный в мешковатой интернатской форме. Похудевший, вытянувшийся, угловатый… Он оказался всего на голову ниже матери. Она плакала, пихала ему в руки печенье, одновременно пытаясь обнять. Памеле казалось, будто ей от сердца отрывают куски и заталкивают в горло — боль в груди была адская, а воздух застревал в гортани. Пэм до сих пор с невероятной тоской вспоминала встречу, во время которой она потратила на слезы и объятия больше времени, чем на разговоры.

Потом всё более или менее вошло в колею, у Памелы появился смысл жизни. Полгода она копила деньги, чтобы взять сутки (иногда даже двое!) отпуска и уехать к сыну. Это были очень счастливые дни…

Но затем Рексу исполнилось восемнадцать, и он внезапно оказался очень похож на отца — тот же взгляд, та же улыбка, то же несгибаемое упрямство. Из интерната он, поразив всех, отправился на военные курсы и уехал ещё дальше. Так далеко, что Пэм, хоть год она копи, не смогла бы туда добраться. Впрочем, она была счастлива надеждой: у сына всё сложится лучше, чем у родителей.

Первой весточкой об этих замечательных переменах стал коммуникатор, который однажды принёс курьер. Недорогой, явно купленный с рук аппарат, простенький и пошарпанный, но её! Да ещё с несколькими кредами на счету. Пэм долго осваивала мудрёную технику, сверяясь с приложенной инструкцией, пару раз нажала куда-то не туда и страшно испугалась, думая, что сломала. Потом разобралась. Коммуникатор она хранила дома, спрятав за спинку дивана. Комм был самой ценной вещью Памелы, причем не столько даже потому, что дороже у нее, действительно, ничего не было, сколько потому, что вечерами на этот коммуникатор звонил сын. И Пэм могла с ним разговаривать. Долго! Иногда чуть не четверть часа. Как она была счастлива! Казалось, счастливее стать уже нельзя.

Пэм ошиблась. Она вообще была никудышным прогнозистом. Три года назад Рекс приехал домой. Пэм переживала очередной тоскливый вечер, но тут в дверь постучали, а когда хозяйка открыла, на пороге стоял её сын. Её взрослый, такой красивый, похожий на отца сын.

Следующие пять дней Памела жила в раю. Эти дни она вспоминала каждый вечер. Рекс принес огромную сумку еды, еды, а не сублиматов! Он настоял, чтобы Пэм взяла отпуск на пять дней, и оплатил его, он водил ее в магазин, купил ей новую одежду, они даже ходили в кафе!

Сперва Пэм напугалась — откуда у него столько денег? Потом успокоилась — от сына исходила непоколебимая уверенность в себе и в том, что он делает. К тому же, это ведь был её Рекс! Памела знала: он никогда не сделает ничего плохого. Он очень хороший мальчик. Она так ему и сказала. Сын в ответ только рассмеялся: «Где-то я уже такое слышал». Он вообще очень изменился, но мать видела, что эти перемены к лучшему: он стал не такой застенчивый и замкнутый, на него засматривались девушки, а главное — он выглядел счастливым. Задумчивым, но счастливым. Пэм никогда ещё не чувствовала себя настолько гордой.

Уезжая, сын оставил ей денег. Настоящих денег на карточке, а не на расчетном счете работника. Она даже не знала, сколько их там, догадывалась только, что много. На них можно было снять жилье получше, можно было купить хорошей еды… Рекс так и велел поступить, и мать даже покивала, соглашаясь и плача от благодарности. Но когда сын уехал, тут же спрятала карточку за спинку дивана — к коммуникатору, о существовании которого до сих пор никто не знал, даже подруги на работе.

Пэм привыкла к своей тесной комнатушке, в которой прожила всю жизнь, привыкла к сублиматам, она вообще не понимала, как можно тратить огромные деньги на еду, пусть даже такую вкусную. Она привыкла жить в рабочем районе, и пусть карточка была пропуском наружу — там, снаружи, было страшно. А самое главное, Памела привыкла работать. Двенадцать часов ежедневно. Потому что после работы дома ждало только унылое одиночество — тесная, но всё равно слишком большая для одного человека комната, диван, телевизор и тишина. Тишина, с которой удавалось мириться лишь потому, что иногда ее нарушал негромкий сигнал коммуникатора. Пэм прислушивалась к тишине, ждала. И это ожидание стало частью её одинокого и давно уже бессмысленного существования.

Пожилая женщина сорока трех лет от роду, сутуловатая, с натруженными руками, некогда привлекательным, но теперь осунувшимся лицом, с густой сединой в волосах, она казалась себе зыбкой тенью, отголоском жизни, которая лишь промелькнула перед глазами и уже клонилась к закату.

— Пэм? Пэ-э-эм? Ты долго так стоять будешь?

Памела вздрогнула и закрыла дверцу шкафчика.

— А? — обернулась она к уже переодевшейся сослуживице. — Что?

— Чего ты в шкаф таращишься? — спросила Соня — грузная сорокачетырехлетняя коллега Пэм. — Может, пойдешь сегодня со мной? Посидишь, послушаешь Преподобного… Он дело говорит, и на душе легче становится. После него лучше даже, чем после шоу «Корпорация любит нас».

— Нет, — слегка передернулась Памела. — Не хочу.

— Ну и зря, — сказала с упреком Соня. — Всё дом да работа, работа да дом. Даже телевизор не смотришь почти. Потому и такая грустная постоянно. А надо выходить куда-нибудь.

Памела упрямо повторила:

— Не хочу.

Соня уже года три ходила на проповеди Преподобного Мэддока, который вещал о величии и бессмертии Корпоративного Духа, о его спасительной силе и прочем таком. Раньше Соня и Пэм дружили, пока увлечение Сони Корпоративным Духом не переросло в настоящий фанатизм — она стала носить с собой просветительские брошюрки с фальшиво улыбающимися людьми на обложках, купила логотип «Виндзора» на цепочке, бормотала молитвы перед началом рабочего дня и после его окончания…

Это было неудивительно: муж Сони травмировался четыре года назад на производстве — сорвался со строительных лесов, сломал позвоночник. Соня неделю проплакала, но ей всё равно пришлось отвезти Чака в пункт эвтаназии — денег на лечение у них не было, а единственная дочь была направлена куда-то за три сектора и терпела такую же нужду. Она даже не смогла приехать на похороны. Одним словом, Соня была не менее одинока, чем Памела.

Только вот у Памелы был коммуникатор и банковская карточка за спинкой дивана. А у Сони — лишь долги, тоска и одиночество. Как у девяноста девяти процентов работников их фабрики. Даже удивительно, что её, в отличие от Пэм, всё это не угнетало. Может, именно потому Соня ходила на проповеди Преподобного Мэддока? Ведь они были такими же слащавыми, как ток-шоу по телевизору, с той лишь разницей, что вместо недосягаемого ведущего их проводил обычный человек, проникшийся Корпоративным Духом и понимающий своих прихожан.

Тем не менее, Пэм подругу не понимала. Ей становилось жутко оттого, что нищие, работающие по двенадцать часов в сутки люди даже не задумываются о том, как убого живут! Их не давила тяжесть каждодневной изматывающей работы, не расстраивало безденежье, они будто не тосковали по детям и внукам, собирались, слушали проповедь, а потом пели всякие идиотские песни с идиотскими же улыбками на лицах. Это было так глупо! И всё-таки… всё-таки иногда Памела им завидовала.

— Позови Хелен, — посоветовала Пэм Соне. — Она ведь раньше ходила с тобой, и ей нравилось на собраниях.

— Хелен, — хмыкнула обиженно собеседница, — Хелен у нас больше не работает, ты не знала?

— Нет, — удивленно покачала головой Пэм и спросила с ужасом: — А что с ней? Выгнали?!

— Наша трепушка Хелен получила перевод на другое предприятие. Говорят, с повышением, — многозначительно сказала Соня. — Во всяком случае, ее комната уже свободна под съем. За вечер вещички собрала и свалила. Даже радостью не поделилась, так торопилась уехать.

— Может, побоялась удачу спугнуть? — озадаченно предположила Памела.

— Может. Только не по-людски это.

Сказав так, Соня подхватила со скамьи объемистую, как она сама, сумку и вышла.

Пэм направилась следом — длинным серым коридором к проходной. Просканировала идентификационный браслет на турникете, отмечая время ухода, и вышла под вечернее, но ещё жаркое солнце.

А всё же странно. Хелен работала на предприятии столько же, сколько и Памела с Соней, у неё даже бывали строгие выговоры, и вдруг на старости лет перевод, да ещё такой быстрый — буквально одним днем. Особенно же удивительно, что болтушка-хохотушка Хелен не сказала никому ни слова. Очень странно. Хелен была одинокая. Как Соня. Как Пэм. Как сотни других. Не верилось, что она могла вот так вот уехать, просто исчезнуть.

* * *

В зеркальном лифте было прохладно, работал кондиционер. Стройный русоволосый мужчина, одетый с иголочки, поправил галстук и придирчиво оглядел себя с головы до ног: достаточно ли идеально сидит костюм, не перевернулись ли запонки с монограммой, не покрылись ли дорогие ботинки тонкой патиной пыли?

На улице стояла тяжелая вязкая жара, но в здании исследовательского комплекса царила прохлада.

Легонько звякнул предупреждающий сигнал, лифт плавно качнулся, и двери бесшумно разошлись в стороны, выпуская пассажира на этаж лаборатории номер четыре.

Мужчина вышел в просторный холл и кивнул секретарше, стоявшей за стойкой ресепшна. Высокая изящная девушка поспешно подалась вперед:

— Сэр, к нам прибыли с проверкой из СБ корпорации.

Тот, к кому она обращалась, на секунду замер и обратил на подчиненную тяжелый немигающий взгляд.

— Почему вы немедленно мне не сообщили, мисс О’Рейли? — спросил негромко мужчина.

Мисс О’Рейли изменилась в лице и торопливо вполголоса зачастила:

— Я как раз собиралась, сэр, но они приехали до начала рабочего дня всего десять минут назад, вы по регламенту еще не должны быть на месте, а я ведь знаю — вы никогда не опаздываете. Я проводила их в конференц-зал, предложила кофе и вызвала начальника лаборатории. Он как раз отчитывается по работе, и…

— Мисс О’Рейли, — все тем же приятным, хорошо поставленным голосом перебил подчиненную руководитель, — если подобное повторится, будете искать новую работу. И я не уверен, что вы найдете ее в офисе.

— Простите, сэр.

— Как давно представитель СБ беседует с начлабом?

— Минут семь, — торопливо посмотрела на часы девушка и добавила: — С ними еще наблюдатель от комитета по биологическому оружию…

— Сообщите в отдел делопроизводства, что на этой неделе вы оштрафованы на треть оклада с занесением предупреждения в личное дело.

— Да, сэр, — девушка взмахнула длинными ресницами, смаргивая подступившие слезы.

— И отнесите это в мой кабинет, — на стойку ресепшна лег дорогой кейс.

— Да, сэр.

После этого мужчина потерял к секретарше всякий интерес и направился к конференц-залу. Тихо пискнули наручные часы.

Подчиненная смотрела в спину руководителю, стискивая потной ладонью ручку кейса. Начальник Беатрис О’Рейли был самим совершенством и мечтой любой девушки: красивый, сдержанный, с идеальной осанкой, одетый неизменно со вкусом, спокойный, но… очень властный и совершенно лишенный снисходительности.

Открылась и закрылась дверь — управляющий лабораторией номер четыре вошел в конференц-зал. Здесь на большую белую стену развернули проекцию с голопанели, которая транслировала какие-то графики, схемы, диаграммы. Человек в белом халате — начлаб Мейсон Каттер — перемещал объекты по полю и что-то азартно объяснял. Чуть в стороне застыл наблюдатель от комитета Тони Тигз…

Когда же управляющий увидел того, с кем беседует начлаб, сердце у него в груди глухо стукнуло и пропустило удар. Ладони заледенели, горло сжалось, и даже внутренности в животе, кажется, мелко-мелко задрожали. Усилием воли он попытался взять себя в руки, глядя на невысокую блондинку, с интересом слушающую доклад научника. Ее светлую макушку было едва видно из-за широких спин двух здоровенных телохранителей.

Дверная ручка громко щелкнула, и белокурая женщина обернулась к вошедшему. Ее красивое лицо тотчас озарила радостная улыбка.

— Боже мой, Дэйв Парсон! Неужели это ты?! — Эледа Ховерс шагнула навстречу тому, кто тринадцать лет назад неудачно попытался организовать ее похищение.

* * *

Дэйв дежурно улыбался, но почти не слышал ничего из того, что говорила Эледа. Он весь сосредоточился на дыхании: вдох-выдох, вдох-выдох. Главное — не торопиться, не дышать слишком быстро, иначе он себя выдаст. Медленно. Очень медленно — вдо-о-ох-вы-ы-ыдох… Лоб покрылся испариной, а руки, наоборот, стали ледяными. Дэйв, словно заведенный, кивал на реплики мисс Ховерс.

— Знаете, мистер Каттер, — щебетала та, — а ведь мы с Дэйвом вместе учились в колледже. Он был лучшим в параллели, да-да. Но я все-таки обошла его по управлению рисками, верно, Дэйв? — и Эледа игриво ткнула бывшего однокашника кулачком в бок.

Только неведомым чудом ее собеседник не вздрогнул и не отпрянул. Дэйв вспомнил кафельные стены и пол, разводы крови и то, как она — вязкая и ярко-красная — плохо растворялась в воде, уползая в сток густыми ручейками…

— Однако он был великолепен по всем остальным дисциплинам, — продолжала рассыпать похвалы мисс Ховерс. — За это мой отец особенно выделял его из числа других учеников. Как, кстати, и я…

Эледа подмигнула Дэйву и продолжила:

— Он и тогда был симпатягой.

Лицо Дэйва будто свела судорога радости, из-за которой он молчал, не в силах произнести ни слова. Молчал и заливался жгучей краской.

Начлаб с наблюдателем, не подозревая, насколько двусмысленны слова проверяющей, вежливо улыбались.

— Ну-ну, покраснел, засмущался. Ладно, ладно, я тоже рада встрече. А ты, значит, теперь здесь, на такой должности? Руководишь? Замечательно! Ты всегда был отличным организатором.

— Да, — с трудом произнес Дэйв севшим голосом. — Спасибо.

— Впрочем, я заговорилась, — спохватилась Эледа. — О детстве потом, сперва дело, правда, господа?

Мисс Ховерс посерьезнела и снова повернулась к научнику, тогда как «друг» ее юности вовремя удержался, чтобы не ослабить галстук.

— Итак, мистер Каттер, было очень интересно вас послушать, вижу, что работу по изучению образцов вы проделали немалую, однако моя инспекция требует общения скорее с мистером Парсоном. Нужно решить финансовые и организационные моменты, я хочу понять, что именно мешает вам двигаться вперед с большими темпами, нежели сейчас. Мы вас оставим. Мистер Парсон?

У Дэйва так сильно шумело в ушах, что он не услышал обращенные к нему слова.

— Мистер Парсон?

— Да! — торопливо сказал он. — Да-да, конечно. Пройдемте.

И направился к выходу, украдкой вытирая лоб.

Остаться в кабинете с Эледой Ховерс один на один… телохранители, конечно, не в счет… тем более телохранители Ховерсов… У Дэйва засосало под ложечкой.

В холле Беатрис посмотрела на начальника и проверяющую слегка покрасневшими глазами с припухшими веками и спросила:

— Принести кофе, сэр?

— Нет, спасибо, — отмахнулась представительница СБ.

Дэйв лишь рассеянно покачал головой и открыл перед гостьей дверь кабинета, пропуская её и охрану.

Когда дверь закрылась, мистер Парсон прошёл за свой стол и сел, стараясь не встречаться с собеседницей глазами. Один из телохранителей встал у него за спиной, закрывая от обзора камеры наблюдения.

— Итак, — ледяным голосом начала мисс Ховерс, пройдясь по кабинету. — Я вижу, что результаты работы впечатляют. По словам старшего научного сотрудника лаборатории, вы нашли способ продлить действие препарата. Верно?

Она положила на стол перед Дэйвом простенький плоскостной планшет со стилом.

Подрагивающей рукой Дэйв начал торопливо царапать стилом по экрану, тогда как проверяющая продолжила:

— Вы увеличили время действия на полчаса. Это много, но все равно недостаточно, чтобы человек или киборг мог проникнуть в Зета-центр. Как вы объясните тот факт, что за год — за год! — мистер Парсон, вы добились всего лишь дополнительного получаса?

Дэйв, наконец, не сдержался и рванул галстук. Рука у него дрожала так сильно, что он не мог писать.

«Пи-и-ип!» — пропищали в воцарившейся тишине дорогие наручные часы.

Этот звук ненадолго вернул мистеру Парсону самообладание. Десять минут рабочего времени прошли. У Дэйва на ролексах был выставлен таймер, подающий сигнал каждые шестьсот секунд. Каждые тысячу двести — двойной. Потому что сильнее страха открытого огня и промышленного оборудования у Дэйва был страх потеряться во времени.

Тогда, тринадцать лет назад, после ухода Эледы из кафельной камеры пыток, мистер Ховерс кивнул помощникам и сказал:

— Как обычно. Когда дозреет, позовите, — развернулся и ушел.

Дейв заранее скорчился на полу, предчувствуя продолжение экзекуции, но быть его не стали, наоборот, бросили полотенце вытереться, затем позволили встать и провели в тесную комнатку, где усадили в обычное офисное кресло перед большим голокубом. Рядом зачем-то стояло пластиковое ведро.

Спустя полчаса, когда фильм в голокубе поставили на паузу, Дэйв уже знал, для чего предназначалась емкость рядом.

— Удивительно изобретательные люди, — Нейт Ховерс стоял в дверях и, чуть усмехаясь, смотрел на пленника. — Всего-то старая бочка и ведро дизельного горючего… Кстати, этот вот, — он кивнул на закопченное, искаженное в крике лицо на стоп-кадре, — жил еще целых шесть часов. Впрочем, у настоящих мастеров жертва может прожить сутки. Сомневаешься? Понимаю. Я и сам иногда сомневаюсь, хотя своими глазами видел.

Он щелкнул пальцами, и телохранитель внес стул, на который мистер Ховерс уселся верхом, опираясь руками на спинку. Дейв еще сильнее вжался в кресло.

— Но ты не бойся, — Нейт доброжелательно смотрел на подростка, — мы же не варвары из-за Периметра.

Он взял пульт, нажал пару кнопок, и в голокубе запустился новый фильм. В круглое жерло электропечи подавалась по рольгангу толстенная стальная балка, раскаленная добела. На бортике лежал, стремительно испаряясь, кубик льда.

— Наше производство. Рабочие температуры — от двухсот до двух с половиной тысяч градусов. Точность подачи — до десятой миллиметра. Просто торжество техники, — добродушно усмехнулся мистер Ховерс и продолжил: — Моя дочь считает, что ты небесполезен. Считает, принесешь пользу. Говорит, ты отличный ученик и голова у тебя соображает. Так вот, Дэйви. У тебя есть три часа, чтобы доказать мне свою полезность. Ты понял? Это десять тысяч восемьсот секунд. За это время ты должен составить качественный бизнес-план на себя самого, а также расписать мне гарантии твоей добросовестной работы и меры, предотвращающие предательство моих интересов. Как мне надежно использовать тебя с максимальной выгодой. Если спустя три часа я вернусь, и ты не сумеешь меня убедить в своей нужности… — он кивнул на уже погасший голокуб.

С этими словами Нэйт Ховерс вышел, а вместе с ним вышли и телохранители, оставив у двери блокнот со стилом.

Дэйв сжался. Избитый, мокрый и жалкий, в офисном кресле рядом с омерзительно воняющим ведром блевотины. Блокнот да стило — вот все инструменты, при помощи которых ему предстояло бороться за жизнь. И десять тысяч восемьсот секунд. Тысяча восемьдесят раз по десять.

Только вот часов своему пленнику отец Эледы не оставил…

«Пи-и-ип!» — раздался второй сигнал, вырывая Дэйва из парализующих ум и душу воспоминаний.

— Я не слышу ваших объяснений, мистер Парсон, — сказала Эледа и поморщилась: — Черт побери, что это за мерзкий звук?

— Это… — с трудом сглотнул Дэйв застрявший в горле ком, — мои часы…

— И чего они пищат каждую минуту?

— Каждые… десять, — едва слышно поправил ее собеседник.

— Неважно. Выключи. Немедленно, — приказала мисс Ховерс. — Я тут по делу говорю, а не сдаю нормативы.

Дэйв дрожащими непослушными пальцами поставил таймер на паузу.

— Зачем это вообще? — спросила Эледа.

— Чтобы не опоздать, — ответил ей Парсон. — Помогает контролировать время.

— И куда же ты сейчас боишься опоздать? — ехидно поинтересовалась женщина. — Я так понимаю, в лабораторию? Чтобы ускорить сотрудников?

— Мисс Ховерс, мы здесь делаем всё возможное… — начал мямлить Дэйв, продолжая торопливо царапать в планшете.

— Всё возможное? Полтора часа за три года. Уже десяток штрафников к Зета-центру отправили, а результатов ноль. Когда, наконец, исследования образцов дадут результат, который устроит корпорацию? Или, может, всю вашу лабораторию отправить к шлюзу «Мариянетти» следующим рейсом? В этом случае вы ускоритесь?

Дэйв, наконец, отложил стило и протянул планшет собеседнице. Та пробежала глазами по строчкам.

«Из разговоров с управляющим лабораторией номер три была получена информация, что их сотрудники добились увеличения времени между ТО киборгов с двух недель до полугода. Контрольные испытания завершаются. Независимого подтверждения не имею».

Мисс Ховерс довольно улыбнулась и написала:

«Ты умница, Дэйв. Я всегда это говорила». Однако продолжила прежним голосом:

— Ваша задача к концу года увеличить срок действия препарата с полутора до трех часов. Если этого сделано не будет, следующую группу штрафников наберут из ваших сотрудников, мистер Парсон. Три часа. И желательно, чтобы по окончании действия человек не умирал, а мог получить новую дозу и идти в зараженную зону еще раз.

Дэйва колотило изнутри. Он понимал: она говорит так для возможных прослушек, он ведь сам настаивал на подобной процедуре передачи информации. Понимал, что всё не всерьез, но воспринять недовольство мисс Ховерс как игру у него не получалось. По спине полз липкий пот, руки подрагивали, кадык дергался, в горле пересохло. Хотя бы глоток воды!

— Мисс Ховерс, — сипло сказал Дэйв, — мы готовы давать результат, но для этого необходимо больше исследовательского материала…

— Какого именно? И почему вы молчали, если материальная база недостаточна?

— Я посылал запрос в управление, но ответа оттуда пока не пришло…

— Еще раз. Что нужно для большей эффективности исследований?

Дэйв, по-прежнему глядя куда угодно, только не на собеседницу, ответил:

— Расширить квоту по программе «Надежный образец». Сейчас нам дают по одному образцу в месяц.

— А нужно? — спросила Эледа.

— Хотя бы….

— Сколько у вас боксов для содержания? Впрочем, неважно. Подавай заявку для полного заполнения боксов.

— Благодарю, — голос у Дэйва совсем осип.

Мисс Ховерс посмотрела на управляющего лабораторией с жалостью:

— Дэйв, прекрати так трястись. Ты ведешь себя еще ужаснее, чем моя горничная, из этих… новомодных. Она тоже избегает смотреть в глаза, постоянно трясется и силится угодить на каждом вдохе. Это раздражает, — в ее голосе прорезались металлические нотки.

Мистер Парсон, наконец, поднял глаза на собеседницу. Лицо у него лоснилось от пота, и было застывшим, словно маска.

— Ты ужасен, — искренне сообщила Эледа. — Смотреть противно. Займись своими подчиненными. Материалом мы вас обеспечим. И дайте уже, наконец, результат. Результат, Дэйв. Ты понял?

— Да, мисс Ховерс.

— Работайте.

С этими словами она направилась к дверям. Дэйв поспешно вскочил, едва не опрокинув кресло, но мисс Ховерс и ее амбалы уже вышли.

Как только дверь за ними закрылась, мистер Парсон трясущимися руками вцепился в ролекс, снова выставляя таймер в рабочий режим, и лишь после этого бросился к кулеру. Он пил ледяную воду стакан за стаканом, до ломоты в зубах, до судорог в горле, а потом медленно осел на пол, уткнулся лицом в ладони и беззвучно разрыдался.

* * *

Кошмар Джеллики Тарукай длился вот уже полтора года. Она давно забыла, каково это — жить, не вздрагивая от звука шагов, не обмирая от взгляда, брошенного вскользь, не просыпаясь от собственного крика, который сама же и душишь, зарываясь лицом во влажную от пота подушку.

Кошмар не прекращался. От него не было избавления. Застывший ужас поселился в животе, свернувшись ледяным комом. Джеллика просыпалась с ним и засыпала, ходила за покупками и прибирала дом, улыбалась окружающим и тайком плакала по ночам. А еще мечтала, ненавидела, ела, пила… Но страх всегда — всегда! — даже когда ее рвало от боли, оставался внутри.

Джеллика научилась различать разные виды кошмара. Как и разные виды унижения. Например, её спрашивали: «Мисс Тарукай, почему на моем столе пыль?» Спрашивали очень вежливо, не повышая голоса. Но вдоль по позвоночнику сразу же ползли ледяные мурашки. Ведь Джеллика отлично знала — никакой пыли на столе нет, она протирала его сегодня утром и даже днем, ведь за любую ничтожную небрежность ее накажут. Сильно накажут.

Поэтому вопрос про пыль был всего лишь придиркой. Упрекнуть горничную не за что — весь дом сияет. Он всегда сияет, ведь Джеллика убирает его, не покладая рук. Каждый день, с утра до вечера, прерываясь лишь на то, чтобы торопливо перекусить безвкусным сублиматом.

Но, если повод для наказания отсутствует, его всегда можно выдумать. В конце концов, почему нет? Джеллика же не сотрудница корпорации, у нее нет прав. Конечно, контрактом оговорены некоторые нюансы, но… жалобы рассматривает только агентство по найму. Причем только то агентство, которое оформляло контракт. А ее агентство закрылось через три месяца после подписания ею договора. И вместе с закрытием исчезла даже та мизерная защита, на которую могла рассчитывать бесправная мисс Тарукай.

А ведь Джеллика сама выбрала этот дом. Ей показали голографические проекции. Дом был прекрасен! Какая честь — работать в таком месте, да что там работать, честь — даже просто приблизиться к нему! Она в жизни не видела ничего роскошнее. И юной горничной повезло — она попала именно сюда, потому что главным пунктом помимо «исполнительности, чистоплотности и образованности» наниматель особо обозначил «эстетичный внешний вид».

Джеллика подошла по всем параметрам. Она прекрасно читала, писала и считала, с отличием окончила курсы хаус-менеджмента, умела готовить, сервировать, убирать и даже петь! А ее внешний вид был однозначно эстетичным, ведь Джеллика была очень хорошенькая, невысокая и тоненькая. Телосложение, как и азиатский разрез глаз, она унаследовала от матери-островитянки, а вот медную кожу, пухлые губы и вьющиеся волосы — от деда-африканца. Не красавица, конечно, но, как сказали в агентстве, «весьма пикантная».

Она так надеялась, что сможет пробиться в корпоративной зоне. Стать здесь человеком! А стала по сути рабыней. Одушевленным предметом, даже не домашним животным. К домашним животным здесь относились куда снисходительней, чем к Джеллике. Домашних животных не наказывали так часто. Зато Джеллику — сколько угодно. В основном безо всякого повода. И это было гораздо хуже, чем когда повод находился. В конце концов, за действительную провинность она получала одну-две хлесткие пощечины, иногда — пинок. Но если причины для побоев не находилось, ее начинали унижать.

Унижения всегда были разные, но в целом она делила их на три категории.

Первая — Безобидная. Когда унижали только словами. Это, конечно, мерзко, но, по крайней мере, вытерпишь с улыбкой — сможешь убраться с хозяйских глаз. Недалеко и ненадолго, но все-таки получишь передышку. Вот только каждый раз можно лишь гадать — отпустят быстро или продолжат измываться уже не только словесно.

Вторая — Противная. Когда придумывали что-то по-настоящему мерзкое и заставляли ее это делать. Так, например, «пыльный» стол горничная вылизывала языком, якобы «несвежую» рубашку ей однажды запихивали в рот, пока она не потеряла сознание от удушья, а за «пережаренный» стейк приказали съесть принесенный откуда-то кусок протухшего мяса. Съесть красиво. С фарфоровой тарелки. Вилкой и ножом. С приятной улыбкой. Ведь если она готовит всякое дерьмо, то и сама должна есть дерьмо безропотно. Впрочем, Джеллика тогда была глупой. Не смогла съесть, начала давиться и плакать.

И познакомилась с третьей категорией унижений. Самой Ужасной.

Ведь нет ничего страшнее, чем когда омерзительное унижение растягивается на часы, дни, а то и месяцы. И повторяется раз за разом в одно и то же время.

Да, воспитанием Джеллики Тарукай занимались очень ответственно. Ее отучили от брезгливости. И приучили терпеть боль. Джеллика умела всё. Умела не плакать и хранить спокойствие, когда внутри поселялась мелкая дрожь, а в груди холод, когда даже шаг сделать было невозможно — не слушались ноги. Но раздавалось мягкое, почти ласковое:

— Мисс Тарукай, подойдите.

Она всегда подходила.

В этом доме не терпели суеты. «Во всем. Необходим. Порядок», — так ей говорили, тыча лицом в нарочно пролитый хозяйской рукой кофе. «Хватит трястись. Это раздражает!»

Да, она помнила — прислуга должна быть вышколенной и понятливой.

Джеллика стала очень-очень понятливой. Правда, не сразу.

* * *

В первые недели, когда Джеллика Тарукай только поступила на работу в этот дом, она еще не была ни вышколенной, ни понятливой. Была самой обычной — глупой горничной, которую на ее великое счастье взяли работать с забытого всеми (кроме агентства по найму) острова в Чистую зону. Обучили и привезли на материк.

Боже, ведь тогда ей это действительно казалось счастьем! Она прошла такой строгий отбор… Разве ж можно было подумать, что материк — мечта всех и вся — станет для нее кошмаром? Она расхочет оставаться. Но останется. Навсегда. Потому что никто и никогда не покидал этот дом по истечении контракта. Никто и никогда. Из этого дома, с этой работы можно было уйти только одним способом — в черном пластиковом мешке.

До нее так уже «ушли» две девушки. Но Джеллика об этом узнала позже, когда сама попала в ловушку. Две девушки чуть постарше нее: двадцати и двадцати двух лет.

— Смотрите, мисс Тарукай. Это ваши коллеги-предшественницы. Вот эта — Синтия — была слишком ленива. А эта — Саманта — слишком плаксива. По большому счету они просто не дорожили своей работой. Не уважали работодателя. Хотите узнать, что с ними случилось?

Джеллика отчаянно мотала головой.

— Ты ведь будешь старательной? И уважительной?

В ответ она часто-часто кивала.

Будет, конечно, будет! Она сделает всё, чтобы не уехать отсюда в пластиковом черном мешке. Ни за что. Она сумеет вырваться.

Первая попытка вырваться на электрокаре стоила ей жестоких побоев и прижигания утюгом.

Вторая — удушения целлофановым пакетом.

Ну, а третья стала самой драматичной из всех. Джеллика срезала браслет-идентификатор, раздобыла себе одежду и даже сумела добраться до пропускного пункта. Увы, там ее задержали, установили личность по отпечаткам пальцев и вернули «на место постоянного проживания» — обратно в этот дом. Где ее ждало наказание.

Беглую горничную приковали за обе руки к батарее и не освобождали три дня. Ей не давали ни есть, ни пить, ни выйти в туалет, ни снять одежду… Она до сих пор не хотела даже вспоминать эти трое суток.

А четвертая попытка… четвёртой попытки не было. Джеллика, наконец, поняла, что корпорация — ее бывшая заветная мечта — слишком сложно устроена, чтобы ее обмануть.

Но Джеллика часто мечтала. Она очень любила мечтать. На кухне были ножи. Отличные остро отточенные ножи. И большие хозяйственные ножницы. И молоток для отбивки мяса…

Однажды Джеллика взяла этот молоток. И нож. Ей было всё равно, чем закончится дело. То есть она думала, что всё равно. А оказалось, нет.

Она ведь не знала тогда, что по дому везде натыканы камеры. Дура. Камеры по дому, маячок-браслет на ее руке и камера в пуговице униформы, позволяющая видеть, куда идет горничная, что делает, с кем говорит, как говорит и что говорит.

Кроме этого был и еще один сюрприз.

В итоге покушение закончилось, как ему и положено было — провалом.

А Джеллике до сих пор снилось по ночам наказание. Она просыпалась в поту. И знала: за ней наблюдают. Но ночью во сне — за эти слезы ее не наказывали. Другое дело день. Совсем другое.

Днем вышколенная прислуга должна быть деликатна и незаметна, почтительна и ненавязчива, услужлива, но не суетлива.

— У тебя же есть чувство собственного достоинства? — спрашивали ее.

Да, конечно, есть. Было. Когда-то. А сейчас осталась только видимость. Но этого достаточно. Главное — не показывать ужас, не смотреть затравленно, не плакать и… улыбаться. Обязательно улыбаться! Прислуга ведь должна быть обходительна и приветлива.

Поэтому Джеллика всегда ходила с гордо расправленными плечами и даже научилась не вздрагивать. Ведь в этом доме никогда не били без предупреждения.

— Мисс Тарукай, подойдите.

И она шла на подгибающихся ногах. Шла, продолжая мило улыбаться.

Собственно, били ее аккуратно. Ни разу ничего не сломали. Правильно, как она будет работать с переломанными пальцами или отбитыми почками?

Впрочем, Джеллика давно уже не особо боялась простых избиений. Медленная боль была для нее гораздо страшнее. От сигаретного ожога на плече не умрешь. Но иногда казалось, уж лучше сломать руку… По счастью, до таких пыток дело доходило редко. Раз-два в месяц. Не чаще. Унижать в этом доме любили больше, чем бить. Один только приказ для горничной не выказывать страх и хранить достоинство был той ещё издёвкой.

Но Джеллика научилась. И в присутствии, и в отсутствие своего нанимателя. Лучше не давать поводов для наказания. Или давать их как можно меньше.

Днем она оставалась одна и занималась всем тем, чем занимаются горничные в отсутствие хозяев: мыла, готовила, гладила, убирала. Но это было счастьем. Действительно счастьем. Ведь днем ее никто не унижал, не окликал, не говорил негромким хорошо поставленным голосом:

— Мисс Тарукай, подойдите.

День — это уединение. Что звучит довольно смешно применительно к дому, который утыкан камерами… Джеллика в любое время суток оставалась на виду. Она уже и забыла, каково это, когда за тобой не наблюдают каждую секунду.

Но, тем не менее, день мисс Тарукай был не так уж и плох, если подумать. Жаль только, заканчивался он всегда одинаково: парализующий страх стискивал сердце, внутренности начинали мелко дрожать, дыхание перехватывало, вдоль по позвоночнику полз холод, а ноги подкашивались.

И всё это от одного-единственного звука. Короткого, почти неслышного. Этого звука Джеллика с ужасом начинала ждать сразу после пробуждения. От него она утрачивала волю. От него хотела спрятаться, захлебываясь криком.

Один короткий миг.

Доля секунды.

Шелест ключ-карты в замке.

Хозяин возвращается.

— Добрый вечер, сэр, — Джеллика каждый раз с улыбкой выходила в холл, чтобы принять у мистера Парсона кейс с документами и верхнюю одежду. — Ванна готова. Мне подавать ужин?

* * *

В корпорации всё решается выгодой. Перестала фабрика приносить прибыль, встал вопрос: закрыть или перепрофилировать. Закрыть оказалось выгоднее, поэтому оборудование вывезли, а корпуса законсервировали. Понадобится участок для других целей — используют. Не понадобится — так и будет стоять заброшенным.

Вот и здесь за настежь раскрытыми воротами ветшали четыре здоровенных ангара с приткнувшимся между ними небольшим модульным административным зданием. О том, что у здания есть небольшой, но глубокий подвал, знали только те, кто восстановил там электроснабжение. Они же теперь и наезжали сюда время от времени. «Агентство борьбы с неврозами» — АБН — так они себя называли.

Патрульный Джекоб Уайт, сидевший у входа на расшатанном стуле, облегченно выдохнул. Ну, хоть вопли прекратились, наконец, а то аж уши закладывало. И не подумать толком.

Паскудство, это надо ж было так влипнуть!!! И именно ему! Вот казалось бы, постоянный, уже хорошо изученный клиент с давно известными предпочтениями. Но кто ж знал, что так всё закончится? Ведь ничто, как говорится, не предвещало. Делов-то — подогнать девку светленькую и хоть чуть симпатичную, отвезти на одну из точек да покурить, пережидая, пока заказчик от души с ней позабавится. А потом для девки стандартная «процедура»: амнезин (обычно еще и регенерирующий гель), камера, «протокол» о тяжелом опьянении и нападении на патруль… Ну, вполне логично дальше последуют мольбы проявить снисхождение и отпустить. Затем широкий жест: на первый раз прощаем, после чего жертва уходит, счастливая тем, что всё обошлось без последствий (ха-ха). Ну, а в кармане организатора — его, Джекоба, кармане — появляется очередная пачка денег. И пусть две трети уйдет мэм-лейтенанту, да и напарнику придется отстегнуть, но и ему, Джекобу, останется более чем достаточно. Схема, отточенная годами. И надо ж… так!

Клиент приехал не по графику, взбудораженный неведомо чем, агрессивный. Джекобу пришлось сильно поднапрячь напарника, чтобы тот привез «объект» как можно скорее. А заказчик, сняв пиджак и закатав рукава рубашки, нервно вышагивал туда-сюда и хрустел пальцами. И вот, едва получив девку, сразу начал месить. Вообще без перехода! Прямо посреди коридора.

Джекоб присмотрелся к тому, что совсем недавно было человеком. На полу валялось изломанное окровавленное тело… Вроде дышит ещё. Может, всё-таки к медикам? Хотя какой смысл заморачиваться? Нормального объяснения не придумать… проще в сброс.

Патрульный неохотно вытащил коммуникатор и отправил кодовое сообщение бригаде утилизации. Себестоимость сеанса резко возросла, а кому отбивать? Ему! Паскудство. Ну, коттеджник припадочный, только попробуй отмазаться…

Уайт скосил глаза на клиента. Тот, тяжело дыша, сидел рядом с телом. Джекоб с опаской пригляделся. Вроде успокаивается. Ну ладно…

Патрульный убрал руку от игольника, не застегивая, однако кобуры, вздохнул и приготовился к разговору.

* * *

Бетонный пол был неровным, грязным и холодным, но это не доставляло неудобств. Отнюдь! В душе поселилось сонное умиротворение. Опустошение и блаженство, как после хорошего секса. Рядом валялось окровавленное тело. Девка была ещё жива. Время от времени она подергивалась и делала хриплый булькающий вдох. Но даже этот противный звук не раздражал. Наоборот, успокаивал. Это хорошо, когда плохо кому-то, а не тебе. Очень хорошо.

Дэйв почти не помнил сегодняшний день. Только какие-то урывки. Утро. Офис. Ресепшн в холле. Секретарша. Конференц-зал. Крупные мужчины в строгих костюмах и светловолосая невысокая молодая женщина рядом с ними. После этого реальность рассыпалась осколками и смешалась в безумный калейдоскоп. А потом осталась лишь тьма. Тьма, пронизанная одним-единственным чувством — страхом. Не просто страхом, а животным ужасом, парализующим сознание.

Мистер Парсон осознал себя только за рулем автомобиля. Мгновенно: щёлк! И он уже куда-то едет, плавно выворачивая руль на повороте. Как он объяснил свой отъезд в лаборатории, ждут ли его там сегодня… да какая разница! Внутри всё мелко-мелко тряслось. А Дэйв давно знал, что делать в таких случаях. Знал, что от собственного страха есть только одно средство — страх чужой. Когда не ты дрожишь, но при виде тебя сжимаются от ужаса, когда от звука твоего голоса скулят, когда тебя молят о пощаде. О да… Он дернул ручку коробки передач и вжал педаль газа в пол. Да-да-да…

Потом был этот патрульный, как его… имя Дэйв так и не смог вспомнить. Посмотрел, пощелкал пальцами, надеясь, что всплывет. Нет. Не всплыло. Да и не важно. Главное, лысоватый грузный человечек в форме секторальной СБ сразу понял, чего от него хотят, быстро с кем-то связался, что-то пропыхтел, обтер лоснящуюся багровую морду платком и отправил клиента по знакомому адресу, по которому поехал и сам, чтобы уже на месте попросить «немного обождать». Не соврал. И вправду организовал всё молниеносно.

У обитательницы рабочего квартала было туповатое квадратное лицо и глаза, как у собаки: просящие, преданные и виноватые. А волосы, конечно, светлые — этот нюанс был особо оговорен еще несколько лет назад, когда Дэйв только начал пользоваться услугами «агентства».

Белобрысые патлы, собранные в неряшливый хвост. Одежда самая дешевая, начисто лишенная изящества и стиля: водолазка и юбка несуразной длины — по середину икры. Изношенные туфли-лодочки на ногах и натруженные некрасивые руки с даже не накрашенными неровными ногтями.

Девка смотрела на красивого респектабельного джентльмена с почтением и… страхом. Да. Страх — это очень хорошо. Дэйв улыбнулся и увидел, что до этой скотоподобной кроткой дуры, даже несмотря на успокойку, начинает доходить, что сейчас случится. В этот миг он вновь себя потерял. Только уже не от ужаса. Нет. На этот раз глаза застила животная ярость.

В себя пришел уже сидя на полу рядом с телом. Уставший, опустошенный и довольный. Рубашка и брюки были забрызганы кровью. Пиджак он догадался снять заранее.

Дэйв прислонился затылком к холодной неровной стене и на секунду прикрыл глаза. Как хорошо… Наконец отпустило. Иссушающий ужас, что парализовал сознание после разговора с этой сукой Эледой, растворился без остатка. Очистительная ярость смыла его. Теперь мистер Парсон снова цивилизованный человек: выдержанный, хладнокровный, безупречный. Надо только пиджак надеть, чтобы скрыть бурые пятна на светло-голубой сорочке.

А все-таки повезло, что в своем утреннем помутнении Дэйв не поехал домой. Хватило ума. Горничная как-никак стоит дороже рабочей скотины из производственного квартала. Обидно было бы так просто её израсходовать.

Рядом вежливо кашлянул, напоминая о себе, краснорожий пузатый человечек в форме эсбэшника внутрисекторала. Ах, да. Дэйв уже и забыл о нем.

Мистер Парсон с неохотой поднялся на ноги, неспешно привел в порядок одежду: развернул закатанные рукава рубашки, достал из кармана брюк запонки. Пальцы сильно подрагивали, сбитые костяшки болели, но Дэйв все же справился — застегнул манжеты, затем поправил галстук и надел пиджак.

В голове слегка шумело, но на душе было легко. А всё-таки славно… Куда лучше, чем в прошлые разы. Будто бы слегка под кайфом. Или выпил. Но без свойственной этим состояниям раскоординированности движений. Спокойно и хочется спать… Да, раньше тоже после каждого оттяга страх отступал, становилось легче дышать, но после сегодняшней встречи с Эледой Дэйв спинным мозгом чувствовал, что прежних забав ему уже не хватит. Потому что Эледа Ховерс — это тебе не сотрудники по офису, не руководство и не высокое начальство, с которых срывает в раздражение и негатив, но никогда — в ужас.

Эледа Ховерс — человек совсем иного рода. Человек, который разбудил в Дэйве самый низкий животный страх, неконтролируемый, не подчиняющийся… Когда он её увидел, разум парализовало. Ушла уверенность, ушло спокойствие, исчезла собранность. Остался лишь избитый напуганный мальчишка, вновь очутившийся один на один с группой здоровых мужиков. И этот мальчишка заново проживал ужас, который с ним сотворили после того, как аккуратненькая девочка в смешных пушистых тапочках и уютном домашнем костюме ушла из гулкой кафельной комнаты.

Тогда — двенадцать лет назад — его день закончился черной пропастью. Дэйв отдал свой лихорадочно составленный бизнес-план Нейту Ховерсу, а тот, небрежно пробежав глазами по написанному, сказал: «Пойдет. Сейчас оформим юридически». От облегчения мальчишка потерял сознание. Он успел! Справился! За три часа! И черная пропасть, у которой не было дна, приняла его в свою темноту. Он падал, падал и падал… А очнулся уже в стерильно белой палате. Совсем один. Никто не пришел его навестить. Ни в этот день, ни на следующий. Только медперсонал изредка заглядывал, да наведывалась санитарка с подносом безвкусной больничной еды.

Лишь спустя пять дней явился отец. Встал в дверях и сказал без жалости и участия:

— Ты подставил нас, Дэйв, — он смотрел на сына с презрением. — Всех подставил. За эти дни нас просто раскатали. Ты хоть думал, на чей интерес замахнулся? Твоих братьев уже перевели в другой мегаплекс с понижением в должностях. Сестре ты сломал едва начавшуюся карьеру в экономическом управлении. Твоей матери дали однозначно понять, что о повышениях она может забыть лет на пятьдесят. Меня с должности старшего советника перевели на должность старшего специалиста. Все кредиты теперь надо погасить досрочно. Это же Ховерсы, Дэйв. И Эледа — их наследница. Об этом ты думал, идиот?! Теперь Нэйт держит нас так, что не соскочить. И отныне он решает — позволять нам дышать раз через три или раз через раз. Нам полностью перекрыли кислород. Лет через пять откроют, но принадлежать самим себе мы не сможем уже никогда. Теперь всё, что мы будем делать, мы будем делать исключительно в интересах Ховерсов. Иначе они от нас не оставят ничего. Спасибо тебе. Когда отлежишься, поедешь в бизнес-интернат. Мы не желаем тебя больше видеть и знать.

У сына пересохло во рту, и он вжался в кровать, стискивая потными руками простыню.

Отец говорил ровно, спокойно. Лицо и глаза у него тоже оставались безразличными. А затем он ушел. Вот и всё.

Через неделю Дэйва с пластиковым пакетом, где лежал минимум вещей, отвезли в закрытый мужской бизнес-интернат. Так начался его новый персональный ад, который продолжался пять лет. Единственное, что за все эти годы было хорошего, так это то, что Дэйв больше ни разу не видел ни Эледу, ни мистера Ховерса, ни своего отца.

* * *

Жизнь в бизнес-интернате стала для Дэйва чредой непрестанного кошмара. Без друзей, без покровительства близких, брошенный, затравленный и раздавленный, он просто пытался не сойти с ума. Внутренний надлом, оставленный ему на память Нейтом Ховерсом, невозможно было скрыть. Его чувствовали все.

Преподаватели относились к студенту с плохо скрываемым пренебрежением: несмотря на отличные успехи в учебе, Дэйв вызывал антипатию одним своим видом — зажатый, испуганно вздрагивающий от малейшего резкого звука, неспособный выступать на публике, теряющий дар речи всякий раз, когда на него повышали голос.

Конечно же, Дэйв быстро стал объектом насмешек и издевательств со стороны одногруппников, которые чувствовали его постоянный страх, видели нерешительность и невозможность дать отпор.

Травить Ссыкливого Парсона было весело и забавно. Но Дэйв научился не обращать внимания на насмешки, а тычки, побои и злобные шутки переносил безропотно и молчаливо. В конце концов, это было далеко не самым страшным — куда страшнее была мысль, что мистер Ховерс сочтет старания Дэйва недостаточными и…

Когда совсем накрывало, Дэйв подумывал о самоубийстве. Но у него не было ничего, чтобы лишить себя жизни безболезненно. А резать вены или сброситься с верхнего этажа кампуса — на это у Дэйва не хватало духу. Впрочем, однажды он всё-таки решился покончить с собой. Сделал петлю из галстука, накинул на водопроводную трубу в туалете и спрыгнул с унитаза.

Разумеется, пластиковый водопровод лопнул, ледяная вода начала хлестать потоками, а Дэйв при падении вывихнул ногу и даже не смог убежать. Когда в туалет ворвались студенты, то над Дэйвом, лежащим в ледяной луже на кафельном полу, с галстуком-петлей на шее, ржали так, что он разрыдался.

А потом всё вдруг прекратилось.

Сперва, конечно, было непонятно — почему? Почему над ним больше не издеваются? Вообще не трогают! Даже преподаватели стали снисходительнее — скрывали пренебрежение. А для однокашников студент Парсон будто вовсе перестал существовать. Лишь спустя месяц Дэйв догадался. Мистер Ховерс.

Нейту, видимо, доложили о жалкой попытке самоубийства. И он пресек издевательства над своей собственностью. Не хотел терять ценного раба. Странно такое говорить, но Дэйв был за это благодарен. Действительно благодарен. Хоть кому-то оказалось не всё равно, что с ним происходит.

Оставшиеся два года он доучился почти спокойно. Тянул из себя жилы, боялся не оправдать надежды покровителя, боялся, что тот снимет с него свою защиту и всё опять станет, как прежде… Но этого не произошло. Дэйв старался! Очень старался и смог — сдал-таки все экзамены на высший балл. После чего второй раз в жизни свалился без сознания от нервного истощения. Прямо в экзаменационной аудитории.

Диплом ему привезли в больницу. Оплатил лечение, конечно же, Нейт Ховерс. И он же прислал курьера с очередным пластиковым пакетом, в котором лежали недорогой костюм, пара рубашек, галстук и ботинки. На первое время. Чтобы было в чем ходить на работу. О Дэйве снова заботились.

Он сидел в больничном туалете и плакал, уткнувшись носом в синтетическую ткань, которая еще пахла магазином: у него теперь есть своя одежда, а не эта интернатская форма! Он почти человек. Почти. Костюм оказался великоват, ботинки маловаты. Но надо было потерпеть всего месяц — до первой зарплаты.

Дэйва взяли работать помощником юриста в один из филиалов юридической конторы «Ховерс и партнеры». На самую низшую должность. Сотни мегабайт инструкций, решений, постановлений и актов. А в дополнение — анонимные издевки и пренебрежение коллег: смешки, сигаретные бычки в ящике стола, мерзкая харкотина в кофе…

Они смеялись, твари! Он же не смел поднять глаз, потому что они были людьми Нейта, а Дэйв очень хорошо усвоил, что интересам Нейта нельзя противостоять. Он по-прежнему видел в кошмарах отблески электропечи и слышал вопли сгорающего заживо человека.

Не раз по вечерам, сидя в своей крохотной съемной квартире, Дэйв задумчиво рассматривал лезвие кухонного ножа. Иногда ему казалось, что вот-вот почти хватит духу… Нет. Не хватило.

У его коллег было всё: молодость, положение, поддержка семей, дерзость, самоуверенность, друзья, женщины. А он, Дэйв, оставался убогим лузером, на которого смотрели, как на мусор. Это был какой-то медленно сужающийся круг…

Выход отыскался неожиданно.

В тот вечер начальник навалил на безотказного сотрудника работы вдвое больше обычного. Просто спихнул на него свои дела, чтобы особо не напрягаться. И Дейв, тихо зверея от бессильного бешенства, всё перебирал и перебирал запутанную документацию по одному из разделов. Время уже перевалило за десять вечера, офисное здание опустело. И только над столом младшего юриста Парсона горела лампа.

Когда в кабинет вошла работница клининговой компании со своей тележкой. Дэйв ее даже не заметил, настолько был погружен в документацию. И не замечал до тех пор, пока девчонка нечаянно не задела его стул мопом, надраивая пол. Вот тогда Дейв первый раз в жизни потерял контроль над собой. В нём разом вскинулся, становясь на дыбы, весь накопленный гнев.

Он сидит тут и горбится над документами, когда все его коллеги давно разъехались по домам и единственный, кто вообще остался в офисе, это клинер! Тупая девка, не окончившая даже профессиональных курсов, только и умеющая, что пидорить поверхности! А он пять лет учился на износ и в итоге торчит тут с ней?! Причем, в отличие от нее, занимается чужой работой, за которую его не то что не повысят, но даже и не премируют! Мало того, пока он — отлично образованный юрист — безуспешно пытается сосредоточиться, чтобы не допустить ошибку и не заработать взыскание, эта тупая пизда отвлекает его своей возней!

Когда Дэйв пришел в себя, девка подвывала в углу, тщетно пытаясь прикрыться обрывками униформы. Её тележка валялась опрокинутой, по полу была разлита вода… Дейва трясло, он смог только проорать: «Уберись здесь, сука!» — и выбежал вон.

До утра Парсон трясся в своей квартире, с ужасом ожидая, что вот-вот прозвучит сигнал домофона и хорошо поставленный голос скажет: «Откройте. СБ». Но вместо этого его по прибытии в офис всего лишь вызвали на дисциплинарную комиссию. Разбор дела занял четверть часа, а назначенное наказание заключалось в штрафе на покрытие прямого ущерба, который составил примерно пятую часть дневного заработка Парсона. В штраф вошли стоимость порванной униформы, расходы на оказание медпомощи пострадавшей и десять минут рабочего времени самой девчонки, которые были потрачены «на непроизводственные нужды».

Внезапно оказалось, что сотрудник-семь с сотрудником-десять может сделать практически всё, что угодно. Ну, пока прямой ущерб не превосходит некой суммы. Правда, девку перевели в другое подразделение, но Дэйву на это было наплевать. Он неожиданно осознал, что впервые за последние годы чувствует себя спокойно. И даже посмеялся над собой. Он же юрист, должен помнить базис корпоративного правосудия — наказание исчисляется по нанесенному корпорации ущербу: фактическому, потенциальному и моральному. А какой ущерб нанес он, поимев эту дуру? Фактический с него сняли. Потенциальный (даже если дура покончит с собой) — это мелочь. В конце концов, низовиков у корпорации более чем достаточно. Моральный… а, считай, и нет такого, подумаешь, упадут слегка нравственность и корпоративный дух в общаге, где живет дура, но как упадут, так и назад поднимутся.

Когда он после дисциплинарной комиссии вернулся на рабочее место, его коллеги собрались вокруг голокуба и смотрели ролик-презентацию шлюх из элитного эскорт-агентства, со знанием дела обсуждая их достоинства. Дэйва встретили издевательским смехом. Конечно, какие ему шлюхи. Его амплуа — девки-клинеры.

Дейв тогда только скрипнул зубами, привычно проглатывая обиду, а потом, легко и непринужденно смешивая реальные нарушения и домыслы, написал два доноса на самых увлекающихся обидчиков. И лишь отправив документы, вдруг понял, что… не боится.

В тот вечер новую девку из клининговой компании он ждал с нетерпением. И уже не стал убегать, о нет. Напротив, объяснил зарёванной дуре, что жалобы не повлекут за собой ничего хорошего, ведь он проследит за тем, чтобы после этого её перевели в самый дерьмовый офис, в самую задницу мира. Девка оказалась понятливой. Как он ей и сказал, с тех пор приходила убираться на час раньше, а в выходные еще и убирала его квартиру. Неплохая девка. Исполнительная, пугливая. Дэйву с ней было хорошо. Удивительно хорошо. И как-то вдруг, словно само собой, всё вокруг Парсона изменилось. Карьера пошла в гору, а недоброжелателей он убирал с дороги одного за другим. Через полгода Дэйв сожрал руководителя своего отдела, затем руководителя его руководителя. Он начал стремительное продвижение по головам. И не жалел вообще никого. Зачем? Его ведь тоже никто не жалел.

Жизнь заиграла новыми красками: перспективы, уважение, заработок… А вместе со всем этим открылись и новые способы борьбы со страхом. Вершиной этих способов стали горничные с закрытого острова. У них не было прав. Их ничто не защищало. Вообще ничто!!! И, в отличие от несотрудниц из-за Периметра, они не умели сопротивляться. Покладистые хорошие девочки, воспитанные на трепетном уважении к корпорации.

С двумя первыми, правда, вышли неприятные осечки. Особенно со второй. Зато третья оказалась настоящим подарком. Она, конечно, не догадывалась, но Дэйв ее любил. Очень-очень любил. Джеллика была его сокровищем, его драгоценностью, женщиной его мечты. Совершенством.

Он обожал ее слепо и неистово. Старался не упускать из виду ни на секунду. Джеллика была настоящей. Ведь в отличие от девок из рабочих кварталов она не лакала всю жизнь успокойку и не была настолько тормознутой. У неё получалось бояться так, что у Дэйва сладко замирало сердце. И страх уходил без возврата.

Вот поэтому Дэйв берег мисс Тарукай. Берег и баловал. Например, сегодня. Он не поехал домой к ней. Хотя хотел, очень хотел. Но его девочка не какой-то там расходный материал. Она требовала тонкого обхождения. Дэйв блаженно улыбнулся. Его. Девочка.

* * *

Джекоб присмотрелся. Клиент вроде бы постепенно приходил в себя — перестал смотреть в пустоту, встал с пола, отряхнул одежду, снял с дюбеля в стене щегольской пиджак.

— Отпустило? — Уайт всё ещё опасался подходить.

Впрочем, когда клиент повернулся, лицо у него было спокойное и умиротворённое. Джекоб сказал бы даже — просветлённое.

— За утилизацию тела придется заплатить, мистер, — напомнил патрульный.

— А если я откажусь? — равнодушно спросил собеседник, который, несмотря на внешнее спокойствие, похоже, ещё не очень понимал, в каком мире находится.

— Тогда агентство утилизирует за свой счет, — пожал плечами Джекоб. — А вы навсегда забудете наш контакт.

— Серьёзная угроза, — клиент брезгливо посмотрел на всё ещё хрипящую жертву, вытащил из кармана белоснежный носовой платок, обтёр руки, после чего достал коммуникатор.

Несколько нажатий, и мужчина повернул экран к патрульному:

— Столько хватит?

Уайт быстро пробежал глазами по сформированному и подтвержденному ордеру. Выдача средств по требованию. Введи номер, получи деньги. Сумма с тремя нулями — более чем достаточно.

— Хватит, — он встал. — Если хочешь, могу отвезти домой на нашем транспорте, а то, — Джекоб кивнул на забрызганную кровью рубашку, — переодеться-то не во что. Твою тачку через пару часов пригоним.

Клиент кивнул и блаженно повел плечами, снимая напряжение.

Уже в пути Джекоб, не глядя на пассажира, сказал будто бы вскользь:

— Периметр, конечно, далеко, и здесь за низотой особо не следят. Десятком больше, десятком меньше… но рамочки, — это слово он особо выделил, — всё равно есть. Соберёшься ещё — связывайся, и тебе сообщат, когда и где.

Дейв равнодушно кивнул, глядя в окно на проносящийся мимо город. Обязательно свяжется. Да и как-то в этот раз действительно спонтанно вышло — слишком быстро, даже поспешно. И удовольствия толком не получил… Хотя стресс, конечно, сбросил, но всё-таки… Всё-таки удовольствие следует растягивать. Надо будет обязательно в следующий раз прихватить кое-какие инструменты. И не спешить, да. Спешка и суета — помеха отдыху.

Уайт краем глаза смотрел на пассажира и видел, как под маской спокойного равнодушия на лице сидящего рядом мужчины разливалась блаженная истома. Джекобу было не по себе. За все время его работы в агентстве, которое сотрудники иногда называли «НевротикНЕТ», этот клиент был самый омерзительный.

«Снять невроз» приходили самые разные люди. Молодые и старые. Мужчины и женщины. Кому-то нужен был грязный секс (чаще всего именно он, чего уж душой кривить), кому-то секс и чужая боль, кому-то требовалась подпитка страхом, кому-то нравилось унижать. Но этот клиент был единственным, который брал всё сразу. И который это «всё» получал от каждой своей жертвы. Склонность к садизму не скроешь. Но любовь к убийствам он до этого как-то умудрялся утаивать. И вот именно потому Джекобу было очень-очень неуютно. Клиентов за годы работы он повидал всяких, но от данного конкретного даже бывалого Уайта передёргивало.

Случалось, не раз случалось, что клиенты увлекались. Да, чего уж там, частенько бывало. Но потом следовали неизбежные сопли, слёзы, мольбы о неразглашении, посулы… Некоторые после этого исчезали и больше уже не появлялись, видимо, понимали, что подобные игры запросто могут завести туда, откуда уже не выберешься. Некоторые наоборот… Однако это редко. Очень редко.

Но этот клиент был первым на памяти Джекоба, кто вообще не испытал шока от содеянного. Мало того, ему сразу понравилось. И теперь он точно придёт за новой дозой небывалых ощущений. Деньги на это удовольствие у него определенно есть.

Мужчина в забрызганной кровью дизайнерской одежде, с дорогими часами, регулярно издающими противный пикающий звук, сидел, прикрыв глаза, и наслаждался поездкой.

Ничего, ничего. Имя этого садиста Джекоб выяснит уже к завтрашнему утру. Адрес известен, а остальное — дело техники. Если повезет, то и загадочную Эледу, которую клиент поминал, избивая бабу, мистер Уайт тоже отыщет. Имя-то редкое. Ну, а дальше видно будет. Может, ее поймают и доставят платежеспособному маньяку за хорошую (очень хорошую) плату, а может, его самого к ней привезут… смотря что выгодней окажется. Благо видеозапись, на которой озверевший коттеджник забивает насмерть блондинку из рабочего квартала и орет: «Нравится, Эледа? НРАВИТСЯ?!», заботливо сохранена и будет храниться до тех пор, пока не принесет выгоду. А там, глядишь, получится уйти из-под мэм-лейтенант и завести свое дело.

* * *

Батч терпеливо ждал, когда просторный лифт поднимет его на тридцать первый этаж огромного жилого небоскрёба. В каждой руке телохранитель Эледы держал по тяжёлому объёмному пакету. Один оттягивали к полу бутылки с алкоголем, другой — закуски.

Из личного опыта Батч знал, что направляться в гости конкретно по этому адресу без жратвы и выпивки дело гиблое: уйдешь голодным и трезвым. Ну, или, если не преувеличивать, придётся долго и нудно ждать на сухую — служба доставки не всегда работает оперативно. Впрочем, помимо еды и алкоголя Батч нёс с собой ещё и инфочип.

Что там на том чипе и было ли это «что» связано с информацией от Дейва Парсона, Батч даже гадать не хотел. Зачем ломать голову над чужой задачей? Тем более, тут отгул дали до следующего полудня. Вот над этим, да, поразмыслить стоит. Это приятно. К тому же отгул получен не просто так, а для встречи со старым, ну, наверное, можно сказать, другом. Хотя кому из прежних сослуживцев скажи, что заимел друга-рейдера, не поймут ведь. Он бы и сам лет шесть назад не понял. Однако жизнь вне корпуса не терпела категоричности, пришлось Батчу учиться гибкости. Это оказался любопытный опыт.

В целом, после пяти лет общения с весьма специфическим контингентом — рядовыми карателями — профдеформация становится частью натуры. Многое остается на всю жизнь. И всё-таки от того, от чего возможно избавиться, лучше избавляться. Так Батчу сказал штатный психолог корпуса, проводивший его открепительную психодиагностику. Ну и заодно посоветовал несколько книг «для лучшей адаптации в социуме».

Совет улучшать адаптацию книгами показался Батчу несколько странным. Каратели сроду не читали то, что им советовали психологи. Ну, разве только, если светило тестирование. Но кто будет тестировать человека, выведенного за штат на частичное содержание?

Однако он всё-таки решил почитать. Чего бы и нет? Время-то свободное появилось. Да и любопытно — наврал док про улучшение адаптации или правду сказал? Но тут вдруг выяснилось, что в предложенных книжках хватает полезного. Как-то даже затянуло. Поэтому когда некоторое время спустя Батча приняли на работу Ховерсы и он получил в напарники бывшего рейдера, прочитанное очень даже пригодилось. А то, что на него и внимание-то обратили исключительно из-за неординарного интереса к чтению, экс-каратель узнал сильно позже.

Так он стал работать на Ховерсов. Вместе с Винсентом, который, как выяснилось при ближайшем общении, оказался вполне нормальный мужик. Батч внимательно слушал его рассказы о рейдерской работе, осторожно расспрашивал. О своей предпочитал не рассказывать, к тому же Винсенту она была более чем известна — рейдеры часто пересекались с карателями в поле.

Ну и заодно Батч смог взглянуть на ситуацию под другим углом, с точки зрения таких, как Винс. Выходило занятно. Даже причины рейдерской нелюбви к «санитарам Зоны отчуждения» внезапно становились адекватны и более чем понятны. Батч бы тоже на их месте был не сильно доволен. Неудивительно, что за периметром и до уличных боев, случалось, доходило.

Забавно, что рейдеры в целом признавали необходимость карателей и их работы, но очень бесились из-за конфликта интересов, неизбежно возникающего в ряде случаев. Так вот готовишь, готовишь операцию, внедряешься в сектор, налаживаешь связи, а потом вдруг туда организуют карательный выход, который рушит всё вокруг, путает планы, разваливает кропотливо подготовленные оперативные комбинации. Неприятно.

Лифт, наконец-то, закончил подъем. Двери разошлись, выпуская пассажира. Тот привычно прошёл к простенькой пластиковой двери, лишённой даже сенсора вызова. Перекинул один из пакетов в другую руку, а освободившейся вытащил из кармана коммуникатор, однако воспользоваться им не успел: дверь со скрипом открылась, и на пороге возник Винс, на котором из всей одежды были только спортивные штаны.

— Какие люди. Заваливайся, — кивнул он гостю, приглашая внутрь.

Батч отправился следом за хозяином квартиры, попутно захлопнув хлипкую входную дверь, за которой обнаружилась надежная стальная, закрывшаяся совершенно беззвучно. Из короткого полутемного коридора мужчины вышли в залитый вечерним солнцем холл. За спиной с лёгким шелестом упала вертикальная завеса жалюзи. Еще одна преграда класса «сходу не ворвёшься».

— Проходи, — Винсент сделал широкий жест, приглашая бывшего напарника в гостиную, в которой царил качественный холостяцкий кавардак.

Батч невозмутимо перешагнул через валяющийся на полу возле дивана смятый плед, коротким движением сдвинул громоздящиеся на журнальном столике пустые ланч-боксы и поставил на освободившееся пространство свои пакеты.

Винсент сгрёб коробки из-под еды.

— Ща приберусь, — сказал он, исчезая с ними в стороне кухни.

— Не перетрудись, — хмыкнул Батч и бросил в спину: — Хоть бы уборщицу вызвал.

Винсент в ответ крикнул:

— Похоже, придётся. Подруга хотела помочь. Только мы с ней увлеклись, убраться в итоге так и не успела.

— Да уж вижу. Срач, как в казарме рядовых, — сказал каратель, выставляя на стол бутылки, закуски, салфетки, пластиковые стаканы. — Только женских трусов на люстре не хватает.

Винсент, наконец, вернулся, перебросил с дивана в кресло какие-то шмотки:

— Падай. Не знал, что у карателей в казармах люстры есть.

— То есть наличие женских трусов всё-таки допускаешь? — хмыкнул гость, свинчивая пробку с бутылки виски.

— Насколько знаю карательские нравы, всё, что может висеть в казарме женского — это удавившиеся бабы, где-нибудь в подсобках.

— Плохо ты разбираешься в карательских нравах, — отмахнулся Батч, усаживаясь. — Если какую неудачницу в казарму рядовых вдруг затащат, то повеситься ей уж точно не дадут, как бы ни умоляла. А вот в развлекательных корпусах, там, да, недосмотры случаются.

Винс открыл коробки с закусками и упаковку одноразовых столовых приборов.

— Ишь, как ты подготовился, — хмыкнул он. — Бумаги туалетной, часом, не взял?

— Не взял. Вон, салфетки, если надо.

Рейдер засмеялся:

— Ценю основательность подхода.

— Знал, куда иду, — невозмутимо ответил гость, разливая виски по стаканам. Следом вытащил из кармана рубашки и положил на стол чип. — Привет от Эледы.

— Спасибо, — Винс придвинул чип к себе. — А ты назад когда?

— Завтра к полудню.

— Отлично. Тут рядом неплохое место открылось. Широкого профиля, так сказать. Часам к одиннадцати предлагаю посетить. Ну? За встречу?

Он поднял стакан.

Батч кивнул:

— За нее.

* * *

Никогда еще Джеллике не было так жутко. Никогда. А ведь ей казалось, будто за время жизни в этом доме она прошла все стадии ужаса. Но нет, мистер Парсон оказался полон сюрпризов. Очень страшных сюрпризов.

Обычно хозяин приходил с работы в одно и то же время — без десяти шесть. Он никогда не опаздывал. Даже на секунду. Джеллика не понимала, как у него это получается, но когда часы в гостиной показывали пять пятьдесят, в замке раздавался едва слышный шелест ключ-карты.

Но не в этот вечер.

Джеллика была в ужасе — она не знала, что делать! А ещё в её душе теплилась робкая надежда, что мистер Парсон не придёт. Никогда больше не придёт. Ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра. И она освободится. Может, его сбила машина? Или он оступился и упал на монорельс в подземке? Глупости. Мистер Парсон не пользовался подземкой, да и под машину попасть не мог, он был очень аккуратен во всём, что касалось безопасности.

Однако часы показывали пять пятьдесят, а за входной дверью царила тишина. Потом часы показали шесть вечера. И по-прежнему тихо. Джеллика запаниковала. К приходу мистера Парсона ванна должна быть наполнена, ужин подан, но… мистер Парсон не приходил! Ванна остывала, ужин тоже. Горничная дважды спускала и доливала воду, чтобы та была горячей. Но стейк с кровью не разогреть! А мясо под фольгой уже перележало, стало волглым, теплым и мерзким… Мистер Парсон её убьет.

Можно, конечно, пожарить еще один стейк, но если хозяин вернется именно в тот момент, когда Джеллика готовит, он придёт в ярость. Прислуга должна встречать у двери. Если же она звенит тарелками на кухне, а не стоит по струнке у порога… Ему будет плевать, что он опоздал, главное — появится повод для наказания.

И мисс Тарукай металась в страшной растерянности. Она то уверяла себя, что мистер Парсон больше не придёт, то с содроганием думала, что он почти наверняка явится в дурном расположении духа, то хотела бежать к плите.

Внутри всё мелко-мелко дрожало.

Шелест ключ-карты в замке раздался в шесть сорок четыре. За это время Джеллика успела раз десять добавить в ванну горячей воды и пены — вздрагивала от каждого шороха, но всё-таки не прозевала возвращение хозяина. И когда он вошел, с улыбкой встретила на пороге.

— Добрый вечер, мистер Парсон, как прошел ваш день?

Если бы кто-то спросил Джеллику, почему она задала этот вопрос, она бы не смогла ответить. Прежде мисс Тарукай никогда ни о чем хозяина не спрашивала. Попробовала бы она что-то у него спросить!

Но сегодня горничная пребывала в таком смятении, в таком гнетущем ожидании наказания, что в груди холодело, а в животе все внутренности свернулись в дрожащий узел. Вот почему она даже не сразу поняла, что именно сказала. Когда же поняла, в ушах зашумело и во рту пересохло. В голове осталась только одна мысль: «Стейк совсем остыл».

А потом мисс Тарукай, наконец, разглядела мистера Парсона.

Прежде она не видела его таким: умиротворенным, расслабленным, словно бы даже чуточку безвольным.

— Джеллика… — сказал он. — Дже-е-еллика-а-а…

И привалился плечом к стене, глядя на горничную с безмятежной улыбкой. Его волосы были растрёпаны, светлая сорочка забрызгана чем-то тёмным, галстук слегка ослаблен, а дорогой пиджак мистер Парсон держал перекинутым через плечо, отчего становился похожим на респектабельного бизнесмена с фотографии глянцевого журнала.

Если бы не пятна.

— Я скучал. А ты скучала?

— Да, мистер Парсон… конечно… очень скучала… — неуверенно ответила Джеллика, слыша и видя себя при этом будто со стороны.

— Я знал… и очень к тебе торопился, — с прежней улыбкой негромко произнес он.

Джеллика не представляла, как себя вести в такой ситуации, поэтому сказала то, что обычно:

— Ванна готова, мистер Парсон.

— Не-е-ет, — протянул он как-то по-детски капризно, но при этом вкрадчиво. — Я не хочу в ванну.

— Вам… вам… — горничная поспешно придумывала хоть какие-то аргументы. — Вам надо расслабиться после тяжелого дня! — выпалила она.

Мужчина блаженно вздохнул:

— Да. Наверное.

— Давайте ваш пиджак, сэр.

Он посмотрел на пиджак с каким-то недоумением и передал его собеседнице.

— Ты права… — хозяин потянул узел галстука, и в этот миг Джеллика, наконец, обратила внимание на его руки.

Сердце у неё подпрыгнуло к горлу вместе с комом тошноты. Костяшки ухоженных пальцев мистера Парсона были ободраны в кровь. Господи… кого он бил?! И что теперь с тем несчастным? Боже…

Впрочем, Джеллика без лишних вопросов, с улыбкой приняла пиджак и галстук, а сорочку хозяин просто бросил на пол. После чего ушел в ванную.

Горничная подхватила с пола одежду и расправила ткань. Кровь. Это надо срочно застирать, иначе не выведется. Но ведь ужин не готов!

Мисс Тарукай метнулась в прачечную, запихала сорочку в барабан стиральной машины, трясущимися руками налила пятновыводитель, порошок, кондиционер, выставила режим стирки и помчалась на кухню. Холодильник. Свежий стейк. Раскалённая сковорода. Шипение мяса. Умопомрачительный запах мраморной говядины. Стук ножа по разделочной доске. Салат. Лёгкая заправка. Стейк под фольгу. Успела.

Не совсем. Когда она выскочила в гостиную, хозяин с закрытыми глазами сидел в кресле, откинувшись на мягкую спинку и вытянув длинные ноги. На мистере Парсоне из всей одежды были только спортивные штаны. И это тоже оказалось из ряда вон выходящим, ведь Джеллика никогда не видела его ни в чем, кроме деловых костюмов или, в крайнем случае, джинсов.

— Сэр, — неуверенно окликнула горничная. — Ужин готов.

Мужчина с трудом разлепил веки и посмотрел на неё мутноватым, будто бы пьяным взглядом.

— Я не хочу есть.

Стараясь говорить как можно ласковее, девушка произнесла:

— Но ведь уже вечер, надо подкрепиться, — она бросила короткий взгляд на его безвольно свисающую с подлокотника руку. — Вы ударились. Это надо обработать.

Он снова улыбнулся странной умиротворенной улыбкой:

— Мне нравится твоя забота.

Джеллика расценила это как согласие и ушла за аптечкой. В кладовой она несколько секунд стояла рядом с полками, унимая бешеное сердцебиение и дрожь в руках, поэтому, когда вышла, снова выглядела совершенно спокойной. Встала на колени рядом с креслом, осторожно взяла руку мистера Парсона, бережно, почти ласково (он ведь ударит, если она причинит ему боль) промокнула рассеченную кожу тампоном с антисептиком, а потом побрызгала регенерирующим спреем и накрыла медицинской пластырной салфеткой. То же самое проделала с другой рукой.

— Я пока накрою стол, — сказала она. — Когда закончу, раны уже затянутся.

— Спасибо, — ответил мистер Парсон, снова прикрывая глаза.

Горничная на мгновенье застыла. Но только на мгновение. Хозяин никогда прежде её не благодарил. Мисс Тарукай с трудом уняла дрожь в коленях, забрала аптечку и ушла на кухню.

Пока она сервировала ужин, мистер Парсон сидел в своём кресле и будто бы дремал. Однако когда Джеллика неслышно вошла с подносом в гостиную, хозяин открыл глаза и сказал:

— Ты единственный человек в мире, Джеллика, которому не всё равно, что со мной происходит.

Девушка не нашлась, что на это ответить. По большому счету ей хотелось истерично расхохотаться, ведь мистер Парсон и сам не догадывался, насколько был прав.

— Я не хочу есть, — снова повторил он.

— Хотя бы салат, — жалобно попросила горничная.

— Ну, хорошо, раз ты настаиваешь…

Джеллика придвинула столик, налила вина, разрезала стейк, помня, что руки у мистера Парсона ещё недостаточно зажили, постелила ему на колени салфетку. Пока она ухаживала за хозяином, тот задумчиво за ней наблюдал.

— Приятного аппетита, мистер Парсон, — девушка развернулась, чтобы уйти, но сильная рука перехватила ее руку чуть выше локтя.

— Нет.

И у мисс Тарукай в животе снова свернулся ледяной узел.

— Я же сказал, что не хочу есть, — в его голосе прозвенел металл.

Джеллика сделала трудный вдох, нацепила на лицо улыбку и повернулась:

— Компрессы уже можно снять.

Он позволил убрать с рук пластырь. Раны, и правда, затянулись. Это был очень дорогой регенерирующий спрей. И очень эффективный. Уж Джеллика-то знала.

— Иди сюда, — мистер Парсон вдруг притянул горничную к себе, вынуждая опуститься к нему на колени. — Я так соскучился, — он прижался лбом к её виску.

Девушка окаменела.

Пальцы мистера Парсона зарывались в волосы на её затылке, гладили плечи… А мисс Тарукай сидела, словно истукан — застывшая, с идеально прямой спиной и примерзшей к губам улыбкой.

Вдруг хозяин рывком поднялся из кресла. Девушка испуганно вцепилась ему в шею, но, опомнившись, сразу ослабила хватку. Впрочем, её паника и растерянность остались незамеченными. Мистер Парсон куда-то пошел, крепко прижимая к себе свою ношу и бессвязно бормоча. От ужаса Джеллика ослепла, оглохла и лишь догадывалась, что они поднялись по лестнице… Более или менее она начала соображать только в хозяйской спальне, когда мистер Парсон опустил ее на кровать.

Горничную трясло. Она никогда не бывала в этой комнате. Самое запретное место в доме! Дверь сюда запиралась на ключ, к этому помещению не позволялось приближаться даже для уборки. Хозяин очень берёг личное пространство.

Огромная кровать оказалась мягкой. Такой мягкой, будто бы тело не лежало, а парило в воздухе.

— Девочка моя… — этот шепот вырвал Джеллику из шокового отупения, она почувствовала, как мужские руки торопливо расстегивают пуговицы её униформы, возятся с узлом кружевного передника…

О, господи!..

— Ну же, иди сюда, — мистер Парсон потянул её, вынуждая сесть.

Горничная поднялась — безвольная и покорная.

— Джеллика, ты не соскучилась по мне? — спросил хозяин внезапно изменившимся вкрадчивым тоном. Крайне опасным тоном!

— Я… я… — залепетала девушка. — Очень, сэр! Очень!

Выражение его глаз снова изменилось — взгляд из острого и прожигающего снова стал умиротворенным.

— Дейв, — поправил он.

До нее не сразу дошло.

— Что?

— Не сэр. Дейв.

— Да.

— Повтори.

— Я очень соскучилась, Дейв, — с трудом выталкивая слова, проговорила мисс Тарукай.

Она не могла называть его по имени! Её воротило от одной мысли, чтобы обращаться к нему, как к другу, как к равному. Всё происходящее казалось дешёвым фарсом.

Мужчина стягивал с неё одежду, а Джеллика понимала: если она хочет дожить до утра, то просто сидеть и не сопротивляться — мало. Хозяин ждёт от неё чего-то. Наверное, взаимности.

Тогда она неуверенно коснулась его дрожащими руками. Она никогда прежде до него не дотрагивалась. Потому, наверное, ей мерещилось, что наощупь он будет мерзким, словно слизень. Но он, конечно, оказался самым обычным — тёплым, мягким. Впрочем, это лишь усугубило её отвращение. А ещё у него были нежные, как пух, волосы.

Джеллику замутило.

— Скажи, скажи, — требовал мистер Парсон.

Она сперва не понимала, чего он хочет, а поняв, давясь словами, выговорила:

— Я… люблю тебя, Дейв.

— И я тебя, — счастливо улыбнулся он. — Ты даже не представляешь, насколько сильно люблю, милая.

— Да, Дейв, — лопотала девушка. — Спасибо…

Она всё пыталась заставить себя думать о нём, как о ком-то другом… Но о ком? У неё никогда не было никого другого. Поэтому она закрыла глаза в надежде, что её коротких прикосновений ему окажется достаточно, и что на лице у неё не отразится то отвращение, которое она испытывала от его якобы ласк.

А ведь он и вправду её ласкал. Ни разу не придушил, не ударил, не укусил. Целовал! Больно, но не мучительно. И впервые они делали это на кровати. Полностью без одежды. Джеллику впервые не перекидывали через подлокотник дивана и не бросали на пол с задранным подолом.

Горничная с трудом сдерживала слёзы. Лучше бы он её избил, а потом всё закончилось, как обычно — за одну-две минуты. Но в этот раз он мучил её почти час. Крутил, то так, то этак. Она равнодушно подчинялась и слушала, как раз за разом пищат часы на его руке. Скорее бы всё прекратилось. Она уйдет, он заснёт, а утром жизнь вернётся на круги своя.

Но когда всё прекратилось, мистер Парсон её не отпустил, притянул к себе и сказал:

— Спи.

Джеллика замерла, прижимаясь к горячему телу того, кого ненавидела всей душой, к мужчине, от одного запаха которого её тошнило и накрывало отчаянием. Они лежали на кровати, огромной и мягкой, похожей на облако. Противно пищали часы. Мужчина спал, но не разжимал рук. А Джеллика смотрела в темноту, и из её глаз ползли тяжёлые медленные слёзы. Она боялась даже пошевелиться и не сомкнула век до самого утра. Лишь когда за окном забрезжил рассвет, девушка, несмотря на все усилия, провалилась в тяжёлую дрему.

Корпоративная зона: «Мариянети»

Зеленая лампа на массивном столе горела уютным ровным светом, лысоватый мужчина, устроившийся в мягком кожаном кресле, задумчиво листал проекции голопланшета, делая время от времени глоток-другой из высокого глиняного стакана.

— Теперь я знаю, как выглядит солидная старость, — на пороге кабинета возник молодой гость — темноволосый и темноглазый, одетый в дорогой костюм, под которым, однако, угадывалось крепкое натренированное тело. — Привет, дядя Марко.

Хозяин кабинета оторвался от своего занятия и сказал с усмешкой:

— Гляди, гляди, Раггиро. Молодыми бывали все, а вот солидным в старости становится не каждый.

С этими словами он отложил планшет и поднялся:

— Иди сюда. Обними старика.

Раггиро широко улыбнулся, делая шаг вперед. Мужчины крепко обнялись.

— Ну, расскажи, как мать? — спросил Марко, усаживаясь в кресло возле кофейного столика. — Ещё готовит свои знаменитые канолли?

Племянник закатил глаза:

— Каждые выходные. Ты же её знаешь, если на столе нет обеда из семи блюд и трёх десертов, она считает, что все останутся голодными…

— Узнаю свою сестру. Садись, садись.

Раггиро опустился в соседнее кресло, и тут же, словно по волшебству, в дверях возникла эффектная стройная секретарша.

— Кармина, принеси нам кофе, — попросил Марко.

Девушка вышла, а гость проводил ее заинтересованным взглядом.

— Эй, — окликнул племянника дядя. — У нее есть муж. Даже не думай.

— Не-не, не думал, — тут же вскинул руки и, не моргнув глазом, соврал гость. — Я просто… ноги у нее длинные.

— Знаю я тебя. Сперва длинные ноги, потом приступ страсти, потом на дело, а я разбирайся с этими ревущими дурами. Уже и не подсчитаю, сколько раз ты для них погибал в рейдах.

— Да ладно, так и будешь припоминать? — поморщился Раггиро.

— Не припоминать, а держать на контроле. Зная…

Он замолчал, потому что дверь открылась и вошла Кармина с подносом. Поставила перед мужчинами чашки с кофе, сахар, кувшинчик со сливками, вежливо улыбнулась и удалилась, провожаемая взглядом гостя.

— Кофе? — искренне удивился Раггиро, когда девушка вышла. — Серьезно?

— С тех пор, как твоя тетя озаботилась моим здоровьем, пить можно только вино за ужином или молоко с амаретто в течение дня. Любой другой алкоголь приходится прятать. От всех, даже от Кармины, — Марко вздохнул и направился к висящей на стене картине. Сдвинул её в сторону, открывая доступ к небольшому сейфу, нажал на сканер отпечатка пальца и извлёк на свет початую бутылку граппы. — Женишься — поймёшь.

— Благодарю, но я лучше ещё раз погибну в рейде, — усмехнулся племянник.

— Эй, — взгляд дяди потяжелел. — Семья — самое главное в жизни мужчины. В двадцать семь это уже надо понимать и не нести чушь. А бесконтрольно трахать девок можно и с кольцом на пальце.

— Можно. Но без кольца это делать проще, — сказал Раггиро.

— Ещё бы. Вот только девка не родит тебе наследника, не сделает канолли и не станет беречь от старческих болячек.

Раггиро разлил граппу по бокалам.

— Опять мать жаловалась? — спросил он.

— Не жаловалась, а просила повлиять, — поправил Марко. — Бери пример с сестры. Вышла замуж, создала семью…

— Велия нашла себе болвана, который только перед свадьбой понял, что его женщина — рейдер из первой двадцатки, — фыркнул племянник. — Хороша семейка. И ты ставишь ее в пример! Давай, скажи еще про Рикарду!

— Рикарде не повезло. Рвать брачный контракт — всегда плохо, но ты бы хотел для своей кузины жизни с мужиком, который время от времени правит ей то нос, то челюсть?

— Хотел бы — не урыл бы его, — огрызнулся Раггиро. — Давай, завязывай со своей агитацией. Женюсь я без ваших указаний.

— А о матери подумал? — чуть повысил голос Марко. — О том, что ты у неё — единственный сын? Хватит шляться, заведи семью и начни уже жить как мужчина, а не как сопляк.

— Я понял, — хмуро ответил племянник.

— Вот и прекрасно. Вернешься из рейда — закроем этот вопрос раз и навсегда. Чин-чин, — Марко поднял бокал с граппой.

— Салют, — по-прежнему угрюмо отозвался племянник, опрокидывая в себя алкоголь.

Граппу запили несколькими глотками кофе, и Марко, наконец, перешел к делу:

— Я прочитал присланные тобой материалы. Уверен, что других вариантов нет?

— Увы, — Раггиро вздохнул, — ты у нас на севере работаешь только полгода и ещё не всё знаешь. «Амилайт» перед Большим праздником обязательно усилят резидентуру в секторе Ли Янь Цинь, а как только увидят, во что превратилось это чмо, не раздумывая, эвакуируют. Ну, а дальше наш осведомитель расколется мгновенно и полностью. Считай, через пять, максимум шесть, часов после эвакуации его корпорация будет знать всё, что нам было слито через этот канал.

— А вывезти? Скрыть? Подстроить задание в соседнем секторе? — Марко нахмурился, племянник же в ответ покачал головой и снова наполнил бокалы.

— Что ни делай — скрыть выкачивание информации не удастся. Так что, по-любому, этот источник теряем. Да он всё равно сдохнет скоро. Проще дать мне разрешение на выход, тогда через пять часов я буду на месте. Ну, а к утру наша проблема благополучно разрешится.

— Снова один хочешь отправиться?

— Дядя, я всегда работаю один. А уж в секторе Ли Янь Цинь, чтобы нажить проблем, надо быть редкостным идиотом. Можешь, кстати, сказать это матери, если она опять станет пилить тебя на тему моих переработок и опасности службы.

— Да при чем здесь Алессия! Она не вчера попала в семью рейдеров, давно уже привыкла. Ладно, рейд разрешаю. И…

— И? — Раггиро выглядел заинтригованным.

— Разберешься с этим каналом — не торопись назад. Возможно, будет дополнительное задание.

— Торопиться назад с Большого праздника туда, где маячит перспектива скорой женитьбы? — племянник усмехнулся. — Ты слишком преуменьшаешь мое нежелание обзаводиться семьей.

Корпоративная зона: «Амилайт»

По выходным тринадцатилетние девочки просыпаются поздно. Приблизительно к обеду. И, не вставая с постели, врубают в своей комнате музыку. Видимо, дребезжание оконных стекол, и дрожь стен помогают взбодриться. Потом всклокоченные девочки выползают в коридор и кричат со второго этажа вниз:

— Па-а-ап! Мы проснулись!

— Ништяк! Весь дом в курсе.

Будучи отцом сразу двух тринадцатилетних девочек, Гай Крайтон разбирался в девочковом распорядке, как никто. А ещё он разбирался в фасонах платьев, капроновых колготках, заколках для волос, символике «Хеллоу Китти» и куклах Барби. К счастью, последние были уже пройденным этапом, поскольку сейчас Элли и Энни больше волновала тушь для ресниц.

Вообще, Гай, мотавший срок отца-одиночки уже двенадцатый год, не освоил за это время лишь две премудрости: плетение кос и философское отношение к пронзительным завываниям поп-певцов. На его удачу, утренняя какофония обычно длилась недолго, минут тридцать — пока девчонки умывались и одевались. Потом гнусавые поп-певцы переползали со своими страданиями в плееры и исчезали из жизни Гая до следующего утра. Поэтому с традицией пробуждения дочерей отец смирился, как смиряются со всяким неизбежным злом.

— Па-а-ап, я не буду омлет! — крикнула сверху Энни.

— И я! — сразу же отозвалась сестра.

— Яичницу с беконом! — прокричала первая.

— Да! — тотчас согласилась вторая.

В некоторых вопросах они были на редкость единогласны.

— Угу, — ответил отец, прекрасно понимая, что за яростным воем колонок его не услышат.

Гай отложил в сторону читалку и поднялся из-за стола, за которым пил кофе. Третий день послерейдового отпуска. Можно побаловать соскучившихся девчонок традиционным завтраком (ведь лучше, чем папа, его не готовит никто), почувствовать себя любимым отцом, которому по вечерам подтаскивают пиво и делают сэндвичи с тунцом… Красота-то какая!.. Он открыл холодильник, достал упаковку с беконом, яйца и поставил сковороду на плиту.

Скоро наверху стихло, а на лестнице сразу же послышался топот ног.

Гай как раз стряхивал яичницу со сковороды на тарелки.

— Привет! — это Элли.

— Привет! — а это Энни.

Одновременный поцелуй — в левую и в правую щеку, а потом дружный, полный предвкушения выдох:

— М-м-м!..

— А ты уже позавтракал? — спросила Энни, с ногами забираясь на стул.

— Ага.

— Тогда, чур, я приготовлю обед! — Элли отправила в рот хрустящий ломтик бекона и придвинула к себе стакан с соком.

— Не вопрос.

— А я ужин! — обрадовалась Энни, которая, на беду, крайне любила экспериментировать с продуктами.

— Ну, уж нет! — хором ответили сестра и отец.

— Давай лучше, я сразу всё, что пригорит и не дожарится, в блендере перемешаю и залпом выпью? — миролюбиво предложил Гай. — И тебе приятно, и мы быстрее отмучаемся.

Дочь в ответ на это фыркнула. Впрочем, было видно, что фырчит без обиды, давясь смехом. С готовкой у Энни отношения складывались самые непростые.

— Пап, а в развлекалку идём вечером? — вклинилась Элли, переводя тему разговора.

— Не-е-е, только не вечером! — тут же переключилась сестра. — Идём днём, а потом на великах!

— На великах лучше сейчас. Можно сэндвичи взять. Я сделаю с ветчиной!

— Ты опять ее нарежешь, как бумагу!

Вот чем хорошо быть отцом двух дочерей, так это тем, что они практически не нуждаются в собеседниках. Хотя, когда жена свалила, бросив близняшек на его попечение, Гай искренне подозревал, что вздёрнется. Они всё делали одновременно: ели, спали, писались, пачкались, плакали… А если он надолго уходил в рейды, то когда возвращался обратно, они его ещё и пугались, успевая забыть.

Соблазнительная мысль сдать обеих в интернат полного пребывания с возможностью забирать в гости раз в месяц посещала отца не раз, не два и даже не три. Он частенько об этом думал. Когда вычесывал жвачку из волос рыдающей Элли, когда делал примочки орущей Энни, поигравшей в парке с ядовитым плющом, когда тащил обеих брыкающихся и вопящих к дантисту… К счастью, денежное довольствие рейдера, подкрепленное дополнительными доходами, вполне позволяло нанять няню — святую чернокожую женщину с трудной финансовой судьбой, тремя детьми и пятью внуками. То, что надо уставшему мужику.

— Я вам не нравлюсь? — спросила его няня Мэри на собеседовании.

Она весила больше центнера, была колышущейся и седой.

Гай хмыкнул:

— Няни в моих фантазиях моложе, стройнее и одеты в короткие юбки. Но я б таким детей не доверил.

Няня Мэри шутку не оценила, посмотрела с угрюмым неодобрением.

— Вы отлично подходите, — заверил её молодой отец.

Она и правда подходила, он пробил её досье по всем базам, благо связи позволяли. Отличная няня. Но Гай всё равно установил в доме несколько скрытых камер. И честно предупредил:

— Узнаю, что подняла руку на детей — саму изувечу, а семье обеспечу безработицу.

Няня Мэри испуганно моргнула. Из-за его угрозы или нет, но с девочками она обращалась очень хорошо. Строго, но без жесткости. Они ее по-настоящему полюбили и до сих пор любят. К тому же няня Мэри научила Гая отцовствовать. Если бы не она, он бы до сих пор искренне считал, что лучшая еда для детей — печенье и молоко. Много молока и печенья.

— Па-ап? — Энни пощелкала пальцами у отца перед носом. — База вызывает рейдера Крайтона! Ты с нами?

— С вами, с вами. Так когда в развлекалку?

— Завтра! — хором ответили девчонки.

— А сегодня?

— На великах же, — сказала Элли.

— Погоди, я не пойму, ты что, накрашенная? — вдруг с опозданием заметил Гай.

Энни захихикала, а сестра покраснела и быстро заговорила:

— Пап, только не ругайся! Я играю в школьном спектакле, помнишь? Для сцены придется накраситься, а я не умею, я тренировалась и…

— Вон чего, — протянул отец, глядя на слипшиеся от туши ресницы. — И кого ты играешь? Королеву папуасов?

Энни, уже не сдерживаясь, расхохоталась, тогда как ее сестра насупилась:

— Ну чего ты сразу?!

— Умойтесь, ваше Ужасное Величество, — попросил отец. — Окажите божескую милость. Глядеть на вас страшно.

— Бу-бу-бу… — передразнила дочь. — Ведешь себя, как тиран.

— Я и есть тиран, — ответил Гай и на всякий случай напомнил: — Я ж тут самый главный.

Элли хихикнула:

— Не, пап, ты тут самый наивный, — она чмокнула его в щеку. — Спасибо за завтрак. Яичница была вкусной.

— Погоди, почему наивный? — повернулся отец к спешно ретирующейся дочери. — Эй, тебя спрашиваю!

— Папочка-а-а, я тебя не слышу-у-у! — пропела та, уносясь на второй этаж.

— Так почему наивный? — спросил Гай у Энни, которая, как обычно, никуда не спешила и потому еще не съела даже половины порции.

— Пап, ты, как маленький. Если она захочет накраситься, то всё равно накрасится. Просто возьмёт косметику у кого-нибудь из девчонок. А делать макияж не умеет. Вот тебе надо, чтобы она нас позорила и ходила с такими глазами?

Отец поразмыслил и согласился, что нет, это, пожалуй, будет перебор.

— Ну, тогда пусть тренируется, — рассудительно заключила дочь и утешила: — Ты не бойся, я прослежу, чтобы она не выходила так из дома и накрасилась только на спектакль.

Гай прищурился:

— Интересно, почему я тебе не верю?

Энни скорчила невинную рожицу:

— Пап, ты ж рейдер. Работа у тебя такая.

Она с невозмутимым видом заправила за ухо длинную русую прядь и продолжила уплетать завтрак.

Отец хмыкнул и придвинул к себе коммуникатор. Впрочем, сосредоточиться на новостях ему не дали. Комм зазвонил, и Гай боковым зрением заметил, как напряглось лицо дочери, до того беззаботно хрустевшей тостом.

Чёрт, а ведь из управления звонят…

— Привет, Роб, — Гай встал из-за стола и направился прочь из кухни, спиной чувствуя внимательный взгляд Энни.

— Привет, — отозвалась трубка голосом старшего координатора. — Гай, я понимаю, ты только-только начал отдыхать, но тут такое дело… В общем, Марти из рейда вернулся с тремя огнестрелами. Его док латает, но до поправки ещё долго, а нам срочно нужен тот, кто уже работал в двести четвертом. Из самых результативных — ты, Марти и Джинджер. Джинджер далеко, Марти дырки в туловище шьёт. Остаёшься ты. Я приказывать не могу, всё понимаю, но там скоро праздник — движуха начнётся. Конкретики нет, но резидентуру по-любому усиливать надо. Салаг засылать не хочу. Ну как? Выручишь? Подвинешь отпуск?

— Ёпт, — сказал Гай, бросая взгляд в сторону лестницы. На ступеньках уже стояла Элли и с напряжённым вниманием наблюдала за переговорами.

— За понесенное подгоню твоим девчонкам билеты в какое-нибудь интересное место, — быстро добавил Роб.

— Ладно, — вздохнул собеседник. — Считай, уболтал.

— И это… резидент в секторе сейчас другой. Одди Родди. Ты с ним не работал… Проверь там его тоже на всякий. А то он что-то на связь выходит редко и отвечает всегда односложно. Чёрт знает, что там у него.

— Понял, — сказал Гай и добавил: — Короче. С тебя два билета на концерт этого… тощего… с мордой накрашенной…

— Какой мордой? — не понял координатор.

Гай про себя выругался. У Роба не было тринадцатилетних дочерей, слушающих отстойный поп.

— Принца Дивеса, — подсказала громким шёпотом высунувшаяся из кухни Энни.

— Принца. Дриса, — послушно повторил отец.

— ДИВЕСА!!! — хором возмутились сестры.

— Дивеса, да, — поправился Гай.

— Это ещё кто? Хотя без разницы. Раз надо, достану. А тебя через час жду. Ок?

— Через два. Отбой.

Гай сбросил вызов и посмотрел на угрюмых дочерей.

— Да ладно вам, это ненадолго. Мэри меня заменит, а как вернусь, наверстаем, — сказал он.

Элли хлюпнула носом:

— Мы же хотели на великах. И в развлекалку, и спектакль…

Чёрт. Спектакль же ещё…

— Давай так. Ты будешь самая красивая королева папуасов. А она, — отец ткнул пальцем в Энни, — снимет всё на видео. Я вернусь, вместе посмотрим. И потом месяц с вами. Клянусь.

— Это если тебя не подстрелят, — сипло произнесла Энни, готовая заплакать следом за сестрой.

— Э, нет, — вскинул руки отец. — С чего бы это меня должны подстрелить?

— Не должны, но если как тогда? — гневно воскликнула с лестницы Элли.

— Слушайте, — Гай поманил девчонок к себе. Они подошли, насупившиеся, разобиженные, но все-таки позволили себя обнять. — Никто меня не подстрелит. Это раз. И два, рейд в белый сектор. Там даже оружия ни у кого нет. Просто надо кое-какие дела порешать. Всё. А вы пока на концерт своего Дриса сходите.

— Пап, — серьезно сказала Энни, пропуская мимо ушей то, что отец снова исковеркал имя исполнителя. — Пап, давай это вот самый последний раз? Самый-самый.

Гай покачал головой.

— Давай, я сам решу, какой раз будет последним, ок?

Девчонки насупились еще сильнее.

— Короче, хорош выделываться. Предупреждаю: все напитки в баре замерены по высоте. Химанализатор у меня есть, вздумаете что-то ополовинить и разбавить водой — про Принца Дриса можете забыть до старости. Узнаю, что красились не для спектакля — про косметику тоже до старости забудете, а…

— Хватит угрожать!!! — хором возмутились девчонки.

— Я инструктирую, — сказал отец. — Мир?

— И мороженое!

— И мороженое.

Пять дней до Большого праздника. Зона отчуждения

Сектор двести четыре.

Двери, ведущие в особняк, распахнулись, впуская в круглый холл ослепительную женщину в сопровождении трёх крепких бойцов.

Абэ Такеши улыбнулся и вежливо поклонился своей полночной знакомой. Сегодня Су Мин оделась по высшему классу — сдержанно, однако при этом эффектно: красное, как горячая кровь, платье очерчивало каждый изгиб стройного тела, но при этом целомудренно прикрывало колени и плечи. Казалось, будто вокруг Су Мин дрожит легкая алая дымка, бросая блики на распущенные чуть завитые волосы, ложась нежным румянцем на щёки и мочки ушей, украшенные искрами рубинов. Абэ автоматически отметил про себя эти более чем скромные серьги — знак женщины-бойца: «Я пришла с миром». Завершали образ туфли на высоком каблуке и тонкий серебристый браслет, слегка не вписывающийся в страстный ансамбль. Зато никаких очков-визора на лице, равно как и носимого электронного комплекса, вместо этого — яркий вечерний макияж.

В отличие от кореянки, сопровождение было экипировано как обычно: полумилитари уличных бойцов, разгрузки, автоматы, здоровенные очки-визоры.

— Удивительные плоды приносят нечаянные ночные встречи, — слегка поклонилась в ответ Су Мин. — Не-бонза на вечере бонз…

Абэ спокойно подытожил:

— По просьбе младшего бонзы и с согласия центровой бонзы в этом секторе возможны и не такие чудеса, — он повернулся к прикрытию. — Господа, если желаете, можете подождать в комнате отдыха. Госпожа Ли Янь Цинь гарантирует безопасность своим гостям. А чтобы вам не было скучно, персонал выполнит любые ваши разумные пожелания.

Су Мин легонько кивнула сопровождающим и передала старшему свою сумочку, в которой, согласно показаниям сканера на входе, скрывался компактный пистолет-пулемет «Скорпион». Трое мужчин, повинуясь безмолвному приказу, молча направились в боковой коридор, где их уже ждал сопровождающий.

— Ну, я понимаю, отдать оружие, — удивился Абэ, поворачиваясь к гостье, — но отдавать всю сумочку!.. А если потребуется, например, поправить макияж?

Женщина хлопнула ресницами, на миг примеряя образ легкомысленной жеманницы.

— Ты меня пригласил, тебе и решать мои проблемы, — невинно сказала она.

Абэ осталось только согласно кивнуть, скрывая улыбку.

— Тогда прошу, — он сделал приглашающий жест в направлении широкого коридора.

Хозяин и гостья пошли вперед, причем кореянка словно случайно оказалась чуть ближе к своему спутнику, нежели того требовала официальная обстановка.

* * *

Утром, когда помощник попросил Ли Янь Цинь пригласить кореянку на традиционный прием «только для своих», бонза прямо спросила, откладывая в сторону сигарету в тонком мундштуке:

— У тебя на нее долгосрочные планы или кратковременные конкретные цели?

Заместитель хмыкнул.

— У меня в целях конкретные долгосрочные планы. Или ты уже забыла, зачем мужчина приглашает женщину? — он откинулся в кресле и чуть пожал плечами. — Ну и, помимо этих долгосрочных планов, хочу внимательней присмотреться к весьма немалой силе, появившейся вдруг в нашем секторе.

— Есть основания подозревать подвох? — Ли Янь снова затянулась сигаретой.

— Особых нет, — покачал головой Абэ. — Я приблизительно знаю, сколько у неё людей вообще. При этом открыто она к нам привела сто шесть бойцов. Это означает, что, помимо известных, у нее здесь одна, максимум — две скрытых группы. Это не для силовых акций, это — на всякий случай. Я бы тоже так сделал. Но вряд ли она сообщила тебе все свои планы, а значит, надо хотя бы попробовать узнать больше.

— Верно, — кивнула китаянка. — Я знаю больше твоего, но и со мной она определенно поделилась не всем. Я пошлю приглашение. Этот вечер — твой, текущую работу скинь на Джереда.

— Я должен знать о ней что-то из того, что известно только тебе?

Бонза немного помолчала, покрутила мундштук в пальцах и сказала:

— Я не случайно дала тебе просмотреть только часть видеозаписи нашей с ней встречи. У меня пока нет окончательного решения, но… возможно, скоро вам предстоит долгое время работать вместе, — она посмотрела собеседнику в глаза. — И, Такеши, будь аккуратней. В прошлой группировке некоторые за глаза называли ее Кумихо*.

— Забавно… — Абэ улыбнулся. — Что ж, скажу доку, пусть на всякий случай вспомнит, как делается пересадка печени, а заодно убедится, есть ли запас на хранении.

/*Кумихо — корейская лиса оборотень. В отличие от японской Кицуне и китайской Хули-Цзин, всегда злой персонаж. По одной из трактовок завораживает мужчин, убивает их и съедает печень./

* * *

Обогнув скругленный угол широкого коридора, Абэ и Су Мин вышли к высоким дверям, возле которых стоял еще один охранник, одетый в строгий костюм. Парень распахнул дверь перед бонзой и его спутницей, пропуская в просторный круглый зал с тёмно-серыми, почти чёрными стенами. Вдоль стен в неглубоких уютных нишах стояли мягкие кожаные диваны насыщенного пурпурного цвета, а между ними — небольшие интерактивные столы.

Су Мин окинула взглядом присутствующих. Все — мужчины. Самые разные: белые, чёрные, азиаты, латиносы, был даже индус. Молодые, зрелые, в возрасте… Внешность двоих, подчеркнуто юная, заметно контрастировала со спокойным взглядом и степенными движениями. Среди гостей экзотической птицей блистала единственная женщина — китаянка с затейливой прической и длинными — почти до плеч — крупными серьгами. Женщина была облачена в ниспадающий до пола бирюзовый наряд, в котором угадывались этнические азиатские мотивы, дополненные сложной вышивкой.

Хозяйка с улыбкой обернулась на звук открывшихся дверей.

— Вот — истинное украшение нашего вечера! — слегка повысив голос, сказала она и шагнула к Су Мин, протягивая руки. Из широких длинных рукавов одеяния были видны только кончики тонких ухоженных пальцев.

— У этого вечера может быть лишь одно истинное украшение, Ли Янь Цинь. И это украшение — вы, — поклонилась гостья.

Китаянка в ответ на комплимент искренне рассмеялась.

— О, дорогая, я была украшением в двадцать и даже в тридцать. В сорок тоже могла что-то украшать, но только при выгодном освещении. А сейчас, перешагнув полувековой рубеж, я, скорее, почетный старожил, реликвия и антиквариат, который вызывает восхищение сперва возрастом и только потом красотой, — с этими словами она повернулась к остальным гостям и сказала: — Господа, позвольте представить вам нашу гостью из числа тех, кто не боится риска и берётся за самые сложные задачи. Мисс Су Мин.

Мужчины отвлеклись от своих разговоров и дел. Кто-то учтиво кивнул, кто-то посмотрел равнодушно и вернулся к прерванному занятию, кто-то мазнул подчеркнуто небрежным взглядом.

Ли Янь Цинь снова повернулась к гостье и, слегка понизив голос, произнесла:

— Вы совершенно очаровали моего ближайшего помощника, — она кивнула на Абэ, которого в это момент отвлек пожилой чёрный джентльмен.

Кореянка улыбнулась и сказала, не отводя взгляда от беседовавших мужчин:

— Он сам, кого захочет, очарует…

— Это верно, — согласилась бонза и притворно вздохнула: — Мужчины… вертят нами, как хотят.

Су Мин вежливо заметила:

— Вряд ли на этом свете есть хотя бы один мужчина, у которого получалось вами вертеть.

— На этом свете даже женщины такой нет. И мне уже достаточно лет, чтобы этим гордиться, — китаянка подмигнула собеседнице.

Та в ответ улыбнулась.

Ли Янь Цинь разменяла шестой десяток, а смотрелась от силы на сорок. При этом, как было известно всем, бонза принципиально не прибегала ни к пластике, ни к иным агрессивным процедурам омоложения, хотя легко могла сбросить биологический возраст лет на двадцать, а то и больше.

— Дамы, вы так мило беседуете, что совсем позабыли о нас, — сказал Абэ, подходя к женщинам. — Это несправедливо.

— Ох, уж эти мужчины: на секунду отвернешься — уже заскучали! — покачала головой Ли Янь Цинь. — Я вас оставлю.

С этими словами она направилась к группе гостей, сидевших в самом дальнем углу и занятых не столько игрой в го на интерактивном столе, сколько оживленным обсуждением какой-то общей темы.

Абэ сделал приглашающий жест за один из столиков, однако внезапно от группы беседующих мужчин отделился коренастый брюнет средних лет со щегольской бородкой и жирно напомаженными зачесанными назад волосами.

— Минуту времени вашей спутницы, — учтиво попросил он японца, и тот деликатно отвернулся, отойдя на шаг в сторону.

— Знаменитая Заточка из тридцать седьмого… — сказал мужчина. — Наслышан, рад знакомству.

— Ральф Секи Момент, — Кореянка пожала протянутую руку. — вот и встретились, — она пристально посмотрела в глаза собеседнику. Мужик под прямым чуть ироничным взглядом внезапно замялся и, понизив голос, наконец, спросил:

— Скажи, сколько?

— Что «сколько»? — уточнила женщина.

— Твоя сестра. Сколько?

Су Мин слегка подняла брови.

— Оформи свой вопрос полностью, — посоветовала она.

— Я подходил к ней, пытался поговорить… Ломается, ни в какую. Штуку предлагал, две — в лицо рассмеялась. Вот тебя и спрашиваю: сколько? Чтобы сразу и без всяких уговоров.

Собеседница смерила его насмешливым взглядом:

— Удивительно…

— Что?

— Ты сколько уже в секторе? — спросила она.

— Неделю, — ничего не понимая, ответил бонза.

— Удивительно, — снова повторила Су Мин. — Так давно, а еще даже проблем серьезных не нажил. Просто поверить не могу. Устроить?

Абэ легонько кашлянул, отчасти борясь со смешком, отчасти нарушая повисшую паузу.

— Минута времени вышла, — сказал он опешившему Ральфу и мягко оттеснил его, жестом приглашая спутницу пройти к дивану.

— Сыграем? — весело спросила гостья, усаживаясь.

— Нарды? — устроившись напротив, предложил Абэ.

Су Мин кивнула, и он вызвал коммуникационное меню, отправляя запрос официанту. Тот явился уже через пару минут с подносом, на котором стояли два бокала с напитками, блюдо с закусками, а также игровая доска.

Кореянка взяла свой бокал, пригубила и довольно улыбнулась. Абэ успел выяснить ее предпочтения, даже узнал любимый коктейль. Это было так мило: внимание к деталям, дотошность в мелочах, щепетильность в обращении…

Тем временем японец раскрыл доску.

— На что будем играть? — поинтересовалась Су Мин. — Или обойдемся без ставок?

— Игра без ставки лишена азарта, — покачал головой Абэ. — Предлагай.

— М-м-м… — гостья закатила глаза к потолку, будто размышляя. — На желание?

— Тогда короткие, — Абэ ничем не выказал удивления, только пояснил: — Люблю, когда желания исполняются быстро.

— Я тоже, — шепнула Су Мин, делая очередной глоток коктейля.

Шашки быстро встали на свои места, игроки взяли по кубику. Первой бросила кореянка. Тройка. Абе потер подбородок, словно сгоняя с лица невольную улыбку, и выложил свой кубик рядом единичкой вверх.

— Похоже, — сказала Су Мин, беря в руку игральные кости, — нет никакой разницы, кто из нас победит… Однако это ведь не повод отказываться от игры?

Кости покатились по доске.

* * *

Одди Родди в очередной раз нахлобучило. Приход выпал клевый, аж перед глазами все поплыло, а игральные карты, которые Одди держал в руках, словно ожили. Теперь резиденту «Амилайта» казалось, будто дама треф зазывно подмигивает ему и машет цветком, а пиковый валет похабно облизывает древко своей алебарды. В итоге валет окончательно выбесил Родди, и тот швырнул карты в густо накрашенную физиономию сидящей напротив голой шлюхи. Всё одно: уже не помнил, ни во что играют, ни на что.

Шлюха сперва обиженно вскрикнула, но потом опрокинулась на кровати, разметав ноги, и взялась визгливо хохотать. Одди сперва угрюмо смотрел, как она дрыгается, а потом ему самому отчего-то стало смешно. Он сгреб все валявшиеся на смятых простынях карты и высыпал на девку, отчего та пришла в еще больший восторг и начала ржать, как истеричка.

Клиент, впрочем, утратил интерес к шалаве, встал с постели и неверной походкой направился к столу. Перешагнул через наполовину сползшую с кровати вторую шлюху, мельком подумал о том, как же хорошо, что страшненькая ушаталась первой. Она была так себе по сравнению с хихикающей на кровати напарницей — ядреной и задастой.

В бутылке «веселого» джина оставалось еще немало, и Одди с наслаждением сделал глоток. Мир сразу стал ярче, девки краше, а беды прошлого дня забылись начисто. Хорошо. А то уж думал, не оклемается. Надо ж было так нарваться! Набрать почти два десятка образцов, выпить в баре за успешное отъебство от задания и… очухаться в каком-то зассанном переулке без бабла и коммуникатора. Да еще этот мудила из патруля на справедливое возмущение беспределом отбрехался, мол, тебе обещали жизнь в секторе без риска летального исхода? Ты живой. Так какие претензии?

Совсем охамели. А что вместе с коммом все заметки по собранным образцам пропали, что теперь комплекс надо заряжать и с ним ебстись, что, мля, теперь поди пойми, как сливать Жопам новую инфу — на это мудаку патрульному, конечно, покласть, откуда ему знать про проблемы Одди! С другой стороны… потеря комма, конечно, беда, но беда в первую очередь для Жоп. Значит, пусть они и парятся над тем, как теперь сосать со своего информатора ценную инфу. Им надо, пусть они и напрягаются. Да, пусть сосут!

Одди очень развеселила эта новая и такая беззаботная мысль. А очередной глоток крепкого пойла, густо замешенного на наркоте, снял остатки напряжения. Че он загоняется-то? Если подумать, нормально ж всё закончилось. Шишка на затылке почти рассосалась, на лёжке нашлось, чем подлечиться, в заначке — чем заплатить за нескучный вечер.

Конечно, Одди не прям уж лох лохом, он всё-таки попробовал вернуть украденный девайс. Взял бабки, взял оружие, но по пути к окраинному бонзе заглянул в одну забегаловку, чтобы бахнуть для успокоения нервной системы пару стаканчиков «черного джека». А когда бахнул, почувствовал себя существенно лучше и внезапно осознал, что потеря комма — не такая уж вселенская трагедия. Жизнь-то наладилась, так не пох ли на спизженное имущество, на ебучие задания родной корпорации, на Жоп-итальяшек и вообще на всё? В этом мире так мало радости, а проблем вечно до ебеней матери…

Так что следом Одди снял пару сочных шлюх и взял две бутылки «веселого» джина. Шлюхи, правда, деньги стребовали вперёд, да ещё и втрое больше обычного, но Родди уже крепко повело, и он не стал скупердяйничать. Девки ему понравились — веселые и не сильно потасканные. Он обеих и употребил. Одну — прямо в кабаке, в сортире, другую — уже по пути на хату, в подворотне. Ну, а на хате устроили знатный тройничок с пойлом и наркотой. В итоге одна так надралась, что срубилась, наблевав перед тем в углу. Вторая оказалась более стойкой. Вон, уже села на кровати и снова плотоядно глядит на бутылку в руках клиента.

Одди сделал ещё глоток, после чего поманил к себе девку. Та подошла, устремив жаждущий взгляд на пойло. Родди осклабился и опустился на стул. Шлюха оказалась понятливой, мигом оседлала клиента, устроившись у него на коленях спиной к входной двери. Родди вручил девке заслуженную бутылку, и шалава, не переставая ритмично двигаться, сделала жадный глоток…

А потом вдруг от входа прогрохотал взрыв, и почти сразу голова шлюхи словно лопнула, забрызгивая Одди мозгом и кровью.

В этот самый миг тело Родерика Оддисона будто проснулось: инстинкты, закаленные в рейдерской учебке и затем в десятках передряг, обострились до предела. Одди швырнул мёртвую шлюху на нападавшего, а сам, как был голый, рванул в окно. Приземлился в облаке осколков стекла и сразу же метнулся в сторону, уходя от выстрелов.

Резидент «Амилайта» не успел разглядеть противника, зато протрезвел практически мгновенно.

* * *

Пять сорок утра. Абэ вошел в тесный холл небольшого отеля.

В углу под пока ещё выключенным кондиционером стояли разделённые журнальным столиком два кресла. В одном расположился Оуэн Сандерс — старший над патрулями, в другом — его помощник Джон. Увидев бонзу, Джон подскочил, освобождая место. Такеши кивком поблагодарил парня и уселся.

— Ну, что у нас плохого?

— Особо плохого, к счастью, ничего, — успокоил Оуэн. — Так, обычная неразбериха. Комнату не трогали. Я, когда получил сообщение о ЧП, сразу вспомнил твои указания и передал их патрулю. На место прибыл минут через десять после случившегося.

— Рассказывай, — Абэ вытащил из внутреннего кармана пиджака диктофон, вставил модуль памяти. — Под запись.

Оуэн с легким недоумением указал взглядом на очки визора на лице японца, однако тот кивнул — мол, так надо, и Оуэн начал доклад:

— В пять ноль четыре камера видеонаблюдения в коридоре отеля отключилась. Как выяснилось в ходе проведенного расследования, по ней отработали слепилкой. Через десять-пятнадцать секунд в коридоре прозвучал звук, похожий на взрыв. Дежурный Роб Грин выскочил, но в этот момент произошло срабатывание малой газовой гранаты со слезогонкой. Путем проскакивания облака Роб ворвался в комнату Саль… Родерика Оддисона и увидел неизвестного, выпрыгивающего в разбитое окно. Роб побежал следом, но споткнулся о препятствие в виде трупа убитой женщины. Произведенная методом спотыкания о труп заминка дала нападавшему несколько секунд форы. Затем Роб открыл стрельбу по неизвестному, но из-за получения порции слезогонки в цель не попал, однако помешал преследователю пристрелить удирающего Родерика Оддисона. В итоге нападавший скрылся в неизвестном направлении. Родерик Оддисон тоже. По тревоге прибыла группа патрульных, которая начала развернутый поиск Одди и нападающего. Следы крови, оставленные на земле Родериком Оддисоном, порезавшимся при выбивании стекла и выпрыгивании, оборвались в двухстах метрах от отеля в проулке рядом с мусорными баками. Там же обнаружен вскрытый тайник. Сам Родерик Оддисон на связь с патрулями или стационарными постами не выходил. Нападающего задержать не удалось. В соседнем квартале были найдены следы сожженной одежды. То есть даже во что теперь одет нападавший, мы не знаем.

Абэ с трудом сдерживал улыбку — Оуэн шпарил, как по писаному, сыпал такой отборной канцелярщиной, что уши вяли. Смешно, как на некоторых диктофон действует.

Тем временем докладчик продолжал наговаривать:

— В комнате, где произошла перестрелка, осмотр не производили согласно инструкциям. Но могу сказать, что убитая в момент проникновения в комнату нападающего перекрывала ему направление стрельбы, потому и была застрелена. Одди… в смысле, Родерик Оддисон толкнул тело в нападавшего и выпрыгнул в окно. Нападавший последовал за ним, а потом ворвался Роб.

Бонза уточнил:

— Кто-нибудь, после того как Роб покинул комнату, туда заходил?

— Да, свидетельница… — Оуэн поправился, сбиваясь с канцелярского тона, — ну как свидетельница… вторая шлюха. Только она ничего не видела, в отрубе была. Оклемалась, когда всё уже закончилось, а её слезогонкой накрыло. Выскочила голая. А как только газ развеялся, начала вопить про деньги, про шмотки, про моральный ущерб. Где слов-то таких набралась… Я зашел с ней, чтоб орать перестала, разрешил забрать личные вещи. Всё — строго под камеру. В итоге взяла женское барахло и деньги из кармана джинсов Одди. Типа свой гонорар.

— Погоди. Каких джинсов? — Абэ непонимающе посмотрел на Оуэна. — Одди же свалил.

— Судя по тому, что все его шмотки остались валяться на полу, в окно он прыгал голым. Видимо, его в самый интимный момент подловили. Об особенностях его прикида сообщено патрулям. Это всё, что я могу рассказать по данному инциденту.

Абэ выключил диктофон и извлек модуль памяти.

— Дотрахался Сальный, — резюмировал японец. — А что «свидетельница» в комнате под запись была — это ты правильно. Но все равно пока не отпускай. Пусть посидит, вдруг понадобится. Поиск Сального отменяй, захочет — проявится, не захочет — не наша проблема. Дальше… ранние записи с коридорной камеры есть?

— Да, за две последние недели.

— Вырежи эпизоды с Сальным. Штук пять самых… характерных. И закинь на модуль памяти. А ещё освободи прямо сейчас пару номеров, ну, скажем, до обеда. Только чтоб нормальных, не как у Сального. Если понадобится кого-то выселить, выселяй. Разумеется, с извинениями и компенсацией.

— Слышал? — Оуэн повернулся к Джону. — Действуй.

Такеши в это время бросил короткий взгляд на экран коммуникатора.

— Минут через десять сюда придет человек, — Абэ подождал, пока помощник Сандерса удалится, и вывел на экран комма снимок угрюмого стриженного под бокс мужика с тяжелой квадратной челюстью, сломанными носом и ушами. — Встретишь лично, передашь ему сделанные записи из комнаты, когда заходил туда со шлюхой, добавишь видеонарезку с коридорной камеры, запись своего доклада, — он передал модуль памяти из диктофона, — обеспечишь доступ на место происшествия. Захочет поговорить со «свидетельницей» — пусть говорит.

— А ты? — Оуэн явно удивился.

— А мне ты один из номеров освобождаешь, — Абэ усмехнулся. — Некоторые разговоры надо вести на свежую голову. Я же, считай, и не спал.

Глава патрульных уважительно хмыкнул:

— Всегда тебе завидовал: отключился минут на пятнадцать-двадцать — и снова свеж и бодр.

Собеседник никак не отреагировал на это замечание, только добавил:

— Да, чуть не забыл. Обеспечь, чтобы нашего гостя видело как можно меньше людей. И сам его ни о чем не спрашивай.

— Понял, сделаю, — серьезно кивнул Оуэн, после чего на миг замер, прислушиваясь к тому, что ему сообщили в наушник. — На третьем этаже комнаты освободили.

— Я с тобой свяжусь, когда буду готов, — Абэ поднялся. — А до того пусть наш гость смотрит записи, обыскивает комнаты и занимается прочими увлекательными, но бесполезными делами.

— Кстати, я на твоей сегодняшней ночи полтинник поднял, — расплылся в довольной улыбке Оуэн. — Два дня назад спорить начали, с кем из наших эта наёмница сойдется. Я поставил на тебя.

— С чего вдруг? — без особого удивления спросил Абэ.

— Да один из патрульных с ней работал, когда она ещё младшей бонзой была. Рассказал, что она японцев очень не любит. Тут я припомнил, кто у нас не особо любит японцев, всё и сошлось, — Оуэн расплылся в довольной улыбке.

— Смотри, рискуешь, — покачал головой бонза. — Порекомендую в аналитики.

Оуэн изобразил на эту угрозу крайне фальшивый испуг, после чего оба рассмеялись.

— Скинь мне инфу по этому патрульному, что за человек и где ходит. Пересекусь — пообщаюсь, — сказал Абэ.

* * *

Бля-а-а-а… Карма, что ли, у него какая недоброкачественная?! Или, может, девка брошенная прокляла в сердцах? Или, и правда, зря он когда-то грохнул прилипчивую шлюху и её напарницу аккурат под граффити Трёх? Сколько лет прошло, а если в радиусе километра появляется хоть одна тупая шалава, её словно пинком швыряет ему поперек дороги: туда, куда не надо, и тогда, когда не надо. А тупорылых шалав за Периметром — лопатой греби, вот и притягиваются они, как гвозди к ёбаному магниту. Но откуда ж было знать тогдашнему сопляку, что Трое — это не дурацкие суеверия идиотов зоны отчуждения, а реальная сила, чье внимание не стоит привлекать.

Темноволосый молодой мужчина, неприметно одетый, свернул с широкой улицы, миновал несколько закрытых ещё магазинов и шагнул в тень каменной арки, чтобы через узкий переулок выйти в тупик между тремя домами.

Здесь он остановился, сделал глубокий вдох и злобно уставился на яркое граффити на стене. Не самое запоминающееся из виденных — довольно аляповатое, не особенно мастерски сделанное. Видывал он Трёх Сук поэффектнее. А здесь они были, как из журнала похабных комиксов. Слепая замерла, небрежно опираясь на винтовку, и можно было только гадать — разбит прицел или закрашен. Дурная стояла чуть не раком, с призывной улыбкой озираясь на зрителя через плечо. Юбка задрана почти до подмышек, белья, естественно, нет, а то, что юбка и белье должны скрывать, художник очень тщательно, даже любовно прорисовал. Знаток женской анатомии, ёпта.

Фортуна-Мать-Их застыла вполоборота и смотрела куда-то в сторону, словно ей было тошно глядеть на зрителя. Даже глаза слегка прикрыла.

— Ненавижу шлюх! — мрачно сообщил ей Раггиро.

Дурная ехидно скалилась. Как показалось рейдеру, уж очень злорадно. Тварь! Будто нарочно подсунула ту шалаву под пулю, чтобы дать Одди сдриснуть!

И ведь всё, ну просто всё шло гладко: не оставил следов, сработал чисто. И лежать бы сейчас Родди с дыркой во лбу да остывать, но задастая шлюха с необъятными буферами сохранила этому мудаку его никчемную жизнь, словив первую пулю. А Одди этой секундной заминки хватило, чтобы удрать. Он хоть и опустившийся, но рейдер. Гнаться же за ним под пулями было редкой глупостью, как и попытаться завалить охранника. Ли Янь Цинь после такого из сектора не выпустит. Очень уж не любит, когда убивают ее людей.

Потому Раггиро свалил следом за Одди (только в противоположную сторону), дико жалея, что не может застрелить ту толстожопую еще раза три с особой жестокостью.

Дурная с прежним ехидством щерилась на зрителя, отклячив зад. Раггиро зло усмехнулся и выщелкнул из запасного магазина патрон. Положил под ноги Слепой. Фортуне-Матери-Их досталась мелкая монетка. Дурной же рейдер показал фак — практически в морду сунул.

— Ты от меня даже плевка не получишь, — прошипел Раггиро, после чего круто развернулся и ушел.

Нарисованная шлюха проводила гостя насмешливым взглядом.

* * *

Потасканная девка с одутловатым мятым лицом сидела на краю кровати в аккуратно убранной комнате и, глубоко затягиваясь, курила тонкие дешевые сигареты. Одну за другой, без остановки.

Макияж у шлюхи размазался — под глазами залегли серые пятна осыпавшейся и потекшей туши, спутанные волосы были кое-как стянуты резинкой. Девка жалко сутулилась, то и дело поправляя сползающие лямки заметно великоватого топа. Топ был почти новый, но вырез у него казался слишком глубоким даже для шлюхи — едва не ниже пупка. Похоже, шмотка принадлежала бывшей напарнице. Как и лежащая рядом вульгарно-красная, с аляповатой золотистой пряжкой сумочка. Во всяком случае, когда Гай высыпал содержимое и проверял, нет ли в сумке тайников, девка тоже с любопытством смотрела на то, что вывалилось.

— Свободна, — сказал, наконец, Гай, с трудом подавляя брезгливое раздражение.

Шлюха была — просто полное днище: пропитая, опухшая, с трясущимися руками и взглядом, лишенным какой бы то ни было мысли. Конечно, она не заставила себя упрашивать, мигом подхватила свое потасканное добро и свалила, вежливо прикрыв дверь.

Рейдер откинулся на спинку кресла и устремил задумчивый мрачный взгляд в потолок. Он-то думал, задаст пару вопросов, услышит невнятные ответы и всё. Ага, щас! Беседа неожиданно затянулась, поскольку бывшего резидента «Амилайта», оказывается, неплохо знали такие вот дешевые работницы секс-индустрии. А еще, судя по рассказу мисс А Какое Имя Тебе Больше Нравится, он был любимым клиентом поставщиков дури и всех окрестных барменов. Тварь!

И как служба внутреннего контроля умудрилась прозевать настолько стремительное падение?

М-да. Съездил, однако, усилить резидентуру «без особой конкретики», выручил родную контору за два билета на Принца Дриса!!! Чтоб он им под окнами пел. Каждую ночь.

Теперь столько беготни, мля… А потом писанины, отчётов и всякой другой херни, что захлебнуться можно будет.

Пока Гай предавался мрачным пророчествам, в дверь номера легонько постучали, и на пороге возник интеллигентный японец неопределенного возраста, облаченный в дорогой костюм. Галстука на японце не было, а очки визора болтались на дужке в расстегнутом вороте рубашки.

— Приветствую, — Гай встал, также снимая свой визор, и легонько поклонился.

С Абэ Такеши рейдер сотрудничал уже несколько лет, и они прекрасно друг друга знали.

— Приношу извинения, что не встретил лично, — бонза поклонился в ответ и опустился на диван. — Удобно ли была организована работа?

— Да, более чем, — искренне поблагодарил Гай.

— Замечательно. Ни я, ни Ли Янь Цинь не хотим лишних проблем, которые могут возникнуть, если вдруг выяснится, что исчезло что-то важное, — сказал японец. — Нам ваши секреты не нужны. Теперь к делу. Если что-то понадобится, обращайся ко мне или напрямую к Ли Янь. Кроме нас, никто не знает, что ты корп. Любую разумную помощь обеспечим. За разумную же плату.

Гай кивнул, давая понять, что принял к сведению.

— Теперь следующее. Под запись, пожалуйста, — Абэ надел визор, после чего плавно отвел борт пиджака и достал из внутреннего кармана дорогой бумажник. — Мы закрываем контракт на охрану Родерика Оддисона и возвращаем полученную предоплату. Прошу подтвердить выполнение нами договора.

Рейдер слегка замялся, пытаясь гладко сформулировать причину разрыва сделки. Японец пришел на помощь.

— Он жив? — спросил Абэ и, дождавшись кивка собеседника, продолжил: — Значит, условия контракта не нарушены. А теперь мы хотим разорвать договоренность ввиду невозможности гарантировать ее исполнение.

Младший бонза достал несколько купюр и положил на стол. Гай взял их и посмотрел четко в камеры визора:

— Подтверждаю исполнение контракта, его закрытие и урегулирование финансового вопроса.

— Собственно, все, — Абэ закрыл и спрятал бумажник, после чего снова снял визор. — В случае проблем обращайся к любому из наших. Скажи слово «Алгебра», сразу же свяжутся со мной и после окажут максимальное содействие.

— Раньше вы выдавали специальный жетон, — удивился Гай.

— И сейчас выдаем. Но… ты его разве возьмешь? — японец вдруг улыбнулся. — То есть будешь при себе держать?

Собеседник рассмеялся, а бонза продолжил:

— Кодовое слово все наши будут знать к полудню. Но, полагаю, до тех пор у тебя и здесь дел хватит.

— Да уж, — вздохнул рейдер. — Можешь не сомневаться. Последний вопрос: что-нибудь в комнате трогали?

— Кроме того, что ты видел на записи, нет. Даже тело еще не убрали, — с этими словами Абэ поднялся.

— Отлично! Тогда пока всё. Но если у тебя получится пересечься со мной часа через четыре, буду очень благодарен. И да, Абэ, я обязательно отмечу в отчете предупредительность и аккуратность с вашей стороны.

Японец вежливо кивнул и вышел. Гай же про себя в очередной раз выматерился. Отличное начало утра: обыск в загаженной комнате бывшего резидента, дохлая шалава, кровь, мозги… Большой праздник, ебать.

* * *

Абэ спускался по лестнице, всеми силами пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица. Как же он не завидовал рейдеру «Амилайта»! Наверное, сильнее он не завидовал только Одди Родди. Гая же было искренне жаль. Зашёл мужик в сектор — оттянуться и побалдеть на Празднике, а в итоге увяз по яйца. Не удивительно, что в глазах у него горел настоящий пожар Третьей Корпоративной. Если найдет Сального, небось, будет драть во все дыры, а потом оттащит на базу и пустит по кругу там.

Да уж. Когда Абэ выдернули из тёплых объятий Су Мин в такую рань, да ещё из-за Сального, он тоже был не особо доволен. А сейчас посмотрел на Гая и понял, что, в общем-то, зря раздражался. Подумаешь, из койки вытащили.

Впрочем, при мысли о том, какого утра он лишился, Абэ снова испытал сожаление. Су Мин ему понравилась. По-настоящему понравилась. Он любил таких вот непростых женщин, которые были себе на уме, не опускались до дешевого кокетства, не лезли в душу, не выворачивали свою, не нуждались в опеке и не искали покровителя. Идеальная женщина в его представлении могла быть только равным партнером — продолжением мужчины, но никак не дополнением.

А всё же забавно получилось. Абэ по полной программе проверил, не была ли их с Су Мин случайная встреча в том переулке подстроенной.

И искренне порадовался, выяснив, что когда кореянка устраивала засаду, самому Такеши идти в ту часть сектора не было ни малейших причин. Мало того, когда эти причины возникли, а Абэ их разрулил, то с места происшествия он мог уйти тремя путями. Причем тот переулок, где пересеклись их дороги с Су Мин, был самым неудобным — наиболее длинный путь. И Абэ никогда бы по нему не пошел, если бы не ночь и не его любовь к звездам, о которой мало кто знал.

Забавно. Даже жаль, что он не верит в Судьбу. Человек с хорошей фантазией на его месте мог бы настроить вселенских гипотез, но Такеши за глаза хватало реальности. А в этой реальности они с Су Мин ушли с вечера в половине второго ночи. Ушли, будто давно друг друга знали.

Не было неловких пауз, натянутого смеха, скованности в общении. Не было фальшивой игры в чувственность и соблазн. Су Мин не корчила из себя оригинальность и загадочность, она просто сказала:

— Пойдем отсюда? Нам пора.

И Абэ согласился.

— Куда тебя отвести? — спросил он.

Не то чтобы не знал, просто захотелось услышать, что она скажет.

— А куда ближе всего? — вопросом на вопрос ответила женщина.

Такеши кивнул на её ноги:

— Устала?

Су Мин сперва не поняла, а потом тихо рассмеялась:

— Из-за каблуков? Нет. Просто не хочу терять время.

Они прошли меньше квартала — до «Палас отеля» — действительно самой дорогой гостиницы сектора, которая и впрямь располагалась ближе всех.

— Знаешь, — сказала негромко Су Мин, — пожалуй, это впервые в моей жизни.

— Что именно? — уточнил Абэ, не желая гадать.

— Впервые меня не пытаются поразить.

— Аналогично, — кивнул японец. — И должен заметить, меня это вполне устраивает.

— Хм, — задумчиво произнесла женщина. — Пожалуй, вынуждена с тобой согласиться.

— А как тебя обычно пытались поразить? — уточнил он.

— По-разному. Деньгами, обхождением, комплиментами, демонстрацией силы…

— Теперь я чувствую, что произвел бледное впечатление, — улыбнулся Абэ. — Никого не убил, ничего не подарил, комплиментов не наговорил…

— Ну… ты можешь расстараться по последнему пункту, — предложила собеседница.

Они свернули в неприметную арку и оказались уютном усаженном зеленью дворике. Су Мин повернулась к охране, коротко кивнула, отпуская сопровождение. Когда группа прикрытия удалилась, Абэ с гостьей вошли в сияющий огнями, хрусталем, позолотой и мрамором холл VIP-отеля.

— Назад свои слова не возьму, — сказала Су Мин, оглядываясь. — Ты ведь не пытался, но, тем не менее, поразил.

— И не думал. Сюда действительно ближе всего, — спокойно сказал японец.

— Я так и поняла, — кивнула женщина, направляясь под руку со своим спутником к лифту. — А как, кстати, поражали тебя?

— Так же. Всякими банальностями, — ответил он и, когда двери лифта разошлись, сделал приглашающий жест.

Су Мин прошла вперёд. В огромной лифтовой кабине, отделанной деревом и бархатом, стояла изысканная оттоманка. Кореянка опустилась на неё и задумчиво посмотрела на Абэ снизу вверх. Наверное, со стороны их разговор выглядел сухим и отстраненным. Они так спокойно и деловито направлялись в спальню, словно заключали какую-то серьезную сделку.

— У меня ощущение, будто мы знакомы лет сто, не меньше, — неожиданно сказала Су Мин.

— Благодарю, — Абэ сдержанно улыбнулся, протягивая ей руку. — Однако я все-таки помоложе. Да и ты не похожа на высшую корпоратку.

Кореянка рассмеялась. Лифт остановился. Двери открылись.

— Как хорошо, что мы встретились, удивительная женщина, — тихо сказал Абэ. — И как хорошо, что мы знакомы целых сто лет.

На этом собственно их разговор и закончился, возобновившись лишь тогда, когда они уже лежали в постели и Су Мин, приподнявшись на локте, что-то рассказывала.

Красивая. Очень настоящая. Без вычурности. Разная. То шелк, то сталь. Но всегда именно такая, какая нужна здесь и сейчас. Уместная. А воспоминание о расправе в переулке теперь казалось иллюзией.

Они над чем-то смеялись, о чем-то говорили, даже спорили, при этом деликатно опуская неудобные моменты, которые могли бы коснуться секретов или тайн. А потом разговор обрывался сам собой… И это тоже было по-настоящему. Изумительная ночь, и могло бы быть изумительное утро. Если бы Абэ не сдернули внезапным звонком.

Вот какого… этому Одди приспичило побегать голышом под пулями?!

* * *

Утро над сектором занималось медленно. Сперва небо побледнело, потом стало сиреневатым, затем начало розоветь… Красиво. Нари это время почему-то очень любила, а Лето нравилось её радовать. Потому, пусть и гуляли полночи, но едва занялся рассвет, Лето притащил подружку на крышу заранее облюбованного здания. Сектор отсюда просматривался плоховато, но вид всё равно открывался эффектный — на широкий проспект, который восходящее солнце раскрашивало в самые невообразимые цвета.

Когда подростки выбрались наверх — под порывы теплого ветра к необъятному небу, Нари захлопала в ладоши.

— Ага, — сказал её спутник. — Мне тоже понравилось.

С этими словами он сбросил со спины рюкзачок, в котором лежали сэндвичи, несколько банок пива и маленький плед.

Нари мигом уселась и взялась распаковывать бутерброды.

Лето гадал: как девчонки узнают, когда надо нафуфыриться? Он же ничего ей такого не говорил, куда они пойдут. А она оделась, будто на свидание: легкое платье в мелкий голубой горошек, джинсовая курточка, джинсовые кеды. И волосы красиво убрала ободком.

— Чего это ты так нарядилась? — спросил небрежно Лето, усаживаясь рядом.

Он-то никогда не наряжался.

Девчонка неопределенно покрутила в воздухе рукой, прижалась к другу и устремила задумчивый взгляд на розовеющее небо.

— Красиво, — сказал Лето — так, чтобы было непонятно, говорит он об открывшемся виде на город или о своей спутнице.

Впрочем, судя по довольной улыбке, Нари всё истолковала правильно. Платье-то она купила вчера на барахолке. Какая-то тряпка смятая, как показалось Лето. А выстирала, выгладила, сегодня вот надела — красиво.

Вообще, Нари очень понимала во всяком таком и одевалась всегда со вкусом, чем Лето втайне гордился. Хотя, следовало признать, мудрёную женскую науку по шмоткам она освоила не сразу. А может, и не освоила бы, не приди в свое время на помощь Мэрилин.

Мальчишка подавил смешок. Помнится, это случилось приблизительно через год после того, как они нашли и обжили логово опиздюлин. Лето ведь обещал отвести подругу в «Нору». Правда, для выполнения обещания пришлось изрядно покрутиться, чтобы охрана клуба сперва начала просто узнавать ушлого беспризорника, а потом и уважать. Но даже тогда он не знал, как с ним и его спутницей поступят, если они решат посетить такое шикарное заведение. Посмеются и пустят? Или посмеются и прогонят? А тут ещё прикиды толковые нужны. В том, в чём по улице шаришься, не придёшь: точно вышвырнут. Ну, а приличные шмотки в секторе можно было купить только у Гершеля.

К нему и отправились.

Старик окинул обоих замызганных покупателей цепким взглядом, однако в магазин впустил. А когда Лето объяснил ему, что нужно приодеть Нари, сразу сосредоточился на клиентке. Та изобразила зрелищную пантомиму, из которой продавец каким-то образом понял суть заказа, после чего ушел, а вернулся уже с ворохом шмоток. Нари спряталась за шторкой и начала перевоплощение.

Когда шторка была отдернута, Лето с трудом перевёл дыхание. Потому что подружка нарядилась так, как в её представлении наряжались самые красивые и эффектные женщины сектора. То есть шлюхи. Поэтому девчонка вышла к своему кавалеру в чулках в сеточку (собравшихся складками на острых коленках), коротком топе, под которым с трудом угадывалась едва обозначившаяся грудь, в короткой же юбке из блестящего кожзама и в ярко-красном облезлом боа…

Гершель из-за спины покупательницы ехидно щурился, наматывая на палец мерную ленту, и наблюдал за Лето. Тому стоило немалого труда сохранить на лице невозмутимость. Нари сияла. Она покрутилась, демонстрируя другу всю себя — такую красивую в необычайно ярких шмотках — и замерла, отведя плечи и чуть выставив вперёд ногу.

Гершель закашлялся, отвернувшись.

«Красиво же, да?!» — спрашивал сияющий взгляд девчонки.

Лето стоило огромных усилий отрицательно покачать головой. Бля, да он себя ненавидел в тот момент! И ещё долго после! Улыбка медленно сползла с лица Нари, торжество сменилось непониманием. Казалось, сейчас заревёт. Хотя это, конечно, вряд ли, она ведь сроду не плакала. Он вообще никогда не видел её в слезах.

— Понимаешь, — авторитетно сказал Лето, — так ходят девчонки, которые снимают мужиков. А ты ж никого не снимаешь.

Нари внимательно слушала, прижимая к плоской груди боа.

— Мы ж вдвоём, — продолжил объяснять друг. — А когда они к тебе полезут все, мне ведь драться придется. И как мы отдохнем тогда?

— Не, парень, — не сдержался Гершель, — ты неправ. Тебе драться не придется. Её мэрилиновские стервы в клочки порвут за то, что взялась на их территории мужиков клеить.

Девчонка задумалась.

«То есть всё равно красиво?» — покрутилась она.

— Ну-у-у… — сказал Лето и растерянно посмотрел на ржущего в ладони Гершеля. — В целом…

— Девка, — оторвал руки от красной рожи старик, — так, как ты оделась, ходят те, у кого все выросло. Сечёшь?

Нари бросила беспомощный взгляд в зеркало. У неё и вправду ничего ещё не выросло. Нигде.

— А тебе надо другое что-то. Вон, гляди, ноги у тебя. И волосы, если отмыть и расчесать, тоже ничего будут.

Девчонка не поняла связи, но комплимент ее немного утешил.

— Знаешь, — тем временем нашелся Лето, — давай я с Мэрилин поговорю. Она в шмотках отлично разбирается. И скажет, как тебя нарядить, чтоб все упали.

Подруга посмотрела на него, словно на бога. И Лето понял: если после этого Мэрилин пошлёт его с его просьбой, то…

Впрочем, Мэрилин не была злобной стервой, да к тому же за Лето попросила Су Мин, поэтому хозяйка «Норы» внимательно выслушала мальчишку и сказала: «Пусть приходит, что-нибудь придумаем».

Лето привел оробевшую, отчаянно краснеющую Нари и отдал на попечение главной красавицы сектора. Вдвоем они удалились, а он остался сидеть в холле «Норы», ещё закрытой из-за раннего времени.

Он ждал три часа. А может и все пять. А может и сутки. Ему показалось, что вообще год прошел. Нари вышла, как была, но сильно задумчивая. И с какой-то запиской в руке.

— Удачи, — сказала Мэрилин.

И подростки снова подались к Гершелю.

Там Нари отдала старику записку, которую тот внимательно прочитал, после чего почесал кончик мясистого носа и сказал:

— Ну, вы даете, сопли.

С этими словами Гершель ушёл, а когда вернулся, то принёс платье в широкую сине-белую горизонтальную полоску, с открытыми плечами и бантом на груди. А к нему синие туфли на низком каблучке. Нари все это надела, и Лето просто выпал в осадок. Натурально выпал, такая она оказалась в этом неожиданно хорошенькая. Он никогда не видел подобного.

В секторе ведь как одевались? Девчонки — чтоб сразу видно всё, чем природа наградила. Парни — чтоб драться и бегать удобно, ну и круто тоже, с понтом таким. А у кого похуже жизнь сложилась, те носили то, что удавалось добыть, то есть всякое разномастное рваньё, кое-как подогнанное по размеру.

Но Нари оделась вообще не так! И стала похожа на… на… Лето не знал, с чем сравнить. Вроде же всё прикрыто, а красиво! И сразу как-то ясно: такой девчонке язык не повернется похабщину какую предложить, или, там, по попе шлёпнуть, или крикнуть вслед какую-нибудь гадость. Просто смотришь и… любуешься. А еще синий цвет ей очень шел. Так шёл, что сама Нари тоже выпала… в осадок, да.

В общем, это был очень крутой вечер. Наверное, самый крутой в их жизни, хотя побывали после этого двое бродяг много где и повидали тоже немало. А ещё с той поры Нари никогда не выбирала себе блядские шмотки. И всегда выглядела, как королева. Конечно, учиться ей пришлось долго, и гостьей Мэрилин девчонка бывала нередко. Лето однажды даже занервничал, но Су Мин успокоила: «Не дергайся. Нари по этой дорожке точно не пойдет. Но уметь одеться и подать себя ей, в любом случае, будет полезно». Мальчишке тогда показалось, будто кореянка что-то еще хотела добавить, однако она промолчала, а выспрашивать он счёл невежливым.

* * *

Нари уже съела бутерброд и теперь валялась на пледе, пристроив голову на коленях Лето.

— Хой, бродяги! — нарушил тишину утра бодрый голос.

В открытом люке показалась голова Аргентинца.

— И тебе не горевать, — отозвался Лето, а Нари помахала неожиданному гостю рукой.

— Завтрак под открытым небом? — Аргентинец вылез на крышу. — Вы б хоть тентом озаботились. У нас тут беспилотники часто летают.

— Если увидят такое, чего никогда не видели, пусть денег зашлют, — пожал плечами Лето, а Нари тут же показала небу фак.

— Я им передам, — засмеялся мужчина. — Слушай, вы тут сверху ничего странного не замечали?

— В смысле «странного»? — уточнил Лето.

— Ну, например, удирающего мужика среднего роста в тёмно-серых шмотках. Или голого мужика в крови.

Нари даже села, услышав вопрос. А Лето засмеялся:

— Клёво тут у вас. Голые мужики по улицам бегают. Не-а, не видели. А должны были? — мальчишка вытащил банку пива и бросил её собеседнику. — Спасибо за подсказку со стволом — больше не лезли, — пояснил он в ответ на удивленный взгляд.

— Без проблем, — гость продавил дно и залюбовался быстро запотевающими стенками банки. — Чего только у нас не бегает. Однако, отвечая на твой вопрос, — нет. Видеть были не должны, заваруха случилась довольно далеко, но… вдруг? — он присел рядом.

Некоторое время все трое в молчании пили пиво, любуясь видом и наслаждаясь прохладой.

Первым тишину нарушил Лето:

— Слушай, а что за белый домик такой? Не знаешь?

— Это ты откуда успел услышать? — Аргентинец чуть не подавился очередным глотком.

— Ночью на улице Роджера из кролей видел. Я его по комбезу красному узнал. Ну и в целом… по харизме. А с ним кто-то из ваших, из патруля вроде. Так вот Роджер его юзал по поводу этого белого домика. Я услышал, интересно стало, что за штука такая.

— А… — задумчиво протянул собеседник. — Тут через сектор от нас у корпов какой-то комплекс стоит, и там — большое здание, то ли центр исследовательский, то ли какая-то хня научная, то ли тюрьма, то ли больница… В общем, весной они её пидорили, ремонтировали, ну и белой облицовкой покрыли. Только вы в ту сторону не лезьте лучше, корпы припериметровый сектор крепко держат, тамошний бонза даже удостоверения личности своим всем сделал.

Когда Аргентинец закончил говорить, Нари нетерпеливо ткнула Лето локтем и что-то быстро изобразила на пальцах.

— Узнаю, узнаю, — немедленно отозвался на её жестикуляцию друг. — Обещал же.

Однако девчонка не успокоилась и снова покрутила руками в воздухе.

— Головой ударилась? — спокойно осведомился Лето.

— А чего она хочет? — после большого глотка поинтересовался Аргентинец, который с любопытством наблюдал за общением подростков.

— Да мы вчера, когда гуляли, про тусовку бонз наслушались, ну и самих бонз видели, как они подтягивались. Вот у неё теперь идея фикс — побывать на таком рауте. Не сейчас, а вообще… когда-нибудь.

— Да без проблем, — рассмеялся мужик. — Хочешь, научу? Подходишь к задней двери, просишь позвать управляющего или его зама и предлагаешь себя в слуги. Лет через пять хорошей работы пустят. Сможешь походить с подносом, закуски попредлагать. Хотя… девчонке лучше в эскорт податься, года через три в самый сок войдет, с удовольствием пригласят.

Нари смерила Аргентинца тяжелым взглядом, а потом парой движений изобразила, будто вырывает ему язык и ножом пригвождает его к крыше. После чего мило улыбнулась и глотнула пива.

Аргентинец развеселился ещё сильнее:

— Всё, всё, всё! Напугала!!! — вскинул он руки в примиряющем жесте. — А если серьезно, попасть на такой вечер можно только одним способом — стать бонзой. И замутить с Ли Янь, чтоб пригласила. Иначе никак.

Девчонка в ответ только пренебрежительно фыркнула и, повернувшись к другу, поскребла пальцами воздух, будто бы что-то копая, а потом подмигнула. Лето хмыкнул. Нари терпеть не могла писанину, предпочитала по возможности объясняться жестами, поэтому пантомиму освоила виртуозно. Вот и сейчас Лето понял её безмолвную реплику: «С «Норой» же получилось».

Парень сделал ещё один глоток пива и широко улыбнулся.

* * *

Абэ Такеши беспрепятственно вошел в небольшую калитку одного из укрепмотелей сектора.

Бригада Су Мин сняла мощное капитальное здание недалеко от фитнес-центра, где гоняла местных девчонок её сестра. Здание было огорожено глухим забором, за которым раскинулся просторный двор, вместивший всю технику. Даже место для отдыха и тренировок осталось. Ну, а четырех этажей старого дома с лихвой хватило людям. Удобное место. И для обороны отлично подходит, и в комфорте позволяет жить. Дорого, конечно, зато спокойно.

Часовой, полулежащий в раскладном кресле возле караулки, увидел гостя, сел прямо и приветственно помахал:

— Хой!

— Утро доброе, — ответил бонза.

— Старшая ждет тебя там, — часовой указал куда-то вглубь двора.

Гость кивнул и направился вперед мимо машин, выставленных капотами к выезду. Абэ был уверен: баки автомобилей залиты под завязку, оружие заряжено, БК загружен, и в любой момент всё готово к выезду.

Обойдя автомобили, японец вышел к здоровенному (десять на десять метров, не меньше) стрелковому голографическому павильону, жавшемуся к стене дома. Новейшая модель от «Виндзора». Предельно достоверная имитация реальной схватки. Неплохо. Су Мин явно не скромничала, когда выставляла корпорации счёт за свою помощь в обелении тридцать седьмого.

Рядом с павильоном, где, судя по шуму, кто-то работал, развалился в раскладном кресле первый зам кореянки. Личность среди наемников известная, а потому собрать на него инфу оказалось несложно. Да, не только Су Мин перед приездом в сектор узнавала, кто здесь в авторитете. По ее бригаде люди Ли Янь тоже отработали самым тщательным образом.

Итак, зам кореянки — коренастый, плотный, «поперек себя шире» — тридцать четыре года, прозвище Крупняк (почему именно Крупняк, версий много, от самых конспиративных до весьма забавных), не единожды замечен в серьезных делах с серьёзными людьми, работает всегда на высшем уровне. А теперь, значит, ходит под женщиной, да ещё и младше себя. Что немало говорит о женщине.

Увидев Абэ, Крупняк потянулся было к коммуникатору, но гость в ответ вопросительно кивнул на комплекс.

— Ага, там, — кивнул зам и пояснил: — Времени на тренировки не хватает, навёрстывает, когда может.

Он явно понял, кто перед ним, наверняка тоже читал досье на младшего бонзу. Абэ поймал себя на легком любопытстве: вот бы взглянуть, что они про него подсобрали. Занятно, да и небесполезно.

— Значит, не будем мешать, — сказал Такеши, опустился во второе кресло и кивнул на экран: — Посмотреть можно?

Крупняк, не отвечая, щелкнул пультом, после чего кивнул на большой холодильник в углу двора:

— Если хочешь, там есть пиво и просто прохладительное.

Японец покачал головой, устремляя заинтересованный взгляд на экран.

В павильоне Су Мин готовилась к заходу в помещение. Условия: случайные противники, случайная планировка. В этот раз выпали три противника, не ожидающие нападения, и нейтрал.

Заход. Пять секунд… Прошла почти чисто, только не успела отследить превращение нейтрала во врага, впрочем, вышла изящно, отделавшись касательным левой руки.

Следующее упражнение.

На экране стало видно, как стены проекции расходятся в стороны, оставляя тренирующуюся посреди обширного пустого пространства. Затем вокруг возникли сотни разных людей на разных дистанциях. При этом в любой момент каждый мог превратиться во врага. Женщина выставила на наручном пульте дополнительные условия. На «тренерском» экране наблюдателей загорелись две пиктограммы: «ограничение боезапаса» и «случайное количество патронов в магазине».

— А ты сколько на таком упражнении держишься? — с любопытством спросил Абэ Крупняка.

— Рекорд — три сорок девять, норма — три, — зам кореянки за происходящим в тренажере практически не следил.

Тем временем на экране женщина резко обернулась и выстрелила первый раз. Иллюзорные противники хаотично задвигались: то один, то другой вскидывал оружие и пытался стрелять. Су Мин металась по площадке, постоянно прокручиваясь, чтобы не пропустить угрозу со спины, сбивая прицел врагу и стреляя в ответ.

— Крупняк, — Абэ с некоторым усилием оторвался от увлекательного зрелища, — а почему в том переулке была именно она? Неужели больше некому?

— Это личное, — собеседник помолчал, раздумывая, стоит ли раскрывать карты, но потом все же решил, что ничего особо секретного нет, и пояснил: — Те двое — наши бывшие субконтракторы. Узнали заказчика и решили сыграть в обход нас. Старшая таких обычно берёт сама.

Бонза с пониманием улыбнулся, а на экране в это время стало видно, что кто-то из виртуальных противников сумел всё же достать женщину. После этого изображение погасло. Осталось только время: четыре минуты две секунды.

Почти сразу дверь павильона отошла в сторону, и во двор вышла запыхавшаяся кореянка в шортах и мокрой от пота футболке. Она поместила имитатор оружия в специальную нишу у входа, сняла сбрую с шокерами — симуляторами попаданий — и послала Абэ радостную улыбку. Затем спросила у Крупняка:

— Кто вчера последний тренировался?

Тот флегматично пожал плечами, мол, без понятия, и спросил:

— Узнать?

— Узнай. Когда начинала, очень слабые противники были выставлены. Проверь этих… последних. Если перед девчонками сестры выделывались, то ладно, но если и правда навыки растеряли, погоняй как следует.

— Сделаю, — зевнул в ответ зам, а Су Мин повернулась к поднявшемуся из кресла японцу.

— Рада, что ты пришел, — она улыбнулась и убрала с потного лба выбившуюся из-под банданы тёмную прядь.

— Ты ведь пригласила, — улыбнулся в ответ Абэ.

— Ну, тем, к кому ты приходишь без приглашения, можно только посочувствовать, — легко обронила собеседница и направилась в здание.

— Не думал, что овеян настолько мрачной славой, — пробормотал гость и двинулся следом за хозяйкой.

В небольшой — чуть меньше шести татами — комнате царила прохлада. Опущенные жалюзи на окнах создавали приятный полумрак. В углу стоял низкий столик, рядом лежали две циновки. Дальнюю часть комнаты от посторонних глаз скрывала изысканная ширма.

Хозяйка сбросила сандалии, поставила их рядом с дверью. Гость, следуя ее примеру, тоже разулся. Гладкий пол приятно холодил ступни.

— И снова ты увидел меня в деле, и снова я потная, хоть выжимай, — тихо засмеялась кореянка. — Хорошо, что душ на этот раз рядом.

С этими словами она открыла дверь душевой кабинки, спрятанной в стенной нише. Сбросила бандану, без всякого жеманства стянула футболку, потом шорты, после чего блаженно потянулась и обеими руками растрепала волосы на затылке.

Мужчина залюбовался.

— Ты так смотришь, словно ночью не нагляделся, — улыбнулась Су Мин.

На пол отправилось белье, а обнаженная женщина плавно прокрутилась, демонстрируя себя во всех подробностях, после чего шагнула в кабинку, неплотно прикрыв дверь. Полилась вода…

Абэ неторопливо начал раздеваться.

* * *

Дежурный администратор «Пяти звезд» Ричи Кингстом бросил короткий взгляд на экран: по лестнице спускались двое постояльцев, за которыми в отеле прочно закрепилось обозначение «Та пара». Ита и Эйнар.

Эти двое заметно отличались от обычных клиентов. Например, они никогда не пользовались лифтом (жили, конечно, на третьем этаже, но всё-таки). А ещё были очень приметны: высокий мощный мужик и девушка лишь на ладонь ниже ростом — очень симпатичная, но при этом сразу понятно: не эскорт. От мужика прямо-таки веяло спокойной силой и мгновенной готовностью к схватке. Спутница выглядела попроще — улыбчивая, обаятельная, будто бы безобидная. Потому шальные мысли покувыркаться с ней закрадывались в голову многим. Впрочем, подкатить никто так и не решился. Сперва, чтобы остудить пыл, вполне хватало того, с кем эта лапуля-симпампуля ходила, ну а потом народ просто смекешил, кто эти двое. Рейд-мастер с напарницей. Лучше не лезть.

Тем временем постояльцы вышли в холл и, кивнув Ричи, направились к выходу.

— Уважаемые, — вежливо окликнул он, — вам послание.

— Послание? — рейдер заинтересовался и подошел к стойке. Его спутница замерла чуть позади, доброжелательно улыбаясь, но Ричи намётанным глазом видел, что рыженькая ненапряжно контролирует холл.

— Ну, давай, — тем временем сказал Эйнар.

Ричи положил на стойку регистрации плоскостной планшет (обычная практика при передаче инфы серьёзным людям — в плоскостную технику эффект Дерека впихнуть невозможно), нажал кнопку воспроизведения, и на экране появилось изображение: высокие массивные двери, перед которыми стоял смуглый мужчина в накрахмаленной белоснежной рубашке, галстуке-бабочке и с длинными распущенными волосами.

— Рейд-мастер Эйнар, рейдер Ита, приветствую вас! — бодро провозгласил незнакомец. — Я — управляющий закрытым VIP-клубом «Томагавк» Амитола Куэн. Приношу свои извинения за задержку и сообщаю, что наш клуб будет рад вас видеть. Вход для вас открыт, и наши услуги… к вашим услугам.

Амитола сделал приглашающий жест, после которого двери за его спиной распахнулись, а на пороге возникла девушка в наряде, стилизованном под этнический индейский костюм.

— Наш клуб гарантирует своим клиентам не только широчайший спектр элитных услуг, но и полную безопасность пребывания, — приятным хорошо поставленным голосом сказала девушка. — Для гостей здесь есть всё: ресторан, бассейн, спа, сигарный клуб, натуральная еда и напитки, приятная компания.

Пока девушка говорила, у неё за спиной один за другим сменялись кадры интерьеров, иллюстрирующие презентацию.

— Мы любим состоятельных клиентов, — снова возник в поле зрения Амитола. — Точнее, мы очень любим деньги состоятельных клиентов. И ради этих денег готовы предложить самый богатый на сто километров вокруг ассортимент услуг. Одним словом, всё для того, чтоб ваши деньги стали нашими к обоюдному удовольствию.

Мужчина с бабочкой ослепительно улыбнулся, и изображение погасло.

— Хорошая реклама, — засмеялся Эйнар. — И за какие же заслуги нас пригласили в столь элитное заведение?

— Придёшь — спроси, — вежливо ответил Ричи. — Могу предположить, что их босса весьма впечатлило то, как ты прошел в «Последний шанс». Наверняка добавила веса и твоя личная встреча с центровой бонзой. Обычно таких гостей сразу приглашают в «Томагавк». Ну, и в целом, ты же не станешь утверждать, будто тебе нечего там потратить?

…Когда Ита и её спутник вышли на улицу, девушка удивлённо переспросила:

— Элитный клуб «Томагавк»? С ума сойти. А ведь этот малый — Амитола — и вправду похож на индейца…

— И чего такого удивительного? Индеец на бывшей границе бывшей Канады… — пожал плечами Эйнар.

Ита хмыкнула:

— Ну не знаю… Их сейчас редко встретить можно, а тут и костюмы, и название клуба. Кстати, а вот почему она бывшая, эта Канада? Нам на истории корпорации просто рассказывали, что после Первой корпоративной государства были упразднены, поскольку эта система управления утратила актуальность. Честно говоря, какая-то абстрактная формулировка…

— Конечно, утратила. Первую корпоративную же государства проиграли, — усмехнулся собеседник.

— Хватит умничать! — возмутилась девушка. — Расскажи нормально! Ну, например, хотя бы, с кем граничила эта бывшая Канада.

— Хм, — Эйнар на секунду замешкался. — А что ты знаешь из истории?

Ита посмотрела на него с удивлением.

— Спросишь тоже. Из истории я знаю только историю возникновения «Виндзора» и всё, с этим связанное — поглощение им других, годы слияния, партнёрские отношения, враждебные корпорации, годы перевыборов в совете директоров… — она помолчала и добавила: — Там не было ни слова про Канаду.

— И даже про то, что «Виндзор» — это бывшие и нынешние главы Британского Содружества? — Эйнар еще чуть помолчал.

— Что за «Британское Содружество»? — с неподдельным интересом спросила собеседница. — Не слышала про такую корпорацию.

— Содружество Британии, Канады, Австралии… ещё каких-то стран… Что-нибудь сказало? — уточнил он.

Лицо Иты просветлело:

— Британия — это Англия, верно? «Приключения Оливера Твиста»! Я читала. А что такое Австралия? Хм… и какое может быть содружество, если государств не осталось?

— Государств не осталось, но активы-то никуда не делись. Теперь немалая их часть в корпорации «Виндзор», — пояснил Эйнар.

— А как такое получилось? Почему вот были государства, а потом вдруг стали корпорации? И чем государства вообще отличаются от корпораций?

— Чем отличаются… а я знаю? Я про Оливера Твиста первый раз вот слышу. Из нас двоих только ты древнюю классику наизусть помнишь, — рейдер несколько мгновений поразмыслил. — Короче… попробую коротко: были когда-то государства, и было их чуть больше чем… очень много. Сотен пять, что ли, а не как сейчас — три десятка корпораций, каждая из которых плюс минус равна по силе другим. Делились эти государства на два блока, и в одном блоке дружили против другого. Это называлось Холодной войной. Только не спрашивай, что за война, не представляю. Читал немного, но… странно там, в общем, как-то было…

— Климатическая? — предположила Ита.

— Не, — покачал головой собеседник, — климатическое оружие до сих пор не изобрели. Не перебивай. В общем, была эта Холодная война, а потом блок, в котором состояли нынешние корпорации, одолел-таки своего противника. В самом конце прошлого, то есть двадцатого века. Победили, короче. Но после победы президенты — это самые верховные бонзы государств — подрасслабились.

— Погоди, если одни государства победили другие, то откуда взялись корпорации? — снова перебила девушка.

— Ну, ты хоть дослушай, — покачал головой собеседник. — Государства победили другие государства. И расслабились. А корпы, тогда они назывались ТНК — транснациональные корпорации — в те времена занимались только бизнесом: производством, торговлей и прочим таким. Армий у них не было, а их СБ полагались только броники, дубинки и по пистолету на смену охраны…

— Да ладно?! — у Иты в глазах было чистое неверие, смешанное с восторгом.

— Ага, — кивнул Эйнар. — Так вот, когда государственные бонзы подрасслабились, ТНК потихоньку начали перекупать войска, которые в те времена были только у государств. А когда достаточно перекупили, то развалить государства оказалось делом техники. Правительства скинули, бизнес отладили, центры-то производства и сбыта располагались на всех континентах. Ну и получилось, что земли, на которых находились эти производства, автоматически перешли к корпорациям, которые этими производствами владели. А государств не стало. Это, собственно, и была Первая корпоративная. Ну, она такая оказалась… бархатная. Больше договаривались и перекупали, хотя случалось, что и стреляли. Но в целом всё произошло довольно быстро и относительно бескровно. Так вот, наш мегаплекс — восемнадцатый — он как раз на границе бывших стран: Канады и США. В Канаде индейцев жило много, потому до сих пор и сохранились.

— Погоди, а как же Вторая корпоративная? — Ите уже было не так интересно про индейцев.

— Ну, Вторая корпоративная была после Первой, — значительно произнес Эйнар и замолчал.

Спутница рассмеялась и легонько ткнула его кулаком в бок:

— В жизни бы не догадалась!

— Ладно, ладно… не дерись. В общем, когда корпы после Первой победили, то быстренько организовали Конфедерацию Корпораций. С виду всё цивилизованно, а на деле пошли по прежнему сценарию: выдавливать конкурентов и жрать, ну, в смысле — поглощать тех, кто послабее. Сперва действовали чисто экономическими методами и в конфедеративном суде. Потом поняли, что это долго, а время, как известно, деньги, и начались спецоперации по принуждению к сотрудничеству. А затем все внезапно сообразили, что у них, оказывается, есть армии! Тогда и жахнуло: начались полноценные бои, а дело незаметно дошло до тактического ядерного и трех полностью выжженных мегаплексов, там, на юге. По счастью, за полшага до применения уже стратегического ядерного оружия опомнились и остановились, завершив передел собственности и сфер влияния по принципу «кто что ухватил, тот тому и хозяин». Так и получилась нынешняя «ебаная, блядь, мозаика» из секторов, как ее корповские силовики называют. В общем, с тех пор уже мало что менялось в глобальном смысле. Пробовали было бактериологическим оружием поработать, но после ядерной стерилизации пятьдесят четвертого мегаплекса поняли, что уж очень неконтролируемая штука. Вот и угомонились слегка.

Ита задумчиво шагала рядом, а потом всё-таки спросила:

— Почему нам об этом не рассказывают? Как думаешь?

— Зачем об этом кому-то знать? Вот ты узнала, что изменилось? — удивился Эйнар.

— В том-то и дело, что ничего, — пожала она плечами. — А раз ничего, почему не рассказать?

— Здесь, за Периметром, всем плевать. Здесь всем на всё вообще плевать. А в корпзоне… не ко мне вопрос. Хотя… Не, даже гадать не стану.

Ита снова ненадолго замолчала.

— А ты откуда это всё знаешь? — спросила она, наконец.

— Было дело, выкрали высшего корпа, а сразу передать заказчику не смогли, пришлось на дно ложиться. Больше месяца лежали, скучно было, ну он и понарассказывал всякого. Мировую историю в том числе.

* * *

Часы, плавающие на дне голокуба, показывали восемь утра. За окнами уже вовсю жарило солнце, но плотные шторы Икси задернула ещё в шесть, и двум цифровикам свет не мешал.

Цифрыч довольно потянулся. Охуенный марафон вышел. Вчера, сразу как спровадили Диего, заказали пожрать и, пока ели, на пару настроили инфоканалы так, чтоб ни местные, если вдруг заметят, что в их инфохранилищах пошарили, ни свои — из Церкви — не догадались, ни кто искал, ни, главное, что искал.

А потом закинулись ментаксом, протолкнули его концентратом-энергетиком и вперёд. Лом-проникновение-поиск. Затем пауза на осмысление и работу перенастроенных анализаторов. Потом снова ментакс плюс энергетик…

Единственное, чего Цифрыч не особо любил — это Икси под стимами. То есть, Икси под стимами была очень даже, но отвлекала сильно. А поскольку отказывать ей в таком состоянии было нельзя, приходилось совмещать. Хотя, если грамотно выделять время на отдых…

Вообще, когда Цифрыч (тогда еще только четверка), свалив из тридцать седьмого сектора, обустраивался в триста десятом и связался там с Икси, он был в шоке. Икси в этой жизни любила только две вещи: секс без ограничений и цифровую работу. Тим Бимберли никогда прежде не встречал таких девчонок.

— Ой, какой лапочка! — именно с этими словами она подсела к хакеру в баре. — А почему я тебя не знаю?

Тим еще не понимал, с кем имеет дело, поэтому спросил с вальяжной ехидцей, мол, чё, правда хочешь узнать?

В ответ получил:

— Ага, не дергайся, — с этими словами она нырнула под стол.

Как Тим грохнул стаканом, было слышно на всё заведение. И застывшее лицо хакера с вытаращенными глазами несколько мгновений, пока он не взял себя в руки, могли наблюдать и официанты, и посетители.

А он сидел и думал: как хорошо, что у них тут длинные скатерти, почти до пола, как хорошо… И глаза натурально закатывались.

Потом Икси, очень довольная, выбралась из-под стола, облизала губы и сказала:

— Неплохо держишься. Можно тебя и поюзать. Меня, кстати, Икси зовут.

И протянула ему руку.

Цифрыч ошалело потряс узкую ладошку и хриплым голосом сказал совсем уж невероятное:

— Ц… ц…

— Че? — не поняла девица.

— Ц… Цифрыч.

— Ц? — она улыбнулась во весь рот.

— Цифрыч! — поправил он.

— Ок, ок. Ты уже поел? Пойдем, я тут знаю одно место…

Место оказалось кабинкой туалета, где Икси накинулась на своего нового знакомого с таким пылом, что тот даже немного испугался. Прежде не замечал, чтобы женщины при взгляде на него настолько заводились.

А потом кто-то из небожителей (пятый, предпоследний уровень иерархии — тридцать двойка) сообщил по сети:

— Ты постарайся мягонько соскочить, парень. Без резких движений. А то проблем не оберешься.

Тим не понял — каких еще проблем? На что ему пояснили:

— Может, знаешь, есть такая категория женщин, которые ебут своим мужикам мозг? Так вот, Икси твой мозг вообще не сдался, но всё остальное, поверь, сотрёт в ноль. Лучше мягко отвали, её никто не выдерживает дольше пары недель. А если резко соскочишь, такого врага получишь… Она же вообще без тормозов. Сам увидишь.

И Тим, мать его, Бимберли увидел. Хотя считал, что уж его-то после похождений по черным секторам мало чем можно удивить.

Икси оказалась из тех девчонок, которые хотят секса ВСЕГДА. У нее никогда не болела голова в неподходящее время, ей не хотелось спать, ей не хотелось есть… Если на одной чаше весов находилась вся эта ерунда, а на другой — потрахаться, то можно было не гадать, какая перевесит. С ней частенько бывало… странно, но никогда скучно.

Табу у Икси отсутствовали напрочь. То, что она легко, не задумываясь, вытворяла трезвая, побаивались делать за деньги даже поддатые профессионалки.

А Тим-то думал, что нимфомания — выдумка. Куда там! В целом он быстро смекешил Иксин режим. Полтора-два часа секса в день — и она плюс-минус адекватна. Два-три часа — не станет искать приключений. Больше — спасайся, разогналась. Теперь, пока не отрубится, не отстанет. Причем, когда её накрывало, а накрыть её могло в любой момент: «Ой ты сейчас такой хорошенький, пойдем я тебя трахну, м?» — отказывать было нельзя.

Скажем, он удачно провернул хакерскую атаку. Или она провернула нечто подобное неудачно. Или у него новая футболка, или он только из душа, или у той официантки зачетная задница… Поводом могло послужить что угодно. Тут-то и наступал тот самый миг, когда «вынь и положь» — вовсе не фигура речи. Ей было абсолютно всё равно — они в лифте отеля, в долбаной кафешке за столом, в ночном клубе или он сидит и, чёрт побери, пытается работать.

Другого кого сильно напрягало бы, но не Цифрыча. Он быстро научился нивелировать эти вспышки страсти. Икси ведь не умела стесняться. Как ребенок. И Тим придумал, как быть, чтобы подружка оставалась довольна и не дёргала его со своим режимом интенсивной ебли. Надо всего лишь вовремя подсовывать жертву. Кого угодно. Или не мешать, когда она находит жертву сама.

Тут-то у них с Икси всё и сложилось. Стык в стык. Во всех смыслах. Причём Тим подозревал, что все бывшие Иксины дико ему завидуют, потому как мечта любого нормального мужика с хорошей потенцией — это: «Милый, я сейчас приду и подружку приведу, ты там жди нас». Подружки при этом всегда разные.

Ну, а к сменщикам-временщикам Цифр вообще относился равнодушно. Главное, Икси довольна. Тем более, интерес она утрачивала быстро. Два-три подхода — и недавний «лапочка» превращался в «отработанный материал».

Реальная проблема была одна: Икси и ментакс. Вообще, Цифр старался её ограничивать в веществах, поскольку на напарницу они действовали слишком резко. У неё и так-то тормозов не было, а после химии она вообще слетала с катушек. Только если трезвую инстинкты её не подводили, то за замазанную Цифр реально волновался, потому что способность оценивать риски подруга утрачивала начисто. Ищи она просто потрахаться — да сколько угодно! Но ведь язык у Икси, когда она им говорила, был острее бритвы. Влёт могла наболтать такого, за что кладут на месте.

Поэтому сегодня ночью Цифр подготовился: дверь запер, ключ-карты спрятал, а сам очень старался, чтобы подружка была довольна. Она и была, но только его уже рубило спать после всех подвигов, информационных и постельных, а ей показалось мало.

А ведь так всё хорошо сложилось… Уже под утро Цифр смог, наконец, проникнуть в видеоархив «Последнего шанса» (неплохая у них защита!) и полюбоваться на драку и последующие действия некоего Эйнара. Затем задал целевой поиск по уже вскрытым инфохранилищам и сейчас был окончательно уверен, что, да, Эйнар — и есть Керро. А та рыжая с ним, скорее всего, Айя. Это не считая массы другой вкусной инфы, добытой за несколько последних часов. Осталось только придумать, как вытянуть из этого знания максимальную выгоду… но, к сожалению, думать после ночного марафона было уже сложновато.

Он мечтал завалиться спать, однако Икси бесилась и, похоже, собралась идти искать приключений.

Бля, точно злится. Она не любит, когда он не посвящает её в подробности поиска, мигом включает не паранойю даже, а дурную обидку. Но ведь Цифрыч не мог сегодня толком объяснить, что и как они ищут — сам не понимал, руководствовался только инстинктом. Пришлось напарнице быть на подхвате… ну и, периодически, на других частях тела. И вот это-то её и вызверило в итоге. «Я тебе цифровик с головой, а не бот с псевдоинтеллектом!»

— Короче, сиди, тупи. Пойду пройдусь. Где ключ-карта?

Цифр с трудом разлепил глаза и увидел стоящую напротив него при полном параде подружку.

— Икси, — как можно дружелюбнее заговорил он, медленно подбираясь, — нех шарашиться по улицам под кайфом. Так ты только проблем найдешь в очередной раз, но никак не секса.

— Щас! — сказала подружка. — Да уж лучше проблем, чем такое бревно, как ты. Где ключ? Быстро! Я все равно найду. А не найду — замок взломаю!

И она подхватила с пола его штаны, быстро ощупывая карманы.

Цифр ехидно ухмыльнулся и даже не подумал вставать. Ищи, ищи…

— Где? Ключи? — раздельно выговорила Икси.

— Ищи, — пожал плечами хакер. — Найдешь — может, трахну за старания.

— Мудак! — мгновенно вскипела подруга и швырнула в него штанами. Цифр ловко увернулся, после чего кубарем слетел с дивана на пол, уходя от удара. Длинные ногти разминулись с физиономией буквально на сантиметр.

— Ты… задрот… — с трудом переводя дыхание, выговорила Икси. — Я тебе оторву всё, что торчит.

— Не оторвешь, — Тим медленно обходил диван, держа подружку в поле зрения. — Отрывалки коротки.

Икси аж задохнулась, всадила ногой по мягкому пуфу и в ярости метнула в сторону Тима диванную подушку. Хакер снова увернулся и заржал.

— Ты… — глаза у напарницы натурально налились кровью, а лицо пошло пятнами.

Все. В кондиции. Теперь главное — действовать чётко и хладнокровно.

Одним прыжком Цифр перемахнул через разделяющий его и Икси диван, перехватил ее правую руку, резко дернул, слегка подталкивая. Подруга вскрикнула, острые ногти пропахали Тима по физиономии, лентами снимая кожу.

Он зашипел, стиснул тонкое запястье. Икси, конечно, сразу же попыталась врезать коленом в пах, но Цифр сдвинулся — в бедро не страшно. Подруга снова завизжала, рванулась, но тут уж бойфренд не оплошал, сделал подсечку, и она с размаху села на задницу, но, зараза такая, смогла извернуться и цапнуть его за пальцы. Тим выматерился, навалился на Икси всем весом, однако она продолжала орать и биться, пытаясь выскользнуть.

Ей почти удалось! Вывернулась, и снова ногти просвистели перед носом Цифрыча. Бля, так и без глаз остаться можно — иди потом к докторам, ставь чужие. Он схватил почти ускользнувшую подругу за щиколотку и поволок по ковру на себя, Икси яростно завизжала, задрыгала свободной ногой, вцепилась в журнальный столик, сдвигая его с места, сваливая на пол посуду и остатки ужина.

Тиму прилетело пяткой в глаз, он взвыл от обиды, влепил подруге по заднице и навалился с утроенной силой — заломил ей руки, вдавливая коленом в пол.

Икси продолжала вопить и лягаться, пока Цифр сноровисто связывал ей руки проводом от блока питания. Закончив, хакер вздернул подружку с пола, проволок по разбитым тарелкам, остаткам ужина и рассыпавшимся рекламным проспектам к креслу, перекинул девчонку через подлокотник и стянул с неё шорты.

Хакерша от такого заорала, забилась еще яростнее, скребя ногами пол:

— Мудак гонорейный!!! Только тронь, тварь озабоченная! Я тебе под корень всё отрежу и в задницу засуну!!!

Когда Икси была в ударе, вопила она вдохновенно и в угрозах не стеснялась.

— Ага, — сказал Цифр, восстанавливая дыхание. — Непременно.

— Отпусти, мудак! — она снова задергалась.

— Э-э-эмма… — вкрадчиво протянул Тим, склоняясь к самому уху подружки. — Эмма-а-а…

Он-то знал, как она ненавидит собственное имя. А сейчас… родео!

Икси рванулась, озверев до ослепляющего бешенства, и завизжала так, что Цифр просто оглох. Всё. Довёл. Вот теперь, если не успеть ей присунуть, лучше сразу валить из номера. Грохнет и даже не вспомнит, как.

Но Тим Бимберли не первый месяц трахал Эмму Вотенберг — успел приноровиться к ее закидонам.

Икси задохнулась, когда он дернул её на себя, захлебнулась воплем, в котором теперь мешались ярость и упоение, ну, а потом всё сложилось самым естественным образом.

— Вот ты… тварь… — с трудом переводя дыхание, проговорила подруга, когда Цифр, наконец, ослабил хватку и сполз с неё на пол. — Вот, бля, тварина… Руки-то развяжи, больно же.

Цифр кое-как поднялся и осторожно размотал провод. И правда, сильно в запале затянул — следы остались.

— Ты мне рожу расцарапала и глаз подбила, — напомнил он, освобождая довольную жертву.

— Так тебе и надо, — отрезала Икси, с наслаждением разминая затекшие плечи. После этого она сладко потянулась и промурлыкала: — Пойдем спать, цифра моя шестизначная, только морду регенерирующим спреем побрызгай.

Цифрыч хмыкнул.

— И эта… — Икси повернулась от двери в ванную. — Ты учти, оно, конечно, удобно — нагнул и пользуйся. Но я ведь тоже так могу.

Бойфренд осклабился:

— Чисто физиологически не получится.

Икси ласково улыбнулась:

— Не получится физиологически, получится технически. Надену страпон, милый, и всё отлично сложится.

У хакера вытянулось лицо.

От подруги подобная шуточка звучала настоящей угрозой.

* * *

Жизнь у Синтии давно была полное дерьмо. А ведь когда-то, года два назад, ей даже предлагали работать в «Последнем шансе», но как раз начался Большой Праздник… В общем, Синтия решила, что и сама заработает. Однако всё пошло кувырком: один из клиентов дал попробовать «штопор», и она подсела. А когда праздник закончился, было уже поздно — сидела плотно.

Тогда-то Синтия и сдружилась с Мэри — работать в паре оказалось проще. Тем более на задницу Мэри клиенты хорошо шли, а там и Синтия была на подхвате. Хотя, чего уж там, частенько случалось ей стоять одной на углу и завистливо глядеть, как Мэри уводит с собой мужика, который клюнул на ее роскошную жопу.

В такие минуты Синтия ненавидела Мэри. Сука поганая! Но потом её отпускало. Мэри… Синтия всхлипнула, вспоминая товарку. Нету больше Мэри. И жопе ее завидовать уже бессмысленно. Какой-то уебок завалил Задастую, оставив Синтию совсем одну…

Шлюха вытерла трясущейся рукой слезу со щеки, не замечая, что размазывает и без того осыпавшийся макияж. Надо бы валить на лежку, поспать перед работой, но вместо этого Синтия села на бордюр и закурила.

Жизнь говно.

А теперь еще и Мэри грохнули.

И топ ее Синтии велик… Хорошо хоть сумочка почти новая.

— Хой, красава!

Синтия подняла мутный взгляд на говорившего. Пых — бармен из «У трамвая» — стоял напротив:

— Чего тут в такую рань делаешь?

— Курю, — мрачно ответила шлюха, делая демонстративную затяжку. — А чё? Ты против?

— У нас свободный сектор, — дружелюбно ответил Пых и приоткрыл ладонь, демонстрируя крохотную ампулу с чёрной спиралью по кругу. Штопор! — У меня тут есть, чем оплатить услуги девушки с рабочим ртом. Ты как?

Синтия подалась вперёд, забыв про сигарету, и быстро спросила:

— Не паленая? Где взял?

— А, расплатились ночью. Так как? — он подмигнул.

— Идём, — торопливо поднялась девка.

Собеседник довольно рассмеялся и потянул ее в переулок.

Поворот, еще один. Грязный зассанный тупик и какой-то неприметный мужик в тени возле стены.

— Не возражаешь, что нас двое? — Пых, не дожидаясь ответа, начал оглядываться, выискивая место почище. — Слушай, а чего тебя в «Ночной мечте» столько держали?

У Синтии перед глазами всё ещё стояло видение амулы с чёрной спиралью, а потому она даже не подумала, откуда Пыху знать, что она вообще была в «Ночной мечте» и что ее с утра оттуда не отпускали.

— Сального грохнули и Задастую с ним, — всхлипнула Синтия. — Бах! И башку прострелили.

— Да иди ты! — удивился Пых. — Кому этот торчок сдался?

— А я знаю? — пожала плечами девка. — Я вообще спала. Слезогонкой накрыло — подскочила, в коридор выбежала, а там меня мужики с ресепшна потащили допрашивать. Потом мордатый какой-то еще… А чё я им расскажу, если ваще ничё не видела?

Она жадно смотрела на ампулу, которую Пых крутил в пальцах, перекатывая то так, то этак.

— А чё за мордатый? Знаешь его? — спросил бармен.

— Пыхчик, да откуда мне его знать? Не из наших. Здоровый такой. Боец, видать, морда вся переломанная. Говорил со мной, как с говном. Пыхчик, а дай мне ее прям сейчас, а? — Синтия с надеждой посмотрела на мужчину. — Я повеселею, вам же приятнее будет. Ну дай, Пыхчик…

* * *

Двое мужчин стояли над раскинувшейся на грязном асфальте шлюхой. Синтия лежала, разметав в стороны ноги и руки. Глаза у неё закатились, веки мелко подрагивали, а из открытого рта бежала струйка пенной слюны.

— Отлично сработал, — похвалил Пыха второй мужик — невысокий и темноволосый. — Узнал быстро, вывел четко.

— Делов-то. Она единственная, у кого на жопе татуировка в виде банта. Так что, как ты примету назвал, узнать было не проблема, — самодовольно хмыкнул бармен. — И вообще работа у меня такая. Не только ссанину в стаканы лить, но и с контингентом правильно работать. Психология, епта.

— Пошли, психолог, — хохотнул собеседник. — Веди к той, которая знает, где у Одди лежка.

— Я предупреждал — без гарантий… хвастаться хвасталась, а знает или нет — я без понятия.

— Не знает — ей же хуже.

— Слушай, а долго она ещё проживёт-то? — Пых кивнул на едва заметно подёргивавшуюся шлюху.

— Не, недолго, — отмахнулся темноволосый, даже не глядя на жертву. — Минут десять-пятнадцать. — И вдруг добавил с внезапной злостью: — Ненавижу шлюх!

— Бывает, — пожал плечами бармен.

И мужчины направились прочь из переулка, где заканчивала свой жизненный путь несостоявшаяся звезда «Последнего шанса» и подруга Задастой Мэри.

* * *

В этот раз кроли обжили заброшенный магазинчик на ничейной территории между центром и северной окраиной. Скромное одноэтажное здание с огромными окнами стояло чуть в глубине переулка. Окна были наполовину заложены, а стеклянная дверь плотно закрыта на обрывок ветоши. При этом на верёвочке болталась табличка с издевательской надписью «Открыто», а на пороге лежал милый облезлый коврик с не менее издевательским: «Добро пожаловать!»

Когда двое спутников свернули в переулок, из тени им навстречу шагнул высокий худой мужчина неопределенного возраста с выцветшими голубыми глазами. В тёмных волосах у него серебрилась седина, а на плече лежал револьверный гранатомет.

— Хой, Роланд! — поприветствовал мужчину Эйнар и сразу же добавил: — Подземкой в рай.

Роланд без улыбки кивнул:

— В рай, так в рай. Мог бы и не говорить пароль, девчонки хорошо её описали. А ты какая стала… — сказал он Ите, и эти скупые слова прозвучали очень весомым комплиментом.

Девушка улыбнулась.

— Валите. Наши заждались, — бросил Роланд и кивнул в сторону магазинчика.

Едва гости отправились дальше, как радиосканеры носимых комплексов сообщили им о коротком радиообмене — часовой передал друзьям, что идут свои.

Эйнар потянул стеклянную дверь и вошел в просторный зал, в котором монотонно жужжал мобильный кондиционер. Ита шагнула следом, с любопытством оглядываясь. Ей было очень интересно, как кролики обустроились на этот раз. Что они умели, так это создавать в своем логове уют.

В магазинчике было чисто и прохладно, через окна лился солнечный свет, бросая косые лучи на большой раскладной стол в дальнем углу зала, на длинные лавки, на ящики с продуктами, сложенные вдоль стены, на канистры с водой, на три тёмных дверных проема, ведущих во внутренние помещения…

На торцевой стене красовалось объемное граффити: арка, будто бы открывающая вид на другую комнату с деревянными стенами, уютным диваном, вязаным ковриком на полу и стеллажами с бумажными книгами. С дивана свешивался клетчатый плед, а на крохотной тумбочке возле подлокотника стояла красивая широкая чашка, над которой вился лёгкий парок.

Пока Ита разглядывала изображение, отмечая всё новые и новые детали, справа послышался радостный возглас.

— Иу! Пришли-таки! А мы вас вчера ждали, — выглянула Эсмеральда и позвала через плечо: — Эй, у нас гости!

— И мужика привела, респект! — пробасил знакомый голос. Сдвинув Эсмеральду в сторону, так, словно она ничего не весила, в зал вышел Железный Дровосек. Он совсем не изменился — был такой же рыжий, только сейчас без штурмовой брони — в шортах и свободной футболке.

Пока Эйнар и Дровосек жали друг другу руки, Эсмеральда радостно кричала в соседние комнаты:

— Сара! Сара! Иди сюда, я тебя кое с кем познакомлю!

Чуть в стороне от входа молча улыбалась Покахонтас — она сидела на одеяле, расстеленном на полу, и любовно перебирала свою снайперку. Ита даже не сразу её заметила.

На крик Эсмеральды в зал вышла сухая жилистая женщина лет тридцати в чёрных штанах с широким армейским поясом и серой майке.

— Чего орем? — осведомилась она.

— Сара, погляди, это тот рыжик, которого Тереза три года назад подобрал.

— Да-а-а? — женщина явно была наслышана о тех событиях. — А я тогда всё пропустила, — с сожалением сказала она и протянула Ите ладонь: — Сара Коннор. Если попадались полные киборги, внешне неотличимые от человека, — она кивнула на визор Иты, — скажи, где.

— Там, где водятся полные киборги, мы стараемся не ходить, — Ита приняла рукопожатие, и Сара тут же потянула новую знакомую в сторону.

— И это правильно. Вам-то зачем. Ты ведь не возражаешь, что я ее украду, да? — повернулась Сара к Эйнару. — Обойдетесь же без нас пока? А мы посекретничаем.

Рейдер кивнул, подмигнул девчонкам и направился к столу.

Ита рассмеялась, но по привычке всё равно старалась краем глаза держать спутника в поле зрения. И не зря. Из соседней комнаты на всеобщее оживление вдруг выскочил напружиненный смуглый парень. У него было идеальное тело атлета — безупречно сложенное, перевитое мышцами, красиво игравшими под обтягивающей белой майкой.

Сходства со спортсменом парню добавляли свободные серые штаны и высокие кроссовки. Ита с удивлением уставилась на незнакомого ей персонажа, одетого, скорее, как паркурщик, нежели как кролик. А парень ни с того, ни с сего вдруг прыгнул к Эйнару, не долетев совсем чуть-чуть, приземлился и, опершись на руки, нанес мощный круговой удар ногой.

— Э! — предостерегающе закричала от двери Эсмеральда.

Рейдер мгновенно отклонился чуть назад и вниз, уходя от удара и подсекая противника. Однако тот перевернулся в стремительном кувырке, сделал стойку на руках и снова вскочил на ноги. Эйнар бросил короткий взгляд на остальных кролей, вывалившихся на шум в общий зал и ошарашенных не меньше гостя.

Ита с некоторым усилием отпустила дерринджер в кармане ветровки. Эйнар не взялся за оружие, значит, и ей пока не надо. К счастью, остальные кролики были слишком удивлены происходящим и не смотрели на гостью.

Рейдер тем временем сосредоточился на противнике.

— Банни, вот ты идиотина… — простонала Эсмеральда.

— И не говори, — вздохнула Сара. — Опять ведь огребет.

Эти слова, прозвучавшие без сколько-то серьезных переживаний, заметно успокоили Иту. Она расслабилась, демонстративно опуская руки.

А в центре зала Банни эффектно крутанул колесо и почти пробил двойной ногами в грудь Эйнару, однако тот уклонился поворотом корпуса, нападавший же снова вскочил на ноги.

Разворот и прямой пяткой. Снова мимо. Эйнар опять увернулся, но, похоже, ему начал надоедать пацифизм.

— Банни! — из задних комнат вышла, наконец, в общий зал та, кого Ита всё это время тщетно искала глазами — Микаэла Куин.

Пышное голубое платье прошелестело по полу. Док безо всякой боязни подошла к дерущимся и мягко положила ладонь на напряженное плечо кролика.

— Хватит, — негромко, но твёрдо сказал она, и Ита увидела, как от этого короткого слова с Банни слетают гнев и досада. — Алиса сама выбрала свой путь. Её никто не гнал на тот вертолёт. Вины Ке…Эйнара в этом не больше, чем твоей или моей. Глупо злиться. Вы скоро увидитесь. Чуть-чуть осталось, потерпи. Ещё немного — и скажешь ей всё, что не сказал тогда. А сейчас остановись. Я прошу.

Тот, кому она все это ласково, не повышая голоса, говорила, застыл, только плечи поникли, словно придавленные грузом давнего чувства вины. Банни стоял, смиряясь, а потом сделал шаг к противнику и протянул ему руку:

— Прости. Три года уже места себе не нахожу. Будто сам её туда отправил. Увидел тебя, и сорвало. Ты не виноват, при всех говорю — извини.

Эйнар в ответ кивнул… Кролики выдохнули и заметно расслабились, но вдруг гость пробил собеседника с левой в солнечное сплетение. Банни согнулся с коротким всхлипом.

— Претензий больше не имею, — объяснил гость, в свою очередь протягивая противнику ладонь. — Извинения приняты.

Кролик с трудом втянул воздух, кое-как разогнулся и принял рукопожатие.

— Говорил я тебе, Банни, что ты идиот? Нет? Вот, говорю, — влез неведомо откуда возникший Роджер и торжественно провозгласил на весь магазин: — Только идиот два раза на одной яме спотыкается. Всё, инцидент закрыт!

— Инцидент закрыт, — повторили за ним Эйнар и Банни. Первый спокойно, второй, не успевший продышаться, — с заметным усилием.

Главкролик потёр руки:

— Тогда бухаем за встречу!

* * *

Одди Родди скорчился в углу комнаты и трясся крупной дрожью. Его бросало из жара в холод, зубы клацали, по спине ползли ручейки ледяного пота, а колени предательски дрожали. Стоило ему попытаться встать, как они сами собой складывались и — опа! — Одди снова сидит на полу, а осколки битого бетона впиваются ему в задницу.

Очень-очень недальновидно было положить в тайник бабки и ствол, но не положить ничего смягчить отходняк. До чего ж он — рейдер Родерик Оддисон — расслабился, мать его. Не предусмотреть такой элементарной вещи! Мудила.

И Одди продолжал колбаситься, прислушиваясь к тишине заброшенного здания и безмолвно матеря себя на чем свет стоит.

Сдержать дрожь удалось только тогда, когда в коридоре раздался звук осторожных шагов. Одди поднялся на ноги, надеясь, что в этот раз колени не подогнутся, и негромко кашлянул.

Через несколько секунд в комнату, где стоял, напряженно вжимаясь в стену, резидент «Амилайта», вошёл тот самый белобрысый парень, недавно зачётно выступивший на арене. Полумилитари шорты, майка, поясная сумка и, разумеется, пистолет, а на кармане — клипса ножа. Парень окинул помещение быстрым взглядом, после чего осторожно выглянул в окно. Увиденным, похоже, остался доволен и стал так, чтобы держать в поле зрения и окно, и вход, и самого Одди — серого, потного, трясущегося.

— Значит, ты — заказчик-аноним, которому внезапно понадобился новый в секторе человек? — парень дождался кивка «клиента» и продолжил: — Сотню за беспокойство, за то, что вообще с тобой базарю, а также за то, что, блядь, по всей этой хуете шароеблюсь.

Одди замялся. Такое агрессивное начало переговоров выбило его из колеи. Нет, конечно, Родерик не вчера родился и всё понимал, но именно сейчас воли дать отпор залупающемуся молодчику у него не было. Штырило только в путь… Устал он, и весь мир ему категорически остопиздел.

Впрочем, белобрысый расценил молчание Одди как отказ.

— Нету даже сотни? — нехорошо прищурился парень. — Залёт. Придется за беспокойство с тебя как-то по-другому взять.

— Есть. Есть сотня, не кипеши, — Одди мазнул ладонью по потному лбу и полез в карман потасканных штанов, сворованных нынешним утром. Вытащив две пятидесятки, рейдер протянул их собеседнику.

Тот принял оплату левой рукой, после чего, ни на секунду не выпуская заказчика из поля зрения, прогнал купюры через портативный детектор, усмехнулся каким-то своим мыслям, спрятал деньги, детектор и сказал уже более дружелюбно:

— Внимательно тебя слушаю.

— Мне надо выбраться из сектора, — Одди, наконец, унял трясучку и даже говорил почти нормально. — Добраться куда надо. При этом не засветиться.

— Как далеко? В каком направлении? Не восток? Не к ближайшим корпам? — осклабился парень.

Родерик в ответ только усмехнулся и покачал головой.

— Да уж, на корпа ты похож даже меньше меня, — успокоил его собеседник. — Так куда?

— На север. Километров десять от границы сектора. Дальше я сам.

— Через Качино — это в целом хорошо… — сказал парень, после чего без всякого перехода сообщил: — Три штуки.

— Ты охуел? — подпрыгнул Одди.

— За тебя уже предлагают штуку, — известил белобрысый.

— Кто?

— Посредник, — парень посмотрел на Родерика, как на дурака.

— Три много, — уперся тот. — Две.

— Согласен. Покажи деньги. Потом прогонишь на моем детекторе.

Одди замялся, он не ожидал, что потребуют так много, и отложил существенно меньше, но потом все-таки вытащил пистолет и, держа его стволом вниз, отошел в угол, где извлек из груды хлама компактный квадратный кейс.

Щёлкнули замки, откинулась крышка.

* * *

Странное предложение, переданное распорядителем арены, Рекса сперва изрядно поднапрягло: анонимный заказчик, место встречи — заброшенное здание в ничейной зоне между центром и северной окраиной, непонятная цель, неизвестная сумма вознаграждения…

Однако после первой удачи на ринге новая работа как-то не спешила находиться, и это уже начинало подбешивать.

Успокоился Рекс, только придя на место. Здание оказалось небольшое, подходов уйма. Мусора вокруг — горы. А когда обошел, увидел, что следов большой группы людей нет. С парой-тройкой же он как-нибудь управится. В окнах тоже никого. Чуйка молчит. Так что если внутри и ждала засада, то сил и средств на нее потратили куда больше, чем стоил никому не известный парень, один раз выступивший на арене. Просто грохнуть его на улице было бы и проще, и дешевле, и, чего уж там, эффективнее.

В здании, прямо на первом этаже, нашёлся какой-то торчок в изрядно замызганных штанах и великоватой футболке. Рекс даже засомневался, что у такого могут быть хоть сколько-то серьезные деньги.

Дальнейший разговор развивался вполне ровно, пока заказчик не открыл кейс… Пачка полусотенных в банковской упаковке резанула глаза. Вспомнилось вдруг низкое серое небо, мёрзлая земля под ногами, нескладная рыжая девчонка с остановившимся взглядом и методичная проверка денег здоровым мужиком в очках-визоре.

Рекс внезапно осознал, что ни разу за Периметром — ни лично, ни на кадрах учебных фильмов — не видел банковской упаковки. Во-первых, здесь нет банков. Во-вторых, любой, получивший такую пачку денег, немедленно ее вскроет и проверит каждую купюру. В зоне отчуждения никто и никогда не поверит каким-то неведомым далеким паковальщикам. Неужели?..

— Знаешь, — Рекс широко улыбнулся заказчику, — я передумал. Не две штуки. И даже не пять. Десять. — И когда ошарашенный собеседник выпрямился, добавил, всё также лыбясь, — твоя корпорация не обеднеет.

Вот теперь торчка проняло! Он вздрогнул. Ствол пистолета немедленно повернулся в сторону Рекса, но тот в ответ улыбнулся ещё ехиднее:

— Без пены. Грохнешь меня — будут проблемы. Или думаешь, у меня подстраховки нет? И вообще я, как видишь, за ствол не хватаюсь, гранатой тебе, — он указал на поясную сумку, в которой на самом деле никакой гранаты не было, — не угрожаю… Ты — корп и хочешь тихо исчезнуть. Не вопрос. Но стоить тебе это будет дороже. С корпа мало взять — себя не уважать. Штука сейчас. Девять — на месте. И я про случившееся навсегда забываю. Как, кстати, тебя называть?

— Называй, — собеседник нервно усмехнулся, — ну, скажем, Джоном. Хваткий ты парень, далеко пойдешь, если не навернёшься, — он чуть опустил ствол.

— Не нарвусь, — Рекс пожал плечами. — Я везучий.

Он стоял спокойно и улыбался, не предпринимая никаких действий. «Джон», кажется, слегка расслабился, и тогда Рекс, продолжая улыбаться, всё так же спокойно сделал шаг вперед, коротким ударом отбил руку с оружием в сторону и основанием ладони ударил собеседника в подбородок.

Есть контакт. Ослабшее тело мешком повалилось на грязный пол.

Чуть позже, когда «Джон» уже был связан и пришел в себя, Рекс неторопливо достал аптечку, извлёк из неё шприц-тюбик с допросной химией и подмигнул неудачливому заказчику:

— Ну что, Джон, ничего не хочешь сказать до укола? Зачтется.

* * *

Застолье захватило и понесло. Кроли организовали досуг быстро и привычно: резко все засуетились, начали подтаскивать еду, выпивку, посуду, сдвигать лавки. Ита даже толком не поняла, как оказалась за столом. Пошарила глазами по тарелкам: консервы, снеки, сублиматы…

— А крыс больше не готовите? — шепотом спросила девушка севшую рядом с ней Покахонтас.

Индианка покачала головой:

— Некому ловить — Щелкунчик сорвался.

— Только он?

— Нет. Еще полгода как Джен Эйр убили.

Гостья грустно помолчала. Джен Эйр она не видела, но Щелкунчик в синем костюме с золотыми эполетами отчетливо врезался в память…

— Давно это было? — спросила девушка.

— Давно. С год назад.

Ита посмотрела на азартно трескавшего перченые чипсы Терезу. Он брал полной горстью хрустящие ломтики, запихивал их в рот, часть роняя мимо, и что-то вещал сидящему рядом Банни. То ли проповедь читал о смирении, то ли рассказывал похабный анекдот. Банни сперва сосредоточенно слушал, а потом заржал. Тереза подхватил.

Вдоль стола носился туда-сюда оживленный Роджер. Одет он был в красные шорты-полукомбинезон со штанинами разной длины и неизменный галстук-бабочку на шее, а суетился в своей привычной манере: задевал сидящих, плескал из стакана на головы и спины, что-то взахлеб говорил, громко хохотал и снова бегал, хлопая всех по плечам.

Это был настоящий балаган. Пёстрый, весёлый и бесшабашный, как водилось. Кролики умели радоваться, умели отдыхать, умели забивать на проблемы. Всё верно, «это улица — здесь живут быстро». Помяни, отпусти и иди дальше.

Ита пила мало, как взяла вначале сильно разбавленного спирта, подкрашенного вкусовой добавкой, так потихоньку и отхлебывала. Наблюдать за кроликами было куда забавнее. Какой же она всё-таки три года назад была… непонятливой и невнимательной. То есть не она. Но тем не менее.

Тереза уже набрался и, окуная крест в стаканы друзей, что-то провозглашал про благословение. Наконец, его миссионерство надоело Саре, та сделала святой матери подсечку, от которой он грохнулся обратно на скамью. Собутыльница же придвинула к нему стакан и сказала:

— Пей. Когда ты пьешь, ты само совершенство.

Тереза гордо приосанился и опрокинул в себя новую порцию алкоголя. Ита прыснула.

Наконец, к гостям подплыла Микаэла, ранее сидевшая поблизости от Банни. Похоже, она до последнего опасалась возможных выходок.

Док опустилась на скамью рядом с Эйнаром и легонько погладила его по щеке:

— Мальчик мой… Изменился, а взгляд прежний…

Ита не представляла, чтобы хоть какой-то еще человек в мире мог бы вот так запросто при всех прикоснуться к Эйнару с незатейливой лаской. Но в жесте Микаэлы не было ничего унижающего — только искренняя нежность.

— Ты говорил, у вас ко мне дело, — напомнила Куин. — Идём в комнату, там потише, — она кивнула в сторону.

Эйнар вопросительно глянул на Иту.

— Ага, — кивнула та.

Микаэла тотчас же поднялась, следом за ней встали и гости.

— Мы ненадолго, — оповестил Эйнар кроликов, выбираясь из-за стола.

— Да можно и надолго, — мигом заржал Роджер. — Все свои.

Куин только улыбнулась и покачала головой.

* * *

Док привела гостей в небольшую комнату — без окон, зато с дверью (надо полагать — единственной в здании, кроме входной), приглушавшей шум гулянки. Внутри из всей мебели были два кресла, свернутый спальник в углу и крепкий широкий стол, на котором возвышался массивный закрытый кейс, а рядом — старомодный саквояж-медукладка. Ещё один здоровенный кейс стоял слева от входа.

На стене Пэн нарисовал окно с округлым верхом, тонкими занавесками и панорамой зелёной залитой солнцем равнины.

Ита снова подумала о том, как сильно кролики любят свою Док — по мере сил стараются создать ей максимально хорошие условия. Другое дело, что Куин, похоже, непривередлива и к комфорту равнодушна. А сегодня ещё и источала едва уловимую грусть — улыбалась и смотрела будто бы слегка отрешённо…

— Ну, какая же ты стала красавица, — Микаэла, наконец, обняла Иту, но сразу же отстранилась, чтобы рассмотреть ее получше. — Вот что значит хорошие условия.

С этими словами Док мягко повернула девушку за подбородок к свету горящей на столе лампы. Осторожно оттянула нижнее веко на одном глазу, затем на другом, пощупала пульс на запястье, задумчиво прислушиваясь к чему-то, ведомому только ей.

— Голова не болит? — спросила она.

— Редко.

— Хорошо. Дезориентация? Головокружения? Тошнота? Носовые кровотечения?

— Нет, — ответила девушка.

— Отлично. А сон?

— Тоже в порядке.

— Садись, — Куин кивнула гостье на одно из кресел, после чего повернулась к её спутнику. — И ты тоже.

Но Эйнар покачал головой, оставшись стоять.

— Так что за дело у вас? — спросила Док, присаживаясь.

— Мы выходим на финишную прямую, — Эйнар прислонился спиной к двери и переплёл руки на груди. — Поэтому было бы неплохо, получись у Иты что-то вспомнить из прошлого. Но без риска. Еще там, куда мы пойдем, будет много… — он замешкался, подбирая слова, а его спутница едва заметно напряглась, — вгоняющих в стресс травмирующих деталей. Хотелось бы максимально смягчить возможную реакцию и знать, что делать, если Иту сорвёт.

Куин задумчиво посмотрела на мужчину:

— Это два дела. Одно — довольно простое, а вот второе… Ты иди пока к ребятам, они там о чём-то с тобой поговорить хотели. А мы тут посекретничаем.

Рейдер посмотрел на Иту:

— Не будешь от Дока отбиваться?

Девушка бросила короткий слегка испуганный взгляд на медукладку, после чего не вполне решительно покачала головой.

— Конечно, не будет, — даже удивилась Микаэла. — Зачем ей от меня отбиваться? Я же не нападаю. Иди-иди.

* * *

Банни задумчиво крутил в руках стакан и смотрел вслед ушедшим гостям.

— Банни, ты сказал «инцидент закрыт», — напомнил ему Дровосек и хлопнул друга по плечу так, что тот аж скособочился.

— Да при чем тут инцидент, — отмахнулся Банни, потирая плечо. — Клёвая же! Такие ноги…

— А я уже, типа, не клевая? — дернула его за ухо Эсмеральда. — У меня, типа, ног нет?

— Ты клёвая! Вы все — клёвые, — Банни притянул цыганку к себе, поцеловал в шею и привел самый веский аргумент: — Но её-то скоро рядом не будет. А вон, какая, и совсем не боится. И на меня зла не держит.

С этими словами кролик мечтательно закатил глаза. Эсмеральда расхохоталась, глядя на его масляную улыбку.

— Ой, нарвешься!

— М-м-м… — протянул он, поглаживая ее колено.

На этом разговор оборвался, потому что в общий зал вернулся Эйнар, правда, один, без Иты и Куин.

— Ну, — рейдер наполнил стакан и провозгласил: — За удачу!

— Тема, да! — немедленно подхватил Роджер, опрокидывая в себя очередную порцию. Ему, наконец, надоело бессмысленно носиться вдоль стола, и главкролик плюхнулся на лавку рядом с гостем. Поёрзал. Подёргал бабочку на шее, похлопал себя по карманам, пригладил волосы, снова поёрзал…

— Говори уж, — хмыкнул Эйнар. — А то меня сейчас самого штырить начнёт от любопытства.

— Да? Видно? — Роджер радостно засмеялся, снова пошарил на шее и вдруг посерьёзнел. Суета слетела с него, и сейчас рядом с рейдером сидел совершенно спокойный собранный человек. И не просто человек — главарь банды, не раз встречавшийся со смертью, уходивший от неё и уводивший других. — Мы нашли Белый Домик, — спокойно и ровно сказал он. — В двести десятом. Поможешь добраться?

Рейдер обалдело застыл, так и не донеся до рта стакан.

— Чего?

— Поможешь или нет? — Роджер подался вперед, сверля собеседника глазами.

— Двести десятый — это ж… — Эйнар замолчал и лишь через несколько секунд, наконец, сформулировал свой аргумент: — Это ж «Амилайт»!

— Тем хуже «Амилайту»! — засмеялась сидящая напротив Сара.

— Вы где попроще не могли найти? — спросил рейдер. — Это же самоубийство.

Кролики загудели, всячески выражая протест.

— Ша! — Роджер вскинул руку, наводя порядок, после чего повернулся к собеседнику. — Смерти нет, пусть ты в это и не веришь. А что Белый Домик оказался на территории корпов, тем хуже для корпов.

Эйнар молчал, и главкролик продолжил:

— Досадно, конечно, что так неудачно расположен, хотя… припериметровый сектор. Через несколько секторов пробиться было бы сложней.

— Куин знает? — наконец, снова заговорил Эйнар.

— Да, конечно, — серьезно кивнул Роджер. — Она согласна, что надо действовать.

Рейдер на секунду замер, не то собираясь с мыслями, не то смиряясь, и спросил:

— Хорошо. Какая помощь нужна?

— Ты извини, что с собой не зовём… — было видно — Роджеру действительно неловко. — Но тебя Домик не примет. А данные… нужна свежая инфа по сектору, план прорыва и всё, что получится узнать о здании. Потом, если поможешь с тяжелым оружием, будем благодарны. Тебя и цифровики, и оружейники любят больше, чем нас.

Эйнар усмехнулся.

— Почему я не удивлен… Значит, так, нормально собрать инфу — месяц-полтора. А начинать я б советовал только после праздника, — рейдер обвёл глазами вытянувшиеся лица кролей и пояснил очевидное: — Собирать данные надо аккуратно, чтоб не всполошить тех, на кого собираешь. Каждый критичный элемент инфы нужно проверить по независимым источникам. Иначе не вернётесь.

Сидящие за столом недоуменно переглядывались.

— Эйнар, ты чего? — искренне удивился Дровосек. — Мы не собираемся возвращаться, это НАШ домик. Там нас ждут Братец Кролик, Алиса, Щелкунчик, Суини Тодд, Ромео… все, кого мы потеряли. Надо быстрее шустрить, а то опять исчезнет, ищи его снова по всем мегаплексам.

Остальные кролики согласным гулом поддержали товарища.

Рейдер перевел дыхание, на секунду прикрыл глаза, после чего словно встряхнулся — налил в ближайший стакан, выпил залпом без тоста и сказал:

— Я добуду данные по сектору. Что вообще реально добыть быстро. В конце концов, вам идти, не мне. С оружием тоже помогу, но сперва планирование.

Закончив говорить, он снова наполнил стакан, поднялся и обвёл взглядом друзей, сидящих за столом:

— Спасибо Судьбе за то, что когда-то нас познакомила. Пусть ваш путь к дому будет легким. За исполнение желаний, ребята.

Загрохотали, отдвигаемые от стола скамейки, кролики дружно поднялись, подняв стаканы. С лиц исчезла дурашливость, ушло немного нервное веселье. В глазах каждого читались надежда, предвкушение и… спокойствие. Спокойствие людей, наконец-то, вышедших на финишную прямую после долгого и трудного пути.

* * *

Когда дверь за Эйнаром закрылась, Док повернулась к гостье и мягко улыбнулась. В этой улыбке было поровну грусти и нежности. А едва на рыжую макушку Иты легла теплая рука, девушка окаменела. Спину окатило лавиной мурашек, сердце замерло. Удивляясь сама себе, Ита прижалась щекой к животу стоящей рядом женщины. Складки пышной юбки оказались мягкими и уютными. Микаэла гладила девушку по волосам, а той впервые за долгое-долгое время вдруг захотелось расплакаться.

— Ты ведь не будешь отбиваться, верно? — спросила Куин.

Ита отрицательно помотала головой, не желая от неё отлепляться.

Док перегнулась через пациентку, не переставая поглаживать рыжую макушку. Щёлкнул замок саквояжа, что-то зашуршало…

— Давай руку. Будет немного больно.

Девушка протянула Микаэле ладонь, понимая, что вот сейчас не боится никаких медицинских манипуляций, особенно после того как ей честно сказали: «будет немного больно».

Док отстранилась, протерла сгиб локтя Иты дезинфицирующей салфеткой, ловко и почти безболезненно ввела иглу. А через несколько секунд открыла кейс на столе. Пробирка отправилась в приемное гнездо, экран на крышке запустил отсчет времени.

— Полевой медсинтезатор с анализаторами для подстройки под индивидуальную биохимию. Отличная модель. Девять лет прошло, а до сих пор в серию пустить не могут, так штучно и собирают. Занятное место — Зона отчуждения. Заставить такую технику работать на доступном сырье и расходниках… Эх, нормальную бы лабораторию и большой синткомплекс. Но ничего, и так управимся.

— Сколько он стоит? — Ита уже совсем забыла, что боится врачей.

— Прилично. Медицинский хайэнд дешевым не бывает. Скажем так, не намного дороже вертолета, — Док улыбнулась и сменила тему. — Я в свое время была одним из лучших специалистов по изменению сознания, — Куин села обратно в кресло. — А по работе с изменёнными сейчас, наверно, лучшая. Главное, девочка моя, соблюдай предписания, которые я дала три года назад. Вид у тебя цветущий — это хорошо, значит, всё делаешь правильно. Однако в свете предстоящих событий…

Она повернулась к столу, взяла саквояж и поставила себе на колени. Ита в очередной раз поразилась тому, как изящно двигается эта женщина, сколько достоинства в каждом её жесте, сколько спокойствия и сдержанности в голосе.

— Я когда-то говорила об амнезине… — сказала Микаэла. — Он довольно дорог, но проблема не в этом. Проблема в том, что найти его трудно, но ещё труднее выбрать модификацию и рассчитать дозировку так, чтобы не навредить. Действительно хорошо это может сделать только профессионал, исходя из веса и особенностей биохимии пациента…

Ее слова прервал пронзительный писк анализатора, который закончил изучать образец и выдал на экран обработанную информацию. Док пробежалась по ней глазами, на секунду задумалась, нажала несколько сенсорных кнопок, что-то прикинула в уме, ввела поправки, а потом продолжила:

— В любом случае мы же хотим обратного — не забыть, а вспомнить, — она вытащила из саквояжа упаковку ампул. — Это новейший ноотроп, его только-только начали производить. Очень редкий. Достать такой — будет серьезной проблемой даже для Эйнара. Жизненно важное лекарство для людей вроде тебя. В целом он, можно сказать, общеукрепляющий и пролонгирует состояние ремиссии.

Ита недоуменно хлопнула ресницами, а Куин улыбнулась.

— Это значит, моя дорогая, сможешь прожить чуть дольше, прежде чем сработает твоя часовая бомба. Я очень долго доставала этот препарат. Целых полгода… всё равно не успела, ну да теперь не важно, — на секунду Микаэла задумалась, глядя куда-то в пустоту, но потом встрепенулась и снова улыбнулась. — Один укол в месяц. Я отдаю всё, что есть, если потом сможете достать ещё — будет просто замечательно. Тебе это лекарство стоит принимать регулярно.

— Спасибо… — Ита потрясенно смотрела, как Куин отдает ей запасы, добытые с таким трудом. Нехорошее предчувствие стиснуло сердце. — Док… Микаэла… что…

— Ничего, — Куин повернулась к синтезатору, снова посмотрела на экран, затем нагнулась и вытащила из-под стола небольшой кейс.

Внутри кейс оказался не чемоданом, а кассетницей для медикаментов, большинство отделений которой были пусты. Микаэла без труда отыскала заметно выцветшую запаянную упаковку, извлекла из неё три крохотных контейнера и вставила их в синтезатор. Затем снова села в кресло, ласково погладив потрясенную девушку по плечу:

— Чш-ш-ш… Тебе эти лекарства, поверь, очень пригодятся, а нам… нам всё равно скоро уезжать. Новые найдём.

Пискнул синтезатор, Док вытащила из лотка небольшую коробочку с белым порошком:

— Если хочешь вспомнить и не умереть, то инъекция ноотропа каждые сутки. А после второго приема — раз в день — вот это, — она кивнула на порошок. — Здесь пять доз — на пять дней. Разведёте и стерильно запакуете сами. Вспоминать начнешь со второй или третьей. Это будет… неприятно. Но остановиться можно в любой момент. В норму придешь дня за три. Эйнар о том, что я сказала, не узнает. Это твоя голова и твоя жизнь. Выбирать тоже тебе.

Док улыбнулась и встала. Гостья тоже вскочила, чувствуя себя растерянной, опустошенной и… испуганной.

— Не надо бояться. И расстраиваться тоже, — спокойно сказала Микаэла, ласково обнимая девушку. — Не надо, — мягкая рука гладила рыжий затылок. — У каждого из нас свой путь, и каждый из нас пройдет его до конца. Это жизнь, она — вот такая. За всё нужно платить, а за ошибки — вдвойне. Идем. Сегодня не нужно грустить, сегодня нужно веселиться. Кстати, куда ты дела свои очаровательные веснушки?

* * *

Ита задумчиво пила лёгонький коктейль и старалась не смотреть на дверь, за которой скрылись Куин с Эйнаром. От глухой тоски пополам с непониманием сжималось сердце, и девушка тщетно пыталась заставить себя снова радоваться. Не получалось. Она уже утратила вкус общего веселья и ощущала себя не столько участником, сколько зрителем. Зрителем, который уже знает, что забавный яркий фильм закончится трагично…

— Иу! — плюхнулась рядом на скамью Эсмеральда. — Ты чего ушла в себя?

Чуть в стороне разразился оглушительным хохотом Дровосек, и цыганка поморщилась:

— Горазды орать… идем, где потише.

Она утянула Иту прочь от стола — в соседнюю комнату.

Здесь тоже оказалось очень даже уютно: возле стены стоял диван, сооруженный из бетонных блоков и накрытый полиуретановыми ковриками, рядом — потрепанный, видавший виды кальян, а на полу — всё те же полиуретановые коврики.

— Ну, чего взгрустнула? — спросила цыганка, ловко раскуривая кальян.

— Да так, — махнула рукой Ита, — задумалась.

Вошла и молча села рядом с Эсмеральдой Покахонтас, забрала у неё мундштук, сделала глубокую затяжку, с наслаждением прикрыла глаза.

— Там ведь не просто курево? — спросила гостья у кролих.

— Ну… это как посмотреть, — ответила индианка, отнимая от губ мундштук. — Если курится, значит, курево.

Удивлённая столь длинной репликой, Ита приняла кальян и сделала осторожную затяжку. Дым был не горький и не плотный, ароматный…

— О! Вы тут решили девочками посидеть? И не позвали… — возникла в дверях Сара.

— Не знаешь, чего они так орут? — лениво спросила Эсмеральда, вынимая изо рта мундштук и кивая в общий зал.

— Тереза зарубился с Пэном, кто больше раз перепрыгнет через скамью и не свалится. Условие — Тереза в сутане, Пэн просит твою юбку — уравнять шансы.

— Так рано напились? — удивилась цыганка.

— Не, — отмахнулась Сара, — просто на общем предвкушении.

Собеседница хмыкнула, коротким движением отстегнула юбку-обманку, оставшись в коротких обтягивающих шортиках, и протянула Саре:

— Пожелай Пэну удачи.

Ита сделала еще одну затяжку, потихоньку успокаиваясь…

— Так чего ты залипла? — снова поинтересовалась Эсмеральда, которая не собиралась столь легко забывать про внезапную грустную задумчивость гостьи.

— Да… просто… мысли разные…

— У всех мысли, — изрекла спокойно Покахонтас. — У кого их нет? Только у Банни если.

— У него тоже есть! — возмутилась Эсмеральда. — Он думает о том, кого бы трахнуть! А если уже есть кого, то, как конкретно.

Ита прыснула и снова приложилась к мундштуку. Покахонтас загадочно улыбнулась.

— Значит, мысли… А хочешь, погадаю? — оживилась цыганка. — Всю правду расскажу, всё будущее твое увижу.

— Ты умеешь? — удивленно вскинула брови девушка.

— Хе! Я ж цыганка! Все цыганки умеют гадать. Не веришь? Ща покажу. Давай руку.

С этими словами она схватила Итину правую ладонь и притянула к себе. Сделала ещё одну затяжку, после чего изрекла:

— Ну, всё ясно!

— Что? — Ита склонилась, с интересом разглядывая уже много раз виденные линии.

— Дорогу вижу, — сообщила Эсмеральда, выпуская к потолку облако дыма. — Мужчину рядом с тобой вижу. Интересного. С мозгами, с деньгами и всем остальным. Вижу, что прошлое у тебя тёмное. Вижу, ходишь между жизнью и смертью. И снова дорогу вижу. Долгую. Приведёт в края неведомые…

Ита рассмеялась:

— Я так тоже могу.

— Да щас! — тут же подбоченилась гадалка.

— А то! Давай руку, — она взяла ладонь собеседницы, посмотрела на неё, нарисовала пальцем абстрактную линию. — Вижу, жизнь твоя в дороге проходит. Вижу, друзей у тебя много. К дому, вижу, стремишься. Вижу, новая дорога у вас у всех впереди.

Покахонтас прыснула, а Эсмеральда прищурилась:

— Ладно, верю. Ишь, какая хитрая. Но кое-что я тебе всё-таки скажу. Ты скоро исчезнешь. Не будет тебя. Ни нынешней, ни прошлой. И спутник твой нынешний исчезнет. Навсегда. — Она сказала это глухо, глядя куда-то, словно сквозь собеседницу, а потом встрепенулась и расплылась в улыбке. — А еще вот ясно вижу, сейчас сюда Банни завалится!

Ита с Покахонтас уставились на дверь. Секунды тянулись одна за другой, в общем зале грохотали Тереза с Пэном и вели хоровой счёт их мега-битвы остальные, а в комнату девчонок всё никто не заходил.

— Похоже, промашка, — флегматично подытожила Покахонтас.

Но, едва отзвучали эти слова, на пороге возник Банни.

— Вот вы где прячетесь! — обрадовался он. — Харэ сидеть. Пойдемте наших на танцульки вытащим, задолбали через лавки скакать. Умеешь танцевать? — спросил он Иту.

Она пожала плечами:

— Не особо.

Кролик улыбнулся. Это была открытая и беззаботная улыбка, девушка вдруг поймала себя на том, что любуется Банни. Он излучал неистовое жизнелюбие и неприкрытую радость.

— Ничего страшного. Я научу. Смотри!

С этими словами собеседник одним движением стянул футболку, зашвырнул ее в угол, а сам легко, словно ничего не весил, стал на руки — прямой, как струна, только мышцы на обнаженном торсе эффектно переливались.

— Хоп! — Банни поднял правую руку, оттолкнулся ею от пола, делая полный оборот на левой. Ещё раз, и ещё, и ещё… А потом снова легко встал на ноги.

— Вот из-за этих его выкрутасов короткое и не наденешь, — фыркнула Эсмеральда.

— Да брось, — улыбнулась Ита, — что он там увидит — под юбкой, когда с такой скоростью крутится?

— Я, может, не под юбку смотрю, а себя во всей красе показываю? — подмигнул ей Банни, приглаживая растрепавшиеся кучерявые волосы. — Я, может, понравиться хочу? Может, прям влюбить с первого взгляда?

Гостья рассмеялась.

— Почти влюбил, — лукаво сказала она. — Почти.

Банни искренне расстроился.

— Почему «почти»? — спросил он и напомнил: — Я ведь клевый!

— Клевый, клевый, — успокоила его Ита. — Но место клевого уже занято крутым.

Кролик взгрустнул.

— То есть, вообще без вариантов? — спросил он.

— Боюсь, что да, — развела руками девушка, однако не удержалась и приободрила собеседника: — Но он, хоть и мегакрут, а так, как ты, не умеет.

— А то! — Банни сразу расцвел. — Ну, чего, пойдем, потанцуем?

— Не-е-е, — протянула Ита. — Я по-твоему не умею.

— Ваще не вопрос! — обрадовался кролик. — По-моему и не надо. Я по-другому научу! Давай руку.

Ита протянула ему ладонь, которую Банни галантно принял, после чего сделал шаг чуть в сторону от партнерши и сказал:

— Закручивайся ко мне, вот так, — он мягко подтолкнул девушку, чтобы она сделала один полуоборот, перехватил другую ее руку, шепнул: — Не бойся, — и рывком раскрутил.

Гостья взвизгнула от восторга, а партнер уже сместился и возник с другой стороны, заставил Иту вскинуть руку вверх и снова прокрутил, на этот раз на месте. Голова у девушки закружилась, и она, хохоча, упала в объятия кролику.

Он даже не запыхался, только улыбался во весь рот.

— А говорила, не умеешь танцевать. Тебя просто никто не учил, — сказал Банни убежденно. — Хочешь, покажу еще чего-нибудь?

Ита с улыбкой ответила:

— Нет, спасибо, и так уже голова кружится…

Он наклонился к самому ее уху и шепнул:

— Это потому, что я вот такой клёвый — кому угодно голову вскружу. Соглашайся… иногда, клёвый лучше, чем крутой. Мы — не такие унылые.

Она, уже не сдерживаясь, расхохоталась, но Банни не обиделся и тоже засмеялся. Смелись Эсмеральда и Покахонтас, смеялась Сара, которая вернулась на визг и крики и просто не смогла остаться серьезной… Ита хохотала, у неё из глаз текли слёзы, а девушка не могла понять — плачет она от смеха или от осознания того, что вот эта неприкрытая яркая радость никогда больше не повторится.

* * *

Стрелковый комплекс был выключен. Неподалеку на компактной площадке для воркаута пятеро наемников по очереди занимались на турниках, пользуясь быстро ускользающей утренней прохладой.

Абэ огляделся и занял удобное раскладное кресло, стоящее в тенистом углу рядом с небольшим столиком. Мимо прошли двое крепких ребят. На воротах они приветственно махнули часовым и беспрепятственно вышли на улицу.

Под тентом, чуть в стороне от холодильника с напитками, трепались накачанный мужик и симпатичная брюнетка в видавшем виды спортивном костюме.

По-хорошему Абэ надо было уже оторвать задницу от кресла и идти к Ли Янь, но Су Мин попросила немного подождать, и он не без удовольствия тянул время, наблюдая за её людьми.

В нижнем углу линзы визора ровным жёлтым светом горела пиктограмма беспилотника — оператор сообщал, что видит Абэ. Бонза с наслаждением потянулся. В эту секунду от калитки послышался звонок. Такеши лениво скосил глаза — часовой глянул на наручный экран, после чего впустил во двор парня-чикано лет двадцати. Быстро обыскал, изъял пистолет, провел вдоль тела сканером и кивнул, разрешая пройти. Из караулки навстречу парню тут же вышел вразвалку второй охранник и повёл его вглубь двора, прямо к Абэ.

— Прошу прощения, я его здесь оставлю — подальше от техники. Это ненадолго, — вежливо обратился часовой к бонзе, а затем, дождавшись кивка, повернулся к новоприбывшему и строго сказал: — Ты. Стой здесь, не рыпайся. Крупняк скоро подойдет.

Парня такое отношение явно задело, уши у него чуть заметно покраснели, впрочем, лицо осталось спокойным, взгляд прямым и внимательным. Неплохо собой владеет.

Абэ скрыл улыбку и, пользуясь тем, что тёмные линзы визора надежно скрывают глаза, принялся с интересом разглядывать внезапного соседа. Тот ничего не заметил — таращился по сторонам, неумело стараясь скрыть любопытство: осматривал двор, технику, турники и парней на них, ангар стрелкового комплекса, холодильник с напитками… На стройной девчонке, стоящей рядом с холодильником, взгляд парня споткнулся. Брюнетка это почувствовала и оглянулась. Гость, конечно, поспешил отвести глаза, однако девушка всё равно заметила его интерес, рассмеялась, а потом что-то сказала вполголоса своему собеседнику. Мужик равнодушно оглянулся на незнакомца, усмехнулся. Такеши заметил, что парень сразу уронил взгляд под ноги и будто поник.

Северная окраина… тьфу. Японец потянул из кармана коммуникатор, теряя к незнакомцу всякий интерес. Удивительно, но новое сообщение было только одно — от Ли Янь: «Освободишься — жду».

Похоже, зам пока успешно справлялся с порученными делами, равно как и текучкой, помощи ему не требовалось.

Тем временем парень рядом с Абэ переступил с ноги на ногу, напряженно потирая виски. Но не успел он разогнать свою мигрень, как появилась Су Мин и опустилась рядом с бонзой в свободное кресло.

— А ты угадал мой столик. Извини, что задержалась. Сестра с девчонками репетировала, не хотела ей номер срывать, — с этими словами она коротко свистнула мужику возле холодильника и указала подбородком на парня в дредах, мол, это что вообще? Мужик в ответ красноречиво пожал плечами и кивнул в сторону караулки: они привели. Старшая на это сделала небрежный жест ладонью от себя, который мог означать только одно: «убери его отсюда».

Мужик что-то негромко сказал своей собеседнице-брюнетке. Та, покачивая бедрами, удалилась, тогда как наемник подошел к парню и поманил его за собой к воротам, где оставил изнывать возле стены, а сам свалил в дом следом за девушкой.

— Додумались, где оставить, — фыркнула Су Мин и повернулась к Абэ. — Сестра просила передать тебе привет и еще поинтересовалась, не знаешь ли ты, где сейчас Ральф Секи Момент. Ну, тот, с приема Ли Янь. Помнишь, он мне нагрубил? Его ещё потом по приказу бонзы выставили и приказали убраться из сектора до полудня.

Абэ удивился вопросу:

— Понятия не имею.

— А она имеет, — засмеялась Су Мин. — Специально вчера свою девочку отправляла.

Кореянка достала коммуникатор, повернула экран к Такеши и вывела на него изображение.

— Знакомый интерьерчик, — улыбнулся Абэ. — Розы, позолота и купидоны. Это ведь романтик-номер в том же отеле, где мы с тобой были вчера. Ральф хотя бы живой?

— Живой, живой, — успокоила Су Мин собеседника, выключая комм. — Живой, здоровый, выспавшийся под отключалкой. Если не вмешиваться, как раз к полудню в себя придет. Хочешь, по-тихому вытаскивай, хочешь, пусть своим чередом все идет. Мэрилин просила передать, что полностью удовлетворена и ее устроит любой вариант.

Абэ покачал головой:

— Воистину, не надо ставить ловушку на дурака, он и сам найдет, где навернуться. У меня было задание его дискредитировать, как раз готовился, но вы опередили. Хотя… я бы так лихо не додумался. Получается, я в долгу?

— Ну, со мной ты уже расплатился, — вкрадчиво сказала Су Мин, легонько дотрагиваясь до запястья мужчины. — А для сестры придумай что-нибудь приятное. Ты ведь сможешь, — она улыбнулась.

— Смогу, конечно, — кивнул Абэ. — И позволь сделать комплимент: ты просто безупречно выбила его из колеи одним только взглядом… а затем спровоцировала на глупость. Это довольно непростая техника. Кто тебя учил?

Собеседница пожала плечами:

— Интуитивно освоила. Заметила в своё время, что некоторые люди легко поддаются магнетизму взгляда при правильном подборе тембра голоса.

— А со мной, — улыбнулся Абэ, — сможешь такое проделать?

— С тобой нет, — покачала головой кореянка. — Ты не поддашься, но… — она чуть наклонилась вперёд. — С тобой я могу поступить по-другому…

Такеши принял нарочито серьезный вид и ответил:

— Индивидуальный подход — это ценно.

* * *

Утро началось в несусветную рань с сигнала комма. Диего сперва не мог понять, что это за мерзкий звук. Потом сообразил, перегнулся через спящую Линду, кое-как подтянул к себе трубку и снова опрокинулся на спину. Попытался разглядеть на разбитом дисплее, кому настолько неймется, но гладкий пластик выскользнул из пальцев, а комм, не переставая звонить, упал Диего на морду.

Ёпт. Чтоб вы все сдохли, падлы!

Кое-как трясущимися пальцами Пять Ран всё-таки сместил сенсор на позицию «ответить» и услышал спокойный голос той странной азиатки. Она приказала (не попросила, а именно приказала!) через полчаса быть рядом с ее базой в укрепмотеле поблизости от фитнес-центра. Затем ждать, а как только с ним свяжутся, подойти к воротам и делать, что скажут. Самое главное: «вести себя естественно», ничему не удивляться. Да он уже, блядь, удивляется!

Аж протрезвел. Почти. Во всяком случае, смог сползти с промятой тахты, натянуть штаны, футболку, кроссовки и, мотаясь, как сопля, добрести до ближайшего дока.

Бля! Вчера было так хорошо… И утром тоже было бы, сумей он поспать не два часа, а хотя б двенадцать. С парнями накануне гудели до рассвета. Рыжей Линде, кстати, неслабо повезло — она так и не просекла, зачем Армандо ее дёрнул. Поживёт ещё, значит.

Матерясь про себя, на чём свет, Диего добрел до дока, сунул ему смятую купюру, в обмен на которую получил стакан горячего сублимата с добавками. Пять Ран, обжигаясь, выпил и сразу же почувствовал: отпускает… Мысли прояснились, солнечный свет уже не так болезненно резал глаза, даже трясти перестало. А то, будто алкаш конченый. Хорошо еще хоть дурью вчера на радостях не закинулся, тогда лечебный сублимат хер помог бы. Все-таки интересно, чего док в свое варево подмешивает, что такой эффект. Вот бы узнать.

Окончательно придя в себя, Диего направился к укрепмотелю, устроился в тени соседнего двора и не пойми сколько ждал, прежде чем комм снова ожил и разразился сообщением: «Звони в калитку».

Пять Ран послушно направился к воротам, нажал кнопку вызова. Че, интересно, нужно этой узкоглазой?

Открыли почти мгновенно, и Диего зашел во двор, где незамедлительно охуел. Настолько охуел, что даже на пренебрежительные слова сопровождающего, который оставил его стоять в ожидании какого-то Крупняка, почти не обратил внимания. Хотя тон все-таки задел… ну да шёл бы этот мудак со своим тоном.

Тут было столько всего!

Техника. Просто пиздатая техника. Байки, прицепы, грузовики, пикапы, легковушки — всё чистое, не покоцанное в хлам, а такое… видно, что с историей, не новье, но реально солидное!

Часовые. Это ж ебануться, какие шмотки и оружие, да и сами: спокойные, неторопливые, сдержанные. Пять Ран рядом с ними просто полный обсос — беспризорник в рванье.

Тренировочный комплекс. Турники, планки какие-то, кольца, что зачем — вообще не понять, но чего пятеро мужиков на них вытворяли…

И на добивание — здоровенный холодильник с напитками под навесом. Подходи, бери, что хочешь!

А рядом с холодильником Диего увидел такую девчонку… Смотреть — только душу травить. Конечно, она почувствовала, что он на нее таращится, обернулась и засмеялась. Не зло, но сразу стало ясно: подкатывать без толку, он для нее никто.

Пять Ран поспешно отвел глаза и только тогда увидел, рядом с кем очутился: младший бонза Абэ! Тут-то Диего окончательно выпал в осадок… Собственно, он мог вообще не заметить японца, спокойно сидящего в раскладном кресле, но знакомое ощущение царапнуло нервы, привлекая внимание. По коже пробежал холодок, поднимая дыбом волоски, в груди нехорошо ёкнуло. Тогда-то Пять Ран и обратил вынимание на мужика в солнечных очках. И вот тут Диего, наконец, понял, зачем загадочная нанимательница сдернула его с утра пораньше.

Пять Ран заставил себя успокоиться, сосредоточился на ощущениях, запоминая их, пытаясь классифицировать, после чего переступил с ноги на ногу и потер виски, надеясь, что наблюдающие за ним поймут: всё, хватит.

Поняли. Тут же из дома вышла та узкоглазая, сделала вид, что знать не знает Диего, небрежно спровадила его с глаз долой, а сама села рядом с бонзой.

Ёп! Если она тоже чувствует исходящее от Абэ это, то как умудряется сидеть рядом и не напрягаться? А ведь умудряется и довольной ещё выглядит.

Пять Ран вспомнил ее пренебрежительные слова: «Ты не подо мной ходишь… мы друг друга поняли?» Поняли, ёп!!! Техника, оружие, такие вот девчонки! Да за это незазорно хоть самому Дави'Ро душу продать.

Так думал Диего, сидя уже в маленькой комнатушке, в которую его спровадил коренастый мужик — тот самый Крупняк, уже упоминавшийся часовым. Только здесь — в прохладе и тишине тесного помещения — Пять Ран смог немного расслабиться.

Сумбурные мысли оборвал звук открываемой двери.

— Задело, как обращались? — спросила, входя, азиатка и уселась на свободный стул напротив.

— Да, — Диего не стал врать, всё равно ж заметила.

— Извиняться не стану. Нужна была естественность. Зачем я тебя выдернула, догадался?

— Не дурак, — чуть хрипло сказал Пять Ран и тут же ответил на ее не озвученный вопрос: — Абэ убил намного больше тебя. Но с Эйнаром его не сравнить. У того больше. Много больше. Это как… если сравнивать с тобой, то у Абэ раза в три больше, а у Эйнара… я даже не знаю, насколько.

— Бинго! — азиатка довольно улыбнулась и похвалила: — А ты сообразительный. Только классифицировать так смело не берись. Ощущения растут нелинейно и у каждого по-своему. У Абэ, к слову, в восемь раз больше, чем у меня. Итак, твое имя я знаю. Меня же зовут Су Мин. Что ты хочешь за сегодняшнюю услугу?

Диего чуть ссутулился и начал лихорадочно прикидывать, сколько будет нормально попросить, когда вдруг допёрло…. Она спросила не «сколько хочешь», а «что ТЫ хочешь»! Так что же ты хочешь, Диего?

И тут он понял. Он хочет байк, хочет нормальное оружие и шмотки, хочет, чтобы такие, как та темноволосая, поймав его взгляд, не смеялись, а польщённо улыбались… Он, Диего, хочет перейти в следующую лигу!

Пять Ран откинулся на спинку стула и прямо посмотрел в смеющиеся глаза собеседницы:

— Я хочу два часа тренировки с лучшим стрелком твоего отряда, инфопакет по базовой физподготовке в комм и компенсацию за дока — пришлось потратиться с утра, чтобы в форме быть.

— О покрытии расходов договариваются заранее. Но на первый раз соглашусь, — Су Мин чуть склонила голову. — Сколько?

— Натурой, — выдал Диего, не отводя взгляда. — Разовая медпомощь мне или кому я скажу, когда понадобится.

— Также тренировка тебе будет не с лучшим стрелком, — кореянка усмехнулась и пояснила: — Лучшая — я, а два часа моего, — она подчеркнула это слово, — времени твоя услуга не стоит. Да и, откровенно говоря, инструктор из меня никакой. В остальном принимается.

— Согласен, — Диего выпрямился и протянул нанимательнице руку.

* * *

В номере отеля Ита сбросила кеды, скинула ветровку и упала в кресло. На душе было тяжело. Всю обратную дорогу они с Эйнаром молчали.

— Скажи, — спросила, наконец, девушка своего спутника, — что происходит с Куин? Зачем она отдала мне лекарства, которые так долго и с таким трудом доставала?

— Они нашли свой белый домик. На корптерритории. Собираются забрать себе, — скупо ответил Эйнар и начал разоружаться.

Его движения были отрывистыми и непривычно злыми, а лицо совсем застывшим, ничего не выражающим.

— Домик? У корпоратов? — Ита смотрела потрясенно. — Их же там убьют всех! Это же… — и она с запоздалым пониманием закончила: — Самоубийство.

— Да. А меня они попросили помочь с информацией, планированием и оружием… — Эйнар, наконец, сел на кровать и остановившимся взглядом уставился в окно.

Девушка подошла к нему, опустилась рядом и обняла:

— Переубеждать бесполезно?

— Если не переубедила Куин, то нам точно не светит.

— Погоди… — до Иты, наконец, дошел смысл сказанных слов, она слегка отстранилась: — Микаэла тоже идёт с ними?

— Да, — ответил Эйнар, по-прежнему глядя в пустоту.

— Нет, нет, постой! Должен быть выход, — девушка вскочила и заметалась по комнате, как делала всегда в минуты сильного волнения. — Должен быть выход! Они же сумасшедшие, а сумасшедших можно обмануть, запутать. Они способны переключаться. Ты ведь будешь собирать информацию! Давай что-то придумаем, чтобы выходило, будто это не их домик. Они тебе верят. Скажешь, что ошиблись, что домик потерялся, что это не домик вообще! Они ведь там даже не были! Можно наплести чего-то убедительного… — она с надеждой посмотрела на Эйнара, но, увидев, что ни в его лице, ни в его взгляде ничего не изменилось, спросила потухшим, полным мольбы голосом: — Неужели ничего нельзя сделать?

— Если уж Куин не смогла их переубедить, то нам ловить вообще нечего, — с этими словами Эйнар уперся локтями в колени и уставился в пол. Ите дико было видеть его смирившимся.

— Что их там ждет? Ну, если они каким-то чудом прорвутся и захватят здание?

— Куин обещала сделать так, чтоб живыми их не взяли, — ответ прозвучал глухо, словно издалека.

— Как она может такое обещать? — недоуменно произнесла девушка.

— Может. Она — высшая из «Амилайта»… А хороший компромат срока давности не имеет, — Эйнар грустно усмехнулся.

— Куин — из высших? — Ита смотрела на него округлившимися глазами. — Куин — высший корп? — девушка с размаху села обратно на кровать.

— Высшая. Удивительно, правда? — Эйнар обнял ее, притягивая к себе. — Почему, по-твоему, беглецов из научной лаборатории не искали? Микаэла кому-то из амилайтовской СБ пообещала больших проблем, если ее и кролей тронут. А поскольку она была главной в той лаборатории, то… В общем, живой к бывшим своим коллегам Микаэле точно попадать нельзя.

— Я никогда не задумывалась об истории их побега, — сказала потрясенно Ита. — Мало ли что там было. Может, всех сочли погибшими. Лаборатория-то сгорела. Послушай, а отговорить Микаэлу идти с кроликами тоже невозможно? Если она не пойдет, вдруг и они откажутся от своей идеи?

— Ты действительно собралась уговорить ту, что старше тебя и меня вместе взятых? — Эйнар отпустил девушку и потер лицо. — Даже не думай. Она их не оставит.

— Тогда как быть? — спросила Ита. — Не можем же мы отпустить их на смерть…

— Способа их остановить у нас тоже нет. Значит, будем делать то, что обещали, и то, что собирались. Я достану им инфу, помогу спланировать операцию, помогу с оружием… И нам с тобой надо ускоряться. Когда они начнут, мы должны уже быть далеко отсюда. Если я хоть чуть понимаю, как устроен этот мир, их рейд в белый домик решит одну из наших очень серьезных проблем. Если успеем.

— Эйнар, я так давно тебя знаю. Кажется, целую вечность. Но иной раз твое хладнокровие меня пугает. Что мы будем делать?

— Там, где не можешь изменить — используй, — он пожал плечами. — Я сейчас свяжусь с Качино, скину ему интересных нам людей, пересечешься с ним, выслушаешь, возьмешь инфу. Ну и просто пообщайся, мало ли чего скажет… Удачно мы приглашение в «Томагавк» получили. Очень вовремя, — добавил он невпопад.

Некоторое время Ита молчала, обдумывая его слова, потом медленно проговорила:

— И всё равно я ощущаю себя последней скотиной. Мы ведь помогаем совершить самоубийство тем, кто нам дорог. А еще помогаем им убить других, ни в чем неповинных людей… Мы — чудовища. Оба.

— Чудовища… — Эйнар фыркнул. — Не видела ты настоящих чудовищ. Впрочем, и не увидишь, слишком они высоко сидят. А что до «помогаем»… На одной чаше весов — куча корпов, которых ни ты, ни я никогда не видели и не увидим. На другой — наши друзья, которых мы не можем остановить. Так пусть ребята напоследок оттянутся по полной. Вот уж из-за чего загоняться не стоит.

— На одной чаше весов — ни в чем не повинные безоружные люди, — поправила она его. — На другой — банда опасных хорошо вооруженных сумасшедших. Мне жалко и тех, и других. Я всё понимаю, не объясняй. Просто…

— Это СБшники-то безоружные и неповинные? Да и не СБшники… Напомню: ты, я и все здесь живущие для корпов — запериметровая грязь. Сдохнем — только порадуются. Впрочем, Куин обещала минимизировать потери мирняка, — Эйнар покачал головой. — Она часто это делала за последние годы. Ну, вот… в последний раз.

— Когда я думаю, сколько она вообще сделала для кроликов и для… — Ита осеклась. Голос внезапно осип, в носу защипало. Она уткнулась носом в грудь Эйнару и глухо сказала: — Нет. Не хочу об этом.

* * *

Ближе к полудню людей на улицах заметно поубавилось — всех прижгло солнцем. Народ прятался либо по лежкам, либо по дешёвым забегаловкам. А вот «Последний шанс» пустовал. Те, кто мог позволить себе этот бар, не нуждались в прохладе — у них в домах имелись кондиционеры. Ну, а для деловых встреч было ещё рано. Вот почему именно это место именно в это время выбрали рейдер «Амилайта» и младший бонза сектора.

Они устроились за угловым столиком, официант поспешил принести кувшин с холодным лимонадом и два высоких стакана. Такеши в ответ на «Как обычно?» кивнул, а Гай ничего заказывать не стал. Деловые вопросы решили быстро.

Рейдер как раз наливал себе напиток, когда у Абэ зазвонил коммуникатор. Бонза коротко извинился, поднялся из-за столика и отошел в сторону, отвечая на вызов. Гай из вежливости не стал подключать микрофоны очков. Сделал глоток прохладительного и откинулся на спинку дивана.

Хорошо работать в открытую, когда местные знают, кто ты, каковы твои цели и задачи. Хорошо — в смысле проще. Но при этом дорого и рискованно. Платить надо больше, чем помощники смогут получить, сдав тебя конкурентам. А ведь никогда заранее не знаешь всех обстоятельств. Но в остальном — просто прекрасно. Попросил — получи все перемещения пропавшего резидента за полгода. То есть, конечно, не самого резидента, а его коммуникатора. Кстати, то, что Одди Родди так активно использовал коммуникатор, а не комплекс — отдельный вопрос для изучения.

Все данные Гай собрал в инфопакет и сплавил в центр аналитикам, а через пару часов принял выкладки с выводом. Оказывается, каждый раз после получения указаний, сводок и прочего из центра резидент Родерик Оддисон отправлялся по барам. Не меньше трех, но всегда, рано или поздно, оказывался в «У трамвая». Отмечать, что ли, ходил? Херня какая-то. Впрочем, других ниточек пока не было.

Местные для Гая уже припрягли что-то типа детективного агентства, которое теперь пыталось по своим каналам найти Одди. Награду за обнаружение Гай тоже назначил. Строго за живого. Не много, не мало, а ровно столько, чтобы имело смысл искать, но без излишнего ажиотажа.

Сам же Гай решил пойти по ниточке, ведущей в «У трамвая». Поглядеть, что там окажется.

К столику вернулся Абэ.

— Прошу меня извинить, некоторые разговоры ведутся без свидетелей, — японец опустился на диван и тоже налил себе лимонада. — Минут через десять-пятнадцать здесь будут главы тех наемников, которых я рекомендую для работы. В секторе они новые люди. Госпожа Ли Янь Цинь согласилась быть гарантом сделки для обеих сторон.

Гай кивнул и, потягивая лимонад, углубился в инфопакет с выводами и предположениями аналитиков. Японцу же принесли заказ, поэтому он взялся за палочки, не отвлекая собеседника.

Минут через десять дверь открылась, впуская в зал двоих загорелых ребят пляжного вида — в шортах, пестрых рубашках навыпуск и солнечных очках. Не обращая внимания на двоих посетителей, они уселись чуть в стороне и подозвали официанта.

Спустя полминуты вошли двое уличных бойцов. Эти были с оружием и в разгрузках. Цепко оглядели помещение, выбрали место, откуда могли контролировать весь зал, после чего встали, прислонившись к стене. Гай было напрягся, но, увидев, что Абэ совершенно спокоен, тоже расслабился, даже открыл рот спросить, что за… когда вошли еще двое. Рейдер «Амилайта» так и застыл с отвисшей челюстью.

Потому что в дверях возникла Леди.

Она будто шагнула со страниц элитного делового журнала — белокурая, эффектная, в элегантном платье и босоножках на тончайшей шпильке.

Леди еще даже не направилась к их с Абэ столику, а Гай, удивляясь своей внезапной галантности, уже поспешно встал. Приветствовать такую женщину сидя казалось верхом неотесанности, а ему остро, до безумия остро, хотелось показать себя с лучшей стороны. Сами собой забылись и неприметная одежда, и ломаная морда борца, и неспособность к куртуазности. Удивительно, но впервые Гая Крайтона подняла с места женщина, живущая за Периметром.

Ошеломленный рейдер моргнул и лишь после этого заметил рядом с яркой незнакомкой вторую — стройную маленькую азиатку в очках-визоре, легкомысленных шортиках и длинной кофточке. На фоне своей спутницы она терялась равно так же, как потерялся бы свет карманного фонарика в сиянии прожектора.

— Позвольте представить, — Абэ тоже учтиво поднялся навстречу дамам, — леди Мэрилин Мортенсон и мисс Су Мин. Дамы, это тот самый человек, которому срочно нужна некоторая помощь в обмен на щедрую оплату. Можете называть его…

— Гай, — не сразу среагировал на паузу рейдер и поспешно протянул руку азиатке, словно испытывая неловкость за то, что не сразу ее заметил. — Прошу прошения, я ожидал увидеть несколько иных… людей.

Су Мин тонко улыбнулась, обменялась с новым знакомым рукопожатием и села. Ее спутница тоже протянула рейдеру руку, а он, удивляясь самому себе, наклонился и коснулся изящных пальцев губами. Словно на званом приеме!

— Иные люди тоже есть, — бархатистым голосом отозвалась Леди Мэрилин. — Впрочем, надеюсь, мы вас не разочаровали?

Рейдер с трудом сглотнул, глядя в её декольте, которое словно нарочно оказалось четко на уровне его глаз.

— Нет, — ответил Гай. — Скорее приятно удивили.

С этими словами он не без сожаления отпустил руку Леди и сел обратно.

* * *

Спустя два часа после переговоров в «Последнем шансе» Гай устроился в кресле перед голокубом в переговорной наёмников.

Ну, Абэ! Мог бы и предупредить, кого предложил нанять. Только то, что за японцем не водилось привычки к глупым шуткам, помешало Гаю в «Последнем шансе» встать и уйти, когда вместо командиров наёмников пришли две женщины. Ну, ладно, ладно, не только это. Леди Мэрилин была из числа тех представительниц слабого пола, от знакомства с которыми уклоняется либо задрот, либо гомосек.

Дамы были более чем эффектны. Обе. Гай, например, никак не мог ожидать, что скромная миловидная азиатка окажется командиром бригады наемников. И какой бригады! Один только двор их базы производил неизгладимое впечатление: машины с тяжёлым оружием под чехлами, грузовики, пулемётные пикапы… Люди. Не сброд, не стадо — организованные профессионалы. И спокойная упорядоченность, основанная на разумной дисциплине. Даже то, как встретили Гая на месте — уже говорило само за себя. Заказчика быстро, не засвечивая, провели в переговорную: небольшую чистую комнатку без окон, где из всей мебели были только прозрачные стул и стол, на котором стоял голокуб. Затем сопровождающий включил антипрослушку, сообщил, что связь со штабным микроавтобусом ведется по оптоволокну, то есть не может быть перехвачена, после чего оставил Гая одного.

Долго ждать не пришлось, в голокубе появилось изображение тактического стола, над которым парила подробная трехмерная проекция помещения (судя по всему, того самого бара). За столом же сидела Су Мин и несколько ее людей.

— Приветствую уважаемого заказчика, — азиатка улыбнулась в камеру. — Предварительная разведка проведена, видео обработано, трехмерная модель рассчитана, — она указала на тактический стол. — Сейчас предлагаю выслушать исполнителя.

Быстро, однако. Всего час прошёл, как задачу получили и об оплате договорились.

— Итак, по итогам осмотра и опроса, — заговорил неприметный молодой мужик, — объект появлялся на точке с той же частотой, с которой бывал в соседних барах. Однако в этом под стойкой скрыто некое электронное устройство. Какое конкретно — выяснить не удалось. Охраны владелец не держит, в случае возникновения проблем просто прячется в задние комнаты и пускает газ. Какой конкретно, выяснить также не удалось — инцидентов давно не было. Ну и стойка бара у него традиционно пуленепробиваемая. Из работников — только бармен, но сегодня не его смена, поэтому на разливе сам владелец. Бармен не появится до вечера. Причины выяснить не удалось. Изъять цель тихо до закрытия бара возможности не вижу. После — без особого труда. Платит он Качино, но только за подышать. За охрану — нет. Информация о боевых навыках противоречива.

— Отличная работа, — Су Мин разглядывала проекцию бара и предположительную планировку задних комнат. — Спасибо.

Человек поднялся и, кивнув, вышел. Кореянка же обратилась к Гаю:

— Итак, информация о баре собрана. Наши дальнейшие действия? Ждем до поздней ночи? Работаем шумно? Пытаемся работать быстро и скрытно?

Гай задумчиво потёр подбородок и приблизил 3D модель бара. Всегда лучше работать тихо. Но если «они» (кем бы эти «они» ни были) взяли Одди, то счёт времени идёт на часы. Если же Гай ошибся и в «У трамвая» окажутся не при делах… что ж, потеряет только деньги.

— Работаем днём и как можно быстрее, — сказал, наконец, рейдер. — Возможно, после того как выпотрошу цель, будет ещё один заказ, причём действовать придется с ходу.

— Гарант сделки — Ли Янь Цинь, так что никаких проблем, — с вежливой улыбкой отозвалась собеседница. — А сейчас расслабляйтесь — полчаса у вас, думаю, есть. Как только спланируем операцию, всё необходимое до вас доведём.

* * *

Получаса не потребовалось. Уже через двадцать минут из штабного микроавтобуса вышла тройка, которой предстояло работать непосредственно с Су Мин, а также командиры двух задействованных групп, основной и страхующей. Выход в город прекратили, а всем шляющимся по сектору отправили сигнал «возвращайтесь». В голокомплексе уже расставили мебель и настроили планировку — отработать перед операцией возможные варианты действий.

Последним из микроавтобуса выходил Крупняк, но вместо того чтоб просто шагнуть на улицу, он закрыл дверь, вернулся в кресло и устремил на старшую тяжёлый взгляд.

Су Мин закатила глаза и вздохнула:

— Грег, только не начинай по новой, что моё место в координации…

Зам сидел молча.

— Место каждого там, где он принесет больше пользы, — продолжила Су Мин, так и не дождавшись реакции. — Ты ведь понимаешь, что если будут проблемы с Качино, то кроме меня их разруливать некому. К тому же никто лучше меня не вытащит цель из-за стойки. Разве что сестра, но уж ей там, точно, не место. А здесь — на базе — толку от меня даже меньше, чем рядом с твоим любимым автоматическим минометом.

— Заноза, — прозвище из старых, очень старых времен прозвучало странным диссонансом, — ты уже не младшая бонза и у тебя не полтора десятка людей, — Крупняк вздохнул. — Я понимаю, что отказаться от старых привычек непросто, и помню, как когда-то давно сам стал замом из группника, помню, сколько привыкал. Ты поднялась на ступень выше, это уже другая ответственность и другие обязанности. Меняйся. Пусть не сразу, потихоньку, но меняйся. Я не знаю никого круче тебя в скоротечных стычках, но скоротечка — это всегда удача. А мы оба знаем, кто ее дает и кто отбирает, пусть даже ты ни разу не клала Им подношений.

Крупняк переместился на кресло поближе и заговорил совсем тихо:

— Ты давно уже отвечаешь не только за себя, и уже год как не только за конкретную операцию. Ты поменяла своё место в мире — пора меняться самой.

Узкие глаза закрылись, и женщина тихо вздохнула:

— Ты правильно сказал про удачу. И мы оба знаем, кто её дает и отбирает. На самом деле Им не нужны подношения, потому я их и не делаю. Но от Их взгляда не уйти. И не нам Их огорчать.

— Думаешь, Они за тобой следят, глаз не сводят? «Трое со мной»? Не слишком много на себя берёшь?

— Не думаю. Знаю. Старая история. Так что беру я на себя не больше, чем есть… Впрочем, если скажу, что такая жизнь мне не нравится — совру, — кореянка посмотрела в глаза собеседнику и усмехнулась.

— Жизнь бонзы не менее интересна, — спокойно сказал Крупняк. — Хотя и по-другому. А ты уже равна бонзам.

— Ты прав, — собеседница посерьёзнела. — Место в жизни я сменила, и, действительно, пора меняться самой. Осталось только подумать, как при этом не расстроить Их.

— Вот от кого не ожидал такой веры в Трех, — Крупняк покачал головой и поднялся. — Зря беспокоишься. Думаю, бонзы развлекают Их ничуть не меньше, чем бойцы. Больше я об этом не говорю. Твои расклады с Тремя, тебе и играть. Спасибо, что рассказала.

Хлопнула дверь, и Су Мин осталась в штабном микроавтобусе одна.

* * *

Солнце уже нещадно палило, когда Абэ подошел к резиденции бонзы.

Неподалеку от ворот на раскаленной от жары дороге стоял видавший виды, однако крепкий и надежный пикап. Странно. Не то чтобы в центр сектора запрещали въезжать на машинах… в конце концов, это Зона отчуждения — территория свободы. Однако Ли Янь Цинь здесь ходила исключительно пешком, а понтоваться, чтобы выглядеть козырней хозяйки сектора, не сильно полезно для здоровья. И кто ж это настолько окрутел?

На всякий случай Абэ связался с охраной:

— Что у нас?

— Гости. Необычные. Ситуация нерядовая, но проблем нет, — ответил дежурный.

Такеши был в паре метров от машины, когда щелкнула электромагнитная задвижка и открылась калитка.

На улицу один за другим вышли трое мужчин: священник в сутане и с автоматом, громила в штурмовой броне с пулеметом, мужик в линялых джинсах, клетчатой рубахе, ковбойской шляпе и с револьверным гранатометом в руках, а следом за ними — невооруженная женщина в удивительном старинном платье нежно-сиреневого цвета.

Абе уважительно посторонился и замер. Дровосек и Роланд разошлись, встали в метре от машины с разных сторон. Дровосек с каменным лицом остановился в паре шагов перед младшим бонзой, словно знать его не знал. Так и стоял, подчёркнуто не замечая Абэ. Тереза начал обходить машину, проверяя секретки, Куин же спокойно направилась к японцу.

— Такеши, как я рада тебя видеть, — тепло, но немного устало сказала она. — Извини за беспокойство с транспортом. Ли Янь тебе всё расскажет.

— Никаких проблем, — Абэ отступил чуть в сторону, чтобы напряжённо следящий за разговором Дровосек мог его видеть.

Тереза закончил, наконец, осматривать машину, открыл заднюю дверь, а сам сел за руль. Куин снова ласково улыбнулась японцу.

— Удачи тебе, Абэ, — произнесла она и направилась к автомобилю.

Двигатель ровно заурчал, и Док, элегантно подобрав юбки, забралась в кабину. Сразу после этого в пикап погрузились остальные: Дровосек легко, будто на нем не было тяжёлой штурмовой брони, запрыгнул в кузов, Роланд сел вперёд рядом с водителем. Двигатель взревел, и Такеши поймал полный грусти взгляд Куин. Словно загипнотизированный, японец медленно поднял руку и помахал. Узкая женская ладонь прижалась к стеклу в ответном прощальном жесте, а в следующий миг пикап тронулся с места.

Абэ, проводив автомобиль глазами, в некоторой растерянности направился в дом.

В холле резиденции царила сдержанная суета: подтянутые из-за внезапных гостей бойцы как раз расходились. Абэ, то и дело отвечая на приветствия, уточнил, где находится бонза. Его направили в гостиную-салон, где Ли Янь принимала только очень почетных или очень близких гостей.

На входе в личные апартаменты бонзы Такеши прошел привычную процедуру допуска: приложил нужный палец к сканеру отпечатков — сегодня это был безымянный левой руки (перепутаешь или осознанно приложишь не тот — спровоцируешь тревогу), отсканировал сетчатку, моргнув на вспышку, и лишь после этого услышал щелчок дверного замка.

Ли Янь Цинь в длинном домашнем платье стояла у огромного панорамного окна-стены и задумчиво смотрела в сад.

Обстановка салона была сдержанной и эффектной: светлые полы и стены, белый, встроенный в боковую стену камин, строгие кресла и такой же диван. Только в углу почему-то стояли два больших кейса с логотипом «Амилайта». На одном из них просматривалась затертая маркировка АТР — «Анализ-Терапия-Реанимация». Высокотехнологичный универсальный полевой медкомплекс. Хай-энд техника. Маркировку второго не разобрать — закрыт первым.

— Старый долг вернули, — объяснила бонза, заметив удивлённый взгляд заместителя. — Садись.

Абэ направился было куда она указывала, но Ли Янь медленно, словно сбрасывая оцепенение, открыла стеклянную дверь в сад. В прохладу комнаты ворвался поток зноя.

— Или лучше выйдем, прогуляемся, — сказала женщина и, не дожидаясь ответа, шагнула на каменную дорожку, ведущую в тень деревьев.

Японец направился следом.

В саду тихо журчал небольшой искусственный водопад — вода струилась по камням в русло рукотворного ручья. Сладко пахли цветы, а от невысоких деревьев с длинными тонкими ветвями веяло прохладой.

Сад был крохотным — шагов тридцать в длину и столько же в ширину, — но разбит дизайнером так, что на этом небольшом пространстве, действительно, можно было гулять: тропинки, мостик, беседка. Абэ здесь нравилось.

В беседке на плетеном диване спала красивая гладкошерстная кошка черепаховой окраски. Услышав шаги, кошка лениво приоткрыла один глаз, посмотрела на японца, показательно зевнула во всю пасть, после чего грациозно спрыгнула на пол и потерлась о ногу гостя.

Абэ присел на корточки и погладил мягкую теплую спинку. Бонза о чем-то размышляла, опустившись в ротанговое кресло. Зам терпеливо ждал, пока она заговорит.

— Такеши, ты общался с высшими корпами? — вдруг спросила Ли Янь.

— В этой фразе должны отсутствовать вопросительные интонации, — невозмутимо ответил японец.

— Да, действительно, — бонза вздохнула и медленно произнесла: — Никогда не думала, что однажды буду с грустью думать о смерти высшей…

Она опять замолчала, задумчиво массируя виски. Помощник снова не стал нарушать тишину, взял на руки кошку и спокойно смотрел на гладь садового прудика, краем глаза держа бонзу.

— Ну, так что? — Ли Янь, наконец, отбросила размышления и села прямо. — Присмотрелся?

— Да. Был приглашен на их базу…

Китаянка только отмахнулась, мол, знаю, дальше.

— Там все расслаблены и спокойны, — продолжил Абэ. — В отношении себя не почувствовал ни малейшего напряга. Вряд ли ее люди настолько хорошо могут скрывать свои чувства, чтобы я не заметил. Если против нас что-то и планируется, это не доведено даже до заместителя. Ну и спасибо Гаю с Сальным — благодаря им мы сумели подсунуть ей дело, так что теперь можем понаблюдать за типовым образом действий. Инструкции наблюдателям, радиоразведке и операторам беспилотников уже скорректированы.

— Можешь гарантировать, что у неё нет против нас агрессивных планов? — невинно спросила бонза.

Абэ улыбнулся подначке, но ответил серьёзно:

— Гарантировать в нашем мире не может никто и ничего. Но я считаю вероятность наличия таких планов крайне низкой.

— Ты сказал низкой, а не ничтожной, — отметила собеседница словно вскользь.

— Да. Я не знаю, о чем вы говорили в день ее приезда. Это добавляет неопределённости.

Китаянка покивала, после чего протянула Абэ руки, и тот, без слов поняв жест, передал кошку хозяйке, а сам опустился в свободное кресло.

— Год назад Су Мин ушла от своего бонзы, — спокойно сообщила Ли Янь. — Через два месяца у неё уже был отряд, а ещё через четыре она взяла первый заказ, который с блеском выполнила.

Абэ внимательно слушал.

— Как по-твоему, когда она начала готовиться к этому повороту?

— Минимум три, скорее, четыре года назад. Целенаправленное создание и налаживание связей — еще раньше. Бонзе по особым поручениям это несложно. Мы постоянно работаем с наёмниками.

Китаянка улыбнулась:

— Когда-то мы с прежним её боссом были вместе. Потом наши пути разошлись. Затем я стала бонзой, а позже и он, но даже сейчас мы иногда общаемся. Су Мин восемь лет была его помощницей и вдруг ушла. Причем, как выяснилось, готовилась к этому не один год. Упёрлась в потолок, почувствовала, что стало тесно… Для её старшего это оказалось весьма неприятной неожиданностью.

— Я… — начал было Абэ, однако бонза перебила.

— Знаю, ты так не поступишь, — Ли Янь Цинь легонько повела в сторону Такеши ладонью, обрывая его возможные объяснения. — Но тебе уже тесно, хоть ты в этом и не признаешься даже самому себе. Так вот. Я не молодею, и, пожалуй, пришло время выбирать и готовить преемника.

Абэ застыл. Лицо у него словно окаменело, в голове стремительно понеслись имена и лица тех, кто мог претендовать на место преемника, и мгновенно возникали варианты дальнейших действий. Мелькнула было мысль, что своё место бонза хочет отдать Су Мин, но эту идею Такеши сразу отбросил: такой шаг требует не менее года плотной совместной работы для проверки, только после этого бонза приняла бы решение.

Китаянка тихо засмеялась, глядя на помощника:

— Не гадай, Такеши, я выбрала тебя.

— Но…

— Да, ты и дня не занимался хозяйственными делами. Однако именно сейчас есть возможность дать тебе хорошую практику. С очень неплохой подстраховкой и отличной наставницей.

— Бонза… — японец не мог подобрать слова, чтобы выразить свою растерянность. Сколь бы смешно это ни звучало, но Ли Янь казалась Абэ чем-то незыблемым, почти вечным. Он никак не рассматривал свое будущее в отрыве от неё.

— Резкий поворот, понимаю, — старшую явно забавляли метания помощника. — Если ты против, просто скажи два слова: «Долг закрыт», после чего мы забудем этот разговор.

Японец, наконец, расслабился, перевёл дыхание и встал с кресла.

— Благодарю, бонза. Я сделаю всё, чтобы оправдать оказанное мне доверие, — ответил он с поклоном.

* * *

Хозяин бара «У трамвая» Курт Туда-Сюда раздраженно наводил ревизию среди бутылок, стоящих под стойкой. Вискарь, бренди, текила… Что-то почти допитое, что-то едва початое — можно и разбавить. Что-то вообще закончилось. Надо заказать пару канистр спирта — благо ароматизаторов и красителей у Курта в избытке.

Впрочем, вовсе не любовь к порядку заставляла сегодня Курта зло греметь стеклом. Хозяин маленького бара пребывал в жесточайшей досаде из-за того, что в свое время подписался работать не на тех, на кого следовало.

Знай он несколько лет назад, что невысокий мужик с острым взглядом — представитель «Мариянетти» — Жоп в квадрате — трижды подумал бы, прежде чем давать согласие на сотрудничество, а уже денег и вовсе стребовал вчетверо.

Но Мариянеттьевцы, падлы, завербовали Туда-Сюда втемную. Только недавно, раскрутив Сального, Курт узнал, на кого работает на самом деле. Узнал и разозлился. Сперва от злости, потом от жадности.

А сегодня рано утром припёрся один из этих. Смазливый южанин с ресницами, словно у девчонки. Узнал обстановку и свалил. Вернулся через пару часов переодевшийся и злой, как сволочь. Забрал Пыха и свалил снова. Но в этот раз Туда-Сюда не растерялся и срубил с чернявого бабла за субаренду работника. Так сказать, компенсация за нервы и раннее пробуждение.

Только вот, несмотря на легкие деньги, на душе всё равно было погано. А почему, Курт не мог понять.

Тем временем палящее солнце загоняло людей в тень: в бар заходили всё новые и новые посетители — выпить холодного, посидеть рядом с вентилятором.

Устроилась в углу за столиком новая знакомая Диего Пять Ран — ярко-рыжая высокая девчонка с длиннющими ногами. Она смотрела в окно и крутила в руках запотевший стакан с водой, изредка делая глоток-другой. Интересно, как этот коцаный неудачник отхватил себе такую кралю? Ведь сразу видно, что из крутых: под ветровкой оружие, напиток проверила химанализатором, одета с иголочки… Да и очки уж больно похожи на визор носимого комплекса.

Остальные посетители были насквозь знакомы и неинтересны. Так, обычный контингент северной окраины. Юкки-шлюха сидела возле двери, наматывала на палец белобрысый локон и бросала призывные взгляды на всякого, входящего в бар. Курт её не гнал. Кто-нибудь снимет — десять процентов ему за то, что разрешает клеить мужиков в прохладе. Если же Юкки разведёт клиента на напитки, то уже Курт отстегнет ей долю.

За соседним с Юкки столиком выделывались Дик и Рик Торресы — подмигивали девке, приманивали. Только она их игнорила, так что зря парни старались. После того как они ее недавно попользовали и не заплатили — не даст. Даже если деньги вперёд предложат.

Курт хмыкнул и без всякого любопытства оглядел остальных клиентов. Никого интересного. Еще пяток остопиздевших рож — вот и все посетители…

Поэтому, когда входная дверь открылась, с волной зноя впуская в бар троих мужиков в разгрузках и с автоматами, Курт оживился. Мужики оглядели зал, выбрали столик недалеко от стойки, уселись. Один, оставив ствол, подошёл к бармену, попросил три кружки пива, дождался, пока Курт нальет, бросил смятую купюру и ушел, не дожидаясь сдачи. Курт попытался было его разговорить, но тот только буркнул, мол, ночка тяжелая выдалась и с утра не лучше.

Странно… сегодня проблемы, вроде, только у патрульных были. А эти трое на патрульных совсем не похожи. Неужто у центровой бонзы такая нехватка людей, что она нанимает всех подряд? Сомнительно… но проверить стоит. Такую инфу всегда найдётся, кому толкануть.

— Что парни, может, сразу ещё по одной? — спросил Курт из-за стойки и, дождавшись кивка, наполнил еще три кружки.

Пейте, ребята, пейте, глядишь, разговоритесь.

Юкки тем временем оставила своё место у двери, подошла к столику незнакомцев и присела на краешек свободного стула. Бойцы одобрительно засмеялись, что-то сказали, и девчонка, с достоинством покачивая бедрами, подошла к стойке:

— Налей хорошего, они платят.

Один из мужчин в ответ на вопросительный взгляд кивнул.

Удачный день! Юкки их на полную катушку раскрутит. Девчонка она весёлая, на мордаху не отстой, да и дело своё хорошо знает.

Юкки уже сидела за столиком чужаков и весело смеялась, когда дверь снова открылась и в зал вошла миниатюрная азиатка. Не то японка, не то китаянка, поди разбери — мелкая, узкоглазая, но упакованная, что надо. Легкомысленные шортики, модная майка, легонькая просторная кофточка, на плече сумочка, на левой руке серебристый браслетик. Милота! Воистину, Праздник скоро, раз такие лапочки стали и досюда доходить.

Завсегдатаи уставились на новенькую с искренним изумлением. Только Рыжая, кажется, не обратила на вошедшую внимания, а вот один из бойцов что-то тихо сказал своим напарникам, и те сразу неприлично заржали. Юкки скорчила оскорбленную гримаску, но сидящий ближе остальных мужик приобнял её, словно успокаивая, мол, сиди, ты круче.

Азиатка же подошла к стойке и изящно устроилась на высоком табурете.

— Говорят, в этом баре могут свести с людьми, умеющими решать проблемы? — негромко спросила она.

— Разумеется, — хозяин облокотился о стойку. — Какие именно проблемы леди собирается решать?

— Сначала леди закажет себе «Маргариту» и, если ты не против, попросит переместиться за столик.

Владелец замялся, но посетительница добавила:

— Не хочу, чтобы мужики подкатывать начали. У меня серьёзный разговор, а одинокая девушка за стойкой бара всегда вызывает желание познакомиться. Начнут лезть, не поговорим толком.

Туда-Сюда всё-таки колебался. Выходить из-под защиты стойки в зал…

— Пока думаешь, смешай «Маргариту» из нормального, — на стойку легла двадцатка. — Сдачи не надо.

Курт кивнул и занялся приготовлением коктейля, быстро прикидывая в уме расклады… Проблем с местными у него, вроде, нет и не ожидается. Рыжая пришла, заказала воды со льдом, теперь кого-то ждёт, да и далеко она. Трое бойцов, которые уже начали тискать Юкки… вроде обычные, сидят себе, отдыхают… А вот Дик с Риком и правда на узкоглазую с интересом поглядывают, похоже, действительно подвалят, если останется на табурете сидеть. Да и потом, чего Курту напрягаться? Столик рядом с проходом за стойку как раз свободен. А уж там, если вдруг чего и начнется, нужно всего-то опрокинуться на спину, кувыркнуться — и всё, сразу окажешься под надежной защитой пуленепробиваемой стойки. Поэтому Курт незаметно поправил за поясом пистолет и кивнул гостье.

— Разумеется. Может, две «Маргариты» сразу смешаю, чтоб туда-сюда не бегать?

— Не надо пока. А вот себе налей, чтоб разговор легче шёл. За мой счет.

* * *

Су Мин неторопливо вела беседу, потихоньку забалтывая владельца бара.

Это несложно, если умеешь. Сначала подстройка под собеседника: зондирование настроения, синхронизация дыхания, мягкий перехват инициативы, потом — незаметное повторение его движений и жестов. Редко кто обращает внимание. Особенно, когда голос льётся и слова цепляются одно за другое, растворяя внимание, сглаживая настороженность, словно усыпляя…

Несколько минут, и будто сливаешься с собеседником, он твой, причём даже не замечает, что попал на крючок. Минута-другая, и уже не ты, а он повторяет твои движения, неосознанно подстраивается под твоё дыхание.

В этот момент главное — действовать без нажима, не спугнуть, не всколыхнуть настороженность, а лишь сильнее приковать внимание, усыпить бдительность…

— Вот такая у меня проблема, — кореянка улыбнулась, чуть склонив голову набок. Хозяин бара тотчас повторил ее движение, будто в зеркале.

Время!

Су Мин плавно положила левую руку на стол, развернув ладонью вверх. Мужчина, как загипнотизированный, повторил движение…

Короткий взмах, и узкий нож прибивает ладонь к столу.

Туда-Сюда взвыл, схватился за рукоять, а сзади раздался грохот — это один из бойцов отшвырнул в сторону шлюху. Девка еще не успела упасть на пол, а трое мужчин уже были на ногах. Вскинутые стволы автоматов заставили посетителей вжаться в стулья, держа руки на виду.

— Проблема! — быстро сообщил один из наемников.

— Держи, — не оборачиваясь, ответила кореянка и сказала Курту: — Вторую!

Тембр голоса и интонации женщины не изменились, второй нож, в левой руке, недвусмысленно смотрел в лицо хозяину бара.

Курт затрясся, стиснув зубы. По лицу полз пот.

— Вторую руку на стол, — голос говорившей остался спокоен, только острие клинка нацелилось в глаз жертве.

Туда-Сюда протянул дрожащую ладонь вперёд.

Смена хвата. Удар сверху вниз. Курт захлебнулся воплем, дёрнулся и заорал ещё громче.

Су Мин легко поднялась со стула и, надев визор, повернулась к своим людям.

* * *

Белобрысая шлюха, подсевшая к её тройке, сейчас скорчилась на полу, закрывая руками голову. Остальные посетители вжались в стулья, но руки предусмотрительно держали над столами. Все, кроме рыжей, сидевшей в углу. Эта успела вскочить и сейчас стояла на колене: ветровка распахнута, а пистолет-пулемет с модулем подствольного микрогранатомета смотрел строго в лицо автоматчику, который держал девушку на прицеле. Взгляды сцепились поверх стволов.

Су Мин улыбнулась и отбросила внешнюю панель сумочки, демонстрируя рыжей «скорпион», после чего без резких движений, но и без нарочитой плавности подошла к автоматчику, мягко приподняла ствол наёмника чуть вверх и повернулась к девушке.

— Прошу извинить, что испортила твой отдых, — мягкая улыбка и негромкий голос плохо вязались с воем бармена. — Если же сорвала деловую встречу, готова компенсировать в разумном объеме.

— Компенсация не требуется, — ответила рыжая, не отводя взгляда от наёмника.

— Если разругаешься со своим старшим, приходи ко мне, — всё так же улыбаясь, предложила Су Мин. — Думаю, вступительный тест пройдешь без малейшего труда.

Девушка поднялась на ноги и, хотя ствол немного опустила, всё равно продолжала держать автоматчика и собеседницу.

— Не разругаюсь, — ответила она. — Но за предложение спасибо.

Су Мин с пониманием кивнула и дружелюбно указала на дверь.

— Тогда выход свободен. Я провожу, — и уже автоматчику: — Держи остальных.

У двери кореянка дождалась, пока новая знакомая подойдет и встанет чуть сзади. Оружие та не убрала, но ствол теперь смотрел в пол.

Вместе с рыжей Су Мин шагнула на улицу. Здесь девчонка быстро и цепко осмотрела окрестности, угроз не нашла и немного успокоилась.

— Скоро подойдут остальные, так что не задерживайся, — спокойно сказала кореянка. — Ещё раз приношу извинения за испорченный отдых.

— Ничего. Было интересно. Мне понравилась ваша работа, — ровно ответила девушка.

— Благодарю, — с этими словами Су Мин развернулась и отправилась обратно в бар.

* * *

— Может, в тени посидим? — Пых — бармен из «У трамвая» — изрядно замотался шляться по раскаленным улицам, но наниматель, будто в задницу заведенный, всё чё-то ходил, всё чё-то искал.

— Давай, — его спутник допил последние глотки воды из пластиковой бутылки и зашвырнул ее в подворотню. Ты глянь, неужто тоже подвымотался? А Пых-то думал, у него батарейки до вечера хватит. — Передохнем и назад к вам.

Двое мужчин свернули в небольшой закоулок между домами. Здесь в отличие от тупика, в котором закончила жизнь подружка Задастой Мэри, было почти чисто и даже не воняло. Ну да, центр сектора — здесь за порядком следят.

Наниматель пошёл вглубь, туда, куда падала спасительная тень. Пых направился следом, но в этот момент у него дёрнулся комм.

Бармен остановился и поднес девайс к уху:

— Че?

— Пыхыч, ты часом не в бар возвращаешься? — раздался взволнованный голос приятеля.

— Не, — ответил Пых. — У меня выходной. Пока только трёх баб огулять успел. Рано возвращаться.

Да уж, именно трёх они с кучерявым и огуляли. Синтия была первой. Второй — та, которая хвасталась, что знает, где лёжка Сального… Ничего, кстати, не знала, зато показала на третью — последнюю, и вот она действительно вывела на резервный схрон Одди. Но всё одно облом вышел — Сальный там давно не появлялся, чуть не с месяц. Однако это обстоятельство наводчицу не спасло. Смазливый южанин с глазами, как у девчонки, оказался реальным психом. Не наврал про свою ненависть к шлюхам. Всех троих положил.

Последнюю Пыху даже было немного жаль — молоденькая совсем и не из опустившихся, а из таких — с принципами. Которые отнюдь не всё в угоду клиенту сделают. Неплохая, в общем, была девчонка. Могла подняться.

— Огуливай дальше и на работу не торопись, — приятель на другом конце соединения нервно хохотнул. — Разнесли твой бар. Какие-то наёмники нагрянули, дали шороху. Главная у них — мелкая такая азиатка. Быстрая, ебануться просто. Курту руки к столу пришпилила, никто даже дёрнуться не успел. И про тебя знает. Когда нас отпускала, сказала, придёшь к ней — оставит живым, а если сама тебя найдет, то уж не обижайся.

Пых открыл было рот, уточнить, что за азиатка, но в этот миг краем глаза заметил движение… дёрнулся от неожиданности и выронил коммуникатор. Наниматель, что ещё секунду назад стоял в нескольких шагах, внезапно оказался совсем рядом…

* * *

Раггиро вытер нож о майку бывшего проводника и убрал в ножны. Вот потому и надо пользоваться гарнитурой. Костяной наушник и ларингофон, особенно если не экономить на шифроблоках, перехватить куда труднее. В противном случае — хватает банальных направленных микрофонов комплекса. Славно, что Пых не отличался предусмотрительностью. Он ведь Раггиро сдал бы — это железно.

Итальянец подобрал коммуникатор, вытащил аккум и спрятал вместе с девайсом под ветровку в радионепрозрачный чехол.

А коллега из «Амилайта» времени даром не теряет. И приблизительное описание Раггиро у него теперь есть…

Мысли оборвал веселый голос с улицы:

— Ты глянь, только-только мужика зарезали, а убийца уже смотался. Эх, и шустрые тут человеки!

Раггиро выпрямился, устремляя тяжелый взгляд на говорившего.

На углу стояла колоритная парочка: невысокий тощий парень лет пятнадцати и голенастая девчонка на полголовы выше. Подростки смотрели будто сквозь Раггиро, демонстративно его не замечая. Однако пистолеты красноречиво были направлены прямо на рейдера.

— Наверное, там — в тупике — люк под землю есть, — предположил парень, его узкоглазая спутница тут же скривила харьку, и он мгновенно поправился, хотя не мог видеть мимику подружки: — Да, точняк. Нас же здесь не было, значит, мы вообще ничего не видели — ни люк, ни мужика. Мы ж тут только минут через десять проходить будем, тогда и подберём то, что нам нечаянно останется.

Итальянец молча смотрел на пацана и девчонку, а те осторожно отступали за угол. Рейдер перевёл дыхание. Похоже, выйдет разойтись краями.

Но когда узкоглазая уже скрылась за углом, на руке ее спутника мелькнул браслет, а рейдерский комплекс мгновенно перехватил сигнал, выдав на визор предупреждение: «Оптика! Микроизменение ЕМ-фона».

Сучёныш! Сфотографировал скрытой камерой! Сам свою судьбу выбрал!!!

Эту мысль Раггиро додумывал уже, уклоняясь от выстрела пацана. Пуля прошла выше, а мелкий гаденыш ловко скрылся за углом. Рейдер отправил вслед прыщавым говнюкам две отрывистых очереди, в надежде зацепить рикошетами.

В ответ прогрохотала еще пара выстрелов.

Раггиро быстро достал метатель. Мононить ушла в небо, и рукоятка тут же завибрировала от работы моторчика, унося владельца вверх. Однако рейдер до последнего держал под прицелом вход в тупик. Не высунулись. Только на крыше итальянец почувствовал, что за воротник ему стекает что-то горячее. Тронул голову — волосы оказались мокрыми и липкими от крови. Хоть чуть, но зацепил малолетка!

* * *

В стену с визгом ударились рикошеты. Нари держала под прицелом угол дома, закрывавший их от противника, пока Лето, матерясь сквозь зубы, сматывал с запястья вытяжную камеру. С хорошим носимым комплексом было бы быстрее: выдернул из рукава видеощуп и смотри что надо на визоре. Но на хороший комплекс ребята пока не заработали, потому и пользовались браслетом-камерой с крошечным экранчиком и видеоголовкой на световоде. Лето аккуратно одной рукой вывел световод за угол, другой, отведенной для броска, сжимая гранату. Щас мы тебя, падла… Главное, вперёд не ломанись. Хотя, если ломанешься, получишь пулю от Нари.

Однако экранчик браслета показал, что противник вовсе не собирается нападать, он вскинул руку к небу и вознесся к облакам. Вот прокаченный!!! И метатель-то у него есть!

— Держи крышу! — скомандовал Лето подружке. Та сразу вскинула ствол вверх. Лето же на экранчике разглядел, как силуэт противника исчез за парапетом.

— Давай туда, — махнул парень. — Там ниша вроде есть.

Сам он осторожно высунулся за угол, держа крышу и торец дома под прицелом. Пусто. Ребята рванули в укрытие и влипли там в стену.

— Будет нас ловить, как думаешь?

Нари покачала головой, указала глазами на их оружие, потом на уши, потом постучала себя пальцем свободной руки по запястью, мол, шума много, услышали наверняка, значит, патрульные скоро прибегут.

— Я прикрываю, ты шмонай и уходим.

Спустя десять минут и почти в километре от места стычки Лето достал из рюкзачка «Марс-Секьюрити-Микро». Наконец-то удалось добыть действительно ценную инфу! Ну, с шансами, ценную. Не случайно же был налет на «У трамвая», а теперь какой-то непонятный, но очень хорошо экипированный мудила прирезал тамошнего бармена. И они с Нари знают, кому этот мудила точно будет интересен. Любопытно, это Слепая Удача или Дурная?.. Наверное, таки Дурная. По-дурному же шлялись, наобум.

* * *

В «У трамвая» было пусто. Посетители свалили сразу, как дали отмашку. Только владелец остался сидеть за столиком, крепко привязанный к стулу, с ладонями, по-прежнему пришпиленными к столешнице.

Картина «Боль и смирение».

— Товар упакован, — улыбнулась Су Мин Гаю.

Трое её наемников стояли у дверей, подчёркнуто игнорируя происходящее в зале.

Гай уважительно кивнул. Абэ и впрямь подогнал настоящую профессионалку: до бара добрались быстро, не светясь, отработали стремительно. Своим кореянка представила Гая как ещё одного наемника. «Это — субконтрактор, у него своя задача. Работаем, на него внимания не обращаем».

— Лихо, — сказал рейдер, глядя на бледного до синевы Курта. — А чего была против, чтобы я вместе с вами зашел?

— Зачем мне несработанные люди рядом? — пожала плечами собеседница. — Вот влез бы ты, например, с той рыжей, мог эксцесс выйти. А так всё четко и быстро.

— Что за рыжая? — оживился Гай.

— Без понятия. Так, с ее старшим однажды чуть краями соприкоснулись. А чего вдруг интересуешься?

— Да, — Гай отмахнулся, вспоминая про ДНК-задачу Одди, — была у нас недавно неприятная история, от которой остался ДНК-след. Судя по нему, работала рыжая.

— Не, эта крашенная, — убеждённо сказала кореянка. — Хочешь, снимки ее через анализатор прогони, даже марку краски узнаешь.

— Не видать мне премии, — засмеялся Гай и повернулся к постанывающему сквозь зубы владельцу заведения. — Заорёшь или рыпнешься — ухо отрежу, — сказал рейдер и взялся за рукоять ножа, торчавшего из левой ладони бармена.

— Хорошо быть большим и страшным, — с деланной завистью протянула Су Мин. — Мне, чтоб он заткнулся, пришлось почти глаз выколоть. Надоело сперва вопли, а потом посулы слушать.

— Почти? — Гай двумя короткими движениями расшатал нож и резко выдернул клинок из столешницы. Привязанный тихо взвыл сквозь зубы, а рейдер, не давая жертве опомниться, перехватил раненую руку, завел ее бармену за спину и притянул одноразовым наручником к ножке стула.

— Ну да, — кореянка кивнула на маленький порез под глазом хозяина бара, — только после этого заткнулся.

Гай хмыкнул, расшатал и выдернул из стола второй нож, повторил процедуру. После чего вытер оба клинка и передал законной владелице.

— Благодарю, — кивнула женщина. Ножи исчезли под кофточкой, а Су Мин сообщила: — Версия-прикрытие самая простая: он взял на сохранение партию электроники и слил ее не тем. Надеюсь, с настоящей не совпадает?

— Нет, — Гай устремил пристальный взгляд на привязанного. Тот замер, вжимаясь в стул.

— Тогда оставляю вас наедине.

С этими словами наемница направилась к дверям. Следом за старшей бар покинули ее люди.

* * *
Качино сидел на пассажирском сиденье внедорожника — средней машины в небольшой автоколонне. Впереди ехал пикап с несколькими бойцами, сзади — полноприводной микроавтобус. Ещё две группы спешно собирались недалеко от «У трамвая». Непосредственно рядом с пивнушкой уже ошивались два наблюдателя, оперативно сообщавшие изменения обстановки. А ещё несколько людей окраинного бонзы успели опросить выпущенных из бара посетителей. Внятная картинка пока не складывалась, слишком уж внезапно и загадочно всё завертелось.

Узкоглазая зараза не дала уйти только Курту Туда-Сюда. Зачем ей понадобился владелец, оставалось лишь гадать, но наемница оперативно подтянула десяток бойцов — сверх той тройки, что брала Курта, — а сама встала у входа в заведение и спокойно дожидалась Качино. Похоже, рассчитывала договориться. Сил-то подтянула так, чтоб надежно продержаться, но заведомо недостаточно для удара.

Впрочем, как успел сообщить знакомый из центра сектора, остальная ее команда была наготове. А вот сам Качино отсечные группы выставить уже не успевал. Может, и к лучшему — против зенитной установки всё равно не удержатся, а грузовик с ЗУ у узкоглазой есть.

Машины шли небыстро, поэтому бонза, задумчиво смотрящий в окно, успел разглядеть в переулке знакомое лицо: высокую миловидную рыжую девушку, стоящую в тени дома и ожидающую, когда проедет кортеж.

— Плавно стоп, — сказал Качино в гарнитуру.

Водители мягко затормозили.

— Прикрыть улицу, от машин не отходить, — добавил он и открыл дверь внедорожника.

Шла бы эта узкоглазая. Подождёт лишние пять минут.

Бонза вышел из автомобиля и неторопливо направился в переулок.

— Когда мне сказали, что в «У трамвая» была высокая девчонка, которая успела среагировать на ситуацию, я сразу понял, что ты пришла раньше, чем мы договаривались, — сказал он Ите, которая спокойно его ждала.

Та пожала плечами:

— Ну, в этом баре не самые плохие напитки, да и прохладно.

Рядом с Итой сейчас совсем не хотелось делать резких движений. От неё просто разило готовностью бить на опережение. Не отошла ещё после стычки. Эк от нее, надо думать, люди шарахались, когда по улице шла. Но в руках себя держит и говорит спокойно. Самообладание на уровне! Вот бы в группировку к себе заманить…

— Извиняюсь за инцидент, — сказал Качино, но Ита в ответ на его слова вполне ожидаемо отмахнулась.

Похоже, она и впрямь не придала случившемуся особого значения.

— Здесь информация, которую вы запрашивали, — бонза передал девушке чип. — Я собирался ответить на вопросы, но…

— Форс-мажор помешал, — рассмеялась собеседница. — Удивительно другое: ты, вместо того, чтобы спешить на место ЧП, задержался поговорить со мной.

— Вы — перспективы, а там… текучка. Ты была внутри, что можешь сказать о нападавших и их целях?

Ита на несколько секунд задумалась, а потом ответила:

— Профи. Реально профи. Закрутись — не ушла бы. Но их интересовали только владелец и бар. Спланировано всё было так, чтобы не оставить хозяину шанса уйти. Ущерб при этом старались минимизировать. Собственно, и минимизировали, думаю, до нуля.

— Да, уже отпустили всех, кроме владельца, — на предплечье у Качино завибрировал комм, и бонза вежливо кивнул собеседнице, прощаясь. — Будут вопросы, связывайся.

Ита в ответ кивнула, развернулась и пошла по переулку, а Качино достал из-за ворота гарнитуру, переключаясь на текущие проблемы.

— Приветствую, — послышался в наушнике голос Абэ.

Вот так расклады!

— Я уполномочен реальным заказчиком узнать сумму компенсации, которую ты сочтёшь достаточной за сегодняшнее беспокойство, — японец говорил, как обычно, спокойно. — Ситуация уже определилась, о Курте можешь забыть, но его бар со всеми запасами получишь в целости и сохранности. Если, конечно, не дашь разграбить, когда уйдут исполнители.

— Какую позицию посоветуешь занять по компенсации? — уточнил Качино, не желая упускать возможную выгоду.

— Назови разумную сумму, — спокойно ответил японец. — Скажем так, верхнюю границу разумной суммы.

Качино перед тем как ответить скрипнул зубами: хитрожопый япошка отлично воспользовался ситуацией! Вполне в его стиле. Мог ведь связаться с бонзой северной окраины сразу! Но вместо этого дал ему время потомиться в неведении и собрать людей. В итоге теперь Абэ достоверно известно, сколько людей Качино может поднять по тревоге и как быстро они подтянутся. В свете этого загадочный кипеш обретал и вовсе мрачные тона — то ли младший бонза просто использовал случай собрать инфу, то ли же Ли Янь Цинь намекала на недовольство. И гадай теперь, как прояснить!

* * *

Су Мин спокойно стояла у входа в «У трамвая» и смотрела на опустевшую улицу. В стороне переминалась с ноги на ногу та белобрысая, что подсела к прикрытию в баре. Девчонка явно нервничала, однако настырно продолжала ждать.

Сигнал носимого комплекса был слышен только владелице. Кореянка вытащила ларингофон, прилепила его к горлу, внимательно выслушала, после чего улыбнулась, коротко ответила «отлично» и оборвала связь.

— Успел-таки шепнуть, когда посетителей выгоняли, — улыбнулась женщина старшему тройки. — Как её зовут-то хоть?

— Юкки, — отозвался он. — А чего не шепнуть, симпатичная ж.

— Гаранты всё с Качино разрулили. Версию прикрытия слышал? — дождавшись кивка, кореянка продолжила: — Тогда свободны. Утешайте несчастную, компенсируйте небрежное обращение.

Трое мужчин, работавших в баре, довольно заулыбались. Увидев эти улыбки, Юкки сделала осторожный шажок к потенциальным клиентам, настороженно поглядывая на их старшую. Кто-то из наемников одобрительно рассмеялся, отчего девчонка сразу осмелела и расцвела.

Су Мин же подошла к стоящему на углу пикапу, где на пассажирском сиденье устроился невысокий мужик в визоре:

— Оло, по рыжей всё отсмотрел?

Он кивнул.

— Когда этот с хозяином закончит, пройдись по залу, поищи, вдруг волос остался.

Снова кивок и задумчивое:

— Так вот зачем ты меня сдернула… Ок. Но шансов мало, она в бандане была, а если под ней ободок-хваталка, то точно ничего не потеряла.

— Не потеряла — значит, не найдешь, — пожала плечами Су Мин. — Но поискать надо.

— Сделаю, — флегматично ответил собеседник. — Ствол у неё приметный — глок-в-ружье. Да ещё с тактическим микрогранатометом.

— Я заметила, — женщина кивнула. — Вернемся на базу, Крупняка напрягу. Может, где засветилась уже.

* * *

Гай длинно выдохнул и сгорбился на табурете, уткнувшись локтями в колени. Связанный Туда-Сюда безвольно обвисал на стуле напротив. Лицо у хозяина бара было застывшее, как у идиота, а взгляд пустой.

Родерик, падла!!! Какие доказательства этому гондону привели те, кому он продал свою корпорацию? Действительно ли его вербанули «Мариянетти», или имя «Мариянетти» послужило всего лишь прикрытием для истинного заказчика?

Но какой же сукой надо быть, чтобы одним махом слить собственных коллег? Гай тоскливо вздохнул. Надежда, что вместо Жоп выступал кто-то третий, конечно, оставалась, но была уж очень слабой. Соответственно, вербовщики Жопы получили все сведения, к которым имел доступ рейдер Оддисон, и всю инфу, которую этот мудак получал из Центра в последние год-два.

Хорошо еще, что сам Гай в эти два года в здешнем секторе не появлялся. Единственный плюс. Хотя для очистки совести всё-таки надо сделать запрос куратору — не приходила ли Родерику информация о мастере-рейдере Крайтоне.

Ну и последнее за сегодняшний день утешение заключалось в том, что сука-Родерик своим дружбанам из «Мариянетти», похоже, не достался. Сумел свалить. Этим, собственно, позитив исчерпывался. И начинался сплошной негатив. Следа к беглому резиденту нет, а сдаваться родной корпорации он уж точно не станет. Местные его, конечно, ищут, но до сих пор не нашли, значит, на дно Одди лег качественно. А уж когда закончится праздник, удерёт без проблем.

В дополнение ко всем этим радостям, в секторе действует рейдер «Мариянетти», на которого имеется весьма смутная ориентировка: «Южанин такой смазливый, ресницы как у девчонки».

Тьфу!!!

Гай посмотрел на покачивающегося на стуле Туда-Сюда. Слишком не те вопросы слышал владелец бара. Пожалуй, среди живых он теперь лишний.

Рейдер вытащил пистолет и неторопливо начал наворачивать глушитель. В этот самый момент в визоре замигал сигнал вызова.

Гай извлек из дужки очков ларингофон и прилепил к горлу.

— Хой! — координатор был неожиданно весел. — Угадаешь, кто хочет с тобой связаться?

— Хорош уже загадками швыряться, — мрачно ответил Гай. — У меня тут и так сплошной детектив. Соединяй.

— Ок, — отозвался Роб. — Лови.

— Пап? — послышался в трубке такой родной и такой неуместный в зоне отчуждения голос Энни. — Пап, я тебя не отвлекаю? Ты можешь говорить?

Гай даже замер на мгновение.

— Могу. Что случилось?

— Ничего, — тут же поспешила успокоить дочь. — Пап, просто тут такое дело… мне очень нужна твоя помощь. Помнишь, ты говорил, будто за Периметром всё что угодно можно найти?

— И что угодно тебе именно сейчас? — уточнил отец, возвращаясь к навинчиванию глушителя. — Наркотики, оружие, ядерный фугас, мальчика для развлечений?

— Всё сразу, разумеется, — нарочито серьезно ответила Энни. — И чтоб без ремня, когда вернёшься! — она рассмеялась. — Мне очень нужен компактный носимый медсканер. Пусть не новый, пусть попользованный, но нужен просто позарез.

— Хм, — сказал Гай, заканчивая возиться с глушителем. — Возможности?

— Необходимый минимум, — обрадованно зачастила дочь, — УЗИ, анализатор крови, пусть самый простой, 3Д металлодетектор, кардиограф…

— Не кисло, — отозвался Гай. — Надеюсь, ты не собираешься ставить опыты на сестре.

— Пап, правда, очень нужно, — взмолилась Энни. — Понимаешь, в школе сегодня сообщили, что на следующей неделе приезжают представители колледжа, прикрепленного к пятой исследовательской клинике. Они организуют цикл семинаров и мастер-классов, по результатам которых пройдут тесты и практические работы. Высокий балл за эти работы заменит вступительные экзамены. Это шанс, пап, понимаешь? И с нормальным своим медсканером, а не со списанным барахлом из школьной лаборатории, я смогу куда больше.

— Понял, понял, — успокоил её отец. — Не грузи. Понял, что нужно, понял, что важно. Посмотрю, что можно сделать. Как дела у сестры?

— Все хорошо, — успокоила его Энни. — Спектакль прошёл успешно.

— Тогда отбой, — сказал Гай, передергивая кожух-затвор.

— Ага. Пап…

— Чего? — глухой хлопок выстрела. Туда-Сюда дернулся на стуле. По груди медленно расползлось тёмное пятно.

— Ты самый лучший папа на свете, — сказала Энни. — Возвращайся скорее.

— И с медсканером, ага, — ответил Гай, убирая оружие.

— Можешь и без, но если с ним, то вообще супер! Я тебя люблю, — с этими словами дочь оборвала вызов.

Рейдер спрятал гарнитуру обратно в дужку очков. Личные звонки — это, конечно, нарушение, но когда у тебя растут две девчонки-подростка — насущная необходимость. Спокойнее оно. Хорошо, что руководство это тоже понимает и потому смотрит сквозь пальцы. Без подобной лояльности Гаю пришлось бы непросто.

Ладно, надо здесь заканчивать: дать отбой наёмникам, а самому валить в отель — составлять экстренное донесение руководству. Гай широко зевнул, дотронулся до сонной артерии Туда-Сюда и удовлетворенно хмыкнул, не нащупав пульса.

* * *

Рекс сидел рядом с отрубившимся Сальным в небольшой комнатке на третьем этаже девятиэтажного дома. Через окно отсюда можно было выпрыгнуть как на плоскую крышу соседнего корпуса, так и в переулок внизу, где лежал сваленный грудой всякий хлам: коробки, упаковки, полиэтилен… А ещё сопровождающие (два немногословных крепких парня) указали на торцевую стену комнаты и сказали, что перегородка в этом месте ослаблена: «Въебашиваешься со всей дури — и в соседней комнате». После этого провожатые свалили, заверив, что скоро явится их руководство, с которым Рекс сможет договориться о дальнейшем сотрудничестве. Ну, скоро, так скоро.

А пока Рекс, пользуясь образовавшейся паузой, вмазал Одди отключалкой и… заработал себе нежданную проблему. Лучше бы парализованным оставил. Родерик Оддисон, падла, храпел с таким утробным рыком, что пришлось его переворачивать на бок. Но хоть угомонился, а то хотелось эту сволочь придушить.

Вообще Рекс был изрядно шокирован, когда выяснил, что Сальный, оказывается, резидент «Амилайта». Как вообще резиденту позволили настолько опуститься? А потом был шокирован родной корпус рейдеров, когда практикант вышел на связь.

Впрочем, как практиканту шок не помешал связаться с корпусом, так и корпус мгновенно оправился от потрясения и отыскал контакты подходящих людей.

И вот Рекс сидит на третьем этаже заброшенного здания, слушает сопение Одди и ждет загадочное руководство «подходящих людей». Причем даже не сильно дергается: девять из десяти, он знает, кто именно окажется этим руководством.

— И почему же я не удивлена, кому внезапно попросили посодействовать мои старые знакомые? — в распахнувшуюся без стука дверь вошла Су Мин.

— Наверное, потому же, почему я не удивлен, кем именно оказалось загадочное руководство «подходящих людей», — Рекс коснулся уха, в ответ кореянка пожала плечами, мол, без понятия. А ее собеседник мгновенно припомнил первое правило электронной безопасности: «Любое непроверенное помещение по умолчанию считается прослушиваемым».

Тем временем женщина подошла к лежащему на полиуретановом коврике Сальному, заглянула ему в лицо и искренне рассмеялась:

— А ты знаешь, что за это вот полудохлое существо уже дают штуку?

— Не-а, — беспечно пожал плечами Рекс. — Я ни с кем не связывался после того, как встретился с двумя шустрыми парнями… кстати, они — твои люди или субконтракторы?

— Мои, мои, только в сектор заходили отдельно и инкогнито. Гляди, не спали их ненароком, они обидчивые и мстительные, при случае обязательно припомнят. А за это вялое тело аукцион только начинается. К вечеру, думаю, цена штук до десяти-пятнадцати поднимется. Считай, одним махом возьмёшь почти всю необходимую сумму. Могу поспособствовать за адекватный процент.

— Я лучше, как собирался, сделаю.

— Дело твоё, конечно, — сказала кореянка. — Однако не думаю, что наши общие знакомые тебе так вот сразу зачтут эту добычу.

— Ничего, я терпеливый, к тому же времени у меня ещё уйма, — улыбнулся Рекс и пояснил: — Зато потом втройне получу. Вообще забавно, я-то его развел именно на том, что за его голову награда назначена. А оказалось — угадал.

— Иронично, да, — кивнула собеседница и коротко свистнула. В комнате сразу появился один из уже знакомых Рексу ребят. — Это — старший, — сказала кореянка вошедшему, кивая на рейдера. — Поможете ему с вывозом, куда скажет. На передаче не присутствовать. Кому передаёт — не интересоваться. После передачи получите с него… я чуть позже пришлю сумму. Затем вернёте его в сектор и всё забудете.

— Принято, — парень развернулся и вышел.

— Держи, — Су Мин протянула Рексу простой дешевенький коммуникатор, — чтоб не светить твой комм. Можешь не возвращать, он как раз для связи с нашими общими знакомыми.

— Спасибо, — собеседник принял комм и повернулся к дрыхнувшему Одди.

Что ж, раз этот отстойник стоит таких денег, храп ему можно простить.

* * *
Су Мин, спускаясь по лестнице, довольно улыбалась. «Виндзор» связался с ней удивительно вовремя, помимо приятной и выгодной подработки, кореянка заодно смогла передать Винсенту требование о срочной встрече. Очень удобно — не пришлось светить специальный канал связи. Любопытно, её бывшему любовнику ещё интересен Керро?

* * *

Икси стояла в стороне и флегматично курила, наблюдая за тем, как Цифрыч возится у подножия довольно-таки посредственного граффити.

— Цифр, — сказала Эмма, выпуская в небо струйку сизого сигаретного дыма, — походу я теперь знаю, чё тебе на днюху подарить.

— Угу, — ответил ей спутник, не отвлекаясь от своих дел.

Возле стены легла пистолетная гильза (чтоб получить эту гильзу, Цифр утром нарочно стрелял в переулке, накрутив на пистолет глушитель и закрыв глаза, Икси данное шаманство сильно заинтересовало). Рядом с гильзой, под ноги второй нарисованной девушке, хакер положил утренний провод, Икси до сих пор несколько злилась, что ей пришлось выйти на улицу в курточке с длинным рукавом. Хотя… оно того стоило. Следы же скоро сойдут, никуда не денутся.

Между двумя первыми дарами нашлось место для третьего — маленького серого билетика (завтрашней ставки на какого-то мордоворота в «Последнем шансе»), после чего цифровик, наконец, отошел.

— Подарю-ка я тебе бубен, — сказала Икси, щелчком отправляя окурок прочь. — И погремушку такую полосатую.

— Маракас, что ли? — безо всякого интереса уточнил спутник.

— Каракас. Гремучий такой.

— Зачем?

— Затем! У шамана должен быть бубен и погремушка. Думаю, люди на тебя пойдут.

— Белянка! — хакер засмеялся. — Таких шаманов полмегаплекса.

— Значит, бубны в дефиците, — хмыкнула Икси. — Тем дороже будет подарок. Кстати, шамана с бубном я еще ни разу не трахала.

— О, — Цифрыч довольно усмехнулся, — надо будет поискать, что там кроме бубна полагается. Пока другие шаманы не набежали.

— Да уж, прояви смекалку, — подмигнула Икси, — есть отличный шанс нашаманить удовольствий.

Она прикурила очередную сигарету и ткнула ею в сторону стены с граффити:

— Так ты мне расскажешь, чем ты тут страдаешь?

Собеседник пожал плечами:

— Минимизирую побочные факторы при запросе к Цифре. Это тебя Три Суки не трогают — ты из белого сразу в Церковь пришла. А я по черным пошлялся, — он чуть помолчал и закончил: — Никто, конечно, наверняка не проверял… но вреда оттого, что я Трех уважу, точно не будет.

— Ты ж мой оккультист, — мигом прильнула к нему всем телом подружка. — Весь такой загадошный, весь такой мистичный… — она запустила руки Тиму под футболку. Острые ногти тут же царапнули кожу. — Если хочешь знать моё мнение, скажу — когда в серьезном деле задействованы такие девки, вреда точно не будет. Одна сплошная польза. Особенно от той, которая юбку задрала.

Икси хихикнула:

— Ну, а дальше у нас что по плану, м?

Хакер только рассмеялся, обнял подружку и повел её к отелю.

— Всё-таки чего ты там делал?

Если Цифирь думал, что Икси после его объяснений отстанет, то сильно ошибался.

— А ещё раз белянкой меня назовешь…

Хакер немного помолчал, но потом таки заговорил:

— Все мы здесь ходим под Тремя Суками. Сукой-Удачей, Удачей-Сукой и Фортуной-Матерью-Их. Они дают удачу, они же её отбирают. Только вот лучше б просто смотрели себе, потому что удачу дают слепую, дурную и уже бесполезную. Если хочешь, чтоб они не вмешивались — уважь, поднеси что-то мелкое. Если впереди крупное дело, уважь каждую — тоже принеси дары, но обязательно со смыслом.

— Да уж провод очень со смыслом был, — развеселилась Икси. — И хоть ясно, чего ты глаза закрывал.

— Смешно — смейся, — хакер не поддержал веселья собеседницы. — Теперь можно. Мы уже от их места отошли.

— Слушай, — девушка посерьезнела, — но мы ж под Цифрой ходим. Она ж нас прикрывать должна.

— А это параллельные силы. Они друг друга просто не видят, — пожал плечами друг.

— И всё равно глупости! — Икси будто не замечала, что рука спутника спустилась заметно ниже ее талии.

— До первой серьёзной переделки все так говорят, — с этими словами Тим теснее прижал к себе подружку.

* * *

Су Мин лежала на тонком матрасе, закрыв глаза. Под голову она положила узкую подушку-валик и теперь блаженствовала в легкой полудреме. Даже полотенце после душа поленилась снять.

Щелкнул дактилоскопический замок, тихонько открылась входная дверь.

По полу волной пронесся знойный сквознячок. Он принес с собой знакомую горьковатую нотку дорогих духов, лизнул влажные волосы дремлющей женщины и исчез без следа. Дверь закрылась. Послышались быстрые легкие шаги, с шелестом отошла в сторону ширма. Однако хозяйка комнаты даже не попыталась сесть, так и продолжила беспечно валяться.

— Нет, ну вы посмотрите на эту мелкую пакостницу, — послышался голос откуда-то сверху. — Навела шороху и лежит, балдеет нагишом.

Су Мин широко улыбнулась, но глаза не открыла.

— Так уж прям и шороху, — протянула она.

— Значит, с мелкой пакостницей согласна? — в голосе гостьи слышалась беззлобная подначка. — Напугала посетителей тихого бара, хозяину искалечила обе руки, а потом убила…

— Что, весь сектор уже в курсе? — уточнила кореянка.

— Не весь ещё, конечно, но мне уже сообщили.

Гостья присела рядом. Тонкий горьковатый аромат стал чуть ближе.

Этот запах у Су Мин неразрывно ассоциировался с сестрой. Он был едва уловимым, но очень родным. Просто потому, что принадлежал Мэрилин.

Как-то в одном из секторов до боли знакомый аромат щекотнул нервы, привлекая внимание… Тонкий запах дорогого парфюма несла на себе крайне вульгарная незнакомая девица. Как оказалось, очередная подружка тамошнего бонзы. Ну, бывает. Духи у Мэрилин, конечно, дорогие и редкие, но не эксклюзивные. Однако несоответствие запаха и человека покоробило Су Мин так, что она до сих пор помнила свою досаду.

— У нашего НЗ почти истек срок годности, — сообщила в это время гостья, ничего не подозревавшая о мыслях сестры. — Я заказала сухпаи на замену нынешним, уже оплатила. Завтра всё привезут. Просроченные договорилась продать в лагерь беженцев. Завтра нужна будет машина — отвезти, ну, и людей тоже выдели. Разгрузят и без нас, да и сумма не сказать, чтоб очень большая, но мало ли кому какие глупые мысли в голову придут.

Су Мин кивнула и потянулась.

— Какая ты довольная, — с улыбкой сказала Мэрилин, мягко убирая со лба сестры тонкую влажную прядь. — Похоже, Абэ вовсе не такой мерзкий извращенец, как о нем шепчутся.

— М? — Су Мин лениво приоткрыла один глаз.

Сестра рассмеялась:

— Что, любопытно?

Кореянка села, поправляя полотенце:

— И чего они там шепчут?

Мэрилин довольно улыбалась и держала паузу.

— Подушкой огрею, — предупредила Су Мин и даже сделала вид, что шарит в поисках.

— Ладно, ладно, — сдалась собеседница. — Не надо подушкой. А с Абэ всё по законам жанра: влиятельного и скрытного мужика обязательно подозревают в каком-нибудь мелком, но гнусном пороке.

— Ты хочешь, чтобы я прям тут от любопытства умерла? — уточнила Су Мин.

— Нет, нет, ты мне нужна живой и довольной. Еще сухпаи не продали. В общем, говорят, что Абэ нравится, когда его во время секса… немножко режут, и потому он весь в шрамах от ножа. Любит острые ощущения во всех смыслах слова, — Мэрилин не удержалась и прыснула.

— Пф-ф-ф, я уж думала, чего поинтереснее сочинили, — протянула Су Мин, снова брыкаясь на спину и закрывая глаза. — Абэ очень хороший любовник и без таких глупостей. Но шрамы у него и вправду есть. Кто-то над ним очень хорошо поработал в своё время. Кожу полосками снимали. Узенькими такими, не спешили…

— Пытали? — удивилась Мэрилин. — Не было допросной химии?

— Наверно. Или просто кому-то досадил, вот и вымещали.

— Раз не свёл, значит, памятное дело, — заметила сестра.

Су Мин пожала плечами:

— Наверняка. Но не спрашивать же, — она снова прикрыла глаза. — А в остальном…

— А в остальном ты, как я вижу, просто светишься, — сказала с пониманием Мэрилин. — Мелкая, он тебе не кажется… староватым?

Сестра снова приоткрыла один глаз и лукаво сказала:

— Ты меня с собой не путай, я на подростков не кидаюсь.

Мэрилин расхохоталась:

— Я тоже. И Рекс уже далеко не подросток.

— Всё равно зелёный.

— Не зелёный, а перспективный.

— На семь лет тебя младше!

— На дольше хватит!

— Ого, так у тебя на него далеко идущие планы? — Су Мин нравилось подтрунивать над сестрой.

— А у тебя на Абэ?

Кореянка слегка погрустнела:

— Знаешь, мне даже немного обидно, что нам скоро уезжать… Он мне понравился. Серьезно. Жаль, что Ли Янь Цинь его не отпустит… С ним очень легко. Я его будто много-много лет знаю. Не припомню, чтобы еще с кем-то было так же…

— Вот и я не припомню, — негромко ответила Мэрилин и тут же спросила, уводя разговор от себя: — Может, всё-таки стоило играть в открытую? Ли Янь наверняка заподозрит, что всё не так просто, как ты ей сказала.

Сестра пожала плечами:

— Мы сами не знаем, что найдем. И найдем ли. У нас три только основных версии старой легенды. Подозрения Ли Янь мы переживём. А вот если пообещаем и не дадим обещанное…

— Что верно, то верно, — кивнула собеседница. — Если разочаруем, то…

— То её разочарования можем и не пережить, — закончила за сестру Су Мин. — Кстати, я показала Абэ запись.

— Того мудака, который мне за ночь полштуки предлагал?

— А мне сказал две… Ага. Кажется, Такеши его даже слегка пожалел.

Мэрилин пожала плечами:

— Если бонзу можно притащить в номер с купидонами, позолотой и рюшами, парализовать, приковать наручниками к кровати и заткнуть рот кружевным бюстгальтером, то… пожалуй, да, он заслуживает только жалости.

Су Мин тихо засмеялась.

Розовыми меховыми наручниками, — напомнила она. — А ещё написать пакость помадой на зеркале и лаком для ногтей на лбу… Инфу в люди уже запустила, кстати? И после этого всего, ты, онни, называешь пакостницей меня?

Мелкой пакостницей, — поправила Мэрилин. — А я предпочитаю пакостить с размахом. Он, между прочим, когда отключалка своё отработала, ревел, зверел и бился часа два. Насколько мне известно, почти охрип, когда горничная его придушенные вопли, наконец, услышала. В общем, она позвала администратора, администратор пригласил пару бойцов, те вошли в номер и увидели этого идиота. Что дальше было, я не интересовалась. Но уверена: приврут и приукрасят раза в два. Сейчас уже болтают, что я ему ещё слабительного со снотворным дала. Будто я нормально отравить не могу…

Су Мин развеселилась:

— Конечно, приукрасят! Только обещай: когда до тебя дойдут слухи обо мне и Абэ, ты обязательно расскажешь!

— О суровой корейской госпоже грозного японца? — Мэрилин заулыбалась. — Расскажу, расскажу. Вместе посмеёмся.

* * *

По возвращении в номер Икси сходу врубила кондиционер, сбросила курточку, стянула потную майку и, как была топлес, плюхнулась в кресло рядом с диваном. Цифрыч же цапнул по пути к голокубу банку пива из холодильника и пошёл запускать технику.

— Цифр, я так понимаю, сейчас последует продолжение лютого шаманства? — ехидно спросила девчонка, протягивая руку к банке.

Хакер со звонким щелчком открыл пиво, сделал несколько больших глотков.

— В этот раз не шаманство, а обращение к истинной силе, чьим воплощением ты для меня часто выступаешь, — он многозначительно поднял указательный палец, отдал подружке пиво, а затем вывел с правой стороны голополя проекцию симпатичной азиатки.

— Так… я не поняла. Воплощением выступаю я, а ты какую-то узкоглазую тут разглядываешь, — Икси сунулась через плечо бойфренда, коснувшись того голой грудью, и присвистнула: — Ой, какая няшная! Прям ути-пути. Я б её трахнула!

Цифрыч чуть нервно сглотнул:

— Напомни позже про неё немного рассказать. Ну, чтоб ты знала, что именно собралась трахать.

С этими словами он вернулся к прерванному загадочному занятию: несколько движений руками, и в левой стороне голополя возникли два мужика. Высокие, крепкие, очень похожие телосложением и позами, но с разными лицами.

— А это кто? — ткнула ногтем Икси в «двойняшек». — Разнояйцевые близнецы?

— Хе, — друг развеселился. — Отлично! Если даже ты не догадалась, кого мы искали ночью, то уж точно никто не сообразит.

Он усмехнулся какой-то своей мысли, после чего сплел пальцы, будто соединяя ладони в купол. В голополе замелькала мешанина неразборчивых образов: быстрее, быстрее, быстрее… Но вдруг хакер вытолкнул получившийся микс в центр, и над чёрным зеркалом поверхности воспарила переливающаяся проекция: сплетенный из золотых цифр трон, на котором раскинулась в вольной позе обнаженная Икси. Цифрыч удовлетворенно засмеялся.

— Ого! — подружка радостно хлопнула его по спине. — Похоже, тебе прёт, головастый.

— А теперь слушай, о Цифра, — парень, страшно довольный, посмотрел на собеседницу, которая вернулась в своё кресло и теперь развалилась там в точности так же, как изображение в кубе. — Инфу мы можем задействовать двумя способами. Первый связан с узкоглазой няшей, которая тебе так понравилась. Она — бывшая младшая бонза по особым поручениям, сейчас — наёмница. Платит всегда щедро, ни разу меня не кидала. Риски по минимуму. Ну и каникулы сюда хотела нам оплатить, чтоб, если вдруг понадобимся, под рукой были. Приехать я согласился, а вот чтоб за нас платила, отказался. Ещё обязательств не хватало.

— Вот эта симпампуля? — восхитилась Икси. — Ой, ну я не могу, ну какая ж… Я б ей так вдула, а потом бы… Ты говори, говори, я пока полюбуюсь.

— Способ второй. Связан вот с этими разнояйцевыми близнецами, которые обозначают знакомого мне рейдера. Платил всегда щедро, ни разу не кидал. Это с его последней операции я взял свой огромный кус. Тогда-то Церковь меня и заметила. Только вот в его операциях риски всегда были, будь здоров. Равно как и куш.

— А чё он два-то? Расщепление личности?

— Не расщепление, а смена. Уровень его дел теперь представляешь? — усмехнулся хакер.

— Ну, как бы мегасуперкрут. Я его уже тоже хочу. Ты нарочно набрал таких сочных личностей? Трахать не перетрахать!

— Я набрал? Сами собрались, да ещё на одну старую историю намёк вышел. Жаль, не знаю, забрался он уже… — здесь Цифрыч прикусил язык и быстро продолжил: — Ну, думаю, если б забрался, я бы хоть краем уха, а услышал.

С этими словами он достал из поясного кармашка два кубика — деревянный и пластиковый.

— Ну, Цифра, — хакер улыбнулся подружке, — раз уж ты предо мной во плоти, то скажи своё слово перед броском.

— Давай я тебя оседлаю, а ты их бросишь? — Икси быстро дернула молнию шортиков и призывно улыбнулась.

— Да будет так.

Кубики полетели в голокуб. Пластиковый лег ровно перед Цифрой, показав тридцать два. Деревянный же выпал пустой гранью вверх — почти посередине, но именно «почти», все-таки он лежал чуть-чуть ближе к двум мужикам.

— Цифр, ты ведь умеешь кидать так, чтобы выпадало нужное, — девушка встала с кресла и что-то достала из кармашка шортиков прежде, чем они соскользнули на пол. Только после этого Икси грациозно перешагнула через лишнюю деталь одежды и, оставшись в одних фенечках, подошла к бойфренду. — Ты уже решил. Зачем тогда гадаешь?

Она ловко расстегнула ремень на его шортах.

— Всё просто, — Цифрыч поудобнее откинулся в кресле, глядя на подругу снизу вверх, — если я не смогу бросить, как собирался, значит, Цифра меня под руку толкнула, как бы сказала: «Что-то упускаешь, подумай ещё».

— Вот же ты, зараза продуманная, — сладко пропела Икси и положила свой деревянный кубик чистой гранью вверх рядом с кубиком друга. — А что я кидать, как надо, не умею — забыл?

* * *
Диего, слегка ошалевший, вышел с базы наемников и удивился тому, что на улице всё ещё ярко светит солнце. Мерещилось, будто на базе Су Мин Пять Ран провёл несколько суток. Конечно, толку от тренировки в итоге оказалось — чуть. И хотя гостя после неё пустили ещё и на турники, где даже немного подсказали, что и как делать… Ничего толком это ему не дало, кроме лёгкой злости и понимания, как на самом деле работает высшая лига.

Нет, своего решения идти под Су Мин Диего не изменил. Ещё бы! Такой шанс выпадает раз в жизни, и не всем, отнюдь не всем. Но, поработав с людьми кореянки, услышав, какой вступительный тест надо сдать, чтобы приняли в группировку… Пять Ран чётко осознал: если он хочет быть не просто ходячим измерительным прибором, следующую встречу с вероятной нанимательницей надо продумывать. Надо как-то, мля, показать, что он не просто готов, а способен учиться, способен… Нет, не показать — убедить!

Остался лишь идиотский вопрос: «Как?» Диего вздохнул и неторопливо направился вниз по залитой солнцем улице. Убеди вот эту… которую сама центровая бонза лично принимает.

Все на базе только и трепались о том, что их старшей на традиционном предпраздничном вечере кто-то из бонз что-то криво сказал и лишь за одно это Ли Янь приказала ему выметаться из сектора к полудню. А Мэрилин — сестра Су Мин, о которой наемники говорили с нескрываемым уважением и которую Пять Ран ещё даже ни разу не видел, — подослала ту черноволосую, что смеялась над Диего утром. В итоге бонза даже не успел убраться. Он в себя-то пришел за полчаса до истечения срока, прикованный к кровати, с надписью «лузер» на лбу. А напротив, на огромном зеркале красовалась другая издевательская надпись, сделанная помадой: «Думают этим». От текста была заботливо проведена стрелочка к рисунку мозга, рядом с которым красовался перечёркнутый хер.

Наемники кореянки так ржали и радовались за своих старших, что даже Диего дали посмотреть запись. Прикованный розовыми наручниками, хрипящий от ярости бонза в измятом костюме и со ртом, заткнутым кружевным бюстгальтером — это, конечно, было круто. Но ещё круче оказалось, что ни Су Мин, ни Мэрилин за учиненную расправу даже не упрекнули. А вот бонзу всё равно собирались с позором выпереть из сектора. Интересно, что Ли Янь Цинь против него имела, если так ловко воспользовалась ситуацией? Впрочем, чего бы не имела, а будущую jefа Диего явно выделила.

Так думал Пять Ран, когда переулок вывел его, растревоженного мыслями и событиями, к небольшой площади перед домом центровой бонзы. Здесь уже стоял грузовичок с кузовом без бортов, а в кузове уныло сидел мужик в пижонском измятом костюме и с сальными волосами. Лезть в толпу зевак Диего не стал.

Мозг плавился от обрывков инфы, путаных планов, непонятных перспектив… Больше всего хотелось накатить стакан, чтоб хоть чуть унять этот хаос. Собственно, Диего даже знал, куда податься. Пусть это центр, но дешёвые забегаловки есть везде. Надо лишь знать места. Пять Ран обошел толпу, нырнул в переулок, прошагал метров двадцать и…

— Хой! — послышался сзади развязный окрик. — Говорят, ты, наш коцанный оборванец, с крутыми наёмниками закорешился? Как там их главная? Та, что такая… ну, няшечка.

Диего почувствовал, как холодеет в животе. Вынесла ж нелёгкая урода! Смайл — мелкий перекупщик, которому Пять Ран когда-то по дурости продал комм, найденный в случайно обнаруженном тайнике. Это потом Диего узнал, что «чужой» тайник принадлежал не кому-нибудь, а самому Абэ и, обчистив его, Диего, сам того не желая, сорвал младшему бонзе операцию, в результате чего тот вместе с Ли Янь Цин был дико зол. Весь сектор знал, насколько зол. Ну и Смайл, тварь, тоже знал, после чего подкатил к Диего, а тому в итоге пришлось вернуть всё полученное, да ещё дать столько же сверху за молчание. Одна из наиболее памятных неудач после смерти Эрики. Хотя сколько их было… Пять Ран давно сбился со счёта.

— Так чё? — дёрганой походкой приблизился на несколько шагов к своей жертве Смайл. — Как она? Подкатывал?

— Сам подкати, — зло огрызнулся Диего, — мигом узнаешь, что за няшечка.

Смайл осклабился, отчего его узкая остроносая харька сделалась еще мерзее — будто крыса улыбнулась.

— Знаешь, а ведь и подкачу. Это Ли Янь, — он нарочно выделил имя, — уже поздно говорить, кто ей операцию сорвал. А няшке-милашке вполне. Пусть узнает, какого падальщика к себе приблизила. Две сотни.

— Столько нет, — ответил Диего, с трудом подавляя бешенство.

— И двух сотен срубить не смог? — Смайл поцокал языком и покачал головой. — Ладно, только сегодня и только для тебя — небывалая акция. Полторы. Или новая нанимательница узнает интересные факты из твоей и без того паскудной биографии.

— Нет у меня при себе такого бабла, — Пять Ран жалко ссутулился, изо всех сил изображая покорность и смирение, а сам лихорадочно прокручивал в голове сложившуюся ситуацию.

Смайл очень некстати полез. Впервые за несколько лет Диего Кабрера вдруг почувствовал себя человеком, а не ходячим проклятием. Впервые за все это время у него появился шанс хоть как-то повернуть вспять свою никчемную судьбу, изменить свою бессмысленную жизнь. Впервые у него появилась надежда. Трое, это ведь такая малость — надежда! Почему Вы сначала маните, а потом жестоко отбираете шанс и снова окунаете головой в дерьмо? Три суки!!!

Все внутренности скрутило. Заныли зубы, заныли шрамы на ребрах, вдоль позвоночника волной пронеслась мерзкая дрожь. Ну, уж нет! Диего Кабрера так просто не сдастся!

Удивительно, но Смайл не уловил и тени этих отчаянных мыслей в глазах жертвы. Он лишь самодовольно ухмыльнулся и направился к поникшему собеседнику. Четыре шага. Три.

Диего беззвучно и яростно бросился вперёд, вырывая нож. Противник запоздало спохватился, попытался дёрнуть из-за пояса пистолет, но Пять Ран уже врубился в него плечом, сбил с ног и ударил. Первый раз клинок скользнул по кости, только порезав кожу, но на второй беспрепятственно и мягко вошел между ребер. Смайл не успел даже вскрикнуть. А Диего всё бил и бил, с трудом остановившись только ударе на пятом.

Спасибо, Трое. Хотя бы за то, что надежда ещё всё-таки остается.

* * *

Цифрыч открыл дверь и широко улыбнулся незнакомому здоровому мужику:

— Приветствую! — хакер отступил в сторону, пропуская гостя внутрь: — Скажи, тут круче, чем в тридцать седьмом?

Мужик усмехнулся и сел на диван:

— Я смотрю, ты, Цифрыч, совсем умереть не боишься.

— Ну, почему ж совсем не боюсь… разумно опасаюсь, скажем так, но ведь ты прям щас ничего мне не сделаешь, да и потом, если будешь делать, то аккуратно, а это времени требует. Тут ведь, действительно, не тридцать седьмой, а я не мелочь с северной окраины. Так что есть все шансы остаться целым и невредимым. Но вообще, я когда-то сказал, что мне нравится цифра тринадцать, а неожиданно вышло двадцать. Знаешь, меня это очень порадовало.

— В этот раз хочешь сорок? Вас же двое, — мужик кивнул на Икси, которая завороженно его разглядывала — даже ротик приоткрыла. — Хоть подругу представь, а то невежливо.

— Называй её Икси, — сказал хакер.

— XN-810984, — поправила его девушка и послала гостю улыбку, полную прямо-таки парализующего очарования.

— И только попробуй ошибиться хоть в одной цифре? — засмеялся Эйнар, протягивая даме руку. — Извини, но больше, чем Икси, я не запомню. Эйнар.

Икси, продолжая поедать гостя глазами, чуть подалась вперёд и мягко стиснула его ладонь, при этом как-то совершенно естественно приласкав пальцем тыльную сторону.

Цифрыч не заметил маневров подруги:

— Вас так-то тоже двое. Но что нужно нам, я попозже скажу. Пока лучше введи в курс дела. Ты ведь, наверняка, по той старой истории здесь работаешь?

Эйнар хмыкнул:

— Для начала мне нужна сводка по вот этим секторам, — он взял со стола лист бумаги, быстро написал номера и передал собеседнику.

— Хе, узнаю привычную паранойю, — гоготнул Цифрыч, просматривая список. — Когда нужно?

Икси, пользуясь тем, что мужчины не обращают на неё внимания, незаметно переместилась из своего кресла на диван к Эйнару. Села в противоположном от гостя углу, сложила руки на коленях и маслено улыбнулась, не сводя глаз с объекта вожделения.

— Благодаря привычной паранойе я по-прежнему живой, — спокойно ответил Эйнар. — Сводку жду к утру.

— Нереально, — покачал головой Цифр. — Сам ведь знаешь.

При этом он впервые метнул косой и слегка обеспокоенный взгляд на Икси, которая тихонько ёрзала на диване, незаметно подбираясь к гостю.

— Если по обычным стандартам, то да — нереально, — согласился тем временем Эйнар, словно не замечавший ухищрений девчонки. — Но пока сойдёт и обычная сводка из ваших архивов с выборочной проверкой.

— Всё равно нереально, — сказал хакер.

— Ты же шестнадцать. Под тобой мало восьмерок ходит?

— Достаточно, — Цифрыч быстро написал под номерами секторов число и вернул бумагу рейдеру.

Тот хмыкнул, зачеркнул обозначенную цену и написал новую — в два раза больше.

— Не стесняйся премировать исполнителей. Тебе качество результата зачтётся.

Икси, совершенно не вникавшая в беседу, облизала губы и придвинулась ещё чуточку ближе к гостю. Дышала она уже заметно тяжелее, чем раньше. Эйнар же невозмутимо продолжил:

— Второе. Сегодня вечером из «Томагавка» уйдёт файл, — рейдер передал чип. — Попробуй отследить, куда. В идеале нужно установить адресата и его фактическое местонахождение.

Цифр поцокал языком, то ли обозначая задумчивость, то ли привлекая внимание подружки, которая с горящими от восторга глазами продолжала сантиметр за сантиметром подкрадываться к Эйнару и совсем забыла о деле.

— Дорого. Сложно. Без гарантий, — сказал хакер и добавил: — Вообще без гарантий.

— Знаю, — невозмутимо кивнул заказчик.

— Тогда уж говори толком. Не цеди по капле. Раз знаешь, значит, не мог не предусмотреть продолжение, — с нажимом сказал Цифр.

— Разумеется, — Эйнар снова взял бумагу и что-то быстро написал. — Завтра утром вот на этот адрес придёт ответ. Задача та же.

Цифирь прочитал адрес и расхохотался.

— Всё верно понял, — одобрил гость. — Ты этот адрес со всеми следилками делал для меня. Сам и воспользуешься. Надеюсь, не на отъебись сработал?

Икси, которую уже совершенно не интересовал разговор мужчин, продолжала медитировать на гостя. Причём смотрела с таким обожанием, словно собиралась съесть.

— А как ещё я мог его сделать? — хакер хмыкнул и откинулся в кресле. — Берусь. Цену назову позже, мне… — он на секунду замялся и поправился: — Нам надо подумать. Это ж с той старой историей связано?

— Думай…те — кивнул Эйнар. — Когда назовёте, торговаться не стану. Запросите неприемлемое… сам понимаешь. И, Цифрыч, за утечку…

— Ответим оба, ты разбираться не станешь. Догадываюсь.

— Замечательно. Да, если тебе вдруг покажется, что работа продвигается заметно проще, чем должна… не удивляйся. Есть нюанс. Я его тебе чуть позже раскрою.

На этих словах Эйнара Икси в экстазе закатила глаза и сделала такую мордочку, словно уже откусила от него кусочек.

Мужчина вздохнул и снял визор. Затем незаметно подмигнул напряженному Цифрычу, сидевшему как на иголках, и повернулся к его подруге.

— Сестренка, ты знаешь, что такое Обещание? — гость с особым нажимом произнес это слово и тут же заключил: — Понятно, не знаешь. Цифрыч, дай ей потом из ваших архивов инфу про Сэма Робина.

— Тот бред? — хакер настолько ошалел, что с него даже нервозность слетела.

Эйнар кивнул и невозмутимо продолжил:

— Я его лично знал. В реале было… ещё бредовей. Так вот, — рассказчик повернулся к зачарованно смотрящей на него Икси. — Обещание — это зарок, который дают Трём. И с теми, кто его нарушает… ну, Цифрыч тебе даст ссылку. Там, к слову, всё сильно смягчили. Я Сэма Робина, правда, знал. Так вот, однажды я чудом вывернулся из очень серьезной заварухи и тогда пообещал, что никогда не буду спать с цифровичкой… Прости, но если чего-то хочешь, то придётся выбирать: я или Цифра.

Икси, похоже, плохо воспринимала то, что он ей говорил. Она наслаждалась голосом Эйнара, как шумом прибоя, который прекрасен, но не несёт в себе смысла. Однако кое-что она всё-таки уловила, потому как расплылась в проказливой улыбке, чуть подалась вперёд и сказала чувственным вкрадчивым голосом:

— Так ведь это правильно. Я тоже не хочу, чтобы ты со мной СПАЛ. Наоборот, я всецело за то, чтобы ты бодрствовал… — она заговорщически подмигнула.

— Эмма.

Голос Цифра, ровный и лишенный интонаций, похоже, отрезвил девушку, потому что она встрепенулась и взгляд, в котором до этого плыла восторженная отрешённость, вдруг прояснился.

— Чего?! — повернулась Икси к другу.

— Ты понимаешь или нет, что тебе говорят? Человек дал зарок.

Икси посмотрела на Эйнара так, будто ей только что объявили, что он умрёт через несколько секунд: с отчаянием, непониманием и жалостью:

— Чё за ерунда? — как-то по-детски беспомощно возмутилась она. — Вы меня чего, разводите?!

Эйнар совершенно серьёзно покачал головой. Цифр нахмурился, явно испытывая неловкость.

— Да иди ты! Так не бывает! — Икси надулась. — Ну вот зачем такие глупости не пойми кому обещать?

— Эмма.

Девушка хмуро посмотрела на Цифра. Потом на Эйнара, сидевшего с каменной физиономией. Потом снова на Цифра.

— Похоже, вы оба не врёте, — мрачно подытожила она. — Вообще не смешно…

Мужчины молчали. Икси снова устремила взор на предмет своего вожделения.

— Совсем-совсем? — уточнила она.

Тот непреклонно покачал головой.

— Ёо-о-оп… — хакерша искренне огорчилась. Так искренне, что на неё стало жалко смотреть. — Ну, вообще-е-е…

— Зарок, — повторил Эйнар.

— Не спать с цифровичками? — вдруг уточнила девушка.

Цифр почувствовал какой-то подвох, но Эйнар кивнул, и Икси вдруг просияла:

— Ну, так и не спи. Но за маленький бонус меня никто не осудит, даже Трое!

С этими словами она одним легким прыжком оседлала гостя и впилась ему в губы таким поцелуем, словно и вправду собиралась съесть.

Цифрыч не успел ничего сказать, а Эмма, хоть и не без труда, оторвалась-таки через полминуты от своей жертвы и сказала с торжеством:

— Знай, что потерял! — после чего так же быстро вернулась обратно на диван и с глубоким сожалением вздохнула. — Ну не могу, ну такой…

* * *

Улицу заливало вечернее солнце, жара заметно спала, а легкий ветерок дарил прохладу. Раггиро сидел на пластиковом стуле под тентом одной из забегаловок. Внешне спокойный и расслабленный, внутри он просто кипел. Неподалеку стояли трое патрульных центровой бонзы, так что демонстрировать ярость определенно не стоило.

А ведь еще каких-то двадцать минут назад он прикидывал, как лучше действовать и какую из двух не засвеченных ячеек посредников использовать вначале. Хорошие ячейки. Обе. С обеими всегда работали удаленно, там не знали нанимателя, зато знали, что за быстрое и четкое выполнение задач деньги приходят быстро и без обмана. Потому-то единственный более или менее неопределённый вопрос по дальнейшей работе заключался в выборе места для залегания на дно. Лёжки-то были, и более чем хорошие — на консервации, никогда не использовавшиеся ранее, а оттого заведомо не засвеченные. Ну, разумеется, если не случилось утечки сверху…

Тем не менее, выбирая между лёжками и поиском, Раггиро склонялся к последнему — проще и приятнее найти свободную девчонку не из шлюх, познакомиться, пообщаться и завалиться ночевать к ней, а с утра продолжить работу. Впрочем, если свободные девчонки окажутся в дефиците, Раггиро подойдет и несвободная, главное, чтоб ее нынешний свалил без лишнего шума. В общем, дело привычное. И так бы оно все и шло своим чередом, если бы не одно «но».

Четверть часа назад из центра пришел категорический приказ на экстренный выход. Плюс короткая видеозапись. Вот ведь твари мелкие! Надо было их грохнуть, и пацана, и девку, наплевав на риски. Эти двое подростков, безусловно, более чем неплохи, но уж не круче подготовленного рейдера, так что все шансы были.

Раггиро вздохнул. С его везением в этом рейде он, пожалуй, всё-таки поступил верно. Чреда неудач тянулась с самого начала. Сперва та толстозадая шлюха у Сального, потом очень уж хваткий конкурент, неожиданно быстро вышедший на «У трамвая», затем эти две сопли, сумевшие сделать снимок… Завали он их, какую дурную подлянку бы получил? Патруль бонзы? Скорее всего.

Ну, а после получения приказа на выход уже ничего иного не оставалось, как добровольно выйти к людям Ли Янь и потребовать связаться со старшими…

И вот теперь Раггиро сидел в тенечке, дожидаясь сопровождающего, чтобы как паинька — под присмотром — выйти из сектора. Рейдер скрипнул зубами. Не затяни штабные с допуском к инфе, он бы еще пару дней назад мог сюда заявиться, день понаблюдать, выбрать момент и грохнуть Сального без лишних хлопот. Но нестыковки, задержки, несогласованность, а как итог — необходимость работать с ходу, без подготовки… В результате дешёвая шлюха ловит пулю, предназначавшуюся не ей, а цель сваливает целой и невредимой.

Итальянец задумчиво смотрел в пустоту, когда из бара нетвердой походкой вышла ярко накрашенная уличная девка в расстегнутом пиджачке, кружевном потасканном, как и она сама, бюстгальтере и юбке, чуть прикрывавшей задницу.

У Раггиро лицо, видимо, слишком заметно исказилось от отвращения, иначе почему старший патруля, словно невзначай, положил руку на пояс — поближе к рукояти пистолета. Впрочем, итальянец сразу вскинул в примирительном жесте раскрытые ладони и покачал головой, мол, всё в порядке, после чего отвернулся от работницы эротического фронта и глубоко вдохнул. Похоже, теперь очень нескоро ему придется надышаться воздухом запериметрия.

Ветер принес издалека слабое урчание автомобильного мотора. Рейдер, потянувшись, встал. Эх, чуйка ты, чуйка, что ж ты неделю назад голос подала, а не две? Центр, ну вот хули так долго доступ к инфе было согласовывать? Будь вы все оборотистей, так и сработать бы удалось чисто, спокойно, без суеты. Как раз времени до Праздника осталось всего чуть, а там уж только оттягивайся. И что в итоге? В итоге приходится с позором возвращаться в корпзону после провала.

Одно утешение: амилайтовский рейдер, судя по всему, тоже остался ни с чем — раз эти педанты до сих пор не нашли своего мудака Одди, значит, уже и не найдут. Или свалил, падла, или действительно удачно лег на дно. Чтоб ему там же и загнуться по-тихому. А ещё лучше, пусть его какая-нибудь дешёвая шлюха заразит триппером, СПИДом и лучевой болезнью. Чтобы подыхал, гнида, в страшных корчах.

* * *

Когда дверь за Эйнаром закрылась, Цифр ещё какое-то время постоял, прислушиваясь к шагам, и только убедившись, что рейдер ушёл, рывком повернулся к подруге.

— Икси, ты что тут творила? — прошипел хакер.

Она ничуть не смутилась, только закатила глаза и простонала:

— Он такой… такой… Прям вот отдавалась бы и отдавалась…

— Отдавалась? — глаза у Цифрыча налились кровью. — Блядской дури объелась?

— Чего ты орешь-то на меня?! — тут же возмутилась подружка, занимая глухую оборону, готовую перейти в наезд. — С каких это пор я не могу трахать, кого хочу?

— Ты… — её собеседник словно проглотил готовое сорваться с губ ругательство, а потом разом как-то потух и сказал ровно: — Ты можешь спать, с кем угодно. Но сегодня… сегодня, Эмма. Ты хоть представляешь, какой ты сейчас была?

С этими словами он отвернулся и направился к креслу, в котором лежал небрежно брошенный рюкзак.

Икси, услышав собственное имя, сперва было гневно вскинулась, аж глаза полыхнули, но увидела, каким подавленным сделался друг, и начала понимать, что происходит что-то не то.

— Ци-ы-ыфр?.. — заискивающе протянула она, осторожно к нему приближаясь. — Ты чего? Что я такого сделала-то, а?

Девушка с игривой грацией прильнула к другу, царапнула острыми ногтями плечо и заглянула в глаза.

Цифр отвернулся и небрежным движением скинул её руку.

— Ты чё?! — не на шутку испугалась Икси.

— Ничё, — отрезал хакер и забросил рюкзак на спину.

— Цифр, — растерянно повторила девушка. — Чё случилось-то, объясни?!

— Что случилось? — спросил он зло. — А то, что помани он тебя пальцем, ты бы встала и пошла, как перекодированная. Ясно?!

Икси хлопнула ресницами и сказала:

— Ну да, пошла бы! Этого и хотела! Ты же меня знаешь!

Собеседник усмехнулся:

— Ага. Только есть подозрение, что, если бы ты ушла с ним, то с ним бы навсегда и осталась! Ты ему даже свой внутренний ID назвала! Забыла?!

Подружка на миг опешила, даже сделала шаг назад и удивленно приоткрыла рот. Она сейчас была очень, ну просто очень хорошенькая — воплощение непосредственности и порока.

— Ци-ы-ыфр, — Икси вдруг широко улыбнулась, — так ты чё, приревновал что ли?!

Хакер взорвался:

— Да пошла ты, знаешь куда?! Вместе со своим Эйнаром! Иди, трахай кого хочешь! Хоть весь сектор!!!

Её улыбка стала ещё шире, а через секунду девчонка хищно напрыгнула на друга и взялась рвать на нём одежду:

— Ты ж моя цифра шестизначная!!! Ревнивая какая!!! Ой, ну не могу лапа!!! Злющий-то! Ща я тебя задобрю!..

Хакер попытался было вырваться и уже чисто из дурной злости оттолкнуть подружку, но она вцепилась мертвой хваткой, а потом… потом завладела самым дорогим, и вырываться стало как-то не в тему.

Надо отдать должное, Икси умела быть разной: развязной и сдержанной, злобной и милой, роковой и робкой. Но в этот раз она, несмотря на свой задор, была очень ласковой. Зараза, чувствовала, что провинилась!

Впрочем, злиться у Цифрыча уже не получалось — подружка подлизывалась до крайности искренне и угомонилась только минут через сорок, удобно устроившись поверх него, прижимаясь горячим обнаженным телом.

— Знаешь, — задумчиво сказала Икси, — хорошо, что у этого Эйнара оказался такой зарок.

— Ну да, — кивнул хакер, который, хотя и переварил свою злость, но всё-таки ещё не до конца простил подругу.

— Просто… как бы тебе объяснить-то, — Икси приподнялась на локте. — Ничё бы я с ним не ушла, но… он же реально — сила! — она закатила глаза и упала обратно на грудь Цифру. — Ходячее вожделение! Откусить кусочек, даже и не заметит.

— Угу, — сказал он. — Один кусочек, а потом ещё один, а потом совсем один, и самый последний, и ещё…

— Ладно, ладно… — Икси ткнулась носом другу в плечо. — Больше не буду.

Он фыркнул:

— Ты, как ребенок. Как будто я не знаю, что ты своей… страсти не хозяйка.

Девушка немного полежала, притихшая, а потом снова приподнялась:

— Честно, вот Цифрой клянусь, если вдруг такое ещё раз случится, просто скажи: «Эмма, хватит». И я возьму себя в руки. Идёт?

Цифр закашлялся от неожиданной щедрости такого предложения, но быстро совладал с удивлением и сумел-таки скрыть ликование:

— Идёт, — сказал он, тщательно следя, чтобы в голосе не слышалось торжество.

— М-м-м… но какой же ты хорошенький, когда злишься, — тут же сладко протянула Икси. — Так бы и отымела… два раза подряд. А лучше три.

— Не вопрос, — с этими словами Цифр притянул подружку к себе.

* * *

Городок развлечений по ту сторону улицы был безжизненен и смотрелся ярким сиротливым пятном. Шатёр цирка, рядом неподвижные карусели с выключенной до поры до времени подсветкой, чёрная пасть непривычно тихого и никого не завлекающего туннеля ужасов, «забавный тир», закрытый на рольставни, и всё остальное… На площадке царила тишина. Лишь сторож, он же билетёр, сидел в киоске на входе, да прохаживались по периметру двое охранников. Аттракционы только-только закончили монтировать. Завтра к полудню, наверняка, запустят, а пока работники отдыхали и следили за порядком, чтобы никто не перелез через ограду и не набедокурил на радостях.

Мэрилин никогда никому не признавалась, что с детства неистово обожает городки развлечений. Запах попкорна и сладкой ваты, механические мелодии каруселей, крики, смех, визг, шум и лязганье аттракционов — вот он, настоящий праздник! Жаль, последний раз ей удалось побывать на таком лет восемь назад. А потом стало не по статусу… Сперва этот статус упал в никуда, а позже взлетел почти до небес. Да, в общем-то, и не бывало в тридцать седьмом секторе, куда занесла ее в итоге судьба, городков развлечений — не рисковали туда приезжать с гастролями.

— Хочешь поразвлечься?

— А? — Мэрилин с трудом оторвала взгляд от входной арки с ажурными воротцами и повернулась к спутнику.

Рекс смотрел на неё с тёплой улыбкой:

— Я говорю, поразвлечься хочешь?

— Не-е-ет, — торопливо ответила женщина. — Вот ещё. Что я, ребенок, что ли?

Он рассмеялся, и Мэрилин, не удержавшись, улыбнулась:

— С чего ты вообще взял…

— Да, брось, — ответил Рекс. — Я вижу, как ты на них смотришь.

Теперь уже Мэрилин рассмеялась.

— Ишь, какой внимательный! — сказала она и вдруг, себе на удивление, призналась в том, в чём не признавалась ранее ни одному мужчине. — Правда, хочу. Последний раз очень давно в таком была.

— Почему? — Рекс искренне не понял.

— Ну… с прикрытием ведь не покатаешься — как-то глупо, а на некоторые развлекалки, например, в туннель ужасов или зеркальный лабиринт — вовсе не сунешься. Без прикрытия же всё что угодно может случиться. И обязательно кто-то приклеится.

Спутник улыбнулся.

— Тогда отличный шанс, — сказал он. — Во-первых, никого нет, значит, никто не услышит, как ты визжишь от ужаса при неожиданном появлении пластикового скелета. Во-вторых, никто не приклеится, ну, кроме меня, а я уже приклеился, поэтому не считаюсь. В-третьих, прикрытие может спокойно ждать, не бегая за тобой по зеркальному лабиринту.

Он притянул женщину к себе и прошептал на ухо:

— Соглашайся. Такой шанс!

Мэрилин расхохоталась, чувствуя, как в душе просыпается проказливый ребенок:

— Уговорил, ладно. Но они ведь ещё не работают.

— А это уже не твои проблемы, — с улыбкой сказал Рекс.

С этими словами он потянул спутницу на другую сторону улицы — к каруселям. Она спокойно шла вперёд, когда Рекс вдруг удержал её за руку. Мэрилин с недоумением остановилась, а он, бросив беглый взгляд сперва налево, затем направо, увлёк её за собой через пустую дорогу.

Мэрилин это сильно удивило — обстановку вокруг Рекс контролировал всегда (откуда бы он ни был, выучили его там отлично), однако не настолько демонстративно. Но потом она увидела, как билетёр подходит к воротам, и лишние мысли вымело из головы.

— Уважаемый, — вежливо обратился Рекс, — вот эта прекрасная леди последний раз была в подобном месте в свое шестнадцатилетие — целых два года назад. Можем мы устроить ей праздник без свидетелей и покатать на всём, на чём она пожелает, столько раз, сколько ей захочется? Но так, чтобы посторонние не мешали ей веселиться, — он показал вытащенный из кармана край тонкой пачки купюр.

Билетёр — невысокий пузатый мужичок — расплылся в довольной улыбке и сказал:

— Столь юной и прекрасной леди мы даже предоставим скидку, ведь она наша первая посетительница и наверняка принесёт удачу. Прошу.

С этими словами он отступил в сторону и сделал широкий жест рукой, как бы давая понять, что в распоряжение гостей предлагаются все имеющиеся развлечения.

Рекс, проходя мимо, шепнул, наклонившись к мужику:

— Леди обожает сладкую вату.

Тот понимающе кивнул и, махнув одному из охранников, чтобы приглядел за входом, испарился.

— Леди Мэрилин, — обратился Рекс к спутнице, — позволите ли принять участие в торжественном праздновании вашего восемнадцатилетия?

— Надо подумать… — она закатила глаза к темнеющему небу. — Ну… я даже не знаю…

— Поздно колебаться, я уже обещал оплатить неоднократные заезды на всех здешних видах транспорта. Даже на чайных чашках и лошадках, — строго напомнил Рекс.

Спутница хихикнула, совсем как девчонка:

— Тогда, если догонишь в зеркальном лабиринте, так и быть, поцелую.

— Согласен.

— Если быстро догонишь, то…

— Чш-ш-ш… — Рекс приложил палец к ее губам. — Не будем портить интригу.

Билетёр вырос, словно из-под земли, с большим мотком сладкой ваты в руках.

— О-о-о! — с восхищением протянула женщина и спросила даже слегка недоверчиво: — Это всё мне?

— Вам, мисс, — кивнул мужичок. — Восемнадцать бывает раз в жизни.

Она приняла подношение и, нетерпеливо оторвав кусочек лакомства, стала запихивать его в рот:

— У меня пальцы сладкие будут…

— Ага, — сказал Рекс. — Ну, так что? Сколько форы тебе дать?

— Тфе фифуты, — ответила Мэрилин, сражавшаяся с ватой.

— Лады.

Продолжая уничтожать лакомство, она исчезла в просторном павильоне зеркального лабиринта.

Внутри мерцали разноцветные диодные ленты, и каждый шаг множило искусственное эхо. Мэрилин, вытянув вперед руку, пошла наугад. Навстречу ей сразу же двинулись десятки отражений. Разумеется, пальцы тотчас наткнулись на холодное стекло. Налево. Проход. Снова стекло. Направо. Стекло. Налево. Стекло. Прямо. Коридор. Она торопливо пробежала вперед — неинтересно будет, если Рекс сразу догонит. Никакого азарта. Снова поворот. Удача! Коридорчик. Эхо дробится и летит, а в зеркалах многократно отражается стройная женщина в эффектном бирюзовом платье.

Мэрилин откусила ещё сладкой ваты и наклонилась к ближайшему зеркалу, чтобы поправить помаду в уголках губ. Эхо донесло издалека звук хлопнувшей двери. Рекс вошел в павильон. Чтобы не засмеяться и не выдать своего присутствия женщина зажала рот рукой, а затем неслышно выскользнула из туфелек — убегать босиком удобнее. Она подхватила обувь в свободную руку и покралась вперед.

Стекло! Налево. Стекло! Прямо. Стекло! Направо. Проход!

Отражение кралось следом и тоже лакомилось сладкой ватой. Ощущения забытого детства: весело, тревожно, а сердце замирает от предвкушения.

— Я тебя поймаю…

Негромкий голос рассыпался по зеркальным коридорам. Искаженный зыбким эхом, он показался чужим и донесся со всех сторон сразу. Внезапно стало ясно: Рекс может появиться откуда угодно! А Мэрилин с опозданием поняла, что в своей попытке запутать след полностью утратила ощущение пространства — не помнит, откуда пришла, и не понимает, в какую сторону бежать. Против всякой логики ей внезапно стало жутко. По-настоящему жутко. Она не видела преследователя, но слышала — он где-то совсем рядом.

Паника затопила рассудок, а у самого горла быстро-быстро заколотилось сердце. Забылась сладость лакомства, пропало очарование игры, липкий ужас пронесся холодным сквозняком вдоль спины… Где-то впереди, умноженный зеркалами, мелькнул мужской силуэт. Близко!

Мэрилин заметалась, выставив перед собой руки, но ладони раз за разом натыкались на преграду. Зеркала не хотели выпускать пленницу из хаоса отражений.

От ужаса горло свело судорогой — дышать стало трудно, кровь загрохотала в ушах, но в этот миг вытянутая рука, наконец-то, нащупала не холодную гладь стекла, а пустоту — коридор! Налево. Направо. Стекло! Черт, этот ангар не выглядел снаружи таким здоровым!!!

Беглянка остановилась, пытаясь успокоиться и унять дрожь. Вот дура-то. Чего испугалась? Это же всего лишь Рекс. Её Рекс. Который по случайно брошенному взгляду понял, что она хочет в парк аттракционов и что любит сладкую вату. Он очень легко угадывал ее желания. Мэрилин это сперва настораживало, а теперь перестало даже удивлять.

Сегодня, придя за ней, он как-то совершенно естественно взял её за руку, словно догадался, что она не любит ходить, держась за локоть мужчины.

Су Мин права: он молодой, совсем зелёный, и если бы Мэрилин заморачивалась со статусом, то, наверное, не приняла бы его ухаживаний — такой юный спутник не добавлял веса, особенно, когда вокруг полно мужчин гораздо солиднее.

Но… это ведь был Рекс, и рядом с ним Мэрилин, действительно, чувствовала себя восемнадцатилетней девчонкой. Он смотрел на неё так, как никто никогда не смотрел — желая (разумеется, желая!), но с искренним восхищением и без похоти.

Конечно, Су Мин не вполне понимает столь странное на её взгляд увлечение сестры. Принимает, но не понимает, а потому слегка иронизирует. Неудивительно, ведь Су Мин всегда сама выбирала своих мужчин. Это у Мэрилин было наоборот. Мужчины выбирали её. И возможность сказать им «нет» она получила отнюдь не сразу и отнюдь не просто. Но, даже когда получила, это чаще приносило проблемы, чем пользу. Сестра для своих любовников была напарницей — не украшением. А Мэрилин слишком долго оставалась женщиной-призом. И вот сейчас вдруг стала… просто женщиной. Которую любят не за престиж, повышающий статус, а просто потому, что она — это она.

Забавно, пережившая падение на самое дно и сумевшая выкарабкаться наверх, повидавшая интим-бизнес изнутри во всей его неприглядности, искренне уверенная, что мужчины по сути своей одинаковы, и виртуозно умеющая эту их одинаковость использовать, она вдруг встретила человека, выпадавшего из шаблона. Кто бы мог подумать… А ведь пока не появился Рекс, Мэрилин искренне считала, что знает жизнь «от» и «до». Но вдруг выяснилось — ей знакома лишь малая часть. Это смешно: её — женщину с гигантским опытом — учит отношениям мальчишка, который вылез из подгузников, когда она вовсю строила глазки сверстникам.

— Поймаю… — голос раздался совсем рядом.

Мэрилин он неожиданности взвизгнула, швырнула в возникшего из ниоткуда преследователя остатки сладкой ваты и бросилась наутёк. Вата прилипла к зеркалу, а беглянка налетела плечом на одну стеклянную преграду, потом на другую и в необъяснимой панике оглянулась. Десятки мужчин окружали её со всех сторон.

— Поймал! — сзади на талию легли тёплые руки, Рекс развернул женщину к себе.

Удивительно, но захлестывающий ужас сразу покинул Мэрилин, она испытала невероятное облегчение, а ещё ей стало смешно.

— Почему ты босиком? — удивился Рекс.

— Так бегать удобнее…

— От меня не убежишь, — улыбнулся он, притягивая «добычу» к себе.

— И я этому рада, — прошептала женщина.

— Ты обещала, если быстро догоню, будет сюрприз, — отрываясь от губ спутницы, напомнил Рекс.

— Всё-то ты помнишь, — тихо засмеялась она.

* * *
Гай зашёл в холл «Последнего шанса» и привычно потянулся сдать пистолет.

— Мистер, — вежливо остановил его один из охранников, — оружие можете оставить, за вас поручился Абэ Такеши.

— Вот как? — тем не менее, рейдер все равно достал пистолет, вытащил магазин, а затем передернул кожух-затвор, убирая патрон из патронника. После этого пистолет отправился обратно в кобуру, а патрон с магазином — в карман. — Благодарю.

— Приятного отдыха, — кивнул охранник.

В баре ещё не начался вечерний угар, но и от дневной благопристойности следа уже не осталось: два смежных зала оказались открыты. Из одного лился тёплый свет, доносились негромкие голоса и звонкие щелчки — кто-то уже играл в бильярд, из другого струилась негромкая чувственная музыка и мерцали вспышки GoBO-проектора. Туда Гай и отправился. В объятия интимного полумрака и порочных страстей. Благо, всё, что вообще можно было сделать по работе, он уже сделал, а потому мог с чистой совестью отдыхать и ждать результата.

После удачного допроса в «У трамвая», повлекшего за собой безвременную смерть Туда-Сюда, дела встали намертво. Местные «детективы» пропавшего Одди так и не нашли. Жопный коллега исчез и себя не афишировал, если не считать негласного аукциона за суку-Родерика, ставки на котором повышались уже шесть раз. Скоро на Сального будет охотиться уйма народу, что весьма нерадостно — станут друг другу мешать. Ну, а в Центре, надо думать, составили полную картину утечек и теперь рвут и мечут. Да еще кто-то сверху окончательно впал в трудовое исступление, решив озадачить Гая поиском той рыжей девки, которую по ДНК искал, но так и не нашел Одди.

Совсем уж ёбнулись. Вот не зря говорят, что рейдер должен уметь держать себя в руках. Ни одного слова из тех, что Гай подумал о постановщике этой мощной задачи, он не произнёс вслух. Только ответил, мол, сделаю всё возможное. Епть, тут проблем выше крыши, а им рыжую и конопатую найди. Сами, мля, ищите!!! Одди бы, мудака такого, отыскать.

Просторный зал пока что был почти пуст. Человек десять-пятнадцать рассредоточились за столиками вдоль стен, потягивали напитки и смотрели, как на сцене вокруг пилона неторопливо, но эффектно крутится аппетитная стриптизёрша. Девчонка красиво выгибалась, запрокидывала голову, мела себя длинными белокурыми волосищами по спине. Гай устроился за столиком в углу. Рядом мгновенно возник официант — молодой парень в длинном белом переднике.

— Добрый вечер. Хотите обычное обслуживание или эксклюзивное?

— Эксклюзивное? — уточнил Гай.

— Официантка, будет обслуживать только вас.

С этими словами официант передал клиенту планшет с открытой вкладкой «Дополнительные услуги». Первой же строкой стояло «Эксклюзивное обслуживание час/ночь». Цены были немалые. Зато девчонки как на подбор. Гай ткнул в первую попавшуюся, чтобы не мучиться с выбором. Заказал виски, закусок, уточнил, что напиток для себя девушка может взять по предпочтениям.

Официант кивнул и ушёл. А меньше чем через минуту к столику Гая подошла красивая длинноногая брюнетка в коротком обтягивающем платье. Она держала поднос, на котором стояли бутылки с виски и вином, стакан со льдом, фужер и блюдо с мелкими закусками.

— Хочешь сказать, ты действительно стоишь так дорого? — спросил рейдер.

Девушка поставила поднос и слегка наклонилась вперёд, опираясь руками о столик.

— Когда решишь, что дороже — доплатишь, — она подмигнула.

Гай, рассмеявшись, похлопал по стулу рядом с собой. Девушка присела и начала разливать напитки. Тем временем стриптизерша на сцене осталась в одном белье и босоножках. Она извивалась в такт музыке и, словно невзначай, осматривала посетителей. Гай перехватил взгляд танцовщицы, кивнул. Та сразу изящно спустилась со сцены в зал и подплыла к рейдеру.

— Сцена далеко, тебя только в бинокль разглядеть можно, — сказал он. — А посмотреть есть на что. Как у вас тут столы? Прочные?

Девчонки переглянулись и рассмеялись.

— Я еще ни разу не ломала, — весело ответила танцовщица.

…Спустя час, когда посетителей в зале стало куда больше, музыка грохотала громче, а стриптизерш на сцене прибавилось (как и резкости с агрессивностью в их танцах), обе девчонки уютно угнездились на коленях у Гая. Рейдеру было хорошо и ненапряжно, когда в который уж раз за день в визоре замигал сигнал вызова от координатора.

Ёп. Ну теперь-то чего?

— Роб, — сказал Гай, прилепляя ларингофон и переходя на ларингофонный шепот, — я у тебя сегодня что — любимая жена? Дай хоть пару часов тишины.

Девчонки переглянулись и накрыли рейдеру уши ладонями — голос координатора из костного наушника стало слышно гораздо лучше. Гай благодарно кивнул.

— Не расслабляйся, — как обычно весело отозвался Роб, — тут у тебя второе милое дитя на линии.

— Элли?

— Ага. Лови, папаша.

— Па-а-ап? Ты можешь говорить? Я тебя не отвлекаю? — голос Элли был немного тусклым.

Гай осторожно подвинул брюнетку, сидящую на его правом колене:

— Ну, если только совсем чуть-чуть, милая. Что случилось? Тебе тоже что-то понадобилось?

— Да, а… откуда ты знаешь?

Отец мысленно вздохнул:

— Догадался. Вы с полугода жизни всё синхронно делаете. Что?

— Пап, если сможешь, достань мне видеокурсы актерской мастерской Софи Корин.

— А слона в шоколаде не надо, не?

— Ну, папа!..

Элли была вся в мать. Эфирное создание: дунь — и улетит. И вечно в каких-то мечтах. С десяти лет вбила в голову стать актрисой. Работа, конечно, не хуже других, но Гаю всё равно не нравилась. С другой стороны, может, перебесится еще.

— А почему эта необходимость возникла именно сейчас, могу я поинтересоваться? — спросил отец.

— Потому что этот гад Майк Честон вчера провожал меня до дома, а сегодня Эмили Вонг видела, как он за школой целовался с Бэтти Пэвенс! А она страшная, как… как… как ядерный мутант!!!

— Милая, прости, — Гай слегка подвинул на колене стриптизершу, — но я что-то не улавливаю связи…

— Я стану известной актрисой, пусть потом жалеет!!!

— А… — успокоился отец. — Ну, ладно. Попроси Мэри, она даст тебе денег, и купи эти курсы, делов-то.

— Пап, в том-то и проблема — их нигде нет! Но ты говорил, за Периметром можно найти всё, что угодно, ну я и подумала…

— Я понял, — ответил он. — Попробую поискать.

Рука брюнетки мягко скользила по спине Гая.

— Пап, почему все мальчишки такие гады? — спросила Элли с легким всхлипом.

— Да, брось, Элли, не все, — ответил отец, поглаживая «официантку» по голому колену. — Есть и нормальные.

— Думаешь?

— Уверен, — сказал Гай.

— Такие, как ты? — голос дочери был полон робкой надежды.

— Конечно, — уверил её отец, глазами показывая девчонкам в сторону кабинетов привата. — И лучше есть.

— Кому не важно в первую очередь облапить, да?

— Элли, — как можно мягче сказал Гай, направляясь из зала в обнимку со спутницами. — Хорош уже убиваться и занимать служебную линию. Майк этот — урод. Приеду — ноги из задницы выдеру.

Элли на другом конце соединения явно впала в замешательство:

— Ему или мне?

Дверь кабинета закрылась, отсекая шум, доносившийся из зала.

— Будешь и дальше занимать линию, то обоим. Я постараюсь найти курсы. А ты постарайся не впадать в депрессию всякий раз, когда попадаются такие Майки.

— Ладно. Спасибо, пап. Я тебя люблю.

— Я тебя тоже. Купи себе что-нибудь вкусное и успокойся, — про себя Гай подумал, что их матери, на которую Элли была так похожа, этот совет всегда помогал.

Дочь оборвала вызов, отчего отец испытал несказанное облегчение. Потому как утешать подростка, когда тебя раздевают сразу две девчонки, не отягощенные избытком морали, — пожалуй, посложнее, чем искать сбежавшего резидента в предпраздничном секторе.

* * *

Банкетный зал «Томагавка» сиял от роскоши: хрусталь, серебро, фарфор, дорогой текстиль, свечи… Негромко играл саксофонист. Под легкую рассыпающуюся мелодию кружились в захватывающем танце Банни и Эсмеральда. А ведь как напряглись все секьюрити пару лет назад, когда эти двое первый раз здесь появились. Охрана забегала. Кроли! Впустишь — кто знает, чего у них на уме, не впустишь… могут и сами войти, с них станется. В итоге босс сказал: «Под гарантии Куин». Пришлось смириться.

На удивление парочка пришла перекусить и… потанцевать. Причем никто не ожидал, что танцевать они умеют вот так — по-настоящему. Посетители забыли про еду и разговоры, а официанты застыли на входе в зал, не осмеливаясь нарушить священнодействие пробежками с подносами. Быстрее всех сориентировался саксофонист, который, уловив настроение пары, выдал легкий и приятный экспромт. С той пор Банни и Эсмеральда каждый раз, когда приезжали в сектор, наведывались в «Томагавк» отдохнуть, а хозяин клуба был только рад такой приманке для клиентов.

В общем, инцидентов с ними за всё это время ни разу не случилось. Секьюрити уже и дёргаться перестали. Хотя присматривали неусыпно. Впрочем, здесь за всеми присматривали: и за гостями, и за своими. Девиз секьюрити «Томагавка» — индивидуальный подход, предусмотрительность и своевременное предотвращение любых форс-мажоров. Своевременное, значит, до того, как кто-то заметит. А лучше — до того, как клиенту вообще взбредет в голову глупость.

Что характерно, справлялись. Потому упоминание об опыте работы в «Томагавке» было отличной рекомендацией даже в триста четвертом «жемчужном» секторе. Персонал сюда набирали очень придирчиво. Пол Джонс, например, пришёл прямиком из «Норы». После того как Мэрилин продала заведение корпам, работать там он не остался, но и с бывшей нанимательницей не поехал — очень уж туманными показались перспективы. Зато всего через месяц после увольнения разговорился с коллегой из двести четвертого и получил приглашение на работу в «Томагавк».

Неожиданно оказалось, что «Нора» из тридцать седьмого была хорошо известна в узкой прослойке действительно классных заведений. С тех пор Пол работал здесь и, в общем, не жалел. С теми, кто ушел с Мэрилин, он изредка связывался, с теми же, кто остался под корпами, связь оборвалась. Как говорится — такова жизнь, ничего не поделаешь.

И вот теперь Пол стоял в сторонке от бара, чтобы не привлекать к себе внимания, и наблюдал за залом, отмечая одновременно десятки разных деталей.

Возле стойки высокий крепкий мужик о чем-то спросил соседа — элегантного подтянутого яппи. Тот кивнул и подозвал бармена. Заказали напитки. Перекинулись парой слов.

Эсмеральда и Банни кружились по залу — безупречная осанка, изящный поворот головы, широкая лиловая юбка разлетается складками, партнер уверенно придерживает цыганку под спину, не сбиваясь со стремительного шага.

За небольшим столом в углу стройная девица в дорогом платье кокетничала и манерно ела десерт, раззадоривая папика — лысого крепко сбитого мужика с толстой бычьей шеей. Мужик был из постоянных, а вот девчонки с ним приходили всегда разные. Эта, чувствуется, профессионалка, вон как виртуозно окучивает. Папик даже ворот рубахи расстегнул, так впечатлился. Надо сказать официанту, чтобы ключ от приват-номера ему предложил.

Тем временем двое за барной стойкой выпили, рассмеялись и повели какую-то свою беседу. Пол отметил, что мужик, разговоривший яппи, вел себя ровно и осторожно, как, впрочем, и все, кто приходили в «Томагавк» впервые. Аккуратно знакомился с посетителями, перекидывался парой-тройкой фраз. С некоторыми общался чуть дольше. В конце концов, на то и нужен закрытый клуб, чтоб заводить знакомства, не пересекаясь со случайными людьми.

Кстати, спутница здоровяка — длинноногая рыжеволосая моделька в платье сочного зеленого цвета с золотистым пояском и в золотистых же туфельках — то крутилась возле своего мужика, то убегала потанцевать. Пол сперва даже напрягся, зная поганую натуру Банни, но напрягся зря. И вправду — только потанцевали. Кстати, рыженькая двигалась на загляденье, конечно, до Эсмеральды ей было далеко, но так та профессионалка.

Спустя пару танцев девчонка выпила очередную «маргариту», чмокнула своего спутника в щёку и упорхнула в игорный зал, где сразу наметилось оживление (ещё бы! новое личико, к тому же такое смазливое). В общем, длинноногая красотуля веселилась на всю катушку. И в игорном зале, наверняка, надолго не задержится. Четверть часа, не больше.

Пол едва заметно усмехнулся. Угадал. Минут через пятнадцать рыженькая вернулась — раскрасневшаяся и весёлая, отожгла ещё один танец, опрокинула в себя ещё одну «маргариту», снова чмокнула спутника, который едва успел погладить её по бедру, и опять куда-то умчалась.

А в зал всё подтягивались посетители. Пол каждого брал на заметку, за каждым ненавязчиво наблюдал. Компания молодых мужчин устроилась за двумя соседними столиками. Нужно маякнуть в студию привата, пусть подгонят сюда девчонок.

Папик с блондинкой неуклюже танцевал в сторонке от Банни и Эсмеральды. Наступал девчонке на ноги, та заливисто хохотала, запрокидывая голову и рассыпая волосы. А мужик уже взопрел, не то от танца, не то от желания.

За столиком возле окна двое посетителей вели какие-то напряженные переговоры — к еде даже не притронулись, — но разговаривали без агрессии, что-то друг другу с азартом доказывая. Четыре их дамы, скучая, пили вино. В общем, всё шло как обычно, и тут…

Распахнулись высокие двойные двери, ведущие в зал из сектора SPA, и на пороге возникла рыжая. В сексуальнейшем купальнике. Мокрая. Босиком. Ноги от ушей. Кстати, грудь достойна внимания еще большего, чем ноги.

Волосы девчонка собрала в небрежный узел на затылке, но кое-где пряди выбились, облепили влажную шею. Капли воды на стройном теле переливались, словно стразы.

Пол осознал, что таращится, и поспешно моргнул. В ухе пикнул наушник: «Всем напрячься. Возможны конфликты». Впрочем, посетители в зале одобрительно загудели. Рыженькую это ничуть не смутило, она покружилась, сорвала аплодисменты и подлетела к спутнику:

— Эйнар! — звонкий голос даже заглушил музыку. — Тут такой огромный бассейн!

Мужчина улыбнулся, притянул подругу к себе и приобнял, явно не беспокоясь о том, что вымокнет сам. Она же наклонилась к его уху и оживленно зашептала, накручивая на палец мокрую прядь. Эйнар улыбнулся ещё шире, потом что-то сказал собеседнику и, оставив место у стойки, направился следом за девушкой. Видимо, уговорила поплавать. На этот раз посетители удержались от открытого выражения чувств, но некоторые всё-таки не сумели скрыть завистливых взглядов. Причем были среди этих некоторых не только мужчины.

«Свободных девчонок во второй зал», — проговорил скрытый наушник.

— Тоже залюбовался? — пряча внутренний комм, к Полу подошел Кристофер — администратор. — Само очарование и непосредственность.

— Ага, — согласился он. — И не поверишь, что она действительно рейдер, как написано в брифе.

Брифы по клиентам Пол всегда изучал очень дотошно. Хочешь остаться на своем месте — держи уровень, не расслабляйся. Тем более клиенты разные, иногда невнимательность может быть опасна для жизни.

— Зря, — Крис встал рядом, будто бы не обращая внимания на посетителей. — Знаешь, что она сейчас учудила? Сиганула с пятиметровой вышки. Не помню, когда последний раз с неё прыгали девчонки. Добровольно, трезвые и не на спор. А эта только в путь. Причем плавать не умеет. Но до бортика добралась. Хохотала, хохотала. А потом опять сиганула. И так раз восемь. С визгами, криками… Первый раз такое вижу.

— Ну, это нормально, — спокойно заметил Пол. — Кто в наших краях плавать-то толком умеет?

— Плавать? Мало кто. Но, не умея плавать, прыгать с вышки? — мужчина едва заметно пожал плечами. — Нужно очень любить адреналин.

— Ну, все ж хорошо закончилось, — ответил собеседник, не отвлекаясь от наблюдения за залом.

— Не совсем. Она типа чересчур эффектно ныряла. В общем, парочка отдыхавших там мужиков слишком пристально наблюдала за процессом. В итоге, когда эта рыжая напрыгалась и из бассейна вышла, к ней две наших дуры, что мужиков тех цапнули, подвалили. Они ж не знали, что она тут со спутником. Решили — клиентов уводит. Ну и выкатили претензию, мол, чего ты тут снимаешься.

— Слушай, — недоверчиво сказал Пол, — но девчонкам ведь брифы тоже спускают, чего они так облажались?

— Спускают, — усмехнулся Крис. — Только ты реально думаешь, что они изучают посетительниц? Щас тебе. Мужиков одних и просматривают.

— Все так? — искренне удивился охранник.

— Не все, конечно, многие. А кто вникает… ты вот никогда не задумывался, почему у нас не набирают женщин ни в секьюрити, ни в администраторы?

— Не-а, до нас кадровую политику не доводят, — растерялся Пол. — Так чего дальше с этой Итой?

— Ничего. Девок тех отделала — быстро, качественно и без следов. Уже опять работать могут. Хотя, когда я пришел с извинениями, еле отползали. А эта рыжая еще удивилась, говорит: «Я думала — это такое развлечение от клуба».

Собеседник рассмеялся:

— Узнаю уличную школу. Слушай, а зашли кого-нибудь к бассейну, пусть шепнут её мужику, что у нас есть гидрокабинеты привата. Наверняка не знает. Ну и придержи для них один.

— Думаешь? — усомнился было Крис. — Он здесь больше осматривался и знакомства заводил для дел.

— Спорим? — впервые повернулся к нему Пол. — Проигравший ставит коктейль по выбору победителя.

— Ну, спасибо, что не целует взасос, — хмыкнул администратор. — Давай уж лучше бутылку вискаря.

— По рукам, — засмеялся секьюрити. — Давненько я не пил хорошего вискаря.

* * *

Диего мысленно взвыл, когда дверь открылась и в комнату зашёл Тони Хой — коренастый мордатый мужик — кореш Смайла. Пять Ран, привязанный к стулу, мог только смотреть, как он приближается.

После убийства Смайла Диего всё бродил по сектору, пытаясь собраться с мыслями. А c час назад рыжая Линда будто бы случайно встретила его, предложила выпить-посидеть и увела с людной улицы прямо в лапы особой бригады Хоя. Ну, а те притащили вырубленного пленника сюда — в подвал, где давно обустроили свою лежку.

Линда, крайне довольная собой, еще покрутилась среди мужиков, а затем ее уволок в боковую комнатку кто-то из бригады. Минут десять назад он вышел, и «эстафету» перенял другой, хм, член группировки. Поднимет сегодня на них Линда и пойла, и бабла, и удовольствия…

Остальные тем временем выпивали, резались в карты и не обращали внимания на пленника, который с тоской смотрел, как за окнами, находившимися под самым потолком, медленно сгущаются сумерки. Вечер…

— Хой! Как вы тут сидите, а? Духотища ж, — Тони скривился и приказал: — Окна откройте!

— Шум будет, босс, — отозвался кто-то из парней.

— Через закрытые окна, типа, тише? И, типа, кого-то удивят вопли?

Один из игроков лениво поднялся и распахнул створки под потолком, после чего вернулся обратно за стол. Вошедший же взял свободную табуретку и уселся напротив Диего.

— Где Смайл? — спросил Тони, расстегивая ворот рубахи густо татуированной ручищей.

— Я знаю? — вопросом на вопрос ответил пленник, стараясь не трястись. — Я что, его любимая девочка?

Щеку обожгло хлестким ударом. Хой же невозмутимо раскурил сигарету и выдохнул дым в лицо собеседнику:

— Щас ты моей любимой девочкой станешь. Ты хоть знаешь, мурло резаное, в какое дело он был ввязан? Хотя, откуда…

Мощный удар в живот отбросил стул к стене. Диего звонко ударился затылком о бетон, но дикая боль в животе затмила боль в голове. И не согнуться. Пять Ран едва успел отвернуться, чтоб вырвало в сторону, а не на собственные колени.

Тони тем временем встал, подошел к двери, взял одну из стоявших в углу у входа арматурин, взвесил ее на ладони, удовлетворенно хмыкнул и повернулся к пленнику:

— Люди видели, что в центре Смайл пошел за тобой. Так как? Будешь говорить, или сперва девочкой сделать? — и вдруг он одним прыжком снова оказался рядом с Диего и заорал ему в лицо: — Кто тебя нанял? Где Смайл? Что знаешь о деле?

Пять Ран стиснул зубы и зажмурился. Его затрясло. Влип! Скажешь — убьют, будешь молчать…

Он выдохнул, пытаясь унять дрожь, затем открыл глаза и… обалдел. Тони медленно заваливался на бок.

Диего метнул полный паники взгляд на остальных членов банды и увидел, что мужики тоже полегли: кто-то безвольно обвис на стуле, кто-то упал мордой в карты, кто-то сполз на пол. В это время с улицы скользнул в окно тощий пацан, и тут же стремительно развернулся, проверяя мёртвую зону.

Открылась дверь боковой комнатушки, в которой рыжая Линда получала свои гешефты, и в общий зал вышел, застегивая штаны, её последний клиент.

— Чё так… — две иглы, вонзившиеся в шею, оборвали фразу, а пацан метнулся к каморке и выстрелил внутрь.

Лишь после этого через открытую форточку в подвал ловко спустилась узкоглазая девчонка, оказавшаяся на полголовы выше своего спутника. В правой руке девчонка сжимала игольник, за спиной у нее болтался небольшой рюкзачок, еще один висел на сгибе локтя.

— Это все? — спросил пацан у Диего и пояснил: — Старшая тебя почему-то ценит.

С этими словами он забрал у подружки свой рюкзачок, подошел к пленнику и присел рядом на корточки. Пять Ран с изумлением смотрел, как парень выдернул из шва его штанов длинную булавку с плоской головкой.

— Чё молчишь? — вскинул голову подросток. — Ещё есть кто или все?

* * *

Диего торопливо искал куртку, отобранные пистолет и нож, а его освободители уже привязали Хоя к стулу, нейтрализовали парализатор, вкололи правдогонку и приступили к допросу.

Когда Пять Ран, пошатываясь, подошёл к ребятам, они уже закончили.

— Чего-нибудь спросить хочешь? Он под химией всё скажет, — предложил пацан.

— Не. Ничего, — ответил Диего. Всё одно, все вопросы и мысли у него из головы вымело начисто.

— Как знаешь, — пожал плечами паренёк и сказал снисходительно: — Да расслабься ты, про его интерес знали только эти вот. Так что живи спокойно.

Он похлопал освобожденного пленника по плечу, и тот вдруг вспомнил: Лето! Пацана зовут Лето. А его спутницу — Нари.

Девчонка как раз вытащила нож и шагнула к Тони. Лето удержал подругу за локоть:

— Не пались. Так старшая всегда работает. Давай оригинальней, к тому же пора свой почерк вырабатывать.

Лето неторопливо оглядел комнату, увидел на столе большой пакет со снеками и довольно хмыкнул. Снеки отправились на пол, а пакет — на голову Хою. После этого мальчишка вытащил из рюкзака моток широкого скотча и сноровисто обмотал ленту вокруг шеи жертвы. Тони, отупевший от допросной химии, даже не дёрнулся, только пакет мерно раздулся от дыхания и сразу сдулся.

Нари довольно улыбнулась и шагнула к груде мусора в углу, чтобы найти еще пакетов.

— Подчищаем, шмонаем и валим, — сказал Лето.

Девчонка кивнула.

Диего сперва растерянно наблюдал за происходящим, но вскоре отмер, бросая последний взгляд на Тони, который, задыхаясь, задергался на своём стуле. Рядом невозмутимо шуршала, расправляя мятые упаковки, Нари. Лето одобрительно хмыкнул, и подростки направились в боковую комнатушку. Пять Ран с тяжёлым сердцем поспешил следом.

За дверью на грубой кровати лежала Линда в распахнутой блузке, задранной юбке и с раскинутыми в стороны ногами. Лето с треском развернул скотч, Нари выбрала из вороха пакетов самый на её взгляд подходящий, остальные бросила на пол. Парализованная Линда лежала труп трупом и не могла даже скосить глаза в сторону. Однако Диего даже в её остановившемся пустом взгляде воочию видел ужас. Безмолвную мольбу о помощи.

Чёрт!

— Погоди! — с трудом проглотив ком в горле, сказал Диего. — Может…

Подросток посмотрел на него тяжёлым взглядом:

— Она знает, что ты здесь был. Она тебя им сдала.

Нари тронула друга за руку и показала подбородком сперва на себя, потом на него.

— Она видела нас, — продолжил Лето. — А ещё она могла слышать, почему тебя схватили. Спокойно по улицам ходить хочешь?

С этими словами он оторвал полоску скотча, а девчонка раскрыла пакет.

У Диего задрожали руки. Беспомощная же. И с ним ещё этим утром была. Сучища, конечно, но чтоб вот так… Она ведь слышит всё! И ему по-прежнему казалось, будто Линда беззвучно орёт, умоляя не убивать, обещая молчать… Только ведь он знал, что не промолчит, сдаст. И она понимала, что он знает. А еще понимала, что жизнь ей по-любому не оставят.

— Я сам, — Диего вытащил из-за пояса нож — тот, которым несколько часов назад прирезал Смайла, — выдохнул, приставил острие под обнаженную левую грудь Линды и одним резким нажимом вогнал клинок в тело.

Снова бросило в дрожь.

Лето и Нари переглянулись. В их взглядах Диего без труда прочитал: «Дилетант».

— Лады, — сказал мальчишка. — Вали пока наверх, а мы тут закончим, — с этими словами он развернулся и вышел.

Нари легонько ткнула Диего в бок и жестом напомнила о том, что нужно вытереть клинок, после чего вышла за Лето.

* * *
На двести четвертый опустились сумерки. Это было красиво: горящие тёплым ровным светом фонари, светящиеся окна домов, баров, отелей и забегаловок. Сочные девчонки фланировали в лучах электрических огней, подыскивая клиентов. За столиками на верандах сидели посетители. Улица жила.

Здесь, на центральной линии сектора, даже обычному прохожему нечего было бояться, но стоило свернуть в сторону, как всё менялось: в проулках висела сизая, пока ещё неплотная, темнота, опасность снова выступала вперёд, ощущалась спиной и затылком, улавливалась краем глаза или… или без труда просматривалась в визор комплекса.

Респектабельный мужчина и его миниатюрная спутница сошли в полумрак проулка без всякой боязни. Визоры комплексов, работавших в режиме комбинированного ПНВ-тепловизора, любую темноту делали прозрачной. Однако и без тонкой электроники они бы не боялись — чутье на опасность и отточенные навыки боя надежно защищали обоих от случайных проблем, ну, а от неслучайных — непредсказуемость маршрута, а также постоянный сбор и анализ информации обо всём, хоть вскользь их касающемся.

— Су Мин, если я захочу от тебя что-то, чего ты не можешь сделать, просто скажи мне об этом, — нарушил молчание мужчина.

Его спутница удивлённо приостановилась.

— Абэ, я такая недотрога? — с искренним недоумением спросила она и вдруг лукаво уточнила: — Или сегодня ты хотел предложить мне опробовать ваши знаменитые японские извращения?

— Нет, — с улыбкой покачал головой японец. — Просто я заметил кое-что необычное…

— Да-а-а? — в голосе женщины прорезалось весёлое любопытство. — Тогда делись, я тоже люблю все необычное.

— Это редкость — две названые сестры, одна из которых азиатка, а другая европейка. И всё-таки подобное случается. Но еще большая редкость, когда кто-то не носит оружие и не пользуется им ни при каких обстоятельствах. Как Мэрилин. Ничего не говори, я просто размышляю, — он жестом остановил возможные возражения спутницы. — Обещание Трем? Тоже редкая вещь. Но где две редкости, там и третья… Поэтому, если ты тоже что-то Им обещала, то… просто скажи, когда я по незнанию коснусь твоего зарока.

— А если обману? — Су Мин вскинула ладонь, не позволяя ему спорить. — Не переживай, ты, даже если специально захочешь, не сможешь попросить запретного.

Она немного помолчала, а потом закончила:

— Я обещала Трём спать только с теми, кто мне реально нравится.

Такеши даже с шага сбился от удивления:

— Наверное, не так-то просто соблюдать подобный зарок?

— Ну что ты, — отмахнулась кореянка. — Некоторые мужчины, конечно, плохо понимают слово «нет», но нож в горло, заточка в печень или, скажем, пуля в голову — останавливают даже самых глупых. Так что, нет, совсем несложно.

Абэ хмыкнул про себя. Вот, значит, как было заработано прозвище Кумихо. А ещё ему было лестно слышать слова Су Мин.

— Спасибо, кстати, за те снимки днём, — вновь заговорил Такеши. — Мы получили к ним дополнительную информацию из другого источника и в итоге избежали серьёзных проблем.

Женщина рассмеялась:

— Мне завтра торговаться с Ли Янь, а ты укрепляешь мою позицию и…

Абэ чуть тронул её за руку и мягко сказал:

— Я уверен, позиция остается прежней. Бонза тебе, конечно, теперь должна, но она всегда сама решает, как возвращать долги.

Тем временем узкий переулок вывел мужчину и его спутницу к одному из боковых входов в усадьбу Ли Янь Цинь. Здесь вдоль высокого забора каждые пятнадцать метров горели яркие фонари, освещающие периметр. Абэ открыл железную калитку, пропуская кореянку вперед.

За стенами усадьбы начинался другой мир: изысканные постройки, каменные дворы, идеальные дорожки, арки… Непосвящённый человек заплутает сразу же, но Абэ уверенно шагал вперёд. Гостья спокойно шла рядом, как вдруг под очередной аркой, соединявшей центральный дом и помещения охраны, внезапно остановилась. Её спутник по инерции сделал шаг вперед и удивлённо оглянулся.

— Я тут вспомнила, — вкрадчивость тона выдавала лукавство: не вспомнила, а заранее задумала, — что прошлой ночью кое-кто проиграл желание.

— Хочешь, чтобы я исполнил его именно здесь?

— Ну… в здании тебе наверняка будет неловко, — Су Мин проказливо улыбнулась и внезапно потребовала: — Поцелуй меня.

Абе застыл. Она нарочно выбрала полумрак каменной арки и не стала требовать исполнения желания на улице, где их мог заметить случайный прохожий, или во дворе, где мог увидеть кто-то из людей бонзы, или на любом другом освещенном месте, которое отлично просматривается с камер наблюдения. Су Мин дала своему спутнику полную приватность с возможностью согласиться или… отказать. Но Абэ-то знал, что видеонаблюдение здесь всё-таки есть, только скрытое. В голове вихрем пронеслись имена дежурных наблюдателей сегодняшней смены. Есть ли среди них такие, какие смогут понять, что именно увидели? Есть. Точно есть. Причем уже, наверняка, прильнули к мониторам и замерли в ожидании. Может, даже торопливо делают ставки.

И вот Абэ молчит. Оцепенел. А напротив стоит и терпеливо ждет его решения улыбающаяся красивая женщина… По ее лицу скользят легкие тени, а в тёмных линзах визора отражается он, младший бонза сектора, с застывшим равнодушным лицом.

Именно это отражение, отчаянно дисгармонирующее с тем, что творилось в душе, подтолкнуло Абэ к действиям. Отбросив последние сомнения, японец притянул спутницу к себе и, наклонившись, поцеловал. Почему-то он знал, что под чёрными линзами визора Су Мин зарыла глаза.

Кореянка первая прервала поцелуй и, встав на носочки, прошептала на ухо мужчине:

— Я знаю, японцы не всякую жену целуют. Но ведь я тебе и не жена. А вот всякая или нет — было очень интересно.

Только после этого Абэ расслабился и улыбнулся:

— Откуда ты так хорошо знаешь наши обычаи?

— С якудза работала, изучила.

— «С» или «против»? — уточнил он.

— В «особых поручениях» одно другому совсем не мешает, — рассмеялась Су Мин.

И они, наконец, оторвавшись друг от друга, пошли дальше.

* * *

Застеленная прямоугольными матами просторная комната была пуста и оттого казалась почти голой. Лишь у боковой стены располагался невысокий подиум для сна, а напротив него, в подсвеченной нише, висел старинный свиток с иероглифами. Жалюзи на большом окне были опущены.

Когда Абэ закрыл дверь, его спутница сделала шаг в сторону и наклонилась расстегнуть сандалии.

— Первый раз вижу, чтобы кто-то жил так аскетично, — Су Мин распрямилась и добавила: — У меня хоть столик есть.

— У меня тоже, — улыбнулся японец.

Разувшись, он пересек комнату и легким нажатием выдвинул из ниши в стене низкий стол и две плоских подушки для сидения — одну совсем новую, а другую заметно потертую.

— Видишь, все удобства, — сказал Абэ. — Проходи, присаживайся.

С этими словами он шагнул в сторону, открыл встроенный же оружейный шкаф, скинул пиджак, достал из кобуры пистолет и положил его на полку. Рядом легли запасные магазины.

Однако когда хозяин комнаты обернулся к гостье, та и не думала садиться, вместо этого она в явном замешательстве стояла у двери, сняв с плеча сумочку и не понимая, куда ее положить в этой абсолютно пустой комнате.

— Женщина, ты, похоже, нарочно ставишь меня в неловкое положение! — Абэ чуть замешкался, а потом приглашающим жестом указал на шкаф со своим оружием. — Если не возражаешь.

— Заметь, в неловкое положение я тебя ставлю исключительно в отсутствие свидетелей, — улыбнулась Су Мин и отдала ему сумочку. После этого пришёл черёд маленького револьвера с пояса, а затем ножа из рукава.

— А где еще два? — Абэ прикрыл оружейный шкаф, но активировать замок не стал.

— Не взяла, — пожала плечами гостья и обняла его: — Надо было?

— Ну, памятуя «знаменитые японские извращения»…

— О-о-о… — сладко протянула женщина. — Звучит соблазнительно!

Такеши расхохотался и снова её поцеловал. На этот раз поцелуй дался легко.

Абэ попытался вспомнить, когда он последний раз целовал женщину в губы. Попытался и не смог. Только понял, что это было очень давно — много лет назад. Еще в той, прошлой, жизни, в которой он был не младшим бонзой двести четвертого сектора Зоны отчуждения, а рейдером корпорации «Сони-Тошиба».

* * *

Как покинули подвал, Диего не запомнил, как шли по улицам — тоже. В себя он более-менее начал приходить недалеко от их с парнями лёжки. Сумерки стали гуще, но ещё не превратились в непроглядный мрак. Откуда в руке взялась бутылка вискаря, Пять Ран не понял. Сделал мрачный глоток, однако даже после этого не почувствовал себя лучше. Конечно, Диего доводилось убивать, но всегда в драке, в перестрелке. А вот так спокойно — девку — парализованную, да еще и хорошо, очень хорошо знакомую… Никогда.

А его освободителям всё нипочем — идут, беспечно держась за руки, наслаждаются вечером.

— Очухался? — Лето, видимо, замечал любую мелочь. — До твоей лёжки тут пара шагов, доберёшься.

Пацан уже повернулся уходить, но Диего удержал — понял, что явиться сейчас к своим, показаться им… попросту нет сил.

— Может, по?.. — Пять Ран кивнул на бутылку, которую держал в руках.

— Место хорошее есть? — Лето, похоже, было весело. — Мы ваш сектор пока не очень знаем.

— Есть, конечно, — Диего кивнул в тупиковый переулок, где лежали сваленные в беспорядке бетонные блоки.

В переулке Пять Ран плюхнулся на одну из плит и сделал длинный глоток, по-прежнему не чувствуя вкуса. Потихоньку начало отпускать. А вот его спутники, перед тем как сесть, внимательно осмотрели блоки.

Диего вдруг сообразил, что когда заходили, ребята шли впереди и крайне внимательно смотрели, куда наступают, а Лето даже периодически бросал взгляд на экранчик широкого браслета, который носил на запястье левой руки.

Лишь убедившись в полной безопасности, пацан вытащил из рюкзака ветровку и постелил на один из блоков. Нари благодарно кивнула, уселась и начала шарить в своём рюкзачке.

Диего сделал ещё один глоток, после чего протянул бутылку Лето. Тот отрицательно покачал головой:

— Без обид, мы крепкое редко пьём. Однажды Старшая проучила — спровоцировала нажраться, потом дала оклематься, а потом устроила тестирование. Какие мы были… с тех пор крепкое редко.

Тем временем Нари вытащила из рюкзачка банку с пивом, открыла её и протянула другу, затем достала вторую и открыла уже для себя.

— За твою удачу, — отсалютовал Лето новому знакомому. — Маячок не выбрасывай.

Диего кивнул. Говорить не хотелось.

Нари прижалась плечом к Лето, и тот, приобняв её, рассеянно гладил по волосам. Смотрелись они довольно комично, учитывая разницу в росте. И всё-таки… всё-таки… Пять Ран не мог себе объяснить, что именно в этих двоих шкетах вызывает у него благоговейную оторопь.

Просто парень с девчонкой. И не скажешь, что меньше часа назад они хладнокровно убили шестерых беспомощных мужиков. А теперь сидят себе, пиво тянут, обжимаются…

Так вот ты какая, высшая лига.

* * *

В номер Эйнар с Итой вернулись под утро, причем последняя была просто в восторге от выхода: возбужденная, раскрасневшаяся, с еще не обсохшими растрепанными волосами.

— Как же кру-у-уто! — девушка скинула с ног туфли на шпильке и блаженно потянулась. — Бассейн — это просто нечто! Почему мы раньше никогда в такие места не ходили?

Эйнар усмехнулся и скинул пиджак:

— Не догадывался просто.

— Э-э-эх, — пристыдила его Ита.

— Согласен, виноват, — покаянно кивнул мужчина. — Зная, как ты любишь плескаться в ванне, мог бы и сообразить.

Ита тем временем склонилась над журнальным столиком, на котором лежали бумага и стило.

«Удачно?»

Эйнар быстро написал ответ: «Да. Файл передал. Твоё появление было фееричным!»

— Ну, теперь даже соображать не нужно — знаешь, — улыбнулась собеседница, взяла у него стило и вывела: «Знаю!!!», а рядом — смайл с высунутым языком. После этого девушка скомкала лист и положила в чистую, ни разу использованную пепельницу, стоящую здесь же на столике. Рейдер щелкнул зажигалкой. Бумага сгорела быстро, оставив после себя только хлопья пепла.

Эйнар притянул спутницу к себе и поцеловал.

— Что это ты сегодня так разошлась? — спросил он. — Всех мужиков раззадорила, а потом до кучи девчонок построила.

В ответ Ита пожала плечами:

— Хорошее настроение было. Мы давно так не отдыхали.

— Да уж, — засмеялся мужчина. — Но прыгать с пятиметровой вышки, не умея плавать…

— Да ладно тебе, — отмахнулась девушка. — Бассейн маленький, кругом люди. Я больше боялась, что какую-нибудь деталь купальника потеряю.

Эйнар расхохотался:

— Я представляю, сколько мужиков в этом случае сиганули бы в воду, чтобы тебя спасти…

— Ну вот… — расстроилась Ита. — Такой шанс упустила!

— …И сколькие из них реально бы до тебя доплыли, не утонув в метре от бортика, — немного мстительно закончил Эйнар.

— Фу, вечно ты все испортишь, — обиделась собеседница.

— Правда жизни, — пожал плечами рейдер. — Мало кто умеет плавать, когда и за глоток воды приходится платить хорошие деньги.

— Бе-бе-бе, — Ита ловко выскользнула из его рук, но всё-таки не удержалась, поцеловала напоследок: — Я скоро вернусь, постарайся не вырубиться.

— Сколько можно мыться, а? Ты же только что из бассейна, — пробормотал Эйнар.

— Они там в воду добавляют какую-то мерзкую гадость, она противно пахнет и сушит кожу, — крикнула Ита уже из ванной.

— «Сушит кожу», — вздохнул Эйнар. — Как вода может сушить кожу?

Ответом ему стал шум включившегося душа.

* * *

Ита закрылась в ванной и повернулась к зеркалу. Сейчас она не выглядела ни бесшабашной, ни радостной.

«Это твоя голова и твоя жизнь. Выбирать тоже тебе», — сказала Микаэла, отдавая гостье набор ампул и порошок.

Вода из душа с шумом ударила в пол кабинки, а девушка прошла к шкафчику, стоящему возле чаши джакузи, открыла его и достала косметичку. Под россыпью кисточек, щипчиков, пилочек, баночек и тюбиков лежал плотно свернутый матерчатый медицинский пенал. Ита достала его и развернула на туалетном столике.

Наверное, следовало сказать Эйнару и об этом разговоре, и о лекарствах, и вообще обо всём, но… пока у Иты сил на это просто не было. Её ломал страх, и не хотелось, чтобы кто-то и уж тем более Эйнар этот страх видел. Нужно справиться самой, большая ведь уже девочка.

А ещё она прекрасно понимала, что Эйнар не станет ни уговаривать, ни отговаривать. Он всегда оставляет ей право выбора и никогда не навязывает решение. Может подтолкнуть, но ни за что не будет убеждать или заставлять без самой крайней необходимости. А значит, в конечном итоге ей и решать. Зачем ему знать, что она вдруг заколебалась? Вот сейчас в трех шагах от цели струсила, задрожала и дала задний ход. Ей и самой от этого стыдно. Если он увидит, насколько ей страшно, запросто может сказать: «Обойдемся». А «обойдемся» — это риск, который ляжет, конечно, на них обоих, но главным образом на Эйнара.

Ита беспомощно посмотрела на ампулу с препаратом. Сейчас было гораздо страшнее, чем прыгать с пятиметровой вышки, не умея плавать. За три года жизни вне корпорации Ита научилась принимать решения самостоятельно. Умение далось нелегко, но далось! Теперь ей это даже нравилось. Однако некоторые решения были слишком трудными, чтобы принимать их в одиночку, и слишком страшными, чтобы делиться ими с кем-то ещё.

Девушка сверлила взглядом вытащенный из упаковки одноразовый шприц. Укол внутримышечный, дел-то. Но сегодня из-за этого укола и его последствий весь день её точил изнутри страх: мерзкий, щекочущий холодок. Потому что она понимала: начнёт вспоминать — и изменится. Снова. Но она ведь уже порядком привыкла к себе нынешней. А ту, забытую, никогда не знала и не была уверена, что хочет знать.

Вспомнилось, как Айя кидалась на Керро, как она вырывалась у кроликов… Стоит ли такую личность освобождать из плена забвения? Кто знает, что она учудит. Понравится ли она Эйнару? Понравится ли себе самой? А если всплывет такое, что… Получается, это будут даже не воспоминания. Это будет, как заново пережить всё, что уже однажды пережила.

Тонкая головка ампулы отломилась с сухим щелчком. Руки слегка подрагивали, в животе воцарились холод и пустота. Электрический свет показался ослепительным. Лекарство неспешно набиралось в шприц, пузырилось и поблескивало.

Ита зажмурилась, сделала глубокий вдох и всадила иглу в бедро. Нажала большим пальцем на поршень. Напор инъекции слегка вытолкнул иглу, пришлось надавить сильнее. Сердце, казалось, просто лопнет. Наконец, девушка отбросила опустевший шприц в сторону и сползла по стене на пол.

«Это будет… неприятно».

Черт, Микаэла, ты даже не представляла, насколько оказалась права!

Минут за пять девушка взяла себя в руки. Дрожь в теле прекратилась, пот высох, стало холодно, Ита шагнула под тёплый душ. В конце концов, ещё будет шанс остановиться. Девушка усмехнулась. Можно сколько угодно лукавить даже перед самой собой, но решение-то уже принято.

…Когда она вышла из ванной, Эйнар уже, конечно, спал. Ита скользнула к нему под одеяло.

— А обещал не вырубаться, — прошептала она, целуя его в горячее плечо.

— Я не обещал, — сонно пробормотал Эйнар и притянул девушку поближе. — Сказал «постараюсь». И честно старался.

Ита прижалась к нему всем телом и лишь после этого поняла, что, наконец, приходит в себя.

— Спокойной ночи, — прошептала она.

— Утро уже, — пробубнил Эйнар ей в затылок.

— Какая разница?

— Спи уже, лишь бы поспорить, — ответил он и окончательно отрубился.

Мужчины.

Пять дней до Большого праздника. Чистая зона

Корпоративная зона: «Виндзор»

После хаммама и массажа горячими камнями по телу растеклась сонная нега. Эледа Ховерс, завернувшись в уютный махровый халат, лежала на кушетке SPA-салона и наслаждалась приятным мятным чаем, расслабляющей музыкой и весёлым чириканьем собеседницы — Барбары Корнелл. Впрочем, ещё с колледжа Барби никто не называл по имени.

Куколка — так к ней обращались и однокашники, и даже преподаватели. Неудивительно, Барби действительно была похожа на куколку. Ту самую, придуманную в двадцатом веке: зефирно-ванильную, клубнично-сливочную, до невозможности сладкую девочку с большущими глазами, точеной фигуркой, длиннющими ногами, копной светло-русых волос, любовью к розовому цвету и кукольными же мозгами.

Эледа лениво приоткрыла глаз и посмотрела на однокашницу. Та изящно полулежала на своей кушетке, болтала обнажённой ножкой и щебетала без остановки.

Что отличало Куколку от всех прочих знакомых Эледы, так это полная, просто абсолютная безобидность, жизнерадостность и прямо-таки потрясающая наивность. Такое чувство, что Барби прилетела в семейство Корнеллов не иначе как на зонтике одуванчика. А, может, приплыла по весеннему ручью на лепестке розы. Она не запоминала ничего, кроме светских сплетен, была совершенно неспособна к наукам, вечно попадала в глупые ситуации, практически мгновенно забывала обиды и рассыпала вокруг такие флюиды очарования, перед какими теряли волю даже самые крепкие люди. Барби обожали все, и никто не принимал всерьёз.

Долгое время Эледа полагала, будто Куколка в действительности — ловкая притворщица и играет удобную для себя роль кокетливой глупышки. Однако внезапные глупые романы мисс Корнелл, память, как у курицы, а также совершенно абсурдные в своем идиотизме попытки самоубийств из-за несчастной любви то к телохранителю, то к водителю со временем убедили Эледу в полной безопасности Барбары.

Мисс Ховерс долго приглядывалась к однокашнице. Изучала её личность буквально под микроскопом, а потом окончательно утвердилась в том, что Барби — существо абсолютно эфирное, нуждающееся в постоянной опеке, забавное, драматичное и совершенно, просто невообразимо, умилительное.

Родители и братья ее обожали и держали под жёстким контролем. Семья относилась к Барби, как к нежному, ранимому, совершенно бесполезному, но милому питомцу: ее лелеяли, берегли и искали кого-то, кому можно было бы скинуть заботы об этом хлопотном и совершенно безмозглом создании. Надо сказать, желающие в очередь не выстраивались, ведь за спиной зефирно-клубничной Барби стоял мрачный промышленный клан Корнеллов, который в своей сфере давно сожрал всех конкурентов. Приданое у Барби было завидное, но вздеть на руки розово-пушистые кандалы, коими являлась мисс Корнелл, дураков не находилось. Хотя… поговаривали, будто отец Куколки уже лет пять как договорился выдать единственную дочь за своего рано овдовевшего друга и партнера Отто Валмера. Если это было правдой, Барби ждала участь стать мачехой троим дочерям Отто, даже самая младшая из которых вполне годилась ей в матери.

В общем, Эледа с лёгкой полуулыбкой любовалась собеседницей, а та тараторила, захлёбываясь новостями: кто на ком женился, кто объявил о помолвке, кто кому с кем изменил — пикантные сплетни были излюбленной темой Куколки.

— Помнишь Синтию Вэлз? — спросила Барби, нисколько не смущаясь молчанием Эледы. — Такую брюнеточку из параллельного потока в колледже? Ну, ты должна помнить! Она ещё вечно ходила с дурацкой косой, а потом вдруг остриглась и сделала себе дурацкое каре. Воображала такая. Ещё строила глазки Дейву Парсону, но он тогда уже запал на тебя. Ну, вспоминай!

Мисс Ховерс прилежно наморщила лоб, а потом просияла и щёлкнула пальцами:

— Вспомнила! У которой ещё телохранителем был такой здоровенный лысый негрила со шрамом на лице?

— Да-да-да! Ужас что такое! — обрадовалась Барби. — Помнишь тот скандал, который вокруг неё разгорелся года три назад? Не помнишь? Ах, да, тогда ведь этот кошмар случился с Джедом Ленгли… Бедняжка, я просто не представляю, как ты это всё пережила! Так ужасно… — впрочем, Куколка быстро перестала изображать положенные ужас и печаль, которые вряд ли вообще когда-то испытывала, и продолжила кудахтать: — Так вот, мне Анни Роверз, знаешь, что рассказала? К Синтии от СБ было какое-то дело — и, угадай, кого прислали для беседы? Не поверишь, Марио Тассони!

Барби сделала ликующую многозначительную паузу.

— М-м-м… — лениво отозвалась Эледа, которая не знала ни про скандал, ни про Марио Тассони, да и саму Синтию вспомнила с большим трудом.

Куколка подпрыгнула на своей кушетке и просто просияла радостью оттого, что может рассказать собеседнице что-то, чего та не знает, но что давно известно всем.

— Эледа, да ты чего?! Вспомни: Синтия Вилз. Ну?! Она вышла замуж за Рикардо Рамироса — ресторатора! Прямо лет в двадцать выскочила. А не успели они и года прожить, как выяснилось, что у нее роман! И ты не представляешь, с кем! Так романтично вышло… В общем, она в ресторане своего мужа познакомилась с итальянцем, совершенно обыкновенным, — глаза у Барби сияли, словно она рассказывала не об адюльтере, а об авантюрно-шпионском романе.

— Что значит «совершенно обыкновенным»? — уточнила Эледа, не особо интересовавшаяся подноготной человека, которого она даже вспомнить-то не могла толком.

— Он не нашего круга, не из высших, самый обычный. В общем, у них закрутилось, а потом оказалось, что он женат и у него даже есть дети. Но это не всё, потому что вскоре узнал Рикардо. А ты не представляешь, какой он вспыльчивый и ревнивый оказался! — Куколка закатила глаза, словно только и мечтала о таком же муже, о кипучих страстях, жгучей ревности и бурных примирениях.

— Не повезло Синтии, — философски заметила Эледа, снова закрывая глаза.

— Ещё как! Рикардо бы этого итальянчика просто убил, но ты не поверишь, оказалось, что итальянчик-то непростой, а ближайший помощник Герарда Клейна.

Ого! Вот на этих словах мисс Ховерс стала слушать очень внимательно, хотя, разумеется, даже бровью не повела, обозначая свой интерес.

— Да ты что… — по-прежнему без всякого азарта протянула Эледа. — И чем же всё закончилось?

— Я вот даже не предполагала, что Герард на что-то такое способен, — продолжила щебетать собеседница. — От него ведь семья отстранилась, когда он ушел в СБ и…

— Куколка, не отвлекайся, — перебила её Эледа, — дорасскажи, наконец, чем закончилась эта утомительная эпопея с итальянцем.

— Оу… — Барби рассмеялась, словно бы досадуя на то, что перескочила в разговоре с одного на другое. — Так вот, поехал Рикардо к Герарду, просить, чтобы тот ему выдал того героя-любовника. Понятное дело, ходить с рогами… А ведь у Рикардо еще…

— Куколка!

— Ну да, ну да. В общем, они с Герардом поговорили, а потом Рикардо весь ну просто красный от злости уехал. Просто вот, ну, как томат. Это мне подружка Синтии рассказывала, они вместе состоят в одном загородном клубе, и Мирабелла…

— Погоди, — снова прервала её Эледа, которой впервые стало по-настоящему любопытно, — потом про Мирабеллу. Чем закончился роман Синтии с человеком Герарда?

— Да ничем, — пожала плечами Барби. — Герард своего итальянца Рикардо так и не отдал. Несмотря на все связи Рамиросов. Те, конечно, страшно злились, но всё в итоге спустили на тормозах, я не поняла, почему…

Мисс Ховерс усмехнулась про себя. Чего тут непонятного-то может быть? Но Куколка — это Куколка.

— Полагаю, весь латиноамериканский гнев Рикардо обрушился на Синтию? — усмехнулась Эледа.

— Ну да. Он её быстро отвёз в медицинский центр, самый лучший в корпорации, и заделал там тройню. Представляешь? Тройню! Видела бы ты её живот! Она была похожа на автобус! А после родов так сильно поправилась, я встретила, ну просто не узнала. Конечно, сейчас уже три года прошло, она снова в форме, но родить тройню в двадцать лет — это перебор! А Рикардо потом ещё чуть не год держал её на домашнем аресте. Но я думаю, это сплетни, скорее всего, она сама выходить не хотела, возвращала утраченную фигуру…

Собеседница Барби на миг задумалась, а потом осторожно подтолкнула щебетунью в нужную сторону:

— Так почему ты её вспомнила сейчас?

— А! Ну да, — Куколка сделала глоточек чая и продолжила с ещё большим воодушевлением. — В общем, к Синтии у СБ недавно было какое-то дело, что-то про слишком простые шифры, и для беседы к ней прислали того самого итальянца! Бр-р-р, как ужасно… — Барби скривилась. — А Рикардо, мне Анни Роверз рассказывала, был прямо в бешенстве!

С огромным трудом Эледа удержала улыбку. Черт побери, как умно! Рикардо даже не понял, но ведь Герард оказал ему услугу. Впрочем, Рамирос вспыльчивый, однако не дурак ведь, наверное, сейчас уже оценил. Вряд ли его жене, пускай она и вернула себе былые стати, было приятно видеть ошибку юности, из-за которой она теперь, как свиноматка, окружена детьми. Да и итальянца этого Герард тоже изрядно щёлкнул по носу: являться в дом, хозяин которого хочет тебя в лучшем случае придушить — то ещё удовольствие, нервы щекочет, дай боже. Очень педагогичный шаг.

— Ну и чем всё закончилось между итальянцем и Синтией? — спросила мисс Ховерс, уже без малейшего интереса.

Барби ответила, явно разочарованная тем, что такая интересная история завершилась столь банально:

— Представляешь, она сказала Анни: «Боже, какой дурой я тогда была! Что я в нём нашла?» Представляешь? «Дурой»! А теперь родила троих и поумнела будто. Зря Герард не отдал этого итальяшку Рикардо, тогда всё закончилось бы не так скучно.

И Барби недовольно наморщила лобик. Она считала, что пылкие и страстные истории должны завершаться, как в театре: либо свадьбой, либо убийством, поэтому Герард Клейн в её представлении испортил хорошую постановку дурным финалом.

Эледа Ховерс снова откинулась на кушетку и прикрыла глаза. Она-то поняла, что финал у маленькой семейной трагедии