Быть или казаться (СИ) [Семён Афанасьев] (fb2) читать постранично, страница - 2


 [Настройки текста]  [Cбросить фильтры]

перекатываюсь! Выглядит, как будто стою. Тоже тренировка, кстати…

— А-а-а-а-а, — Меруерт озадаченно вздохнула. — Опять занимаешься, что ли? Ещё не успокоилась? А я-то смотрю, у тебя зад назад-вперёд движется! — прыснула она под двумя масками. — Как во время этого самого…!

— Озабоченная дура! — Вика свела брови вместе. — Я икрами шевелю! Не задницей!

— Так жопа больше двигается же, — подруга опять похлопала по чужой ягодице. — Просто в этих говнодавах не видно, как ты там перекатываешься. С носка на пятку…

* * *
Примечание.

Обувь защитного костюма в ХАЛЫК АРЕНЕ представляет собой безразмерные (на практике) ресапы — сапоги резиновые. Кое-кто из персонала, особенно с маленьким размером ноги, в них вообще ходит, словно в ластах.

Размер конкретно у моей соавтора этой книги, например, 37, ну край 38, а самые маленькие сапоги там начинаются с 41 размера.

Лично ей достался 42й.

* * *
— Угу. Лабутены подкачали, кто бы спорил, — Виктория со вздохом топнула каблуком резинового сапога сорок третьего размера в пол. — Так чего хотела?

— Ты все назначения разнесла? — уточнила придирчиво Меруерт.

— Все… А ты всех померяла? — подруга взяла из рук одногруппницы листки обхода.

Сатурацию, пульс, давление и температуру пациентам измеряли четыре раза в сутки.

— Всех. Кроме Копейкина и Әбікен. Первого на месте нет, опять из туалета не вылезает… жрал бы поменьше свои тухлые котлеты…

— У него же нет обоняния, — Вика, пожав плечами, быстро застучала по клавишам, занося в онлайн-журнал результаты дневного обхода. — А до холодильника пациентов пока не доходит. С дедушкой что?

— У Әбікен сейчас дежурный реаниматолог, — вздохнула подруга. — Сказал, пять минут рядом посидит, лично понаблюдает. Если спазм не снимется, они его к себе забирают, в подвал.

Реанимация в госпитале находилась в цокольном ярусе.

— Да не снимется этот спазм, — теперь вздохнула уже другая. — Кандасы³ почему-то плохо этот вирус переносят, ещё хуже прочих. Хоть бы он справился и… — она не договорила. (³ Қандас — соплеменник, единокровный (каз.). Используется и для общего обозначения репатриантов).

За дедушку-репатрианта, вернувшегося на родину в семьдесят восемь лет из Китая и стойко переносившего пикирующую сатурацию (как следствие — резко ухудшающиеся личные перспективы), всерьёз переживали все четыре смены пятого поста.

— Китайцы тоже плохо ковид переносят, — въедливо заметила Меруерт. — В Талгаре, третья группа писала, буквально вчера двоих не спасли. И вообще, в сравнении с женщинами, все мужики плохо переносят! По крайней мере, в эту волну.

Соотношение мужчин в госпитале, если сравнивать с женщинами, было примерно семь к трём.

— Готово. — Виктория оторвалась от монитора и выпрямилась, упирая руки в поясницу и прогибаясь назад. — А ты чего хотела-то?

— На втором посту новый пациент странный: ни измерить себя не даёт, ни по-русски не понимает. Их двоих в двадцать четвёртую заселили, так они даже давление себе мерить не дают.

— Ну не понимают по-русски — скажите им на государственном? — не поняла проблемы коллега. — В чём затык-то?!

— На государственном тем более не понимают, — терпеливо вздохнула подруга. — Они фарси. Форсии тоджики. Ну, таджики твои любимые…

Историю отношений Виктории с хозяином сети стоматологических клиник по имени Курбон в своё время, на пятом курсе, освещали даже некоторые топовые региональные блогеры, имевшие десятки тысяч подписчиков.

— Так а я причём? — резонно хмыкнула русская. — Нас и так трое здесь вместо пятерых; мне теперь пойти ещё за второй пост поработать?!

— На втором посту сегодня двое, — философски заметила казашка. — У них из четырёх смен больше половины после вчерашней зарплаты уволились.

— Бля… — Вика, нахмурившись, красноречиво помолчала, глядя на одногруппницу.

Несмотря на все заверения правительства, медсёстрам в красной зоне именно этого госпиталя платили за смену три тысячи шестьсот двадцать три тенге. Или эквивалент восьми долларов США.

Врачи, кстати, получали какие-то надбавки, у них доходило даже до пятиста тысяч тенге в месяц, но государственные плюшки никак не распространялись на медсестёр, санитаров и прочий низовой персонал.

Выпускная группа седьмого курса медицинского университета, где учились Меруерт и Виктория, при открытии именно этого госпиталя на пике третьей волны эпидемии два месяца назад расчехлили свои дипломы фельдшеров и безропотно пришли впахивать.

Интернам, напрягающимся за опыт, зарплата была хотя и не лишней, но и не определяющей.

Профессиональные же медсестры (со стажем, семьями и возрастом за тридцать) энтузиазмом не горели и увольнялись пачками после выплат в конце каждой декады. Текучка достигала шестидесяти процентов в две недели.

— Так чего вы от меня хотите с таджиками? —