КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 604894 томов
Объем библиотеки - 922 Гб.
Всего авторов - 239671
Пользователей - 109575

Впечатления

Stribog73 про Соколов: Полька Соколова (Переложение С.В.Стребкова) (Самиздат, сетевая литература)

Расставил аппликатуру тактов 41-56. Осталось доделать концовку. Может завтра.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Грицак: Когда появился украинский народ? (Альтернативная история)

Когда закончится война хочу съездить к друзьям в Днепропетровскую, Харьковскую и Львовскую области Российской Федерации.

Рейтинг: +9 ( 11 за, 2 против).
медвежонок про Грицак: Когда появился украинский народ? (Альтернативная история)

Не ругайтесь, горячие интернет воины. Не уподобляйтесь вождям. Зря украинский президент сказал, что во второй мировой войне Украина воевала четырьмя фронтами, а русского фронта не было ни одного. Вова сильно обиделся, когда узнал, что это чистая правда.

Рейтинг: -5 ( 2 за, 7 против).
Stribog73 про Орехов: Вальс Петренко (Переложение С. Орехова) (Самиздат, сетевая литература)

Я не знаю автора переложения на 6-ти струнную гитару. Ноты набраны с рукописи. Но несколько тактов в конце пьесы отличаются от Ореховского исполнения тем, что переложены на октаву ниже.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Stribog73 про Соколов: Полька Соколова (Переложение С.В.Стребкова) (Самиздат, сетевая литература)

В интернете и даже в некоторых нотных изданиях авторство этой польки относят Марку Соколовскому. Нет, это полька русского композитора 19 века Ильи Соколова.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Дед Марго про Барчук: Колхоз: назад в СССР (СИ) (Альтернативная история)

Плохо. Незамысловатый стеб Не осилил...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Горелик: Пасынки (СИ) (Альтернативная история)

вроде книга 1-я, а где 2_я?

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).

Русская книга о Марке Шагале. Том 2 [Людмила Хмельницкая] (fb2) читать онлайн

- Русская книга о Марке Шагале. Том 2 [litres] 14.79 Мб, 658с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Людмила Владимировна Хмельницкая - Яков Владимирович Брук

Настройки текста:



Я.В. Брук, Л.В. Хмельницкая Русская книга о Марке Шагале Том 2


Часть VI Документы. Пресса. Свидетельства современников

Витебск, Санкт-Петербург. 1898–1908

1. Прошение Х.М. Шагала в Витебское городское училище

14 июля 1898 г.


14 июля [18]98 г.

Его Высокородию

Г-ну инспектору Витебского городского училища

жителя г. Витебска, Добромыслянского мещанина,

Хацкеля Мордухова Шагала,

Покровская ул., собственный дом


Прошение.

Желая определить сына моего «Мовши» в Витебское городское училище, 1-ое отделение, честь имею покорнейше просить Ваше Высокородие допустить сына моего к приемным испытаниям в сем 1898 году. При сем представляю свидетельства: метрическое за № 1403 и об оспопрививании1.

г. Витебск, июля 13 дня 1898 г.

Добромыслянский мещанин

Хацкелю Мордухович Шагал.


НИАБ. Ф. 2670. Оп. 1. Ед. хр. 44. Л. 41. Подлинник. Подпись – автограф. Внизу карандашом служебная приписка: Документы взяты к прошению [18]99 г.

2. Из «Списка лиц, желающих поступить в Витебское городское училище в 1898 г.»

[Июль 1898 г.]


<…> 62. Шагал Мовша Хацкелев, мещанин, иудейского вероисповедания.

Время рождения – 24 июня 1887 г.

Куда поступает: I класс, I отделение2.


НИАБ. Ф. 2670. Оп. 1. Ед. хр. 24. Л. 3 об. Подлинник.

3. Из «Списка лиц, желающих поступить в I класс I отделения Витебского городского училища в 1898 г.»

[Июль 1898 г.]


<…> 8. Шагал Мовша, мещанин, иудей, возраст – 11 [лет].

Познания, оказанные на испытании: русский язык – 4, арифметика – 4, письменные – 33.


НИАБ. Ф. 2670. Оп. 1. Ед. хр. 24. Л. 10 об. Подлинник.

4. Из «Списка учеников, желающих поступить в I отделение II класса Витебского городского училища»

[Июль 1899 г.]


<…> 30. Шагал Моисей, мещанин, иудей, возраст – 12 [лет].

Письменный русский язык – 3+, устный русский язык – 4, арифметика – 4, письменный арифметика – 34.


НИАБ. Ф. 2670. Оп. 1. Ед. хр. 48. Л. 18 об. – 19. Подлинник.

5. Из протокола заседания педагогического совета Витебского городского училища

14 августа 1900 г.


Педагогический совет Витебского городского училища в заседании 14 августа, обсудив вопрос о результатах приемных и дополнительных испытаний, произведенных в период с 8 по 13 августа, постановил:

1) зачислить в число учеников училища нижеследующих из числа подвергшихся вступительным экзаменам и выдержавших таковые успешно:

<…> II класс I отделение:

<…> Шагала Мовшу5.


НИАБ. Ф. 2670. Оп. 1. Ед. хр. 40. Л. 52–53 об. Подлинник.


Моисей (Марк) Шагал. Витебск, 1906

6. Из «Баллового журнала Витебского городского училища за 1900–1901 учебный год»

[Июнь 1901 г.]


II класс I отделение

Шагал Мовша


НИАБ. Ф. 2670. Оп. 1. Ед. хр. 93. Л. 44 об. Подлинник. Типографский бланк, заполненный от руки.

Опубл.: Голубович А., Селицкая Л. А может, все-таки 600? // Советская Белоруссия (Минск). 2003. 5 июля. С. 26 (воспр.).

7. Экзаменная работа по русскому языку ученика II класса II отделения Витебского городского училища Мовши Шагала

7 мая 1902 г.


Изложение на тему «Краткая история Отечественной войны 1812 года». План.

1. Вторжение Наполеона в Россию.

2. План войны.

3. Приезд Кутузова.

4. Бородинская битва.

5. Занятие французами Москвы.

6. Отступление французов.

7. Изгнание их.


Во Франции воцарился император Наполеон I, который постоянно воевал с соседями и покорял новыя земли. Европейские государи составляли против него союзы друг с другом, чтобы положить конец его завоеваниям. Александр выступил с ним сначала в союзе с Австрией, потом с Пруссией, но обе войны окончились неудачами. Тогда Александр согласился на мир с Наполеоном. При заключении этого мира, произошло свидание двух императоров. Но мир продолжался недолго, Наполеон вопреки договорам, своевольно распоряжался в Германии и, наконец, вздумал подчинить себе всю Россию. В 1812 году, Наполеон с огромным войском вторгся в наши пределы. Государь в это время находился в Вильне. Он известил свою столицу о вторжении неприятеля письмом, которое оканчивалась следующими словами: «Он не положит оружия, доколе не останется ни одного неприятельского воина». Скоро издан был манифест о вооружении народного ополчения на помощь регулярным войскам. Между тем главнокомандующий войсками Барклай-де-толли опасался потерять армию в неравной битве и начал отступать внутрь России. Но русские были недовольны этим отступлением и роптали на Барклая. Тогда государь назначил главнокомандующим Кутузова, который в военом деле был учеником Суворова. Кутузов был встречен войсками с большой радостью. Отступление продолжалось еще несколько дней. Наконец, армия, имевшая с небольшим сто тысяч солдат, остановилась при селе Бородине. Главнокомандующий поставил ее в боевой порядок и воздвиг впереди земляной редут, вооруженный пушками. Знаменитая бородинская битва продолжалась целый день (26 августа). (Центром и правым крылом русской армии начальствовал Барклай-де-Толли, а левым Багратион). После девятичасого рукопашного боя неприятельские атаки прекратились. Бородинская битва была так упорна и кровопролитна, что русская армия потеряла почти половину солдат. Однако, несмотря на превосходство неприятеля в числе, она устояла на поле сражении и готова была возобновить ее на другой день. Но Кутузов решил снова начать отступление. Наполеон вступил в Москву и думал здесь предписать мир Александру.


Экзаменационная работа Марка Шагала по русскому языку. Автограф. Витебск, 1902


Французы надеялись получить спокойныя, зимния квартиры и отдохнуть от трудов далекого похода. Но они нашли Москву пустынною, мало того, едва французы вступили в Москву, начались страшные пожары. К пожарам присоединился вскоре голод. Таким образом, французы начали терпеть бедствия и лишения, а войско Наполеона пришло в такое разстройство, что он должен был выйти из Москвы. В свою очередь, он начал отступить, и принужден был возвращаться по той же разоренной Смоленской дороге, по которой пришел в Москву. Голод и наступившие морозы производили такое упустошение между французами, что эту дорогу они усеяли своими трупами. Русские их преследовали, и едва не взяли в плен самого Наполеона. После этого он предоставил своим генералам спасать жалкие остатки своей армии. Отсюда Наполеон ускакал в Париж чтобы собрать новую армию. Тогда Александр перенес войну в Германию, потом в самую Францию и вместе с другими европейскими государями низложил Наполеона с престола. Тогда государи съехались на конгресс в Вену и возстановили общий мир в Европе (1815). По решению конгресса, к Российской империи присоединены польския земли, известныя под названием Царства Польского (Привислянский край) получивший при сем свое особое управление и собственное войско.


[Оценки]:

4 В. Глушенок6

4 Кривошия7


НИАБ. Ф. 2670. Оп. 1. Ед. хр. 266. Л. 100–101. Автограф.

Опубл.: Дзянісаў У. Новыя дакументы да біяграфіі і радаводу Марка Шагала // Бюллетень Музея Марка Шагала. 2002. № 1 (7). С. 18 (воспр).

Печатается по автографу.

8. Из «Баллового журнала Витебского городского училища за 1901–1902 учебный год»

[Июнь 1902 г.]


II класс II отделение

Шагал Мовша


НИАБ. Ф. 2670. Оп. 1. Ед. хр. 114. Л. 60. Подлинник. Типографский бланк, заполненный от руки.

9. Из «Списка учеников Витебского городского училища, внесших плату за обучение за вторую половину 1903 года»

16 октября 1903 г.


<…> III класс. Шагал Мовша. 16 октября8.


НИАБ. Ф. 2670. Оп. 1. Ед. хр. 177. Л. 5–5 об. Подлинник.

10. Из «Баллового журнала Витебского городского училища за 1903–1904 учебный год»

[Июнь 1904 г.]


III класс

Шагал Мовша


НИАБ. Ф. 2670. Оп. 1. Ед. хр. 163. Л. 70. Подлинник. Типографский бланк, заполненный от руки.


Моисей (Марк) Шагал и Авигдор (Виктор) Меклер. С.-Петербург, 1908

11. Из журнала заседаний педагогического совета Рисовальной школы ОПХ

17 апреля 1907 г.



ЦГИА СПб. Ф. 448. Оп. 3. Ед. хр. 1405. Л. 58, 62–62 об., 64. Подлинник.


Марк Шагал и Белла незадолго до его отъезда в Париж

12. Из Управления по делам о воинской повинности – директору Рисовальной школы ОПХ

30 сентября 1908 г.


Управление просит Вас, милостивый государь, ускорить сообщение отзыва на отношение от 9 июля сего года, за № 19962, до какого именно срока нуждается ученик вверенной Вам школы – Моисей (Мовша) Шагал (Шагалов) в отсрочке по отбыванию воинской повинности для полного окончания в ней образования.

За Начальника Управления

За делопроизводителя


ЦГИА СПб. Ф. 448. Оп. 1. Ед. хр. 879. Л. 215. Подлинник. На бланке: М.В.Д. / Управление / по делам/ о воинской повинности / по 3 делопроизводству / 30 сентября 1908 г. / № 29642.

Опубл.: Chagall Paris 1995. P. 238 (пер. на фр.); Harshav 2004. Р. 180 (пер. на англ.).

13. Директор Рисовальной школы ОПХ11 – в Управление по делам воинской повинности

[Первые числа октября 1908 г.]


В отв[ет] им[ею] честь сообщ[ить], что учен[ик] Шаг[ал], оказывающий выдающ[иеся] успехи в Шк[оле], действительно нуждается в отсрочке по воинс[кой] повин[ности] хотя бы в течение 2-х лет необход[имых] ему для достаточного совершен[ствования] в деле ис[кусст]ва.


ЦГИА СПб. Ф. 448. Оп. 1. Ед. хр. 879. Л. 216. Автограф. Черновик.

Опубл.: Chagall Paris 1995. P. 238 (пер. на фр.); Harshav 2004. Р. 180 (пер. на англ.).

Париж. 1912–1914

14. Я. Тугендхольд. Из статьи «Осенний Салон 1912 г.»

[Январь 1913 г.]


<…> Мой обзор «Осеннего Салона»12 был бы неокончен, если бы я не сказал еще несколько слов о русских и польских экспонентах. Среди русской молодежи внимание останавливают на себе работы Шагала13. Висящие в зале кубистов, где все так надуманно и непонятно, они также поражают своей иррациональностью, но такой иррациональностью, которая психологически вполне убедительна. В его «Литовской улице» (выставлявшейся в «Аполлоне» на выставке учеников Бакста и Добужинского)14 с игрушечно-яркими, покривившимися домиками, с покойником на земле и пиликающим на крыше музыкантом – есть какая-то исконно-русская, полупьяная, полутрагическая несуразность и дичь. На другой картине «Распятие»15, мне очень понравилась фигура убегающего с лестницы Иуды, полная острой экспрессии и юмора. Этот молодой художник с редким своеобразием чувствует мистику быта; в самом банальном умеет он открыть яркую и жуткую диковину. И когда видишь его цветистые, огненно-лубочные краски и все его выразительные человеческие «рожи», словно намалеванные каким-нибудь кустарем, думается: вот прекрасные иллюстрации к Гоголю, Сологубу, сказочкам Ремизова… Шагал еще юн, и тем более ценно то, что он обладает не только колористическим талантом, но и большой силой внушения. То, что он делает, не имеет ничего общего с «лубками» московских шутников, хлебников, бубновых валетов и хвостов – это серьезное искусство… <…>


Аполлон (СПб.). 1913. № 1. Январь. С. 40–41.

15. Э.П. [Эттингер П]. Из статьи «Письмо из Парижа. Салоны. “Les Independants”»

[Апрель 1913 г.]


<…> «Независимые» по-прежнему разбили свою боевую палатку на берегу Сены. Но нет больше прежнего, юного задора; бывшие дикари и отщепенцы превратились в солидных граждан, отвоевав себе право на общественное признание. <…> [Кубизм] имеет много новых адептов, особенно между иностранцами, которые всегда падки на крайности. Из них отмечу нашего соотечественника Шагала, который рядом с талантливыми рисунками, в стиле лубков, выставил кровавую кубистическую неразбериху16. <…>


Аполлон (СПб.). 1913. № 6. Апрель. С. 69–70.

16. А. Луначарский. Из статьи «По выставкам (Письмо из Парижа)»

[Апрель 1913 г.]


<…> Скажу несколько слов о наших соотечественниках, которые являются чуть не доминирующим (количественно) элементом в Салоне независимых. <…>

Претенциозным кривляньем и какой-то болезнью вкуса веет и от работ Шагала. <…>


Киевская мысль. 1913. № 109. 21 апреля.

Перепеч.: Луначарский 1967. Т. 1. С. 154–161; Луначарский 1982. Т. 1. С. 201–208.

17. А. Луначарский. Из статьи «Тридцатый Салон независимых артистов»

[Март 1914 г.]


Печальнее всего, когда отчет о новой выставке приходится начинать привычными словами: нынешний Салон – серый и заурядный. Поэтому я испытываю истинное удовольствие, что о Салоне Независимых нынешнего года мне придется сказать как раз обратное: Салон на редкость интересный, затмевающий не только прошлогодний, но и последний Осенний Салон.

Множество оригинальных работ. <…>

Из русских отмечу еще Шагала, полуинфантилиста, деформатора-фантаста, не лишенного силы воображения и известной острой оригинальности17. <…>


Киевская мысль. 1914. № 65. 6 марта.

Перепеч.: Луначарский 1967. Т. 1. С. 213–218; Луначарский 1982. Т. 1. С. 254–259.

18. Силларт [Я. Тугендхольд]. Из статьи «Салон «Независимых»

[Май 1914 г.]


<…> Очень интересны работы русского художника Шагала. Он любит русскую лубочную живопись, наивность ее композиции, дикость и сумбурность пьяной жизни крестьян в глухих деревнях Литвы. На фоне игрушечных избушек и диковинно-несуразных сцен деревенского быта выступает громадная фигура мужика, пиликающего в пьяном отчаянии на скрипке. В эту фигуру Шагал умеет вложить какое-то высшее, символическое значение, она говорит яснее и выразительнее длинных повестей о мертвой скуке и тоске, о беспросветности и забитости мужицкого существования. Шагал глубоко чувствует мистику быта, жуткие стороны народной жизни. Бесшабашность его композиции великолепно сопровождается задорно-ярким, кустарно-цветистым колоритом, достигающим порою большой силы внушения. Как колорист, он занимает особое место в Салоне Независимых, и его влияние на молодых начинает сказываться заметным образом. Но то, что делает его живопись особенно ценной для нас, это наличность психологического обоснования ее. У Шагала есть свой мир, он дает нам правду, проливающую оригинальный свет на действительность. Наивно-живое чувство жизни стало очень редким в наше время бездушного формализма, когда искусство превращается в математику. Посмотреть только на соседей Шагала, в том же Салоне Независимых, на всевозможные «Soleils Simultanés»[1], «Prisme electrique»[2] и прочую механику – холод пробирает душу. Вот почему художник, у которого действительно есть что-то новое и задушевное о чем поведать миру, – а таким является Шагал, – бесконечно дорог нам. <…>


Аполлон (Пг.). 1914. Май. № 5. С. 32–33.

Перепеч.: Chagall Paris 1995. P. 241–242 (пер. на фр.); Каменский 2005. С. 266 (в сокр.).

19. Контракт между Ш. Мальпелем и Шагалом

30 апреля 1914 г.


Между нижеподписавшимися

Шарлем Мальпелем18, проживающим в Париже, рю де Клиши № 26, с одной стороны, и господином Шагалом, художником, живописцем, проживающим в Париже, пассаж де Данциг, с другой стороны.

Договорено о нижеследующем:

Г-н Шагал соглашается предоставить г-ну Мальпелю, согласному на это, все свои произведения на полтора года, и эта договоренность возобновляется в порядке молчаливого соглашения, при отсутствии предупреждения о расторжении от какой-либо из сторон, отправленного заказным письмом за три месяца до истечения первого срока. Следовательно, г-н Шагал не имеет права продавать или дарить никакую свою работу, кроме как по соглашению и с согласия г-на Мальпеля.

В обмен на это г-н Мальпель соглашается обеспечить г-ну Шагалу ежемесячное вознаграждение в размере двухсот пятидесяти франков, что соответствует шести полотнам размером более 15 и менее 31 дюймов каждое (полотна больших размеров считаются каждое за два), а также рисункам и акварелям, относящимся к определенным полотнам.

Выплата ежемесячных вознаграждений будет начата после предоставления полотен и будет осуществляться путем выписки чека Банк де Пари.

Существующие в настоящее время полотна г-на Шагала будут показаны г-ну Мальпелю по их возвращении в Париж, и г-н Мальпель будет иметь право выбирать из них по собственному усмотрению. Оплата за эти полотна будет основываться на вышеупомянутом ежемесячном вознаграждении.

Г-н Мальпель не может влиять на г-на Шагала в том, что касается художественного устремления и развития. Между ними уже было договорено, что г-н Шагал доверяет вкусам г-на Мальпеля, которые он знает и одобряет.

Настоящий контракт вступает в силу 1 мая и первое ежемесячное вознаграждение за май месяц должно быть выплачено в этот день с целью скрепления настоящего контракта19.

Париж, 30 апреля 1914 г.

Шарль Мальпель

Марк Шагал


Подлинник на фр. яз. Печат. по: Harshav 2004. P. 217–218. Пер. с англ. Е.С. Ге.

Петроград, Москва. 1915–1917

20. Из 3-го отделения Департамента общих дел МВД – в Департамент полиции

2 ноября 1915 г.


<…> [Просим] сообщить, не имеется ли в делах Департамента полиции каких-либо сведений о добромыслянском мещанине еврее Мовше Хацкелеве Шегалове, проживавшем до войны в г. Париже20.


Документы № 20 и 21: ГАРФ. Ф. 102. 6 делопроизводство. 1915 г. Ед. хр. 6. Лит. Б. Т. 4. Ч. II. Л. 213–216.

Опубл.: Шишанов В. «Эти молодые люди были ярыми социалистами…» Участники революционного движения в окружении Марка Шагала и Беллы Розенфельд // Бюллетень Музея Марка Шагала. Вып. 13. Витебск, 2005. С. 72.

21. Из Департамента полиции – в 3-е отделение Департамента общих дел МВД

6 декабря 1915 г.


Вследствие отношения 2 ноября сего года за № 35358 Департамент полиции уведомляет, что о мещанине еврее Мовше Хацкелеве Шегалове неблагоприятных в политическом отношении сведений в делах департамента не имеется21.

22. Н. Лаврский. Из книги «Искусство и евреи». 1915

<…> Итак, рассматривая творчество художников-евреев, мы не можем найти общих для них точек соприкосновений, вызванных бы их принадлежностью к одной расе, одному народу…

Во времена передвижничества десятки художников-евреев в России были передвижниками, писали картины, в которых сюжет являлся главным, на что было устремлено внимание художника… Передвижничество уступило место другим течениям, и художников-евреев мы можем встретить и в рядах «Союза», «Мира Искусства», «Бубнового Валета», как и в поредевших рядах товарищества передвижников.

Молодежь едет в Париж, смело вступая на путь исканий… Если Бродский, Лаховский и другие идут по пути компромиссов, то многие резко рвут с прошлым… <…>

У Шагала, уроженца Литвы, мы часто встречаем природу и в особенности быт Литвы. Художник по-своему воспринимает все это. Его мало интересуют колористические искания, все его внимание устремлено на отыскивание самого характерного в окружающем его мире.

В его работах замечается лишь ему одному свойственная упрощенность, доходящая до наивности детских рисунков, но им нельзя отказать в своеобразии и остроте. Для Шагала важна живопись сама по себе, вот почему, изображая еврея, он думает лишь об отношении черного и белого цветов и называет свою картину «Черное и белое»22.

Покосившиеся провинциальные домишки, вся эта галлерея людей, созданных им, говорить о Литве, о евреях больше, чем олеографические картинки Геллера и других. <…>


Лаврский Н. Искусство и евреи. М., 1915. С. 40–42.


Обращение Еврейского общества поощрения художеств. Петроград, ноябрь 1915

23. Из «Отчета Еврейского общества поощрения художеств за 1916 год»

[Конец 1916 – начало 1917 гг.]


Список членов Общества, уплачивающих ежегодные взносы:

Петроград.

<…> 162. Шагал М.[З].[3] 5 [рублей]23.


ЦГИА СПб. Ф. 1722. Оп. 1. Ед. хр. 1. Л. 85. Печатный экземпляр.

Опубл.: Брук 2011. С. 72.

24. Уведомление от Еврейского общества поощрения художеств

[Январь 1917 г.]


М[илостивый] Г[осударь]

Еврейское Общество поощрения художеств честь имеет уведомить, что Общество устраивает в Москве, совместно с Московским отделением, выставку картин художников – членов Общества и предлагает Вам принять участие в этой выставке.

Выставка будет открыта с 29 марта до 1 мая с. г. в галерее Лемерсье24.

Произведения принимаются от 10–15 февраля у нижеследующих лиц: М. Блок, И. Бродский, П. Геллер, И. Гинцбург, М. Шагал.

Состав жюри выставки: Н. Альтман, Б. Анисфельд, М. Блок, М. Маймон, М. Шагал, И. Бродский, П. Геллер и М. Соломонов.


ЦГИА СПб. Ф. 1722. Оп. 1. Ед. хр. 1. Л. 89. Машинописная копия.

25. Объявление в газете «Биржевые ведомости»

23 января 1917 г.


Петроградское художественное общество

«Привал комедиантов» на Марсовом поле, д. 7

Премьера.

23 января 1917 г.

1. «Веселая смерть» Н. Евреинова, костюмы С. Судейкина.

2. «Счастливая любовь» Тэффи.

3. «Совершенно веселая песня», инсценировка Н. Евреинова, декорации Марка Шагала25.

4. Балет и проч.

Съезд к 10 час. вечера.

Вход по рекомендациям. Запись в 5 час. дня, тел. 274–58 26.


Биржевые ведомости (вечер. вып.) (Пг). 1917. № 16057. 23 января.

Перепеч.: Конечный А.М., Мордерер В.Я., Парнис А.Е., Тименчик Р.Д. Артистическое кабаре «Привал комедиантов» // Памятники культуры. Новые открытия. Письменность. Искусство. Археология. Ежегодник 1988. М., 1989. С. 134.


Визитная карточка литературно-артистического кабаре «Привал Комедиантов». Цинкография М.В. Добужинского. Петроград, 1916


Похороны жертв Февральской революции. Петроград, 23 марта 1917


Члены Комиссии по похоронам жертв Февральской революции. Петроград, 23 марта 1917

26. Из «Дневника» А.Н. Бенуа

10 (23) марта 1917 г.


<…> И как раз тут же явился Шагал, встревоженный возложенным на него поручением расписать знамена, которые должны фигурировать в погребальном шествии27. Я убеждал его (и других) не впутываться в это дело, ибо и времени недостаточно (похороны назначены на 16-е), да и вообще такая задача не по силам «комнатным» художникам. <…>


Бенуа А.Н. Дневник 1916–1918 годов. М., 2006. С. 158.

27. Сведения о результатах голосования за кандидатуры, выдвинутые в президиум Временного комитета уполномоченных «Союза деятелей искусств»

9—10 марта 1917 г.


9–10 марта 1917 г. в Петрограде по инициативе Общества архитекторов-художников в зале совета Академии художеств состоялось организационное собрание «Союза деятелей искусств»28. В нем принимало участие более 40 представителей петроградских художественных учреждений и объединений. Был избран президиум Временного комитета уполномоченных, в состав которого вошли по два представителя и два кандидата от живописцев, скульпторов, архитекторов, литераторов, театральных и музыкальных деятелей. Представителями от живописцев были избраны Н. Альтман и К. Сомов, кандидатами – М. Шагал и А. Рылов. Результаты голосования распределились следующим образом:

Альтман: 30 голосов «за», 4 – «против», 8 – «воздержался»;

Сомов: 22 «за», 18 – «против», 1 – «воздержался»;

Рылов: 18 «за», 17 – «против», 9 – «воздержался»;

Шагал: 18 «за», 16 – «против», 7 – «воздержался».


Группа художников «Союза молодежи» и участники выставки «Треугольник». Санкт-Петербург, март 1910.

Сидят (слева-направо): В. Каменский, Е. Гуро, Н. Кульбин, М. Матюшин, Э. Спандиков; стоят: гр. Сандерс, Л. Шмит-Рыжова, Н. Калмаков, Н. Добычина, И. Школьник, С. Шлейфер, В. Быстренин, В. Хлебников и др.


Общество художников «Союз молодежи». Афиша о диспутах. Санкт-Петербург, март 1913


РГИА. Ф. 794. Оп. 1. Ед. хр. 1. Л. 9 об.

Опубл.: Шишанов В. «Если уж быть министром…» // Бюллетень Музея Марка Шагала. 2003. № 2(10). С. 10.

28. Из постановления общего собрания общества художников «Союз Молодежи»

21 марта 1917 г.


Общество художников «Союз Молодежи»29 в общем собрании 21 марта 1917 г. постановило:

1. Возобновить деятельность Общества по устройству художественных выставок и иных выступлений.

2. Избрать новыми полноправными членами: Альтмана, Анненкова, Воинова, Денисова, Карева, Лермонтову, Любавину, Пуни, Турову и Шагала. <…>

Председатель О[бщест]ва Л. Жевержеев.

Секретарь О[бщест]ва


РГАЛИ. Ф. 336. Оп. 5. Ед. хр. 4. Л. 39. Машинописная копия. Подпись – автограф.

Опубл.: Любославская Т. Хроника объединения «Союз Молодежи» // Искусство (М.).

1990. № 9. С. 63 (в сокр.).

29. Из протокола общего собрания общества художников «Союз Молодежи»

23 апреля 1917 г.


Программа дня:

І. Обсуждение проекта нового устава Общества и его утверждение.

ІІ. Выборы Правления.

ІІІ. Предложения Правления о выборах делегатов в «Союз Деятелей Искусства» и в Федерацию «Свобода Искусству».

IV. Текущие дела.

Присутствовали: Воинов, Альтман, Школьник, Спандиков, Жевержеев, Шагал, Лермонтова, Шлейфер, Анненков.

Председателем собрания был избран Альтман.

Секретарем – Анненков. <…>


Длительные прения были вызваны вопросом о делегировании членов Общества в «Союз деятелей искусств».

Альтман и Воинов высказались за необходимость такой делегации.

Жевержеев, Спандиков и Шлейфер предлагали выбрать делегатов в «Союз деятелей искусств» «на всякий случай».

Шагал высказался за представительство в «Союзе» лишь в том случае, если там участвуют представители других левых художественных объединений.

Школьник и Анненков были против всякого участия в деятельности «Союза деятелей искусств», а равно и других подобных организаций.

При голосовании большинством 5 против 4-х решено было выбрать 2-х делегатов и одного кандидата к ним в «Союз деятелей искусств».

Выборы дали следующие результаты:

Анненков – 6 голосов,

Спандиков – 4 голоса,

Шагал – 3 голоса (кандидат). <…>


ОР ГЦТМ. Ф. 328. Ед. хр. 1.

Опубл.: Обухова-Зелинская И.В. Л.И. Жевержеев и Ю.П. Анненков. Точки соприкосновения. Творческое взаимодействие // Жевержеевские чтения. Материалы международной научной конференции 19–20 ноября 2009 года. СПб., 2009. С. 89–91.

30. Из протокола собрания живописной курии «Союза деятелей искусств»

8 мая 1917 г.


<…> По пункту 1-му повестки состоялись выборы двух товарищей председателя живописной курии. Кандидатами названы: Дудин, Ермолаева, Шагал, Курилко. Здесь возник попутно вопрос о замещении в случае отсутствия избранных лиц.

Решено: получивших в предыдущей баллотировке большинство голосов считать кандидатами, причем ввести правило при всяких последующих выборах назначать кандидатов из единомышленников. На этом основании кандидатами оставлены Шагал, получивший 11 голосов, и Курилко – 4 голоса. <…>


РГИА. Ф. 794. Оп. 1. Ед. хр. 7. Л. 15.

Опубл.: Шишанов В. «Если уж быть министром…» // Бюллетень Музея Марка Шагала. 2003. № 2(10). С. 10.



«Сихат Хулин» («Пражская легенда») в стихах М. Бродерзона. Графические орнаментации Л. Лисицкого. (Москва, 1917). Титульный лист. Свиток в дубовом футляре. РГБ

31. Я. Тепин. Из статьи «Кружок еврейской эстетики»

[Июнь 1917 г.]


Недавно основанный кружок еврейской эстетики30, группирующийся около известного в Москве мецената Каган-Шапшая, приступил к художественному издательству. Первою вышла старинная еврейская сказочка «Шихас Хулин», реставрированная М. Бродерзоном и прекрасно орнаментированная и иллюстрированная Л. Лисицким. <…>

Задачи кружка эстетики направляются к изучению еврейского искусства, как ценности эстетической, и к выяснению его национальных особенностей и индивидуальности. В ближайшем времени под общим заглавием «Шомир» выйдет книга А. Эфроса и Я. Тугендхольда о художнике М. Шагале и «Плач Иеремии» и «Экклезиаст» с украшениями Лисицкого, Фалька и Рыбака.


Биржевые ведомости (Пг.). 1917. Июнь.

32. Проспект издательства «Шомир»

[1917 г.]


Художественные издания, на которые ниже объявлена подписка – первые звенья ряда книг, подготовляемых к печати «Кружком Еврейской Национальной Эстетики».

Работа «Кружка» сосредоточена исключительно на том, что носит несомненно печать национального своеобразия и что в то же время до сих пор оставалось втуне. Самоуглубление и рост национальной индивидуальности, любовь к своеобразию своей культуры, страстные поиски тех источников красоты, которыми питалось художественное прошлое народа, – все это сейчас растет с каждым часом и показывает в новом свете многое из того, что оставалось незаметным или считалось лишенным ценности.

Изумительные памятники еврейского народного творчества неизвестны никому кроме двух-трех народников-этнографов, которые, конечно, изучали этот драгоценный материал совсем не с той эстетической и историко-художественной точки зрения, которая единственно довлеет ему.

Потрясающая поэма Священного Писания до сих пор не стала еще предметом незатемненного художественного любования и лишь сменила власть религиозной ортодоксии на гегемонию ученой экзегетики, столь же почтенную в своих специальных задачах, как и религиозный ритуал, но равно далекую от подлинного постижения огненной красоты боговдохновенного искусства, которой наполнена до краев чаша библейского слова.

Точно так же не отмечено, не обнародовано и не оценено многое примечательное в творчестве тех нынешних еврейских художников слова и пластической формы, которые сумели создать вещи, наделенные действительным ароматом национального своеобразия.

Работа «Кружка еврейской национальной эстетики» в нынешнюю пору неизбежно носит необщий и интимный характер, ибо первые шаги всегда очень разборчивы и субъективны. Вот почему «Кружок» выпускает свои издания в небольшом количестве нумерованных экземпляров, изданных со всей тщательностью и разнообразием техники, предоставляемой современным книгопечатным искусством в распоряжение любителей книги. Может быть дальнейшая работа «Кружка» позволит ему отказаться от замкнутости и придать своей деятельности более широкий характер.

Ныне вышла в свет «Сказка» М. Бродерзона в графической орнаментации Л. Лисицкого, печатается монография Абрама Эфроса (Россция) и Я. Тугендхольда, посвященная «Искусству Марка Шагала», и заканчивается подготовкой к печати издание «Плача Иеремии» в переводе с древне-еврейского на русский язык, выполненном размером подлинника А. Эфросом и орнаментированном Л. Лисицким. Подготовляются к печати: «Экклезиаст» в переводе Л. Выгодского, «Книга о народном искусстве», «Этюды о еврейских художниках», книги легенд и сказок в орнаментации М. Шагала, Н. Альтмана, Л. Лисицкого, И. Чайкова, С.Б. Рыбака, Шифрина и др.


Проспект издательства «Шомир» (первая и четвертая страницы). (Москва, 1917)


Проспект издательства «Шомир» (вторая и третья страницы)


Издательство «SHOMIR», Москва

Вышла из печати:

«Schichas Chulin».

Пражская легенда в стихах М. Бродерзона.

Графические орнаментации Лазаря Лисицкого.

Издана в количестве 110 нумерованных экземпляров, напечатанных на Верже: 20 экземпляров в виде свитков, наклеенных на полотно, раскрашенных от руки Л. Лисицким (в дубовых футлярах и в парче). Подписная цена – 100 рублей.

80 экземпляров – книгами; фронтиспись раскрашена от руки. Подписная цена – 15 рублей.

10 экземпляров не поступают в продажу.


Печатается и осенью поступит в продажу:

«Искусство Марка Шагала».

монография Абрама Эфроса и Я. Тугендхольда.

Издание большого формата, печатается на лучшей бумаге с многочисленными иллюстрациями на отдельных листах и в тексте, воспроизводящими картины и графику М. Шагала.

Для издания М. Шагалом сделана специальная обложка.

Издание выйдет в количестве 300 нумерованных экземпляров.

Подписная цена – 10 рублей.


Печатается:

«Плач Иеремии».

Перевод с библейского, размером подлинника, Абрама Эфроса.

Графическая орнаментация Лазаря Лисицкого.

Издание печатается на специальной бумаге и будет раскрашено Л. Лисицким от руки.

Издание выйдет в количестве 100 нумерованных экземпляров.


Подписку и корреспонденцию направлять: Москва, Мясницкая, Гусятников пер. 13, контора Я.Ф. Кагана-Шабшая, тел. 41–97.


ОР РГБ. Ф. 589. 23. 24. Л. 1–3. Печатный экземпляр.

Опубл.: Брук Я. Из художественной жизни революционной Москвы. Кружок еврейской национальной эстетики “Шомир” / Бюллетень музея Марка Шагала. Вып. 18. Витебск, 2010. С. 64 и сл.

33. Из протокола совещания представителей ОПЕ, ОЗЕ и художников по вопросу об издании детской художественной литературы

2 декабря 1917 г.


Присутствовали: худ. Юдовин, худ. Соломонов, худ. Шагал, д-р Брамсон, В.А. Сольц, Р.Д. Беленькая, М.М. Штейнгауз, М. Серебряный, д-р Фрумкин, д-р Маковер.

Председательствует: д-р А.М. Брамсон.

Секретарь: Р.Д. Беленькая.

М.М. ШТЕЙНГАУЗ в своем докладе указывает на ощущаемый, как в деле дошкольного воспитания, так и на первых ступенях еврейской школы недостаток в детской художественной литературе, доступной пониманию еврейского ребенка и расширяющей круг его внешних восприятий. <…>

Из обмена мнений по данному вопросу присутствовавших художников выяснилось, что поднятая деятелями ОЗЕ мысль встречает с их стороны самое горячее сочувствие. Сюжеты для картин должны быть взяты не только из родной, знакомой ребенку обстановки, но и должны вводить его в круг национальной жизни. При этом желательны картины не однофонные, а изданные в красках литографским способом. Не предрешая всех подробностей технического характера, присутствовавшие художники считают наиболее желательным для осуществления выдвинутой идеи наметить при содействии педагогов подходящие темы и раздать их для выполнения художникам. При этом надо иметь в виду, что цель может быть достигнута только при условии понимания детской души и любви к детям, умения найти формы и внешнюю передачу в доступных детскому восприятию красках31. <…>


ЦГИА СПб. Ф. 1722 Оп. 1. Ед. хр. 6. Л. 143–143 об. Машинописная копия.

34. Об издании детской художественной литературы

[Декабрь 1917 г.]


По инициативе О[бщест]ва Охр[аны] Здор[овья] Евр[ейского] Нас[еления] на днях состоялось соединенное совещание представителей ОПЕ и ОЗЕ при участии еврейских художников для обсуждения вопроса об издании детской художественной литературы (картин и учебных пособий). Заведующая отделом дошкольного воспитания при ОЗЕ М.М. Штейнгауз сделала доклад, в котором указала на недостаток в детской художественной литературе, как в деле дошкольного воспитания, так и на первых ступенях еврейской школы. Представитель ОПЕ В.А. Сольц указал на то, что недостаток в национальной художественной литературе испытывают все еврейские школы вообще. Д-р А.М. Брамсон указал, что к этому делу необходимо привлечь евр[ейское] Общество поощрения художеств. Если и в новой строющейся еврейской жизни – говорил он – определенные культурные национальные начинания исходят из таких организаций как ОПЕ или ОЗЕ, то естественно предположить, что еврейское О[бщест]во поощрения художеств, претендуя по своим целям на роль культурного двигателя в деле воспитания в еврействе художественного вкуса, должно включить в свою программу осуществление обсуждаемого вопроса. Подвинуть издание художественной литературы на путь реализации возможно только совместными усилиями названных Обществ.

Присутствовавшие художники (г.г. Шагал, Соломонов и др.) отнеслись весьма сочувственно к поднятому вопросу и высказались в том смысле, что сюжеты для картин должны быть взяты не только из родной, знакомой ребенку обстановки, но и должны вводить его в круг национальной жизни.

Собрание постановило просить еврейское О[бщест]во поощрения художеств созвать собрание своих членов, специально посвященное названному вопросу.


Еврейская неделя (Пг.). 1917. № 47–48. 31 декабря. Стб. 28.


Натан Альтман. Эмблема Еврейского общества поощрения художеств. Петроград, 1916.


С. Грузенберг. Эмблема Общества охранения здоровья еврейского населения. Санкт-Петербург, 1910-е



Аверс и реверс медали, посвященной 50-летнему юбилею Общества распространения просвещения между еврееми. Санкт-Петербург, 1913

35. Schomir

[Май 1918 г.]


Издательство «Геликон» закончило печатанием и на ближайших днях выпускает в свет книгу А. Эфроса и Я. Тугендхольда «Искусство Марка Шагала». Книга печатается в небольшом количестве нумерованных экземпляров с многочисленными воспроизведениями живописи и графики Шагала; графика опубликовывается впервые32. Книга составлена при содействии кружка еврейской национальной эстетики «Schomir».


Новый путь (М.). 1918. № 1. 25 мая. С. 32.


Лазарь Лисицкий. Марка издательства «Геликон». Москва, 1918


Марк Шагал. Обложка книги А. Эфроса и Я. Тугендхольда «Искусство Марка Шагала». (Москва, 1918)

Витебск. 1918–1920

36. Из статьи «Погром в Витебске»

[Май 1918 г.]


В сравнении с кровавым погромом в Новгороде-Северском или в Глухове, погром в Витебске носил очень «мягкий» характер; серьезных жертв здесь почти не было.

Специальный корреспондент «Тогблатта», посланный в Витебск для ознакомления с погромом, передает следующие подробности.

В связи с христианскими праздниками среди населения города царило очень тревожное настроение; продовольственная управа не выдала к празднику муки, и христианское население, среди которого велась черносотенная агитация, обвинило во всем евреев, которые якобы «забрали всю муку себе на их Пасху». Среди городской черни усиленную агитацию за погром вели члены витебской, так наз[ываемой] «анархистской дружины». Членами этой дружины состоит всякий сброд: хулиганы, воры, бывшие жандармы. Передают также, что и среди красноармейцев велась агитация за погром и многие части были затронуты этим влиянием. «Советская власть, – пишет корреспондент, – захоти она только, могла бы обезоружить подозрительные элементы и предотвратить погром…».

29-го апреля вечером громилы, выработав определенный план, приступили к делу. Погром начался на Вокзальной улице. С криками «бей жидов» они бросились на проходивших по улице евреев, жестоко их избивали и грабили. Все погромщики были вооружены; стрельба вызвала в городе ужасную панику. Ужасающие крики неслись с моста, где проходившим евреям угрожало быть потопленными в реке; утверждают даже, будто без жертв при этом не обошлось. <…>

Проживающий в городе художник Шагал спасся благодаря тому, что он назвал себя поляком. <…>


Еврейская неделя (Пг.). 1918. № 11–12. 18 мая. С. 16.

Перепеч.: И назвался поляком… Публ. Шевеля Голанда // Шагаловский ежегодник 2008. С. 111–112.

37. Художественная школа

[Август 1918 г.]


Секция искусств отд[ела] нар[одного] обр[азования]33 рассматривает проект организации в Витебске художественной школы, представленный художником М. Шагалом. Проект этот уже в Комиссариате нар[одного] просв[ещения] и получил принципиальное одобрение т. Луначарского. Согласно проекту школа ставит своею целью художественное воспитание путем изучения в теории и на практике живописи, скульптуры и прикладных искусств.


Известия Витебского губернского Совета крестьянских, рабочих, красноармейских и батрацких депутатов. 1918. № 178. 23 августа. С. 4.

Перепеч.: Harshav 2004. P. 246–247 (пер. на англ.); Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 5.

38. Докладная записка художника Марка Шагала о Художественном училище34

[Август 1918 г.]


Народное художественное училище в Витебске для нужд всего западного края является назревшей потребностью; тем более, что наше революционное время обязывает нас вообще с особенной силой взяться за подлинное развитие и воспитание дремавших до сих пор знаний и талантов народа.

Художественных же училищ в России, кроме столичных городов, в настоящее время почти нет, особенно после того, как мы оказались отрезанными от Вильны, Одессы, Киева и др. отдельных городов, где таковые училища фактически существовали. Нет возможности начинающему бедному из народа ехать учиться в большие города и столицы. Вследствие этого и вследствие причин материального характера многие народные дарования глохнут совершенно.

Этого не должно быть в настоящее время, раз сам народ является своим собственным хозяином.

Задачи и права училища
Главная задача народного художественного училища следующая:

1) Положить в основу этого училища подлинное художественное и революционное направление в области искусства вне всяких примесей академичности и рутины. Таким образом дать общедоступную возможность еще невинному в своих вкусах провинциальному народному люду – развивать свои художественные наклонности вообще. В частности же 2) дать возможность здесь же на месте подхватить и направить по истинному пути случайное и редкое выдающееся дарование начинающего из[4] народа, очень часто вследствие отсутствия подходящих условий воспитания погибающее вовсе.

Одним словом, отказываясь брать в пример другие до сих пор существовавшие училища в других отдельных городах России с их губительной косностью и рутиной, умершими естественной смертью вместе с царизмом, создат[ь] исключительно революционное и подлинно художественное гнездо в провинции, художественное училище в Витебске для нужд в особенности беднейш[их] классов города и всего западного края.

3) Одной из не менее главных задач является также художественное развитие рабочих и людей народа в области прикладного искусства, имеющего не менее значительную важность в смысле подлинного художественного развития тех или иных ремесл, работ, вкусов и понятий рабочих в области их же повседневной работы.

Прием в училище
Доступ в училище открыт для всех без различия возраста, но в первую очередь для рабочих – крестьян и беднейших из народа бесплатно, с остальных же взимается установленная плата.

Права
По окончании училища, в коем срок пребывания не м[е]нее 2-х лет и не более 4-х, учащиеся получают возможность поступить в одну из высших мастерских столичной Академии Художеств для совершенствования и кристаллизации своего художественного образования и, согласно будущим постановлениям формирующейся Академии, получа[ю]т то или иное дальнейшее движение и оформление.

Деление по классам
Училище распределяется по классам:

3 класса рисовально-живописных, причем, первые два класса с 2-мя отделениями в каждом.

4-й класс – класс скульптуры и, наконец,

5-й класс – класс прикладных искусств с отделениями: архитектурным, декоративным, живописно-малярным[5] и др., причем, при нем же должна организоваться мастерская для исполнения работ декорационных, лепных – скульптурных, деревянных, украшений внешности и внутренностей казенных общественных и частных зданий, улиц и площадей города, писание вывесок, плакатов, декораций для городских театров и всех других художественно-ремесленных нужд всего города – исключительно учащимися[6] трудового элемента и никакими другими шаблонными ремесленниками, что должно быть принято впоследствии в качестве обязательного постановления. Этим самым художественное училище будет пополнено некоторым доходом и что самое главное – даст нуждающимся трудовым художественным элементам известную материальную поддержку для жизни и обучения и вырвет вместе с тем из рук исключительно бездарных ремесленников и подрядчиков работу, сделав ее художественно приемлемой и украшающей город. Ввиду этого в свое время будет предложено убрать шаблонные и нехудожественные вывески, плакаты, памятники и пр. с лица главнейших улиц города и создать вместо всего этого пошлого и безличного – новое и художественное руками трудящейся артели, учащимися-художниками из народа.

Педагогический и административно-хозяйственный персонал
Во главе народного художественного училища стоит художественный Совет в лице преподавателей и директора (председателя художественного Совета) и отдельных приглашенных лиц и 2) административно-хозяйственный Совет. В каждый из этих советов входит определенное число членов художественного Совета и членов административно-хозяйственного Совета.

Число преподавателей (по числу классов и отд[елений])
3 преподавателя, в том числе и директор, для 3-х основных живописнорисовальных классов с их отделениями: 1 – по классу скульптуры, 3 – по классу прикладных и промышленных искусств и для руководства работами мастерской при училище.

1 лектор-преподаватель по истории искусств, анатомии, перспективы и пр. Всего 8 человек.

Административно-хозяйственный Совет, помимо входящих в него членов художественного Совета и лиц приглашенных, включает в себе не менее 3 платных должностей в зависимости от распределения обязанностей административно-хозяйственного характера.

Младший же служебный персонал состоит из не менее 3-х служителей.

Итого в общем должностных лиц:

1) Педагогический персонал и директор – 8 чел[овек].

2) Административно-хозяйствен[ный] – 3.

3) Нисшие служащие – 3.

Итого: 14–15 человек.

Финансово-материальная часть
Годовой расход.

1) 8 педагогов (в том числе и директор) – 80 000 руб.[7]

2) 3 долж[ностых] лица административно-хозяйств[енных] – 25 000.

3) 3 низших служителя – 20 000.

Итого: 125 000 руб.[8]


4) Помещение

5) Топливо

6) Освещение и пр.

7) Модели, натура, гипс и пр.[9]

Итого: 30 000 рублей[10]


Итого: 150 000–175 000 рублей[11]

Единовременные субсидии
1) 20 000–25 000 руб. средства, необходимые для первоначального оборудования художественного училища и приготовления надлежащего количества мольбертов, столов, скамеек, полок, подставок, закупки гипсовых и др. фигур, голов, орнаментов, разнообразных материй, фонов и других предметов для натуры учащимся.

2) 15 000 – 20 000 руб. – средства, необходимые для закупки художественно-рисовальных, скульптурно-декоративных и живописно-малярных[12] материалов по организации склада их при училище для распределения их беднейшим учащимся в первую очередь, а затем для доступной продажи их другим для целей художественных в городе (в настоящее время в городе этим материалом монопольно почти спекулируют 1–2 торговца).

Итого единовременных пособий 40 000–50 000 руб.

Организация при училище городского художественного музея
При художественном училище временно в том же помещении должен организоваться первый городской Художественный Музей, который должен послужить как для учащихся показателем художественности, так вообще знакомить город в том или ином порядке с Историей Русского[13] Искусства.

Для чего должно быть предложено столичным отделам искусств и художественным обществам и организациям – выслать в Витебск определенное количество истинно-художественных картин, скульптур и других ценных в смысле историчности произведений искусств и пополнять от времени до времени новыми присылками произведений искусств. Для чего также здесь на месте – в Витебске и во всей губернии – необходимо обратиться с настойчивым предложением передать ценные предметы искусства в городской художественный Музей, а не прятать их в частных квартирах[14] и особняках или продавать их в каких-то аукционных залах.

Во главе Городского Музея стоит также определенная Комиссия из числа художественного и административного Советов училища и лиц, приглашенных и назначенных Отдело[м] Народного Образования и Хозяйственным Учреждением города.

Должностные лица городского Музея
Помимо Музейной Комиссии должны быть назначены должности: ответственного хранителя и младшего служащего.

Расход по Музею (минимальный)
Хранителю музея 9 000 руб.

Младшему служащему 6 000.

Всего: 15 000–20 000 руб.


2) 30 000 руб. – ежегодная сумма, необходимая Музейной Комиссии для приобретения[15] предметов искусств по собственной инициативе (помимо тех или иных, которые должны быть присланы безвозмездно с центра) и приобретение художественных предметов местной старины, носящих не только художественный характер, но и характеризующие этнографические и характерные местные условия жизни города и всего западного края.

Итого на первое время по городскому Музею при народном училище

45 000–50 000 руб.


Вот пока те не многие, но весьма важные культурные предприятия, имеющие огромное значение для поднятия культурного уровня гор. Витебска, всего края вообще и его народной массы в частности.

Соучастие Еврейского Комиссариата по Национальным делам.

Художественное училище ввиду того, что оно функционировать будет в гор[оде] Еврейском и где по преимуществу обитает элемент ремесленно-рабочий, должно особенно напирать на развитие художественных способностей Еврейской массы вообще и ее рабочих слоев в частности.

Следовательно несмотря на то, что Витебское Художественное Училище вообще является учреждением общегосударственным, однако должно вместе с тем являться одной из главных забот Еврейского Комиссариата по Национальным делам.

Обучение каждого молодого еврея рабочего в классе прикладных искусств в особенности – должно являться обязательным[16].

Для чего Еврейский Комиссариат должен будет планомерно использовать свободное время еврейского рабочего люда и постараться выгодно для него же связать занятия рабочего общеобразовательными предметами с занятиями промышленными искусствами.

Делом Еврейского Комиссариата в связи с художественным училищем должно являться наконец забота и поддержка особо одаренных в области искусств начинающих из народа.

Для чего также радикальнее было бы общеобразовательные курсы для рабочих вообще и для евреев в частности по возможности основать при художественном училище.

Слишком часты были факты гибели еврейских дарований вследствие их нужды во всем.

Должно быть образовано при училище общежитие для неимущих[17], но выдающихся и начинающих из народа со столовой, библиотекой и пр.

Вопрос о материальном соучастии Еврейского Комиссариата в этой области, как и в области, о которой реч[ь] будет впереди – открыт.

Еврейский Отдел при городском Музее
При городском Музее в гор[оде] Еврейском по преимуществу вполне естественно должен образоваться Отдел Еврейского Искусства, заключающий в себе, по возможности, с одной стороны: предметы еврейской старины вообще, а с другой произведение искусств художников евреев, согласно краткой истории еврейского искусства.

Ввиду того, что функционирующие в столицах Еврейск[ие] Обществ[а][18] поощрения художеств по существу своему и по духу мало продуктивны и даже реак[цион]ны не могут содействовать с своей стороны безвозмездным снабжением музейного Отдела предметами и произведениями искусств по той простой причине, что они их сами не имеют, также как материальных средств для этого, Еврейский Комиссариат в центре должен сам взяться за дело собирания истинно-художественных еврейских предметов искусств вообще и снабжать ими в частности и Витебский Отдел35, как и другие города, где есть таковая потребность.

Не могут быть велики никакие средства для таких высоко культурных целей глубоко национального характера. Только наше время – время простора[19] народной инициативы, избавившись от буржуазно-мецен[а]тских и других филантропических опек – может и должно строить и щедро и подлинно свою внутреннюю и внешнюю жизнь.

Временная школа мастерская
Впредь до открытия основного училища, чтобы дать возможность всем желающим учиться и работать, необходимо немедленно открыть в имеюще[й]ся для это[й] цели[20] квартире временную приготовительную школу мастерскую.

Таковая временная школа со всеми ея учащимися впоследствии при открытии народного художественного училища – сольется с означенн[ым] училищ[ем] по классам его судя по подготовке каждого ученика. Для этой неотложной цели Секция при Отделе Народного Образования36 должна немедленно взять таковую временную школу под свою опеку, минимально ее субсидировать и назначить заведывающего временной школой.


Средства минимальные:

1) Заведывающий он же преподаватель.

2) 2-й преподаватель-помощник (по рисунку).

3) Низший служащий.

4) Расходы по помещению и пр.


Итого: 2 500–3 000 руб. в месяц.

В расходовании суммы заведывающий школой представляет ежемесячный отчет.


РО ГРМ. Ф. 137. Оп. 1. Ед. хр. 2403. Л. 1–8. Машинописная копия с карандашными пометами А.Н. Бенуа.

Опубл.: Harshav 2004. Р. 247–252 (пер. на англ.).

39. К открытию Городского художественного училища и городского музея

[Сентябрь 1918 г.]


Нам сообщают, что художник Марк Шагал выехал в Петроград для утверждения в центре своего проекта об открытии в Витебске городского художественного училища и городского музея.


Известия Витебского губернского Совета крестьянских, рабочих, красноармейских и батрацких депутатов. 1918. № 195. 12 сентября. С. 5.

Перепеч.: Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 6.

40. Циркуляр Отдела ИЗО Наркомпроса – в Витебский губисполком

14 сентября 1918 г.


В Исполнительный Комитет Витебского Губсовдепа.

Настоящим довожу до Вашего сведения, что, согласно постановления Коллегии по делам искусств и художественной промышленности при Комиссариате народного просвещения от 12 сентября 1918 г. (журн[ал] № 43 п. 1), художник Марк ШАГАЛ назначается уполномоченным означенной Коллегии по делам искусств в Витебской губернии, причем тов. ШАГАЛ предоставляется право организации художественных школ, музеев, выставок, лекций и докладов по искусству и всех других художественных предприятий в пределах г. Витебска и всей Витебской губернии.

Всем революционным властям Витебской губернии предлагается оказывать тов. Шагал полное содействие в исполнении вышеуказанных целей.

Заведующий Отделом Комиссар Н. Пунин

Управляющий канцелярией


Циркуляр Отдела ИЗО Наркомпроса Витебскому губисполкому. Петроград, 14 сентября 1918


ГАВО. Ф. 1821. Оп. 1. Ед. хр. 8. Т. 1. Л. 238. Подлинник. Машинопись. Подписи – автограф. На бланке: Российская Федеративная Советская Республика / Комиссариат Народного просвещения / Отдел изобразительных искусств / 14 сентября 1918 г. / № 3051 / Петроград / Дворцовая набережная, д. 30 / Телеф. №. Круглая печать: Российская Республика / Рабочее и крестьянское правит. / Комиссариат по просвещению / Отдел искусства. Красными чернилами резолюция: О У 37. Разослать цирк[уляр] всем Совдепам и Губ[ернскому] Отд[елу] просвещ[ения].

Опубл.: Chagall Frankfurt 1991. P. 35 (воспр.); Наливайко 1994. С. 4; Трусова 1996. С. 216 (в сокр.); Шатских 2001. С. 21 (в сокр.); Наrshav 2004. P. 252 (пер. на англ.); Витебск: классика и авангард 2004. С. 19, илл. № I (воспр.).


О назначении Шагала сообщалось в газетах: Витебский листок. 1918. № 982. 20 сентября; Известия Витебского губернского Совета крестьянских, рабочих, красноармейских и батрацких депутатов. 1918. № 202. 20 сентября; № … 25 сентября.

Перепеч.: Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 7–8.

41. Театральные дела

[Сентябрь 1918 г.]


Третьего дня в Отделе народного образования состоялось совещание при участии эмиссара музыкального дела для Витебской губернии А.О. Цшохера38, посвященное театральным вопросам. Решено учредить в Витебске специальный театральный отдел, в состав которого войдут: представители народного образования и городского хозяйства, А.О. Цшохер, уполномоченный по делам искусств Витебской губернии Марк Шагал, представитель союза сценических деятелей и главный режиссер Витебских театров.


Витебский листок. 1918. № 988. 26 сентября.

42. К художникам гор. Витебска и Витебской губернии

[Сентябрь 1918 г.]


Всем художникам, декораторам и рисовальщикам, вдохновленным идеей великой революции, предлагается ко дню 25-октября – годовщине революции – подготовить ряд больших, выразительных и ярких плакатов.

Лучшие из них будут оплачены, а более оригинальные премированы и сохранены для Витебского городского музея. Срок предоставления плакатов 15 октября в отдел народного образования.

Уполномоченный по делам искусств

Витеб[ской] губ[ернии] Марк Шагал


Витебский листок. 1918. № 988. 26 сентября. С. 4.

Перепеч.: Harshav 2004. P. 253 (пер. на англ.); Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 8.

43. Витебские художники готовятся к годовщине Октябрьской революции

[Октябрь 1918 г.]


Художественная комиссия по украшению г. Витебска ко дню празднеств Октябрьской революции доводит до сведения, что прием эскизов на плакаты, знамена, щиты, арки и др[угие] украшения будет производиться с 10 до 3 час[ов] дня ежедневно, кроме праздников, в подотделе по делам искусств при Отд[еле] народ[ного] образ[ования]. Эскизы могут быть разных размеров, но желателен размер 1 1/2 ар[шина] на 1 аршин.

Комиссар по делам искусств М. Шагал

Председатель худож[ественной] комиссии В. Тюсков.


Витебский листок. 1918. № 1000. 8 октября. С.3; Известия Витебского губернского Совета крестьянских, рабочих, красноармейских и батрацких депутатов. 1918. № 216. 8 октября. С. 1.

Перепеч.: Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 11–12.

44. От уполномоченного по делам искусств Витебской губернии

[Октябрь 1918 г.]


Ввиду того, что для успешного выполнения работ по украшению гор. Витебска к предстоящему празднованию Октябрьской революции необходимо мобилизовать все художественные силы города, подотдел по делам изобразительных искусств извещает всех живописцев и декораторов гор. Витебска, что они обязаны:

1) немедленно оставить все работы по исполнению заказов на вывески, декорации и пр. и перейти в распоряжение художественной комиссии по украшению г. Витебска к октябрьским дням39, 2) явиться в 3-х дневный срок со дня издания настоящего постановления в подотдел изобразительных искусств (от 10 до 3 ч[асов] д[ня]) для регистрации и получения очередных работ.

Уполномоченный по делам искусств

Витебcкой губернии Марк Шагал


Витебский листок. 1918. № 1000. 8 октября. С. 3; Известия Витебского губернского Совета крестьянских, рабочих, красноармейских и батрацких депутатов. 1918. № 220. 12 октября. С.1.

Перепеч.: Harshav 2004. P. 253 (пер. на англ.); Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 11, 14.

45. К открытию художественного училища

[Октябрь 1918 г.]


Отделом городск[ого] хозяйства предоставлен под Народное художественное училище и городской музей дом-особняк Вишняка на Воскресенской ул[ице].

Приступлено к оборудованию училища.

На днях приезжают в качестве преподавателей талантливый и сильный рисовальщик В. Лебедев, а для класса прикладных искусств по декоративной части – Гранди.

В качестве хранителя организуемого музея – худож[ник] А. Гауш.

Ведутся переговоры с Я. Тугендхольдом в качестве лектора истории эстетики и искусств40.


Витебский листок. 1918. № 1000. 8 октября. С. 3.

46. Художественная выставка

[Октябрь 1918 г.]


Отд[ел] изобразительных искусств Вит[ебского] отд[ела] нар[одного] образ[ования] предполагает открыть, возможно, даже к октябрьским празднествам, картинную выставку41, без жюри каждый художник может выставить угодное количество картин, информировав предварительно отдел о количестве.


Известия Витебского губернского Совета крестьянских, рабочих, красноармейских и батрацких депутатов. 1918. № 218. 10 oктября. С. 4.

Перепеч.: Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 13.

47. От подотдела искусств

[Октябрь 1918 г.]


Витебский подотдел изобразительных иск[усств] при отд[еле] нар[одного] образ[ования], обращая внимание на то, что в пределах г. Витебска и Вит[eбской] губ[ернии], как в бывших помещичьих имениях и усадьбах, так и других частных лиц и учреждениях, имеются многочисленные предметы искусства, как то: картины, рисунки, скульптура, гобелены, ковры, миниатюры, стильная старинная мебель, ценные книги, гравюры, фарфор, эмаль, древние иконы и образа, имеющие громадную художественную ценность и представляющие всенародное достояние, решил сосредоточить их в государственных хранилищах и, в первую очередь, в организуемом Витебском губернском музее при Народном художественном училище. Принимая во внимание:

1) Выселение буржуазии в гор. Витебске и очищение немцами части оккупированной территории Витебской губ[ернии], откуда выселяются и бегут помещики и др[угие] представители имущих классов, бросая ценные предметы искусства на произвол судьбы.

2) Что перечисленные предметы искусства подвергаются опасности попасть в руки скупщиков и спекулянтов или быть случайно уничтоженными.

Подотдел изобразительных искусств постановил:

1) Все произведения искусства в пределах г. Витебска и Витебской губ[ернии] подлежат немедленной и обязательной регистрации в подотделе изобразительных искусств. Все владельцы обязаны прислать в подотдел в кратчайший срок заявления с указанием количества, рода и местонахождения предметов искусства. В случае отсутствия владельца заявления присылаются лицами и учреждениями, на коих возложена обязанность охраны оставшегося имущества.

2) Уездным и волостным советам срочно предписывается принять меры к охране перечисленных предметов искусства и представить сведения о местонахождении таковых в подотд[ел] изобразит[ельных] искусств.

3) Подотдел изобразит[ельных] искусств передает признанные им ценными предметы искусства в Витебский губернский музей и др[угие] государственные хранилища.

4) Всем аукционным залам, магазинам и частным лицам в пределах Витебска и губернии воспрещается продажа означенных предметов искусства без особого в каждом отдельном случае разрешения подотдела изобразительных искусств.

5) Постановление вступает в силу со дня опубликования.

Тов[арищ] предс[едателя] губисполкома Сергиевский42.

Уполномоченный по делам искусств Витебской губернии М. Шагал.


Известия Витебского губернского Совета крестьянских, рабочих, красноармейских и батрацких депутатов. 1918. № 219. 11 октября. С. 2; Витебский листок. 1918. № 1025. 2 ноября. С. 4 (в сокр.).

Перепеч.: Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 13–14, 20.

48. От уполномоченного по делам искусств

[Октябрь 1918 г.]


Всем лицам и учреждениям, имеющим мольберты, предлагается передать таковые во временное распоряжение художественной комиссии по украшению г. Витебска к Октябрьским празднествам.

Губернский уполномоченный по делам искусств Шагал


Известия Витебского губернского Совета крестьянских, рабочих, красноармейских и батрацких депутатов. 1918. № 224. 16 октября. С. 1.

Перепеч.: Трусова 1996. С. 216.

49. От уполномоченного по делам искусств

[Октябрь 1918 г.]


Все художники, декораторы и живописцы обязаны ежедневно являться в комиссию по украшению г. Витебска к Октябрьским дням для регистрации и для получения тех или иных работ по указанию комиссии. Не явившиеся будут считаться сознательно уклоняющимися.

Губернский уполномоченный по делам искусств Марк Шагал.

Секеретарь Я. Мальцин


Витебский листок. 1918. № 1014. 22 октября. С. 4.

Перепеч.: Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 17.

50. Конкурс

[Октябрь 1918 г.]


Подотдел искусств отд[ела] нар[одного] образ[ования] объявляет конкурс на составление рисунка нового типа худож[ественной] вывески единых трудовых школ г. Витебска и Витебск[ой] губ[ернии]43.

Срок представления рисунков не позже 1-го ноября44.

Подробности конкурса узнать в подотделе искусств.

Губ[ернский] уполном[оченный] по дел[ам] иск[усств] Марк Шагал.


Витебский листок. 1918. № 1018. 26 октября. С. 4.

Перепеч.: Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 17.

51. От комиссии по украшению города Витебска

[Ноябрь 1918 г.]


1) Все домовладельцы обязаны к 6-му ноября с. г. украсить свои дома красными флагами, а также гирляндами из зелени.

2) Особенно тщательно должны быть украшены дома, на коих по указанию Комиссии будут помещены плакаты.

3) Все вывески, мешающие расположению плакатов, должны быть сняты владельцами.

Бюро Комиссии.


Известия Витебского губернского Совета крестьянских, рабочих, красноармейских и батрацких депутатов. 1918. № 238. 2 ноября. С. 5; № 239. 3 ноября. С. 4.

Перепеч.: Наливайко 1994. С. 4; Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 20.

52. Организация художественной школы и музея в Витебске

[Ноябрь 1918 г.]


Заведывающий подотделом изобразительных искусств от[дела] нар[одного] образования т. М. Шагал обратился в отдел с ходатайством о выдаче 75.000 р[ублей] в счет кредитов, открытых горисполкомом на организацию художественной школы и музея.


Известия Витебского губернского Совета крестьянских, рабочих, красноармейских и батрацких депутатов. 1918. № 243. 10 ноября. С. 3.

Перепеч.: Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 24.

53. Из статьи «Красный праздник в Витебске (Впечатления)»

[Ноябрь 1918 г.]


<…> Накануне Красного праздника.

Город живет повышенной нервной жизнью. Всюду яркие плакаты, гирлянды из зелени, дворники и домовладельцы энергично занялись чисткой улиц и тротуаров. Должно быть, будет редкий праздник, если в Витебске чистят улицы.

Их уже давно не чистили. Кажется, с момента учреждения полиции. За это время много говорилось хорошего, но жить мы продолжали по-свински, в грязи и копоти.

И нужна была годовщина октябрьской революции, чтобы в Витебске была произведена генеральная чистка улиц и площадей, и то, конечно, не по доброй воле домовладельцев, а по требованию милиции. <…>

7-ое ноября.

С раннего утра улицы имеют праздничный вид, царит необычайное оживление. Бесконечной вереницей тянутся рабочие и служащие к сборочным пунктам. С 10 часов утра на площадях начинаются митинги.

В 12 часов – пушечные выстрелы, после которых все главные улицы заполняются манифестантами в сопровождении хоров и оркестров музыки. <…> Прошел час – два, а манифестирующей толпе как будто нет конца. Лишь к 3-м часам дня закончилась манифестация, в которой участвовало не менее 25–30000 человек.

Плакаты.

Больше всего споров вызывали развешенные по городу художественные плакаты. Яркие, необычные тона, новая манера письма и комбинация красок, непонятный замысел – все это поражало массу, которая стояла в недоумении перед картинами и спрашивала объяснений. Проходя мимо плаката «Привет Луначарскому»45 около Пролетарского клуба, девицы отворачивались и восклицали:

– Безнравственная картина…


Витебск. Празднование первой годовщины Октябрьской революции. Выступает комиссар Семен Крылов. 7 ноября 1918


Витебск. Празднование первой годовщины Октябрьской революции. Демонстрация на площади Свободы. 7 ноября 1918


Витебск. Празднование первой годовщины Октябрьской революции. Панно М. Шагала на здании Еврейского комиссариата. 7 ноября 1918


Витебск. Празднование первой годовщины Октябрьской революции. Оформление здания Революционного трибунала. 7 ноября 1918


И любопытно было наблюдать этот протест самодовольного мещанства, которое почему-то считает все ему непонятное смешным и нелепым, возмущается и с пеной у рта кричит, что то не искусство, чего оно не понимает и не одобряет. <…>


Точка. Красный праздник в Витебске (Впечатления) // К оружию! (Витебск). 1918. № 6. 11 ноября. С. 2.

Перепеч.: Harshav 2004. P. 255 (пер. на англ.); Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 25.

54. Музей русского искусства в Витебске

[Ноябрь 1918 г.]


По полученным в Петрограде сведениям, в Витебске организуется Музей русского искусства под руководством художника Шагала.


Жизнь искусства (Пг.). 1918. № 13. 14 ноября. С. 4.

Перепеч.: Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 26.

55. Городская трудовая художественная школа

[Ноябрь 1918 г.]


В субботу 16 ноября с[его] г[ода] в помещении подотдела изобразительных искусств Бухаринская, 10 (быв[шая] Воскресенская) в 5 ч[асов] вечера состоится общее собрание всех художников, живописцев и декораторов города.

Порядок дня: 1) Организация городской трудовой худож[ественной] школы, 2) Организация Коммунальной мастерской46 и класса прикладных искусств.

Губ[ернский] уполномоч[енный] по делам искусств Шагал.


Витебский листок. 1918. № 1038. 16 ноября. С. 4; Известия Витебского губернского Совета крестьянских, рабочих, красноармейских и батрацких депутатов. 1918. № 248. 16 ноября. С. 3.

Перепеч.: Наливайко 1994. С. 6; Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 27–28.

56. Обязательное постановление

[Ноябрь 1918 г.]


Все учреждения, как частные, так и правительствен[ные], должны в трехдневный срок с сего числа возвратить в подотдел изобразительных искусств (Бухаринская, 10) все плакаты, щиты и т. п. украшения.

Учреждения, желающие оставить у себя вышеуказанные предметы, должны подать соответствующее заявление в канцелярию подотдела изобразительных искусств от 10 до 3 час[ов] дня.

Председатель комиссии Крылов

Губуполномоч[енный] по делам искусств Марк Шагал


Витебский листок. 1918. 22 ноября. № 1044. С. 4; Известия Витебского губернского Совета крестьянских, рабочих, красноармейских и батрацких депутатов. 1918. 23, 24, 26 ноября. № 254, 255, 256.

Перепеч.: Harshav 2004. P. 6 (пер. на англ.) Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 30, 31.

57. Подотдел искусств

[Декабрь 1918 г.]


При отделе народного образования организован особый подотдел искусств47. Вчера состоялось первое заседание его, на котором были рассмотрены спешные дела в области музыки и изобразительных искусств.


Известия Витебского губернского Совета крестьянских, рабочих, красноармейских и батрацких депутатов. 1918. № 262. 3 декабря. С. 4.

Перепеч.: Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 31.

58. Митинг-диспут

[Декабрь 1918 г.]


Подотдел Искусств при Витебском Городском Отделе Народного Образования организует в субботу 7-го декабря в помещении Народного Окружного Суда митинг-диспут на тему: «Меньшинство в искусстве». Доклад об искусстве прочтет тов. Шагал. Тезисы доклада: что такое искусство, искусство в России и Западной Европе, Революционное искусство. После доклада – свободная дискуссия, примут участие товарищи Марголин48, Крылов, Медведев, Цшохер, Окунев, Шейдлин[а], Ромм и другие. Вход свободный. Начало в 7 час[ов] вечера49.


Витебский листок. 1918. № 1056. 4 декабря. С. 2; Известия Витебского губернского Совета крестьянских, рабочих, красноармейских и батрацких депутатов. 1918. № 264. 5 декабря. С. 4.

Перепеч.: Harshav 2004. P. 256–257 (пер. на англ.); Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 32.


С.Н. Крылов


С.И. Шейдлина


Витебские коммунисты. С.Н. Крылов (во втором ряду слева) и С.И. Шейдлина (в первом ряду справа) с партийными товарищами. Не позднее 1923

59. Я. Черняк. Из статьи «Витебск»

[Декабрь 1918 г.]


Провинция начинает шевелиться. Волна за волной красный гром столиц разгоняет сонную одурь тихих городов. В лихорадочной спешке напряженной организационной работы под окрики декретов, под непрерывный поток нового, льющийся из центров, собираются взяться за подлинную работу… <…> Общими усилиями открыты Народная консерватория50 и Художественная Школа, энергией лит[ератора] Павла Медведева, худ[ожника] Марка Шагала, представителя центра А. [Цшохера][21] при открытом Пролетарском Университете организуется факультет Искусств.

А пока в атмосфере жарких споров и диспутов пассеистское искусство с опаской «за последние крохи» пятится перед саженным шагом футуризма; так, среди плакатов, сделанных по этюдам художников Шагала, Якерсона и др[угих], украсивших город в день годовщины Октябрьской революции, были очень удачные, плакаты «Луначарскому», «Дорога Революционному Театру», «Вперед, вперед без остановки» (Шагала), «Колесница», «Слава Труда» (Якерсона), «Рабочий» (Фридлендера), являются несомненно шагом вперед в области плакатного мастерства…

Аудитория Пролетарского университета очень сочувственно встретила боевые песни футуристов, прочитанные на торжестве открытия Университета51. Можно ждать, что сделанное не заглохнет. Пролетарий почувствует новое искусство своим, и тогда за ним будет вся созидательная энергия и мощь класса.


Искусство Коммуны (Пг.). 1918. № 2. 15 декабря. С. 4.

Перепеч.: Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 35.


Давид Якерсон. Красноармейцы. Эскиз панно. 1918. Б. акв. кар. 58х42., ВОКМ


Давид Якерсон. Рабочий с молотом. Эскиз панно. 1918. Б., акв., кар. 47х34. ВОКМ


Лазарь Лисицкий. Афиша Народной консерватории. Проект. 1919. Газета на бумаге, наклейка, тушь, гуашь, граф. кар. 22, 7х30,4. ГТГ

60. Приглашение руководителей

[Декабрь 1918 г.]


В Петроград приехал на днях художник Шагал для приглашения руководителей художественной школы в Витебске, которой он заведует. Выразил желание поехать в Витебск художник М.В. Добужинский.. По словам художника Шагала, приглашенные им руководители будут также принимать участие в отделе народного образования при витебском совдепе52.


Жизнь искусства (Пг.). 1918. № 45. 25 декабря. С. 3.

Перепеч.: Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 39.

61. В Коллегии по делам искусства и художественной промышленности

[Декабрь 1918 г.]


<…> Коллегия далее утвердила список руководителей Витебского народного художественного училища53.

Утверждены следующие лица: М. Шагал, М.В. Добужинский, Н.Э. [Радлов][22], т. Тильберг и Н.[И.][23] Любавина. Все эти лица одновременно являются членами Коллегии Витебского подотдела искусств отдела народного образования.


Искусство Коммуны (Пг.). 1918. № 4. 29 декабря. С. 4.

Перепеч.: Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 40.

62. Телеграмма Наркомпроса

20 декабря 1918 г.


ОТДЕЛ ИСКУССТВ, БУХАРИНСКАЯ, 10, ВИТЕБСК.

УТВЕРЖДЕНЫ КОЛЛЕГИЕЙ: ДОБУЖИНСКИЙ – ДИРЕКТОР. РУКОВОДИТЕЛИ: РАДЛОВ, ТИЛЬБЕРГ, ШАГАЛ, ЛЮБАВИНА.


ГАВО. Ф. 837. Оп. 1. Ед. хр. 58. Л. 1. Подлинник. Телеграфный бланк, телеграфная лента.

Опубл.: Гугнин Н. Из истории Витебской художественной школы //Шагаловский сборник 1996. С. 105; Витебск: классика и авангард 2004. С. 22, ил. № III (воспр.).

63. Картины Марка Шагала

[Декабрь 1918 г.]


На открывающуюся на днях в Зимнем дворце в Петрограде грандиозную художественную выставку54 приняты 6 больших картин художника-витеблянина Марка Шагала. Как нам сообщают, государственный музей приобретает у М. Шагала несколько его работ.


Известия Витебского губернского Совета крестьянских, рабочих, красноармейских и батрацких депутатов. 1918. № 284. 28 декабря. С. 4; Витебский листок. 1918. № 1081. 29 декабря. С. 3.

Перепеч.: Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 40.

64. Из мира искусства

[Январь 1919 г.]


Губ[ернский] уполномоченный по делам искусств вернулся в Витебск55 и приступил к исполнению своих обязанностей.


Нарком Луначарский передал Шагалу, что он в ближайшем будущем, а по возможности, к открытию художественного училища, приедет в Витебск56.


Уполномоченный по делам иск[усств] Витебской губ[ернии] Шагал вел переговоры с Мейерхольдом о присылке для Витеб[ской] губ[ернии] уполномоч[енного] по театральным делам. Ответ ожидается в ближайшем будущем.


Известия Витебского губернского Совета крестьянских, рабочих, красноармейских и батрацких депутатов. 1919. № 6. 10 января. С. 4.

Перепеч.: Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 44–45.

65. К открытию художественного училища

[Январь 1919 г.]


Все учащиеся художест[венного] училища, желающие приступить к занятиям, должны немедленно записаться в одну из 4-х мастерских: Радлова (рисунок), Шагала (живопись), Тильберга (скульптура), Любавиной (подготовительный курс). Запись у делопроизводителя училища от 10–4 [и] от 5–6.


Витебский листок. 1919. № 1085. 2 января. С. 2; Известия Витебского губернского Совета крестьянских, рабочих, красноармейских и батрацких депутатов. 1919. № 2. 3 января. С. 4.

Перепеч.: Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 41.

66. Художественный конкурс

[Январь 1919 г.]


Еврейское общество поощрения художеств объявило конкурс-заказ на составление проектов таблиц для внешкольных надобностей57. Таблицы должны отражать бытовые стороны евреев. Намечены для таблиц следующие темы: «Возвращение отца с работы», «Мать и дочь», «Портной и сапожник», «Столяр», «Тачечник», «Встреча субботы», «Пасха» и т. д. Таблицы эти заказываются художникам Пастернаку, Бродскому, Лаховскому, Шагалу, Шимховичу, Альтману, Маймону, Зейденбергу, Слепяну и др. За каждый рисунок художнику уплачивается 400 р. Если рисунок будет одобрен жюри, то автор его получает дополнительную сумму в 1.100 р. Средства на объявление конкурса выданы Еврейскому обществу поощрения художеств Наркомпросом. Рисунки должны быть выполнены художниками в две недели со дня получения ими заказа.


Жизнь искусства (Пг.). 1919. № 59. 15 января. С. 5.

67. Правление ЕОПХ – Шагалу

3 января 1919 г.


Избранная художественной секцией Комиссия по распределению заказов постановила предоставить Вам для выполнения картину на тему: «Дети в семье», причем Вы должны иметь в виду, что Вам надлежит в течение месяца со дня письменного подтверждения Вами заказа представить в канцелярию Общества законченную картину58. <…>


ЦГИА СПб. Ф. 1722. Оп. 1. Ед. хр. 6. Л. 97. Машинописная копия.

Опубл.: Брук 2011. С. 83.

68. Телеграмма М.В. Добужинскому

4 января 1919 г.


ВИТ[ЕБСК] 4/I–1919 Г. В 13 Ч[АСОВ] 40 М[ИНУТ]

ПЕТРОГРАД ВИТЕБСКА 224/В

17 4/1 13

ПРОШУ ВАС НЕМЕДЛЕННО ПРИЕХАТЬ. РАДЛОВА, ЛЮБАВИНУ [C] НЕТЕРПЕНИЕМ ЖДУТ. ТЕЛЕГРАФИРУЙТЕ = ШАГАЛ – СЕЙЧАС ДОЗОВЕМ.

ДОБУЖИНСКОМУ, ВАС[ИЛЬЕВСКИЙ] ОСТРОВ, 11 ЛИНИЯ, 20, ПЕТРОГРАД.


РО ГРМ. Ф. 115. Оп. 1. Ед. хр. 338. Л. 4. Телеграфный бланк. Телеграфная лента.

Опубл.: Chagall Martigny 1991. P. 238 (пер. на фр.); Harshav 2004. P. 262 (пер. на англ.); Лисов А. М.В. Добужинский в Витебске // Малевич. Классический авангард. Витебск – 12. Минск, 2010. С. 46.

69. Из протокола № 4 заседания коллегии Витебского губоно

[13 января 1919 г.]


Присутствовали: заведующий отделом – т. Шифрес, члены Коллегии: т.т. Храпковский, Марков, Мурашко, Свердлов, Смеловский, Шестов, Цшохер и Шагал.

<…> 4. Слушал и: Доклад заведующего подотделом изобразительных искусств тов. Шагала.

П о с т а н о в и л и: Организовать при губернском отделе просвещения подотдел изобразительных искусств59; городской отдел уничтожить и все дела его передать губернскому отделу. Заведование губернским отделом изобразительных искусств поручить тов. Шагалу. Предложить тов. Шагалу внести в представленную им смету изменения согласно пожеланиям, высказанным во время прений по вопросу о смете подотдела изобразительных искусств60. Смету же утвердить.


ГАВО. Ф. 246. Оп. 1. Ед. хр. 22. Л. 7 об. Подлинник. Машинопись. Подписи – автограф.

Опубл.: Трусова 1996. С. 217; Витебск: классика и авангард 2004. С. 22–23.

70. Распоряжение местной власти

Обязательное постановление № 2 (о концентрации декоративных и живописно-малярных работ в коммунальной мастерской при Витебском народном художественном училище)


[Январь 1919 г.]


1) Все учреждения, торгово-промышленные заведения, театральные предприятия и частные лица обязаны сдавать все заказы на декоративные и живописно-малярные работы, как то писание вывесок, знамен, плакатов, афиш, театральных декораций, росписи и окраска внутренности, внешности зданий исключительно коммунальной мастерской при Витебском художественном училище через подотдел изобразительных искусств губернского отдела народного образования (Бухаринская, 10).

2) Передача и исполнение работ помимо коммунальной мастерской воспрещается61.

Подписал: Председатель горисполкома Марголин.

Губернский уполномоченный по делам искусств Марк Шагал.

Секретарь горисполкома Рекст.


Витебский листок. 1919. № 1095. 12 января. С.4; О направлении всех работ живописного характера в секцию художественных работ // Известия Витебского губернского Совета крестьянских, рабочих, красноармейских и батрацких депутатов. 1919. № 11. 16 января. С. 3.

Перепеч.: Harshav 2004. P. 263 (пер. на англ.); Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 46, 47.

71. Собрание по записи в живописную мастерскую Шагала

[Январь 1919 г.]


В понедельник 13 января в 6 час[ов] вечера в помещении художественного училища состоится собрание записавшихся и желающих записаться в живописную мастерскую руководителя Шагала.


Известия Витебского губернского Совета крестьянских, рабочих, красноармейских и батрацких депутатов. 1919. № 8. 12 января. С. 4; Витебский листок. 1919. № 1095. 12 января. С. 4.

Перепеч.: Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 46.

72. В Коллегии по делам искусств и художественной промышленности Наркомпроса62

[Январь 1919 г.]


<…> Подробный доклад о намеченных театрально-декорационной секцией постановках сделал тов. Л.И. Жевержеев. Всего предполагается подготовить пять постановок для районных театров и три для Эрмитажного театра. При выборе пьес секция руководствовалась репертуаром, составленным театральным отделом.

При выборе пьес из определенного списка секция остановилась на тех, которые являются наиболее интересными с живописно-декорационной точки зрения. Секция решила поставить следующие пьесы: 1) «Крещенский вечер» (декорации будут писать Руднев и Баранов-Россине), 2) «Царь Максимилиан» (Альтман и Лаппо-Данилевский), 3) «Ревизор» (Шагал и Анненков)63, 4) «Олле-лук-Ойле» Андерсена (Школьник и Лентулов) и 5) Мистерия-Буфф (Маяковский и Татлин). <…>


Жизнь искусства (Пг.). 1919. № 8. 26 января. С. 4.

73. К открытию художественного училища

[Январь 1919 г.]


13 января приехали в Витебск директор народного художественного училища Добужинский, Пуни, Богуславская, Любавина. Ожидается приезд Анненков[а], Радлова и Гауша64.


Витебский листок. 1919. № 1099. 16 января. С. 4.

74. Открытие занятий в живописной мастерской Народного художественного училища

[Январь 1919 г.]


Занятия в живописной мастерской Народного художественного учил[ища] под руководством Марка Шагала открываются 20 января65.


Известия Витебского губернского Совета крестьянских, рабочих, красноармейских и батрацких депутатов. 1919. № 11. 16 января. С. 3.

Перепеч.: Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 47.

75. Открытие Витебского народного художественного училища

[Январь 1919 г.]


Во вторник 28 января состоится в 6 часов вечера открытие Витебского народного художественного училища. Вход ввиду тесноты помещения – по приглашениям.


Известия Витебского губернского Совета крестьянских, рабочих, красноармейских и батрацких депутатов. 1919. № 19. 26 января. С. 3;

Витебский листок. 1919. № 1109. 26 января. С. 4.

Перепеч.: Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 49.


К. Л. Богуславская. Петроград, 1915


И. А. Пуни. Петроград, 1913–1915


Н.И. Любавина. Автопортрет


И.Х. Тильберг. Петроград, 1918

76. Н. К-н [Н. Коноплин]. Из статьи «Открытие 1-й Витебской Народной художественной школы»

[Январь 1919 г.]


28 января состоялось торжественное открытие 1-ой Витебской народной художественной школы66.

Открыл школу тов. Шагал, указавший в своем слове на громадное значение художественного развития пролетариата и на необходимость дать широкую возможность процветать левому искусству.

Тов. Шагал отметил разницу, существовавшую в деле художественного развития масс при старом режиме и теперь, при установлении диктатуры пролетариата.

Тогда искусство существовало только для отдельных счастливчиков, для «сильных мира сего», для рабочей же массы, среди которой, бессомненно, имеется много талантов, двери в храм науки были крепко закрыты, и если кто-нибудь из них и попадал, то это являлось вообще каким-то чудом. Теперь же двери святое святых науки и искусства открыты для всех рабочих, и эти пасынки жизни теперь могут свободно пользоваться теми преимуществами, которые принадлежат им по праву испокон веков.

Оратор надеется, что пролетариат г. Витебска и всего края живо отзовется на призыв школы и докажет, что он, жадно воспринимая все, что дает ему жизнь, не пройдет мимо искусства.

Последующие ораторы в своих речах высказывали аналогичные же мысли, причем, было отдано должное тов. Шагалу, организатору школы, положившему много трудов по созданию открытой школы. <…>


Известия Витебского губернского Совета крестьянских, рабочих, красноармейских и батрацких депутатов. 1919. № 22. 30 января. С. 3.

Перепеч.: Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 49–51.

77. Г. Грилин. Уголок культуры в Витебске

[Январь 1919 г.]


На Бухаринской ул[ице] (быв. Воскресенская) в роскошном особняке бывшего местного туза – банкира Вишняка ныне приютилось молодое детище пролетарской культуры – Витебское народное художеств[енное] училище.

Родилось оно почти случайно. Всемирная война загнала в нашу глушь из шумного Парижа нашего славного земляка Марка Шагала.

Вначале он из своего «уголка» на Ильинской ул[ице] наблюдал за жизнью Витебска и кусочки этой серой монотонной жизни претворял в яркие образы полотен.

Но затем он решил, что не вольно Витебску жить для того, чтобы «рожать детей, торговать и умирать».

И при содействии высшей советской власти Марк Шагал преподнес Витебску Народное художественное училище с целой галереей славных имен современного русского изобразительного искусства, возглавляемо[е] знаменитым художником наших дней Добужинским.

Вышло это как-то просто, без крика, шума и трескотни.

Десятки и сотни молодых людей в Витебске много лет рвались к полотну и палитре. Тесная и душная мастерская художника Ю.М. Пена была приютом для них. В ней иногда загорались яркие огоньки и скоро потухали, безведомые не только для мира искусства, но и для нашего унылого и серого города.

И вдруг широко раскрылись двери нового храма искусства.

В художественное училище записалось уже около 800 ч[еловек]. Всякий, кто хочет, кто любит изобразительное искусство – находит там приют.


А.О. Цшохер. 1920-е


П.Н. Медведев. 1920-е


Я.З. Черняк. Витебск, 1918


М. Пустынин. 1920-е


При художественном у[чили]ще открыта коммунальная мастерская, в которой работает ряд молодых художников-витеблян.


Третьего дня состоялось торжественное открытие художествен[ного] училища.

Из «уголка» Бухаринской ул[ицы], из роскошного особняка банкира Вишняка, построенного на крови и поте, страданиях и слез[ах] сотен и тысяч разоренных ростовщичеством людей – над Витебском занялась заря новой культуры.

На открытие явилась небольшая горсточка людей – все горячая молодежь.

Не было митинговых речей и спичей, не было даже «программы» открытия.

Каждый говорил, что хотел, что искренно думал, все чувствовали себя в тесном, уютном кругу родных людей, которых роднили невидимые нити благороднейших чувств человеческой души.

Сначала говорил Шагал, коротко и просто, затем художник Богуславская, директор у[чили]ща Добужинский, т.т. Медведев, Марголин, Крылов и др.

Говорили простыми, искренними словами, так, как говорят люди жизни.

Читал свои великолепные юмористические стихи об училище и Шагале Пустынин, рассказал сказку Як. Окунев, играл на рояле Бай, смешил публику анекдотами артист Готарский, пили чай, получая его непосредственно на кухне, где обходились без «прислуги», вели непринужденные разговоры, кто хотел смеяться и шутить – не стеснялся.

Хорошее начало. Остается только пожелать, чтобы и в будущем этот новый уголок культуры в Витебске жил той непосредственной жизнью, которой людям следует жить вообще и от которой нас отделяли до сих пор всевозможные «условности» и «традиции», созданные пресыщенной и тупой буржуазией.


Витебский листок. 1919. № 1113. 30 января. С. 2.

Перепеч.: Harshav 2004. P. 263–264 (пер. на англ.); Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 51–52.

78. М. Пустынин. Марк Шагал в Витебске (Ода)

28 января 1919 г.

Ура! Товарищи, дивитесь!
Никто из нас того не ждал:
В глухой провинциальный Витебск
Приехал друг наш – Марк Шагал!
Должны мы этим все гордиться
И тем довольны быть должны,
Что он приехал из столицы
На берег Западной Двины.
Родным был Витебск для Шагала
(Его палитра так пестра!)
И с ним как бы столицей стала
Провинциальная дыра.
Вся жизнь его достойна саги,
И вдохновлялся он равно,
Будь перед ним клочок бумаги
Или большое полотно.
За кисть художники берутся,
А дара нету у иных,
Хоть живописцами зовутся,
А живо пишет – кто из них?
«Шагал поможет школе мало» —
Так утверждали лишь враги,
Мы ж признаем шаги Шагала,
Как семимильные шаги.
Нам краска каждая Шагала
И кровь, и сердце зажигала.
Искусству учит нас Шагал —
Таким уж был его запал.
Да, проявил он труд немалый,
Шлифуя витебских ребят, —
И выйдут, может быть, в Шагалы
Они из бойких шагалят…
Он холил их чуть не с пеленок
И говорил им: «Не плошай!
Вперед – и выше, шагаленок,
И кисть, как знамя, поднимай!»
Хотим, чтобы всегда у Марка
Пылало вдохновенье жарко,
И – страстен, весел, пылок, рьян —
Чтоб вдохновлял он витеблян.
Чтобы звезда его сияла
Меж предвесенних облаков,
Чтобы проник огонь Шагала
В сердца его учеников.
Шагал расти им помогает,
Шагал в грядущее шагает…
Скажу: для сердца, для души
Шаги Шагала хороши.
Не декадентские идейки
Намерен Марк провозглашать, —
Нет, – тицианов и вандейков
Он будет в школе насаждать.
И ждем такого мы финала,
Когда народ заговорит:
«Шагала нет, но дух Шагала
Поныне в Витебске царит!»
С его натурою стихийной
Он жил в дыре периферийной.
Сумела многих покорить
Его шагаловская прыть!
Его ругают лишь кретины…
Шагала цвет, Шагала тон —
Как много дум наводит он!
Как хороши его картины!
Шагал! Как дорог нам твой труд!
Путь к школе – не скалист, не крут,
Не путь к разбитому корыту,
А к солнцу, краскам, колориту!
Будь к нам любовью обуян,
Не погаси ж ее, смотри же!
Хотим, чтоб ты, живя в Париже,
Не забывал про витеблян.
Мы знаем: у Шагала Марка
Великолепнейшая марка.
Дай бог, чтоб каждый так шагал,
Как наш художник – Марк Шагал!
Печатается по машинописной копии. Частное собрание.

79. Из протокола № 18 заседания коллегии Витебского губоно

30 января 1919 г.


1. С л у ш а л и: Предложения и заявления различных лиц и учреждений о зачислении их в кредиторский список губернского отдела по заключенной смете 1918 года.

П о с т а н о в и л и: Обсудив всесторонне заявления и предложения о зачислении в кредиторский список, занести в таковой учреждения и лиц по прилагаемому при сем списку. <…>


Из списка лиц и учреждений,

внесенных в кредиторский список губоно

<…> 35) Губернский уполномоченный по делам изобразительных искусств Шагал – за организацию и оборудование Художественно-коммунальной мастерской – 50.000 р.

36) Он же – за организацию съездов учителей рисования – 5.000 р.

37) Он же – за организацию инструкторских курсов для учителей рисования – 15.000 р.

38) Он же – за организацию народных празднеств и увеселений – 70.000 р.

39) Губернский уполномоченный по делам изобразительных искусств Шагал – за организацию склада красок – 40.000 р.

40) Он же – за исполнение декораций Книжной выставки – 100.000 р.

41) М.В. Добужинский – за оборудование Музея искусств – 30.000 р. <…>


ГАВО. Ф. 246. Оп. 1. Ед. хр. 22. Л. 27–29. Подлинник. Машинопись. Подписи – автограф.

Опубл.: Трусова 1996. С. 218 (в сокр.); Витебск: классика и авангард 2004. С. 24–25.

80. Из протокола № 19 заседания коллегии Витебского губоно

[Февраль 1919 г.]


Присутствовали: заведующий отделом – тов. Шифрес, члены Коллегии т.т. Свиржевский, Храпковский, Шагал, Мурашко, Бишард, Цшохер и Марков, Титов.

Секретарь – Миндалев.

6) Слушали: Вопрос, предложенный тов. Шагалом, об утверждении представленных ставок служащим подотдела изобразительных искусств и его секций, а также и Художественного училища.

Постановили: Предложенные ставки подотделом утвердить и послать таковые на окончательное утверждение в Комиссариат Труда. Ставки же Художественного училища считать окончательно утвержденными.

7) С л у ш а л и: Предложение тов. Шагала о расширении штата руководителей работ в Художественном училище (по одному руководителю на 25 учащихся).

П о с т а н о в и л и: Предложение утвердить. <…>


ГАВО. Ф. 246. Оп. 1. Ед. хр. 22. Л. 31 об. Подлинник. Машинопись. Подписи – автограф.

Опубл.: Витебск: классика и авангард 2004. С. 25–26.

81. Художественный митинг-диспут

[Февраль 1919 г.]


В воскресенье, 9 февраля, в Окружном суде состоится 1-й худ[ожественный] митинг-диспут об искусстве, доклад прочтет художник Марк Шагал. После доклада свободная дискуссия, выступят Марголин, Крылов, Шифрес, Шейдлина, Медведев, Окунев и художники Ив. Пуни, Богуславская, Ромм, Шпиро и все желающие67. Вход свободный. Начало в 7 1/2 час[ов] вечера.


Известия Витебского губернского Совета крестьянских, рабочих, красноармейских и батрацких депутатов. 1919. № 27. 5 февраля. С. 4; Витебский листок. 1919. № 1120. 6 февраля. С. 3.

Перепеч.: Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 54.

82. Г. Грилин. Из статьи «Футуризм и пролетариат (по поводу митинга-диспута)»

[Февраль 1919 г.]


Митинг-диспут об искусстве, устроенный третьего дня в зале окружного суда, следует считать одним из крупнейших проявлений культурной жизни серенького полусонного Витебска. Эти долгие страстные споры, это активное реагирование огромной аудитории на каждое слово оратора, эти развешанные на стенах плакаты со словами, жгущими сердце и мозг, несомненный символ приобщения Витебска к культуре.


А.Г. Ромм. 1920-е


А.О. Шифрес. 1920-е


Витебск. Здание Окружного суда. Открытка начала ХХ в.


Да! В Витебске забилось живое сердце. Свежая струя воздуха ворвалась в его легкие, и грудь стала дышать свободнее, легче.

Споры об искусстве в Витебске, горячие, страстные споры, даже со скандалами, при наличии переполненного зала – не обозначает ли этот факт сам по себе крупный сдвиг Витебска, начало конца его косности и «лавочного» благополучия? Не есть ли это подлинная революция в искусстве?

Футуризм и пролетариат – такова была фактическая тема первого митинга-диспута.

Является ли футуризм искусством пролетарским или буржуазным – об этом горячо и страстно спорил целый вечер ряд ораторов.

Красивые слова читали из тетрадок художники футуристы о большевизме и пролетарском искусстве, красивые слова говорили ораторы – защитники старой школы.

Но, в сущности, говорилось все не о том, о чем следовало бы говорить.

Для того чтобы доказать, является ли футуризм искусством пролетарским или буржуазным, необходимо раньше всего доказать:

Есть ли футуризм искусство вообще?

К сожалению, художники-футуристы об этом совершенно не говорили.

Я – большой поклонник некоторых так называемых «футуристов» как вообще талантов. Мне нравится «детскость» Шагала, меня волнуют его странно-нелепые фигуры и предметы, колорит его полотен. Я чувствую в них неудержимый бунт против неба и бога, вызов всему тому, что считалось «незыблемыми основами» нашей жизни, освященными традициями слякотного мещанско-буржуазного быта.

Футуризм – неоконченная революция в искусстве.

Но значит ли это, что эта революция пролетарская? Значит ли это, что футуризм есть пролетарское искусство? Этого футуристы пока еще не доказали. <…>

Есть ли футуризм – искусство пролетарского будущего или искусство вырождающегося города – это покажет будущее.


Витебский листок. 1919. № 1125. 11 февраля. С. 2.

Перепеч.: Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 57–58.

83. Революционному народу – революционное искусство

[Февраль 1919 г.]


Совсем недавно Витебск обогатился новым драгоценным благом – Художественной школой. То, о чем не так давно витебский пролетариат не смел и мечтать – стало былью. Октябрьская революция освободила рабочий класс, пробудила его к жизни и поставила перед ним неотложную задачу – создание своего пролетарского уклада жизни, своего искусства и духовного мира на смену отжившему буржуазному.

Искусство «левое» отдало все свои силы в помощь нам в этой трудной работе.

Витебские рабочие не должны пренебречь этой помощью, а в тесном единении двинуться вперед по пути к идеальному.

«Революционному народу – революционное искусство». Вперед же, товарищи!

Предлагаем вниманию товарищей рабочих то, что уж сделано, делается и намечено к выполнению в этой области у нас в Витебске.


Состав коллегии по делам искусств.

Губернский отд[ел] н[ародного] о[бразования] утвердил следующий состав коллегии по делам искусств и художественной промышленности в Вит[ебской] губ[ернии]: Марк Шагал – председатель коллегии, Добужинский заведывающий губернским Художественным училищем, Богуславская – секцией художественной промышленности, Иван Пуни – художественной агитации и пропаганды, Любавина – педагогической секцией, Тильберг – руководитель скульптурной мастерской, Ромм – инструктор, Шпиро – секретарь коллегии. Кроме того, в состав коллегии входят приглашенные лица: заведующий губоно – т. Шифрес, зав. городск[им] о[тделом] н[ародного] о[бразования] – т. Шейдлина, представитель уездн[ого] о[тдела] н[ародного] о[бразования], 2 представителя Центрального сов[ета] профессиональных союзов, один представитель культурно-просв[етительной] организации Красной армии, один – Союза учителей Витебска, один – учащихся Вит[ебской] губ[ернии], один – от кооперации.


Губернский народный художественный музей.

Коллегия отдела искусств утвердила доклад об организации в Витебске губернского народного музея, распадающегося на отделы: историко-археологический, художественный, куда войдут произведения старых и современных мастеров, и художественную библиотеку68.


Пропаганда современного искусства.

Секцией художественной агитации и пропаганды приняты меры к организации ряда митингов, лекций, изданию брошюр, листовок на самые жизненные неотложные темы, как то: «Старое и новое искусство», «Пролетарское искусство», «Революционному народу – революционное искусство» и т. д. Для чтения лекций приглашены лекторы, между прочим, О.М. Брик и Владимир Маяковский.

Секцией приобретены фотографии произведений целого ряда современных художников с вновь открываемой государственной выставки в Петрограде69 и всей быв[шей] Щукинской галереи в Москве.


Художественное украшение, роспись и вывески.

Секция художественных работ приступила к исполнению всевозможных заказов чрез посредство коммунальной мастерской при художественном училище70. Из выполненного ею уже необходимо отметить украшение городского театра по эскизам художника Добужинского в дни 9-го января (ст[арого] ст[иля]) и памяти товарища Карла Либкнехта71.

Секцией организован конкурс на эскизы для художественных вывесок для учреждений72. В ближайшем будущем предстоит крупная работа по росписи и украшению Витебской постоянной книжной выставки73.


Прикладное искусство.

В секции художественной промышленности уже закончена вся внутренняя организационная работа. В настоящее время предпринимаются шаги к открытию опытных образцовых мастерских прикладного искусства, где будут вестись работы, как преследующие целью производство полезных вещей, так и вещей показательной художественной культуры в области прикладного искусства. Кроме того, намечается объединение тех производств, куда приложима область искусства в коммунальные мастерские и введение в них художественного контроля.

В Москве и Петербурге закуплены вещи для музея прикладного искусства. При открываемой в скором времени постоянной Витебской книжной выставке секция организует отделение – выставку художественного переплета.


Известия Витебского губернского Совета крестьянских, рабочих и батрацких депутатов. 1919. № 28. 6 февраля. С. 3.

Перепеч.: Harshav 2004. P. 265–266 (пер. на англ.); Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 54–56.

По мнению А.С. Шатских, данная статья, не имеющая подписи, принадлежит Шагалу и представляет собой изложение его речи на открытии ВНХУ 28 января 1919 г. (Шатских 2001. С. 231). Вряд ли можно согласиться с этим утверждением, учитывая характер этой публикации, не свойственную разговорной речи фактологическую насыщенность, а также отзывы о выступлении Шагала на открытии училища (VI, 76, 77).

84. От живописной мастерской руководителя Шагала

[Февраль 1919 г.]


Доводится до сведения записавшихся в мастерскую Шагала, что в субботу, 15 февраля, в 1 ч[ас] дня состоится общее собрание учащихся для решения весьма важных вопросов. Явка обязательна.


Известия Витебского губернского Совета крестьянских, рабочих, красноармейских и батрацких депутатов. 1919. № 35. 14 февраля. С. 4;

Витебский листок. 1919. № 1129. 15 февраля. С. 4.

Перепеч.: Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 59.

85. Из стенографического отчета заседания Коллегии по делам искусств и художественной промышленности Наркомпроса

27 февраля 1919 г.


27 февраля 1919. Петроград.

<…> ПРЕДСЕДАТЕЛЬ74. Переходим к вопросу о Витебске. Я должен сказать, что мною была получена от Художественной школы Витебского отдела смета, которая должна быть рассмотрена и утверждена в Москве. Обыкновенно, эти сметы раньше всего рассматривались в Педагогической секции – о желательности и необходимости – затем рассматривались финансовым аппаратом (насколько они cоответствуют Всероссийской смете, насколько они не являются преувеличенными, насколько они являются правильными, хорошо построенными и т. д.). Я передал смету нашему аппарату здесь <…>, который ее рассмотрел, многое урезал, многое прибавил и представил ее в законченном виде. Я эту смету утвердил; 54 тыс[ячи] были выданы авансом. Сейчас эту смету повезем в Москву и переведем немедленно кредит в Витебск.

ДОБУЖИНСКИЙ. Я имею доложить дополнительные сведения относительно сметы по музею и Положение, которое мы выработали. Относительно положения дела в училище, вероятно, Шагал сообщил Вам, что там был ряд затруднений, в связи с неполучением денег и затем, вообще, отсутствием лиц. Из приглашенных многие не приехали. В связи с этим я хотел бы представить на Ваше утверждение одно лицо, которое принципиально согласилось, после переговоров с Шагалом, туда поехать – это художник Белкин75, он приглашен туда в качестве руководителя мастерской.

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ. Я думаю, что в будущем нет необходимости в утверждении с нашей стороны руководителей. Ваш Отдел, получив самостоятельность, может сам их утверждать, в независимости от нашего Отдела. Мы не ставим себе это задачей; кто может быть вам полезен – того и берите. Угодно Коллегии утвердить руководителем рисовальной и живописной мастерской художника Белкина? (Принято).

ДОБУЖИНСКИЙ. Я могу вам сообщить только отрывочные сведения, потому что Шагал вам, вероятно, уже многое доложил.


М.В. Добужинский. 1931


Д.П. Штеренберг. 1920-е


Заседание Коллегии по делам искусств и художественной промышленности Наркомпроса. Петроград, Зимний дворец, 1918.

Слева направо: А. Карев, неизвестная, И. Школьник, С. Чехонин, Л. Ильин, Д. Штеренберг, Н. Пунин, П. Ваулин, М. Левин, В. Баранов-Россине


ПРЕДСЕДАТЕЛЬ. С вопросом о Витебской школе все более или менее знакомы. Что будет – это мы увидим, сейчас об этом трудно говорить. Эта работа, которая только начата, – она двигается…

ДОБУЖИНСКИЙ. Могу сказать, что дело налажено. Учащихся там 350 человек. При школе организована Коммунальная мастерская, которая завалена работой. Все дело стоит только за денежным вопросом, с которым очень неблагополучно. Сейчас все переходит в более благополучную стадию, так как Шагал получил известную сумму. Что касается деятельности отдельных секций, то, вероятно, тов. Пунин вам сообщил, что относительно секции художественной пропаганды и агитации там дело налажено. В связи с этим я говорил с здешними художниками об их приезде туда и чтении лекций. Радлов согласился, затем Петров-Водкин, Верейский – для чтения отдельных лекций по истории искусства; может быть, приедет Кругликова. Так что этот вопрос разрешается.

Затем относительно музейной секции76 я могу сообщить следующее: она организована, выработано Положение, которое я вам сообщу (читает Положение)… Выработана конструкция музеев. Имеется здание, которое должно быть несколько приспособлено, для чего должен быть произведен ремонт77. Об этом я сообщу потом. В этом помещении имеется одна интересная коллекция частного лица (Бродовского)78, которое дало ее на хранение. Эта коллекция вывезена из Вильно, где еще осталась часть ее. По сведениям, она представляет также художественный и исторический интерес. Имеется ячейка. Как дальше будет пополняться музей – это я сообщу в докладе. У нас имеется намерение ту часть коллекции, которая осталась в Вильно, перевезти в Витебск. Если можно будет получить известную сумму на перевоз этой коллекции, то это мы можем осуществить, тем более, что заведывающий секцией переплетов находится в Вильно и ему можно будет поручить это дело (читает Положение)… Позвольте огласить смету.

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ. Это вошло в смету Вашего Отдела?

ДОБУЖИНСКИЙ. Смета была недостаточно полна.

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ. Та смета, которая была представлена, уже утверждена мною в окончательном виде. Вы должны принять во внимание, что та сумма, которую вы просите, уже не может быть отпущена из общегосударственных сумм, которые мы уже затребовали. У нас уже есть определенная сумма, которую мы должны распределить между отдельными городами Российской Республики. Эта сумма чрезвычайно ограниченная. Витебск является одним из тех городов, который поставил правильно дело, у него имеются секции, все, что необходимо для целой области, но, если бы все центры представляли нам такие сметы, то мы не выдержали бы, не смогли бы ничего сделать. Наша смета за этот год была сильно сокращена. Как раз были сокращены те параграфы, из которых мы могли черпать на такого рода расширение. У нас были запасы, и мы думали переводить из одного параграфа в другой. Имеются «выставки», «приобретения», «лекции», «школы». Те суммы, которые мы имеем для лекций, мы могли бы распределить. Но теперь мы вам не сможем дать более определенной суммы. Что касается того, что встречается необходимость в деньгах, то мы можем дать вам по дополнительной смете. Если та сумма, которая вам отпущена – мала, вы возбудите вопрос о дополнительном ассигновании. Я думаю, так как два месяца уже прошло и осталось всего 4, суммы, отпущенной на полугодие, вам хватит.

ДОБУЖИНСКИЙ. Эти деньги, значит, можно употребить на ближайшие нужды, на перевозку, на ремонт и т. д.

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ. Да, а затем можете получить дополнительно. ДОБУЖИНСКИЙ. Эту смету можно у вас оставить?

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ. Да.

ДОБУЖИНСКИЙ. Теперь я скажу несколько слов относительно другой стороны деятельности секции по охране памятников. Музейная секция – для этой секции это узкое название, она должна была бы называться «музейной и по охране памятников».

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ. Я должен сказать из ведомственных соображений, что она не может так называться. Как только назовем эту секцию – секцией «охраны памятников», так сейчас же она эту часть суммы должна получить от Музейной коллегии, которая существует в Зимнем Дворце (от Ятманова). Может быть, у них имеется больше сумм, чем у нас. У них имеются отделы в провинции и, таким образом, вы были бы связаны с двумя отделами Комиссариата.

ДОБУЖИНСКИЙ. Затем относительно сметы на приобретение картин.

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ. Вам отпущена определенная сумма на приобретение картин живого творчества.

ДОБУЖИНСКИЙ. Да, у нас намечается отдел иконный (читает). Предположено на 100 икон 25 тыс[яч] (читает).

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ. Вы думаете, что достанете?

ДОБУЖИНСКИЙ. Это наше пожелание. Относительно произведений современного творчества, то мы перечислили художников, у которых предполагаем приобрести, но, вероятно, список этот неполный, надо его пополнить. Я скажу только о той части нашей деятельности, которая имеет целью охрану памятников…

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ. Вы можете с этим обратиться непосредственно в Зимний Дворец, чтобы вам ассигновали.

ДОБУЖИНСКИЙ. Я просто хотел ознакомить вас с деятельностью (читает). Могу еще дополнить, что секция приступила к работам. Положено начало собиранию музея из реквизированных предметов. Собран довольно интересный материал, фотографический материал по старине Витебской, привлечены кое-какие силы, так что секция работает.

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ. Коллегия принимает это к сведению. Переходим теперь к текущим делам. <…>


РГАЛИ. Ф. 336. Оп. 5. Ед. хр. 10. Л. 188–193. Копия. Машинопись.

Опубл.: Шишанов В. Материалы об административно-хозяйственной деятельности Витебского художественного училища в Государственном архиве Российской Федерации // Витебская художественная школа: история и современность. Материалы международной научной конференции (Витебск, 13–14 ноября 2013 г.). Минск, 2014. С. 54–55 (в сокр.).

См. также: В коллегии по делам искусства и художественной промышленности // Искусство Коммуны (Пг.). 1919. № 14. 9 марта. С. 3 (перепеч.: Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 66).

86. Из протокола заседания Правления ЕОПХ

28 февраля 1919 г.


<…> Заслушано сообщение о деятельности Витебской школы рисования под руководством М.З. Шагала и вызванном ею интересе в еврейском населении79. Признано желательным командировать от имени Общества И.Я. Гинцбурга и Р.В. Вишницер для прочтения небольшого курса лекций по еврейскому искусству с демонстрацией диапозитивов. Просить А.М. Брамсона снестись с Шагалом в Витебске80. <… >


ЦГИА СПб. Ф. 1722. Оп. 1. Ед. хр. 6. Л. 8. Машинописная копия.

87. Правление ЕОПХ – Шагалу

5 марта 1919 г.


Многоуважаемый Марк Захарович,

Правление Еврейского общества поощрения художеств обсуждало вопрос об организации в Витебске нескольких лекций по еврейскому искусству и признало крайне желательным устройство таковых, особенно в виду значительного контингента лиц, проявляющих интерес к изобразительным искусствам. Правление заручилось принципиальным согласием членов Общества Р.В. Вишницер-Бернштейн и И.Я. Гинцбурга, готовых прочесть – 1-ая две лекции о еврейской орнаментике и прикладном искусстве, 2-ой – о пластическом искусстве у евреев.

Осуществление этого предположения связано с расходами в следующих размерах: лекторам гонорар за 3 лекции – 1500 р., изготовление 50 диапозитивов – 1000 р. и путевые расходы – 1000 р. Итого 3500 р.

Если Вы находите приемлемым настоящее предложение и указанная сумма может быть Обществу возмещена той или иной заинтересованной организацией, то мы можем вступить в дальнейшие переговоры, более точно определяющие сроки лекций и их [конец письма утрачен]81.


ЦГИА СПб. Ф. 1722. Оп. 1. Ед. хр. 6. Л. 40. Машинописная копия.

Опубл.: Орлова 2004. С. 199–200; Брук 2011. С. 85.

88. Программа заседания Коллегии по делам искусств и художественной промышленности Наркомпроса

[Первые числа марта 1919 г.]


Чтение журнала заседания Коллегии № 79.

Общий доклад о положении дела в Московском Отделе Изобразительных Искусств.

Доклад Шагала82.

О Музейной Закупочной Комиссии.

Доклад Татлина о памятнике «Революция».

Доклад Н.Н. Пунина о Музее Художественной Культуры.

Доклад Заведующего Педагогической Секцией.

Заявление Президиума старост об утверждении профессоров-руководителей М. Матюшина и Малышева.

Смета цинкографии при мастерской гравюры и офорта Петр[оградских] Свобод[ных] Худ[ожественных] Мастерских.

Доклад Тырса, заявление Общества Поощрения Художеств.

Текущие дела:

а) о мастерских Казач. пер.

б) об Аренштаме.


РО ГРМ. Ф. 240. Ед. хр. 421. Машинописная копия.

89. В художественном училище

[Март 1919 г.]


Доводится до сведения всех записавшихся в живописную мастерскую руководителя Шагала, что для ведения серьезных систематических занятий перерегистрация всех записавшихся путем подачи отдельных именных заявлений непосредственно руководителю Шагалу (ежедневно секретарю от 10–4 до 6–8) до 16 марта, с какого числа все остальные незаписавшиеся будут исключены.


Витебский листок. 1919. № 1147. 5 марта. С. 4; Известия Витебского губернского Совета крестьянских, рабочих, красноармейских и батрацких депутатов. 1919. № 55. 9 марта. С. 4.

Перепеч.: Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 64.

90. От живописной мастерской Шагала

[Март 1919 г.]


В виду приезда руководителя живописной мастерской Марка Шагала83 – просят всех учащихся вышеозначенной мастерской явиться на занятия. Неявившиеся будут исключены.


Известия Витебского губернского Совета крестьянских, рабочих, красноармейских и батрацких депутатов. 1919. № 52. 6 марта. С. 4.

Перепеч.: Harshav 2004. P. 266 (пер. на англ.); Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 65.

91. Государственная художественно-декоративная мастерская

[Март 1919 г.]


Постановлением губернской Коллегии по делам искусств от 5 марта с.г. Коммунальная мастерская, состоящая в ведении подотдела изобразительных искусств, реорганизуется в Государственную художественно-декоративную мастерскую согласно положениям, выработанным подотделом изобразительных искусств.

Губернский уполномоченный по делам искусств Марк Шагал


Витебский листок. 1919. № 1149. 7 марта. С. 3; Известия Витебского губернского Совета крестьянских, рабочих, красноармейских и батрацких депутатов. 1919. № 55. 9 марта. С. 4.

Перепеч.: Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 65, 66.

92. Художественная жизнь

[Март 1919 г.]


Доклад М.З. Шагала в Коллегии по делам искусств Народного комиссариата просвещения (Москва) об организации в Витебске Губернского художественного музея утвержден. <…>

Готовится к печати и в ближайшем будущем выйдет в свет издаваемый подотделом изобразительных искусств художественный сборник, посвященный вопросам нового искусства. Предполагаемое содержание – статьи М.З. Шагала, Николая Пунина, О. Брика, Ивана Пуни и стихотворения Вл. Маяковского, Мих. Пустынина и др.84

Отделами театральным и изобразительных искусств заказаны художнику Марку Шагалу для театра «Эрмитаж» в Петрограде декорации для комедии Гоголя «Женитьба» и «Игроки»85. <…>

Коллегией предположено в ближайшем будущем приступить к покупке произведений преимущественно местных художников для организуемого витебского музея картин из специально ассигнованной для этой цели суммы 60.000 р.86


Известия Витебского губернского Совета крестьянских, рабочих, красноармейских и батрацких депутатов. 1919. № 57. 12 марта. С. 4.

Перепеч.: Наливайко 1994. С.10–11 (в сокр.); Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 69–70.

93. К устройству художественной выставки в г. Витебске

[Март 1919 г.]


Витебский подотдел изобразительных искусств приступил к устройству I-ой Государственной художественной выставки в г. Витебске и Вит[ебской] губ[ернии] и просит т.т. художников направлять заявление о желании участвовать по адресу: Витебск, Бухаринская, 10, подотдел изобразительных искусств.

В заявлении необходимо указать количество выставляемых произведений, а относительно картин – их размеры в квадратных аршинах.

Выставка без жюри.

Расход по перевозке картин из других городов – за счет Витебского подотдела изобразительных искусств.

Открытие предполагается в конце апреля с[его] г[ода]87.

Губернский уполномоченный по делам искусств и заведующий подотделом Марк Шагал.


Витебский листок. 1919. № 1163. 23 марта. С. 2–3; От Витебского подотдела изобразительных искусств // Искусство Коммуны (Пг.). 1919. № 17. 30 марта. С. 1; Вольное искусство (Псков). 1919. № 4–5. С. 14.

Перепеч.: Harshav 2004. P. 267 (пер. на англ.); Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 74, 78.

94. В Народное художественное училище

[Март 1919 г.]


Для живописной мастерской Шагала требуются натурщицы и натурщики, за справками обращаться к старосте мастерской Кунину. Адрес: Бухаринская, 10.


Витебский листок. 1919. № 1177. 7 апреля. С. 3.

Перепеч.: Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 83.

95. Управление делами искусств в Витебске

[Апрель 1919 г.]


Художником Шагалом возбуждено перед центром ходатайство об освобождении его от обязанностей губ[ернского] уполномоченного по делам искусств88. Впредь до назначения Наркомпросом заместителя т. Шагала управление делами искусств переходит в ведение губ[ернской] Коллегии по делам искусств.


Известия Витебского губернского Совета крестьянских, рабочих, красноармейских и батрацких депутатов. 1919. № 84. 16 апреля. С. 4.

Перепеч.: Harshav 2004. P. 267 (пер. на англ.); Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 86.

96. Витебское народное художественное училище

[Апрель 1919 г.]


Сегодня, 17 апреля, в 4 ч[аса] дня состоится экстренное собрание учащихся мастерской Шагала ввиду чрезвычайно важных вопросов, явка всех обязательна89.


Известия Витебского губернского Совета крестьянских, рабочих, красноармейских и батрацких депутатов. 1919. № 85. 17 апреля. С. 4; Витебский листок. 1919. № 1187. 17 апреля. С. 4.

Перепеч.: Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 86.

97. К уходу М. Шагала

[Апрель 1919 г.]


В ответ на телеграмму уполномоченного по делам искусств Витебской губ[ернии] М. Шагала о сложении имевших полномочий из центра получена телеграмма, что он должен остаться на своем посту.


Известия Витебского губернского Совета крестьянских, рабочих, красноармейских и батрацких депутатов. 1919. № 88. 24 апреля. С. 4.

Перепеч.: Harshav 2004. P. 267 (пер. на англ.); Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 88.

98. Начало занятий в мастерской Народного художественного училища

[Апрель 1919 г.]


Занятия в мастерской Народного художественного училища возобновляются сегодня, 24 апреля.


Известия Витебского Губернского Совета крестьянских, рабочих, красноармейских и батрацких депутатов. 1919. № 88. 24 апреля. С. 4; Витебский листок. 1919. № 1194. 24 апреля. С. 4.

Перепеч.: Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 88.

99. Сборник «Революционное искусство»

[Апрель 1919 г.]


Вышел в свет и поступил в продажу № 1 сборника «Революционное искусство» Витебского губернского подотдела изобразительных искусств. В сборнике напечатаны статьи художников М. Шагала90, И. Пуни и др. Цена сборника – 1 р. 50 к.


Известия Витебского губернского Совета крестьянских, рабочих, красноармейских и батрацких депутатов. 1919. № 88. 24 апреля. С. 4.

Перепеч.: Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 88.

100. В мастерской М. Шагала

[Апрель 1919 г.]


Художник М. Шагал в настоящее время по предложению Александринского театра работает над постановкой пьесы Н.В. Гоголя «Женитьба»91. Шагалом уже написан для этой пьесы ряд картин. Одновременно М. Шагал готовит для еврейских школ ряд картин из еврейского быта в рев[олюционных] тонах.


Витебский листок. 1919. № 1194. 24 апреля. С. 3.

Перепеч.: Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 89.

101. Выставка картин

[Апрель 1919 г.]


Уполномоченный по делам искусств Витебск[ой] губ[ернии] М. Шагал объявляет, что в Витебске приступлено к организации 1-й Всероссийской выставки изобразительного искусства.


Витебский листок. 1919. № 1195. 25 апреля. С. 4; Известия Витебского Губернского Совета крестьянских, рабочих, красноармейских и батрацких депутатов. 1919. № 89. 25 апреля. С. 4.

Перепеч.: Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 89.

102. Из протокола заседания коллегии Витебского губоно

25 апреля 1919 г.


<…> 7) С л у ш а л и: Текущие дела.

а) об отпуске Шагала.

П о с т а н о в и л и: дать 2-х мес[ячный] отпуск т. Шагалу с сохранением содержания по отделу и ходатайствовать пред больничной кассой о выдаче ему единовременного пособия в размере 2.000 р92.


ГАВО. Ф. 246. Оп. 1. Ед. хр. 23. Л. 4. Подлинник. Машинопись.

103. Объявление о заседании Правления ЕОПХ

3 мая 1919 г.


Петроград.

Еврейское общество поощрения художеств. Невский проспект 95, кв. 7.

В понедельник 3 мая на квартире А. Брамсона состоится Правление Общества.

Предметы занятий:

1. Сообщение М.З. Шагала о еврейских художниках в Витебске 93.

2. О плане ближайшей деятельности Общества.

3. О регламентировке деятельности Комиссии по музейным приобретениям.

4. О помещении для Общества.

5. Текущие дела.


ЦГИА СПб. Ф. 1722. Оп. 1. Ед. хр. 5. Л. 109. Машинописная копия.

Опубл.: Брук 2011. С. 80 (в сокр.).

104. Из протокола заседания Правления ЕОПХ

4 мая 1919 г.


Присутствуют: И.Я. Гинцбург, А.М. Брамсон, Д.Л. Зив, Я.А. Троупянский, А.Б. Лаховский, И.И. Бродский, М.И. Соломонов, О.Г. Брейтбарт и гости М. Шагал – Витебск и [Л.] Лисицкий94 – Киев.


<…> IV. А.М. Брамсон сообщает следующие данные об участии евреев-художников на первой Государственной выставке во Дворце Искусств (б. Зимнем Дворце). Из 310 участников – 28 евр[ейских] художников, что составляет 9 %, из 1708 выставленных картин – 235 картин принадлежат творчеству еврейских художников, что составляет 14 %. В эти цифры не вошли произведения, не попавшие в каталог.

Постановлено – принять к сведению.


V. А.М. Брамсон сообщает о приобретениях в библиотеку и музей Общества: <…> б) о пожертвованиях – от М.З. Шагала – монография Тугендхольда и Эфроса95; от [Л.][24] Лисицкого – ХадГадво, литографированное издание96 <…>

Постановлено принять к сведению и выразить жертвователям О.Г. Брейбарту, А.М. Брамсону, И.Я. Гинцбургу. М.З. Шагалу и [Л.] Лисицкому глубокую признательность.


ЦГИА СПб. Ф. 1722. Оп. 1. Ед. хр. 5. Л. 107 об. Подлинник. Машинопись. Подписи – автограф.

Опубл.: Брук 2011. С. 81 (в сокр.).

105. Художественная жизнь

[Май 1919 г.]


Смешанная комиссия из представителей отдела изобразительных искусств, отдела по делам музеев, Эрмитажа и Русского музея приобрела на выставке художественных произведений во Дворце искусств97 следующие произведения: две акварели Остроумовой-Лебедевой, шесть рисунков Григорьева, 5 рисунков Шагала, автопортрет с бокалом его же98, автопортрет Альтмана, этюд Штернберга, натюрморт Пуни, три гравюры Кузнецова и одно произведение Рылова. За все эти произвед[ения] уплачено около 100 000 рублей. Средства взяты из Музейного фонда, существующего при отделе по делам музеев. <…>


Жизнь искусства (Пг.). 1919. № 130. 7 мая. С. 3.

Перепеч.: Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 93–94; Брук 2011. С. 80–81 (в сокр.).

106. Назначение художника Ромма

[Май 1919 г.]


Заслушав доклад тов. Шагала, Центр по предложению Шагала утвердил тов. Ромма губуполномоченным по делам искусств в Витебской губернии99.

Заведующим училищем остается тов. Шагал.


Витебский листок. 1919. № 1209. 10 мая. С. 3.

Перепеч.: Harshav 2004.P. 268 (пер. на англ.); Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 94.

107. Первый смотр молодых художественных сил Витебска

[Июнь 1919 г.]


Сегодня в 5 час[ов] веч[ера] откроется 1-я отчетная выставка Витебск[ого] Нар[одного] Худож[ественного] училища. Художественная выставка, кажется, обещает нам среди наших будней приятный для глаз отдых маленький, но яркий праздник для души.

Провинция поневоле расшевелится, с удивлением глядя на эти головы бедноты, так жадно и искренно рвущейся к искусству.

Необходимо отметить тот отрадный факт, что как всегда, так и теперь, громадный контингент художников дает беднота и почти не видно среди учащихся буржуазных элементов.

Приветствуя этот 1 смотр молодых художественных сил Витебска, мы пожелаем руководителям Художественного училища во главе с Шагалом дальнейших успехов.

На открытие выставки приглашаются все учащиеся художественного училища и представители всех советских общественных сил, рабочих, культурнопросветительских и ученических организаций. Открытие будет сопровождаться чтением отчета о деятельности и литературно-музыкальными выступлениями.

Выходные дни выставка открыта от 2 до 9 час[ов] веч[ера]. Вход свободный.


Витебский листок. 1919. № 1258. 28 июня. С. 4.

Перепеч.: Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 98–99.

108. Выставка в художественном училище

[Июнь 1919 г.]


28-го июня состоялось торжественное открытие 1-ой отчетной выставки учеников художествен[ного] училища. Руководитель училища М. Шагал доложил отчет о деятельности училища100, после чего были заслушаны приветствия завед[ующего] внешкольным подотделом отдела нар[одного] образования т. Медведева и др. Затем состоялось концертное отделение, в котором выступили виолончелист Шпильман, пианист Бай и др. Артист гор[одского] театра Сумароков читал стихи.

Почти все комнаты училища заняты работами учеников. Кроме картин, имеются и скульптурные работы, и предметы прикладного искусства. Большое впечатление производят работы учеников класса Шагала.

Подробно о выставке в следующий раз.


Витебский листок. 1919. № 1260. 30 июня. С. 2.

Перепеч.: Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 99, 101–102.

Об открытии выставки: 1-я выставка учеников художественного училища // Известия Витебского Губернского Совета крестьянских, рабочих, красноармейских и батрацких депутатов. 1919. № 143. 1 июля. С. 4; Открытие первой выставки Народного художественного училища // Школа и Революция (Витебск) 1919. № 23 (2). 7 июля. С.16.

О закрытии выставки: Из деятельности Народного художественного училища // Школа и Революция (Витебск) 1919. № 24–25.16 августа. С. 16.


Преподаватели ВНХУ. Витебск, 26 июля 1919.

Слева направо: Л. Лисицкий, В. Ермолаева, М. Шагал, Д. Якерсон, Ю. Пэн, Н. Коган, А. Ромм; стоит служащая училища.


Афиша 1-й отчетной выставки на здании ВНХУ. У входа стоит М. Шагал. Витебск, июнь – июль 1919


Работы учеников мастерской М. Шагала на 1-й отчетной выставке ВНХУ. Витебск, июнь – июль 1919

109. П. Медведев. 1-я отчетная выставка в Художественном училище

[Июль 1919 г.]


Открывшаяся в нашем Художественном училище ученическая выставка живописи, скульптуры и изделий прикладного искусства является результатом всего лишь пятимесячной работы.

Уже это одно заставляет быть не слишком требовательным. Ведь подлинное, серьезное искусство, прежде всего, сложно и трудно. Для него пять месяцев – меньше, чем пять минут в каждодневном житейском обиходе.

Думается, впрочем, что отчетная выставка способна выдержать натиск и очень взыскательной критики. Правда, мы не найдем на выставке законченных, «вошедших в формы» мастеров и не увидим картин в подлинном живописном смысле этого слова. Но посмотрите, сколько среди экспонирующей молодежи – не забудем, учеников – людей, определенно подающих большие и светлые надежды.

Определенно талантлив Л. Циперсон (мастерская М. Шагала), работы которого обнаруживают сильное чувство цвета и красочного спектра, здоровую традиционность («Старик») и умение быть ярким без шумливой и дешевой пестроты. Очень сочны и выразительны наброски Бразера (маст[ерская] Ермолаевой). Определенно интересен Векслер (маст[ерская] Шагала), хотя пока он еще больше маляр, чем живописец. Работы Кунина (маст[ерская] Шагала) несколько суховаты, слишком как-то математичны, но, напр[имер], в его головке девушки есть и хороший рисунок, и чувство выразительной формы. Наконец, останавливают на себе внимание скульптурные работы Юдина и Носкова (маст[ерская] Якерсона).

Чтобы не отравлять молодые души сладким, но губительным ядом авторства, не буду называть имена тех, кому это еще опасно, тем более что пришлось бы назвать очень и очень многих.

Но думается, что и этот маленький список достаточно оправдывает начинания и работы Худож[ественного] училища.

В этих начинаниях особенно дорога одна черта. Хотя большинство преподавателей училища принадлежат к так наз[ываемому] «левому искусству», но педагогическая чуткость и такт не позволяют им ломать индивидуальности своих учеников в угоду своим художественным канонам. Наоборот, каждому ученику – это ясно показывает выставка – обеспечена возможность самостоятельно и свободно проявлять свою художественную личность.

В этом отношении интересно отметить работы по прикладному искусству, и то, что, например, из мастерской «футуриста» М. Шагала вышел такой чисто натуралистический, написанный в старой академической манере набросок головы мужчины, какой дал художник Гим[п]ельсон.

Да и вообще крайние левые течения, видимо, как-то не прививаются. Недаром и на нашей выставке они неприятно поражают отсутствием оригинальности, самостоятельности и рабским повторением азбуки новейшего искусства. Кажется, «быть футуризму пусту»…

Это, конечно, вовсе не значит, что все цветет и благоухает в наших старых живописных школах. Как раз наоборот: скучнее всего на выставке именно работы мастерской худ[ожника] Пена с его зализанными головками и дешевыми, будто вырезанными из вечной памяти «Солнца России» сестрами милосердия. Это именно тот натурализм, который не видит дальше своего носа, да к тому же еще – и скверно видит.

Искусство родится из внутренней радости, от избытка духовных сил. В живописи оно есть красочное видение мира, преломленное через душу творца-художника.

Оригинальность, свежесть, глубина – вот неизменные спутники подлинного, живого искусства.

Элементы этих качеств мы не можем не видеть в работах многих из учеников нашего Худож[ественного] училища, и это одно дает право приветствовать их труд и верить, что он не пропадет даром.

Первый общественный экзамен, по нашему мнению, Художеств[енным] училищем выдержан.


Просвещение и Культура (Витебск). 1919. № 4. 6 июля. С. 2.

Перепеч.: Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 103–104.

110. Список служащих Витебского Народного художественного училища101

30 июля 1919 г.


Заведующий Художественным училищем Марк Шагал

Член президиума

Секретарь Итигин


ГАВО. Ф. 101. Оп. 1. Ед. хр. 12. Л. 72. Подлинник. Рукопись. Подписи – автограф. Угловой штамп: Р.С.Ф.С.Р. / 1-ое Витебское высшее народное художественное уч-] ще / Свободные государственные художественные мастерские / Июля 30 1919 г. / Витебск, № 563.

Опубл.: Витебск: классика и авангард 2004. С. 35.

111. Перерегистрация и прием новых учащихся в Художественное училище

[Июль 1919 г.]


Ввиду окончания учебного сезона объявляется:

Открыт прием новых учащихся на следующий учебный сезон.

Всем учащимся всех мастерских предлагается перерегистрироваться с правом перехода по желанию в другие мастерские.

Примечание: переход учащихся подготовительной мастерской в друг[ие] мастерские – с разрешения руководителя означенной мастерской.

Начало перерегистрации – 1-го августа до 20 августа. Лица, не перерегистрировавшиеся до 20 августа, автоматически исключаются из числа учащихся, и на их место будут приняты новые учащиеся.

Окончательное зачисление в число новых учащихся худ[ожественного] учил[ища] лиц, подавших и подающих заявления, произойдет после перерегистрации – 21 августа и позже в порядке очереди подачи прошений.

Желающие могут получить соответствующее удостоверение о прохождении определенного учебного курса, если учащийся систематически его проходил.

Прием в свободную мастерскую М.З. Шагала (ввиду исключительности мест) ограничен исключительно по представлению работ и по прохождению успешного художественного конкурса в училище.


Известия Витебского губернского Совета крестьянских, рабочих, красноармейских и батрацких депутатов. 1919. № 169. 31 июля. С. 4.

Перепеч.: Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 108.

112. Из журнала Международного художественного бюро при Отделе ИЗО Наркомпроса

[Июль – август 1919 г.]



Товарищу Марку Шагалу.

Международное художественное бюро104 настоящим уведомляет, что им приняты меры к охране Ваших произведений в Берлине через немецкий Совет рабочих депутатов в Москве. Совет этот отправил в Берлин письмо берлинскому представителю бюро Людвигу Беру.

Что касается Амстердама, то бюро тоже примет соответствующие меры.

Заведующий Международным бюро.


РГАЛИ. Ф. 665. Оп. 1. Ед. хр. 1. Л. 8 (рукопись), л. 9 (машинописная копия). На л. 9 слева вверху служебная помета: № 2 Послано 12 августа 1919 г.

113. Из статьи «Из деятельности Народного художественного училища»

[Июль – август 1919 г.]


20 июля с[его] г[ода] закрылась 1-я отчетная выставка работ учащихся. Премированы работы след[ующих] учащихся:

По живописи: Циперсона, Витензона, Хидекеля, Векслера, Кунина, Волохонского и Зельдина.

По рисунку: Бернштейна, Фейгина, Григорович, Розенгольц, Червинка, Бурдзиковский, Таурит, Шалютина, Иоффе, Лифман и Лерман.

По прикладн[ому] искусству: Цейтлин, Магарило и Волкова.

По скульптуре: Юдина и Байтина. <…>

Училище распределяется на следующие мастерские: свободная мастерская живописи – руководитель М. Шагал, мастерские рисовально-живописные утрен[ние] и вечер[ние] – руководитель Ермолаева, мастерские рисовально-живописные – руков[одитель] Пен, мастерская графики и архитектуры – руководитель Лисицкий, мастерская прикладных искусств – руководитель Козлинская, подготовительная мастерская – руководительница Коган, скульптурная мастерская – руководитель Якерсон, формовочная мастерская при скульптурной – рук[оводитель] Лиздошь, лектор Ромм.

Заведывающий училищем М. Шагал.

Число записавшихся учащихся – 600 человек, посещает 300. При клубе учащихся есть библиотека.

Занятия по желанию учащихся продолжаются и в летнее время.


Школа и Революция (Витебск). 1919. № 24–25. 16 августа. С. 13.

Перепеч.: Шишанов В. «Школа и Революция» // Бюллетень музея Марка Шагала. 2000. № 2. С. 6; Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 113–114.

114. Организация Музея современного искусства

[Август 1919 г.]


По ходатайству губ[ернского] уполномоченного по делам искусств А. Ромма музейным фондом отдела изобразительных искусств Наркомпроса предоставлено безвозмездно для Витеб[ского] губ[ернского] музея 30 картин современных русских мастеров: Кончаловского, Лентулова, Фалька, Розановой, Ле-Дантю, П. Кузнецова, Рождественского, Экстер, Шевченко, Малевича и других105.

Закупочной комиссией губотдела просвещения приобретены для музея: 2 картины и рисунок Марка Шагала106, «Автопортрет» и «Старуха» Ю.М. Пэна, пейзажи Н. Альтмана, Д. Бурлюка и А. Ромма, рисунок натурщицы К. Сомова и графические работы А. Бразера и С. Юдовина.


Известия Витебского губернского Совета крестьянских, рабочих, красноармейских и батрацких депутатов. 1919. № 188. 23 августа. С. 4.

Перепеч.: Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 115.

115. Начало занятий в Витебском высшем народном художественном училище

[Август 1919 г.]


1-го сентября начинаются занятия в Витебском высш[ем] нар[одном] худ[ожественном] училище под руководством М. Шагала, Пэна и других.


Известия Витебского Губернского Совета крестьянских, рабочих, красноармейских и батрацких депутатов. 1919. № 193. 30 августа. С. 4.

Перепеч.: Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 116.

116. Уход тов. Шагала (Резолюция общего собрания учащихся Народного художественного училища)

[Сентябрь 1919 г.]


Заслушав доклад тт. Циперсона и Кунина о критическом положении училища107, в связи с намерением М.З. Шагала покинуть училище, а вместе с тем и гор. Витебск108 и принимая во внимание: 1) что М. Шагал является не только одним из первых пионеров насаждения искусства в нашем городе, не раз испытавшим все тернии на пути этого великого дела, 2) что М. Шагал является единственной моральной опорой училища, без которой последнее существовать не может, 3) что уход М. Шагала при подобном положении может послужить гибелью для Художественного училища, которое уже показало свою жизнеспособность, что видно по результатам 1-й отчетной выставки, 4) что действия некоторых лиц, создавших в школе за последнее время невозможную атмосферу для деятельности М.З. Шагала как заведывающего училищем, являются абсолютно недопустимыми и заслуживающими резко отрицательного отношения, 5) что единственной гарантией, могущей возвратить жизнь школы в свое обычно спокойное русло, является коренное изменение условий, при которых работа сделалась бы возможной, общее собрание учащихся обращается непосредственно к М.З. Шагалу с настоятельной просьбой не покидать школу.


Комиссия по социальному обеспечению («Комиссия 3-х»).

Слева направо: Л. Циперсон, М. Кунин, Л. Хидекель. Витебск, февраль 1920


Общее собрание выражает М. Шагалу полное и безусловное доверие и обещает поддерживать во всех действиях и начинаниях. Равным образом общее собрание выносит суровое порицание тем лицам, которые своими действиями создали настоящее положение.


Известия Витебского губернского Совета крестьянских, рабочих, красноармейских и батрацких депутатов. 1919. № 210. 19 сентября. С. 4.

Перепеч.: Chagall Paris 1995. Р. 245 (пер. на фр.); Шатских 2001. С. 42–43; Harshav 2004. P. 272–273 (пер. на англ.); Лисов А. Затянувшийся конфликт // Шагаловский ежегодник 2003. С. 89–90; Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 117.

117. Из Витебского губоно – в Витебский губисполком

25 сентября 1919 г.


В Витебский Губисполком

Губотдел просвещения, препровождая при сем копию докладной записки тов. Ром[м]а109, доводит до Вашего сведения о следующих незаконных действиях заведующего Художественным Училищем Шагала:

1) Основываясь на факте получения кредитов непосредственно из Центра, гр. Шагал не считается с распоряжениями местной власти в лице Губотдела просвещения и Горсовета, что выразилось м[ежду] п[рочим] в следующем: несмотря на предписания Губотдела просвещения и ордер Жилищного Отдела Горсовета от 1[2] – IX он отказался предоставить пустующие 3 комнаты в здании Художественного Училища под Музей и занял это помещение под свою частную квартиру и не только отказался прислать в Губотдел Просвещения копии своих распоряжений о роспуске Училищного Совета, но заявил секретарю Подотдела Искусств Губотдела, что он подчинен исключительно Центру и с местными властями считаться не намерен.

2) 24-го сентября с.г. им были присланы на подтверждение в Губотдел просвещения командировки для себя лично в Москву, в чем ему было отказано. Шагал послал тогда командировку непосредственно в Губисполком, за подписью Губернского Уполномоченного по делам искусств, на каковой должности он не состоит с 15-го мая с. г. в виду назначения на эту должность тов. Ром[м]а, заведывающего Секцией Изобразительных Искусств Губотдела Просвещения110.

В виду всего вышеизложенного, Губотдел Просвещения просит Губисполком оказать самое энергичное воздействие на гр. Шагала и провести на деле фактическое подчинение Художественного Училища Губотделу Просвещения в отношении финансовом и административном, ибо в противном случае не представляется возможным бороться с злоупотреблениями, происходящими в Художественном Училище.

При сем препровождается дубликат ордера Жилищного Отдела, выданный 12-го сентября 1919 года за № 28039111.

Заведывающий Отделом Просвещения Лузгин

Заведывающий Подотделом Искусств Цшохер

Заведывающий Секцией Изобразительных Искусств Ромм

Секретарь


ГАВО. Ф. 2268. Оп. 1. Ед. хр. 2. Л. 42. Подлинник. Машинопись. Подписи – автограф. Штамп: Витебский губернский Совет крестьянских, рабочих, солдатских и батрацких депутатов. / Отдел Народного Просвещения. / 25 сентября 1919 г. / № 5780. Вверху рукой председателя Витебского губисполкома П.К. Сергиевского резолюция: Вх. № 3833. / Поставить на вид тов. Шагалу, что сепаратические стремления будут в корне пресекаться Губисполкомом и поэтому Худ[ожественное] училище безусло[вно] должно быть подчинено в административном и финансовых отношениях Губотделу просвещения./ 5/Х–19.

Документы № 117 и 118 опубл.: Хмельницкая Л. Сентябрьский конфликт 1919 года в Народном художественном училище // Бюллетень Музея Марка Шагала. 2003. № 2 (10). С.19 (в сокр.).

118. Отдел ИЗО Наркомпроса – в Витебский губисполком

4 ноября 1919 г.


В Витебский губисполком.

Отдел изобразительных искусств Наркомпроса, ознакомившись с материалами по делу тов. Шагал, выражает тов. Шагал полное доверие, признает, что он поставил Витебские Государственные Худож[ественные] мастерские на должную высоту и выражает лицам, предпринявшим по отношению тов. Шагал ряд принудительных мер вплоть до выселения включительно, свое порицание. Считая подобное отношение к своим представителям на местах недопустимым, Отдел просит впредь оказывать им при исполнении возложенных на них обязанностей всяческое содействие.

Заведующий Отделом Д. Штеренберг

Секретарь


ГАВО. Ф. 2268. Оп. 1. Ед хр. 2. Л. 142. Подлинник. Машинопись. Подписи – автограф. Угловой штамп: Народный Комиссариат / по просвещению / Отдел изобразительных искусств / ноября 4 дня 1919 г. / № 5224 / Москва. Круглая печать отдела ИЗО Наркомпроса. Резолюция: В отдел наробраз. [№] 4949. 4/XII –1919 г.

119. Шагал – во Вторые Государственные свободные художественные мастерские

17 ноября 1919 г.


Во Вторые Государственные Художественные мастерские.

Уполномоченному тов. О. Брику.

Находясь в Москве, я прошу о зачислении меня в число руководителей и предоставлении мне мастерской, коей готов посвятить свое внимание по мере сил и способностей112.

Худ. Марк Шагал.

Бол. Козихинский пер., д. 22, кв. 6.


РГАЛИ. Ф. 680. Оп. 1. Ед. хр. 1017. Л. 752. Автограф. Слева вверху служебная помета: Вх. № 852 ниже: 24. XI. 1919 г.

Опубл.: Шатских 2001. С. 53.

120. Из «1-го списка живописцев и скульпторов подлежащих покупке [в Фонд Государственных музеев]»

20 ноября 1919 г.


<…> № 95 Шагал <…>

В конце документа удостоверяющая надпись (подписи – автограф):

Означенный список утвержден в заседании Коллегии ИЗО 20 ноября 1919 г.

Заведующий отделом Д.П. Штеренберг.

Члены Коллегии: С. Малютин, А. Златоврацкий, В. Кандинский, Ф. Федоровский, И. Аверинцев; рукой А.В. Луначарского. С своей стороны одобряю список А. Луначарский


РГАЛИ. Ф. 665. Ед. хр. 12. Л. 2. Подлинник.

Документы № 120 и 121 опубл.: Брук 2016. С. 276.


О.М. Брик. Москва, 1924. Фото А.М. Родченко


А.М. Родченко и В.Ф. Степанова. Москва, 1923–1924. Фото М. Кауфмана


Москва. Вторые ГСХМ (Мясницкая ул., 21). Начало 1920-х

121. Из «1-го списка художников-графиков, желательных к приобретению в Фонд Государственных музеев»

27 ноября 1919 г.


<…> № 40 Шагал <…>


РГАЛИ. Ф. 665. Ед. хр. 12. Л. 5. Подлинник.

122. Художественная жизнь

[Ноябрь 1919 г.]


При отделе изобразительных искусств113 учрежден специальный институт инструкторов, которые содействуют провинциальным художественным деятелям при организации художественных школ. Из действующих провинциальных школ лучше всего работают школы в Пензе и Витебске. Руководителем витебской школы до недавнего времени состоял художник Шагал, переехавший теперь в Москву114. В скором времени заведующий отделом изобразительных искусств Д.П. Штеренберг отправится в провинцию в целях ревизии там художественных школ.


Жизнь искусства (Пг.). 1919. № 394. 28 ноября. С. 1.

Перепеч.: Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 141.

123. Список художников

[Ноябрь – декабрь 1919 г.]


В отдел распределения рабочей силы Сорабиса

Замковая ул., столовая Каждана

Секция изобразительных искусств, препровождая при сем список художников, могущих выполнять заказы на эскизы для вывесок, плакатов, декораций и проч., просит отдел распределения рабочей силы Союза взять на себя распределение заказов в порядке очереди, кои будут препровождаться Вам секцией изобразительных искусств.

Заведующий секцией изобразительных искусств А. Ромм.

Секретарь Т. Брахман.


Список художников.

Адреса

1. Ермолаева В.М. Высш[ее] худ[ожественное] уч[илище], Бухаринская № 10.

2. Лисицкий Л.М. Высш[ее] худ[ожественное] уч[илище], Бухаринская № 10.

3. Малевич К.С. Высш[ее] худ[ожественное] уч[илище], Бухаринская № 10.

4. Пен Ю.М. Б[ольшая] Могилевская.

5. Ром[м] А.Г. М[алая] Могилевская, № 28.

6. Тюсков [В].З.[25]

7. Якерсон Д.[А].[26] Набережная 10.

8. Бразер А.М. Ул. Толстова № 8.

9. Юдовин С.[Б].[27]


В.М. Ермолаева. Конец 1910-х


Д.А. Якерсон. Витебск, конец 1910-х


Л.М. Лисицкий. Витебск, 1919–1920


К.С. Малевич. 1920-е


9.[28] Шагал М.З. Высш[ее художественное училище].

10. Тильберг И.Х.

11. Артель Витебского художественного училища.


ГАВО. Ф. 1947. Оп. 1. Ед. хр. 3. Л. 96–96 об. Подлинник. Машинопись с рукописными вставками. Подписи – автограф.

Опубл.: Витебск: классика и авангард 2004. С. 57; Малевич 2004/1. С. 441; Малевич в Витебске 2008. С. 38–39. Во всех публикациях документ датирован: февраль– март 1920 г. Новая датировка приводится на основании того, что Малевич приехал в Витебск не ранее ноября 1919-го, а Ромм исполнял обязанности заведующего секцией ИЗО до реорганизации Витебского губоно 27 декабря 1919-го.

124. Из приказа № 85 по Витебскому губоно

20 декабря 1919 г.


<…> § 25. Тов. Шагалу как уполномоченному Отдела изобразительных искусств Наркомпроса поручается губотделом просвещения общее руководство, в тесном контакте с губернским внешкольным подотделом115, всеми учреждениями и работами по изобразительному искусству в пределах Витебской губернии.

И.о. заведующего отделом А. Темкин.

Секретарь Соболь.


ГАВО. Ф. 2268. Оп. 3. Ед. хр. 6. Л. 12. Подлинник. Машинопись. Подписи – автограф.

Опубл.: Витебск: классика и авангард 2004. С. 47–48.

125. Из Витебского высшего художественного народного училища – в Комитет по борьбе с безработицей

24 декабря 1919 г.


В Комитет по борьбе с безработицей.

Президиум Витебского Высшего Народного Худождествен[ного] училища просит Комитет передать в распоряжение училища образцы декоративн[ых] плакатов, исполненных к празднованию годовщины Комитета116. Означенные образцы будут использованы училищем как учебно-показательные рисунки.

Заведывающий Художеств[енным] училищем Марк Шагал.

Делопроизводитель Р.И. Розенфельд.


[На обороте проект ответа: ]

В I-ое Высшее Вит[ебское] Нар[одное] Худож[ественное] училище.

На № 924. К[омите]том в В[аше] распоряжение могут быть предоставлены копии эскизов декоративн[ых] плакатов, д[ля] снятия их К[омите]т просит командировать В[ашего] представителя117.


ГАВО. Ф. 238. Оп. 1. Ед. хр. 16. Л. 190–190 об. Подлинник. Рукопись. Подписи – автограф. Угловой штамп: Р.С.Ф.С.Р. / Наркомпрос / 1-ое Высшее Витебское / Народн. Художествен. Уч-ще / Свобод.] Государственные / Художественные мастерские / Декабря 24 дня 1919 г. / № 924 / Бухаринская, 10, тел. 2-90. Круглая печать: 1-ое Витебское высшее Нар. Художествен. училище. Свободные государствен. Художествен. мастерские. Регистрационный штамп: <…> Комит. по борьбе с безработицей / 27/XII 1919 г. Вход. № 5383.

Опубл: Лисов А. Супрематический проект оформления Витебска к юбилею Комитета по борьбе с безработицей // Шагаловский ежегодник 2006. С. 99.


Здание Комитета по борьбе с безработицей (Белые казармы), декорированное по эскизам К. Малевича и Л. Лисицкого. Стоят: 5-й слева Л. Лисицкий, 6-й – К. Малевич. Витебск, декабрь 1919


Знамя Комитета по борьбе с безработицей, выполненное по эскизу Л. Лисицкого. Витебск, декабрь 1919


Лазарь Лисицкий. Обложка отчетного очерка Комитета по борьбе с безработицей. Витебск, 1919

126. Из приказа № 91 по Витебскому губоно

27 декабря 1919 г.


§ 1. В составе внешкольного подотдела организуются секции: изобразительных искусств со включением в нее музейной секции и музыкальная секция. Заведыв[ающим] секцией изобразительных искусств и музейной назначается уполномоченный по делам искусств Витебской губернии тов. Шагал; заместителем заведывающего секцией тов. Ромм118. <…>

И.о. заведывающего отделом А. Темкин.

Секретарь Соболь.


ГАВО. Ф. 2268. Оп. 3. Ед. хр. 6. Л. 22. Подлинник. Машинопись. Подписи – автограф.

127. Из Витебского губоно – в Московский отдел ИЗО Наркомпроса

31 декабря 1919 г.


В Московский отдел Изобразительных искусств Наркомпроса.

Губотдел Образования, извещая об организации в Витебске Губернского Музея, просит об отпуске в распоряжение Музея серий произведений Русских художников (живопись, рисунки, скульптура и проч.) согласно прилагаемому при сем списку.

В виду существования в Витебске и уездных городах Губ[ернии] Художественных школ, учащимся коих необходимо видеть подлинные образцы искусств, а также в целях просвещения широких масс Губернии, Губотдел убедительно просит об удовлетворении означенного ходатайства.

И.о. Заведывающего Отделом А. Темкин.

Заведывающий Внешкольным Подотделом П. Медведев.

Уполномоченный по делам искусств Витебской губернии М. Шагал.

Секретарь Соболь.


СПИСОК РУССКИХ ХУДОЖНИКОВ, ПРОИЗВЕДЕНИЕ КОИХ ЖЕЛАТЕЛЬНО ДЛЯ ВИТЕБСКОГО МУЗЕЯ.

(Руков[одствуясь] списком, утвержден[ным] Наркомпросом Отделом изобразит[ельных] искусств).

МИР ИСКУССТВА
1). Ал. Бенуа. 2). Бакст. 3). Сомов. 4). Рерих. 5). Добужинский[29].

6). Лансере. 7). Кустодиев. 8). Петров-Водкин. 9). Гауш. 10). Карев.

11). Бор. Григорьев. 12). Ал. Яковлев. 13). Шухаев. 14). Пав. Кузнецов.

15). Матвеев (скульптура). 16). Голубкина (скульптура). 17). Анисфельд.

«СОЮЗ»
18). Коровин. 19). Крымов. 20). Коненков. 21). Рылов. 22). Юон.

«БУБНОВЫЙ ВАЛЕТ» И СОВРЕМЕННИКИ
23). Кончаловский. 24). Машков. 25). Ларионов. 26). Гончарова.

27). Лентулов. 28). Куприн. 29). Фальк. 30). Татлин[30]. 31). Малевич.

32). Кандинский. 33). Альтман. 34). Штеренберг. 35). Архипенко (скульптура). 36). Родченко. 37). Шагал.


В отношении художника Марка Шагала – уроженца гор. Витебска, Уполномоченного по делам искусств Витгуб[ернии] и Заведывающ[его] Витебского Художественного Училища, Губотдел имел бы в виду посвятить его творчеству особое место в Витебском Музее, в целях чего Губотдел просит предоставить по возможности более обширную серию его произведений.

Секретарь отдела Соболь.


РГАЛИ. Ф. 665. Оп. 1. Ед. хр. 10. Л. 10–12. Подлинник. Машинопись. Подписи – автограф. На л. 10 угловой штамп и круглая печать Витебского губоно; слева вверху служебные пометы – чернилами: На заключение и исполнение в Музейное Бюро. ниже карандашом: Сделано.

Опубл.: Шишанов 2007. С. 90–92.

128. Список служащих Витебского высшего народного художественного училища119

21 января 1920 г.


Список утверждается

И.о. Зав Художеств. Училищем В. Ермолаева121

Член Комиссии 3-х Л. Циперсон


Преподаватели, служащие и члены самоуправления ВНХУ. Витебск, февраль 1920.

Слева направо: сидят – М. Кунин, М. Итигин, Ю. Пэн, Д. Якерсон, М. Шагал, Л. Зуперман, В. Ермолаева, К. Малевич; стоят – Е. Кабищер, незивестная, Л. Циперсон, М. Векслер, Р. Розенфельд, И. Бескин


Общая фотография учащихся и преподавателей. Витебск, февраль 1920.

2-й ряд слева направо: И. Туржанский, Д. Якерсон, Ю. Пэн, М. Шагал, К. Малевич, В. Ермолаева, Р. Розенфельд, М. Итигин, И. Гаврис


ГАВО. Ф. 101. Оп. 1. Ед. хр. 24. Л. 16. Подлинник. Рукопись. Подписи – автограф. Круглая печать: 1-ое Витебское высшее Нар. Художествен. училище. Свободные государствен. Художествен. мастерские.

Опубл.: Chagall Frankfurt 1991. P. 68 (воспр.); Витебск: классика и авангард 2004. С. 50–51.

129. Удостоверение Марка Шагала

[Январь 1920 г.]


Копия

Удостоверение

Народным Комиссариатом по просвещению настоящим удостоверяется, что т. художник Марк Шагал состоит с 14-го сентября 1918 г. Уполномоченным по делам искусств Витебской губернии, Заведующим Вит[ебским] Художественным Училищем и профессором живописной мастерской.

Всем революционным властям просьба оказывать т. Шагалу полное содействие в исполнении его обязанностей.

Управляющий делами Комиссариата

Секретарь

С подлинным верно


ГАВО. Ф. 837. Оп.1. Ед. хр. 58. Л. 41. Заверенная копия. Рукопись. Подпись заверяющего – автограф. Оттиск штампа воспроизведен рукописью: Российская Федеративная Советская Республика / Народный Комиссариат по просвещению / Отдел Упр. делами / январь 1920 / № 82 Москва.

Опубл.: Chagall Frankfurt 1991. S. 69 (воспр.); Витебск: классика и авангард 2004. С. 51.

130. Шагал – в Витебский губоно

[До 27 января 1920 г.]


В Губотдел народного образования.

После всего того, что мною пережито благодаря деятельности некоторых сотрудников бывшего подотдела искусств, систематически выгонявших меня из города на московский холод и голод, я заявляю, что будучи назначен Центром уполномоч[енным] по делам искусств и зав[едующим] секцией изобр[азительных] иск[усств], я никоим образом не могу допустить работу упомянутых лиц совместно со мной 122 до сих пор, пока товар[ищеский] суд (предложенный и тов. Сергиевским) не вынесет своего приговора по поводу этого инц[и]дента.

Одновременно с сим сообщаю – ненавидя всякой суеты, я согласился бы, если бы обвиняемые мною лица публично (в собрании художников, заседании училищного совета Х[удожественного] уч[илища]) извинятся в своих действиях.

Отказ от того и другого ясно докажет их виновность и заставит меня просить об увольнении их от совместной со мною работой, которой я должен немедленно отдаться со всем необходимым мне спокойстви[ем].

С своей стороны выдвигаю в тов[арищеский] суд след[ующих] лиц: художника Пена, скульптора Якерсона и учащегося худ[ожественного] уч[илища] Кунина.

В интересах дела жду немедленного ответа123.

Уполн[омоченный] по дел[ам] иск[усств] Вит[ебской] губ[ернии] и завед[ующий] секции[ей] изобр[азительных] иск[усств]

Марк Шагал.


ГАВО. Ф. 2268. Оп. 1. Ед. хр. 27. Л. 17. Подлинник. Машинопись. Подпись – автограф. В левом верхнем углу чернилами служебная помета: Копия / Вх. № 836 / 27/I 1920.

Опубл.: Лисов А. Затянувшийся конфликт // Шагаловский ежегодник 2003. С. 94.

131. Художественная жизнь

[Январь 1920 г.]


Годовщина Витебск[ого] Народн[ого] худож[ественного] училища и 2-я отчетная выставка

В начале февраля открывается 2-ая отчетная выставка Витебского Народн[ого] художеств[енного] училища 124.

В Городском театре состоится празднование годовщины Художественного училища.

В этот вечер состоится художественный митинг, будут поставлены живые художественные картины и спектакль125. Будет также поставлена пьеса «Победа над солнцем» в исполнении, декорациях и костюмах исключительно учащихся Художественного училища126.


Премирование работ учащихся Худ[ожественного] училища

Комиссией в составе уполномоченного и заведующего Худ[ожественным] уч[илищем] тов. Шагала, профессоров-руководителей т.т. Малевича, Пэна, Лисицкого, Якерсона и представителя от общего собрания учащихся Кунина присуждены 17 премий.


К организации губернского музея

По докладу т. Марка Шагала Коллегия отделов изобраз[ительных] искусств и музейного постановил[а] отпустить серии картин русских художников.


Организация склада художматериалов и учебных пособий

Художественно-промышленным подотделом Наркомпроса утвержден проект открытия в Витебске губернского склада художественных материалов для правильного распределения и снабжения ими худож[ественных] учреждений, трудовых школ и художников Витебск[ой] губ[ернии].


Известия Витебского губернского Совета крестьянских, рабочих, красноармейских и батрацких депутатов. 1920. № 18. 27 января. С. 2.

Перепеч.: Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 126.

132. Искусство

[Февраль 1920 г.]


В художественном училище открывается 2-я свободная мастерская под руководством М. Шагала. Запись производится в канцелярии училища. При записи обязательно предъявление работ или рисунков. <…>


Известия Витебского губернского Совета крестьянских, рабочих, красноармейских и батрацких депутатов. 1920. № 32. 12 февраля. С. 4.

Перепеч.: Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 128.

133. Шагал – в Витебский губоно

[До 26 февраля 1920 г.]


В Губотдел Народного Просвещения

Настоящим прошу Вас сообщить, является ли действительно Музейная Комиссия автономным органом или подведомственным Уполномоч[енному] по делам Искусств Витебской губернии, работающий в контакте с Внешкольным Подотделом Губотдела Просвещения.

Уполномочен[ный] по делам Искусств Марк Шагал


ГАВО. Ф. 1947. Оп.1. Ед. хр. 3. Л. 163. Подлинник. Машинопись. Подпись – автограф. На документе резолюция заведующего губоно: Музейная комиссия подведомственна непосредственно секции изобразит. искусств, каковая является частью внешк. подотдела / 26/II 1920 / А.Темкин.

Опубл.: Лисов А. Затянувшийся конфликт // Шагаловский ежегодник 2003. С. 94–95.

134. Шагал – в Музейный отдел Наркомпроса

[Февраль 1920 г.]


= СРОЧНАЯ МУЗЕЙНЫЙ ОТДЕЛ ЕФРОСУ127

МЕРТВЫЙ 9 – МОСКВА =

ПРОШУ МУЗОТДЕЛ СРОЧНО ТЕЛЕГРАФИРОВАТЬ ПОДВЕДОМСТВЕННА ЛИ ВИТЕБСКАЯ МУЗЕЙНАЯ СЕКЦИЯ МОСКВЕ ИЛИ ПЕТРОГРАДУ ТОЧКА ОСОБО ПОДТВЕРДИТЬ МОИ ПОЛНОМОЧИЯ ПО МУЗЕЙНЫМ ДЕЛАМ ТОЧКА = УПОЛНОМОЧЕННЫЙ ДЕЛАМ ИСКУССТВ ВИТГУБ ШАГАЛ


ОР ГТГ. Ф. 106. Ед. хр. 12516. Телеграфный бланк. Телеграфная лента.

135. Из Витебского губоно – в Московский отдел ИЗО Наркомпроса

4 марта 1920 г.


В Московский Отдел ИЗО Наркомпроса

Губотдел образования, извещая об организации в Витебске Губернского Музея, просит наряду с дополнительной присылкой картин современных художников для пополнения Отдела современной живописи – прислать коллекцию картин художника Марка Шагала – уроженца гор. Витебска и Заведывающего Витебског[ого] Народн[ого] Худ[ожественного] Учил[ища], произведение коего совершенно отсутствует в Местном Музее и коему Губотдел имел бы ввиду посвятить в Музее особое место.

Заведывающий отделом

Секретарь


РГАЛИ. Ф. 665. Оп. 1. Ед. хр. 10. Л. 23. Подлинник. Рукопись. Угловой штамп: Витебский Губисполком / Губернский Отдел / Народного Образования / 4 III 19 [20] / № 2874.

ГАВО. Ф. 1947. Оп. 1. Ед. хр. 3. Л. 102. Машинописная копия. На документе служебные пометы – исходящий номер: [№] 2874 и дата: 4/III [1920].

Опубл.: Трусова 1996. С. 218 (в сокр.); Витебск: классика и авангард 2004. С. 58.

Аналогичное сообщение: Жизнь искусства (Пг.) 1920. № 416. 2 апреля. С. 1 (перепеч.: Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 137).

136. Занятия в Художественном училище

[Март 1920 г.]


6-го марта начались занятия128 в следующих мастерских училища: Шагала (живопись), Ермолаевой (живопись), Пена (живопись), Лисицкого (графика), Якерсона (скульптура), [Коган][31] (подготовительн[ая]) и столярной Никольского.

О начале занятий в отдельных мастерских будет объявлено особо.


Известия Витебского губернского Совета крестьянских, рабочих, красноармейских и батрацких депутатов. 1920. № 52. 6 марта. С. 4.

Перепеч.: Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 132.

137. Из Витебского высшего народного художественного училища – в Витебский губотдел труда

9 марта 1920 г.


В Витгуботдел Труда.

Витебское Высшее Народное Художественное Училище просит Витгуботдел Труда сообщить, является ли совместительством должность заведывающего Художествен[ным] училищем и руководителя-профессора живописной мастерской училища129.

Заведывающий Художественным училищем Марк Шагал

За секретаря


ГАВО. Ф. 837. Оп. 1. Ед. хр. 58. Л. 28. Подлинник. Рукопись. Подписи – автограф. Угловой штамп: Р.С.Ф.С.Р. / Наркомпрос / 1-ое Высшее Витебское / Народн. Художествен. Уч-ще / Свободн. Государственные / Художественные мастерские / Марта 9 дня 1920 г. / № 196 / Бухаринская, 10, тел. 2—90. Круглая печать: 1-ое Витебское высшее Нар. Художествен. училище. Свободные государствен. Художествен. мастерские.

Опубл.: Chagall Frankfurt 1991. P. 69 (воспр.); Витебск: классика и авангард 2004. С. 58, илл. № VI (воспр.).

138. Из дневника В.С. Степановой

11 марта 1920 г.


<…> Шагал Давиду130 жалуется, что от Малевича нет житья в Витебске – отбил у него всех учеников. <…>


Степанова В. Человек не может жить без чуда. Письма. Поэтические опыты. Записки художницы. М., 1994. С. 108.

139. Отчет о деятельности Витебского высшего народного художественного училища за февраль 1920 г.131

20 марта 1920 г.


Вся деятельность Художественного Училища за отчетный месяц была сосредоточена на организации 2-ой отчетной выставки, которая открылась 15/II и закрылась 1-го марта.

Устройство выставки потребовало от всех работников Художественного Училища большого напряжения сил и внимания. Необходимо было заканчивать много новых работ, пересматривать и переоценивать все исполненные во всех мастерских работы учащихся за истекший семестр, освободить все мастерские от находящегося там инвентаря и приспособить помещение к выставке; затем признанные подходящими для выставки работы развешивать в мастерск[их] по известн[ому] плану. Выставка была открыта от 2-х до 8-и вечера ежедневно, вход свободный. Приходилось дежурить все это время в мастерских, при этом руководители давали объяснения публике – каждый в своей мастерской.

Во время выставки устраивались специальные лекции об искусстве (профес. Грузенберга132, Малевича и др.).

Тем временем обычная работа административно-хозяйствен[ного] персонала не только не приостановилась, но значительно увеличилась, ибо выставка привлекла новый набор учащихся, организовались новые мастерские (2-ая мастерск[ая] Шагала, декоративная – Малевича), другие мастерские преобразовывались (подготовительн[ая] в абстрактную), и все это вызвало целый ряд потребностей и запросов, которые необходимо было немедленно удовлетворить. Всего было выставлено 350 работ. Посетило выставку около 3000 человек.

Заведывающий Художественным училищем Марк Шагал

Члены президиума К. Малевич.


2-я отчетная выставка ВНХУ Мастерская М. Шагала. Витебск, февраль 1920.

Слева направо: сидят – Л. Хидекель, М. Шагал, М. Кунин, И. Чашник, Х. Зельдин; стоят – М. Векслер, Л. Циперсон; у ног Шагала – Л. Зевин.


2-я отчетная выставка ВНХУ. Члены группы УНОВИС на фоне работ кубистической мастерской. Витебск, февраль 1920.

Слева направо: за столом сидят – И. Байтин, К. Малевич, В. Ермолаева, И. Гаврис, Н. Коган, Л. Лисицкий. О. Бернштейн (пишет); стоят – Б. Цейтлин, Е. Магарил, Л. Юдин, А. Гируцкая, Т. Меерсон; первый справа Л. Зуперман.


Д.А. Якерсон с учениками скульптурной мастерской. Витебск, февраль 1920


2-я отчетная выставка ВНХУ. Работы учеников скульптурной мастерской Д.А. Якерсона. Витебск, февраль 1920


ГАВО. Ф. 101. Оп. 1. Ед. хр. 22. Т. 1. Л. 9. Подлинник. Рукопись. Подписи – автограф. Круглая печать: 1-ое Витебское высшее Нар. Художествен. училище. Свободные государствен. Художествен. мастерские. В левом нижнем углу служебная помета: [К] отношению за № 220. (см.: примеч. 131).

Опубл.: Витебск: классика и авангард 2004. С. 60, ил. № VIII (воспр.); Малевич 2004/1. С. 442; Малевич в Витебске 2008. С. 40–41.

140. Из приказа № 61 Витебского губоно

26 марта 1920 г.


<…> § 2. Выписать из сумм по § 16 статьи 6 сметы 1920 г. заведывающему секцией изобразительных искусств Марку Шагалу аванс на постановку в г. Витебске памятников Карлу Марксу, Карлу Либкнехту в счет представленной сметы – 80 000 руб. 133

Заведывающий отделом З. Храпковский.

Секретарь


ГАВО. Ф. 2268. Оп. 3. Ед. хр. 21. Л. 91. Подлинник. Машинопись. Подписи – автограф.


Делегаты V Витебской губернской конференции РКСМ у памятника Карлу Либкнехту. Витебск, 1921


Д. А.Якерсон у памятника Карлу Марксу. Витебск, 1920


Д.А. Якерсон у памятника Карлу Либкнехту. Витебск, 1920

141. Список рабочих Витебской государственной художественнодекоративной мастерской

1 апреля 1920 г.


В Сорабис134

Список рабочих Гос[ударственной] худ[ожественной] дек[оративной] мастерской



Председатель комитета

Видревич.

[М. Векслер].


ГАВО. Ф. 101. Оп. 1. Ед. хр. 36. Л. 38. Подлинник. Рукопись. Подписи – автограф. Угловой штамп: Р.С.Ф.С.Р. / Государственная / художественно-живописная / декоративн. мастерская / Подотдел / изобразительных искусств / Отд. Нар. Образования / 1/IV дня 1920 г. / № 81 / Канатная, тел. №.

Опубл.: Витебск: классика и авангард 2004. С. 62.

142. Организация музея современного искусства

[Апрель 1920 г.]


Секцией изобразительных искусств губотдела просвещения избрана комиссия, которой поручено приобрести для организуемого в Витебске музея произведения местных художников.

В комиссию вошли т.т. Шагал, Малевич, Ермолаева и представители от комиссии по охране памятников старины и от госконтроля.


Известия Витгубревкома и Губкома РКП. 1920. № 78. 9 апреля. С. 2.

Перепеч.: Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 138.

143. Диспут о новом искусстве

[Апрель 1920 г.]


В понедельник, 19 апреля, в помещении Витебского художественного училища ровно в 6 1/2 час. вечера устраивается диспут о новом искусстве. Художник Марк Шагал прочтет свою записку «Пути творчества». После чтения – свободная дискуссия. Приглашаются все учащиеся Худож[ественного] училища, художественные работники и интересующиеся.

Известия Витгубревкома и Губкома РКП. 1920. № 83. 18 апреля. С. 2.

Перепеч.: Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 138.

144. Акт передачи картин из Государственного художественного фонда отдела ИЗО Наркомпроса для пополнения музея г. Витебске

11 мая 1920 г.


Акт № 21.

Передачи 25 (двадцати пяти) картин русских художников по прилагаемому списку из Государственного Художественного Фонда Отдела изобразительных искусств Наркомпроса для пополнения Музея в гор. Витебске.

Я, нижеподписавшийся, заведывающий Музейным Бюро Отдела Изобразительных Искусств Наркомпроса (согласно постановлению Музейной коллегии см. протокол заседания № 2 от 10 мая 1920 г. и утверждению Заведующего Отдела), передал переименованные произведения представителю Витебского Губнаробраза т. Марку Захаровичу Шагалу, для пополнения музея в гор. Витебске, что удостоверяю подписью и приложением печати отдела.

Москва 11 мая 1920 г.

Утверждаю: Заведующий отделом

Сдал: Заведующий Музейным Бюро

Принял: Завед[ующий] Секц[ией] Витгубнаробраза Марк Шагал.


Означенные в прилагаемом списке произведения обязуюсь доставить к месту назначения, за моею ответственностью, гарантирую их развеску в помещении предназначенном для Музея, по приезде в г. Витебск обязуюсь дать в Музейное Бюро Отдела Изобразительных искусств сведения о том, как доставлены картины:

Марк Шагал.


СПИСОК КАРТИН, ОТДАННЫХ ИЗ ГОСУДАРСТВЕННОГО ХУДОЖЕСТВЕННОГО ФОНДА ОТДЕЛА ИЗОБРАЗИТЕЛЬНЫХ ИСКУССТВ НАРКОМПРОСА, ДЛЯ ПОПОЛНЕНИЯ МУЗЕЯ В гор. ВИТЕБСКЕ

11 мая


1. Ларионов М.Ф. Обнаженная модель

2. Коровин К.А. Натюрморт (Розы)

3. Моргунов А.А. Композиция

4. Моргунов А.А. Композиция

5. Ле-Дантю Портрет Фабри

6. Пестель В.Е. Кубизм

7. Гончарова Н.С. Пейзаж с лодками

8. Гончарова Н.С. Борцы

9. Гончарова Н.С. Женщина с обезьяной

10. Штеренберг Д.П. Натюрморт

11. Альтман Н.И. Пейзаж

12. Крымов Н.П. Зимний пейзаж

13. Крымов Н.П. У мельницы

14. Шевченко А.В. Натюрморт

15. Родченко А.В. Треугольник и круг

16. Рождественский В.В. Ваза с цветами

17. Синезубов Н.В. Кабачек

18. Кандинский В.В. Композиция № 219

19. Фальк Р.Р. Пейзаж

20. Машков И.И. Портрет женщины

21. Машков И.И. Натюрморт

22. Осмеркин Натюрморт

23. Степанова В.Ф. Игроки

24. Паин Я.С. Натюрморт

25. Попова Л.С. Живописная архитектоника


Утверждаю Заведующий отделом:

Сдал (согласно постановлению Музейной Коллегии, см. протокол № 2 засед[ания] Коллегии от 10 мая 1920 г. и утверждению Заведующего Oтделом):

Принял: Завед[ующий] секци[ей] Из[образительных] Иск[усств]

Марк Шагал.


РГАЛИ. Ф. 665. Оп. 1. Ед. хр. 8. Л. 45, 46. Подлинник. Машинопись. Подпись Шагала – автограф. Круглая печать Музейного бюро отдела ИЗО Наркомпроса.

ГАВО. Ф. 9. Оп.1. Ед. хр. 94. Л. 347. Заверенная копия. Машинопись. Подпись заверяющего – автограф.

Опубл.: Витебск: классика и авангард 2004. С. 76–77. (документ, хранящийся в ГАВО).

145. Из приказа № 91 Витебского губоно

21 мая 1920 г.


<…> § 42. Комиссии, состоящей из представителей: губнаробраза – т. Могильницкого, подотдела искусств – т. Медведева, секции изобразительных искусств – т. Шагала, Музейной секции и Сорабиса – т. Ромма, Художественного училища – т. Якерсона и представителя [Витебского губернского отделения] рабоче-крестьянской инспекции, предлагается приcтупить к закупке картин для губернского художественного музея местных и столичных художников.

Заведующмй отделом Храповицкий

Секретарь Соболь


ГАВО. Ф. 2268. Оп. 3. Ед. хр. 22. Л. 46. Подлинник. Машинопись. Подписи – автограф.

Опубл.: Витебск: классика и авангард 2004. С. 68.

146. Художественная хроника

[Май 1920 г.]


Завед[ующим] секцией изобразительных искусств и Витебским художественным училищем т. Шагалом привезена из Москвы коллекция из 26 картин современных русских художников для Витебского губ[ернского] художественного музея. Коллекция содержит картины следующих художников: Гончаровой, Ларионова, Машкова, Коровина, Альтмана, Крымова и др. По развеске их будет устроена выставка.


Известия Витгубревкома и Губкома РКП. 1920. № 112. 23 мая. С. 4.

Перепеч.: Изобразительное искусство Витебска 2010. С.139.

147. Шагал, Малевич, Ермолаева – заведующему отделом ИЗО Наркомпроса Д.П. Штеренбергу

[Конец мая – начало июня 1920 г.]


Витебская телеграмма.

Приобретены согласно вашей телеграмме, [с] выплатой в москве картин[ы] московских художников135: по две Кандинского живопись [на] стекле, Лентулова, по одной Грищенко, Сенькина, Роскина, Фальк[а], Малевич[а], Куприн[а].

[О] закупке семи витебских художников сообщим вслед.

Уполномоченный Шагал, Малевич, Ермолаева.


РГАЛИ. Ф. 665. Оп. 1. Ед. хр. 5. Л. 24. Копия. Рукопись.

Опубл.: Малевич 2004/1. С. 439; Малевич в Витебске 2008. С. 34 (с датировкой: ноябрь 1919 – январь 1920 г.).

Границы предлагаемой датировки определяются тем, что комиссия по закупке картин для музея в Витебске, созданная в начале апреля 1920 г. (см. документ № 142), начала свою работу 25 мая (см. примеч. 137), а уже 5 июня Малевич и Ермолаева с группой учащихся ВНХУ отбыли в Москву на 1-ю Всероссийскую конференцию учащих и учащихся искусству.

148. Открытие художественного музея

[Июнь 1920 г.]


Витебское художественное училище организует музей современного искусства. В музее будут представлены работы почти всех современных русских художников, в том числе и местных: Шагала, Пена и т. д.136 Уже приобретены картины от местных художников на 500 000 руб. и московских на 200 000 руб.137 Открытие музея состоится в ближайшие недели.


Известия Витгубревкома и Губкома РКП. 1920. № 123. 6 июня. С. 4.

Перепеч.: Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 141.

149. Художественная жизнь

[Июнь 1920 г.]


Специальной комиссией губнаробраза приобретен у местных художников целый ряд картин.

В Москве приобретен и получен из отдела изобразительных искусств целый ряд картин, среди которых имеются полотна Лентулова, Кандинского, Гончаровой, Розановой, Крымова, Сомова и другие.

Таким образом, губернский подоотдел искусств обладает в настоящее время очень ценным художественным материалом, вполне достаточным для создания если не исчерпывающего, то все же достаточно крупного художественного музея.

Открытие его задерживается исключительно благодаря отсутствию подходящего помещения138.


Известия Витгубревкома и Губкома РКП. 1920. № 126. 10 июня. С. 4.

Перепеч.: Изобразительное искусство Витебска 2010. С. 141–142.

150. Из приказа № 100 Витебского губоно

7 июня 1920 г.


<…> § 45. Заведующий секцией изобразительных искусств тов. Шагал командируется в город Москву на конференцию заведующих изобразительных искусств и для доклада о делах искусств города Витебска и губернии.

Заведующий отделом Храпковский

Секретарь Соболь


ГАВО. Ф. 2268. Оп. 3. Ед. хр. 22. Л. 66. Машинописная копия. Подписи – автограф.

Опубл.: Витебск: классика и авангард 2004. С. 72.

151. Шагал – в тарифно-расценочные комиссии Витебских ГСХМ

14 июня 1920 г.


Местной и Центральной тарифно-расценочной комиссии139.

Губотдел просвещения систематически выписывает мне оклад 4.800 р. в то время когда инструктора и др. в свое время мною же приглашенные на службу получают 8.400 (основной).

Такое положение вещей не дало б конечно мне жить и работать в Витебске. Я не только материально теряю но морально оскорблен. Ужели я основавший здесь Вит[ебское] Народ[ное] Художеств[енное] Училище, заведующий и проф[ессор]-руковод[итель] его, работающий с октябрьской революции в Витебске в области художественного просвещения – не заслужил того, чтобы получить хотя бы … инструкторского оклада. Если Комиссии признают за мною работоспособность хотя бы школьного инструктора – я прошу выписать мне разницу.

Заведующий Секцией Изобраз[ительных] искусств,

Заведующий Вит[ебским] Высш[им] Народным художествен[ным] училищем и профессор-руководитель живописной мастерской

М. Шагал140. 14/VI 1920.


ГАВО. Ф. 101. Оп. 1. Ед. хр. 22. Т. 2. Л. 232–232 об. Автограф. (ксерокопия). На документе резолюции – на л. 232 вверху: Вопрос о ставке Шагала обсуждался не однажды как в МТРК, так и в Центральной. Т. Шагал получает высший оклад специалиста 4800 руб., что же касается применения к нему расчетов оплаты труда шк[ольного] раб[отника], то МТРК удовлетворила ходатайство Шагала, но ЦТРК не утвердила. Поэтому т. Шагалу следует обратиться непосредственно в ЦТРК. 7/VII [подпись нрзб.]; на л. 233 внизу рукой сотрудника ЦТРК: Т. Шагал не член Союза Раб[отников] просв[ещения] и соц[иалистической] культуры и ставка его подлежит рассмотрению соответствующего союза. ЦТРК. Штамп профсоюза работников искусств с проставленной датой и входящим номером: получено 7/VIII 1920 г / № 1435.

Опубл.: Лисов А. Художник и власть: Марк Шагал – уполномоченный по делам искусств // Диалог. Карнавал. Хронотоп (Витебск). 1997. № 2. С. 97–100 (воспр.); Витебск: классика и авангард 2004. С. 73, ил. № X (воспр.).

152. Из отдела ИЗО Наркомпроса – в Витебские ГСХМ

19 июня 1920 г.


19 июня 1920 г.

№ 3042

В Витебские Гос[ударственные] Своб[одные] Худож[ественные] мастерские.

Настоящим Отдел ИЗО Наркомпроса назначает Уполномоченным Витебск[их] Гос[ударственных] Св[ободных] Худ[ожественных] мастерских вместо тов. Шагала тов. Ермолаеву В.М.

Заведующий отделом Д. Штеренберг

Секретарь А. Шиндель[сон]


ГАВО. Ф. 837. Оп. 1. Ед. хр. 58. Л. 51. Подлинник. Машинопись. Подписи – автограф. Круглая печать отдела ИЗО Наркомпроса.

Опубл.: Манько А. Па старонках архіўных дакументаў // Малевич. Классический авангард. Витебск – 3. Витебск, 2000. С. 140 (воспр.); Витебск: классика и авангард 2004. С. 74.

153. Из приказа № 114 Витебского губоно

29 июня 1920 г.


<…> § 5. Зав[едующий] Секцией ИЗО Подотдела Искусств художник Шагал за переездом в Москву освобождается от занимаемой им должности. Временно заведование Секцией ИЗО возлагается на заведывающего музейной секцией художн[ика] Ромма.

Заведывающий отделом З. Храпковский

Секретарь Соболь


ГАВО. Ф. 2268. Оп. 3. Ед. хр. 22. Л. 91. Подлинник. Машинопись. Подписи – автограф.

Опубл.: Вознесенский А. Гала Шагала // Огонек (М.). 1987. № 4. С. 7; Трусова 1996. С. 219 (в сокр.); Витебск: классика и авангард 2004. С. 77.

154. П.Н. Медведев. Из выступления на III съезде работников искусств Витебской губернии

31 августа 1920 г.


6) С л у ш а л и: МЕДВЕДЕВ <…> Секция ИЗО. У нас в строительстве есть еще местничество: уполномоченные от центра вне местных органов. Это было тогда, когда Шагал делал что ему угодно без местных органов. И за мероприятия его мы не отвечаем и можем дать доклад с того времени, когда это перешло к нам. Не возьмем ответственности за агитационные памятники, прежде воздвигнутые141. Мы их считаем нехудожественными, но не снимаем, так как они сами рассыпятся. Очень серьезен вопрос связи с Нар[одным] худ[ожественным] уч[илищем]. Оно автономно и подчинено Центру. Мы с ним в контакте, мы полагаем, что оно должно быть Свободн[ой] худож[ественной] маст[ерской], но некоторые пытались из него сделать школу выучки футуристов и супрематистов. Теперь вопрос стоит не так остро, как ставила его зав[едующая] Ермолаева, имея здесь Гос[ударственную] худ[ожественно]-дек[оративную] мастерскую. Название громкое, пышное, но это не гос[ударственное] худ[ожественное] уч[илище], не дек[оративная] мастерская – они помещались в хлеву, и их вывески – это детский лепет. К счастью, они сами поняли. Теперь реорганизация закончена. И теперь у нас Государственная художественная декоративная мастерская142. Еще создана районная художественная школа. Она готова к открытию, но нет помещения. Создан музей современных искусств (80), большинство левых течений. Я полагаю, что этот музей у нас со временем разовьется. <…>

Р е з о л ю ц и я: 3-й III Губернский съезд, заслушав доклад – отчет губернского подотдела искусств, считает неудовлетворительным положение дела искусства в Витебской губернии, [что] должно явиться мощным стимулом к самой энергичной работе П[одотдела] И[скусств] по ликвидации художественного невежества и насаждения очагов подлинной художественной культуры в губернском масштабе при самом широком участии в этой работе пролетарских масс города и деревни. Констатируя, что центральные органы, ведающие делом искусства, слишком мало уделяют внимания нуждам провинции, не снабжая ее в должной степени средствами и материалами, чем часто парализуют возможность какой бы то ни было работы в этой области губорганов художественного просвещения, съезд обращает внимание соответствующих центральных учреждений на недопустимость подобного положения. Съезд считает, что без урегулирования этого кардинального вопроса местные органы не могут [н]ести ответственность за положение дела художественного просвещения на местах.

Съезд считает, что дальнейшая работа подотдела искусств возможна лишь при наличии тесного единения с Союзом.

Председатель А. Сумароков

Товарищ председателя А. Цшохер

Секретарь [Гольдман]


ГАВО. Ф. 101. Оп. 1. Ед. хр. 3. Л. 35 об., 37. Подлинник. Машинопись. Подписи – автограф.

Опубл.: Витебск: классика и авангард 2004. С. 80–81.

Москва. 1920–1922

155. Личная карточка сотрудника Наркомпроса

[Вторая половина 1920 г.]


1. Фамилия: Шагал.

2. Имя: Марк.

3. Отчество: Захарович.

4. Год, число и месяц рождения: 1887.

5. Место рождения и приписки: Витебск.

6. Отдел: наци[о]н[альных] меньшинств.

7. Подотдел: евр[ейский].

8. Должность: инструктор.

9. Оклад: 16.875 руб.

10. Время поступления в Комиссариат: с 1-го мая.

11. Чья рекомендация:

12. Чем занимался до окт[ябрьской] революции: художник.

13. В каком правит[ельственном] учреждении состоял на службе и с какого времени: Уполномочен[ный] по дел[ам] иск[усств] Вит[ебской] губ[ернии] и Заведующ[ий] Вит[ебским] Худож[ественным] Училищем.

14. Специальность (профессия): художник.

15. Образовательный ценз: Акад[емия] худож[еств] Париж.

16. Состоит ли в професс[иональном] союзе: Всерабис.

17. За каким № выдана карт[очка] из проф[ессионального] союза:

18. Семейное положение: женат. Гражданство Р.С.Ф.С.Р.

19. Из кого состоит семья: жена, ребенок.

20. Сколько нетрудоспособных чл[енов] семьи: 1.

21. Подробный адрес, тел[ефон]: Малаховка, Каз[анская] ж[елезная] д[орога], дача Соколова.


Отношение к воинской повинности.

22. Год призыва: 1908.

23. Бывш[ее] воинское звание кадрово-воен[ного] времени: не служил.

24. Если офицер, чин и род оружия:

25. Участвовал ли на войне:

26. Сколько месяц[ев] пробыл в тылу:

27. Пользуется ли правом отсрочки по отбыванию воинской повин[ности], если пользуется, то кем выдана, когда, по чьему ходатайству и № удостовер[ения]: пользуюсь до 1-го февр[аля] 1921. Журнал 124/461. [несколько слов нрзб].

28. Отношение к Всевобучу:

29. Освобожден ли от воен[ной] службы совсем по болезни, какой комиссией, когда и № удостовер[ения]:

30. № явочной карточки:

Подпись: Шагал.


ГАРФ. Ф. 2306. Оп. 63. Ед. хр. 402. Л. 1. Печатный бланк, заполненный от руки.

156. Из «Книги регистраций художественных произведений, приобретенных в Государственный фонд Отдела ИЗО Наркомпроса с 1918 по 1920 г. (включительно)»

[Конец 1920 г.]


<…> Шагал М. З.

10 жив[описных работ], 10 рис[унков] 371.000 р[ублей]


РГАЛИ. Ф. 665. Оп. 1. Ед. хр. 25. Л. 22, 23.

Опуб.: Брук 2016. С. 277.

157. Из Государственной Третьяковской галереи – в Музейное бюро Отдела ИЗО Наркомпроса

28 июля 1920 г.


В Музейное бюро ИЗО Наркомпроса

Согласно переговоров хранителя Галереи Н.М. Щекотова Галерея обращается с просьбой выдать предъявителю сего, сотруднику Галереи Ю.Д. Соколову, следующие отобранные Щекотовым для Третьяковской галереи рисунки:

<…> Шагала (1 масло и с целью приобретения 3 рисунка) <…>

Хранитель Галереи А. Скворцов


РГАЛИ. Ф. 665. Оп. 1. Ед. хр. 8. Л. 73. Подлинник, подпись – автограф. Ниже рукой Ю.Д. Соколова расписка: Принял по вышеприведенной описи, кроме двух рисунков Бромирского, восемь работ./ Сотрудник Гос. Третьяковской галереи Ю. Соколов / 28 VII 1920.

Опуб.: Брук 2016. С. 285.

158. Из Музейного бюро Отдела ИЗО Наркомпроса – в Государственную Третьяковскую галерею

11 января 1921 г.


Настоящим Музейное Бюро Отдела ИЗО Н.К.П. удостоверяет в том, что действительно 28-го июля 1920 г. Музейным Бюро передано для Третьяковской галереи тов. Соколову Ю. 3 рисунка. За эти рисунки расценку Отдел ИЗО не производил и деньги Шагал[у] не платил. Оплату предагается произвести Третьяковской гал[ерее]. Музейное Бюро может взять переданное 1 масло художника Шагала обратно, если Третьяковская галерея найдет возможным приобрести у художника Шагала какую-либо другую его работу.

Заведущий Музейным Бюро: А. Родченко

Секретарь: Н. Кандинская


ОР ГТГ. 8 IV / 6. Л. 60. Подлинник, подписи – автограф. Угловой штамп: Музейное бюро / Отдела «ИЗО» Н.К.П. / января 11 дня 1921 г. / № 8 / Москва

Опубл.: Брук 2016. С. 278.

159. Евг. Браудо. Из статьи «Немецкая интеллигенция в 1920–21 году»

[Начало 1921 г.]


<…> Последние немецкие выставки прошли под знаком экспрессионизма, например, на ежегодных выставках в Дюссельдорфе, в Дармштадте, где выставлялось почти до двух тысяч экспонатов, большая часть принадлежала экспрессионистам. Появился также целый ряд теоретических работ, освещающих это новое направление в искусстве. Литература о живописном экспрессионизме весьма обширна.

Существует деление экспрессионистов на три группы: динамических (Кокошка, Нольде), конкретных (Мельцер, Пехштейн, Геккель) и абстрактных (Моль, Марк). Судя по снимкам с их картин, динамический экспрессионизм ближе всего к направлению нашего русского художника Шагала. <…> Дать какое-нибудь прдставление об экспрессионизме лицам, не видавшим картин Чурляниса, Шагала и Кандинского, нет никакой возможности. <…>


Начала (Пг.) 1921. № 1. С. 224.

160. Шагал – в Совет Художественного отдела Государственного Русского музея

7 марта 1921 г.


В Совет Музея

Заявление

худ[ожникa] Марка Шагала

Москва, Бол[ьшой] Черныш[евский переулок], 12143

Обращаюсь к Совету Музея с вопросом, не найдет последний возможным предоставить временно работу мою (1917 г. «Прогулка»144) к отправке ее через Отд[ел] ИЗО Н.К.П. на заграничную выставку в Берлин?145

Насколько мне известно означенная работа в Русском музее не вывешена еще, вследствии cего и не оказалось бы пустого места в Музее. Если же Совет не нашел бы возможным удовлетворить мою просьбу, я, считая «Прогулку» одной из существенных св[оих] работ 1917–18 гг., был бы рад, если б она не слишком долго хранилась на складе [в] Музее, а была бы вывешена наряду с др[угими] современными произведениями.

Худ[ожник] Марк Шагал.


РО ГРМ. Ф. ГРМ (I). Оп. 6. Ед. хр. 212. Л. 3. Автограф. Слева вверху штамп: Русский музей. / Художественный отдел. / 7 марта 1921. Вход. № 42. На обороте служебная помета: Ответ посл. 17/III – 71. Ниже штамп с вписаннным от руки текстом: В заседании Художественного Отдела 1921 г. журн. № 596 п. 8/III ст. 3 постановлено: ходатайство Шагала отклонить и уведомить о причинах такого отказа.

Опубл.: Harshav 2004. P. 300 (пер. на англ.).

161. Совет Художественного отдела Государственного Русского музея – Шагалу

17 марта 1921 г.


Художнику Марку Шагалу.

17 марта 1921.

№ 71

Совет Художественного Отдела, заслушав в заседании 8-го сего марта Ваше заявление, принял во внимание, что отправка Вашей картины «Прогулка» на выставку в Берлин в условиях настоящего времени была бы сопряжена с несомненным риском и кроме того лишила бы Русский Музей возможности представить творчество художника на выставке в Русском Музее, так как других его произведений в Музее не имеется. Выставить картину «Прогулка» до предположенной в ближайшее время перекраски помещений, предназначенных для картин современных художников, Совет по соображениям художественным не считал возможным.

О таковом постановлении Совета Художественного Отдела считаю долгом довести до Вашего сведения.

Заведующий Художественным Отделом146.


РО ГРМ. Ф. ГРМ (I). Оп. 6. Ед. хр. 212. Л. 4–4 об. Машинописная копия.

Опубл.: Harshav 2004. P. 300–301 (пер. на англ.).

162. Заявление заведующего Музейным бюро Отдела ИЗО Наркомпроса

[Март 1921 г.]


Заведующему Отделом ИЗО Н.К.П.

тов. Штеренберг[у]

заведующего Музейным Б[юро]

тов. Родченко

Заявление.

Согласно отношению Отдела Национальных Меньшинств Н.К.П. за № 994 /27 от 22 февраля с[его] г[ода]147 прошу разрешить приобретение произведений для создания отдельного Музея Искусств Еврейской Национальности и утвердить к приобретению следующий список художников:

Живопись – Альтман, Баранов-Россине, Жегин, Левин, Лисицкий, Нюренберг, Никритин, Осмеркин, [Паин][32], Певзнер, Редько, Роскин, Фальк, Храковский, Штеренберг, Шагал, Эйгес.

Скульптура – Иткинд, Габо, Равдель, Нисс-Гольдман, Коган.

Полагаю, что для организации указанного музея необходимо приобрести у каждого автора по 2 произведения и по 3 рисунка.

Заведующий Музейным Бюро

марта 1921 г.


РГАЛИ. Ф. 665. Оп. 1. Ед. хр. 10. Л. 148. Копия. Машинопись. Круглая печать: Отдел ИЗО. Музейное бюро.

Опубл.: Брук Я. Яков Каган-Шабшай и Марк Шагал // Бюллетень Музея Марка Шагала. Вып. 16–17. Витебск, 2009. С. 96.


Марк Шагал. Семья. 1914–1915.

Картон, масло, 28,5х25. Местонахождение неизвестно

163. Из Государственной Третьяковской галереи – в Музейное бюро Отдела ИЗО Наркомпроса

14 апреля 1921 г.


В Музейное Бюро Центросекции ИЗО Н.К.П.

Государственная Третьяковская галерея настоящим извещает Вас, что переданные Вами в Галерею согласно ее отношению за № 379 от 28 июля 1920 г. и акту № 53 нижеследующие произведения <…>:

М.З. Шагал. Живопись148

ныне поступили в Галерею и внесены в инвентарь под № 4248, 4247,

4244 и 4249.

Директор Галереи

Ученый секретарь


ОР ГТГ. 8 IV / 6. Л. 18. Копия.

164. Л.С. Бакст – И.Э. Грабарю

21 апреля 1921 г. Париж


<…> Я торжественно обещаю воспитывать его149 в самых либеральных, демократических началах (все мои друзья здесь крайне левые) и сделать его, как Шагала, художником, делающим честь России… <…>


Печатается по: Лев Бакст. Моя душа открыта. В 2 книгах. Книга вторая. М., 2012. С. 216.

165. П. Фабрикант150. А. Эфрос и Я. Тугендхольд. Искусство Марка Шагала. М.: Геликон, 1918. [Рецензия]

[Май – июнь 1921 г.]


Книга о современном художнике151. Не апология в защиту художника, ибо он давно и признан и популярен; не памфлет или критика на него, ибо для авторов несомненна огромная значительность творчества Шагала. Но это и не простые, непосредственные впечатления современников. Нет, обоим авторам задача их представляется несравненно более серьезной: «Думается, что уже наступила пора встать между ними (толпой и Шагалом)», помочь разрешить поставленную художником «поистине труднейшую из проблем: о границах дозволенного в искусстве» (стр. 8), «объяснить художника» (стр. 13) и т. д. Но искусство Шагала, достаточно «трудное» само по себе, как это не раз подчеркивается в книге – рассматривается sub specie aeternitatis[33] в свете сложнейших вопросов о расовой или религиозной подоснове художественного творчества в плоскости непреложных «законов искусства» (passim)[34].

А как раз того, что особенно важно было бы для будущего изучения творчества Шагала и что вполне было бы по силам и в средствах пишущих о нем, конкретные сведения о художнике (дать его биографию, хронологии и каталога его проивзедений и т. д.), всего этого почти и [не] найти в книге.

Кроме того, хотелось бы видеть в этой все же полезной и интересной книге больше иллюстраций, а на всех них обозначение размеров и имен их владельцев или местонахождения.


Печать и революция (М.). 1921. Кн. 1. Май-июнь. С. 162.

166. Из списка сотрудников Отдела просвещения национальных меньшинств Наркомпроса

15 мая 1921 г.


Разъездные инструкторы отдела:

<…> 7. Шагал М.З.

8. Энгель Ю.Д.


ГАРФ. Ф. А–296. Оп. 2. Ед. хр. 59. Л. 25 об. Машинописная копия.

167. Из списка служащих 34-й трудовой школы-колонии в Малаховке

11 июня 1921 г.


<…> 12. Шагал Марк Захарович. 30 [лет]

Должность: Художественная студия[35]

Оклад: 15 000 р.

Время поступления: 1920 г.

Образование: высшее


ГИАМО. Ф. 966. Оп. 3. Ед. хр. 3. Л. 110 об. – 111. Подробнее о работе Шагала в детской колонии в Малаховке см.: Брук Я. Марк Шагал и Юлий Энгель. К истории Еврейской детской колонии в Малаховке // Шагаловский сборник 2016. С. 85–107.


Малаховка. Железнодорожная станция. Открытка начала ХХ в.


Один из домов Малаховской школы-колонии. Начало 1920-х


Воспитанники Малаховской школы-колонии. 1920–1922

168. Школьный совет 34-й Малаховской трудовой школы – в Евобщестком

[Начало июля 1921 г.]


В Еврейский Общественный комитет152

Пречистенский бульвар, 29

Школьного совета 34-й Малаховской трудовой школы

Заявление
Школьный совет 34-й Малаховской школьной колонии просит отпустить колонии в виду острого продовольственного кризиса муки по 1/4 ф[унта] на ребенка из расчета на 120 чел[овек] детей на 2 месяца всего 45 пудов. Принимая во внимание коммунальный уклад жизни колонии, Школьный совет просит и в данном случае не делить население колонии на детей и руководителей и отпустить пай на последних, что составит всего 10 пудов 20 фунтов. Итого, стало быть, 55 пудов 30 фунтов.

Председатель: Телешевская.

Секретарь: П. Гольдман.


Из списка сотрудников 34-й Малаховской школьной колонии:

<…> 12. Шагал Марк

шк[ольный] раб[отник].


ГАРФ. Ф. Р–1339. Оп. 1. Ед. хр. 603. Л. 75–76. На л. 75 резолюция сотрудника Евобщесткома: Отпустить муки из расчета 1/4 фунта на ребенка и сотрудника. 13 VII.

169. Из именного списка школьных работников и служащих 34-й Еврейской трудовой школы-колонии в Малаховке на 1 сентября 1921 г.

<…> Шагал Марк Захарьевич.

Живет с семьей, 1 ребенок.


ГАРФ. Ф. Р–1339. Оп. 1. Ед. хр. 603. Л. 116.

170. Из именного списка сотрудников 34-й Еврейской трудовой школы-колонии в Малаховке, числящихся за время с 15 сентября по 15 октября 1921 г.

<…> Шагал Марк Захарьевич.

Зав[едующий] худ[ожественной] студией.

Сем[ья] 3 чел[овека].


ГАРФ. Ф. Р–1339. Оп. 1. Ед. хр. 603. Л. 157.

171. Из протокола заседания президиума Евобщесткома

23 декабря 1921 г.


Слушали:

Предложение Гофштейна и Шагала об издании художественного сборника в пользу пострадавших от погромов153.

Постановили:

Просить Культур-Лигу в срочном порядке дать свое заключение.


Давид Гофштейн


Иосиф Мандельсберг


Москва. Дом Иерусалимского Патриаршего подворья (Пречистенский бульвар, 29), где в первой половине 1920-х гг. находился Евобщестком. Открытка начала ХХ в.


Председатель Мандельсберг

Секретарь Шимелиович


НАРБ. Ф. 684. Оп. 1. Ед. хр. 17. Л. 2.

Документы № 171 и 172 опубл.: Ботвинник М. Эпизод из жизни М. Шагала и его друзей // Шагаловский ежегодник 2005. С. 57.

172. Из протокола заседания президиума Евобщесткома

9 января 1922 г.


Слушали:

Об издании художественного сборника Гофштейном и Шагалом в пользу погромленных (темы о погромах). Тов. Мандельсберг докладывает, что Культур-Ли-га ознакомилась с содержанием журнала, дала свое предварительное согласие на издание 5000 экземпляров, поступающих в распоряжение Евобщесткома.

Постановили:

Отпустить тов. Гофштейну 30 мил[лионов] руб[лей] на издание 5 тысяч экземпляров, поступающих в распоряжение Евобщесткома154.


Председатель Мандельсберг

Секретарь Шимелиович


НАРБ. Ф. 684. Оп. 1. Ед. хр. 17. Л. 8.


Обложка книги «Материалы об антиеврейских погромах. Серия 1. Погромы в Белоруссии. (М.: Евотдел Наркомнаца, Евобщестком. 1923)


Марк Шагал, обложка книги Давида Гофштейна «Tristia» (М., 1922)

173. Сообщение в журнале «Экран»

[Февраль 1922 г].


Марком Шагалом получено предложение от Гринберга155 и Эльяшева, находящихся в Берлине, устроить там выставку его картин.


Экран (М.). 1922. № 20. С. 15.

174. Сообщение в журнале «Экран»

[Февраль 1922 г].


Марком Шагалом закончены иллюстрации к книге поэта Гохштейна «Fistia»[36].


Экран (М.). 1922. № 23. С. 11.

175. А.А.С. [Сидоров А.А.]. Из статьи «Русское искуство за границей»

[Начало 1922 г].


Выходящий ныне в Берлине русский эмигрантский журнал «Театр и жизнь» в одном из последних номеров очень, должно быть, справедливо указывает, что русское искусство для нашей эмиграции есть единственный ее «патент на благородство», и, во всяком случае, может быть – главное средство для привлечения внимания к судьбам бежавших из России групп российской интеллигенции. Обратить и нам внимание на русское зарубежное искусство представляется очень важным. Здесь – много уроков и материалов для выводов. <…>

Русских искусств за границей оказывается два. Одно из них – «левое», футуристическо-экспрессионистское. О нем очень много говорили, писали, спорили в Германии, правда, не за последнее время, а в эпоху 1918–20 годов. Так, Теодор Дейблер, очень видный немецкий критик, утверждает, что для западного революционного искусства оказались в высшей степени важными три русских: Шагал, Кандинский и Архипенко. Им он придает даже решающую роль в крайностях немецкого экспрессионистического искусства. Имена очень поучительны. Еврейский, очень национальный, мастер Шагал у нас хорошо известен; недавно уехавший за границу из Москвы В.В. Кандинский был у нас очень одинок; что касается скульптора Архипенки, то, если не ошибаемся, в России его вещей даже и нет. <…>

Центром этой группы русского искусства был Берлин. Выходящий там журнальчик «Der Sturm» («Буря») в каждом номере давал рисунки Шагала. Перелистывая комплекты журнала, убеждаешься, что все последние художественные крайности России вчерашнего, надеемся, уже дня нашли себе отклик и там. <…>


Творчество (М.). 1922. № 1–4. Январь – апрель. С. 72.

176. Р.Е. [Эттингер П.]. «Rossica»

[Начало 1922 г].


В Мюнхене недавно образовалось новое издательство под фирмой Or-chis-Verlag исключительно для издания произведений русского искусства и литературы в образцовых переводах. «Орхис Ферлаг» разработал и опубликовал очень обширную программу своей будущей деятельности, в которой разъяснены его исходные точки зрения. Издательство прежде всего стремится познакомить немецкую публику с мало ей известными памятниками древней и более старой русской литературы, потом оно намерено обратить внимание на издание сочинений Пушкина, из которых многое до сих пор еще не переведено на немецкий язык. <…>

К иллюстрированию перечисленных изданий кроме Бенуа и Масютина привлечены «Орхис-Ферлагом» из русских графиков – Билибин, Судейкин и Шагал. <…>

К множеству более или менее роскошных увражей по современному графическому искусству, которые за последние годы появились в Германии, прибавляется еще новое издание. «Staatliches Bauhaus» в Веймаре приступает к выпуску серии папок с образцами новейшей оригинальной графики Европы под заглавием «Neue Europaische Graphik». Две из этих папок посвящаются художникам романских и славянских стран; будут помещены листы: Архипенко, Шагала, Кандинского, Явленского, Ларионова и Гончаровой. <…>


Среди коллекционеров (М.) 1922. № 4. Апрель. С. 49–50.

177. Художественная летопись

[Март 1922 г.]


<…> Выставка последних работ Н. Альтмана, М. Шагала и Д. Штернберга организована Культ-лигой в помещении Студии Еврейского камерного театра156. В связи с выставкой прочитаны доклады и диспуты о еврейском искусстве.


Художественная летопись за март месяц // Вестник искусств (М.). 1922. № 3–4. С. 28.

178. Первый удар направо

[Апрель 1922 г.]


Завтра «ассоциация деятелей революционного искусства» организует в малом зале консерватории открытое выступление «Первый удар направо». С докладами выступят: В. Мейерхольд «Сдвиг», Н. Альтман «Смерть картины», О. Блюм «Против академизма», О. Брик «Чистое – нечистое», В. Тихонович «Преобразование театра», В. Шершеневич «Обвинительный акт театрам о недоброкачественном репертуаре», Георг. Якулов «Эпический быт или обывательская лирика». В [прениях?] В. Волькенштейн, Алексей Ган, Б. Фердинандов, С. Городецкий, М. Загорский, И. Рабинович, В. Маяковский, В. Масс, В. Раппопорт, Марк Шагал, Н. Форрегер, В. Каменский, Л. Сабанеев и др. Нач[ало] в 8 час[ов] веч[ера].


Известия Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета Советов Рабочих, Крестьянских, Казачьих и Красноармейских Депутатов и Московского Совета Рабочих и Красноармейских Депутатов (М.). 1922. № 80. 9 апреля. С. 4.


Афиша выставки Натана Альтмана, Марка Шагала и Давида Штеренберга. Москва, 1922

179. Сообщение в журнале «Экран»

[Апрель 1922 г.]


Марк Шагал в ближайшее время выезжает в Германию. За последнее время заграница проявляет к творчеству художника исключительный интерес.


Экран (М.). 1922. № 30. 25 апреля. С. 10.

180. Из докладной записки коллектива сотрудников 34-й Малаховской трудовой школы-колонии

[Сентябрь 1922 г.]


В отдел опытно-показательных учреждений Главсоцвоса157

<…> История нашей колонии начинается в момент разгара гражданской войны (1919 год, наступление Деникина), когда и педагоги и дети были занесены революционной бурей из местечек и городов Украины в Москву. Группа педагогов-коммунистов, которые в Киеве работали по организации жизни ребят, пострадавших от военных действий, приступила к аналогичной работе с детьми, очутившимися в Москве и говорящими исключительно на евр[ейском] языке. Была организована колония в Малаховке. С самого начала была поставлена определенная цель: создать необходимую нормальную среду для развития детского сообщества. В основу его положили трудовую жизнь. И действительно, первая зима проходит (колония организовалась в октябре [1919 г.]) в общей работе детей и педагогов над созданием минимальных условий жизни (очистка помещения, подготовка топлива, организация питания и обслуживание помещений). Было собрано около ста детей от 8 до 16 лет, размещенных в 3 домах. На фоне этой общей работы начала создаваться детская организация. Каждый день выдвигал новые и новые вопросы, которые требовали разрешения. Первый этап нашей работы: самообслуживание и как органическое следствие – самоуправление.


Малаховская школа-колония. Колонисты в лесу. Начало 1920-х


Малаховская школа-колония. Весенняя мойка окон. 1921


Марк Шагал на занятиях рисованием в Малаховской школе-колонии. 1921–1922


Весной рамки нашей жизни раздвигаются. Колония получает участок земли и приступает к его обработке. К этому же времени вырастает потребность у детей в более богатой духовной жизни. Благодаря близости к Москве нам удается привлечь к работе М. ШАГАЛА по живописи и Ю.Д. ЭНГЕЛЯ по музыке. Искусство преображает детей, оно их освобождает от того гнета, который они принесли с собой, они оживают, души их раскрываются, они начинают творить без конца. Мы пришли к выводу, что искусство дало у нас богатые результаты потому, что оно было связано с трудовой жизнью. <…>

В искусстве дети достигли больших результатов, у нас были две выставки по живописи, одна по инициативе Шагала в Москве в Еврейском камерном театре. Дети не рисуют только тогда, когда нет бумаги и красок. По музыке наряду с пением серьезно поставлено знакомство с нотной грамотой и слушание музыки. Успешно работает также драматический кружок, который объединил литературу, живопись, музыку. <…>

Колония с самого ее возникновения приобрела большое общественное значение для всех аналогичных еврейских учреждений Украины, Белоруссии и западных губерний РСФСР, благодаря серьезной постановке ее работы, положению ее в центре, связи с опытными учреждениями в Москве и под Москвой. На съездах, конференциях, совещаниях еврейских учителей Малаховская колония выступает с докладами, ее педагогическая работа служит предметом обсуждения. Учительство десятками посещает колонию, знакомясь с принципами и практикой работы. В еврейской педагогической прессе колонии уделяют большое внимание.

Таким образом, наша колония фактически играет роль опытно-показательного учреждения и как таковое нуждается в непосредственной связи в Евбюро при Наркомпросе.

Ввиду изложенного просим включить Малаховскую 34-ю еврейскую колонию при М.О.Н.О.158 в сеть опытно-показательных учреждений Наркомпроса.

Коллектив сотрудников 34-й Малаховской трудовой школы-колонии.


ГАРФ. Ф. А–1575. Оп. 4. Ед. хр. 83. Л. 3–4. Подлинник. Машинопись. Подписи – автограф.

Опубл.: Брук Я. Марк Шагал и Юлий Энгель. К истории Еврейской детской колонии в Малаховке // Шагаловский сборник 2016.

181. П. Нерадовский. Из статьи «Русский музей. I. Новое устройство картинной галереи»

[Декабрь 1922 г.]


<…> В декабре прошлого года были закончены главнейшие работы по устройству картинной галереи Русского Музея. <…> Значительные пополнения можно видеть теперь в коллекциях произведений художников «Мира Искусства» и «Союза русских художников», и, наконец, собраны вновь выставленные в двух последних залах произведения представителей новейших течений в искусстве: Петрова-Водкина, Сарьяна, П. Кузнецова, Кончаловского, Машкова, Б. Григорьева, Гончаровой, Ларионова, Рождественского, Матвеева, Фалька, Шагала, Альтмана, Филонова, Татлина, Митурича, Бруни, Якулова, Удальцовой, Кандинского, Малевича и др. <…>


Русское искусство (М.). 1923. № 2–3. С. 73–75.


П.И. Нерадовский, И.Э. Грабарь и Н.А. Околович в Государственном Руском музее. 1922

182. А. Эфрос. Из статьи «Перед раскрывающимся занавесом (К открытию сезона в Еврейском театре)»

[Ноябрь 1922 г.]


<…> О, этот еврейский театр! – Без фундамента и крыши, без границ владения и вычерченного плана! Это театр, который сам себе дед, отец и сын. Это театр, у которого еще нет ни прошлого, ни настоящего, ни будущего, и который должен сам создать себе и прошлое, и настоящее, и будущее. Это театр, который должен жить разом в трех измерениях времени. Это театр без традиций, но долженствующий сотворить себе линию истории; это театр без современности, но долженствующий быть на самом острие текущего театрального искусства; это театр без перспектив, но долженствующий отлить форму грядущему. Вот почему выбирать здесь не дано. Здесь нельзя одно предпочитать другому. Здесь ничтожнее, чем где-либо, разговоры о направлениях. Здесь можно либо быть в центре еврейской «сцены» – либо же быть совсем вне ее. Сосуществовать кому-то с кем-то здесь нельзя; здесь место хватает только для чего-либо одного, и мерило здесь тоже одно. Оно таково: что перед нами? Театр ли всех измерений времени? – «Театр трех времен», творящий из своего «сейчас» одновременно и вперед, и назад? Говорящий разом триединым голосом истории, действительности и будущности? Если да, каким бы он ни был по составу, по качественности, по величине, – он центр, он регулятор, он законодатель, он история, как бы мало ни признавал это племенной обыватель, каких бы модных или доступных любимцев он ни создавал себе на стороне, и куда бы ни отвлекали его чужие указательные персты. <…>

В этом отношении его роль напоминает роль Шагала в области изобразительного искусства, несмотря на совершенную полярность художественных темпераментов, экстатика Шагала и мозговика Грановского. И недаром Шагал впервые вступил на сцену именно в Еврейском Театре, – недаром именно с этой сцены он разлил широко кругом свои театральные формы, которые, как и все остальное его искусство, затем стали своего рода общеобязательными образцами, повлиявшими в самом существенном и на разработку персонажей «Колдуньи» у Рабиновича, создавшего в своих костюмах блестящие «вариации на Шагаловские темы»159.


Сцена из спектакля «Мазл-тов» по Шолом-Алейхему. Сценография М. Шагала. ГОСЕКТ, 1921


Сцена из спектакля «Колдунья» по А. Гольдфадену. Сценография И. Рабиновича. ГОСЕКТ, 1922


Давая выражению обратный ход, можно сказать, что Шагал – «художник трех времен» как Госект – «театр трех времен». Шагал также вобрал в свое искусство традиции национальной старины, модернизм сегодняшнего дня и зачатки будущего. Он протянул нити назад, вглубь, к прошлому – вплотную к самым коренным, исконным, живым обликам старо-еврейского быта и привел их со всем живым и мертвым инвентарем, со всей долгополостью и длиннобородостью, каноничностью и чудачеством, обыденностью и фантастикой, на свои картины, как Госект в «Колдунье» – на театральные подмостки. Но в художественном языке своих картин Шагал столь современен, что идет в первом ряду всеевропейских мастеров левого искусства, а его отношение с будущим определяется той печатью, какую он наложил на громадный ряд молодых художников, и притом на многих из тех, которые ныне столь спешат отречься от него. <…>


Театр и музыка (М.). 1922. № 9. 28 ноября. С. 110–111.

Оригинал: ОР РГБ. Ф. 599. 5. 12. Л. 1–3. Машинопись с авторской правкой. В оригинале статья названа «Театр трех времен» (К открытию сезона в Еврейском Камерном Театре)» и датирована 20 ноября 1922 г.

183. Из издания «Программа и либретто Еврейского камерного театра с 21-го по 31-е декабря [1922 года]»

Дневник театра

2-го декабря состоялось открытие сезона.

5 декабря возобновлен «Вечер Шолом-Алейхема»

Постановка Ал. Грановского

Композитор Иосиф Ахрон

Агенты

С’Алигн

Мазл-тов

[Художники] Агенты, Мазл-тов – Марк Шагал

С’Алигн – Натан Альтман


Художники театра

<…> Марк Шагал

Художник закончил эскизы и макеты к «Вечеру Шолом-Алейхема» (новая редакция). Работа эта будет показана к 150-му представлению Шолом-Алейхема в январе настоящего сезона.


РГАЛИ. Ф. 2307. Оп. 2. Ед. хр. 366. Л. 3, 5. Печатный экземпляр.

184. Из издания «Программы московских государственных и академических театров и зрелищных предприятий». Вып. 4. 1923

18–30 января 1923 г.


К юбилею ГОСЕКТа: 19191923 (справка)

Государственный еврейский камерный театр (ГОСЕКТ) начал свою работу 22 января 1919 года как «Еврейский Театр-Студия» при Петроградском Театральном Отделении Наркомпроса.

Перед публикой театр впервые выступил в июне-июле того же года (в помещении Малого театра, б[ывший] Суворина) рядом вечеров студийной работы. <…>

В 1920 году Театр был переведен в Москву, где открылся 1-го января 1921 года в Шагаловском зале своей Студии постановкой цикла одноактных пьес Шолом-Алейхема: 1) «Агенты», 2) «С’Алигн», 3) «Мазлтов». Художник спектакля Марк Шагал, композитор Иосиф Ахрон. <…>

За четырехлетнюю работу театра наибольшее количество сыгранных спектаклей падает на цикл Шолом-Алейхема – 150 раз.


А. Найэр. «4»

В обычных условиях, в нормальное время «4» не дата. В той обстановке и при тех условиях, при которых родился жил и живет Еврейский камерный театр – «4», правда, не юбилейная дата, но достаточный повод, чтобы иметь право на ней остановиться, и в том стремительном беге, который нас всех рвет вперед, на мгновенье задержаться и оглянуться.

Еврейский театр…

О нем никто не думал, он никого, или почти никого, не волновал, не интересовал.

Буржуазия, вернее мещанская еврейская интеллигенция считала новую еврейскую литературу, новое еврейское искусство, мысль о еврейском театре «шокингом», дискредитирующим ее вкусы, и признавала только (полезное для пищеварения) искусство Клары Юнг.

Передовая и интеллигенция и трудящиеся были заняты политикой и перед ужасом еврейской действительности царской России забывались и искусство, ни театр…

А в это время…

На задворках, в местечке, в темных чуланах, не смея поднять головы, сидели и работали Шагал, Альтман, Ахрон и много, много им подобных.

Сидели втихомолку и творили новое еврейское исакусство.

Одну из самых блестящих страниц его.

В укромном уголочке, на задворках еврейского местечка рождалось подлинное народное еврейское искусство…

Пронеслись февральские бури…

Бушевали октябрьские грозы…

Еврейская масса с упоением приняла Шагала, Альтмана, Ахрона и всю молодую плеяду мастеров слова.

Они с молниеносной быстротой проникли в самую толщу народную, которая впервые посмела свободно творить свою культуру. <…>


РГАЛИ. Ф. 2435. Оп. 2. Ед. хр. 277. Л. 98–143. Печатный экземпляр.

Берлин. Начало 1920-х

185. Ковенская храника. Выставка художника Шагала

[Май 1922 г.]


13 и 14 мая, с 9 утра до 8 часов вечера, в квартире Общества деятелей искусства Литвы (Майронё, 3) будет выставка произведений экспрессиониста Шагала. 14 мая в 6 часов г-н Шагал прочитает лекцию о своем творчестве и будет его объяснять, опираясь на автобиографические примеры. В Каунасе он остановился на несколько дней, проездом из Москвы в Европу. (Литовское агентство новостей ELTA).


Tevynes balsas (Kaunas). 1922. Geg. 13. P. 3. Пер. М.-П. Чепайтите.

Опубл.: Письма Аркину 2018. С. 80.

186. Погребение Давида Фришмана

[Август 1922 г.]


Берлин. <…> 9 августа на берлинском еврейском кладбище состоялось предание земле останков скончавшегося писателя Давида Фришмана. В отдании последнего долга покойному участвовала многочисленная толпа. Среди присутствующих были представители русско-еврейских и немецко-еврейских общественных кругов Берлина, а также многочисленные еврейские писатели и литераторы: Х.Н. Бялик, З. Шнеур, д-р Эльяшов (Баал-Махшовес), Д. Бергельсон, Д. Эйнгорн, художники М. Шагал и проф. Л. Пастернак, О.О. Грузенберг, д-р Ш. Левин, д-р А. Гантке, редактора всех выходящих в Берлине еврейских газет и т. д.

После речи верховного раввина д-ра Леви, с прочувствованным словом выступил Х.Н. Бялик.

Речь Х.Н. Бялика произвела на присутствующих огромное впечатление.


Сегодня (Рига). 1922. № 178. 12 августа. С. 3.

187. Г. Лукомский. Из статьи «Русская выставка в Берлине (Письмо из Берлина)»

[Ноябрь 1922 г.]


В только что отстроенной галерее Ван-Димена, на Унтер-ден-Линден, открылась первая русская выставка живописи, скульптуры и фарфора160.

Первая – так как в Берлине, не в пример Парижу (где за 1919–1921 годы было устроено пять русских выставок), это действительно первая сборная манифестация русского искусства (частные выставки Архипенко, Шагала, Богуславской и др. в счет не идут). Русская – так как все картины (к сожалению, почти все, так как в последние дни были допущены отступления и приняты работы некоторых художников, работающих за границею) прибыли в сентябре из России, где были собраны Д.П. Штернбергом. З[ападная] Европа, как я говорил, видела (в Париже, Венеции, Лондоне и Амстердаме) работы русских мастеров, эмигрантов давнишних и недавних, добровольных и вынужденных, случайных и убежденных, – словом, всяких – но не видела работ тех, кто оставался в России все время революции безвыездно, геройски перенося все тяготы жизни. <…>

Левые, москвичи и петербуржцы, о которых только «власть» и печется (по жалобе правых), ну, им и сама судьба приказала, – конечно, представлены и обильно, и блестяще.

Еще бы! Наркомпрос, добрейшие А.В. Луначарский и тот же Д.П Штернберг, ведь столько пеклись об их творчестве, столько им помогали!


Берлин. Бульвар Унтер-ден-Линден, где находилась галерея Ван-Димен. Открытка 1920-х


Организаторы Первой русской художественной выставки в Германии. Берлин, октябрь 1922.

Слева направо: Давид Штеренберг, Д. Марьянов, Натан Альтман, Наум Габо, директор галереи Ван Димен Фридрих Лутц


Брешь выставки – в отсутствии «Мира искусства». <…>

Пресса Берлина отозвалась тепло. Но публики мало. На 15-й день выставки я получил входной билет № 1697. Это мало: на «Мире Искусства» в Париже перебывало за две недели 15.000 человек. <…>

Несколько частностей. <…> Шагал гораздо талантливее в «Витебской серии», чем на выставке в его трех вещах. <…>

Берлин. 2 ноября 1922.


Аргонавты (Пг.). 1923. № 1. С. 68–69.

188. P.E. [П. Эттингер]. Rossica

[Январь – февраль 1923 г.]


«Величайшие из великих слов, произносимые в настоящее время об искусстве, посвящаются Шагалу. В известных кругах его встречают почти как мессию, и его произведения там провозглашаются порождениями гениальной, вдохновенной мощи. Что он русский, лишь увеличивает его притягательную силу, ибо свет идет с Востока». Этими вступительными строками начинается статья о Марке Шагале, помещенная в ноябрьском выпуске «Kunst und Künstler» его редактором, известным художественным критиком Карлом Шеффлер161. Автор протестует против преувеличенно восторженного отношения к Шагалу со стороны части немецкой художественной прессы, которое и мне неоднократно приходилось отмечать на страницах «Среди коллекционеров», и пытается аналитически разобраться в основных линиях творчества русского живописца и рисовальщика. В итоге получилась одна из самых метких и ясных его характеристик, которую стоило бы привести целиком.

Шеффлер считает Шагала крупным настоящим талантом, но скорее легкого, чем глубокомысленного, диапазона, с уклоном в область декоративного и определенно западной ориентации; несмотря на все странности и кубические стилизации, он все же постоянно возвращается к натуре и не перестает ею вдохновляться. По отношению к художественной форме своего времени нет существенной разницы между Шагалом и его старшими соотечественниками, Сомовым и Бакстом, а все трое они разыгрывают европейские мелодии на русской балалайке. В творчестве Шагала немецкий критик усматривает влияние и отражение многих западных мастеров, как Анри Руссо, Одилон Редон, Матисса, Пикассо и Боннара, а дальнейшее развитие его таланта находится в связи с эволюцией европейской живописи вообще.


Среди коллекционеров (М.). 1923. № 1–2. С. 31.

189. Я.Т – д [Я. Тугендхольд]. Из статьи «Русские художники заграницей»

[Февраль 1923 г.]


Ни для кого из имеющих возможность следить за современным искусством Запада не секрет, что вслед за недавними еще освежительными бурями в нем наступило затишье топтанья на одном месте, почти декаданс со всеми его обычными признаками – уклоном к изощренной красивости, к эксцентризму и эстетству. <…>

На этом общем фоне послевоенного художественного упадка, русские художники, попавшие заграницу, далеко не растворяются в общей массе, но даже выделяются над ней теми или иными обще-русскими и индивидуальными качествами своего творчества. Что касается левых художников, то известный германский художественный критик Мейер Греффе был не так уж не прав в свое время, когда писал, что зараза левого искусства идет с Востока, от русских Иванов Карамазовых. Действительно, германское искусство весьма многим обязано Кандинскому (деятельному вождю веймарской государственной школы) и особенно – уже почти знаменитому – Марку Шагалу, буквально заразившему молодую германскую живопись надрывной жутью своих образов. <…>


Художественный труд (М. – Пг.). 1923. № 2. Стб. 23–28.

190. P.E. [П. Эттингер]. Rossica

[Март – апрель 1923 г.]


Из статьи Ф.М. Хюбнера «Частные собрания современного искусства в Голландии», помещенной в № 23 немецкого журнала «Der Cicerone», узнаем, что ряд русских художников круга левых довольно обильно представлен в новейших частных голландских коллекциях. Прежде всего это относится к картинной галерее Беффи (Beffie) в Амстердаме, где рядом с корифеями новейшей живописи всех стран имеются картины и рисунки Кандинского, Шагала, Явленского и Веревкиной. Те же русские живописцы отдельными произведениями фигурируют в ультралевых коллекциях голландской столицы ван Портвлита и ван Ассендельфта. Произведения Шагала и Кандинского избраны для одного из ближайших роскошных изданий общества имени Марэ (Mareés Gesellschaft), в котором будет дано сорок факсимильных воспроизведений с графических работ виднейших современных художников Европы.


П.Д. Эттингер. Москва, 1921. Фото Роберта Иохансона


Обложка журнала «Среди коллекционеров» (М., 1923, № 2)


В издании берлинской фирмы Пауль Кассирер в скором времени появится том «Записок» Марка Шагала; они, естественно, возбуждают огромный интерес162. В прошлом году эти записки читались художником в Москве в частном собрании163; в них развертывается характерная картина провинциально-еврейского быта, среди которого протекло детство художника, и подробно обрисованы путь и очередные этапы его художественного развития. «Записки» будут снабжены многочисленными репродукциями шагаловских акварелей и рисунков.

Тот же Пауль Кассирер является единственным издателем всех графически-гравюрных работ Шагала, которыми он стал заниматься в Берлине. В первую голову Кассирер выпускает сюиту его офортов под названием «Моя жизнь»164.


Среди коллекционеров (М.). 1923. № 3–4. С. 37.

191. P.E. [П. Эттингер]. Библиография иностранных художественных журналов

[Май 1923 г.]


<…> Выставка произведений Марка Шагал в галерее Луи и К-о в Берлине165, вызвавшая статью Карла Шефлера, содержание которой мною вкратце было приведено в № 1–2 нашего журнала166, имела последствием еще и вторую обширную и не менее обильно иллюстрированную статью о Шагале в берлинском ежемесячнике «Das Kunstblatt» (декабрь 1922 г.)167.


Среди коллекционеров (М.). 1923. № 5. С. 42.


Пауль Кассирер


Карл Шеффлер

192. P.E. [П. Эттингер]. Rossica

[Июнь 1923 г.]


<…> Марк Шагал выпускает у Павла Кассирера в Берлине серию 20 офортов под названием «Моя жизнь», своего рода автобиографию в изображениях. Листы, в которых даны портреты родителей, деда и бабки художника и его собственный, виды его жилищ и бытовые сцены Витебска, преимущественно исполнены сухой иглой и печатаются в 100 экземплярах. Из них 26 тиснуты на лучшей японской бумаге, остальные на голландской168.


Среди коллекционеров (М.). 1923. № 6. С. 44.

193. Разъезд русских художников

[Июнь 1923 г.]


Тяга русских художников в Берлин, наблюдавшаяся за последние два года, сменилась оборотным явлением – тягой из Берлина.

Художники Марк Шагал и Моисей Каган переселяются ныне отсюда в Париж. Скульптор Александр Архипенко перебирается в Америку. Василий Кандинский и скульптор Альтшанг тоже исчезли куда-то из Берлина.


Разъезд русских художников (воздушной почтой от нашего берл[инского] корреспондента) // Сегодня (Рига). 1923. № 144. 8 июля. С. 4.

194. P.E. [П. Эттингер]. Rossica

[Ноябрь-декабрь 1923 г.]


<…> Из иностранной литературы о русском искусстве отмечу очерк о Шагале в августовском выпуске «Der Cicerone», пера Карла Вит169, известного исследователя дальневосточного искусства; это чуть ли не десятая за год статья о Шагале в немецких журналах.


Среди коллекционеров (М.). 1923. № 11–12. С. 32.

195. М.Б. Новая монография о Шагале

[Январь 1924 г.]


Karl With. «Marc Chagall». «Junge Kunst» band 35. Leipzig, 1923.

Небольшая монография немецкого критика Карла Вита не затеряется в богатой литературе о Шагале: она является искренней и в то же время мастерской попыткой разобраться в творчестве этого парадоксального художника.


Карл Витт


Обложка книги Карла Вита «Марк Шагал» (Лейпциг, 1923)


Вит очень правильно замечает, что творчество Шагала остается чуждым для всякого, кто ищет в живописи лишь формальных достижений. Искусство Шагала насыщено содержанием – прежде всего содержанием. Проблема формы, играющей у большинства современных живописцев решающую роль, для Шагала имеет второстепенное значение. Его трудно классифицировать, отнести к той или иной школе живописи. Шагал – столько же поэт, сколько живописец. Его искусство – лишь средство к выражению его необузданной фантазии. Вит характеризует Шагала как художника, не тронутого пресыщенностью и «мудростью» Запада. Он непосредственен, стихиен, невоздержан. Пожалуй, он реалист, поскольку воспроизводит ту среду, тот быт, в котором вырос. Но это тот реализм, о котором сказал один немецкий критик: «Реализм, углубляясь, приходит к своему отрицанию». Реализм Шагала и упирается в фантастику.

Монография снабжена многочисленными репродукциями работ Шагала, дающими читателю возможность проследить творческий путь художника в хронологическом порядке.


Последние новости (Париж). 1924. № 1145. 17 января. С. 3.

196. Р.Е. [П. Эттингер]. Rossica

[Март – апрель 1924 г.]


<…> Бакст, Борис Григорьев, Архипенко и Шагал – вот те четыре русских художника, на которых теперь беспрерывно обращено внимание иностранных издателей; им посвящаются все новые монографии и альбомы. <…> В известной серии небольших монографий современных художников под названием «Молодое искусство» лейпцигского издательства «Клинкгард и Бирман» появилось два новых томика, посвященных Шагалу и А. Архипенко. Текст для обеих книжек написан д[октором]м Эрихом Визе170; кроме того в них помещены краткие автобиографии самих художников171. Каждый томик украшен 32 илл[юстрациями] и цвет[ным] фронтисписом.


Среди коллекционеров (М.). 1924. № 3–4. Март – апрель. С. 44.

197. Из статьи «Новости западной художественной литературы. Графическое искусство»

[Март – апрель 1924 г.]


<…> Вышло из печати 42-е по очереди издание «Общества имени Марэ» под заголовком «Папка современности», заключающее 42 факсимильных воспроизведения с рисунков и акварелей современных художников, стоящих в первом ряду, со вступительной статьей Юлия Мейер-Грэфе, руководителя названного общества. Представлены следующие страны: Франция (Боннар, Ж.Брак, М.Вламинк, Вийяр, Гоген, Дерен, Дюнуайе де-Сегонзак, Матисс, Майоль, Манген, Маршан, Анри Руссо, Одилон Редон и Ж. Руо), Германия (Барлах, Лембрук, Хофер, Бекман, Пехштейн, Гроссман, Марк, Геккель, Кле, Мезек и Коринт), Англия (Роджер Фрей и Д. Грат), Америка (Престон Дикинсон), Швейцария (Ходлер и Валлотон), Норвегия (Мунх), Испания (Пикассо), Австрия (Кокошка), Италия (Р. Пареси), Румыния (Пасцин) и, наконец, СССР акварелью Марка Шагала «Скрипач». <…>


Среди коллекционеров (М.). 1924. № 3–4. Март – апрель. С. 38.

198. Л. Розенталь. Б. Аронсон. Марк Шагал. Берлин: изд. «Петрополис». 1923. [Рецензия]

[Март – апрель 1924 г.]


В настоящее время Шагал пользуется особенной популярностью в Германии. Он занимает одно из наиболее почетных мест в ряду создателей экспрессионистической живописи. Если вспомнить при этом, что своим первым, довольно шумным, успехом художник обязан Парижу, то невольно можно притти к заключению, что ему суждены бóльшая слава и влиятельность за рубежом, а не на родине.

В России Шагал, если не считать его юношеских выступлений, появился лишь в течение краткого промежутка 1916–1921 гг. Его органическая связь с еврейской национальной стихией, острое чувство быта, своеобразное и столь убедительное визионерство, близость новейшим французским течениям, безусловное и глубокое усвоенное живописное и графическое мастерство, – все это было замечено, но недостаточно оценено. Столь своеобразное и сложное творчество художника, кажущееся иным даже лишенным органической цельности, хотя вряд ли кто стал бы отрицать его исключительную значительность, требует глубокого и обстоятельного анализа. Мы же больше имеем представление о значительности этого творчества, чем об его качестве. То, что писали Тугендхольд и Абрам Эфрос о Шагале (отметим, кстати, что их монография переведена на немецкий язык), было, скорее всего, весьма нужными в свой момент, полными выражений энтузиазма «рекомендательными письмами» для художника.

Поэтому с особым интересом, ожидая получить что-то новое, берешься за книжку Аронсона. Увы, приходится жестоко разочароваться. Перед нами беглый этюд, полный претендующих на хитроумие обобщений. Автору чужд пафос искусствоведческого исследования. Его интересует «эмоциональная» сущность «Шагала». Сущность шагаловского творчества можно постигнуть только так, как оно было создано – чувством, эмоционально. Поэтому о ней можно говорить «по поводу» (стр. 13). Именно «по поводу» говорится о двух категориях художников, изобретателях-формалистах и эмоционалистах, пользующихся готовыми формами. Деление это, кое в чем правильное и во многом неточное, ничуть не лучше и не хуже сотен подобных же дилетантских классификаций. Нужно же оно для того, надо полагать, чтобы, причислив Шагала к «эмоционалистам», возвышающимся неким «чуть-чуть» над общим каноном, защитить его от обвинения в механическом пользовании приемами новейших живописных течений. Убедительно показать это Аронсону не удалось, так же, как и доказать, что образы нашего художника имеют не литературную, а живописную ценность. Не подтвержденные каким-либо аналитическим исследованием, эти весьма ценные определения остались голословными.


Лазарь Розенталь


Обложка журнала «Печать и революция» (М., 1924. № 1–2)


В книге говорится еще и о визионерстве Шагала, о его близости еврейскому народному творчеству, о связи с экспрессионизмом, футуризмом, кубизмом, о чувстве местечкового семейного быта, о его декоративной живописи и о графике. О технике художника сказано всего на 12 строках на стр. 16, зато даны выдержки из его дневника, цитируется Розанов (без Розанова в таких случаях никак нельзя!) и, конечно, упоминаются Гойя, Босх, Бальдунг Грин, Брегель (читатель очень догадлив и сразу соображает: Питер Брегель Мужицкий, а не какой-либо другой), Кранах, Руссо (снова догадываемся, – Анри, а не Теодор), Ропс, Чурлянис, Домье и др.

Пожалуй, если из книги и получается некоторое представление о художнике, то очень обобщенное и неяркое. Две-три мысли автора могут показаться новыми. И все-таки нельзя не призадуматься лишний раз над ненужностью подобных этюдов, претендующих на «эмоциональное» постижение. Именно о Шагале следовало бы писать совсем иначе.

Внешность книги прекрасная. Очень хороши репродукции с образцов станковой и декоративной живописи мастера, а также его театральных и графических работ. Знаменитый «Зеленый еврей» воспроизведен в красках. Жаль только, что нет снимков с произведений позже 1921 г., нам неизвестных.


Печать и революция (М.). 1924. Кн. 2. Март – апрель. С. 296–297.

Париж. Середина 1920-х – 1930-е

199. Р.Е. [П. Эттингер]. Rossica

[Май – июнь 1924 г.]


Проживающий в настоящее время в Париже Шагал впервые приступает к иллюстрированию крупного произведения русской литературы, а именно «Мертвых душ» Гоголя, которые в новом французском переводе выйдут в свет в издании известного парижского торговца картинами Амбруаза Волляр. По его заказу Шагал готовит для этого исключительно роскошного издания серию 75 офортов большого формата. Кроме того, Шагалом исполнен офорт крупного размера для выпускаемого Волляром «Альбома 30-ти художников», в котором будут помещены, аналогично отмеченные в предыдущем номере «Mappe der Gegenwart» берлинского Марэ-Гезельшафт, отдельные графические работы Пикассо, Матисса, Мориса Дени, Боннара, Руо, Утрилло и др.172

Надо заметить, что там, где в международном масштабе теперь затеваются сборные альбомы передовых современных художников, Шагал почти повсюду вводится в качестве представителя новейшего русского искусства. К приведенным уже прежде примерам в этом направлении добавлю еще альбом «Leving art», составленный из 30 факсимильных репродукций с картин, рисунков и скульптуры новейших мастеров. Здесь Шагал фигурирует рядом с Пикассо, Сегонзаком, Маршаном, Фриезом, Лембруком и др.


Среди коллекционеров (М.). 1924. № 5–6. С. 45.

200. Р.Е. [П. Эттингер]. Rossica

[Ноябрь – декабрь 1924 г.]


В «Осеннем Салоне» в Париже, по примеру последних лет, участвовала почти вся русская художественная колония, сосредоточенная во французской столице, отсутствовали лишь М. Шагал, Александр Яковлев и Ларионов.


Среди коллекционеров (М.). 1924. № 11–12. С. 54.

201. Выставка Марка Шагала

[Декабрь 1924 г.]


17 декабря открывается в Галерее Барбазанж (109, фоб. Сент-Онорэ) выставка картин и рисунков известного художника Марка Шагала.

Выставка охватывает период времени 1908–1924 гг.173


Последние новости (Париж). 1924. № 1424. 14 декабря. С. 3.

202. Похороны Л.С. Бакста

[Декабрь 1924 г.]


В канун Нового года на парижском кладбище Батиньоль состоялось погребение праха Л.С. Бакста.

К выносу тела в студию покойного собрались многочисленные представители французского и русского театрального и художественного мира.

Среди присутствовавших были: директор Парижской оперы Руше, академик Ал. Н. Бенуа, Пикассо, балетмейстер Оперы Л. Стэатс, Ида Рубинштейн, А.А. Экстер, Кокто, Марк Шагал, С. Прокофьев, Аргутинский, А.Я. Левинсон, А.Э. Коган и др. На кладбище у открытой могилы раввин произнес прочувствованное слово.

Семья покойного получает много сочувственных телеграмм и писем174.


Последние новости (Париж). 1925. № 1438. 1 января. С. 4.


Надгробие Л.С. Бакста. Париж, кладбище Батиньоль. Современное фото

203. А. Левинсон. Три выставки

[Февраль 1925 г.]


<…> Бывшая в галерее Анри выставка «Первой группы молодой русской живописи»175 отмечена поистине «легкостью в мыслях необыкновенной». Пустозвоны эти решились занять помещение и потревожить публику ради сущих пустяков. <…>

Один лишь Шагал, бытописатель и духовидец, которого среди убожества местечковых будней посещают крылатые видения, подлинно коренится в этом быту. Его стоящие на молитве или странствующие по воздуху над заборами и куполами Лиозны хасиды и Агасферы – эманация его мечты, сопричастники его душевной жизни, вечные спутники. Но слишком часто то чистое золото, которое художник находит, как забытый клад, где-то на дне своей встрепенувшейся души, дельцы разменивают на ходячую монету. <…>


Последние новости (Париж). 1925. № 1482. 22 февраля. С. 3.

204. Хроника. За границей. Франция

[Апрель – май 1925 г.]


Марк Шагал заканчивает в настоящее время восемьдесят иллюстраций к «Мертвым душам» Гоголя, которые выходят в роскошном французском издании. После этого он намеревается приступить к иллюстрации народных сказок Толстого. Возможно, что он будет писать декорации к «Голему» Лейвика для еврейского художественного театра Шварца в Нью-Йорке176.


Искусство трудящимся: Театр. Кино. Музыка. Живопись. Скульптура. Архитектура. / Еженедельник при Научно-Художественной Секции Гос. Ученого Совета (М.). 1925. № 22. 26 апреля – 3 мая. С. 22–23.

205. А. Левинсон. Салон Тюльери («Деревянный дворец» у Порт Майо)

[Май 1925 г.]


Можно было полагать, – в течение первых двух сезонов его существования, – что «Салону Тюльери» дано восстановить самый принцип салонов, массовых «митингов» искусства. <…> Первая выставка новой организации состоялась в бараках, разбитых на террасе вдоль по Сене; для второй был построен в Порт Майо «деревянный дворец» братьев Перрэ177. <…>

В прошлом году двойной портрет Марка Шагала178 имел соперницей лишь вещь Матисса. В этом Салоне замечательный художник отдыхает от томления и взлетов духа в двух идиллических этюдах; «иногда, – писал Гораций, – и доброму Гомеру случается задремать». Достоинства этих вещей слишком робки, чтобы по ним судить о чудодее «Именин». <…>


Последние новости (Париж). 1925. № 1559. 24 мая. С. 3.

206. Выставка Шагала

[Октябрь 1925 г.]


Сегодня в выставочном помещении издательства «Катр Шмэн» открывается выставка графических работ Шагала179. Будет показано свыше ста акварелей, рисунков, офортов, литографий, между прочим, также и иллюстрации к «Книге Пророков» и «Мертвым душам».

В настоящее время подготовляется большая выставка картин Шагала, которая будет показана в Америке180. Большая выставка картин того же художника, недавно состоявшаяся в Кельне, а затем в Дрездене181, имела выдающийся успех. Ряд вещей был приобретен германскими музеями: напр[имер], картина «Именины» музеем в Висбадене, «Прогулка» (1917 г.) – дрезденской городской галереей; кельнский и эссенский музеи также сделали приобретения на этой выставке.


Последние новости (Париж). 1925. № 1690. 27 октября. С. 3.

207. Палестинский вечер

[Апрель 1926 г.]


К еврейским писателям, устраивающим 2 мая в отеле Клеридж палестинский вечер182, присоединилась группа видных художников Парижа во главе с М. Шагалом, Федером, М. Балдом, Рубиным и Готлибом. Все они выразили согласие украсить зал Клеридж, где будет происходить торжество, лучшими экземплярами своего творчества.

Предварительная запись в бюро Евр[ейского] нац[ионального] фонда, 5, рю Нувелль, телефон: Сентраль 96–70.


Последние новости (Париж). 1926. № 1864. 30 апреля. С. 3.

208. Выставка М. Шагала

[Июнь – июль 1926 г.]


В галерее Гранов (166, бульв. Осман) открылась выставка картин Марка Шагала183.


Последние новости (Париж). 1926. № 1926. 1 июля. С. 4.

209. Памяти М.М. Винавера

[Ноябрь 1926 г.]


Сегодня в 9 час[ов] вечера в большом зале Сосьете Савант 8, рю Дантон (28, рю Серпант) состоится собрание, посвященное памяти М.М. Винавера.

Выступят: М.Г. Айзенштадт, И.Р. Ефройкин, М.Л. Гольдштейн, С.В. Познер, Г.Б. Слиозберг и Марк Шагал184. Вход бесплатный.


Последние новости (Париж). 1926. № 2050. 2 ноября. С. 2.

210. М.Ж. Выставка гуашей М. Шагала

[Ноябрь – декабрь 1926 г.]


Шестнадцать гуашей Шагала, выставленные в галерее Гранофф185, являются летними работами художника за истекший год. Нужно признать, что это «лето» было очень плодотворным и удачным. Почти каждая гуашь представляет собой выдающийся интерес, а некоторые из них настолько замечательны, что, несомненно, займут почетное место в творчестве этого художника.


Галерея Кати Гранофф в Париже. Рисунок Рене Демериса


Катя Гранофф


Шагал завоевал настолько прочное положение в современной живописи, что ни о его значении, ни о художественных заслугах распространяться не приходится. Зато отрадно отметить, что успех и слава нисколько не отразились на способности художника к непосредственному и свежему восприятию натуры.

В работах этого лета чувствуется больше инутреннего равоновесия, чем раньше. Конечно, Шагал не отрешился от свойственного его искусству гротеска, но все «экстравагантности», которыми он иногда любил и щеголять, и пугать, приобрели сейчас менее нарочитый характер. Нужно было немного времени, чтобы «акклиматизировать» очень специфическую фантастику художника в условиях другого быта, среди очертаний другого пейзажа и в атмосфере совершенно новых душевных настроений. Сообразно с общим характером изображенных сцен и пейзажей, все гротескно-фантастические элементы приобрели какой-то оттенок остроумной и милой шутки, очень далекой от той нарочитой агрессивности, которая нередко встречалась у Шагала. <…>


Последние новости (Париж). 1926. № 2083. 5 декабря. С. 4.

211. Иностранная живопись в Люксембургском музее

[Декабрь 1926 г.]


В отделение иностранной живописи Люксембургского музея поступил ряд новых приобретений: 2 картины Зулоаги, завещанные г. Коссон – «Анахорет» и «Дом епископа Таразоны», несколько картин аргентинских художников, работы польских, португальских, уругвайских, швейцарских и австрийских художников.

Кроме того поступил целый ряд произведений русских художников: декорация к «Мнимому больному» Александра Бенуа, произведения Малявина, два рисунка А. Яковлева и Шухаева, «Голова старушки» Анненкова и «Материнство» М. Шагала.


Последние новости (Париж). 1926. № 2109. 31 декабря. С. 4.


Париж. Люксембургский музей. Открытка начала ХХ в.

212. Пьер Вормс – П.С. Когану

25 апреля 1928 г.


Поскольку многие художники, коллекционеры и торговцы картинами не ответили на наши предложения до 10 апреля – последнего срока представления ответов, мсье Ларионову и мне пришлось лично обращаться к опоздавшим, и, надо сказать, мы не всегда встречали благожелательный прием.

Мы очень хотим, чтобы эта выставка186 имела высокий художественный уровень, поэтому мы обращались ко всем, кто был в списке. К сожалению, во многих случаях мы получили отказы, причиной которых были то опасения политического характера, то нежелание некоторых владельцев картин послать их в СССР в такое время, когда богатые иностранные коллекционеры могут приехать купить их в Париж. <…>

Шагал уверяет, что у него нет ничего достаточно хорошего для выставки. <…>


РГАЛИ. Ф. 941. Оп. 15. Ед. хр. 102. Л. 12–14.

Опубл.: Из истории художественной жизни СССР. Интернациональные связи в области изобразительного искусства. 1917–19140. Материалы и документы /Авторы составители Л.С. Алешина, Н.В. Яворская. М., 1987. С. 133–135.

213. П. Эттингер. Русское искусство за границей

[Май – июнь 1928 г.]


<…> Русский отдел имелся и на выставке под названием «Современное искусство Европы», устроенной в Гамбурге местным художественным обществом «Kunstferein» по случаю столетия его существования187 и долженствовавшей дать обзор творчества руководящих мастеров новейшего искусства в разных странах Европы. Представителями русского искусства далеко не удачно были выбраны В. Кандинский, А. Явленский, М. Шагал, В.Г. Бехтеев, Л. Лисицкий и совершенно у нас неизвестный скульптор Моисей Коган. В каталоге гамбургской выставки воспроизведены картины Шагала и Бехтеева. <…>


Пауль Вестхайм


В июльском выпуске берлинского ежемесячника «Das Kunstblatt», редактируемого Паулем Вестхайм, помещены две статьи, крайне любопытно сопоставляющие двух иллюстраторов «Мертвых душ» на протяжении почти столетия – А.А. Агина и Марка Шагала188. Художественное значение первого освещает некто С. Рацкий, деятельность же Шагала в качестве иллюстратора начертил небезызвестный парижский художественный критик Вальдемар Жорж, подробно останавливаясь на серии офортов к «Мертвым душам», исполненных Шагалом по заказу парижского антиквара, издателя и писателя Амбруаза Волляр. <…>


Печать и революция (М.). 1928. Кн. 4. Май – июнь. С. 123–124, 128–129.

214. Сообщение в журнале «Читатель и писатель»

[Июль 1928 г.]


В Париже вышла монография о художнике Марке Шагалл, написанная известным критиком Андре Сальмоном189.


Читатель и писатель (М.). 1928. № 28. 14 июля. С. 5.


Обложка книги Андре Сальмона «Шагал» (Париж, 1928)


Анре Сальмон

215. Выставка гуашей Марка Шагала

[Февраль 1930 г.]


10-го февраля с[его] г[ода] у Бернгейма младшего (83, Fg St-Honore) открылась выставка иллюстраций Марка Шагала к басням Лафонтена190. В каталоге выставки Амбруаз Воллар поместил статью, кончающуюся словами: «Шагал кажется мне очень близким и, в известном смысле, родственным эстетике Лафонтена, одновременно вдохновенной и тонкой, реалистичной и фантастической».


Числа (Париж). Кн. 1191. 1930. С. 257.

216. Б. Поплавский. Молодая русская живопись в Париже

[Февраль 1930 г.]


<…> Русские живописцы в Париже принадлежат решительно ко всем художественным течениям. Они не составляют никакой русской школы, кроме художиков «Мира Искусства», имевших, скорее, большой материальный, чем артистический успех и не вошедших в «парижскую школу», а до сих пор как-то держащихся особняком.

Русские художники в Париже делятся, скорее, на поколения, или на «полупоколения», по времени их приезжа в Париж.

<…> По существу, наиболее русским из них остался Шагал. И его высокое признание во Франции является шедевром тонкости понимания французской критики и ее умения отвлекаться от привычного и знакомого. <…>


Числа (Париж). Кн. 1. 1930. С. 192–193.

217. А. Седых. Существует ли еврейская живопись?

[Июнь 1930 г.]


В парижских художественных кругах идет сейчас спор:

– Существует ли еврейская живопись или нет?

Спор возник вот по какому поводу. Известный журналист Марсель Соваж организовал специальную выставку еврейских художников. Их в Париже, вероятно, имеются сотни, а то и тысячи. Но на выставке представлены лишь наиболее известные: Шагал, Мане-Кац, Кислинг, Модиглиани, Альтман, Зак и др. Всего человек шестьдесят. <…>

Картины, выставленные еврейскими мастерами, далеко неравноценны. Но их можно разделить на две основные категории: типично еврейская живопись и, я бы сказал, живопись общечеловеческая, в данном случае, мало интересная. Такие «натюрморты», пейзажи и цветы, с некоторыми оговорками, о которых речь ниже, мог бы нарисовать любой талантливый художник – совершенно вне зависимости от его расовой принадлежности и национальности. <…> Эта группа – лишь формально еврейская, но работы ее носят отпечаток обще-парижской школы. Какой резкий контраст с типично еврейскими художниками – Шагалом, Мане-Кацем, Кремнем!

Об этой второй категории можно безошибочно сказать: такие вещи мог создать только художник-еврей; это не просто портреты или характерные типы, это – душа целого народа, его характеристика, его духовное смятение, которое в полной мере может быть доступно лишь художнику-еврею.

Один из самых знаменитых парижских художников – Шагал упорно остается верен своей манере: его летающие по воздуху евреи кажутся нам чудовищными, фантастическими, но в этом чувствуется такая духовная правда, такая победа духа над слабым, жалким и немощным телом, что с Шагалом миришься, его начинаешь любить. <…>


Сегодня (Рига). 1930. № 167. 18 июня. С. 8.

218. Л. и П. Художественная хроника

[Август 1930 г.]


Издательство «Le Triangle», опубликовавшее целый ряд художественных монографий, выпустило недавно книги, посвященные работам Лучанского, Инденбаума, Федера, Натана Альтмана и др. с вступительными статьями Андрея Левинсона, Абеля Базелера, Гюстава Кана, Эренбурга, Вольдемара Жоржа и др.

В том же издательстве готовятся монографии о Хане Орловой, Кремне, Шагале с руководящими статьями Соважа, В. Жоржа, Р. Швоба192.


Числа (Париж). Кн. 2–3. 1930193. С. 285.

219. Именитые гости в Палестине

[Апрель 1931 г.]


<…> Художественные круги в Палестине чествуют известного художника-ультрамодерниста Марка Шагала, живущего в Париже. Шагал принял поручение крупного французского художественного издательства снабдить иллюстрациями новое издание Ветхого Завета и также отправился в Палестину искать вдохновения на месте событий, описанных в Библии. Городской голова Тель-Авива Дизенгоф поручил Шагалу организацию недавно основанного художественного музея194. <…>


Сегодня (Рига). 1931. № 97. 8 апреля. С. 3.


Обложка и титульный разворот книги Рене Швоба «Шагал и еврейская душа» (Париж, 1931)

220. О художественной группе «Чисел»

[Июнь 1931 г.]


Возникшая не так давно художественная группа «Чисел» учреждена по инициативе нескольких лиц, близких к журналу195. Группа назвалась именем «Чисел», но является самостоятельной организацией и занята устройством показательных выставок.

Первая была посвящена ряду художников русского происхождения, работающих в Париже. Свои вещи выставили Андрусов, Арапов, Блюм, Воловик, Гончарова, Готье, Карский, Кремень, Ларионов, Лучанский, Мещанинов, Минчин, Пикельный, Пуни, Сутин, Терешкович, Цадкин, Шагал и Шаршун. <…>

Выставки устраиваются в помещении галереи «Эпоха» (22, rue La Boёtie).


Числа (Париж). Кн. 5. 1931196. С. 281–282.


Обложка журнала «Числа». Книга 2–3 (Париж, 1930)


Сотрудники журнала «Числа». Париж, 1934. Во втором ряду сидят (слева направо): Ирина Одоевцева, Дмитрий Мережковский, Георгий Адамович, Зинаида Гиппиус, Георгий Иванов

221. Б. Поплавский. Групповая выставка «Чисел»

[Июнь 1931 г.]


<…> Выставку, организованную «Числами» в художественной галерее «Эпоха», можно было бы так и назвать: «В поисках или на пути к преодолению принципа декорации»197.

Но следует здесь сделать важное замечание и различение, а именно, что лишь только «молодым» художникам, сформировавшимся после войны, «декорация» – во вред, и что несомненно, что Сутин, Кремень, Ларионов и Шагал не страдают от нее нисколько, ибо творчество их законно декоративно в совершенно ином, высшем аспекте, уже недоступном после пришедшим, и некий таинственный синтез декоративности и «лирического реализма» составляет их особую правду, нежно оживляющую их творчество, тогда как молодые, пытающиеся ей внимать, лишь огрубляют и упрощают, может быть потому, что все моменты диалектического развития пластической идеи неповторимы и всякий такт историко-художественной мелодии тотчас же становится антимузыкальным, едва пытается звучать долее краткого срока известной «атмосферы» иногда нескольких только выставок. <…>


Числа (Париж). Кн. 5. 1931. С. 198–201.

Николай Оцуп


Борис Поплавский


Раймон Конья


Пауль Фиренс

222. П. Фиренс. Русские художники «Парижской школы»

[Июнь 1932 г.]


<…> Есть в Париже, в этой стране живописи, один эстетический комплекс – целый водоворот разнородных и противоречивых талантов, который никому не удалось объединить каким-нибудь основным принципом или свести к единому мировоззрению. Ему дали название «парижской школы» – название, которое определяет явление, но не заключает в себе никакой доктрины и удерживается лишь благодаря своему «удобству».

Возьмем «случай Шагала», один из наиболее значительных, так как дело идет одновременно о самом оригинальном, с нашей точки зрения, художнике молодой России, и о том, кого приняла Франция с наибольшим энтузиазмом. Нам кажется, что следует различать в его творчестве отчасти влияние России и отчасти – гетто. Россия: воспоминание о поразительных «экспрессионистических» иконах, где чудо рассматривается как явление естественное. Еврейство: вдохновение, сюжет и его поэзия.

Хорошо. Но это не объясняет еще Шагала, т. к., в конце концов, надо объяснять художника только им самим. <…>

Я верю в личность, я верю в гений. Я верю, что Шагал есть Шагал, потому что он – Шагал. Гипнотизируя нас формулами, критики часто теряют из виду художника и его творение. <…>

Догматизм, который довольно часто встречается в критике, отсутствует в искусстве. Меньше всего его в произведениях Пикассо, Матисса, Пьера Боннара. Я намеренно привожу имена этих трех художников, влияние которых (вместе с Утрилло, Руо, Дереном, Браком, Модиглиани и Вламинком) мне кажется решающим для «парижской школы». Даже Шагал, который со своей стороны оказывает влияние не меньшее, чем эти художники, воспринял все же уроки Франции, поддался ее очарованию, и не без пользы для себя. <…>


Числа (Париж). Кн. 6. 1932. С. 199–204.

223. Е. Бакунина. Marc Chagall. Ma vie. Stock. [Рецензия.]

[Май 1933 г.]


Книга Шагала замечательна в трояком смысле. Во-первых, она дает незабываемо яркий национальный образ, во-вторых – образ человека творческого склада, и в-третьих – ключ к постижению творческого процесса.

Как всякая большая книга – книга Шагала символична. Шагал писал о себе, а вышло, что он писал о трагической выносливости своего народа, о практической беспомощности человека, обреченного искусству, и о той неодолимой силе, которая заставляет такого человека, наперекор всему, идти своим путем. <…>

Интересно в книге описание внутреннего состояния художника, его горения, самозабвения и забвенья всего окружающего. В России революция, власть Ленина и Троцкого – Шагал ни о чем не слышит: он целыми днями смотрит на облака и мельничные крылья. Позднее, голодный, голый (буквально – Шагал не любит одежды, когда работает), запершись у себя, он месяцами лихорадочно пишет бесчисленные эскизы, похожие на моментальные снимки сновидений. Искусство подлинная его жизнь, и потому внешние препятствия для него только вехи, не позволяющие ему заблудиться на творческом пути. Бывает и невыносимо тяжело. Тогда Шагалу хочется припасть к земле. «У нас мертвого кладут наземь. Близкие, тоже сидя на земле, рыдают у его изголовья».

«И я люблю, припав к земле, шепнуть ей свои печали и молитвы».

Как истинный художник, Шагал видит и заставляет видеть других то, о чем пишет, также, как он передает красками то, что видит сквозь себя. И о своей книге он говорит: «Эти страницы имеют тот же смысл, как полотна в красках».

Но современный человек не замечает большую часть того, что попадает в поле его зрения. Не все слышит. Его ощущения притуплены. Слишком много звуков и цветов, и необходимо быть отчасти слепым и глухим из самозащиты.

Так и с книгами. Большинство ускользает от внимания. Но есть такие, которые его приковывают, которые ощущаешь и которыми живешь. Такова книга Шагала. Она лишний раз убеждает в том, что правда побеждает выдумку. Нет ничего занимательней жизни.


Числа (Париж). Кн. 9. 1933198. С. 221–222.



Обложка и титульный лист книги Шагала «Моя жизнь» с дарственной надписью: Тургеневской / библиотеке / от автора / Paris 1933 / Марк Шагал


Кунстхалле. Базель. Современное фото

224. Н. Ретроспективная выставка М. Шагала

[Июнь 1934 г.]


Устроители этой выставки сделали большое усилие, собрав со всего мира в Kunsthalle в Базеле работы всех периодов М. Шагала199.

Предисловие к каталогу выставки было написано Gilles de la Tourette.

Собраны были работы от 1908 до 1933 гг.

До этой выставки та же группа, являющаяся одной из важнейших художественных организаций в Европе, устраивала выставки Ван-Гога, Гогена, Руссо, Матисса, Пикассо, Брака, Майоля.


Числа (Париж). Кн. 10. 1934200. С. 254.

225. Н. Волковыский. С.М. Дубнов и Марк Шагал на юбилее еврейского научного института (Письмо из Вильны)

[Август 1935 г.]


<…> Обширное театральное помещение в Вильне не могло вместить всех желавших принять участие в торжественном открытии всемирного съезда, посвященного юбилею института, давно уже работающего в той же Вильне и приобретшего всемирную известность201. Мало того, во многих государствах создались кружки «друзей» института, поддерживающих его материально.

И когда взвился занавес, то перед переполненным залом оказался президиум, в центре которого сидел знаменитый ученый С.М. Дубнов, а в его окружении – люди, приехавшие из Латвии, Эстонии, Аргентины, Палестины, Соед[иненных] Штатов, не говорю уже о многочисленных деятелях из разных концов Польши, не упоминаю о приветствиях, полученных от Эйнштейна, проф. Фрейда, крупного писателя Х. Житловского, недавно торжественно справлявшего в Нью-Йорке свое семидесятилетие, и многих других.

Наряду с той почтительной восторженностью, которой было встречено имя проф. Дубнова, выступавшего непосредственно за приехавшим из Америки публицистом, исключительной популярностью среди публики пользуется Марк Шагал. Знаменитый художник, живущий постоянно в Париже, давно уже проявлял большой интерес к судьбе института, и еще 6 лет тому назад поднял вопрос о создании художественного отдела или музея при виленском культурном центре. Сейчас эта идея осуществляется при щедрой материальной поддержке лодзинского промышленника Эйтингона, и первой будет устроена выставка работ самого Шагала202.

Когда председательствующий назвал имя С.М. Дубнова, весь зал встал, и не скоро удалось почтенному ученому приступить к чтению своей речи. Когда было упомянуто имя Шагала, зал огласился новым взрывом рукоплесканий, на которые художник с застенчивой улыбкой на своем почти не отражающем бега лет, неувядаемо молодом лице, отвечал неловкими поклонами.

Марк Шагал тоже выступил с кратким докладом. Он – не мастер речи и даже читал «с перебоями». Но от него не требуется ораторского искусства. Он говорил о художниках – об этой богеме, которая так трудно поддается организации, он настаивал на том, чтоб эту организационную функцию среди еврейских художников взял на себя виленский институт, он надеется, что художественный отдел выполнит эту нелегкую функцию203. <…>


Сегодня (Рига). 1935. № 226. 17 августа. С. 8.

226. Марк Шагал иллюстрирует Ветхий Завет

[Сентябрь 1935 г.]


Находящийся в Польше204 знаменитый художник Марк Шагал сообщил польским журналистам, что давно уже работает над иллюстрациями к Ветхому Завету. По его словам, работа его встретила самую живую оценку со стороны католических кругов в Париже, где его иллюстрации получили положительную оценку, как живопись религиозного характера, и художнику предлагают работу в нескольких католических костелах.

В недалеком будущем одно знаменитое французское художественное издательство выпустит в свет Библию с иллюстрациями Марка Шагала.


Сегодня (Рига). 1935. № 261. 21 сентября. С. 5.

227. Собрание в Париже по случаю 75-летию С.М. Дубнова

[Октябрь 1935 г.]


25 октября Еврейский научный институт и Еврейская энциклопедия устраивают в Париже торжественное собрание по случаю 75-летия известного еврейского историка С.М. Дубнова, под председательством Марка Шагала,

И. Ефройкина и друг. С речами выступят: Р. Абрамович, Эйнгорн, А. Сингаловский, Бен-Адир, И. Ефройкин, д-р Ю. Бруцкус, И. Дижур, А. Менес и Чериковер. После докладов – приветствия от общественных организаций.


Сегодня (Рига). 1935. № 296. 26 октября. С. 8.

228. А. Бенуа. Выставка инстинктивистов

[Январь 1936 г.]


Рэмон Конья, избравший своей деятельностью устройство художественных выставок и справляющийся с этой, подчас очень трудной задачей с исключительным успехом, затеял в галерее Beaux-Arts Жоржа Вильденстэна (140, фобур Сент-Оноре) серию «показов», в которых перед глазами публики проходят разные «этапы современного искусства». <…> Продолжая начатое дело, ныне Р. Конья соединил в одну группу тех художников, в которых он видит родоначальников экспрессионизма и которых он называет «инстинктивными живописцами»205. <…> Большое спасибо и за это, ибо мы получили случай увидеть ряд весьма интересных произведений, хранящихся обыкновенно в частных малодоступных собраниях. <…> Но при всей нашей благодарности Р. Конья, трудно не выразить недоумение относительно как раз самого сопоставления. <…> Обозревая выставку, переходя от одного к другому из выставленных художников, никак не удается разобрать, в чем же именно здесь суть и каков смысл данного сопоставления. <…> Разнятся они во всем: и в этническом отношении, и в смысле среды, и в смысле школы, и в смысле направления.

И уже во всяком случае эти художники разнятся между собой в том, с какой силой их творчеством двигает инстинкт, до чего каждому из них важно «выразиться», «излиться». Если некоторых из них (например, Руссо и Шагал) и соединяет этот признак «потребности вылить душу», то как раз другие резко отличаются от них, ибо они замыкаются в какой-то отчужденности от внешнего мира. <…>


А.Н. Бенуа. Париж, 1940-е


Это все очень разные художники. Шагал, тот еще действительно отвечает тем условиям, согласно которым его зачислили среди экспрессионистов и даже сделали из него какого-то «отца» этого течения. Пожалуй, для него и для ему подобных можно было бы возобновить отживший термин «сентименталистов» или создать новый, лишь черезчур дико звучащий, «сенсибилистов». Шагал, также как безвременно скончавшийся Рыбак, художник с оголенными нервами, это инструмент, звучащий не только от прикосновения рук, но и от малейшего дуновения. <…>

Это хорошая выставка, это интереснейший набор весьма разнообразных вещей, это надо видеть. Иное действует мучительно, иное трогательно, иное увлекает какой-то стихийностью, иное вызывает чувство, близкое к почтению своей методой. <…> А раз так, то надо просто поблагодарить устроителей за то, что они дают лишний раз испытать перед некоторыми картинами чувства, представляющиеся во всяком случае ценными. Особенно же ценным остается то своеобразное умиление, которое вызывает «мистика гетто» Шагала, а также и то сложное и мучительное чувство, которое возбуждают «портреты в кривом зеркале» Модильяни. Минуя искажения, «лавируя между ними», внимание выискивает все же в каждом из них какую-то суть, причем подлинная грация очертаний и удивительная гармония тонов как бы выравнивают формы и творят чарующую музыку.


Последние новости (Париж). 1936. № 5399. 4 января.

Перепеч.: Бенуа 1968. С. 437, 439.

229. Л. Блюмберг. Об успехе аукциона «извращенного искусства» (Письмо из Швейцарии)

[Июль 1939 г.]


На днях в Люцерне состоялся, как уже известно читателям «Сегодня», аукцион произведений искусства, выставленных в течение целого месяца в «Галерее Фишера», одной из известнейших антикварных фирм в Европе206. Большой интерес, проявленный любителями живописи к этому аукциону, объяснялся тем, что все продававшиеся картины были изъяты из германских музеев и предназначены к продаже, как произведения «извращенного искусства» и «культурного большевизма», чуждые господствующим теперь в Германии понятиям об искусстве. Германское правительство решило продать эти картины, так как за пределами Германии понятия об искусстве за последние годы не изменились, и имена Пикассо, Шагала, Либермана, Кокошки, Клее, Архипенко, Ван Гога, Матисса, Нольде и др. высоко расцениваются в кругах ценителей современной живописи. Устройство выставки и аукциона было поручено хотя и неарийской, но зато весьма известной фирме Фишера.

Около 300 любителей присутствовало на аукционе в Люцерне, продолжавшемся более 4 час[ов]. Все 125 выставленных картин были распроданы, почти все с надбавкой до 40 проц[ентов] к оценочной сумме; германское правительство выручило более полумиллиона швейцарских франков. Наибольшая сумма была выручена за знаменитый «Портрет автора» Ван Гога, купленный американцем д-ром Франкфуртером за 17.500 фр[анков] (более 210.000 латов). Ряд картин был продан в Америку, 8 картин, в том числе 2 полотна Марка Шагала, было куплено базельским городским музеем 207. <…>


Сегодня (Рига). 1939. № 166. 8 июля. С. 3.


Картина Шагала «Понюшка табаку» на аукционе «извращенного искусства». Люцерн, 30 июня 1939 г.

230. Марк Шагал получил премию Карнеджи

[Июнь 1939 г.]


Париж, 28 ноября. <…> Известный художник Марк Шагал, проживающий уже несколько лет в Париже, получил премию Карнеджи208. Эту американскую премию ежегодно присуждают одному из самых известных художников.


Сегодня (Рига). 1939. № 273. 30 ноября. С. 8.

Москва, Ленинград. Середина 1920-х – начало 1950-х

231. Из архива «Русского общества друзей книги»

[16 ноября 1923 г.]


Шуточная газета

«НеПРАВДА»

газета не ежедневная и не дельная

неполитическая и бесцельная

беспартийная и беспринципная

непечатная и нестереотипная

№ 1 и единственный


Телеграммы от наших корреспондентов

Берлин. Шагал шагал так быстро, что почти скрылся из виду.

Опасаются, что Эфрос его не догонит.


ОР ГМИИ. Коллекция XXXV. Ед. хр. 281. Л. 14–15. Подлинник. Машинопись. На л. 16 более поздний комментарий к этому фрагменту: Намек на отъезд М. Шагала за границу и его решение остаться там. А.М. Эфрос, член РОДК, увлекался его творчеством. Статья о нем вошла позднее в книгу «Профили».


Юлий Гомбарг. Марк Шагал. Дружеский шарж. Начало 1920-х. Б., тушь, акв., гуашь, цв. кар. 36х15,5. РГАЛИ


Члены Русского общества друзей книги. Москва, 1920-е.

Сидят: П.Д. Эттингер, В.Я. Адарюков, М.А. Цявловский.

Стоят: Н.В. Власов, А.А. Сидоров. Д.С. Айзенштадт

232. А.М. Грановский – А.В. Луначарскому

11 января 1925 г.


Глубокоуважаемый Анатолий Васильевич.

В дополнение к моей докладной записке, я, к сожалению, должен довести до Вашего сведения, что вчера явились «жильцы» с ордерами МУНИ на шагаловский зал 209.

Я прошу Вашего срочного вмешательства для предотвращения гибели одного из крупнейших памятников живописи нашего современия.

Меры спасения должны быть приняты еще в течение сегодняшнего дня, так иначе новые «жильцы» насильственным образом будут вселены.

Я очень извиняюсь, что занимаю Ваше внимание этим вопросом, но вынужден это сделать ввиду срочности вопроса.

С товарищеским приветом

уважающий Вас

Ал. Грановский


РГАЛИ. Ф. 2307. Оп. 2. Ед. хр. 15. Л. 63. Подлинник. Автограф. На бланке: Московский государственный Еврейский театр.

Опубл.: Брук 2015. С. 269.

233. Из протокола заседания Комиссии о переустройстве в Художественном отделе ГРМ экспозиции картин художников новейших течений

24 марта 1925 г.


Председатель П.И. Нерадовский.

Члены Комиссии: В.В. Воинов, А.П. Иванов, П.А. Мансуров, Н.Э. Радлов и Н.П. Сычев.


П.И. Нерадовский. Из следственного дела. 1933


П.А. Мансуров


Заслушан доклад П.А. Мансурова о плане устройства в Художественном отделе выставки картин художников новейших течений, предложенных Советом Института Художественной Культуры. <…>

Весь материал разделен на следующие группы:


I-ая группа:

Здесь сгруппированы произведения художников (преимущественно участников выставок «Бубновых валет»), в которых впервые отразились влияния Сезанна и Ван-Гога, считаемых на Западе и у нас родоначальниками новейших течений. <…>


II-ая группа:

Искание плоскостного характера изображения и примитивной простоты форм, сопровождаемое, по большей части, подражанием народному лубку и вывеске: <…>


III-я группа:

Художники, исходящие из Сезанна, но подчеркивающие «сдвиги плоскостей» и резче геометризующие формы. <…>


Фрагмент экспозиции «Выставка картин, характеризующих новейшие течения в русской живописи (Опыт систематизации)». ГРМ, 1925


IV-ая группа:

Художники, исходящие подобно II-ой группе из лубка или вывески, но вводящие еще и сдвиги плоскостей. «Прогулка» Шагала, пейзаж и портрет Школьника.


V-ая группа:

Декоративный кубизм. <…>


VI-ая группа:

Кубофутуризм. <…>


VII-ая группа:

Беспредметники. <…>

Развеска картин в залах XIII и XIV произведена в соответствии с вышеуказанными группировками210. <…>


ГРМ. Ведомственный архив. Ф. ГРМ (I). Оп. 6. Ед. хр. 653. Л. 35–35 об.

Опубл.: Музей в музее 1998. С. 387.

234. Из докладной записки В.М. Ермолаевой директору Института художественной культуры К.С. Малевичу

15 апреля 1925 г.


По поручению Ученого совета Института художественной культуры корпорация научных сотрудников Ф[ормально]-Т[еоретического] О[тдела] и Отдела органической культуры: Эндер М., Эндер К., Эндер Б, Юдина Л., Ермолаевой В. и практикантов ФТО – Раяка Е. и Рождественского К. приступила к перевеске собрания картин, рисунков и перестановке скульптур Музея художественной культуры211 10 января 1925 г.

В развеске приняли участие директор Института К.С. Малевич и зав[едующий] Отделом органической культуры М.В. Матюшин. <…>

Основными группами или системами в живописи были признаны: импрессионизм, живописцы, приближающиеся к сезаннизму (на группировке «Бубновый валет»), кубизм, футуризм, супрематизм, конструктивизм, группа органической культуры и отдельные индивидуальные системы, как Филонов, Кандинский, Петров-Водкин. <…>


Ленинград. Дом Мятлевых (Исаакиевская пл., 9), где в 1923–1926 гг. располагался Институт художественной культуры. Фото начала ХХ в.


Н.Н. Пунин, К.С. Малевич, М.В. Матюшин. Институт художественной культуры. 1925


Кроме того в здании Музея имеется особенно хорошо освещенная лестница, с выгодно расположенными для развески стенами. Ее решено было использовать для зрительно-декоративной развески. Стены заняли работы Филонова, Шагала, Машкова, Гончаровой, Штеренберга, Рождественского, Шевченко, Кончаловского. <…>

Работа комиссии закончилась 25 января, после чего Музей был открыт для обзора публики.

Научный сотрудник В. Ермолаева.


ЦГАЛИ СПб. Ф. 244. Оп 1. Ед. хр. 54. Л. 5–6. Машинописная копия.

Опубл.: Музей в музее 1998. С. 384.

235. Из протокола № 20 заседания Ученого совета Государственного музея нового западного искусства

5 ноября 1925 г.


Слушали:

<…> 9. Сообщение Б.Н. Терновца о передаче Третьяковской галерее Русского Собрания Картин из 2-го отделения Музея. При передаче из русского собрания оставлено несколько произведений, имеющих непосредственное отношение к Музею (напр., портрет И.А. Морозова – основателя галереи работы Серова). Вместе с тем желательно оставление работ Шагала, как художника воспитанного на образцах западных мастеров и в свою очередь оказавшего сильное влияние на развитие за границей, в частности повлиявшего на возникновение экспрессионизма в Германии.

Постановили:

Просить Музейный Отдел об оставлении в Музее Нового Западного Искусства картин Марка Шагала212 ввиду того, что названный художник более связан с творчеством западных мастеров и в частности с современной немецкой школой и является вдохновителем возникшего за последнее время в Германии художственного течения – экспрессионизма.


С подлинным верно

Ученый секретарь Совета


ОР ГМИИ. Ф. 13. Оп. 1. Ед. хр. 127.

Машинописная копия.


Б.Н. Терновец

236. Из актов передачи произведений из Института художественной культуры в Государственный Русский музей

[Апрель – май 1926 г.]


Акт № 196 от 8 апреля 1926 г.

<…> Шагал. Венчание

Шагал. Зеркало.

Шагал. Рисунок. Тушь

Шагал. Рисунок.

Шагал. Отец.

Шагал. Лавка в Витебске


Акт № 198 от 7 мая 1926 г.

<…> Шагал. Красный еврей.


Акт № 199 от 14 мая 1926 г.

<…> Шагал. Над городом.


ГРМ. Ведомственный архив. Ф. ГРМ (I). Оп. КПХО. Ед. хр. 175. Л. 1–6, 7–9.

Опубл.: Музей в музее 1998. С. 390–393.

237. Из протоколов работ Комиссии по просмотру и закреплению художественных произведений за Государственной Третьяковской галереей в помещении Государственного музейного фонда

[Май 1926 г.]


Комиссия в составе А.В. Лебедева, Н.Г. Машковцева, Н.С. Моргунова, А.М. Скворцова, Ю.Д. Соколова и А.М. Эфроса произвели осмотр 138 художественных произведений.


Протокол № 10 от 7 мая 1926 г.

I. Закрепить за галереей:

<…> М.З. Шагал. Часы. 1914 г.


Протокол № 11 от 14 мая 1926 г.

I. Закрепить за галереей:

<…> М.З. Шагал. Окно на даче.


II. Не включать в состав галереи:

<…> М.З. Шагал. Метельщик. 1914 (В.Ц. Музейное бюро отдела ИЗО НКП)

М.З. Шагал. Солдат с сестрой (В.Ц. Музейное бюро отдела ИЗО НКП)


ОР ГТГ. 8 II. Ед. хр. 131. Л. 23, 25 об.

Опубл.: Брук 2016. С. 280, 287.

238. С. Юдовин. Шагал Марк Захарович

[Июнь 1926 г.]


<…> Шагал, Марк Захарович – художник, родился в Витебске в бедной мещанской еврейской семье. Первоначальное художественное образование получил в мастерской местного художника Ю.М. Пэна, потом учился в Петербурге в школе «Общества Поощрения Художеств» и закончил свое художественное образование в лучших художественных мастерских Парижа в 1914 г. Во время своего проживания в Париже М.З. принимал участие во многих выставках, а также провел свои самостоятельные выставки в Париже и Берлине, что создало ему имя талантливого, оригинального и яркого художника-экспрессиониста. Мировая война заставила М.З. вернуться в 1914 г. на родину в Витебск, где он и прожил с небольшими перерывами до 1920 г. Период проживания в Витебске является самым ярким периодом творчества М.З., временем наибольшего расцвета его таланта, когда были созданы глубокие по замыслу и сильные по мастерству картины: «Еврей», «Над городом», «Похороны» и др. В картинах «витебского периода» достаточно полно отразился облик самого Витебска как своими архитектурными пейзажами, так и бытом. Цикл еврейских картин, создавших М.З. имя крупного еврейского национального художника, выполнен им в Витебске. В 1918 г. М.З. принимал участие в «Выставке евреев-художников» 12 крупными работами и прочитал доклад о левом искусстве213. С этого же времени началась и художествено-общественная деятельность М.З. в Витебске. В качестве уполномоченного Наркомпроса РСФСР по делам искусства в Витебской губернии М.З. организовал и провел все художественные работы по украшению Витебска к I Октябрьским торжествам в 1918 г., пригласив к сотрудничеству художников: Ромма, Фридлендера, Юдовина, Бразера, Меерсона, Якерсона и др. Сам М.З. написал несколько ярких декоративных плакатов, которые соответствовали праздничному настроению I годовщины революции. В 1918 г. М.З. организовал в Витебске «Высшие художественно-технические мастерские»214, являясь их первым директором. Руководителями и преподавателями в разное время в них были, кроме М.З.: М. Добужинский, Р. Тильберг, Ив. Пуни, К. Богуславская, Е.С. Минин, Фальк Р., В. Ермолаева, А.Г. Ромм, Казимир Малевич, Ю.М. Пэн, С.Б. Юдовин и др. Основанное М.З. учреждение пережило за время своего существования множесто перемен и в 1924 г. реорганизовано в «Белорусский Художественный Техникум», призванный стать очагом художественной жизни Беларуси и рассадником новых художественных сил. М.З. печатал в витебских изданиях «Сорабис» и «Революционное искусство» статьи на разные художественные темы.


С.Б. Юдовин


В 1920 г. М.З. выехал в Москву, гду расписывал «Еврейский Камерный Театр» и писал эскизы для его постановок, а в 1923 г. выехал в Берлин215, где организовал выставку своих работ, а оттуда переехал в Париж, где и работает до настоящего времени. М.З. является одним из наиболее ярких представителей экспрессионизма и глубоким еврейским национальным художником.

Библиография: А.Эфрос. Марк Шагал, журнал «Аполлон» за 1916 г.; А. Эфрос и Я. Тугендхольд. Марк Шагал, монография изд. «Геликон» 1918; [Б.][37] Аронсон. Марк Шагал, изд. «Petropolis» [1923][38].


Юдовiн С.Б. [Шагал, Марк Захарович] / Касьпяровiч М. Матар ялы для вывучэньня Вiцебскай краёвай лiтаратуры i мастацтва // Маладняк (Мiнск). 1927. № 6. С. 69–71. Пер. с белорусского Л.В. Хмельницкой.

239. Из протокола № 12 по просмотру художественных произведений Отдела новейшей живописи Государственной Третьяковской галереи

4 апреля 1928 г.


Присутствовали А.М. Эфрос, В.М. Мидлер, Ю.Д. Соколов, Л.В. Розенталь.

Постановили:

I. Считать необходимым закрепление за Отделом для экспозиции следующих произведений: <…>

Шагал. Часы. 1914. (ГМФ II / 1972)

Окно на даче. (ГМФ I / 110)

За мандолиной (собр. И.А. Морозова)

Домик в Витебске (собр. И.А. Морозова)

Парикмахерская (собр. И.А. Морозова)


II. Считать возможным передать в другие музеи: <…>

Шагал. Семья (№ 4249)

Вид из окна (собр. И.А. Морозова)[39].


[Заключение А.М. Эфроса]

В данной группе художников, представляющих преимущественно последние течения русского искусства, Отдел считает желательным: 1) приобретение произведений Анненкова между 1918–1928 г. (художник представлен одной вещью 1918 г.). 2) То же в отношении Татлина (после 1913 г.). 3) То же в отношении работ Шагала 1-го Парижского периода до 1914 г. и последнего с 1914–1928 г.


ОР ГТГ. Ф. 8 II. Ед. хр. 226. Л. 23. Подлинник. Машинопись. Заключение – автограф А.М. Эфроса.

Опубл.: Брук 2016. С. 280 (в сокр.).

240. Правление Государственной Третьяковской галереи – Шагалу

24 мая 1928 г.


М.З. Шагалу

Согласно постановлению Правления от 21 апреля 1928 года Государственная Третьяковская галерея сообщает, что Ваше произведение, переданное через хранителя В.М. Мидлера, принято в состав коллекций Галереи216.

Правление ГТГ приносит глубокую благодарность и просит Вас в дальнейшем поддерживать связь с Галереей путем систематических присылок фотографий, репродукций, каталогов и отзывов прессы о Ваших работах.

Директор ГТГ А.В. Щусев

Ученый секретарь А.М. Скворцов


ОР ГТГ. 8 IV. Ед. хр. 41. Л. 32. Машинописная копия.

Опубл.: Брук 2017. С. 200–201.


Нарком внешней и внутренний торговли СССР А.Д. Цюрупа среди сотрудников Третьяковской галереи. 1926.

Слева направо: А.В. Щусев, А.Д. Цюрупа, Н.С. Моргунов, И.Э Грабарь, А.Д. Костычев, А.М. Эфрос, Н.Г. Машковцев

241. И. Гаврис. Из статьи «Изобразительное искусство в г. Витебске (Начало и конец первого 10-летия Октябрьской Революции)»

[1928 г.]


<…> Витебск, как ни один из провинциальных городов Советского Союза, пережил наивысшее напряжение в борьбе разных направлений в искусстве. <…>

Руководящая роль была в руках представителей «левых», искателей новых путей в искусстве. Москва, как бурлящая среда Союза, задавала тон всей художественной жизни. Старые академические установки были нарушены. Классические курсы заменялись свободными мастерскими.

Развитию искусства в Витебске содействовала открытая в начале 1918 года высшая народная художественная школа под руководством губернского комиссара искусства, замечательного художника М. Шагала. Школа приблизительно через 1–1 1/2 года сменила свою вывеску на «Высшие государственные свободные художественные мастерские». Была организована также производственная мастерская для обслуживания государственных и частных учреждений города и губернии. Производственная мастерская ставила больше экономическую цель и не брезговала «халтурностью» в своих работах.

Идейная исследовательская работа концентрировалась в свободных мастерских. Здесь встретились и схлестнулись, как злейшие враги, беспредметность в изобразительном искусстве с предметностью; естественное, реальное – с нереальным. Главных уклонов было три. Пропаганда велась со всех сторон.

Марк Шагал – экспрессия цвета, связь его с рисунком и формой предмета, динамика в построении композиции.

Малевич К.С. – кубизм, супрематизм, полное отрицание рисунка.

Пэн Ю.М. и некоторые другие – упрямые поклонники предметности, неподатливые ни на какие уклоны левизны. <…>

В ученические круги идейная пропаганда с разных сторон вносила волнение. Создавались отдельные группировки, где обсуждались задачи школы и искусства вообще. Для молодых, мало сознательных учеников, которые не имели еще своего критического взгляда, такое положение было очень вредным. Оно выбивало их из колеи продуктивной работы, вносило в молодые души шатание, а для некоторых полное разочарование в искусстве.

Дело дошло до того, что М. Шагал под давлением влияния самого левого не смог глубоко обосновать идеологию своего индивидуально-новаторского направления. Его аудитория была распропагандирована. У учеников ощущалась неудовлетворенность своей работой. Видя такой поворот дела, М.Шагал, как человек самолюбивый, бросил мастерские и поехал в Москву, где нашел себе другую работу. Еще раньше Шагала из Витебска выехали художники: Пуни, Богуславская (вела мастерскую прикладного искусства), Добужинский, Тильберг (скульптор). Место последнего занял молодой художник Якерсон, который стремился выявить в скульптуре новые веяния. Вместо М.Шагала на должность заведующего была назначена Ермолаева В., а заместителем – автор этой статьи. <…>

В [19]21–22 году «свободные мастерские» были реорганизованы в «Художественно-практический Институт» с правом высших художественных школ. Институт произвел первый и последний выпуск. Материальное положение с каждым месяцем ухудшалось. Остаток приезжих художников вынужден был оставить Институт (Малевич, Ермолаева, Лисицкий-график, Коган). Перевелась и лучшая часть учеников в Московские Высш[ие] Худож[ественно]-Технич[еские] Маст[ерские] (Вхутемас) и Ленинградскую академию искусств.

Последние годы своего существования Институт продержался на местных силах. Заслуженный художник Ю. Пэн руководил реалистической мастерской, молодой энергичный художник А. Бразер руководил скульптурным отделением и живописной мастерской (цветовое выявление формы, объема), другой молодой художник С. Юдовин руководил мастерской 1-го курса – рисунок и живопись. <…> Мастерские крайних левых направлений (беспредметность) были закрыты по причине отсутствия средств и малого числа сторонников со стороны студенчества. Шумиха первых лет утихла. Живописные достижения кубизма не пошли на ветер, а использовались способными художниками и учениками в живописи среднего толка – реализме, импрессионизме и неоимпрессионизме. Беспредметность бросила луч света на графическую, декоративную, орнаментальную работу.

В 1923 году Институт реорганизовался в Техникум и перешел на содержание Губоно. <…>


Гаўрыс I. Вобразнае мастацтва ў г. Вiцебску (Пачатак i канец першага 10-цi годзьдзя Кастрычнiкавай Рэволюцыi) // Вiцебшчына. Т. 2. Вiцебск, 1928. С. 168–173. Пер. с белорусского Л.В. Хмельницкой.

242. Я. Тугендхольд. Из статьи «Русские художники за рубежом»

[Октябрь 1928 г.]


Паломничество русских художников за границу – явление, можно сказать, традиционное. Сначала Рим, затем Мюнхен, потом Париж, а за последнее время и Америка – таковы «исторические» этапы заграничных скитаний русского искусства. Но никогда еще оно не имело столь многочисленной «колонии» своих за границей, как за последние два десятилетия. Если раньше дело шло о заграничной учебе, то за эти годы речь идет уже о своего рода утверждении русского искусства за границей. Ни для кого не секрет, что в настоящее время большое число русских художников проживает вне пределов СССР – преимущественно в Париже и Америке. Часть из них покинула родину еще задолго до войны, акклиматизировалась и почти «экспатриировалась» за границей; таковы, напр., покойный Л. Бакст и особенно скульпторы: Архипенко, Мещанинов, Липшиц, Цадкин, Хана Орлова. Другие выехали во время войны, как Наталия Гончарова и Ларионов. Третьи, а таковых большинство, покинули Россию уже после Февральской или Октябрьской революции. К этой категории относятся как некоторые «маститые» наши мастера (Билибин, Сомов, Рерих, Малявин, Коненков, Добужинский), так и представители молодого искусства (Борис Григорьев, Шагал, Шухаев, А. Яковлев, А. Экстер, Ю. Анненков и др.).

<…> Как же работает там эта основная масса русских художников, каковы ее творческие судьбы – вот вопрос, на который нам до последнего времени было трудно ответить. И лишь недавно открывшаяся в Москве «Выставка современного французского искусства» (Музей Новой Западной Живописи, ул. Кропоткина)217 проливает в этом отношении некоторый свет. <…>

Париж дает возможность вобрать в себя уроки мировой художественной культуры, начиная от глубочайшей древности и до нашего времени. В этом его притягательная сила. Но большинство не выдерживает этого культурного груза Парижа, этого высокого его давления. Судьба среднего русского художника в Париже – проторенная тропа эклектизма, эпигонства, подражательства. В Париже такой художник получает внешний лоск: он впитывает в себя парижскую фактуру, парижскую живописную «кухню», но далеко не всегда растет творчески. К этому выводу приводит нас творчество ряда русских художников, представленных на выставке: ничего подлинно нового, свежего, смелого…

Возможно, что здесь обнаруживается и специфический закон буржуазной художественной жизни – её порабощенность рынку. На первый взгляд, конечно, существование парижского художника может представиться весьма «завидным»: сотни частных лавочек-галлерей, сотни «меценатов»-торговцев картин («маршанов»), «покровительствующих» художникам. И, однако, всем тем, которые воздыхают по буржуазной «свободе творчества» и по прочим благам «свободы», мы должны напомнить результат недавней анкеты парижского журнала «L Art Vivant» по вопросу о влиянии на искусство «денег, коммерции и спекуляции». Большинство ответивших на этот вопрос самым недвусмысленным образом подчеркнули глубоко отрицательное влияние «коммерции» на искусство. Дело не только в том, что подобный «меценат» монополизирует творчество художника – причина, вследствие которой и устроителям данной выставки не удалось заполучить для Москвы живописных работ многих художников, в том числе русских: Шагала, Сутина и др. Монополизация эта налагает свою печать на внутреннее развитие художника. <…> Художник как бы обязан поставлять на рынок картины именно в том духе, в каком он впервые имел успех. Вот – своеобразный «социальный заказ» буржуазного Запада! Отсюда – и наклейка определенного ярлыка на художника. Конечно, такому балованному ребенку современности, как Пикассо, «меняться» позволено: его амплуа в том и состоит, чтобы менять моду. Но Шагал, например, раз навсегда стяжал себе славу «еврейского гения», еврейского художника, «художника гетто», и эту славу он должен поддерживать, что бы он ни делал – хотя бы сюиту гравюр к гоголевским «Мертвым душам» (в которой, впрочем, при всей «инфантильности», есть изумительные по бытовой остроте листы). <…>


Революция и культура (М.). 1928. № 19. 15 октября. С. 69–75.

243. И. Грабарь. Из книги «Искусство в плену»

[1929 г.]


<…> Я только что видел в Париже целую выставку цветов Марка Шагала. Узнать его можно только потому, что на фоне вазы с цветами, стоящей на окне, еле намечены ультрамарином какие-то кувыркающиеся фигурки целующихся. Мне все это очень не понравилось, в чем и каюсь чистосердечно перед обожателями Шагала, которых очень много. <…>


Грабарь И.Э. Искусство в плену. Изд. второе. Л., 1971. С. 99.

244. Н.Н. Попова. Из статьи «Опыт исследования художественного творчества с точки зрения психо-физической конституции: Марк Шагал»

[1929 г.]


<…> Шагал – своеобразный реалист, так как в своих произведениях он отражает именно непосредственно данное ему внешнее раздражение, отличаясь от обычных реалистов лишь тем, что это раздражение получено им не столько в зрительной, сколько в эмоциональной сфере. <…>

Это стремление одновременно передать и самый объект и свое переживание от него является не случайным капризом, а самой сущностью творчества Шагала, временно отрешаясь от которой, хотя бы под влиянием французских кубистов, он как бы остается без почвы и, уклонившись в сторону рассудочной интеллектуально-волевой установки, теряет то безыскусственное обаяние, которое присуще его более непосредственным вещам. <…> Возьмем такую вещь, как «Часы» (Третьяковская галерея) <…> Мы видим, что реализму, как его понимают обычно, здесь, как будто нечего делать, и вместе с тем вся эта сцена полна каким-то иным реализмом, реализмом внутренних переживаний, доведенных до крайнего напряжения. Едва взглянув на картину, мы сразу можем сказать, что художник хотел передать мучительное и напрасное ожидание, при котором часы вырастают в зловещего великана, а качание маятника начинает казаться взмахом секиры, готовой обрушиться на голову.

Если бы те же самые предметы были переданы натуралистически, художник едва ли бы смог ограничиться таким лаконизмом и сдержанной скупостью в изображении, и ему поневоле пришлось бы добавить множество чисто литературных подробностей, чтобы зритель, конечно, уже не почувствовал, а лишь логически догадался о замысле автора.

Ошибочно было бы также рассматривать эту картину как символическую. Часы здесь не символ томительности времени, а вполне реальный зрительный образ, но образ, который в настоящий момент так исключительно занял внимание, что действительно как бы вырос и заслонил все остальные предметы, которые уменьшились в размерах, стали призрачными и бутафорскими. <…>

Таким образом из всего предыдущего мы вновь убеждаемся, что основные черты творчества Марка Шагала носят все несомненные признаки аффективно-абстрактной (шизотимической) конституции, для которой, как мы говорили, внутреннее переживание всегда ближе внешних впечатлений. Отсюда и следует, что наиболее полно творчество данного типа может развиваться лишь при условии, если автор не будет стремится в недоступную для него область конкретного восприятия, не свойственного его рецептивности. Здесь он никогда не сможет добиться все оправдывающей непосредственности и в лучшем случае достигнет лишь холодного интеллектуально-волевого мастерства, тогда как, оставаясь в своей сфере, художник данного типа может проявиться с несравненно большим совершенством и неповторимым своеобразием.


Журнал невропатологии и психиатрии имени С.С. Корсакова (М.). 1929. № 3–4. С. 503, 504, 506, 510.

245. Н. Пунин. Из «Путеводителя по Отделению новейших течений Государственного Русского музея» (не издан)218

[Февраль 1929 г.]


Зал XLII

В XLII-м зале собраны вещи так называемого экспрессионистического характера. Экспрессионистическое движение получило наиболее яркое выражение в Германии в послевоенную эпоху, но зарождение его возможно отнести ко времени значительно более раннему. В частности, в России экспрессионизм появился раньше, чем на Западе, примерно около 1913–14 годов. <…>

В экспрессионистической живописи всегда бывает важно не то, что фактически есть на холсте, в картине, а то, что стоит за этой картиной, что эта картина выражает. К типичным художникам-экспрессионистам можно отнести Кандинского, который ныне стал вождем всего немецкого экспрессионизма. <…> Другой типичный художник-экспрессионист – Шагал, тоже пользующийся огромным успехом в Германии, а в последнее время и в Париже, представлен в настоящем зале целым рядом картин, из которых обычно обращает на себя внимание картина «Полет»219. Шагалу, в отличие от Кандинского, предметные и даже сюжетные формы не чужды, но он, как экспрессионист, также ищет во все реальном мире только выражения. В «Полете» он изобразил влюбленного юношу, держащего за руку летящую в небе девушку. Этим художник хотел передать настроение влюбленности, мечтательный полет влюбленного сердца. Такой теме соответствуют и краски, яркие и звонкие; они дополняют и выражают основное настроение, передаваемое художником, подчеркнутое им в острой и своеобразной форме человеческих фигур, сознательно преувеличенных как бы для того, чтобы перед ними весь мир терялся в своей «незначительности». <…>


Архив семьи Н.Н. Пунина, Санкт-Петербург. Машинопись с авторской правкой.

Опубл.: Музей в музее 1998. С. 398.

246. Из каталога Отдела новейшей живописи Государственной Третьяковской галереи (не издан)

[Вторая половина 1929–1930 г.]


Шагал Марк Захарович, р. 1887.

Еврей. Учился в С.-Петербурге у Бакста и в Париже. В первые годы революции – заведующий Витебскими художественными мастерскими.

С 1922 г. живет в Париже. Участник выставок «Мир искусства». Являясь подобно Кандинскому экспрессионистом и мистиком, Шагал однако не отказывается от изобразительности. Его интересует передача воображаемой «национальной сущности» еврейства; за внешней действительностью он хочет вскрыть «мир иной». В своих картинах он обычно наряду с действующими лицами изображает то, что они думают в виде таких же предметов.


«Над городом»

Изображая летящую в воздухе пару, Шагал стремится передать то, что кажется этим людям, ощущение выражаемое, например, словами «окрылены от радости». Этому свободному восторженному полету противопоставляется пошлость и ничтожество маленького провинциального городка. Это острое сопоставление – типичный прием экспрессионизма.


«Часы»

Особый символический смысл придан огромным желтым часам с тяжеловесным, покачнувшимся маятником и маленькой неуклюжей фигурке человека, смотрящего в черную ночь за окном.


ОР ГТГ. Ф. 8 II. Ед. хр. 361. Л. 206. Машинопись с правкой.

Автор текста Любовь В. Розенталь.

247. Дирекция Государственной Третьяковской галереи – в газету «Известия ВЦИК»

20 апреля 1930 г.


В Известия ВЦИК

Государственная Третьяковская Галлерея просит поместить в следующем номере газеты нижеследующее.

На имя директора Госуд[арственной] Третьяковской Галлереи М.П. Кристи сего 20-го апреля поступила телеграмма из Парижа от нижеследующих художников.

«Узнав о смерти Маяковского разделяем всеобщую скорбь: Соня и Роберт Делонэ, Лот, Цадкин, Вольдемар Жорж, Зданевич, Мансуров, Анненков, Фальк, Пуни, Липшиц, Ларионов, Гончарова, Чехонин, Шагал, Пикассо».

Директор ГТГ М. Кристи

Зам. учен[ого] секретаря Ж. Каганская


РГАЛИ. Ф. 336. Оп. 7. Ед. хр. 89. Л. 1. Подлинник. Машинопись. Подписи – автограф. На бланке: РСФСР – НКП // Главнаука // Государственная // Третьяковская Галлерея // Москва, Лаврушинский пер., дом 12. От руки проставлены дата и исходящий номер: 20 апреля дня 1930 г., № 1256 Поверх штамп: Литературная Газета.

248. М. Рафальский. Из статьи «Еврейский театр»

[Июль 1930 г.]


<…> Московский ГОСЕТ, зародившийся в Ленинграде после Октября, с первых шагов своих порвал с местечковой театральной культурой, избежал влияния Малого театра и МХАТ и переключил свою ориентацию на западно-европейский театр. <…> Встреча театра с художником Шагалом значительно повлияла на формально-стилевые приемы Госета. Уже первые работы в Москве («Вечер Шолом-Алейхема» и «Бог Мести») в смысле движений и даже жеста были транспонацией линии Шагала. В этом достаточно убеждало сопоставление замечательных панно Шагала с тем, что происходило на маленькой сцене в Чернышевском пер., 12. Красочные, ритмичные, полные напряженной динамики персонажи Шагала оживали на ваших глазах. От этих же персонажей берет свое начало «железо-бетонный жест», с его экзотически национальной окраской. В значительной мере утверждению и развитию этого жеста содействовала работа хореографа Елены Вульф. С первых же шагов театра живопись, музыка и хореография становятся не сопровождающими, не фоновыми элементами спектакля, а довлеющими. Тема и сюжет спектакля подчиняются этому основному принципу. Слово, как психо-идеологическое явление, как явление смыслового порядка, уступает место слову формально – звукового порядка. Отсюда обилие песен вне связи с сюжетной и действенной концепцией, отсюда слово звучащее формально – напевно. <…> Итак, в основу работы кладется национальная самобытность, живопись, музыка и хореография. Вопрос[ы] же темы, сюжета, драматического материала отодвигаются на задний план. Эти приемы приводят театр к формализму, к национальной экзотике, к эстетству. <…>


Советский театр (М.). 1930. № 7. С. 12–13.


М.Ф. Рафальский

249. Из «Малой советской энциклопедии»

[1931]


Шагал, Марк (р. 1887), современный живописец и график, один из видных представителей экспрессионизма. Родился в Витебске, живет в Париже. Тематика картин Шагала – мелкомещанский быт еврейских местечек и городов черты оседлости. Фантастически его преображая, Шагал пытался возвести на высоту мистических образов суеверия и власть бытовых традиций, ища воображаемый «дух еврейства», трактуя жизнь как демоническое зло. Приемы живописного кубизма Шагал использует для того, чтобы изображать не только реальные существа, но их мысли и чувства, как такие же фигуры и вещи. Искусство Шагала, как и всех экспрессионистов, болезненно обостренно и упадочно, оно выражает бегство от жизни мелкой буржуазии, разоряемой в процессе развития капитализма.

Литература. Эфрос, Тугендхол ьд. Искусство Марка Шагала. М., 1918.


Малая советская энциклопедия. Т. 9. М., 1931. Стб. 859.

250. Кастелянский А. Из книги «Изобразительное искусство БССР»

[1932]


<…> Октябрьская революция, освободившая Белоруссию от буржуазнопомещичьего гнета, принесла с собою оживление культурной и художественной жизни Белоруссии, при этом усиленная перегруппировка культурных сил больше всего проявилась в Витебске, не знавшем ни немецкой, ни польской оккупации. Сразу после Октябрьской революции в Витебске появляется целый ряд «левых» художников, как Марк Шагал, Малевич, Фальк, Пуни и др. <…>

В 1917–1918 гг. Марк Шагал становится во главе художественной жизни Витебска. Он пишет большие плакаты, в которых, не отказываясь от своей экспрессионистической манеры, тематически как бы стремится подойти к современности. В своих письмах из Витебска («Искусство коммуны за 18 год») он пишет: «В этой несчастной дыре, с почти стотысячным населением, где когда-то прозябал некий Юрий Клевер и доживает мелкое “передвижничество”, теперь, в Октябрьские дни, размножается многосаженное революционное искусство»220. Но этот радикализм чисто внешний. Соединяя достижения декадентского буржуазного французского искусства с еврейским национализмом, он уходит от действительности, ударяется в мистику, в идеализацию еврейского местечкового быта.

Неудовлетворенность и смятение перед революцией еврейского реакционного мелкого буржуа Шагал выразил в целом ряде мистических картин, как, например: молодой еврей с пейсами, летящий со своей невестой над Витебском, еврейская свадьба с музыкантами на дереве и т. д. В своих высказываниях Шагал доходил до самого ограниченного провинциального национализма. Для него характерны следующие слова: «Витебск особый город, особенный край. Город, где десятки, чуть ли не сотни синагог, мясные лавки и люди. Какая же это Россия? Это только мой город, мой, который я нашел»221. Совершенно естественно, что художник любуется в своем творчестве пережитками старого еврейского местечкового быта и в конце концов уезжает в Париж и становится модным художником французской и немецкой буржуазии. <…>


Кастелянский А. Изобразительное искусство БССР. Предисловие И. Гурского. М.—Л., 1932. С. 10–11.

251. Из «Большой советской энциклопедии»

[1934]


Шагал, Марк (р. 1887), современ. русский живописец и график; происходит из мелкобуржуазной еврейской среды г. Витебска. Одно время брал уроки у Бакста (см.). В 1910–14 работал в Париже, где работы его выставлялись в Салоне независимых. Близко сошелся с художниками левых течений. В этот период Ш. был верен доктрине кубизма (см.), которая однако сочеталась у него с обостренной, часто болезненной тонкостью живописной фактуры и фантастической «визионерской» тематикой, «литературностью» сюжетов, от которой «чистый кубизм» всегда отмежевывался. Его тематика состояла из смеси парижских мотивов с мотивами еврейского местечка черты оседлости царской эпохи – конгломерат, превращавший работы Ш. зачастую в «загадочные картинки», вызывавшие возмущение у среднего зрителя и восторги у художественной богемы и левой критики тех лет. Ш. стал одним из вождей сменившего после империалистской войны кубизм экспрессионизма (см.), для которого иррационализм и рафинированность Ш. были образцами подражания, особенно в Германии. С 1914 по 1922 Ш. жил в России и принимал живое участие в художественной жизни. После Октябрьской революции руководил школой искусства в Витебске, участвовал в работе коллегии изобразительных искусств, выступал на государственных выставках и т. п. Его стиль в этот второй период упростился, стал более реалистичным и даже бытовым, хотя и не изжил визионерских элементов. В 1920–21 Ш. работал в Москве как первый декоратор молодого Государственного еврейского театра (см.), создав для него ряд панно и оформление миниатюр Шолом-Алейхема. С 1923 Ш. живет в Париже, где он стал одним из основных мастеров нео-французского искусства 20-х гг., т. н. Парижской школы (École de Paris). В этот третий период Ш. занимается преимущественно декоративной живописью, дальнейшей разработкой своих традиционных сюжетов. Цветные гравюры к басням Лафонтена и офорты для «Мертвых душ» Гоголя – лучшее и наиболее типичное, что сделано Ш. в последнее десятилетие его творчества. Ш. натурализовался во Франции, но не порвал связи с сов[етской] общественностью.

Литература о Шагале многочисленна. Главнейшие работы: Эфрос А. и Тугендхольд Я. Искусство Марка Шагала. М., 1918; Дейблер Т. Шагал. В сб. Современная немецкая мысль. Лейпциг, 1921; With K. Chagall. Leipzig, 1923; Salmon A. Chagall. P., 1929; Raynal M. Anthologie de la peinture en France… P., 1927.


Большая советская энциклопедия. Т. 61. М., 1934. Стб. 787–788.

Автор текста А.М. Эфрос.

252. С.М. Михоэлс. Из статьи «Пятнадцать лет Московского государственного еврейского театра»

[1934 г.]


…Первые годы. Не театр, а школа. На призыв, на мобилизацию сил для первого театра не оказалось подготовленных актеров. Старые актеры старого еврейского театра имели уже сложившиеся традиции, традиции бродячего театра, угождавшего старому зрительному залу, состоявшему сплошь из представителей мелкой буржуазии, из лавочников, купцов и зажиточных ремесленников. А сейчас в зрительный зал устремился новый зхритель. Он вытеснил старого и по праву борьбы и победы с шумом и грохотом занял весь зрительный зал, набивая с первых кресел партера до последнего ряда райка. Новый зритель нуждался в новом актере. Новый театр начался со школы, где должен был воспитаться новый актер. Это была первая в мире ЕВРЕЙСКАЯ театральная школа.

* * *
Быстро зрели силы под жарким солнцем борьбы и победы. Уже в 1919 году школа показывает первые работы, а в 20–21 году превращается в театр (Государственный Еврейский Камерный Театр).

Он назывался «Камерным» в силу интимного характера условий его работы. Маленький зал расписанный прекрасными фресками Марка Шагала222. В зале 90 мест. Четырехметровая сцена. И уже в первых спектаклях обнаружилось несколько качеств, определивших в дальнейшем лицо театра и его творческий путь…


РГАЛИ. Ф. 2307. Оп.2. Ед. хр. 487. Л. 33. Машинопись.

Опубл.: Брук 2015. С. 265 (в сокр.).

253. А. Дейч. Из статьи «Пути ГОСЕТа»

[Май 1935 г.]


<…> В ноябре 1920 года театр был переведен в Москву. Это уже был «Еврейский Камерный театр», имевший даже свой маленький зал, всего на девяносто мест. Удача молодого театра была в том, что в него пришел работать интересный, своеобразный и насквозь еврейский народный художник Марк Шагал. Он не знал специфики сцены и театра. Он не признавал третьего измерения на сцене, ему хотелось превратить спектакли театра и самый театр с его зрительным залом в выставку своих полотен. Он расписал стены зрительного зала изумительными фресками223, в том самом своеобразном стиле, что и декорации к первому спектаклю театра в Москве – «Вечеру Шолом-Алейхема». Значение Шагала в том, что он помог театру, отойдя от абстрактного преодоления техники, приблизиться к еврейскому быту, претворенному в искусство. Одноактные этюды Шолом-Алейхема заиграли на сцене в ритмах, звуках, красках, раскрывая маски, гримасы старого местечкового быта. Мягкая улыбка Шолом-Алейхема приобрела большую значительность тем: она была углублена, приобретая порой характер трагического гротеска. Уже в этих первых спектаклях и зрители, и пресса имели возможность отметить яркое дарование Михоэлса, свежие побеги творчества Зускина и других актеров. Можно сказать, что на Шолом-Алейхеме театр научился претворять бытовщину и характерное в жизни еврейского мещанства – на сцене в виде определенного театрального приема.

И когда «Шагаловская коробочка» – на девяносто зрителей – была уже слишком мала, Еврейский Камерный театр получил новое помещение с настоящей сценой и настоящим зрительным залом. <…>


Театральная декада (М.). 1935. № 5. С. 5.

254. С. Марголин. Из статьи «Художник и театр»

[Май 1935 г.]


<…> Трудно сказать, кто больше воздействует друг на друга своими влияниями, принципами: художники на театр или театр на художников.

Нет, этот вопрос должен быть решен в пользу театра. Как бы ни были своеобразны и творчески оригинальны все эти художники, ГОСЕТ подчиняет их вернее – увлекает их исканиями своего сценического стиля. Естественно, что ГОСЕТ выбирает только тех художников, которые больше всего способны понять его требования в искусстве и соответствовать его задачам. <…> Все мы отлично помним, что Марк Шагал принес в ГОСЕТ свои фантастические вымыслы, свои химерические образы, летающие и кувыркающиеся в воздухе фигуры евреев-чудаков дореволюционного, допотопного и захолустного местечка. Шагал, воспаленный и одержимый, захваченный шквалом первых дней Октября, передавал на театре своими эскизами и панно наше отношение к революции. Только ГОСЕТ мог превратить живописца и графика Шагала в художника большой театральной выразительности. И если Шагал является пионером декоративных композиций ГОСЕТа, то и ГОСЕТ оказался пока к сожалению единственным источником театральных вдохновений и замыслов Шагала. <…>


Театральная декада (М.). 1935. № 5. С. 8–9.

255. Из «Энциклопедического словаря Русского Библиографического Института Гранат»

[1938]


Шагал, Марк, художник, род. в 1887 г. в Витебске в семье мелкого торговца.

С 1907 г. отдался живописи, учился в Петербурге у Бакста, в 1910 г. уехал в Париж, где испытал влияние Матисса, Пикассо, Руссо и Лежера. В 1914 г. вернулся в Россию, после революции основал в Витебске Академию Художеств, с 1922 г. обосновался в Париже. Шагал стремится преобразить природу изнутри и видит недостатки импрессионизма и кубизма в том, что они это преображение привносят извне – первый расчленяет пейзаж по теории света, второй – деформирует природу по теориям третьего и четвертого измерения. Эти требования, а также живая фантазия и некоторая склонность к мистике, сближают Ш. с теориями сюрреализма и экспрессионизма. – Кроме картин маслом, хранящихся в музеях Дрездена, Москвы, Парижа (Люксембург) и др. и в частных коллекциях, Ш. принадлежит ряд офортов, иллюстрирующих «Мертвые души» Гоголя, «Басни» Лафонтена и др.


Энциклопедический словарь Русского Библиографического Института Гранат. Изд. 7-е. Т. 49. М. 1938. Стб. 32–33.

256. Любомирский О. Из книги «Михоэлс». 1938

<…> К числу формалистических влияний на Госет необходимо отнести работы художника Шагала.

Дело в том, что еще до работы над гольдфаденовской «Колдуньей» в московском Госете был поставлен вечер шолом-алейхемовских миниатюр: «Мазлтов» («Поздравляю»), «Агенты» и «С алигн» («Это – вранье»). Художественное оформление этих миниатюр было поручено художнику-экспрессионисту Марку Шагалу.

Работы этого художника носили тот болезненный, бредовый характер, который так присущ миросозерцанию художника-экспрессиониста. Шагалу постоянно мерещились кошмарные фигуры из еврейского местечкового мира. Встревоженность местечкового еврея он выражал в какой-то необычайной динамике. <…>

Шагал наложил резкий отпечаток не только на стиль спектакля шолом-алейхемовских миниатюр, но и на стиль последующих постановок. Его влияние сказалось не только в декорациях, гриме и костюме, но и в пластике и жесте актеров московского Госета.

Госет не сумел правильно оценить прошлое еврейского народа, выявить то положительное, что имеется в его истории. Освещение прошлого было сплошным отрицанием.

Адекватную форму для выражения своего восприятия еврейского прошлого театр нашел в методе гротеска, стилизации еврейского жеста в гипертрофированной динамике еврейской пластики.

Вот это скрещение влияний театра Гольдфадена, экспериментаторов «лефовского» толка и Шагала ошибочно воспринималось как национальная форма этого театра. На самом деле свою подлинную форму театру лишь предстояло найти. <…>


Любомирский О. Михоэлс. М.—Л., 1938. С. 17–18.

257. Предложение группы еврейской интеллигенции об организации митинга в Москве

16 августа 1941 г.


Заместителю начальника Советского информбюро тов. Лозовскому С.А.


Мы, группа еврейской интеллигенции, считаем, что было бы целесообразно организовать еврейский митинг, адресованный евреям США, Великобритании, а также к евреям других стран.

Цель этого митинга – мобилизация общественного мнения евреев всего мира на борьбу с фашизмом и на активную помощь Советскому Союзу в его великой отечественной, освободительной войне.

По нашему мнению, митинг с участием евреев – академиков, писателей, артистов и бойцов Красной Армии будет иметь большой резонанс за рубежом.

Митинг примет обращение к евреям всего мира (проект обращения представлен тов. Щербакову). <…>


Члены Еврейского антифашистского комитета подписывают обращение «К евреям во всем мире». Москва, 1942

Справа налево в первом ряду: И.Г. Эренбург, Б.М. Иофан, С.М. Михоэлс, Д.Р. Бергельсон, П.Д. Маркиш, С.Я. Маршак


С. Михоэлс, Д. Бергельсон, Л. Квитко, Перец Маркиш, Вен. Зускин, Галкин, Ш. Эпштейн, И. Нусинов.


Из речи писателя И.Г. Эренбурга

<…> Я вырос в русском городе. Мой родной язык – русский. Я – русский писатель. Сейчас я, как и все русские, защищаю мою родину. Но наци мне напомнили и другое: мою мать звали Ханой. Я – еврей. Я говорю это с гордостью. Нас сильнее всего ненавидит Гитлер. И это нас красит. <…>

Нужно ли говорить о том, что делают эти «арийские» скоты с евреями? <…> Чем меньше слов, тем лучше – не слова нужны – пули. Они ведь гордятся тем, что они – скоты. Они сами говорят, что фионские коровы для них выше стихов Гейне. Они оскорбляли перед смертью французского философа Бергсона – для этих дикарей он только JUDE. Они приказали отдать в солдатские нужники книги польского поэта Тувима: JUDE. Эйнштейн? JUDE. Шагал? JUDE. <…>


Еврейский антифашистский комитет в СССР 1941–1948: Документированная история / Отв. ред. англ. и рус. изд. Ш. Редлих. Науч. ред. рус. изд. Г. Костырченко. М., 1996. С. 35–36, 46.

258. Приказ № 959 Комитета по делам искусств при Совете министров Союза ССР

14 ноября 1949 г.


Московский Еврейский театр закончил 1948 год с убытком в 1247 тысяч рублей и за девять месяцев 1949 года допустил убытки в сумме 815 тысяч рублей224. Посещаемость театра, как в 1948 году, так и в 1949 находится на совершенно неудовлетворительном уровне и составляет в настоящее время 13,7 %. На многих спектаклях театра присутствует всего 30–40 зрителей. Выпущенный театром новый спектакль интереса зрителей к театру не повысил. Реализация абонементов на спектакли театра также эффекта не дала.

Вследствие крупных убытков театр оказался в тяжелом финансовом положении, не выплачивает работникам заработную плату в течение пяти месяцев и имеет общую задолженность свыше 1 миллиона рублей.

Приказываю:

1. Ликвидировать Московский Еврейский театр с 1 декабря 1949 года в связи с его нерентабельностью.

2. Для осуществления ликвидации Московского Еврейского театра создать ликвидационную комиссию в составе: тт. Зорина М.М. (председатель), Фишман Г.Б., Райнова Ф.В., Бекман А.В.

3. Поручить ликвидационной комиссии провести ликвидацию театра в срок до 15 декабря с[его] г[ода], представив к этому сроку ликвидационный баланс.

4. Главному Управлению драматических театров организовать в помещении Московского Еврейского театра планомерные гастроли и выездные спектакли театров, обеспечив содержание здание театра, административного и обслуживающего персонала на полной самоокупаемости.

Председатель Комитета П.И. Лебедев.


РГАЛИ. Ф. 2307. Оп. 1. Ед. хр. 44. Л. 60. Машинописная копия.

Опубл.: Брук 2015. С. 261 (в сокр.).

259. Докладная записка члена ликвидкома Г.Б. Фишмана

29 июня 1950 г.


Председателю Комитета по делам искусств при Совете министров СССР тов. Лебедеву П.И.

В связи с окончанием дел по ликвидации театра, прошу Вас дать указание одному из музеев принять на хранение картины Шагала225.

Член ликвидкома Фишман Г.Б.


РГАЛИ. Ф. 2307. Оп. 1. Ед. хр. 68. Л. 29.

Опубл.: Брук 2015. С. 261.

260. Приказ № 612 Комитета по делам искусств при Совете министров СССР

22 июля 1950 г.


В связи с ликвидацией Московского Государственного Еврейского театра приказываю:

I. Председателю Ликвидационной Комиссии тов. Филиппову В.А. передать для хранения в Государственную Третьяковскую Галерею и списать с баланса следующие картины художника М. Шагала:

1. Панно 7 м. х 3 м. Холст

2. – // – 2,5 м х 2, 25 м. Холст

3. Фриз. 7 м. х 0,60 м. Холст

4. Картина на подрамнике, изображающая актера 2 м. х 1 м. Холст

5. – // – 2 м. х 1 м. Холст

6. – // – 2 м. х 1 м. Холст

7. – // – 2 м. х 0,75 м. Холст


II. И[сполняющему] о[бязанности] директора Государственной Третьяковской Галереи тов. Федорову Н.М. принять указанные произведения на баланс, внести в инвентарную книгу Галереи и поместить для хранения в запасе в помещении Загорского Государственного Историко-Художественного Музея-Заповедника.


Председатель Комитета по делам искусств

при Совете Министров Союза ССР

П.И. Лебедев


ОР ГТГ. Ф. 8 IV. Ед. хр. 53. Л. 75.

Опубл.: Брук 2015. С. 261.

261. Акт о передаче панно Шагала на баланс Государственной Третьяковской галереи

28 июля 1950 г.

Акт
Мы, нижеподписавшиеся, комиссия от ликвидкома Московского Еврейского театра в составе директора тов. Фишмана Г.Б., зам. директора тов. Витиса А.Б., зав. постановочной частью художника тов. Степанова А.Ф. и от бухгалтерии – ст. бухгалтер тов. Бекман А.В. с одной стороны и представители Государственной Третьяковской галереи в лице т.т. Герценберг В.Р., Русакова Е.К., Федорова К.А., Черкасова З.В. с другой стороны – составили настоящий акт в том, что согласно приказа Комитета по делам искусств при Совете Министров СССР передается с баланса бывш[его] Московского Еврейского театра на баланс Государственной Третьяковской галереи следующее:

1. Шагал. Фриз. Холст, гуашь. 65 х 800 сант[иметров] – 1.

2. – // – Панно танцовщица. Холст, гуашь. 280 х 245 сант[иметров] – 1.

3. – // – актер (рассказчик). Холст, гуашь. 210 х 105 ант[иметров] – 1.

4. – // – актер (поэт). Холст, гуашь. 212 х 79 сант[иметров] – 1.

5. – // – актер (танцовщица). Холст, гуашь. 210 х 106 сант[иметров] – 1.

6. – // – актер (скрипач). Холст, гуашь. 208 х 103 сант[иметров] – 1.

7. – // – Фриз. Холст, гуашь. 283 х 790 сант[иметров] – 1.

Итого общ[ая] балансовая стоим[ость] 10.000 р. (десять тысяч рублей).

Сдали – от ликвидкома Московского Еврейского театра (подписи)

Приняли – Представители Государственной галереи (подписи)


ОР ГТГ. Ф. 8 IV. Ед. хр 53. Л. 76. Подлинник. Печать Комитета по делам искусств при Совете министров СССР.

Опубл.: Брук 2015. С. 267 и сл. (в сокр.).

Париж, Москва. Конец 1950-х – начало 1970-х

262. Посольство СССР во Франции – в Министерство культуры СССР

29 марта 1957 г.


Начальнику управления внешних сношений

Министерства культуры СССР

тов. Степанову В.Т.

При этом направляю Вам письмо владельца одной из французских картинных галерей Эме Маегта226, в котором он просит прислать фотографии имеющихся в СССР картин художника Шагала. Маегт готов оплатить все связанные с этим издержки.

Прошу сообщить о возможности удовлетворения этой просьбы.

Приложение: упомянутое.

Советник посольства СССР во Франции В. Ерофеев.


АВП РФ. Ф. 197. Оп. 39. Папка 155. Ед. хр. 61. Л. 10. Подлинник. Машинопись.

Подпись – автограф.

263. А.Н. Бенуа – И.С. Зильберштейну

Париж. 27–29 апреля 1958 г.


<…> Исключительную одаренность Шагала я признал еще в России один из первых, если не первый; я и теперь эту талантливость не отрицаю, но не подлежит сомнению и то, что его духовный организм не выдержал головокружительного успеха, который выдался ему in the world. То же произошло в наше исторически обезумевшее время с другими исключительно даровитыми художниками (и музыкантами). Имя им легион <…>


Печатается по: Бенуа 1968. С. 668.

264. А. Шик. Из статьи «Русское зарубежье и европейское искусство. Живопись и ваяние»

[Февраль 1959 г.]


Бодро вступивший недавно в восьмой десяток лет, Марк Шагал сейчас – едва ли не популярнейший в мире представитель так называемой «Парижской школы» живописи. Он все так же юн духом, все такой же поэт и мечтатель, каким он себя показал с первых же шагов своих в качестве художника. Для изображения видений своей унаследованной от предков ориентальной фантазии, Шагал в общении с европейским искусством нашел свои неподражаемые, вернее, не терпящие подражания краски, формы и тона, раз навсегда чарующую своей поэзией печать.

Любопытно отметить, что и сейчас, оторванный, и уже давно, от родины, он все же на своих картинах к людям, их заботам и радостям, да и к самой природе, их окружающей, подходит все с той же любовью и легкой грустью, с которой в молодости воспринимал художественные впечатления от мест, где родился, где проходила его юность, где он начал свою работу, приведшую его на одно из первых мест в мировом искусстве.

Исключительный, завораживающий своими волшебными тонами колорист, Шагал, краски которого часто восходят к истоку своему – к чудесной расцветке русских старых икон, – одновременно является и крупнейшим мастером черной и цветной гравюры. Он выполнил три больших серии офортов: «Мертвые души» Гоголя, «Басни» Лафонтена и, наконец, «Библию», в этой последней своей работе приблизившись по силе и значительности к творчеству великого мастера светотени Рембрандта. <…>


Мосты (Мюнхен). 1959. № 2. С. 257–258.

265. Нота Посольства Франции в СССР – в Министерство иностранных дел СССР

20 мая 1959 г.


Посольство Франции свидетельствует свое уважение Министерству Иностранных Дел Союза Советских Социалистических Республик и имеет честь просить разрешить компетентным службам предоставить Музею декоративного искусства Луврского дворца семь картин художника Марка Шагалль для их показа на большlleой ретроспективной выставке произведений этого художника, которая должна открыться в Париже 9 июня 1959 г.

Имеются в виду следующие картины:


Москва, Третьяковская галерея:

Над городом (Au diressins de la ville)

Свадьба (La noce)


Ленинград, Русский музей:

Портрет еврея на красном фоне (Le Juif sur fond rouge)

Прогулка (La promenade)

Зеркало (Le miroir)


Коллекция И. Эренбург:

Автопортрет (Autoportrait)


Коллекция Михаила Гордеева:

Явление (L Apparition)


В ходе переговоров, которые проводились недавно в Министерстве культуры с дочерью художника Мейер227, было предусмотрено, что вышеупомянутые картины могли бы быть переданы непосредственно в Посольство Франции. Упаковка была бы произведена Третьяковской галереей за счет Посольства, которое взяло бы на себя, кроме того, транспортные расходы и расходы по страхованию.

Наконец, Посольство Франции гарантирует возвращение этих картин в СССР сразу же по окончании выставки.

Организаторы выставки произведений художника Шагалль подчеркивают огромное значение этого мероприятия, которое проводится под покровительством ЮНЕСКО.


Москва. Посольство Франции в СССР (Б. Якиманка ул., 21)


Москва. Министерство иностранных дел СССР (Смоленская-Сенная пл., 32/34). Парадные входы


На ней будет представлено 179 картин из коллекций всего мира; в ней примут участие двенадцать стран.

Поэтому Луврский музей особенно настаивает на том, чтобы СССР, родина художника, был бы представлен на выставке и чтобы на ней фигурировали произведения художника, относящиеся к первому периоду его творчества228.

Посольство Франции пользуется случаем, чтобы возобновить Министерству Иностранных дел уверения в своем высоком уважении229.


АВП РФ. Ф. 136. Референтура по Франции 1959 г. Оп. 45. Папка № 81. Ед. хр. 42.

Л. 36–37. Машинописная копия.

266. Приказ № 343 по Министерству культуры СССР

8 июня 1959 г.


В связи с решением о направлении картин художника М.З. Шагала в Париж для временного экспонирования их с июня по октябрь в 1959 г. на юбилейной выставке этого художника в Музее декоративного искусства, приказываю:

1. Директору Государственной Третьяковской галереи т. Лебедеву П.И. принять у граждан Гордеева М.Г. и Эренбурга И.Г. картины «Видение» и «Автопортрет» и передать их вместе с картинами ГТГ «Над городом» инв. 11887 и «Венчание» инв. 11888 представителю Посольства Франции в СССР не позднее 9 июня 1959 г.

Передачу оформить соответствующим актом, в котором оговорить гарантии полной сохранности произведений и их своевременный возврат по окончании работы выставки 230.

2. Контроль за выполнением настоящего приказа возложить на Отдел внешних сношений (т. Степанова).

3. Управляющему Дирекцией художественных выставок и панорам т. Аллахвердяну обеспечить все необходимые работы по упаковке и транспортировке указанных картин.

Заместитель Министра культуры СССР В. Пахомов.


ОР ГТГ. Ф. 8 IV. Ед. хр. 174. Л. 401.

267. Г.Н. Петников – Н.И. Альтману

27 января 1960 г. Старый Крым


<…> Я не знал, что Вам в декабре исполнилось семьдесят. <…> Помню я Вас 23-летним – Петроград, предиюльские дни, наш «левый блок» союза деятелей искусств, моя комнатка на третьем этаже (по внутренней винтовой железной лестнице вверх, в Академии художеств, в бывш[ей] кв[артире] 5 С. Исакова), у Левушки Бруни, у его покойной матери Анны Александровны, с люстрой под потолком из морских раковин; огромный кожаный диван, который я однажды, после невероятного количества впечатлений, крепко уснув с «козьей ножкой» в руке, прожег… Там жил я; приезжал и у меня останавливался Вел. Хлебников в те дни… (это октябрь и ноябрь 17 года), где иногда собирались люди из этого «лев[ого] блока» – Шагал, Вы, Натан Исаевич, Ник. Ник. Пунин, Л. Бруни, В. Маяковский, Арт. С. Лурье, композитор, Юр. Анненков и многие другие – об этом кое-что есть в т. V «Октябрь на Неве» у Хлебникова <…>


ОР РНБ. Ф. 1126. Оп. 1. Ед. хр. 306. Л. 5–5 об. Автограф.

268. М. Орлова. Из книги «Искусство Советской Белоруссии»

[1960]


<…> Шагал еще до революции приобрел известность в кругах российских любителей модернизма: это был художник, связанный с таким получавшим все большее распространение в Западной Европе течением, как экспрессионизм. В своем творчестве он показывал жизнь еврейского местечка в болезненносубъективном и мистическом преломлении. В Витебск Шагал приехал в качестве губернского уполномоченного по делам искусств. <…>

Художественное оформление Витебска к первой годовщине Октября было осуществлено целиком по эскизам и под руководстовм Шагала. Покрывая стены зданий своими композициями, написанными в кричащей зелено-желтой гамме, Шагал не изменял приемам экспрессионизма.

Наряду со всеми этими фактами нельзя не сказать, что в Витебске, как и повсюду в Белоруссии, нашла свое отражение тяга к искусству народных масс. Приток рабочей молодежи в художественную школу, живейшее желание мастеров-ремесленников участвовать в украшении города не мог не отметить и Шагал. Наконец, интерес масс к искусству проявился в самой активности протеста против фокусов художников-формалистов. Даже близкие формалистам авторы, писавшие о белорусском искусстве того периода, вынуждены признать, что массы совершенно не принимали это формотворчество.

Вот почему «левые», хотя им и удалось захватить в Витебске командные посты, чувствуют себя неуверенно и с окончанием гражданской войны быстро покидают Витбск (Шагал уезжает в 1921 году в Москву231, чтобы затем отправиться за границу) <…>


Орлова М. Искусство Советской Белоруссии: Очерки. Живопись. Скульптура. Графика. М., 1960. С. 56, 58, 59.

269. Г.Б. Забежинский. Из статьи ««Вторая родина» – «Второе рождение»

[Ноябрь 1961 г.]


<…> В последнем номере «Фигаро Литэрэр» наряду с другими каникулярными интервью внимание привлекли два: Henry Troyat, псевдоним Льва Тарасова, для которого Франция безоговорочно стала второй родиной, и Марк Шагал, с которым дело обстоит гораздо сложней, но и интереснее. <…>

* * *
Он живет тоже в районе Морских Альп. Большой парк. Аллея кипарисов ведет к его дому. <…> Чувствуется, что охоты откровенничать у художника нет. Глаза светло-голубые, наивно-приветливые, но говорит он, как будто, сквозь скрежет зубовный. Чем-то инстинктивно-съежившимся отмечено его лицо фавна, охваченного неожиданной стыдливостью. Лицо его напоминает маску раскаявшегося Мефистофеля. «Каникулы? Я провожу их в Париже. Но более трех недель не могу там оставаться. Слишком много автомобилей, трудно дышать, да и прогуляться некуда, даже на острове Сэн Луи, где находится моя квартира. Здесь я могу купаться, я очень это люблю. Входя в воду, как бы очищаешься от грехов, осво6бождаешься от скверных мыслей. Есть в этом что-то религиозное, как и в труде, который служит оправданием жизни…»

– Вокруг вас живет много молодых художников, – перебивает журналист. – Любите вы встречаться с ними?

«Да! И это может быть, потому, что, когда мне было двадцать лет, я не любил стариков, т. е. не то, чтобы не любил, а плохо себя чувствовал в их обществе… Когда меня знакомят с художником, пользующимся успехом, я недоверчиво оглядываюсь, потому что в восьмидесяти случаях из ста успех портит художников. Я им говорю: «Покажите мне то, что вы творили, когда вам было семнадцать лет».

– Сами-то вы остались при своей манере.

«Да, так же, как мы остаемся верны отчему дому. Да, я верен самому себе, и Франция – страна свободы, приняла меня таким, каким я есть. Я ей тысячекратно благодарен. Как сказать? Я не только родился, но и увидел свет искусства в России, но во Франции я родился во второй раз и на этот раз окончательно». <…>

– Провожая меня, – заканчивает Тэлье, – художник сказал мне несколько слов, звучавших, как благословение: «Мы живем в эпоху, носящую еще печать Кафки, но я верю в добро, в человечность, и больше всего – в труд. Трудитесь, трудитесь непрестанно!..» Вот лейтмотив, который долго звучал в моих устах после того, как мы расстались, – сознается журналист. <…>


Новое русское слово (Нью-Йорк). 1961. 26 ноября.

270. Г. С-т [Г. Свет]. Марк Шагал в свои 75 лет…

[Август 1962 г.]


Марку Шагалу в июне минуло 75 лет. Муниципалитет живописного городка Ванс на французской Ривьере, где жили Ренуар, Матисс и другие именитые французские художники и где Шагал обитает в своей вилле «Колин» уже лет пятнадцать, почтил его избранием в «почетные граждане» Ванса.

Недавно в кельнском издательстве Дюмон Шауберг вышла объемистая, в 775 страниц, книга с сотнями иллюстраций и редких фотографий, посвященная Шагалу, его жизни и творчеству232. Автор книги – историк искусства и директор бернского музея, д-р Франц Майер, зять художника, муж его единственной дочери Иды. В этой первой обстоятельной монографии о Шагале воспроизведены 600 его рисунков, 52 картины, дан исчерпывающий каталог, насчитывающий свыше 1000 творений художника.

Недавно во Франции и за ее пределами вызвало сенсацию предложение министра культуры Франции Мальро233 Шагалу: расписать заново потолок парижской Гранд Опера.

– Я уверен, – сказал Мальро, – что это будет чудесно. Если бы я обладал такой фантазией, как Шагал, я остался бы в писателях и никогда не стал бы министром.

Шагал дал свое согласие не без колебаний.

– Что я нарисую на потолке Гранд Опера? – сказал он журналистам у себя в Вансе. – Об этом говорить еще преждевременно. У меня в голове – рой мыслей, им надо дать созреть. Это – грандиозная задача. Я надеюсь, что создам нечто, что будет воспринято как венец моего творчества. <…>

Шагал связан с театром с ранних лет своего творческого пути. После октября 1917 г. в Москве он расписал фойе Еврейского камерного театра. Когда театр закрылся, кто-то снял эту роспись, о судьбе которой долго ничего не было известно. В последнее время ее как будто нашли, и роспись Шагала украшает теперь какое-то другое фойе театра в Москве234. <…>


Новое русское слово (Нью-Йорк). 1962. 17 августа.


Марк Шагал работает над росписью плафона Гранд-опера. Париж, 1963

271. Издательство «Искусство» – И.Г. Эренбургу

[29 сентября 1962 г.]


Глубокоуважаемый Илья Григорьевич,

Издательство «Искусство», как Вам, может быть, известно, издает сборник «Искусство книги». В начале нынешнего года вышел том за 1956–1957 гг., только что издательство получило верстку следующего тома за [19]58–60 гг. В этих томах напечатано много материалов о советских и иностранных графиках и иллюстраторах (в том числе – о Пикассо, статья М. Алпатова о Матиссе, Н. Харджиева о Лисицком, о Фаворском, о Каплане и т. д.).

Сейчас составляется следующий выпуск за [19]61–62 гг. В нем предполагается поместить статьи об иллюстраторах ранних изданий Маяковского, о книге экспрессионистов, о Д. Штеренберге, о Леже и т. п. Мы хотим просить Вас написать для этого сборника статью об иллюстрациях Марка Шагала к «Мертвым душам». Шагал подарил всю серию офортов Третьяковской галерее, где она и хранится. Статья о Шагале включена в проспект сборника, утвержденный редколлегией, возглавляемой Д. Шмариновым235.

Мы очень надеемся, что эта тема покажется Вам интересной и Вы не откажете нам в просьбе.

С искренним уважением

редактор-составитель Е. Левитин


РГАЛИ. Ф. 1024. Оп. 2. Ед. хр. 3242. Л. 34.

Опубл.: Письма Эренбургу 2002. С. 428–429.

272. Г. С-т [Г. Свет]. Гобелен Шагала для здания Кнэссэт

[Декабрь 1963 г.]


Марк Шагал с женой находится теперь в Израиле, куда был приглашен, чтобы обсудить план гобелена, который художник взялся создать для новостроящегося здания Кнэссет. По рисункам Шагала этот грандиозный гобелен будет изготовлен во Франции, в городе Обюссон, с давних времен славящемся искусством тканья гобеленов. <…>

Шагалу пошел 77-й год. Он завален заказами. Сейчас ему приходится заботиться о выполнении живописного плафона парижской Гранд-опера по его картонам. В свое время ряд французских художников настаивал на сохранении традиционной росписи, но Мальро, заручившись одобрением де Голля, все-таки поручил и плафон, и новый занавес Шагалу.

Известно, какую сенсацию в художественном мире вызвали витражи Шагала, заказанные американской «Гадассой»236. Сам художник очень недоволен установкой его витражей в здании гадассовской синагоги. Весьма возможно, что витражи будут оттуда перенесены в другое место. Учитывая этот опыт, Шагал отправился в Иерусалим, чтобы самому на месте выяснить, как должны поместить гобелен в пока еще не законченном здании Кнэссэта237.

Художник работает теперь над витражом для Объединенных Наций, заказанным ему в память покойного Дага Хаммаршельда238. Кроме того, он заканчивает витраж, заказанный ему семьей Рокфеллер, в память их покойного отца, и одновременно продолжает работать над серией витражей на библейские сюжеты для кафедрального собора в Меце.


Новое русское слово (Нью-Йорк). 1963. 20 декабря.

273. Триумф М. Шагала в Париже

[Сентябрь 1964 г.]


Неделю назад в Объединенных Нациях были торжественно открыты витражи Марка Шагала, являющиеся своего рода памятником покойному ген[еральному] секретарю ОН Хаммаршельду. А вчера в парижской Опере министр народного просвещения Мальро торжественно открыл плафон в зрительном зале, расписанный Шагалом.

По случаю открытия плафона и парадного спектакля в зале присутствовали 2100 приглашенных министром; гигантская люстра у потолка была потушена, когда публика наполнила зал. Затем по главному проходу в сторону сцены прошел весь балет; шествие это обычно имеет место только на спектаклях в честь коронованных особ. На этот раз артисты балета шествовали в честь Шагала. <…>


Марк Шагал и Андре Мальро (в центральной ложе) на открытии плафона Гранд-опера. Париж, 23 сентября 1964


Когда овации в честь Шагала, находившегося в партере вместе с министром, начали стихать, оркестр заиграл – также в честь художника – финал из моцартовской симфонии «Юпитер». В часы работы над плафоном, Шагал все время слушал пластинки с симфониями и концертами Моцарта.

Торжество закончилось новой постановкой оперы «Дафнис и Хлоя»239, идущей в декорациях и костюмах по рисункам Шагала.


Новое русское слово (Нью-Йорк). 1964. 25 сентября.

274. Музей Марка Шагала

[Январь 1966 г.]


По мысли недавно скончавшегося мэра гор. Ниццы, большого знатока и любителя искусства, Жана Медесэна, в этом городе будет учрежден музей Марка Шагала. В центре парка Оливетто муниципалитет приобрел участок, где и будет учрежден этот музей, рядом с ним Дом культуры, который также будет носить имя Марка Шагала. В музее будут выставлены картины Шагала, выбранные им самим из своей личной коллекции.


Новое русское слово (Нью-Йорк). 1966. 5 января.

275. Шагал подарил Франции 67 своих произведений

[Июль 1966 г.]


Марк Шагал поднес Французской Республике 67 своих произведений, которые будут со временем выставлены в специальном музее, выстроенном в Ницце под личным наблюдением художника.

Церемония подписания дарственных бумаг состоялась третьего дня в префектуре Ниццы в присутствии Шагала, его жены и представителя министра культуры Андрэ Мальро.

Коллекция, которую Шагал поднес Франции, состоит из его серии «Библия»: 17 больших полотен и 50 гуашей и акварелей. Над этой коллекцией Шагал работал последние 15 лет. Два полотна из этой коллекции пользуются мировой известностью «Моисей и Десять Заповедей» и «Создание человека». Некоторые полотна никогда не были выставлены. Вся коллекция будет будущей весной выставлена в Лувре240.

Будущий музей, который будет построен на горе Симеиз, в Ницце, неподалеку от музея Матисса, будет называться «Мемориал Шагал»241. Художник предложил все здание разделить на три части: выставочные залы, в которые впоследствии поступят некоторые другие его картины; культурный центр с залом для концертов и лекций, и, наконец, специальный зал для «медитации», в котором посетители музея могли бы предаваться размышлениям. Шагал сделал рисунки для витражей в этом помещении.

Здание будет закончено не раньше 1969 года 242. Шагалу сейчас 79 лет.


Новое русское слово (Нью-Йорк). 1966. 20 июля.

276. Посольство СССР во Франции – в Министерство культуры СССР

19 августа 1966 г.


Начальнику Управления внешних сношений

Министерства культуры СССР

тов. Калинину Н.С.

При этом направляем Вам письмо, полученное нами от хранителя музея гор. Тулузы г-на Дени Мильо, в котором выражена просьба принять участие в выставке 1967 года – «Шагал и театр». Выставка посвящается связям художников с театром.

Господин Д. Мильо предполагает, что в распоряжении советского государства находятся декорации, изготовленные в 1919–1920 годах Шагалом для «Еврейского театра» в Москве, и ряд картин находятся в распоряжении Третьяковской галереи и других советских музеев, которые он хотел бы иметь на выставке.

Выставку предполагают организовать с 20 июня по 20 сентября 1967 года243.

О Вашем решении просим информировать.

Приложение: письмо г-на Дени Мильо на 2-х листах.

Советник Посольства СССР во Франции А. Казанский.


АВП РФ. Ф. 136. Оп. 50. Папка 106. Ед. хр. 26. Референтура во Франции 1966 г. Копия.

277. А.С. Открытие панно Шагала в Метрополитэн Опера

[Сентябрь 1966 г.]


8 сентября утром, в присутствии многочисленных представителей печати, в Метрополитэн Опера были торжественно открыты два великолепных панно Марка Шагала, украшающие главное фойе оперы. Художник прилетел на эту церемонию с женой из Парижа накануне и, естественно, был в центре всеобщего внимания. После нескольких речей и краткого слова директора Оперы Рудольфа Бинга Шагал нажал электрическую кнопку – и полотна, закрывавшие панно, раскрылись. <…>

Во второй половине дня в здании Метрополитэн, по случаю открытия панно, состоялся второй прием, – также для представителей печати, меценатов, артистического мира и др.244 Шагал, конечно, и на этом приеме был в центре внимания. Несмотря на свои 80 лет, он выглядит очень молодо, – только седые волосы напоминают, что со времени появления Шагала на Монпарнасе прошло больше 50 лет. Художник на приеме был необычайно оживлен, говорил по-русски, французски, английски, путая все языки и дополняя недостаток лексикона красочными жестами. <…>


Новое русское слово (Нью-Йорк). 1966. 10 сентября.


Марк Шагал работает над панно «Триумф Музыки» для Метрополитен-опера в Нью-Йорке. Париж, 1966

278. Л.Ф. Дьяконицын. Из книги «Идейные противоречия в эстетике русской живописи конца 19 – начала 20 века»

[1966]


<…> Марк Шагал учился в художественной студии Л.Бакста в Петербурге, а затем в студиях Парижа, участник «Союза молодежи», «Ослиного хвоста» и «Мира искусства». В творчестве Шагала переплелись религиозное «мифотворчество», визионерство и огромная мечтательная жажда счастья, радости жизни. Последнее побеждало. В полотнах Шагала с летающими людьми, гуляющими в пространстве головами, идущим от народных традиций «нарушением» локального цвета, деформацией объема, перспективы и т. д. все же преобладает терпкий реализм интимного, чуть игрушечного человеческого мирка, «… когда смотришь на холсты Шагала, знаешь все расположение местечка и то, где находится бакалейная и мучная торговля, где живет парикмахер, где оставлено открытым окно, где играют ребятишки, где расположена уборная, куда ведет маленький переулок и что там делает маленький мальчик, и то, что парикмахер в Лиозно просит платить вперед, вы тоже не забываете – так хочет Шагал», – справедливо писал [Б.] Аронсон в своей книге «Марк Шагал»245.


Дьяконицын Л.Ф. Идейные противоречия в эстетике русской живописи конца 19 – начала 20 вв. Пермское книжное издательство, 1966. С. 253.

279. Агентство печати «Новости» – И.Г. Эренбургу

[20 апреля 1967 г.]


Уважаемый Илья Григорьевич! В связи с тем, что 6 мая в Цюрихе открывается выставка произведений Марка Шагала246, просим Вас написать статью размером в 5–6 страниц о творчестве этого художника. Наш представитель в Женеве намерен опубликовать эту статью в одном из крупных изданий в Швейцарии247.


РГАЛИ. Ф. 1204. Оп. 2. Ед. хр. 3242. Л. 83.

Опубл.: Письма Эренбургу 2002. С. 430.

280. Н. Олин. Из статьи «Шагал, Кандинский и политика…»

[Июль 1967 г.]


– Я давным-давно отошел от натурализма, я сумел оттолкнуться от кубизма, который когда-то мощно притягивал меня к себе, я не признаю теперь никаких «измов», я творю, не философствую, ни на что и ни на кого не оглядываясь, но я до сего времени не могу забыть бесконечно милые мне образы моей родины. У меня на душе было бы легче, если бы я мог работать дома, если бы меня там не ругали.

Так говорил Марк Захарович Шагал в один из майских вечеров 1964 года, когда мы дружески беседовали в просторной гостиной его тихой виллы «Холмы», сказочной виллы, которая неприступным гнездом легендарного птице-человека одиноко белеет на солнечных отрогах спадающих в Средиземное море французских Альп. <…>

Лицо Марка Шагала светится добротой и спокойной ветхозаветной мудростью. Но он не классический мудрец, способный бесстрастно изречь, что «родина там, где нам хорошо». Он поэт и певец, вдохновенно, всем существом своим воспевающий благородные сновидения взволнованной, за всех болеющей души. Его лирические стихи, которые он пишет на русском языке, нередко вдыхаются как аромат полевых цветов, умирающих в венке сорвавшей их красавицы.

«Губит ласка. Любит вечер запах сада резеды», – написал он однажды. Как это непосредственно, как хорошо! И все же было бы несправедливым назвать Марка Шагала только необыкновенным поэтом и живописцем. Думается, что он самый гуманный художник нашего времени. В его творениях неизменны всеобъемлющая и бескорыстная любовь к людям, к Человеку, ко всему живому, и, конечно, сущая правда, что живее всего живого для него всегда остается Родина, которую он любит наиискреннейшей, неземной, обожествляющей любовью.

Попробуйте, однако, заговорить с ним о ней. Как мимоза, не выносящая даже благожелательного прикосновения, художник мгновенно опечалится, тяжело вздохнет, и с жалящей болью в сердце вы увидите, что глаза его наполняются слезами.

«Если бы меня там не ругали»…

Семидесятипятилетие Марка Шагала совпало с сороковой годовщиной его пребывания заграницей. Кто-то подметил это совпадение, и окруженный родными и друзьями «новорожденный», сразу загрустив, долго молчал, а потом тихо, но очень серьезно попросил, чтобы его никто и никогда больше не поздравлял с днем рождения.

Спрашивается: как же быть тем, кто знает, что 7 июля нынешнего года одному из виднейших основоположников современного искусства исполнилось ровно 80 лет?

Ответа на этот вопрос искать не приходится. Чествовать Марка Шагала, так или иначе, начали уже и на Западе и на Востоке. В Венгрии, например, недавно любовно издан 84-страничный томик репродукций его картин, и особенно интересно, что часть тиража этого издания каким-то образом попала в книжные магазины Москвы, где была раскуплена в два дня.

Иными словами, «там» Марка Шагала ругают далеко не все. «Там», – мы увидим это дальше, – у него есть и заочные ученики, и страстные поклонники. «Там» немало людей, которые очень и очень высоко ценят своего знаменитого соотечественника, искренне уважают его, восхищаются им, ласково называют между собой «Есениным в живописи», но…

Состоится ли в связи с восьмидесятилетием прославившегося на весь мир художника открытая выставка его произведений на его родине? <…>


Новое русское слово (Нью-Йорк). 1967. 9 июля.

281. Марку Шагалу – 80 лет

[Август 1967 г.]


Ст. Поль де Ванс, Франция, 13 авг[уста]. На прошлой неделе в этом небольшом городке во французской Ривьере по инициативе Фонда Мэгг состоялось празднование 80-го года рождения художника Марка Шагала.

Свыше 200 человек присутствовало на вечере – гала в честь художника. Французский министр культуры писатель Андрэ Мальро прислал приветственное письмо, которое он подписал «очарованный вами министр».

На вечере в честь Шагала была также открыта выставка произведений художника. На ней собрано около 150 полотен Шагала, присланных из различных музеев, включая парижский Лувр, цюрихский Кунстхауз и др.248

Художник был в превосходном настроении и выглядел гораздо моложе своего возраста. На вечере были прочтены несколько стихотворений, написанных Шагалом в молодости. На вопрос, все ли он еще пишет стихи, Шагал ответил: «Какой смысл писать? Я ведь не в состоянии разобрать свой собственный почерк!»


Марк Шагал на своей выставке в Фонде Маг. 1967


Сен-Поль-де-Ванс. Фонд Маг. Современное фото


На выставке в Ст. Поль представлены работы Шагала только за последние 20 лет. Они включают небольшие и чрезвычайно красочные полотна, написанные им в конце сороковых годов, картины, посвященные его родному Витебску и его второй родине – Франции, работы на темы из Старого и Нового Завета и монументальная серия «Библейское послание», находящаяся теперь в Лувре.


Новое русское слово (Нью-Йорк). 1967. 14 августа.

282. М.Ю. Панов – П.Е. Корнилову

[6 мая 1968 г. Москва]


<…> На днях был у Михаила Ивановича Полякова и опять вспоминали Вас. Разговор зашел на злободневную ныне тему – об искусстве Шагала и других «левых», преимущественно его соотечественников, которое стало теперь у большинства искусствоведов мерой оценки каждого художественного произведения. <…>


ОР ГРМ. Ф. 145. Оп. 2. Ед. хр. 958. Л. 35. Автограф.

283. В.А. Власов – Г.Н. Шуппе

[13 февраля 1969 г. Москва]


<…> [По прочтении Владимира Набокова]. Безусловно по-настоящему талантливо. Но на ум сразу же приходит Гоголь. Или, скажем, Булгаков. И при сравнении с последним (для меня) Набоков очень проигрывает. У Булгакова (или хотя бы у Джойса) конкретное место и время действия. У Набокова – бутафорский (и традиционный для театра и литературы) мир. Поэтому для меня Булгаков (Гоголь, Достоевский, Гофман) убедительнее и интереснее. Писать в таком конкретном материале труднее. <…> Сложность Набокова чисто стилевая – от «хорошего вкуса». Это не то что сложности и многоплановости Шагала. <…>


ОР ГРМ. Ф. 209. Ед. хр. 101. Л. 4. Автограф.

284. Директор музеев Франции – директору Государственной Третьяковской галереи

[Ноябрь 1969 г.]


Г-ну Лебедеву

Директору Третьяковской галереи


Г-н директор.

Как Вам, очевидно, уже известно от г-на Леймари, Объединение национальных музеев получило задание от Министерства по делам культуры организовать ретроспективную выставку Марка Шагала249. Эта выставка будет показана в Большом дворце с 12 декабря 1969 г. по 8 марта 1970 г.

Через наше Посольство в Москве мы просили Министерство культуры о временном предоставлении 2-х произведений, принадлежащих Третьяковской галерее: «Свадьба» 1917, «Окно в деревне», на которые мы уже получили принципиальное согласие. Благодарю Вас за то, что Вы согласились расстаться с ними на время этого показа250.

Я позволяю себе послать Вам в том конверте соответствующие листы на временную передачу и прошу вернуть мне 2 экземпляра заполненные и заверенные Вашей подписью.

Выражая всю свою благодарность, прошу принять…

Директор музеев Франции,

Администратор Объединения национальных музеев Ланде


ОР ГТГ. Ф. 8 IV. Ед. хр. 272. Л. 158–159. Рукописная копия.

285. Б.Д. Сурис – В.А. Власову

[2 октября 1970 г. Ленинград]


<…> По поступившим из Москвы сведениям, там в близком времени должна открыться выставка литографий Шагала, присланных им в дар гравюрному кабинету ГМИИ <…>


ОР ГРМ. Ф. 209. Оп. 1. Ед. хр. 159. Л. 45. Автограф

286. Приказ по Министерству культуры СССР № 16 о передаче художественных проиведений

5 марта 1971 г.


Передать на постоянное хранение в Государственный музей изобразительных искусств им. А.С. Пушкина следующие произведения, полученные в дар Министерством культуры СССР:


а) двадцать два произведения печатной графики французского художника Ф. Леже и литографию М. Шагала251, полученные в дар от Н. Леже. <…>


Заместитель Министра культуры СССР В. Попов


ОР ГМИИ. Ф. 5. Оп. XII. Ед. хр. 160/2. Л. 48–50.


Г.Н. Петников


В.А. Власов


Т.А. Маврина и Н.В. Кузьмин


Б.Д. Сурис

287. П. Абрасимов. Из служебного дневника

4 ноября 1971 г.


Запись беседы с художником Марком Шагалом.

18 октября 1971 года.


Пригласил М. Шагала с женой на завтрак в посольство.

В связи с тем, что Шагал и я – земляки (оба уроженцы Витебска), беседа началась с обмена мнениями о прошлом и настоящем этого города. Рассказал Шагалу о сегодняшнем дне Белоруссии, об огромных переменах, которые произошли в этой республике, как и во всем Советском Союзе, за последние годы.

Шагала интересовала судьба некоторых художников, которых он в свое время хорошо знал в Витебске, судьба городской картинной галереи. Сообщил ему те сведения по этим вопросам, которыми располагал.

В ответ на прямой вопрос Шагала: «Как Вы стали послом?» – рассказал ему о своем жизненном пути и, в частности, о военных годах.

Главное место в беседе заняли вопросы творчества Шагала и некоторых других французских художников (Пикассо, Леже). Шагал, несмотря на свой возраст, по-прежнему обладает большой трудоспособностью. Он работает над витражами для собора в Реймсе, выполняет крупные заказы муниципалитета в Ницце. В конце октября – начале ноября художник намерен совершить по приглашению поездку в США.

Шагал дал высокую оценку творчества Пикассо, Леже. Он отметил, что Пикассо в свои 90 лет по-прежнему обладает огромным запасом сил и творческим темпераментом. Шагал хорошо отозвался и о произведениях Леже, хотя из его слов явствовало, что он не разделяет творческую манеру этого художника.

По словам Шагала, у него есть родственницы (сестры) в Ленинграде. Он поддерживает с ними регулярную связь, оказывает им значительную материальную помощь.

В ходе беседы возник вопрос о возможной поездке Шагала и его жены в Советский Союз летом 1972 года. Шагал с большим интересом расспрашивал о возможном маршруте его поездки в Ленинград, в Витебск. Поддержал эту идею и обещал оказать Шагалу всю необходимую помощь в организации такой поездки.

Шагал говорил и о том, что в СССР имеется большое количество его картин. Из его слов следовало, что он с большим интересом относится к возможности организации выставки его произведений в нашей стране.

На беседе присутствовал советник посольства т. Борисов Ю.В.

Посол СССР во Франции П. Абрасимов.

4. XI. 71 г.


РГАНИ. Ф. 5. Оп. 63. Ед. хр. 141. Л. 155–156. Подлинник. Машинопись. Подпись – автограф. На л. 155 служебная помета: Исх.1351 На л. 156 перечень лиц, которым разослан документ: 1 – Отд. культуры ЦК КПСС т. Шауро 2 – т. Фурцевой Е.А. 3 – Ковалеву А.Г. 4 – Дубинину Ю.В.

288. Н.В. Кузьмин и Т.А. Маврина – О.Н. Гильдебрандт-Арбениной

[Январь 1973 г. Москва]


<…> Приехала к нам Хаммеровская выставка252, но мы еще не были. Очень хочется посмотреть Вийаров, Модельяни, Шагала.

Будет у нас еще одна интересная выставка Шагала (графика) и он сам будто бы приедет. Только не увидишь? < …>


ОР ГРМ. Ф. 295. Ед. хр. 2. Л. 26. Открытка. Автограф.

Москва, Париж, 1970-е – середина 1980-х

289. Ю. Мишин. Дар художника

[Июнь 1973 г.]


В Третьяковской галерее открылась выставка литографий Марка Шагала253.

Имя этого художника известно любителям изобразительного искусства. Его творчество своеобразно, во многом несет печать впечатлений и воспоминаний, связанных с родными местами: Марк Шагал родился в 1887 году в Витебске, с 1923 года живет и работает во Франции. В последние годы он передал в дар Советскому Союзу ряд своих работ.

В вернисаже приняли участие сам художник, приехавший в нашу страну в связи с выставкой, министр культуры СССР Е.А. Фурцева и посол Франции в Советском Союзе Жак Вимон.


Известия (М.). 1973. № 131. 7 июня. С. 6.

290. А. Каменский. Из статьи «Я был душевно здесь всегда…»

[1973 г.]


<…> Выставка произведений Шагала, открывшаяся в Москве 5 июня 1973 года в залах Третьяковской галереи, даже самой своей архитектурой словно бы отметила «вертикальный взлет», свойственный искусству мастера. Речь идет, впрочем, не о каких-то романтических уподоблениях, а о вполне конкретном обстоятельстве: экспозиция расположилась на двух этажах, и для знакомства с ней требовались «перелеты» зрителей снизу вверх и обратно. Наверху в трех залах – литографии 1952–1970 годов, подаренные художником русским музеям. А внизу, в тогдашнем разделе искусства начала ХХ века, буквально в самый канун вернисажа повесили несколько вещей, которые были сделаны только-только. Они прибыли в Москву вместе с автором: одна из них – тающая в синем мареве гуашь «Автопортрет с женой», задумчиво-созерцательная фантазия, пронизанная напряженным, скорее духовным, чем физическим светом, была помечена 1973 годом.

И тут же по соседству висели картины, написанные пятьдесят-шестьдесят лет назад (если считать от даты этой выставки). В их числе знаменитые работы «Над городом», «Венчание», «Часы», «Парикмахерская», такие характерные для российского периода биографии художника. <…>


Каменский А. «Я был душевно здесь всегда…»: К 100-летию со дня рождения Марка Шагала // Новый мир (М.). 1987. № 8. С. 245.

291. Шагал вернулся из Москвы

[Июнь 1973 г.]


Париж, 18 июня. – Марк Шагал, побывавший в Москве после 50-летнего отсутствия, вернулся в Париж – утомленный, но счастливый.

– Я бы никогда не поехал, если бы меня официально не пригласили, – сказал он посетившему его журналисту. – Поездка меня освежила, дала мне новые силы для работы.

Шагал провел 11 дней в Москве и в Ленинграде, присутствовал на открытии своих литографий в Третьяковской галерее. Всюду его встречали поклонники, которые, однако, имеют очень отдаленное представление о творчестве художника. В Сов[етском] Союзе он почти 50 лет был под запретом как «декадент» и «формалист», – очень редко любители живописи могли видеть репродукции его работ в иностранных журналах, нелегко попадающих в СССР.


Марк и Валентина Шагалы в Кремле (между ними Стелла Коловатова). Фото с дарственной надписью: Москва 1973. Для Stella – милой спасибо Marc Chagall


Шагал встретился со своей сестрой, которую он не видел полвека. Но в Витебске, где он родился и провел детство и который так отразился на характере его живописи, он не побывал.

– Там ничего не осталось, ничего. Даже нет могил моих родителей, их сравняли с землей. Если бы могилы уцелели, я бы поехал. Говорят, осталась часть дома, где я жил с родителями. Часть, только угол…

Шагал привез с собой букет русских полевых цветов, которые засохли теперь, но стоят на его столе.

– Вы чувствуете, как они пахнут… Нигде в мире цветы не пахнут так, как в России. Если бы я не был такой старый, я бы с радостью вернулся на время поработать в Россию, писать русские пейзажи, деревню, деревья, цветы.

В ближайшем будущем в Ницце будет открыт музей, целиком посвященный Шагалу, – вернее, одной части его творчества: библейским сюжетам. Как известно, Шагал сделал большой альбом иллюстраций к Библии: каждая литография из этого альбома теперь ценится на вес золота. В музей Ниццы, который будет открыт 7 июля, в день 86-летия Шагала, художник передаст много оригинальных своих рисунков.

Между прочим, в Третьяковской галерее были выставлены декорации, которые Шагал в молодости делал для Еврейского театра. При Сталине театр закрыли, кто-то спас декорации и позже отдал их музею254. Шагала попросили подписать их (в юности ему не приходило в голову, что декорации можно подписывать).


Новое русское слово (Нью-Йорк). 1973. 19 июня.

292. Отчет о пребывании в СССР художника Марка Шагала и его супруги Валентины Бродски-Шагал

[31 Июля 1973 г.]


С 4 по 15 июня 1973 года в Москве и Ленинграде находился французский художник М. Шагал с супругой. Он прибыл в СССР по приглашению Министерства культуры СССР. Это был его первый приезд в Советский Союз с момента, когда он покинул СССР в 1922 году. Как известно, М. Шагал – еврей по национальности, род[ился] в Витебске в 1887 году. По его словам, учился живописи в Петербурге в Императорском обществе поощрения художеств (в настоящее время в этом здании располагается Л[енинградское] о[тделение] Союза художников СССР), которым в то время руководил Рерих (1907–1908). Затем учился у Бакста. По указанию Луначарского был назначен комиссаром искусств Витебской губернии. С 1923 года проживает во Франции. Единственный художник, которому при жизни французское правительство выстроило музей, где собраны только его работы. Открытие состоялось 8 июля 1973 года, в день рождения художника.


Марк Шагал и министр культуры СССР Е.А. Фурцева на открытии выставки в Третьяковской галерее. 5 июня 1973. Фото ТАСС / Александр Яковлев


Марк Шагал с сестрами (слева – Л.З. Шуб, справа – М.З Грибова) и племянниками. Ленинград, июнь 1973 г.


Имеет дочь от первого брака – Ида Шагал, которая является женою директора Базельского музея изящных искусств.

Валентина Бродски-Шагал, вторая жена художника, происходит из зажиточной петербургской семьи. Все отлично говорят по-русски.

Шагал прибыл в СССР в сопровождении художницы русского происхождения Надежды Леже. В Шереметьево их встречали представители Министерства культуры СССР, Союза художников СССР, художественной общественности, советские и зарубежные журналисты и фотокорреспонденты. Гости разместились в гостинице «Россия».

Супруги Шагал произвели впечатление очень добрых, жизнерадостных, энергичных людей. М. Шагал до сих пор обладает ясностью и остротой ума, большим чувством юмора, однако проявляет известную осторожность, стараясь не обидеть французские власти. Сам себя причисляет к русским художникам и делает это с заметной гордостью. Неоднократно высказывал пожелание расписать какой-нибудь плафон или получить какой-либо другой заказ от советской стороны. Узнав, что в Ленинграде есть улица Бродского, с некоторой грустью отметил, что улицы Шагала нет в СССР. Мечтает о том, чтобы в одном из советских музеев был бы открыт зал с его произведениями.

Неоднократно и с восторгом отмечал те колоссальные изменения, которые произошли в СССР за 50 лет, поражен нашими музеями и системой охраны памятников и художественных ценностей. Высказывал самые лучшие отзывы о советских реставраторах.

Самое сильное впечатление оставили у Шагала советские люди, он был поражен открытыми лицами, добрыми глазами, обилием улыбок.

Хотя он и старался не делать политических высказываний, тем не менее он назвал социалистический строй самым прекрасным и прогрессивным.

Супруги Шагал старались иметь как можно меньше неофициальных контактов, просили оградить их от многочисленных «родственников» и поклонников его таланта, обладателей якобы его картин и т. п. Шагал отказался посещать студии художников, чтобы не создавать видимости его предпочтения одних перед другими.

5 июня Министр культуры СССР Е. Фурцева дала завтрак в честь М. Шагала. На завтраке т. Фурцева и М. Шагал обменялись дружественными тостами. В своей речи Шагал отметил, что всю жизнь оставался верен родине, хотя объясняться в преданности родине считает недостойным, ибо художник должен быть верен родине и своим идеалам, в противном случае его искусство будет фальшивым. Говоря о причинах, заставивших его покинуть родину, Шагал сказал, что он «всегда был немного безумным человеком, не таким как все. Франция для него после Рима была тем великим магнитом, тем огромным собранием талантов, который манил его. Помимо этого, французов всегда отличал большой вкус. В России того времени преобладали серый, коричневый цвета, а он мечтал о синей птице, хотел видеть в своей палитре прозрачные, светлые, яркие, сочные краски. Вот почему он оказался в Париже».

6 июня в Государственной Третьяковской галерее состоялось открытие выставки литографий и акварелей Шагала255, подаренных автором Советскому Союзу в последние годы. На открытии присутствовали Министр культуры СССР Е.А. Фурцева, тов. Абрасимов П.А., руководство Союза художников, Посол Франции в СССР, представители посольства и другие официальные лица, а также многочисленные кино– фотокорреспонденты, зарубежные журналисты, представители московской общественности. М. Шагал выступил с краткой речью. Он, в частности, сказал: «Я благодарен Вам сердечно за приглашение сюда, на мою Родину после 50 лет, и в этой Третьяковской галерее, где Вы выставляете некоторые мои картины. Вы не видите на моих глазах слез, ибо как это ни странно – я вдали душевно жил с моей Родиной и с Родиной моих предков. Я был душевно здесь всегда…»256.

8 июня М. Шагалу было показано панно, написанное художником в мае257 1920 года для Еврейского театра. В Третьяковской галерее в отдельном зале М. Шагал подписал панно (до этого оно было не подписано автором). Шагал был поражен хорошим состоянием живописи, был очень взволнован…

9 июня в субботу Посол Франции в СССР дал завтрак в честь М. Шагала. Советские официальные лица были приглашены на этот завтрак, но не смогли в нем участвовать.

Поздно вечером 10 июня в «Красной стреле» Шагал с супругой отбыл в Ленинград, где проживают его две родные сестры и другие многочисленные родственники…

По возвращении в Москву 13 июня М. Шагал чувствовал себя усталым и значительное время отдыхал. Он посетил советника Канадского посольства в Москве Костакиса и осмотрел его коллекцию картин258. Был приглашен бывшим совпослом во Франции т. Абрасимовым П.А.259 на обед и посетил поэта Вознесенского в Переделкине. Помимо этого супруги Шагал присутствовали на открытии 2-го конкурса артистов балета в Москве, смотрели выступление хореографического училища ГАБТа и балеты Большого театра «Спартак», «Анна Каренина», а также балет Ролана Пети с участием Плисецкой «Больная роза».

15 июня в сопровождении Н. Леже супруги Шагал отбыли в Париж.

30 июня М. Шагал направил Е.А. Фурцевой письмо, в котором писал: «Дорогая Екатерина Алексеевна! Я спешу послать Вам эти несколько слов благодарности после моего пребывания в Москве и Ваше милое приглашение. Вы были очень милы с нами и я получил такое важное жизненное впечатление для моей жизни и возможно для моей работы. Еще раз спасибо от меня и Вавы. Я надеюсь Вас видеть у нас и кстати посылаю это приглашение260. Привет всем Вашим сотрудникам. С сердечным приветом Марк Шагал».


АВП РФ. Ф. 197. Оп. 56. Папка 238. Ед. хр. 17. Л. 69–73. Подлинник. Машинопись.

Отчет приложен к письму (Л. 73) за подписью заместителя начальника Управления внешних сношений Министерства культуры СССР А.М. Дюжева на имя атташе по вопросам культуры Посольства СССР во Франции Ю.В. Борисова.

Опубл.: Брук Я. К истории госетовских панно Марка Шагала // Бюллетень Музея Марка Шагала. Вып. 21. Витебск, 2013. С. 45–46.

293. Из «Отчета о советско-французском культурном сотрудничестве в первой половине 1973 года»

[Июль 1973 г.]


<…> Обмены в области искусства.

Первая половина 1973 года ознаменовалась, к сожалению, резким спадом нашей артистической деятельности во Франции. <…> С французской стороны, несомненно, наиболее значительным событием 1973 года явилась поездка М.З. Шагала в СССР по приглашению Министерства культуры. Итоги этой поездки были единодушно оценены прессой всех политических направлений, демократической общественностью Франции как серьезный вклад во французско-советское культурное сотрудничество. <…>


АВП РФ. Ф. 197. Оп. 56. Папка 238. Ед. хр. 17. Л. 65. Отчет составлен советником по вопросам культуры Посольства СССР во Франции Ю.В. Борисовым; датирован 11 июля 1973 г.

294. Музей Шагала в Ницце

[Август 1973 г.]


Самый распространенный французский еженедельник «Матч» посвящает несколько страниц недавно открытому музею Шагала в Ницце.

Собственно музей не носит имени Шагала, а официально именуется «Национальным музеем Библии». Однако в основе его лежат коллекции Шагала – его удивительные, известные теперь всему миру иллюстрации Библии.

– Я хотел бы, – сказал Шагал на открытии музея, – чтобы место это стало центром всех религий, местом, где были бы представлены все виды религиозного искусства. Картины, которые я написал на библейские сюжеты и передал музею, – это не мечта и вера одного народа, а всего человечества.

На открытии музея присутствовал б[ывший] министр культуры Франции Мальро, большой поклонник Шагала. <…>

Правительство и город Ницца затратили на покупку земли на Симеизе, над Ниццей, и на постройку музейного здания около 40 миллионов долларов.


Новое русское слово (Нью-Йорк). 1973. 22 августа.


Ницца. Национальный музей «Библейское послание Марка Шагала». Современное фото


Национальный музей «Библейское послание Марка Шагала». Фрагмент экспозиции. Современное фото

295. Посол СССР во Франции – Государственному секретарю Франции

19 ноября 1974 г.


Господин Государственный секретарь,

Я сохранил самые приятные воспоминания о нашей с Вами беседе и, разумеется, не забыл о Вашей просьбе направить для экспозиции в Париже картины художника В. Кандинского, имеющиеся в советских музеях.

Как Вы знаете, в настоящее время готовится выставка во Франции произведений М. Шагала, которые должны быть весной 1975 г. направлены из СССР261. Думаю, что Вы согласитесь с тем, что прежде всего следует решить эту, актуальную сейчас проблему, а затем всесторонне обсудить вопрос о подготовке и проведении выставки работ В. Кандинского.

Примите, господин Государственный секретарь, уверения в моем глубоком к Вам уважении.

Посол СССР во Франции С. Червоненко.


АВП РФ. Ф. 197. Оп. 57. Папка 245. Ед. хр. 22. Л. 159.

296. Нота Министерства иностранных дел Франции – в Посольство СССР во Франции

4 марта 1975 г.


Французская республика

Министерство иностранных дел

Министерство иностранных дел свидетельствует свое уважение Посольству Союза Советских Социалистических Республик во Франции и, ссылаясь на свою ноту № 167 от 31 июля 1974 года относительно выставки произведений Шагала в Париже, имеет честь передать ему список картин, предложенных Министерству культуры СССР.

Министерство иностранных дел было бы признательно Посольству Союза Советских Социалистических Республик за сообщение, смогут ли, согласно пожеланию Госсекретаря Франции по вопросам культуры и самого художника, советские власти пополнить это собрание некоторым количеством работ, относящихся к Художественному театру262.

Во время своего разговора, который он имел с французским Госсекретарем по вопросам культуры, г-н Шагал сообщил, что он готов реставрировать картины, относящиеся к театру, если они будут выставлены в Париже.

Министерство иностранных дел пользуется случаем, чтобы возобновить Посольству Союза Советских Социалистических Республик уверения в своем высоком уважении263.

Жан Лялуа.


Париж. Посольство СССР во Франции. Современное фото

297. Е.Е. Моисеенко. Из выступления на объединенном пленуме правления СХ СССР и СХ РСФСР

28 мая 1975 г. Москва


<…> Некоторые говорят об освобожденности от пут, от профессиональных знаний, которые тормозят, от предрассудков и стойких представлений. Как бог на душу положит, поет душа и трепет ее – на холсте, когда льется будто произвольно, когда простодушие не сковано уже ничем.


Е.Е. Моисеенко


Когда это и у кого это было? Ссылаются на Марка Шагала, на его «удивительную» освобожденность от банальной житейской логики, когда тусклые и непреклонные правила теряют силу перед его вымыслом. Так ли это? Ну, прежде всего это спетая песня. От желания иметь раскованность ее не получишь. Она приходит, как следствие многого, и не к каждому, который о ней мечтает. И, во-вторых, раскованность – это не произвол. А что касается Шагала, то его память цепляется за грезы юности, и эта память не дает ему покоя. Его преследуют и не отпускают тоска по детству по Витебску. Своеобразная судьба художника, я бы сказал, своего рода ностальгия, окрашивает творчество художника. Художник не может уйти от себя. Поэтому заимствования у него нелепы, чужеродны. Надо быть Шагалом и иметь такую биографию, чтобы так думать. И это, кстати, всегда. Почему версификаторство неприемлемо, будь то под кого хочешь, и оно будет всегда выглядеть чужим и вызвать раздражение и протест, ибо все искреннее истинное выстраданное и выношенное. Подражание вторично. Оно равнодушно. <…>


ОР ГРМ. Ф. 215. Ед. хр. 3. Л. 6–7.

298. П.А. Мансуров – Н.А. Мжедловой

16 декабря 1976 г. Париж


<…> Я никогда учеником Малевича не был, я был его товарищем и одновременно функционировал в своем Экспериментальном Отделе ИНХУКа264. Скорее много я выучил по опытности Татлина, которого учеником был и Малевич. Теперь это перепутано. А распутывать никто не хочет, а кто хочет, того слушать не хотят. Введены в парижские оглобли и то нерушимо, до очередного мертвеца. <…> Указанного тобой свидетеля я никогда не встречал, и он явно меня перепутал с Лисицким или кем-то другим из Витебска, где Малевич преподавал в Школе, где директором был Шагал. Вот Шагал никогда не врал про товарищей. Это единственное необыкновенное явление. <…>


ОР ГРМ. Ф. 210. Ед. хр. 2. Л. 12 об. Автограф

299. Информация о праздновании во Франции 90-летнего юбилея художника Марка Шагала

21 июля 1977 г.


Посольство СССР во Франции

21 июля 1977 г.

№ 885

90-летний юбилей Марка Шагала привлек во Франции значительный интерес общественности, прессы, радио и телевидения. Этот интерес объясняется широкой известностью творчества художника, а также тем фактом, что Марк Шагал провел во Франции большую часть жизни.

«Я люблю Францию, где я обосновался после 1947 года. Я люблю ее просветительскую свободу», – говорит он, признавая, что на его творчество большое влияние оказали художники французской школы, тем более что творчески сформировался он в Париже, где учился с 1910 по 1914 год.

Французские официальные круги также отметили юбилей художника: в апреле этого года президент Франции В. Жискар Д’Эстен вручил ему высшую награду страны – орден Почетного легиона. Было решено организовать в октябре 1977 г. в Лувре выставку 60 работ Марка Шагала265, а этой чести удостаиваются при жизни очень немногие художники.

9 июля в Ницце в музее «Библейского послания» была открыта выставка картин, написанных по библейским сюжетам, на которой впервые показываются 26 работ последних лет266. Эта выставка была открыта директором Национальных музеев Франции Э. де Маржери, тогда как по первоначальному замыслу открыть ее должен был министр культуры Франции Мишель де’Орнано. М. де’Орнано прислал поздравление и извинения, что не сможет участвовать в открытии выставки. Отсутствие министра снизило уровень празднования юбилея, на котором присутствовало мало видных артистов, художников и литераторов Франции и других западных стран. Сейчас можно сказать, что пока эта выставка не привлекла к себе большого внимания публики. По свидетельству местных газет, на открытии присутствовали в основном «любители» и «знатоки».

В честь Марка Шагала во Дворце Средиземноморья в Ницце в день юбилея был организован концерт, в котором приняли участие виолончелист М. Ростропович, скрипач И. Штерн, певица Г. Вишневская и др. Примечательно, что этот концерт был устроен фактически силами артистов, уехавших из СССР.

На приеме, который был устроен после концерта, М. Ростропович и Г. Вишневская ответили на вопросы местных журналистов и Г. Вишневская заявила, что они не вернутся в СССР до тех пор, пока их не будут в СССР «считать за людей, а не за свиней».

В буржуазной печати был опубликован ряд статей, посвященных творчеству Марка Шагала. Статьи эти не столько посвящены оценке новых картин художника, сколько «мотивам», по которым он решил эмигрировать из Советской России. «Франс-суар» в статье Жанна Котт от 8 июля с.г. приписала даже ему такие слова: «Меня любят во всем мире, кроме Советов и нацистов». Статья во «Франс-суар» изобилует т. н. «откровениями» Марка Шагала о погромах в России, о его бедствиях и т. д., явно преследуя цели, далекие от искусства.


Президент Франции В. Жискар Д' Эстен вручает Марку Шагалу Большой Крест Почетного легиона. (на втором плане Ида Шагал). Париж, апрель 1977 г.


90-летие Марка Шагала. Галина Вишневская, Мстислав Ростропович. Ницца, июль 1977 г.


При этом следует подчеркнуть, что на самом юбилее Марк Шагал воздержался от каких-либо выпадов в адрес СССР. Учитывая его известное отношение к нашей стране, видимо, следует отметить намеренное искажение антисоветской прессой его высказываний, постоянное подталкивание на выпады в адрес СССР. Видимо, нельзя полностью винить художника в использовании его слов и картин в антисоветских целях.

В отношении причин слабого участия официальных французских властей в открытии выставки можно сказать следующее:

живопись Шагала не является во Франции бесспорной художественной ценностью ни с точки зрения техники исполнения, ни тем более с точки зрения однобокой и малодоступной тематики; сам Марк Шагал откровенно заявляет об отсутствии у него профессионализма, считает себя «умышленным недоучкой»; Шагал не отражает ни нашу эпоху, ни ее прошлое, ни тем более ее будущее; его картины – своеобразные иллюстрации старого завета – по мнению большинства специалистов, являются декоративными произведениями, цветовыми гаммами без какого-либо индивидуального, новаторского «послания»;

слава Шагала во Франции и во всем западном мире объясняется скорее снобизмом тех, кто измеряет произведения художника миллионами долларов, нежели их подлинной художественной ценностью.

Посол СССР посетил выставку 10 июля с[его] г[ода].

26 новых картин являются разработкой прежних библейских мотивов и не несут в себе никаких новых элементов ни по форме, ни по содержанию. Несмотря на разгар летнего сезона, нельзя сказать, что выставка принимает много посетителей. Контрастом по отношению к баснословным ценам картин выглядит издание к 90-летнему юбилею художника скромного альбома с репродукциями новых произведений.

В целом можно констатировать, что празднование 90-летия Марка Шагала не получило во Франции размаха, который можно было ожидать. Трудно представить себе, чтобы официальные власти или пресса прямо заявили, что Шагал уходит в прошлое. Однако, исходя из реальных фактов, трудно дать иное объяснение глубокого социального и духовного одиночества Марка Шагала.

Приложение: вырезки из французской прессы на 8 листах, только в 2 адреса.

Атташе Посольства СССР во Франции О. Белоус


АВП РФ. Ф. 136. Оп. 61. Папка 142. Ед. хр. 13. Л. 155–157.

300. Из «Большой Советской Энциклопедии»

[1978]


Шагал (Chagall) Марк Захарович (р. 7.7.1887, Лиозно, ок. Витебска), французский живописец и график. Учился в Петербурге у Л. Бакста и др. в 1907–1909, в 1910–14 жил в Париже, где испытал влияние кубизма. В 1914–22 – в России, с 1917 руководил Школой иск-ва в Витебске, участвовал в работе Коллегии изобразит. иск-в. В 1922–23 эмигрировал сначала в Берлин, затем в Париж.

Для творчества Ш., одного из крупнейших представителей модернизма, характерно остросубъективное восприятие действительности, отражающее духовный кризис интеллигенции на Западе. Источник сюжетов большинства произв. Ш. – обстановка его детства, еврейский местечковый быт, сцены к-рого Ш. трактует в символич. и мистич. духе. Произв. Ш. присуще алогичное расположение предметов в ирреальном пространстве, эскизность и неопределенность рисунка, фантастичность и яркость цветового строя («Я и деревня», 1911, Музей совр. иск-ва, Нью-Йорк; «Над Витебском», 1914, собр. Зак, Торонто). Ш. иллюстрировал «Мертвые души» Н.В. Гоголя (офорт, 1923–27), Библию (литография, 1931–36). Ш. – автор ряда декоративных произв. – панно для Камерного евр. театра в Москве (1920, Третьяковская гал., Москва), оформление балета «Жар-птица» И. Стравинского в постановке Дж. Баланчина (1944–1945), эскизы витражей для собора в Меце (1958). В 1973 в связи с выставкой своих литографий Ш. посетил СССР.

Соч.: Ma vie. P., 1931.

Лит.: Эф рос А., Тугендхол ьд Я. Искусство Марка Шагала. М., 1918; Лун а ч а р с к и й А.В. Марк Шагал, в его кн.: Об изобразительном искусстве, т. 1. М., 1961; Meyer F. Marc Chagall. Köln, 1961; Cassou J. Chagall. Münch. – Z., 1966.


Большая Советская Энциклопедия (В 30 томах). Изд. 3-е. Т.29. М., 1978. Стб. 799–800.

301. А. Цуриков. Выставка Марка Шагала в Мюнхене

[Сентябрь – ноябрь 1978 г.]


С 5-го августа по 15-е октября с.г. в мюнхенском «Доме искусства» («Хаус дер Кунст») состоялась большая выставка произведений нашего великого соотечественника Марка Захаровича Шагала267.

Выставлено было 217 экспонатов – полотна различных размеров, графика, гобелены. Немало работ было самого последнего времени. Глядя на них, просто трудно себе представить, что их автору уже 91 год, столько в них жизненности и, можно сказать, даже молодости. Нельзя забыть также истовость и нежность, красной нитью проходящие через все творчество художника. В нем действительно «жизнь жительствует», как говорится в Пасхальной проповеди с. Иоанна Златоуста. Он один из немногих художников нашего времени, о котором можно сказать, что он глубоко проникнут религиозностью. И не случайно им написано столько Распятий и столько вещей на библейские темы. Не зная Священного писания творчество Шагала понять не возможно.

Он много потрудился над украшением не только многочисленных гражданских зданий. В 1957 г. он принял участие в художественном оформлении церкви в Плато д’Асси во французских Савойях. Ему принадлежат знаменитые витражи синагоги при иерусалимском госпитале Хадассах (1962), изображающие двенадцать колен Израиля. Его витражи можно найти в соборах в Меце (1963), в Цюрихе (1970), в Реймсе (1974). Всего лишь несколько недель тому назад в соборе города Майнца был торжественно освящен один витраж Шагала. Второй заказан и художник над ним работает.

7-го июля 1974 г. в Ницце был торжественно открыт «Государственный музей библейского свидетельства Марка Шагала»268.

И еще одна характерная черта художества Шагала. Это его укорененность в русском, в родной стране. Вот экспонат № 87, цветная литография под названием «Воскресенье» (1954). Внизу в центре Собор Парижской Богоматери, по бокам – Эйфелева башня и, не то туннель метро, не то мост через Сену, над ними мужское и женское лицо и обнимающая рука с букетом цветов. Одним словом – Париж. А вот, наверху, в уголку: река, родные избушки, церковка с куполком, крестьянские дровни. Как это они попали в Париж? И вот этот «уголковый» мотив далекой родины мы постоянно встречаем и в других композициях. <…>

Выставку Шагала в Мюнхене посетило более ста тысяч человек.

Это была уже вторая выставка. Первая была 19 лет тому назад, в 1959 г.269


Зарубежье (Мюнхен). 1978. № 3–4. Сентябрь – ноябрь. С. 18–19.

302. Посольство СССР во Франции – в Министерство культуры СССР

24 июля 1980 г.


Начальнику Управления внешних сношений

Министерства культуры СССР

тов. Иванько С.С.

Во время переговоров с руководством Музея современного искусства Национального центра искусства и культуры им. Ж. Помпиду французской стороной был поставлен ряд общих вопросов развития сотрудничества с советскими музеями, некоторые из которых, на наш взгляд, представляют определенный интерес. <…>

2. Обмен реставраторами. Этот вопрос был поднят в связи с предложением французской стороны об организации в Центре им. Ж. Помпиду выставки произведений М. Шагала из советских и французских музеев. Французы были бы готовы направить в СССР на основе взаимности специалистов-реставраторов, имеющих большой опыт работы с картинами Матисса, близких по технике произведениям М. Шагала. Проведение такой поездки могло бы стать первым шагом на пути регулярного обмена реставраторами между советскими и французскими музеями. <…>

Просим Вас рассмотреть эти предложения и сообщить в Посольство Ваше мнение о целесообразности организации указанных обменов.

Советник Посольства СССР во Франции О. Саркисян.


АВП РФ. Ф. 136. Оп. 64. Папка 156. Ед. хр. 20. Л. 90.

303. Посольство СССР во Франции – в Министерство культуры СССР

12 января 1983 г.


Первому заместителю министра культуры СССР

тов. Барабашу Ю.Я.

Уважаемый Юрий Яковлевич,

Направляем Вам полученные культурной службой Посольства от супруги М.З. Шагала Валентины Григорьевны ценные издания книг с оригинальными литографиями М.З. Шагала, переданные в дар Государственному Эрмитажу (копия дарственного свидетельства М.З. Шагала прилагается).

Прошу Вашего указания передать данные книги по назначению, а также направить в адрес Посольства письмо с выражением благодарности от руководства Государственного Эрмитажа для передачи М.З. Шагалу.

Приложение: книги с литографиями М.З.Шагала; копия дарственного свидетельства М.З. Шагала270 – только в адрес.

Временный поверенный в делах СССР во Франции Н. Афанасьевский.


АВП РФ. Ф.136. Оп. 67. Папка 170. Ед. хр. 25. Л. 83. Наверху рукой сотрудника Посольства (подпись нрзб) помета: По сообщению музейного отдела Минкультуры СССР письмо с выражением благодарности было направлено руководством Эрмитажа Шагал Валентине Григорьевне 14.IX.83 г.

304. Отчет советника Посольства СССР во Франции С.С. Зотова о командировке на юг Франции

28–31 октября 1983 г.


В соответствии с поручением Посольства совершил поездку на юг Франции. <…>

Посетил в г. Сен-Поль де Ванс художника М.З. Шагала, продолжающего работать, несмотря на свои 96 лет. В ходе теплой беседы, которая длилась 50 минут, Шагал обратился предоставить для организуемой в 1984 г. «Институтом-Фондом имени А. Мага» (в том же городе) его ретроспективной выставки картины, созданные им в России и находящиеся большей частью в запасниках. Речь, в частности, идет о декорациях к Еврейскому театру.

Он дал перечень работ, интересующих организаторов выставки. Он высоко отзывался о деятельности Фонда и подчеркивал его авторитет и ценность имеющейся там коллекции.

Шагал считает, что эта выставка, на которую уже обещали дать работы многие музеи мира, будет самой крупной за всю его жизнь. Он убедительно просил передать эту его просьбу в Москву и информировать о ней лично П.Н. Демичева, о встречах с которым он вспоминал с большой теплотой.

(Перечень запрошенных работ посылается отдельно).

Советник Посольства СССР во Франции С.С. Зотов.


АВП РФ. Ф. 136. Оп. 67. Папка 170. Ед. хр. 25. Л. 16.

305. Посольство СССР во Франции – в Министерство культуры СССР

29 ноября 1983 г.


Начальнику Управления внешних сношений

Министерства культуры СССР

тов. Гренкову В.Ф.


Уважаемый Владимир Федорович,

В Посольство обратился директор известного во Франции «Фонда Маг» («Fondation Maeght») г-н Ж.-Л. Пра.

С 7 июля по 15 октября 1984 года указанный Фонд намерен организовать крупную выставку произведений М.З. Шагала, приуроченную к 97-й годовщине художника и 20-ему юбилею создания «Фонда Маг».

В этой связи Ж.-Л. Пра просит оказать содействие в получении для этой выставки картин М.З. Шагала, находящихся в коллекциях советских музеев. (Официальные письма руководству Государственного Русского музея и Государственной Третьяковской галереи с указанием перечня работ прилагаются). Все расходы, связанные с предоставлением картин на выставку, берет на себя «Фонд Маг».

Просим, по возможности, положительно рассмотреть указанную выше просьбу и в ближайшее время сообщить Посольству о принятом решении для информации организаторов.

Советник по вопросам культуры

Посольства СССР во Франции К.Н. Мозель


АВП РФ. Ф. 136. Оп. 67. Папка 170. Ед. хр. 25. Л. 18. Наверху служебная помета: Минкультуры СССР в принципе не возражает против предоставления произведений Шагала на его выставку. 16.II.84 г.

306. Посольство СССР во Франции – в Министерство культуры СССР

26 декабря 1983 г.


Первому заместителю министра культуры СССР

тов. Барабашу Ю.Я.


Уважаемый Юрий Яковлевич,

Направляем при этом полученные нами от В.Г. Шагал, супруги художника М.З. Шагала, издания книг с оригинальными литографиями художника, переданные в дар Государственному Эрмитажу (дарственное письмо М.З. Шагала прилагается) 271.


Выставка «Марк Шагал. Четыре книги». Ленинград, Государственный Эрмитаж. 1981–1982


Прошу Вас дать указание переслать данные книги по назначению, а также направить в самое ближайшее время в адрес Посольства благодарственное письмо от руководства Государственного Эрмитажа для передачи М.З. Шагалу.

Посол СССР во Франции Ю.М. Воронцов


АВП РФ. Ф.136. Оп. 67. Папка 170. Ед. хр. 25. Л. 47. Наверху рукой сотрудника Посольства (подпись нрзб) помета: Благодарственное письмо в адрес М.З. Шагала было направлено через наше посольство в январе 1984 г. 31. I. 84 г.

307. Посольство СССР во Франции – в Министерство культуры СССР

20 февраля 1984 г.


Начальнику Управления внешних сношений

Министерства культуры СССР

тов. Гренкову В.Ф.


Уважаемый Владимир Федорович,

Направляем Вам справочные материалы о «Фонде Маг», руководство которого в ноябре прошлого года обратилось к Министерству культуры СССР с просьбой предоставить картины М.З. Шагала из собраний советских музеев для выставки этого художника, организуемой в июле с.г. (наш исх. № 1397 от 29.11.83 г.).

Просим в ближайшее время сообщить Посольству о принятом по этому вопросу решении для информации организаторов.

Приложение: краткая справка о «Фонде Маг» и другие материалы о Фонде (на фр. яз.) на 11 стр.

Советник по культуре Посольства СССР во Франции К.Н. Мозель.


«Фонд Маг» (краткая справка)

«Фонд Маг» – частная организация, признанная французским законодательством «общественно полезной» со дня ее создания в июле 1964 года. Был создан на средства богатейших меценатов Франции супругов Эме и Маргариты Маг. Пользуется полной финансовой автономией, не получает никаких субсидий и независим от государства, администрации национальных музеев, департамента и коммуны г. Сен-Поль.

«Фонд Маг» имеет большие связи в среде наиболее состоятельных меценатов, в первую очередь еврейского происхождения, и пользуется большим влиянием в этих кругах во Франции, в других странах Западной Европы и в США.

Фонд располагает большим парком в г. Сен-Поль на юге Франции, в котором воздвигнут архитектурный ансамбль, включающий в себя художественные галереи, библиотеку по современному искусству, кинозал и т. д.

Был открыт 28 июля 1964 г. министром культуры А. Мальро.

Фонд обладает значительной коллекцией (более 6 тысяч произведений) живописи, графики, скульптуры, гобеленов (современное искусство).

В коллекции представлены работы таких известных художников и скульпторов как Арп, Адам, Брак, Дерен, Джакометти, Кандинский, Леже, Матисс, Цадкин, Кальдер, Шагал, Миро, Стейнберг и другие.

Ежегодно «Фонд Маг» организует персональные выставки крупнейших художников ХХ века с привлечением работ из многих музеев мира и частных коллекций. В киноконцертном зале при музее выступают известные поэты, писатели, музыканты. Кроме того, проводятся выставки современных художников, делаются экспозиции из коллекций «Фонда» в музеях Франции и за рубежом (США, Испания, Англия, Япония и др.) 272.

Второй секретарь Посольства СССР во Франции В.Б. Рунов.


АВП РФ. Ф. 136. Оп. 68. Папка 176. Ед. хр. 29. Л. 16–17.


П.А. Абрасимов


Ю.М. Воронцов


С.В. Червоненко


К.Н. Мозель

308. Посол СССР во Франции Ю.М. Воронцов – министру культуры СССР П.Н. Демичеву

7 марта 1984 г.


Министру культуры СССР

тов. Демичеву П.Н.


Уважаемый Петр Нилович,

Как Вам, вероятно, докладывали, в июле с.г. в г. Сен-Поле на юге Франции будет проводиться крупная выставка произведений М.З. Шагала, приуроченная к 97-летнему юбилею художника.

Выставка организуется влиятельным во Франции «Фондом Маг» с привлечением произведений Шагала из музеев США, стран Западной Европы и из частных коллекций273. В конце прошлого года организаторы обратились с просьбой и к нашим музеям предоставить картины для этой выставки, однако, по нашим сведениям, пока решение по этому вопросу не принято.

Как сообщило нам руководство «Фонда Маг», с учетом значения, которое придается здесь выставке, предполагается, что на ее официальном открытии 7 июля будут присутствовать президент Франции Ф. Миттеран, министр культуры Ж. Ланг, другие высокие официальные лица.

Направляем полученное Посольством приглашение на Ваше имя (прилагается) принять участие в официальных мероприятиях 6 и 7 июля с[его] г[ода], проводимых в связи с открытием выставки М.З. Шагала.

Приложение: упомянутое, 1 конверт с письмом, только в адрес.

С уважением

Посол СССР во Франции Ю.М. Воронцов.


АВП РФ. Ф. 1365. Оп. 68. Папка 176. Ед. хр. 29. Л. 27. Наверху служебная помета: Сов[етские] музеи предоставили пять произведений Шагала, в т. ч. картину «Явление». В[ыстав]ка, в связи с большим успехом, продлена до середины октября.

309. Марк Шагал: «Я лишь знаю, что был честен…»

[Август 1984 г.]


Прославленному художнику современности Марку Шагалу в этом году исполняется 98 лет. Франция, которая стала второй родиной мастера, отмечает эту годовщину сразу тремя выставками. В городе Сен-Поль-де-Ванс, где живет Шагал, открыта ретроспективная экспозиция живописных работ. Выставка «Витражи и скульптуры» демонстрируется в Ницце274. Наконец, в парижском Центре искусств имени Жоржа Помпиду организована выставка «Произведения на бумаге»275.

Еженедельник «Фигаро-магазин» опубликовал репортаж журналистки Вероники Пра о встрече с патриархом современной живописи. Марк Шагал являет собой поразительный пример творческого долголетия. Каждый день – утром и после обеда – художник, уединившись в мастерской, продолжает трудиться. Отдыхая от живописи, Шагал пишет стихи.

«Вы знаете, как я начал рисовать? – рассказывает Марк Шагал. – Я срисовывал картинки из словаря. А потом компоновал их по-своему… Живопись – это как любовь. Когда вы ею озарены, вы не смотрите на других женщин».

Впервые Шагал приехал в Париж в 1910 году276. «Участвуя в феноменальной революции в искусстве Франции, – говорит он, – я жил, отвернувшись от всего, что происходило у меня перед глазами. Мысленно я возвращался на свою родину, где мои живые истоки».

Марк Шагал за свою долгую жизнь создал огромное количество произведений. Однако и сейчас он невероятно требователен к себе. «Меня терзают тысячи сомнений, – признается Шагал. – Я не знаю, когда картина хороша. Не знаю, когда она закончена. Необходимо, чтобы меня останавливали в работе. Я боюсь выставляться. До самой смерти не перестану сомневаться в своем искусстве. Ничто не дает мне уверенности, что оно значительно и переживет меня. Я лишь знаю, что был честен…»


Литературная газета (М.). 1984. № 35. 29 августа. С. 15.

310. Информация о поездке в Сен-Поль и Ниццу

16 октября 1984 г.


Посольство СССР во Франции

16 октября 1984 г.

№ 1262


6–7 октября находился в служебной командировке в гг. Сен-Поль и Ницца (деп[артамент] Приморские Альпы). В г. Сен-Поль посетил «Фонд Маг», учреждение культурного характера, в рамках которого проходит крупнейшая выставка произведений художника Марка Шагала, посвященная 20-летию Фонда и 97-летию художника. Советские музеи предоставили, как известно, на эту выставку пять произведений Шагала277.

В ходе состоявшейся беседы президент Фонда Ж.-Л. Пра и исполнительный секретарь г-жа Д. Бургус сообщили, что выставка вызывает значительный интерес и местной и зарубежной публики, в связи с чем ее работа была продлена до середины октября. Пра и Бургус единодушно отмечали, что картины Марка Шагала из советских музеев, особенно «Явление», стали важной составной частью выставки. Они просили еще раз поблагодарить Министерство культуры СССР за оказанное содействие.

Посетил М.З. и В.Г. Шагал на их вилле в г. Сен-Поль. Шагал держится еще довольно бодро, хотя и испытывает трудности с ходьбой из-за болезни ног. Он по-прежнему много работает и на выставке в Фонде представлены его три последние работы, написанные в этом году. Шагал сказал, что был тронут вниманием, проявленным его Родиной, Россией, к его выставке и выражал благодарность советской стороне. Он тепло вспоминал о своей поездке в Советский Союз, о посещении Ленинграда и своих многочасовых визитах в Эрмитаж. Постоянной темой воспоминаний является его родной Витебск.

В г. Ницце посетил музей Шагала, где развернута как постоянная, так и в настоящее время отдельная выставка произведений художника, посвященных библейским сюжетам из французских, американских, английских, западно-германских и израильских коллекций278. Имел беседу с директором музея г-жой С. Форестье, которая подчеркивала важность для французских музеев развития хороших двусторонних советско-французских обменов в области изобразительного искусства. Поддержал эти высказывания С. Форестье. Условились о дальнейших контактах.

Советник по культуре Посольства СССР во Франции К.Н. Мозель.


АВП РФ. Ф. 1365. Оп. 68. Папка 176. Ед. хр. 29. Л. 135–136.

311. Кончина М. Шагала

[Март 1985 г.]


ПАРИЖ, 29 марта (ТАСС). На 98-м году жизни в местечке Сен-Поль-де-Ванс на юге Франции скончался широко известный живописец и график Марк Шагал.

Он родился в Лиозно, неподалеку от Витебска. Художественное образование получил в Петербурге. В начале 20-х годов в течение некоторого времени руководил школой искусств в Витебске, участвовал в работе коллегии изобразительных искусств. С 1923 года постоянно жил во Франции.

М. Шагал оставил большое художественное наследие. Последняя крупная ретроспективная выставка его работ была организована во Франции летом прошлого года. В 1973 году в связи с выставкой своих литографий художник посетил СССР.


Известия (М.). 1985. № 89. 30 марта. С. 4.

312. И. Антонова. Памяти художника

[Апрель 1985 г.]


Не стало Марка Шагала – старейшины искусства ХХ столетия из славной плеяды бунтарей и мечтателей, обозначивших своим творчеством начало новой эпохи в художественной культуре.

Большую часть своей жизни, так распорядилась судьба, Шагал провел во Франции. Но, подобно Рахманинову или Шаляпину, он остался русским художником. В век тотальных «влияний» он никому не подражал и никто не пытался следовать за ним. Он был неповторим. И прежде всего удивительной нерушимой верностью своим началам: простым ритуалам повседневной жизни родного Витебска и окружавшей его в детстве природе, чистому источнику народного фольклора.

Детство и юность очертили магический круг его тем и образов. Он пронес их через всю свою жизнь.

Более семидесяти лет Шагал творил свой мир-миф, в котором в причудливом сплаве сплелись библейские легенды и народные предания, образы цирка и сказки. Он принадлежал к редкому во все времена племени художников-фантастов. Среди его предшественников были головоломный Босх и саркастичный Гойя, ироничный Гофман и загадочный Эдгар По.

Волнующая тайна его искусства – в преображении реалий жизни в мир вымысла, сказки, небывальщины, сквозь которые остро просвечивает существо бытия. Наподобие овидиевых «Метаморфоз», гойевских «Капричос», шекспировского «Сна в летнюю ночь» искусство Шагала погружает зрителя в мир чудесных праздничных превращений.

Шагал – мастер изобразительной метафоры. В этом ключ к разгадке его поэтики. Однако в его искусстве нет ребусов, аллюзий, аллегорий. Оно наполнено подлинно поэтическими символами, требующими от зрителей не умозрительных интеллектуальных упражнений, а взволнованной души и сердца.

Недаром среди своих кумиров Шагал называл Рублева и Врубеля, Гоголя и Блока, Моцарта и Чайковского.


Похороны Марка Шагала. Сен-Поль-де-Ванс, апрель 1985 г.


Могила Марка Шагала. Сен-Поль-де-Ванс. Современное фото


Марк Шагал нежно любил свою родину. Он возвращался к ней мыслями, когда в 1923–1925 годах сделал серию офортов – иллюстраций к «Мертвым душам» Гоголя, когда в 1942 году, в годы войны, в Мехико создавал декорации и костюмы к балету «Алеко» на музыку Чайковского, когда исполнял плафон Гранд Опера в Париже, вдохновляясь образами русского балета. В семидесятые годы Шагал выполнил серию литографий, посвященных Маяковскому, и вместе с другими графическими работами принес их в дар Музею изобразительных искусств имени А.С. Пушкина. Художник всегда радушно принимал в своем доме на юге Франции многочисленных советских гостей. С огромным волнением он присутствовал на выставке своих работ в Третьяковской галерее в 1973 году.

Однажды в разговоре он просил: «Я похож на клоуна?» Чтобы понять этот вопрос, надо знать, как много значило для него светлое, радостное искусство цирка, его бескорыстных подвижников.

Ушел из жизни Мастер. Ироничный и добрый сказочник, веселый клоун с грустными синими глазами, помогавший нам сохранять улыбку и помнить детство.


Литературная газета (М.). 1985. № 14. 3 апреля. С. 9.

313. Кончина Марка Шагала

[Авгут 1985 г.]


В конце марта 1985 года в Се-Поль-де-Вансе на 98-м году жизни скончался Марк Шагал. Газета «Юманите» посвятила его памяти статью.

В творчестве Шагала своеобразно переплелись корни двух культурных традиций – русской и французской. Прожив большую часть своей жизни за рубежом и испытав искушения многих направлений новой французской живописи, художник остался верен гуманистическим идеалам, воспринятым в юности, вынесенным из произведений русской литературы и искусства.

Родина М.Шагала – Витебск – до революции тихий провинциальный городок. Одушевленный образ города и опоэтизированный быт его обитателей запечатлены на полотнах художника.

С 1914 по 1922 год Шагал работал в России. Октябрьская революция, которую он принял всей душой, призвала его к активному участию в жизни страны. В родном Витебске художник организовал изостудию, оформлял революционные празднества, делал эскизы и декорации для театра Грановского. Много сил и энергии было отдано этой работе, поэтому трагическим недоразумением выглядит внезапный отъезд художника за границу. Однако связь его с родиной не прерывалась и на чужбине. Не раз в своем творчестве он обращался к бессмертным образам русской классической литературы: в 1949 году художник завершил серию иллюстраций к «Мертвым душам» Н.В. Гоголя, состоящую из 118 офортов.

Весом вклад Шагала и в художественную культуру Франции. Его кисти принадлежит роспись плафона парижской «Гранд-Опера», его витражами гордятся жители Асси и Метца, множество полотен и графических листов хранится в музеях и частных коллекциях страны.


Искусство (М.). 1985. № 8. С. 74.

Москва, Витебск. Конец 1980-х – начало 1990-х

314. А. Вознесенский. Из статьи «Гала Шагала»

[Январь 1987 г.]


<…> В этом году человечество будет праздновать столетие со дня рождения художника. Весь мир знает Витебск по полотнам Шагала, и лишь на родине его, в Витебске, нет ни одной его картины, ни его музея, ни мемориальной доски, ни улочки его имени. <…>

Мне видится 100-летний юбилей художника – необычайный Витебск в убранстве шагаловских панно, гирлянд, улиц, расписанных по его эскизам сегодняшними живописцами, музей-домик, освобожденный от пристроек, – и все флаги будут в гости к нему. Думаю, что в комитет по празднованию надо включить как отечественных, так и мировых деятелей культуры.

Я вижу выставку в Москве, в Музее имени Пушкина, на открытие которой обещалась приехать вдова художника и предоставить для ретроспективы хранящиеся у нее шедевры. Это должна быть гала-выставка. Праздник Шагала. <…>


Огонек (М.) 1987. № 4. 24–31 января. С. 6–8.

315. А.А. Каменский – секретарю ЦК КПСС академику А.Н. Яковлеву

[Март – апрель 1987 г. Москва]


Уважаемый Александр Николаевич!

В июле 1987 года исполняется 100 лет со дня рождения Марка Захаровича Шагала, одного из крупнейших художников ХХ века. Рядом с Пикассо и Сарьяном, Матиссом и Фаворским, Мухиной и Майолем, Кончаловским и Леже, Шагал был пролагателем новых путей в искусстве, одним из убежденных художников-гуманистов нашей эпохи.

Это признано повсеместно. Картины Шагала висят во всех крупнейших музеях мира. Ему посвящены сотни монографий и альбомов. И только у нас, на родине мастера, последняя (крохотная!) книжка о нем вышла 70 лет тому назад!

Трудно хоть как-то оправдать это. Конечно, Марк Шагал прошел сложный жизненный и творческий путь, проблемы его искусства далеко не однозначны. Но ведь в этом смысле не был исключением. Важен общий итог, он все решает. Ведь художник всегда сохранял верность народным истокам, философии человечности, творческой гармонии. Неизменна, буквально до последнего дыхания, была его любовь к России (родные художника рассказывают, что, умирая, он воображал себя в городе своей юности – Витебске). Более 15 лет я переписывался с Шагалом и решительно в каждом его письме содержатся слова сердечной преданности родине. Да что письма! Есть же картины и рисунки, сотни шедевров, которые полны любви к взрастившим и взлелеявшим мастера родным российским корням. <…>

Во всех наших энциклопедиях написано про того же Шагала, что он «французский художник»! Французский! Да он и языка-то французского толком не знал, думал и писал по-русски, а в картинах изображал Россию или «страну мечты», которая на поверку тоже обретала российские черты. <…>

Есть еще один аспект. Шагал был художником русских евреев. Не русским художником еврейского происхождения (таких было много, но это для социалистического национального сознания не существенно), а именно изобразителем той, уже давно и безвозвратно ушедшей в историю «местечковой» эпохи русского еврейства с его трагедиями и романтикой. Национальное переросло у Шагала в общечеловеческое (гораздо больше, чем у Шолом-Алейхема), и это его огромная заслуга, которую ценят во всем мире. Но проследить такую эволюцию – очень серьезное дело. И помнить о том, что показанное Шагалом – живой кусок истории России, тоже существенно. И вообще не надо давать пищи тем ядовитым сентенциям, которые наверняка появятся на Западе, если мы пройдем мимо шагаловского юбилея.

Сейчас так много благотворных перемен происходит в нашей стране, в нашей культуре. И потому я вновь решаюсь обратиться в ЦК КПССС с просьбой подумать о возможности издания книги – монографии, альбома, чего угодно – о великом художнике века Марке Шагале, которого надо вернуть культуре России. Я готов на любые варианты изданий, посвященных этому художнику (наверное, лучше всего поручить такое издание издательству «Искусство»).

С искренним уважением

Каменский Александр Абрамович


Архив семьи Каменских, Москва. Машинописная копия.

316. Из «Интервью «Огонька». Беседа с Василем Быковым

[Май 1987 г.]


<…> Конечно, тянет туда, где воевал, где прошла молодость. Но я считаю, не надо стремиться на встречу с прошлым, потому что неизбежны разочарования. Потому что настоящее никак не соответствует образу, созданному в твоей памяти. И вы знаете, я понимаю, почему Марк Шагал, когда он приезжал в Советский Союз, не посетил Витебск. Он, наверное, поступил правильно. Этот умный старый человек понимал, что он не отыщет того, чего нет. Ведь послевоенный Витебск – это совершенно изменившийся город. Хотя в нем есть дом и улочка, где жил Шагал, но это вовсе не значит, что именно такими они существовали в его памяти. Поэтому, чтобы не разрушать в себе дорогое, не надо заново искать его. <…>


Василь Быков


У нас, к сожалению, до сих пор существует разброд по отношению к имени, к творческому наследию ныне всемирно известного художника. Снова повторяется прежняя, почти библейская истина: нет пророка в своем отечестве. Уходит из жизни художник, и мы постепенно, с оглядкой на что-то или кого-то начинаем его признавать. Осенью я разговаривал с руководством Витебской области о создании музея Шагала, вроде бы возражений особых не было, но и дел конкретных тоже не видать. <…>


Интервью «Огонька». Трава после нас. [Беседа с Василем Быковым корреспондента «Огонька» Ф. Медведева]. // Огонек (M.). 1987. № 19. 9–18 мая. С. 3–4.

317. Ю. Коваленко. Выставка Марка Шагала

[Август 1987 г.]


51 картина Марка Шагала из собрания его жены Валентины Григорьевны и 11 из коллекции дочери И.М. Шагал будут представлены на выставке, посвященной столетию со дня рождения художника. Она открывается 2 сентября в Музее изобразительных искусств имени А.С. Пушкина279.

– Все эти находящиеся во Франции полотна, неизвестные широкому зрителю, впервые будут показаны в Советском Союзе, – сказала мне директор Музея Шагала в Ницце комиссар французской части экспозиции Сильви Форестье. – Вместе с работами художника из советских музеев они составят, пожалуй, самую значительную выставку, посвященную его творчеству. Для меня как специалиста очень важно познакомиться с работами Шагала, которые находятся в Советском Союзе, ибо он как художник сформировался в России.

На открытие выставки в Советский Союз из Франции вылетают более 70 человек, видных деятелей культуры и искусства, членов ассоциации «Друзья музея Марка Шагала». В ее составе Валентина Григорьевна Шагал.

– Марк Захарович был бы чрезвычайно счастлив, – сказала мне она, – если бы он знал о том, что на его Родине открывается такая выставка.


Известия (М.) 1987. № 240. 27 августа. С. 3.

318. «Как он был бы счастлив!»: Интервью с В.Г. Шагал

[Сентябрь 1987 г.]


Сегодня в Государственном музее изобразительных искусств имени А.С. Пушкина открылась выставка замечательного русского художника Марка Шагала. В связи с эти событием в Советский Союз приехала вдова художника Валентина Григорьевна Шагал. Наш корреспондент Лев Токарев попросил ее ответить на вопросы «ЛГ».


– Прошло четырнадцать лет с тех пор, как вы приезжали к нам вместе с Марком Шагалом. Какие чувства вы испытываете?

– И радостные, и страшно грустные, потому что рядом со мной нет Марка Захаровича. Как он был бы рад вновь повидать Родину, быть на открытии своей выставки, о которой он мечтал всю жизнь!

По случаю 90-летия он удостоился высокой чести: выставка его работ была устроена в Лувре, его наградили орденом Почетного легиона, который вручил президент Франции. Тогда все поражались его новым большим полотнам, исполненным с такой художественной мощью.

Марк Захарович лежал в гробу с каким-то спокойным, просветленным лицом. Французы утверждают, что так умирают justes. Как можно перевести это слово?


– Справедливые, праведные, чистые…

– Да, вот именно. Марк был праведным, очень чистым человеком и в жизни, и в искусстве. Вы знаете, он был таким добрым, умел чудесно ладить с детьми. Помню, как он сказал, что «был бы счастлив, если бы в мире не умирал ни один ребенок». Кажется, это было напечатано в вашей газете?


– Да.

– У Марка совершенно отсутствовал светский снобизм, который обычно присущ знаменитостям. Он с собой сердечностью рассказывал о детской трудовой колонии в Малаховке, где с 1918 по 1920 год преподавал рисование280.


– Позвольте, Валентина Григорьевна, подарить вам номер «ЛГ», где недавно опубликован цикл стихотворений Луи Арагона о Шагале281. После этой публикации в редакцию пришло письмо от москвички Фиалковой – Кульчицкой, которая училась в этой колонии.

– Рассказ о колонии в Малаховке входит во все монографии и книги о Шагале. Сам он часто говорил об этом периоде своей жизни в России.


Выставка «Марк Шагал. К 100-летию со дня рождения». Москва, Государственный музей изобразительных искусств им. А.С. Пушкина, сентябрь 1987


– До Вас доходят публикации из Советского Союза?

– Да, конечно, но не все. Я знаю, что в вашей прессе в этом году много пишут о Марке Шагале и его творчестве. Два года назад ваша газета напечатала фрагменты из его книги «Моя жизнь». Искусствовед Александр Каменский создал большую монографию о творчестве Шагала.

У Марка Захаровича здесь много друзей.

Марк любил Россию. Помню, в прошлый приезд он водил меня по Третьяковской галерее, восторгался своим любимым Левитаном. Благодаря ему я навсегда влюбилась в «Сирень» Врубеля. А когда мы приехали в Ленинград, он буквально рвался увидеть те классы, где занимался у Николая Рериха. Не могу забыть, как в Переделкине Марк не мог насмотреться на березы, трогал их, гладил, говорил о том, как ему недостает их во Франции…

Я получаю тысячи писем от почитателей творчества Марка Шагала из разных стран. Стараюсь по мере сил отвечать на них. И очень занята, потому что обладаю, как говорят во Франции, «моральными правами» на творческое наследие Марка Шагала. Книги, монографии, альбомы могут выходить в свет лишь с моего разрешения.

Еще при жизни художника правительство Франции построило в Ницце здание «Музея Шагала», куда мы передали картины, рисунки, литографии, книги, документы. Вместе со мной приехала его директор мадам Сильви Форестье. Пятьдесят одно полотно Марка Шагала я предоставила на выставку из своей коллекции. Картину «Голубой ангел» передал на выставку доктор Арманд Хаммер.

Грустно, что Марка Захаровича сейчас нет со мной, Уверена, что доживи он до столетия, он нашел бы силы приехать в Москву. Марк Шагал выставлен на Родине, как он был бы счастлив!


Литературная газета (М.). 1987. № 36. 2 сентября. С 14.

319. В. Быков, Р. Бородулин, А. Вознесенский, Д. Симанович. О музее Марка Шагала в Витебске. Письмо в редакцию газеты «Советская культура»

[Октябрь 1988 г.]


Весь мир знает Марка Шагала. И весь мир знает, что он – из Витебска. Древний город на Западной Двине и великий художник 20-го столетия неразделимы. И хотя большая часть его жизни прошла вдали от родных мест, Витебск всегда оставался в сердце и памяти.

«Мать рассказывала о том, что в тот час, когда я появился на свет, в маленьком домике у самого шоссе, за тюрьмой на краю Витебска, вспыхнул огромный пожар… – вспоминал художник в книге «Моя жизнь». – Кровать с матерью и ребенком перенесли в надежное место на другом краю Витебска… Однако домик на краю шоссе на Песковатиках остался цел… Когда дедушка умер… отец купил другой дом… Здесь на Покровской улице я родился во второй раз…».

С Витебском связано все творчество Шагала. Здесь прошли его детство и юность. Здесь мать привела его в мастерскую Ю.М. Пэна, который стал первым учителем юноши. Здесь он однажды появился с мандатом наркома просвещения А.В. Луначарского, который назначил его комиссаром по делам искусств Витебска и губернии. Здесь Шагал создал народную художественную школу, возглавил ее и преподавал в ней. Вместе со своими учениками и коллегами он оформлял город в дни первых революционных праздников. И отсюда по всему миру он понес на своих картинах славу родного города.

В письме-эссе «Моему родному Витебску» в 1944 году художник писал: «Я горжусь тобой, твоей стойкостью и героизмом, которые ты явил страшнейшему врагу на свете. Горжусь твоими людьми, их дружбой, их несгибаемостью, великим смыслом жизни, которую ты строил. Ты – единственный для меня в мире»282.

И совсем недавно на юбилейной выставке в Москве мы снова могли убедиться: невозможно понять Шагала, изъяв из его судьбы Витебск.

Но и Витебск без Шагала утрачивает ярчайшую страницу своей истории. И по меньшей мере странно, что сегодня это еще нужно кому-то доказывать.

В канун 100-летия художника представители общественности (и каждый из нас в том числе) высказывали предложение об увековечении памяти Шагала в его родном городе. Предлагалось назвать его именем одну из витебских улиц. Предлагалось отметить его работу в народной художественной школе, установив мемориальную доску на чудом сохранившемся после опустошительной войны здании. Предлагалось, наконец, открыть музей в доме, где жил художник. Этот дом, этот адрес он не раз упоминал в письмах и воспоминаниях: 2-я Покровская, 29. Ныне – Дзержинского, 11. Это подтверждают старожилы города и архивные документы.

Сегодня судьба этого дома не может не вызывать озабоченности. Что будет с ним? Из года в год в Витебске разрушались бесценные памятники истории и культуры, а ведь этот дом как памятник архитектуры не взят под охрану…283


В Витебской студии телевидения. Слева направо: Давид Симанович, Рыгор Бородулин, Василь Быков. 1991. Фото М. Шмерлинга


Отрадно, что в последнее время отношение к историческому и культурному наследию в Витебске меняется к лучшему. Кажется, близок к положительному решению вопрос об открытии музея витебской художественной школы в здании, где когда-то размещались мастерские Казимира Малевича и УНОВИСа.

Мы считаем, что настала пора создать и музей Марка Шагала в доме на улице Дзержинского, 11. Многие известные деятели культуры заявляют о своей готовности дать концерты, сбор от которых пошел бы на создание музея, литераторы предлагают перечислить свои гонорары. Полагаем, что с помощью Советского Фонда культуры содействовать этому будут все, кому дорого творчество Шагала и память о нем. Мы знаем, что готова внести свой вклад и вдова художника Валентина Григорьевна.

Этим письмом мы хотели бы поставить точку в разговорах и начать конкретную работу по создания музея Марка Шагала, великого художника современности, в его родном Витебске.

Октябрь 1988 года 284.


Витебский курьер. 1990. № 16. 22 сентября. С. 3.

Перепеч.: Шагаловский сборник 1996. С. 13–15.

320. А.М. Подлипский – академику Д.С. Лихачеву

12 марта 1989 г. Витебск


Глубокоуважаемый Дмитрий Сергеевич!

К Вам обращается журналист и краевед из Витебска Подлипский Аркадий Михайлович. После долгих колебаний все же решил Вам написать это письмо. Возможно, Вы уже догадались, в чем дело. Да, речь пойдет о Шагале.

О том, как относятся к нему в Белоруссии, Вы, конечно, знаете из центральной прессы. Меня же интересует другое: почему нигде по этому поводу не высказывает свое мнение Фонд культуры285?


А.М. Подлипский. Витебск, 1980-е


В Витебске чудом сохранился за годы войны домик Шагалов, где с 1902 г. до отъезда в Москву жил художник. Общественность Витебска давно уже подняла вопрос о создании в нем мемориального музея. Домик этот до сих пор даже не взят на учет286, его в любую минуту могут снести. Для этого потребуется буквально один час, не больше. Каких только аргументов и причин, не позволяющих открыть музей, ни приводилось за это время! От отрицания Шагала, как выдающегося художника (согласно оценке небезызвестного Бегуна287), до сомнения в подлинности домика. Нынче, когда все это уже пройденный этап, найден аргумент просто «железный» – отсутствие в городе работ Шагала! А для небольшого музея в маленьком кирпичном домике вместе с документальными материалами вполне достаточно десятка небольших по размерам работ. Вот почему Фонд культуры мог бы сказать свое веское слово в этом вопросе.

Очень бы хотелось, чтобы на одном из заседаний правления Фонда вопрос о Шагале и создании в Витебске его музея стал предметом обсуждения. Мы, группа витеблян, готовы помочь имеющимися в нашем распоряжении материалами для подготовки экспозиции. Сейчас еще жива (в Ленинграде!) младшая сестра М. Шагала288, которая, конечно, могла бы много помочь в восстановлении интерьеров комнат домика. Потом будет поздно.

Надеюсь на вашу помощь.

С уважением

[подпись].


Подлипский А. Академик Дмитрий Лихачев: «Позвольте мне надеяться на это…» // Шагаловский ежегодник 2005. С. 73–74.

321. Академик Д.С. Лихачев – первому секретарю ЦК Компартии Белоруссии Е.Е. Соколову

15 мая 1989 г. Ленинград


Уважаемый Ефрем Евсеевич!

С самого начала перестройки в широких кругах общественности и в управленческой сфере БССР остро обсуждается вопрос об отношении к нашему соотечественнику, художнику М. Шагалу, его творческому наследию и памятным местам в Белоруссии, связанным с жизнью живописца.

В Советский фонд культуры по этим вопросам нарастает число писем, большинство которых из Белоруссии.

Думается, важно прислушаться к аргументированному мнению специалистов-профессионалов и ценителей из общественности и признать, что творческое наследие М. Шагала – это важная часть нашего общего, отечественного культурного наследия. Полагаю, что имеющие место в Белоруссии факты конфронтационного настроения к личности М. Шагала, его художнической манере и чувствам к своей Родине бесперспективны, т. к. подобная линия не опирается на объективность и беспристрастность.


Д.С. Лихачев. Ленинград, 1980-е


Москва. Советский фонд культуры (Гоголевский бульвар, 6/7). Современное фото


Считаю благоразумным пойти по другому пути – по пути мемориализации тех мест в Витебске, которые связаны с ранним периодом жизни выдающегося художника.

СФК выступает за проведение в жизнь действенных мер по срочному спасению и приведению в порядок домика Шагалов в Витебске и созданию в нем музея художника. Конкретно это можно было бы поручить Белорусскому фонду культуры и его Витебскому областному отделению.

Прошу Вашей поддержки и содействия в практической реализации мер, которые бы позволили действительно с позиций обновления взглянуть на проблему М. Шагала в Белоруссии. Позвольте мне надеяться на это.

С признательностью,

Д.С. Лихачев.


Витебский курьер. 1990. № 16. 22 сентября. С. 3.

Перепеч.: Шагаловский сборник 1996. С. 16–17; Подлипский А. Академик Дмитрий Лихачев: «Позвольте мне надеяться на это…» // Шагаловский ежегодник 2005. С. 74–75.

322. Председатель исполкома Витебского горсовета Н.А. Федорчук – В.Г. Шагал

[Август 1990 г. Витебск]


Уважаемая госпожа Валентина Шагал!

С горячим приветом и большой просьбой обращаются к Вам земляки Вашего мужа – выдающегося художника ХХ столетия Марка Шагала.

Жители города Витебска Белорусской ССР, его исполнительный комитет Совета народных депутатов весьма сожалеют, что в силу некоторых обстоятельств в городе не был создан музей М. Шагала к 100-летию дня его рождения.

Все возрастающий интерес к творчеству нашего земляка побудил нас на создание такого музея на месте, где жил в свое время великий художник.

К сожалению, город практически не располагает необходимыми экспонатами, без чего создание музея немыслимо.

В связи с этим, убедительно просили бы Вас, уважаемая госпожа Шагал, сообщить нам о возможности передачи некоторых картин и личных вещей Марка Шагала в дар музею, желат[е]ль[но] связанных с городом Витебском.

Мы будем Вам очень признательны, если Вы найдете такую возможность и примите участие в создании музея, который станет достойным памятником таланту нашего земляка.

С уважением

Председатель исполкома Витебского

городского Совета народных депутатов Н.А. Федорчук

Наш адрес: БССР, г. Витебск, ул. Ленина, 15

Горисполком289


ГАВО. Ф. 2222. Оп. 4. Ед. хр. 403. Л. 12.

323. Постановление президиума Витебского областного Совета народных депутатов «О некоторых мероприятиях по увековечению памяти художника Марка Шагала»

1 ноября 1990 г. Витебск


В начале ХХ века художественная культура человечества пополнилась новыми именами мечтателей и бунтарей. К ним принадлежит и Марк Захарович Шагал, талант которого воспринимался разными людьми по-разному.

Творческая биография Марка Шагала начиналась в Витебске, повседневная жизнь которого, родная природа и неисчерпаемые источники народного творчества вдохновляли будущего художника, содействовали рождению редкой самобытности, завоевавшей весь мир.

Учитывая возрастающий интерес жителей и гостей области к творчеству Марка Шагала – художника-фантаста, мастера изобразительной метафоры и с целью возвращения отечественной культуре ее утраченных ценностей, президиум областного Совета народных депутатов поручил городскому Совету народных депутатов (тов. Образов А.И.) отыскать возможности для выделения помещения, в котором создать музей Марка Захаровича Шагала.

Председателю исполкома городского Совета народных депутатов тов. Федорчуку Н.А., народному депутату БССР тов. Наумчику С.И., члену Союза журналистов СССР, писателю Давиду Симановичу, председателю правления областной организации Союза художников БССР тов. Гвоздикову А.Н. поручено выехать во Францию, к вдове художника Валентине Бродской для установления контактов, которые должны содействовать созданию музея Марка Шагала в Витебске290.

Просить исполком областного Совета народных депутатов решить вопросы финансирования этой командировки.

Управлению культуры облисполкома (тов. Посадский П.М.) и правлению областной организации Союза художников БССР (тов. Гвоздиков А.Н.) предложено рассмотреть на художественном совете вопрос о мемориальном знаке или парковой скульптуре, посвященной памяти Шагала, а также создать Шагаловский комитет, который будет заниматься вопросами организации музея и дальнейшей пропаганды творческого наследия всемирно признанного мастера291.<…>

Отделу культуры горисполкома (тов. Кибисов В.Д.) предложено организовать работу по подготовке выставки материалов и документов, связанных с именем художника292. <…>


Ушанаваць, каб не забываць // Віцебскі рабочы. 1990. 1 лістапада. С. 1.

Пер. с белорусского Л.В. Хмельницкой.

Перепечат.: Шагаловский сборник 1996. С. 28–29.

324. Д. Минченок. На родине Марка Шагала

[Январь 1991 г.]


В Витебске состоялся вернисаж Марка Шагала – первый в его родном городе.

Великий Мастер уехал за пределы России в 1922 году. На Родине осталось несколько сотен раздаренных, позабытых или украденных его работ. Часть из них погибла, другая же часть попала в руки коллекционеров или в запасники государственных музеев. Но пришел час, и в творчестве Шагала стал нуждаться не только европейский мир, но и российский.

Художник приезжает в 1973 году в Москву и Ленинград, организуется выставка в Третьяковской галерее, а затем и большая посмертная выставка 1987 года в музее имени Пушкина. И вот, наконец, – выставка живописи и графики Шагала в Витебской картинной галерее городского центра культуры.

Событие это тем более знаменательное, что в Витебске нет ни одной картины кисти великого земляка. Но нашлись творческие люди, энтузиасты: под руководством Р. Басса293 по музеям и частным коллекциям они собрали почти все из его наследия, что осталось в стране. Громаднейшую помощь им оказали Государственный музей изобразительных искусств им. А.С. Пушкина, Псковский музей-заповедник, бескорыстные любители творчества Марка Шагала.

Организаторы выставки позаботились не только об экспонировании произведений художника, но и о создании атмосферы праздника в его родном городе. Выпущены уникальные значки, посвященные первым «шагаловским дням» в Витебске. Памяти Мастера посвящен специальный выпуск газеты «Витебский курьер» с удивительным изобразительным и литературным материалом. Начались и «шагаловские чтения», в которых принимают участие такие ведущие искусствоведы, как М. Бессонова, А. Каменский, писатели Рыгор Бородулин и Василь Быков.


Известия (М.). 1991. № 15. 17 января. С. 5.


Афиша Шагаловских дней в Витебске. Январь 1991

325. В. Быков. «Не отлучать Шагала от Витебска» Из выступления на Первых Всесоюзных Шагаловских чтениях в Витебске

17 января 1991 г.


<…> Вообще, если подумать, так это же чудо, которое случается не на каждой земле и не в каждом столетии. Обыкновенный, здешний человек, родившийся в каком-то провинциальном, богом забытом городке, дышал его воздухом и кормился с его малоурожайных полей, по божьей или собственной воле становится наконец знаменитым гражданином мира, великим маэстро современности. Я говорю о Шагале. Может так статься, что из всего нашего двадцатого столетия в следующее, как самая большая знаменитость Витебска, перейдет именно Марк Шагал, имя которого и будет символизировать название этого города. Все остальное уйдет в небытие, в почву истории, как ушло уже многое, чем когда-то гордились, что казалось правильным, значительным и бессмертным. Все, однако, умирает, дряхлеет, разрушается, гибнет, кроме великих достижений духовности. Действительно духовное – бессмертно.

Творчество Марка Шагала – пример именно такой духовности, которая так ярко и мощно воплотилась в области изобразительного искусства. Естественно, многое у него и от материальности мира, нашей, белорусской, витебской реальности. Но остальное – из его души, определенным образом перевоплотившей эту реальность. Художественный гений его такого характера и масштаба, что это перевоплощение одновременно является и общечеловеческим обогащением, иначе бы оно не захватило мир, не сделало бы его имя таким почетным, а его родину навеки освещенной и его светом.

Теперь я хотел бы перейти к больному вопросу, немало навредившему репутации нашей культуры и, в частности, славной репутации Витебска. Я имею в виду особенность политического имиджа маэстро, а также отношение витеблян к его политическим устремлениям. Безусловная глупость – требовать от Марка Шагала марксистскости или советскости – Шагал великий художник, этим все сказано и не требуется дополнительных определений. Вышедший из белорусской среды, он – светоч еврейской культуры, что естественно и правомерно. Было бы неестественно, если бы он стал деятелем ислама, хотя на это также имел бы свое собственное право. Образный строй его живописи, лирический характер его мировосприятия, прочный гуманизм его творчества – как раз те качества, которые роднят его с лучшими традициями национальной белорусской культуры. Наконец, это и естественно. Каждый художник идет в большой мир искусства из собственного национального дома, еще в детстве усвоив его формы, облик, запахи и краски. Наконец, он вливается в великое и бессмертное русло мировой культуры, где уже принадлежит миру. И человечество благодарно ему, так же, как благодарно прежде всего тому неизвестному уголку земли, родившему его. Через него и земля приобретает известность.

И здесь я хотел бы сказать о малоприятном.

То, что за столько лет советской власти да и после смерти великого маэстро его номенклатурные земляки так нетолерантно относились к нему и его памяти, не делает им чести и характеризует их определенным образом. А в отношении именно к белорусской культуре – и как национальных нигилистов. Ибо вольно или невольно, исключая такого художника из контекста белорусской культуры, естественно, нельзя рассчитывать на репутацию ее ревнителя. Гордость этой культуры – великий еврей Шагал. А Шагалом она осуждена гордиться, чем дальше, тем больше, такова ее историческая судьба. И здесь никакие самые темные и грозные силы будущего не сумеют отлучить Шагала от Витебска.


Быкаў В. Не адлучыць Шагала ад Віцебска // Шагаловский сборник 1996. С. 31–32.

Пер. с белорусского Л.В. Хмельницкой.

326. А.П. Ковалев. Из отчета «Исследование и реставрации панно М. Шагала»

[1990–1991 гг.]


Проведенная реставрация живописно-декоративных панно, написанных известным художником М. Шагалом в 1920 году для оформления Камерного еврейского театра, занимает особое место в моей многолетней реставрационной практике. Пожалуй, и для моих коллег по совместной работе294 эта реставрация также наиболее значительная из тех, что приходилось им выполнять за тридцатипятилетнюю совместную работу в реставрационной мастерской Третьяковской галереи. <…>

Необычность и сложность в выработке новой методики заключалась в том, что все панно были выполнены в технике клеевой живописи, реставрационные процессы которой имеют большие отличия от реставрации станковой масляной живописи, на которой, в основном, мы специализировались. Большой размер полотен панно создавал дополнительные трудности как в организации помещения под мастерскую, так и в разработке дополнительного оборудования. <…>

Такого большого размера картины, да еще не в самой прочной технике исполнения, для показа на зарубежных выставках наша мастерская готовила впервые. Поэтому все требовало очень тщательной проработки от чисто художественно-реставрационных работ до инженерно-технических, так как все это в комплексе играет огромную роль в обеспечении сохранности транспортируемых произведений.

Любая реставрация живописных произведений, мелкая она или значительная, начинается с тщательного визуального исследования. <…> Проведенный осмотр по всем панно из этой серии выявил большое различие по состоянию сохранности между ними при одинаковом «хранении» этих произведений.

Слово «хранение» взято в кавычки не случайно, так как обращение с этими произведениями до поступления в Третьяковскую галерею хранением назвать нельзя. За период нахождения в фондах нашего музея с 1950 года (год поступления в ГТГ)295 до начала проведения реставрации (январь 1987) произошло качественное изменение сохранности в лучшую сторону, без реставрационного вмешательства, исключительно за счет профессионального музейного хранения. Равномерная, плотная накатка на ровных гладких валах большого диаметра уменьшила величину резких сломов на складках, тем самым отпрессовались в значительной степени смятости. Контрольные осмотры показали прекращение дальнейшего образования утрат красочного слоя по вершинам сломов. Такие осмотры картин, хранящихся на валах в нашем музее, проводятся раз в 2–3 года. Один из таких осмотров был приурочен к показу всех панно М.З. Шагалу в 1973 году, когда он приезжал в Советский Союз и, посетив галерею, сделал подписи на всех панно. До этого авторской подписи они не имели. <…>


В реставрационной мастерской Третьяковской галереи.

Слева направо: А.П. Ковалев, Г.С. Юшкевич, Л.Р. Астафьев. Около 1990


Первые два панно из этой серии «Танец» («Сваха») и «Музыка» («Скрипач с зеленым лицом») были реставрированы в 1987 году и показаны на выставке в Третьяковской галерее «Искусство 1920-х годов»296, а затем в 1989–1990 гг. в Японии на персональной выставке Марка Шагала297. Эти панно сравнительно небольшого размера – по два квадратных метра, а также еще два панно, близких по размеру к первым298, имели лучшую сохранность по отношению к остальным и не требовали особых разработок для проведения реставрационных работ, они были восстановлены по наработанным методикам прежних лет.

Иную картину представляли собой оставшиеся три самых больших панно. Первым целенаправленным осмотром было выявлено, что все имеющиеся многочисленные повреждения основы (холста) и красочного слоя произошли от варварского обращения с этими произведениями до поступления в фонды ГТГ. <…>

По первоначальной программе предполагалось не дублировать все три больших панно, а ограничиться подведением новых кромок, укреплением красочного слоя, исправлением сломов, смятостей и общей стабилизацией холстов с оборота для придания им большей упругости.

Проведенные эксперименты на образцах выявили, что укрепление красочного слоя и последующая стабилизация холста после исправления складок и смятостей неприемлема, так как красочный слой изменял свою тональность (хотя и очень незначительно) от проникновения стабилизирующего состава в красочный слой с оборота холста. От этой методики укрепления пришлось отказаться, а это, в свою очередь, привело к изменению общей программы проведения реставрации.

Оставался единственный способ придать холстам ровную поверхность – дублировать их на новую основу. <…>

Операция дублирования заканчивала стадию технической реставрации панно М. Шагала. Процесс технически очень трудоемкий, потребовавший много сил и дополнительных приспособлений при дублировании полотен большого размера. <…>

Оставалась физически более легкая, но, пожалуй, и самая противоречивая операция в реставрационной практике всех реставраторов – живописное восстановление утрат. У разных национальных реставрационных школ и направлений есть свои сложившиеся понятия и принципы о том, как и насколько приближенно к автору следует проводить тонировку утраченных мест живописи. Такое понятие есть и у нас – реставраторов Союза и, в частности, реставраторов Государственной Третьяковской галереи, которое сложилось еще в конце XIX столетия, и которому следуем мы в настоящее время. Соблюдая старые сложившиеся традиции как в области живописного восстановления, так и в других реставрационных операциях, мы сохраняем тем самым целостность экспозиционного вида коллекции Третьяковской галереи. Эта традиция не была нарушена и при реставрации произведений М. Шагала.

Живописное восстановление проводилось, в основном, тем же материалом, какой применял автор. В основе – это каолин и специально приготовленные колера на его основе. Связующим материалом для составления красок служил тот же фотожелатин, который был применен для укрепления красочного слоя живописи. Методика проведения тонировки включала в себя различные приемы, как работа кистью, так и сухими пигментами, приготовленными специально в виде пастели с добавлением каолина. Старались как можно меньше тонировать, и в то же время привести общее состояние этих произведений в хороший экспозиционный вид. В нашем понятии это то состояние, когда не только простой посетитель, но и специалист не видит явных реставрационных вмешательств. Насколько нам это удалось – судить зрителю.

В конце своего сообщения о реставрации хотелось бы поделиться увиденным любопытным приемом в монументальной живописи, но это уже не имеет никакого отношения к процессам реставрации. Если все увиденное определить названием темы в изучаемом творчестве Шагала, то она может быть названа «Миниатюра в монументальной живописи М. Шагала».

Монументальная и миниатюрная живопись – это противоположные размерные понятия в художественном изобразительном восприятии, которые, казалось бы, несовместимы между собой. Если и существует такое выражение – миниатюрное произведение выглядит монументально, – то монументальное полотно с миниатюрой несравнимо. И, казалось бы, бессмысленно делать миниатюрные сюжетные контурные рисунки, которых практически невозможно будет увидеть в большом по размеру плоскостно-тональном или цветовом панно.

И все же они имеют место и в большом количестве, как в панно «Танец на сцене», так и в панно «Сцена из театральной жизни»299. К сожалению, самые маленькие миниатюры, которые заполняют изображаемый узор на мужских носках в панно «Танец на сцене», в значительной степени утрачены, что затрудняет прочтение сюжетов. Но само их существование в монументальной живописи явление необычное, заслуживающее особого изучения.

Я не ставлю своей задачей сделать попытку расшифровать эти миниатюры – это дело искусствоведов или этнографов, но в одном я уверен, что эти миниатюры в сочетании с буквами еврейского алфавита, изображенными рядом с миниатюрами, несут в себе определенное смысловое значение для этого большого панно. <…>


Машинопись с авторской правкой. Частное собрание, Москва.

Опубл.: Chagall Martigny 1991. P. 227–233 (пер. на фр.); Chagall Franfurt 1991. S. 134–139 (пер. на нем.).

327. Хроника

[Март 1991 г.]


Вчера, 1 марта, в небольшом швейцарском городе Мартини на Женевском озере открылась выставка произведений Марка Шагала, которую устроил известный за рубежом Фонд Пьера Джианадда. В центре внимания живописные панно, созданные Шагалом в 20-е годы для Еврейского театра в Москве. После закрытия театра панно перекочевали в запасники Третьяковской галереи, где и хранились до сих пор, не выставляясь.


Советская культура (М.). 1991. 2 марта.

328. Ю. Коваленко. Марк Шагал: «Со всей моей любовью…»

[Май 1991 г.]


В музее фонда Жьянадда, расположенном в небольшом швейцарском городе Мартиньи, проходит уникальная во многих отношениях выставка. Впервые на Западе на ней демонстрируются все работы Марка Шагала, выполненные им в России, находящиеся сегодня как в советских музеях, так и в частных коллекциях.

Это 40 картин и около 150 рисунков из собраний Третьяковской галереи, Русского музея и различных музеев в провинции. Несколько работ дала на выставку Ида Шагал, дочь художника, живущая в Париже.

Впервые выставлена и серия декораций для Московского еврейского театра, созданных Марком Шагалом в 1920–1921 годах. <…>

Нынешняя экспозиция работ Марка Шагала, на открытии которой присутствовал министр культуры СССР Николай Губенко, вызвала, без преувеличения, общеевропейский интерес. По мнению многих искусствоведов, самые значительные работы художник создал именно в России, а потом, живя во Франции, лишь развивал «русскую тему». И неслучайно он любил повторять: «Париж, ты мой второй Витебск».

Эта выставка после Мартиньи будет показана в ФРГ, а затем и в Советском Союзе. <…>


Неделя (М.). 1991. № 20. 13–19 мая. С. 11.

329. М. Салыкова. Он ненавидел слово «эмигрант»

[Июнь – июль 1991 г.]


<…> Итак, выставка «Русский период Марка Шагала» открылась в швейцарском городе Мартиньи в начале этого года и сразу же вызвала огромный интерес. Западным любителям Шагала начальный период его творчества был плохо известен. А уж отреставрированные полотна декораций Театра еврейского искусства никто никогда не видел. Открытием стала и графика Шагала – иллюстрации к «Мертвым душам» Гоголя. Весь «русский период» Шагала – это страшные времена для России: 1914–1920 годы. Но даже его «взорванный мир» оказался способным одарить нас темами: любви, творчества, упоения обычной человеческой жизни, Впрочем, мне бы не хотелось навязывать вам свои ощущения. Тем более что скоро «Русский период Марка Шагала» приедет в Россию. Об этом мне и удалось поговорить с дочерью художника Идой Шагал.

Я встретилась с ней в Париже, согласие на интервью для «Огонька» Ида Шагал дала немедленно.


– Шагал уехал из России в 1922 году. Наверное, эмиграция была для него единственной возможностью для нормальной работы и жизни?..

– Я хочу вам сразу сказать, что для Шагала отъезд из России не был эмиграцией. Больше всего в жизни он ненавидел слово «эмигрант».


– Разве он не считал себя таковым?

– Никогда. Свободным русским художником.


– Испытывал ли Шагал до отъезда какие-то притеснения, преследования?

– Никаких. Мы уехали свободно и официально.


– И никто не пытался его удержать, остановить?

– Нет.


– Видимо, можно предположить, как сложилась бы его судьба, если бы он остался. Скорее всего трагически.

– Это никому не известно.


– А как он относился к политике? Мне кажется, что сейчас в нашей стране политикой заняты все – от стариков до детей…

– Политика для нас, извините, что говорю – для нас, – это всегда было только искусство. И еще политика – это любовь к Родине.


– Для России выставка, которая сейчас проходит в Мартиньи, больше, чем культурное событие. В какой-то степени это и покаяние, и возвращение, и встреча с тем, что всегда принадлежало России.

– Я счастлива, что почти все представленные на выставке картины, за небольшим исключением, принадлежат Советскому Союзу. Официально.


– Видели ли вы раньше декорации для Театра еврейского искусства?

– Всего один раз, когда приезжала в Советский Союз. Это было почти тридцать лет тому назад300. Их развернули и показали специально для меня. И уже тогда они были в очень плохом состоянии и требовали реставрации. Их история – это трагедия. Ну а то, что их спасли, – почти чудо. К сожалению, я не знаю подробностей, но слышала, что те писатели, актеры, режиссеры, которые их спасали, в какой-то степени заплатили за это своими судьбами…


– Будете ли вы на открытии выставки в Ленинграде?

– Конечно, для меня приезд на выставку в Россию – это не вопрос приглашения советской стороны. Это – обязательство.


– Что бы вы хотели передать читателям «Огонька», будущим посетителям выставки?

– Папину любовь к России. И самый сердечный привет Родине. <…>


Огонек (М.). 1991. № 27. 29 июня – 6 июля. С. 24.


Витебск. Памятник Марку Шагалу во дворе мемориального дома-музея. Скульптор В. Могучий. Современное фото

330. Решение исполкома Витебского горсовета «Об увековечении памяти художника Марка Шагала»

23 сентября 1991 г.


Витебский городской Совет народных депутатов

Исполнительный комитет

Решение

от 23.09.91 г. № 318

г. Витебск

Об увековечении памяти художника Марка Шагала

Учитывая возрастающий интерес Витебщины к творчеству своего земляка, выдающегося художника ХХ столетия Марка Шагала, с целью увековечения его памяти и в ознаменование 105-й годовщины со дня рождения художника, исполнительный комитет Витебского городского Совета народных депутатов решил:

1. Создать Шагаловский комитет для организации работы по увековечению памяти художника М. Шагала (приложение № 1)301.

2. Открыть в доме № 11 по улице Дзержинского Дом-музей М. Шагала, в котором он жил продолжительное время. <…>

3. Шагаловскому комитету совместно с причастными службами горисполкома, другими учреждениями и организациями города подготовить и провести в июле 1992 года Шагаловские дни в Витебске, в рамках котор[ых] предусмотреть проведение Шагаловского пленэра и художественной выставки по его итогам, вторых Шагаловских чтений, открытие Дома-музея М. Шагала, памятного знака и мемориальной доски.

4. Переименовать улицу Дзержинского Железнодорожного района города в улицу имени М. Шагала302. <…>

Заместитель председателя исполкома Б.К. Лапинский

За управляющего делами исполкома В.С. Адотик


ГАВО. Ф. 2222. Оп. 5. Ед. хр. 26. Л. 2–3.

331. Д.К. Марк Шагал: Новое открытие

[Ноябрь 1991 г.]


Еще десять лет назад, в 1981 году «Советский энциклопедический словарь» сообщал о всемирно известном художнике Марке Шагале следующее: «Шагал Марк (р.1887) – французский живописец и график. Фантастические иррациональные произведения… отмеченные тонкой красочностью, часто неопределенной проработкой форм».

На Родине долгие годы имя художника не упоминалось – будто и не было у нас такого самобытного, неожиданного таланта, как Шагал. Встречи с его работами начались для нас сравнительно недавно, и каждая выставка приближала к нам фантастический, но такой знакомый и узнаваемый мир его картин. Полотна Шагала стали для нас любимы и необходимы – как и должно было быть. И вот – новая встреча.

В Государственной Третьяковской галерее на Крымском валу открылась выставка «Шагал в России»303. Наряду с уже известными работами из фондов Третьяковки, Русского музея и частных коллекций здесь представлена серия живописных панно, выполненная художником для Еврейского камерного театра. <…>

Эти панно – своего рода живописный манифест мастера. Свое понимание эстетики, национального театра, своеобразное видение мира искусства – музыки, танца, драмы и литературы – художник выразил в причудливом сплаве реальности и фантазии, гротеска и мягкой иронии, смещая привычные логические и визуальные представления об окружающем мире.

Эти замечательные произведения были скрыты от нас в течение десятилетий. После закрытия Еврейского камерного театра в период борьбы с формализмом панно Шагала были сняты со стен, намотаны на вал и отправлены в запасник Третьяковской галереи. Лишь в 1989 году при содействии швейцарских и немецких реставраторов были начаты восстановительные работы, длившиеся около двух лет. И вот после турне по городам Швейцарии и Германии экспозиция выставки представлена в Москве. Далее ее путь лежит в Петербург, в другие страны.


Литературная Россия (М.). 1991. № 45. 12 ноября. С. 24.

Часть VII Воспоминания о Марке Шагале

1. Р.М. Мазель

<…> В описываемое время я уже был учеником худ[ожника] Ю.М. Пена, имевшего художественную школу в Витебске. Пен приходился мне дальним родственником и он принял меня в свою школу еще когда мне было только 12 лет. <…>

Преподавание Пен вел по старым академическим канонам: геометр[ические] фигуры, гипс и т. д. Правда, позже мы с ним ходили на этюды и это дало мне некоторые навыки композиционные и живописные. Забавно было отношение ко мне и Пену, когда мы писали этюды в городе. «Ну он еще мальчик, ему простится (это про меня), а вот пожилой еврей чем занимается!» Это были суждения о нас. <…>


Рувим Мазель. Автопортрет во время малярии. 1923. Б., акв., кар. 26, 7 х 18,2. ГМИК


В школе Ю.М. Пена вместе с несколькими учениками-профессион[алами?] было много праздных детей местной знати, крупных чиновников и [одно слово нрзб.], но в общем атмосфера была довольно оживленной и работали с увлечением.

Через некоторое время в школу привели красивого, белокурого мальчика с тонкими, нежными чертами. Это был Миша Либаков – мой будущий ближайший друг. В начале нашего знакомства я был озорным и довольно грубым мальчишкой (ведь никакого воспитания я не получил и вырос на улице), почему-то не взлюбил Либакова и обращался с ним плохо, доводя его часто до слез. Однажды он пришел в школу в ярко-красных валенках, – это мне и моим буйным товарищам показалось чем-то безобразным и вызывающим. Мы тогда довели его до слез, и он долго после этого не приходил в школу. Но Пен заставил меня к нему пойти и помириться с ним. С тех пор мы были почти неразлучны с ним до самой его смерти.


Марк Шагал. Витебск, около 1907. Фотоателье А. Мещанинова


Лейба Шульман (Леон Шульман Гаспар). Витебск, 1900-е


Осип Цадкин. Портрет М. Либакова. Гипс. Бюст.1910


Осип Цадкин. Л. Лисицкий. Гипс. Барельеф. 1909


Большую часть дня я проводил у Либаковых, где его баловали как самого младшего из 9 человек детей, и меня как любимого его друга принимали тоже как родного. Миша был очень интересным мальчиком и с детства обладал тонким вкусом и очень любил театр. Четыре его брата были провинциальными актерами и его судьба впоследствии была также тесно связана с театрами. <…>

Мы часто бродили с альбомами по улицам города и рисовали убогие еврейские лачуги, а когда к Пену поступил Шагал, то мы втроем занимались зарисовками витебских улиц. Как известно, в творчестве Шагала мотивы Витебска занимали чуть ли не главное место. Очевидно в этих мотивах было что-то особенное, экзотика еврейского города-гетто привлекла и мюнхенский журнал «Симплициссимус», который печатал впоследствии и мои витебские зарисовки. <…>

Так мы прожили несколько счастливых лет, пока не настала пора покинуть Витебск и поехать куда-нибудь для продолжения своей учебы. Мне и Пен советовал поступить куда-нибудь дальше для продолжения своей учебы. Так как общего образования у меня никакого не было (в гимназию я не поступил из-за процентной нормы, существовавшей тогда для евреев, хотя я экзамены и выдержал), я выбрал школу Общества поощрения художеств в Петербурге, где образовательный ценз не требовался, и уехал туда в 1907 году.

* * *
Школа Общества поощрения художеств, куда я поступил по приезде в Петербург, была единственная свободная худ[ожественная] школа в дореволюционной России. Директором этой школы был Н.К. Рерих, а состав преподавателей был очень хорош. С особенным чувством благодарности я воспоминаю А.А. Рылова, преподавателя 4-го фигурного класса, Бобровского из натурного, Билибина по графике. В этой оригинальной школе был очень разнообразный состав учащихся. Принимались туда все, кто только хотел учиться рисовать, без ограничения пола, класса, вероисповедания и возраста, так что там царил полный демократизм и было забавно видеть, как рядом рисуют маляр и генерал, мальчик 10 лет и старик 65 лет, но основные кадры школы составляли ученики, дошедшие до натурного 5-го класса, куда попадали главным образом юноши и девушки (работавшие отдельно). Прав оканчивавшим эта школа никаких не давала, а поэтому у меня были постоянные неприятности с «правожительством», и мне приходилось мотаться от одного родственника к другому, ночуя непрописанным. <…>

Добравшись в 1909 году до натурного класса, я, проработав там несколько месяцев, должен был покинуть Петербург, так как постоянные хлопоты и неприятности с «правожительством» заставили меня продолжать свою учебу заграницей.

* * *
Приехав из Петербурга, я еще около года провел в Витебске в обществе своих друзей, с которыми мы составили кружок местной богемы. Либаков приехал из Харькова, где он учился в худ[ожественной] школе, и после неудачной попытки учиться в Мюнхене осел опять в Витебске. <…>

К нашему обществу примкнул приехавший из Лондона скульптор Цадкин, также осевший в Витебске, и будущий архитектор Л. Лисицкий, только что окончивший смоленское реальное училище и приехавший к родителям в Витебск.

У нас была маленькая «студия», где мы рисовали с натуры нашего присяжного натурщика, полоумного мальчика Лейбку. О женской обнаженной натуре в Витебске не приходилось и мечтать. Когда Цадкин обратился к одной проститутке с просьбой позир[овать], то ему сказали:

«За кого вы нас принимаете»! Мы вели нескончаемые разговоры об искусстве, мечтая как-нибудь выбраться из Витебска на широкую дорогу искусства.

Помню наши прогулки по городу после работы в нашей «студии».

У каждого из нас были шляпы с загнутыми по разному полями: у Либакова спереди, у Цадкина сзади, у меня сбоку и по этому признаку нас отличали те, кто не знал наших имен.

Шагал, в это время также поступивший в школу Общества поощрения художеств, уже сильно продвинулся к славе. Им заинтересовались сторонники левого направления, бывшего тогда в моде. Его печатали в «Аполлоне» и, приезжая в Витебск, он уже с нами мало общался, заходя в нашу студию со снисходительным видом, и вскоре уехал в Париж. Мы очень ему завидовали, оставшись в Витебске без всякой надежды на [два слова нрзб.] успех.

Витебск в то время жил довольно интенсивной жизнью искусства. Довольно часто сюда приезжали знаменитые артисты и музыканты, как Шаляпин, Варламов, Комиссаржевская, знаменитые скрипачи, пианисты и т. д.

Мастерская художника Ю.М. Пена была, так сказать, центром художественной жизни города. Там собирались часто местные художники, музыканты, так как Пен дружил со многими культурными людьми Витебска, в частности с семьей местного пивозаводчика Левинсона, супруга которого Тейтельбаум-Левинсон, крупная пианистка, учительница пианистки Юдиной, ныне профессора Московской консерватории. Семья эта меценатствовала над местными художниками и поддерживала материально нашу бедствующую братию, покупая иногда наши этюды и скульптуру.

Кроме того в Витебске были несколько художников-профессионалов и любителей. Из профессионалов я помню художника Каль, кончившего Дюссельдорфскую Академию художеств. Часто бывал Ю. Клевер, а под Витебском находилось имение Репина, где он написал прекрасный портрет «Белоруса»1. Репин также написал портрет своего управляющего Г. Юдина, который был хорошо знаком с нами, и мне пришлось его реставрировать. С каким благоговением я, будучи еще мальчиком, касался живописи прославленного мастера!

Первым художником, прославившим мастерскую Пена, был Шульман, бывший маляр. Обладая огромным живописным даром, он не добился больших высот из-за отсутствия общей культуры. Уехав в Париж, он сначала пользовался большим успехом, выставлялся в Салонах, печатался в парижских журналах, но вскоре о нем забыли. Но я не забуду его прекрасные этюды с натуры – пейзажи и портреты, которые он писал с большим мастерством.

Самым крупным художником, вышедшим из мастерской Ю.М. Пена, был Марк Шагал, который и посейчас является ведущим мастером в Европе. Из мастерской Пена выделился еще впоследствии известный советский ксилограф С. Юдовин. Я помню его рисунки, которые он показал Пену, когда его 10-летним мальчиком привели учиться из маленького местечка в Витебск. На большом листе бумаги карандашом были изображены сцены из Библии, трактованные в современные одежды. Очень забавен был фараон в форме полицейского. Впоследствии Юдовин в своих гравюрах изображал еврейские лачуги своего местечка и Витебска.

Все мы были тогда молоды и полны надежд на будущее и, несмотря на бедность, все-таки уехали заграницу – я в Мюнхен осенью 1910 года, а Цадкин несколько позже в Париж. Либаков уехал обратно в Харьков и, перебравшись затем в Москву, стал работать художником в 1-й студии Художественного театра. Правда, мы очень бедствовали первое время заграницей, особенно Цадкин. Он писал мне, что днем ему не в чем выходить на улицу, до того он обносился, но ему скоро повезло, когда он продал за крупную сумму свою вещь, выставленную в Салоне, и с тех пор настолько продвинулся, что стал, как и Шагал, одним из ведущих мастеров Европы. Да и я изрядно бедствовал в Мюнхене до тех пор, пока не стал кое-что продавать и печататься в «Симплициссимусе».

В 1910 году, собственно, и кончается мое пребывание и работа в Витебске и, хотя я еще одно лето провел дома, приезжая на каникулы в 1911 году, моя жизнь и учеба продолжались уже вне моего родного города, главным образом в Москве, Мюнхене и Италии. <…>


Мазель Р.М. Воспоминания. 1964 // ОР ГТГ. Ф. 4. Ед. хр. 2108. Автограф. Л. 6–15.

2. Ю.П. Анненков

<…> В многочисленных биографиях Шагала этот период его юности не упоминается. Обычно мы читаем, что Шагал был учеником Льва Бакста. Но к Баксту он попал годом позже, как и я перешел тогда же к профессору Академии Художеств Ционглинскому. Бакст посоветовал Шагалу поехать в Париж. То же самое посоветовал мне Ционглинский, и мы, Шагал и я, снова встретились в Париже, в 1911-м году. Но за два года до того2 мы просидели (или – простояли) длинный ряд месяцев за соседними мольбертами у Зейденберга. В этот период Шагал сделал свои первые «шагаловские» композиции. Мы были связаны юношеской дружбой, и он показывал мне эти картины не в школе Зейденберга, а у себя на дому.

В той же школе учился живописи вместе с нами студент Института Гражданских Инженеров Михаил Керн, внучатый родственник А.П. Керн, которой Пушкин посвятил это стихотворение:

Я помню чудное мгновенье
Передо мной явилась ты,
Как мимолетное виденье,
Как гений чистой красоты…
Отец Михаила, Эдуард Эдуардович Керн, был директором Лесного Института. Я гостил в их великолепном имении Сежа, в Тульской губернии, на берегу речки Сежка, в 25 верстах от Ясной Поляны Льва Толстого, с которым Э.Э. Керн был в дружеских отношениях. Младший брат Михаила Константин (тогда – еще Костя), которого я знал элегантным воспитанником Императорского Александровского Лицея, живет сейчас в Париже: архимандрит Киприан, профессор Богословского Института при Свято-Сергиевской Академии…


Юрий Анненков. 1910-е


С.М. Зейденберг


У того же Зейденберга учился студент Петербургского университета Семен Балабанов, племянник известной революционерки марксистского толка Анжелики Балабановой, с которой я познакомился (уже после революции), [и иногда] обедал у родителей Семена. У его же героических родителей я укрыл моего друга Бориса Викторовича Савинкова (автора «Коня Бледного») в дни, когда в Петербурге были расклеены советские афишки с его портретами и с обещанием вознаграждения за его поимку.

Марк Шагал, Михаил Керн, Семен Балабанов и я были товарищами. С годами многое забывается. Иногда – случайно; иногда – умышленно. Что же касается Савелия Зейденберга, то, академический живописец, он отнюдь не был академическим преподавателем. Он всячески поддерживал и поощрял индивидуальные особенности своих учеников. Я до сих пор помню его фразу: «Искусство – это культ вдохновения. Мастерство и техника – только слуги этого культа». Если имя Шагала пользуется сейчас мировой известностью, то имя его учителя тоже не должно быть забыто. <…>


Дневник Ю. Анненкова. Архив КЛЭ. Поз. 96.

Опубл.: Обухова-Зелиньска 2013. С. 156–157.

3. Ю.Л. Оболенская

Имена художников Бакста и Добужинского пользуются определенной репутацией. Они немедленно вызывают представление о Петербургской части О[бщест]ва «Мир Искусства», со всем его ретроспективизмом, стилизмом, графичностью и прочим багажом.


Ю.Л. Оболенская. Санкт-Петербург, 1900-е. Фото Ф.-Л. Шрадера (мастерская А. Ренц и Ф. Шрадер)


Такая репутация сослужила плохую службу школе названных художников, иначе говоря – школе Званцoвой, – а по существу – школе Бакста. Имена руководителей этой школы каждого незнакомого с нею наводят на мысль, что он имеет дело с филиалом «Мира Искусства».

Никому не приходит в голову, что под руководством Бакста молодежь воспитывалась на принципах, совершенно противоположных основам «Мира Искусства», противопоставляя его ретроспективизму – наивный глаз дикаря; его стилизации – непосредственность детского рисунка; его графичности – буйную, яркую «кашу» живописи; и, наконец, его индивидуализму – сознательный коллективизм.

В этой школе я пробыла три года, вплоть до отъезда Бакста за границу в 1910 г.

О ней я попытаюсь передать свои воспоминания, несмотря на чрезвычайную трудность для художника рассказывать о живописных вещах не языком самой живописи. <…>

Уже первое посещение дало почувствовать, что мы имеем дело со школой совершенно иного порядка, чем все известные нам до сих пор.

В круглой мастерской на видном месте стоял обитый коричневым бархатом огромный мольберт. Он принадлежал Врубелю и был поставлен сюда Забеллой Врубель.

Над мастерской помещалась «башня» Вячеслава Иванова – центр передовой художественной жизни. Не имея представления об ее действительной связи со школой, мы ощущали ее как место, где читали наши любимые поэты. В передней мы столкнулись с Мих[аилом] Кузминым, приняв его по неведению за Бакста.

Сама Е[лизавета] Н[иколаевна] произвела на нас чрезвычайно привлекательное впечатление: она вся искрилась жизнью, суетилась, спорила, сердилась, улыбалась в одно и то же время.

<…> Школа вступала во второй год своего существования. Была ранняя осень. Бакст еще не возвращался из-за границы. Учеников было мало. По средам приходил М.В. Добужинский, руководивший рисунком; живопись оставалась без присмотра. Когда учеников набралось побольше, для замещения Бакста временно приглашен был Анисфельд. Это был мрачный человек, не смотревший на собеседника, а в смысле преподавания удовлетворявшийся нахождением какой-то средней линии. Обо мне он сказал Званцовой: «Вон та, у печки стоит, – хорошо рисует».

В преподавании М.В. Добужинского, очень культурном и внимательном, не было никаких потрясающих откровений, которых мы бессознательно ждали. Его влияние впоследствии всегда затушевывалось влиянием Бакста. Это объяснялось, быть может, тем, что М.В. преподавал рисунок человеческой фигуры – предмет ему, очевидно, наименее близкий, тогда как графика, в которой он имел столь яркую индивидуальность, совершенно изгонялась Бакстом из пределов школы. <…>


М.В. Добужинский и Е.Н. Званцева с учениками школы. Санкт-Петербург, около 1912. Во втором ряду третья слева – Магдалина Нахман, пятая слева – Юлия Оболенская


Школа Е.Н. Званцевой. Стена избранных этюдов. Санкт-Петербург, 1908


Приближался приезд Бакста, и в классе начали появляться ученики-второгодники. Появилась Лермонтова, написавшая диковинного рисунка изумрудную натурщицу на красном фоне.

Новички, воспитанные академистами в убеждении, что «Зеленый цвет убивает тело» – естественно должны были недоумевать; но дело было не в этом. Не могли же мы рассчитывать повторять у Бакста эти убогие рецепты. Главное недоумение было в том, что мы не видели ни малейшего намека на подобную живопись и в столь привлекательном для нас «Мире Искусства».

Это подтвердил Добужинский, назвавший этюд Лермонтовой «Зеленым самоваром».

Наконец в одну из пятниц поднялась необыкновенная суматоха и волнение, так и впоследствии сопровождавшие каждое появление Бакста в стенах школы.

В мастерской появилась группа посторонних людей, среди которых мы увидели маленького плотного человека с очень розовым лицом, рыжими шерстяными волосами, с коричневыми глазами, проницательными, смеющимися и вежливыми. Очень корректный, улыбающийся, он остановился посреди класса, оглядываясь и потягивая пальцами концы ослепительных манжет. В такой именно маске и всегда без малейшей перемены видели мы его потом изо дня в день, до самого последнего.

Подойдя к первому от входа этюду, он потребовал общего внимания и, поставив перед собой злополучного автора, с безжалостной проницательностью начал разоблачать все его тайные намерения и неудачи. Так обычно и впоследствии проходили Бакстовские пятницы: весь класс образовывал кольцо вокруг Бакста, этюда и подсудимого, у которого в начале разговора пылало правое ухо, а при окончании левое, и затем он присоединялся к общему кругу для совместного разбора товарищей.

С первых же слов Бакста выяснилась наша полная неподготовленность. Никто не понимал ни слова. Шел разговор о pâte[40], о качестве цвета, о борьбе красок: все это звучало для новичков как разговор на неизвестном языке. Изо всех этюдов одобрения удостоился только Лермонтовский «Зеленый самовар».


Магдалина Нахман. Вернисаж в редакции журнала «Аполлон». Карикатура. 1910. Б., акв., тушь, граф. кар. 24х32,5. РГАЛИ


Аноним № 2 (Юлия Оболенская)


Аноним № 4 (Марк Шагал)


Главный экспонент (Надежда Лермонтова)

Магдалина Нахман. Дружеские шаржи на учеников школы Е.Н. Званцевой. 1910. Б., граф. кар. 19х13. РГАЛИ


Потеряв окончательно почву под ногами, мы начали писать дикие вещи, в которые сами не верили, записывая в классе критику Бакста, чтобы разобраться в ней после урока. Иные из таких очень схематичных записей сохранились до сего времени. Человеку, прошедшему школу, их смысл, конечно, ясен, но тогда они были немы, иероглифы.

Бакст учил так, как иногда учили плавать, бросая в воду и предоставляя выкарабкиваться самому. Он умышленно не давал никаких готовых образцов для подражания, никаких вспомогательных теорий.

Насколько легче путь художника, утверждающего свои поиски на основах уже найденного готового искусства. Но от нас хотели другого. <…>

Уезжая на лето, мы получали задание писать ежедневно по этюду и действительно привозили иногда до 60 работ. Это были plein air’ы, nature morte, портреты и пейзажи (рисунки в этот счет не входили: их привозили пачками). Бакст особенно настаивал на отдельных зарисовках рук. На второе лето он дал нам задание написать по картине. Ввиду того, что направляя учеников к общей цели, Бакст не накладывал руку на их природные склонности, сразу стало выясняться разнообразие этих склонностей.

Одни оказывались сильнее в творческих работах, другие в работах с натуры. В равновесии обе эти стороны находились у Н.В. Лермонтовой.

Не знаю ничего равного по богатству ее удивительной красоты гамме. Оно поражало неизменно каждый раз. Если для примера представить себе, что классом было достаточно воспринято влияние, скажем, синего цвета на цвет человеческого тела, то можно было отчасти предвидеть, что сделает каждый ученик, изображая натурщика на синем фоне. Сейчас же представить себе во 1-х, что Шагал и Тырса не выйдут из прирожденных им тонов: Шагал – из однообразно синеватого и глухого; Тырса – из очень нежного, зеленовато-голубого, словно смотришь на вещи сквозь воду. Напротив, Андреев в густой «каше» своих бурно положенных мазков наведет свойственный ему «Закат» оранжевый и горячий. Оболенская вопьется в пылающие на границе фона и тела контрастные цвета и выведет из них все остальные. Нахман тот же подход утрирует до крика, а Зилоти застрянет на 2-х 3-х тонах не спаянных между собою, т. к. будут опущены серебристые полутона. <…>

Марк Шагал дебютировал в школе этюдом роз на желтом фоне – его домашняя работа. Этюды его в классе были незначительны, но домашние работы постоянно служили предметом обсуждения на пятницах.

Бакст ценил его (он сам вносил за него плату в школу), но строго критиковал.

Помню изображенного Шагалом скрипача, сидящего со своей скрипкой на огромном стуле на вершине горы. Бакст, глубокий реалист – никак не мог примириться с тем, каким образом он втащил такой большой стул на такую гору.

На нашей отчетной выставке3 из вещей Шагала припоминаю картину, изображающую человека на фоне дома4, и всем известные «Похороны»5.

Что же в конце концов давала школа Бакста своим ученикам? Очень трудно в немногих словах передать то, что было постигнуто годами непрерывных совместных упражнений, причем упражняли не столько руку, как восприимчивость.

Жизнь школы протекала между двумя берегами: бесцветным, безвкусным и бесформенным академизмом и еще недавно любимым «Миром Искусства», теперь совершенно чуждым.

Казалось, их покрывала какая-то пыльная корка, которая была сорвана для нас.

Нас занимал мир цвета яркого, звонкого, контрастного; жизнь этого цвета в его развитии, в его столкновениях с другими цветами; нас занимали простые и важные силуэты вещей и людей с неповторяемыми типическими особенностями каждой вещи, чуждыми всякой схематичности.

Школа давала детскую непосредственность подхода к натуре: работали, не подготoвляя впечатления вспомогательными техническими средствами с расчетом на будущие эффекты, а непосредственно на месте сразу разрешали живописную задачу. Разрешали ее не на удачу: знали, что хотели найти.

Бакст предупреждал на этот счет: «Не думайте: а вдруг у меня выйдет, а вдруг у меня талант. Вы должны знать чего добиваетесь, только то и получится на Вашем холсте». В каком направлении мы его разрешали, видно из нашего основного пристрастия к цвету и силуэту. Каким образом разрешали: безбоязненно, без окольных подходов, в густой «каше» живописи, стараясь, чтобы «силуэт выделялся на фоне не рисуночно, а живописно».

В тусклых мастерских Петербурга приходилось повышать цвет сопоставлением с контрастными цветами драпировок. Летом краски земли, неба, зелени говорили сами за себя.

Можно еще задать вопрос о влиянии новой западной живописи на нашу работу. Но ведь дело происходило в Петербурге, где не было собраний подобных Щукинскому и Морозовскому. Немногие имели возможность бывать в Москве. В общем, мы знали о Гогене больше по репродукциям.

Его форма чисто синтетическая была очень близка нам. Только в конце нашей работы, уже в 1910 году, на одной из выставок (кажется, это был салон Издебского6) мы увидели 2 вещи Матисса «Матрос» и «Nature morte»: розовый гипс на лимонной драпировке. Он показался нам совсем «своим», выключая некоторую абстрактность и легковесность подхода к цвету. – Что касается до отражения западной живописи на выставках левой молодежи: «Треугольника», «Союза Молодежи», «Бубн[ового] Вал[ета]», нас отталкивала от них или произвольность их поисков («а вдруг у меня талант?»), или же ощущение за их вещами готовых образцов, заменивших подлинную живую натуру. <…>

Перечень этих предполагаемых влияний был бы не полон, если не упомянуть о возможной преемственности от самого Бакста. Когда говорят «ученики Бакста», собеседник невольно начинает вспоминать творчество самого Бакста, ища в нем точек соприкосновения с его школой. Раз и навсегда нужно сказать, что такой подход не приведет ни к чему.

Нашим образцом была натура: художник определялся как человек, который все вещи видит в первый раз. Методы передачи натуры создавали мы сами, больше учась друг у друга, чем у Бакста. Он только с невероятной зоркостью остерегал от рутины, разрушал дурные навыки, приблизительные неоткровенные подходы, будил невосприимчивую впечатлительность, будоражил, нападал со всех сторон и не давал отдыха. На чей-то вопрос о том, почему сам он работает не так как учит, Бакст ответил: «Я вас учу писать не так, как я пишу, а так, как надо писать». – И в другой раз: «Истинное искусство существует только на Таврической 25». <…>


Оболенская Ю. В школе Званцовой под руководством Л. Бакста и М. Добужинского (1906–1910). (Прочитано в Академии Художественных Наук 1927 г.) // ОР ГТГ. Ф. 5. Ед. хр. 75. Машинопись с авторской правкой.

Аналогичный экземпляр: РГАЛИ. Ф. 2080. Оп. 1. Ед. хр. 1.


Опубл.: Ю.Л. Оболенская. В школе Званцовой под руководством Л. Бакста и М. Добужинского / Публ., коммент. и послесл.: Лина Бернштейн, Лена Неклюдова // Toronto Slavic Quarterly. № 37. Summer 2011. P. 209–241;

Алексеева Л. Цвет граната: Юлия Оболенская и Константин Кандауров. М., 2017. С. 329–360.

Печатается по: Оболенская 1927.

4. С.И. Дымшиц-Толстая

<…> Художница Званцева, несмотря на то, что была любимой ученицей Репина, держала крепкую связь с объединением «Мир искусства», которое ставило во главу своего принципиального «кредо» крепкую связь русского искусства с искусством Запада. Поэтому, организовав свою школу, Званцева привлекла туда в качестве преподавателей художников, стоявших на этой платформе «Мир искусства» – Бакста, Добужинского, Анисфельда, Петрова-Водкина и других. Частым гостем и ближайшим консультантом школы был Сомов. Очень часто посещал мастерскую друг Званцевой – Александр Бенуа.


Софья Дымшиц-Толстая. 1915


Надо сказать, к чести Званцевой, что и теоретическая и практическая часть преподавания в ее школе не оставляла желать ничего лучшего. На моем учебном и самостоятельном пути я встречала многих преподавателей, но не видела никого равного Баксту. (Школа одно время была в Москве, преподавал в ней Серов, но я в ней не училась.)

Лев Самойлович Бакст был прирожденным и чрезвычайно талантливым педагогом: небольшого роста, худощавый, рыжий, он не производил внушительного впечатления. Безумно мнительный по природе, он боялся сквозняков, не выносил открытой форточки и, придя на консультацию кутался, даже в теплую погоду в свой неизменный клетчатый плед. Но все его внешние недостатки исчезали как по мановению волшебной палочки, лишь только он приступал к занятиям. Все ученики его класса в процессе учебы незаметно, но неизменно подпадали под его влияние. Проводил он свои занятия 2 раза в неделю; приходя чрезвычайно точно на консультацию, Лев Самойлович ставил перед нами модель, которую оставлял в мастерской на долгое время и строго требовал внимательного и глубокого ее изучения. Но суровая требовательность Бакста не исключала его особого качества – внимательнейшего отношения к индивидуальности ученика; мало того, он всемерно поощрял и развивал любую инициативу учащегося, любовно взвращивая и оберегая каждое ее проявление. Так, например, мне понравилась у модели форма живота, и я с увлечением над ним работала, не заботясь о контурах, дающих понятие, что это живот человека.

При первом взгляде на мою работу Бакст изумился: «Я же поставил перед Вами живую модель, а не тир». Моего смущения было не описать. Тем не менее, Бакст не только не обескуражил меня насмешкой или резким замечанием, а наоборот, подметив мое тяготение к монументальной форме, всячески поощрял его, способствуя развитию этой моей индивидуальной черты.

То же было с художником Шагалом. Этот последний не только выжимал цвет из натуры, но и утрировал его. Если модель при соответствующем фоне приобретала зеленоватый тон, – Шагал изменял его в ярко-зеленый. Бакст, грассируя по своему обыкновению, замечал: «Ведь я поставил Вам модель – кхасивую девушку, а Вы… изобхазили хусалку», но заключал: «пходолжайте, пходолжайте в том же духе» и проходил дальше, кутаясь в свой неизменный плед и лукаво улыбаясь.

Когда Бакст был приглашен в Париж ставить «Шехерезаду»7, он взял в помощники себе того же Шагала и открыл перед ним все возможности вырасти в крупного художника.

Бакст сыграл большую роль в дальнейшей судьбе Алексея Николаевича Толстого. Когда мы пришли с нашими работами к Баксту, последний, посмотрев работы Алексея Николаевича, сказал: «У Вас есть все данные стать заметным, но бездарным художником, у Вас все работы грамотные, но мертвые. Вы пишете стихи и стихи хорошие, – идите по литературному пути, – это Ваш путь, а Софья Исааковна слабее Вас, но пускай учится, там видно будет». Алексей Николаевич с болью согласился с Бакстом и путь нашей совместной работы кончился.

Попутно скажу о замечательном мастере балета Нижинском, который аккуратно посещал нашу школу на предмет изучения рисунка. Ему это нужно было для зарисовок себя в зеркале при изучении роли. Нижинский, мировое светило балета, был маленький, худенький, похожий на мальчика. Очень скромно одетый. Когда он появился в школе, я спросила товарищей: кто этот «шибздик»? и была потрясена, когда мне сказали, что это Нижинский. До того был скромен этот гений балета. <…>

Хорошие воспоминания оставил у всех нас, учеников школы Званцевой, крупнейший мастер и талантливый педагог – М. Добужинский. Он учил нас замечать характерное в модели, подчас даже утрируя его. <…>

Я остановилась на школе Званцевой довольно подробно, так как ученики выносили из нее не только теоретические знания, но и большую культуру в широком понимании этого слова. Тем самым школа эта заслужила право быть упомянутой в истории русского искусства и, в частности, в истории группы «Мир искусства». В свое время художница Оболенская Ю.Л. делала доклад об этой школе в Москве, в Музее Западного искусства8. <…>

Художественная жизнь в Москве кружила водоворотом; молодежь искала новых путей, молодежь дерзала, молодежь тянулась к революции в искусстве. Рождались новые направления, открывались новые выставки, тот же давно существовавший «Бубновый валет», где объединились наши русские «сезаннисты». Родилась новая школа художника Малевича, которая, оставаясь на плоскости, работала над цветом, дойдя до тончайших сочетаний: как-то – черный цвет на черном и белый на белом; лучизм художника Ларионова и т. д. На выставке «Магазин»9 были представлены кубисты, пикассисты и контррельеф Татлина. Там выступила и я со своими работами на стекле. <…>


Ученический билет № 395 для входа на футуристическую выставку «Магазин». Москва, 1916


Помню выставку «1915 год»10. На ней были представлены художники всех направлений, начиная с «Мира искусства» и кончая беспредметниками – Татлиным и Малевичем. Я лично была представлена 12-ю живописными холстами. Один из них «Аквариум» находится в Русском музее. Это была пора увлечения блестящими поверхностями, отражениями в воде, человеческим телом в «пленэре».

Мои вещи понравились художникам жюри и мне отвели одно из лучших мест на выставке.

За несколько дней до вернисажа приехал из Парижа художник Шагал11. Захотел выставить свои работы. Около меня оказался свободный простенок, спросили у меня разрешения поместить на нем вещи Шагала. Я посоветовалась с выставочной комиссией. Сопоставили работы и решили, что не страшно. А на деле вышло совсем иное. В день вернисажа, в одной из наиболее популярных газет появилась о Шагале статья, занявшая целый подвал12. Там называлось имя этого художника как окруженное ореолом мировой славы. Его вещи, говорилось, раскупаются нарасхват и наперед всеми европейскими коллекционерами. Рецензия сделала свое дело: вещи Шагала были распроданы в тот же день, а на выставке у картин Шагала, и только у них, стояла толпа. Все остальные работы отошли на задний план, а особенно пострадала я, как находившаяся рядом. Мои вещи были закрыты спинами зрителей и никто не мог обратить на них внимания. (На этой выставке был представлен лучизм в лице Ларионова, а Гончарова показала здесь свою серию молдаванских евреев. Малевич выступил со своими квадратами – «белый на белом» и «черный на черном». Татлин выставил свои контррельефы). На выставке царило необычайное возбуждение – мы все были энтузиастами своей работы, фанатиками в искусстве, страстно в него влюбленными, жертвенно, самозабвенно. Молодые, жизнерадостные, не знавшие устали, мы почти не уходили с выставки, а если уходили, то все вместе, толпой, куда-нибудь в такое место, где можно было продолжать вариться в том же соку. <…>


Владимир Татлин с ассистентами во время работы над «Башней III Интернационала». Слева направо: Иосиф Меерзон, Тевель Шапиро, Татлин, Софья Дымшиц-Толстая. Петроград, 1919–1920


Еще один эпизод, связанный с голодом и разрухой 1920–1921 гг. Возвращаюсь от Татлина домой. Иду по Невскому пр[оспект]. весь в сугробах. Прыгаю с сугроба на сугроб и вдруг впереди сани цугом. На санях сложены штабеля трупов, умерших от сыпняка. Пришла домой, посмотрела на себя в зеркало, вспомнила Татлина и его учеников еле живых и решила ехать в Витебск за продуктами. Наметила я для поездки Витебск не зря. Я уже говорила, что в группе приехавших московских художников был Малевич. Когда наступил голод, Малевич с учениками уехал в Витебск, где в то время находился и худ[ожник] Шагал, уроженец Витебска.

Рассчитывая на их помощь в добывании продуктов, я решила ехать туда же. Белоруссия еще ела хлеб и сало. Дали мне командировку, и я поехала, взяв на обмен все, что у меня было, а было у меня уже немного. Малевич и Шагал развернули в Витебске большую деятельность, как в оформлении города, так и в диспутах в вопросах об искусстве. Я попала в Витебск после Октябрьских торжеств, но город еще горел от оформления Малевича – кругов, квадратов, точек, линий разных цветов и Шагаловских летающих людей. Мне показалось, что я попала в завороженный город, но в то время было все возможно и чудесно, и витебляне на тот период времени заделались супрематистами. По существу же горожане, наверное, думали о каком-нибудь новом набеге, непонятном и интересном, который надо было пережить. Художники были мне очень рады и всячески мне помогли в нашей ленинградской беде, и я поехала назад с тремя буханками хлеба, килограммом масла, килограммом шпика и крупой. Все это было на дорогу замаскировано, так как действовали заградительные отряды, которые отнимали лишние продукты. Хлеб отряды не отнимали. Масло и шпик пристроили в ящик с красками, а крупу зашили в подол юбки. <…>


Воспоминания художницы Дымшиц-Толстой С.И. с 1905 по 1940 год // ОР ГРМ.

Ф. 100. Оп. 1. Ед. хр. 249. Л. 6–59. Машинопись с авторской правкой.

Аналогичный экземпляр: РГАЛИ, Ф. 2873. Ед. хр. 448.

Печатается по экземпляру, хранящемуся в ОР ГРМ.

5. А.М. Нюренберг

Когда зимой 1911 года я перебрался с рю Сен-Жак на рю Данциг, в убогую холодную мастерскую, соседом моим оказался Марк Шагал.

Это был худощавый юноша с голубо-серыми глазами и светло-каштановыми волосами. Он повел меня в свою мастерскую и показал большое полотно (приблизительно два метра на полтора), над которым работал. Тема, как он объяснил мне, была приподнятая и волнующая – «Рождение человека»13. Все полотно было покрыто вишневыми, красными и красно-охристыми красками.

Шла подготовка – подмалевки. В левой руке Шагал держал большую парижскую палитру, эскиз и несколько крупных мягких кистей. Растворитель в банке стоял на высоком испачканном красками табурете.

Я его спросил:

– Марк, такую большую картину вы пишете по такому незначительному наброску?

– А мне, – ответил он, – больших размеров эскизы не нужны. У меня все готово в голове. Я картину вижу уже в законченном виде.

Меня, помню, удивила впервые увиденная картина, написанная по памяти. Я запомнил содержание картины. Большая комната, обвешанная яркими тканями, широкая кровать с лежащей на ней бледной роженицей и суетящиеся вокруг страдалицы женские фигуры. В глубине комнаты были написаны печь, стол с самоваром и большие хлеба. Все было сделано в плане увеличенного детского рисунка.

Я тогда понял, что главная характерная особенность шагаловского творчества – передавать не природу, не окружающий его мир, а живописные мысли, им вызванные. Как дети, которые на основе виденного и ярко запечатлевшегося образа создают свой мир, свою композицию и свои краски. Впоследствии, когда я в 1915–1920 годах, увлекшись детским творчеством, изучал его характерные черты, я часто вспоминал работы Шагала.


Амшей Нюренберг. 1927


Картина «Рождение человека» меня глубоко заинтересовала. Я в ней почувствовал взволнованное состояние ее автора. Шагал очень увлекался этой работой и говорил, что все, что он делает, тесно связано с воспоминаниями пережитого.

Помню, он искренно делился со мной всеми своими художественными планами. «У меня нет ничего засекреченного», – говорил он.

Меня покоряли его трудоспособность, страстное,

бескорыстное служение живописи.

Его постоянная, ровная одержимость. В первый же день он рассказал мне, что если бы не художник Бакст, его учитель и друг, бывший в то время в Париже в моде после спектаклей русского балета с его великолепными декорациями, он недоедал бы, как все мы, живущие в Париже художники. Бакст относился к нему как отец, согревал его, утешал и, главное, ежемесячно давал ему какую-то сумму денег, которую Марк не назвал. Я заметил, что, когда он говорил о Баксте, его голубо-серые глаза зажигались огоньком и радостно горели.

* * *
Пошли холодные парижские дожди, загонявшие художников днем в мастерские, а вечером в кафе.

Я пожаловался Марку на одолевавшие меня холода и сырость.

– Замерзаю, – сказал я, – давайте печку ставить. – Один день у вас она будет стоять, другой – у меня. Пополам.

Он согласился. Купили печь и ведро угля. Конечно, работать я мог только тогда, когда печка стояла у меня в мастерской. Часто ночью он приходил ко мне с градусником измерять температуру и был очень доволен, когда у меня было 14 или 15 градусов тепла.

– Поздравляю! – восклицал он. – У нас тепло!

Прожив с ним рядом свыше года, я мог хорошенько наблюдать его творческую жизнь. В основе его искусства лежали: еврейские народные лубки, детские рисунки, вывески, иллюстрации к старинным религиозным книгам – все то, где источником рисунка и цвета и самого стиля являлось не замутненное никакими чертами академизма свежее, самобытное народное творчество.

Шагал умел ярко и остро чувствовать это творчество. Вдохновенно любил его и страстно жил им. Ни анатомия, ни перспектива, ни академические знания и установленные веками художественные традиции и методы не нужны были ему, чтобы выразить свои мысли и чувства. Это был художник, который пользовался своими личными, им изобретенными средствами выражения. Натура ему не нужна была. Она его связывала, мешала.

Когда один из критиков, рассказал мне Шагал, сказал ему, что иллюстрации к «Мертвым душам» Гоголя далеки от реализма писателя, Шагал ответил: «Глупец, он хотел, чтобы я шинели и мундиры рисовал, как портной, но… ведь я художник».

* * *
Были неуютные зимние вечера, когда не хотелось выходить на улицу, когда не тянуло в кафе, и тогда, затопив печку, мы с Шагалом варили чай.

Усевшись около печки, мы рассказывали друг другу о своей родине и о счастливых днях юности. Шагал – о Витебске, я – о Елисаветграде и Одессе. Рассказывал он очень живо, выразительно, окутывая изображаемое шагаловским теплым юмором. Особенно ему удавались рассказы о витебских пейзажах. Он умел говорить о деревьях, заборах и небе как о своих близких приятелях, которые ему платили за дружбу большой симпатией.


Аэроплан Блерио. Париж, 1909


Его отец служил в москательной лавке, где юный художник мог наблюдать богатые типажи. Шагал очень ярко рассказывал о витеблянах, приходивших к его отцу поделиться своими радостями и горем. Шагал любил посещать свадьбы, похороны, где мог видеть радость и горе людей. Все это были рассказы, согретые страстной любовью к жизни.

Я ему рассказывал о степных пейзажах. Как я и мой душевный друг Валя Филиппов забирались на курганы и, зарывшись в ароматные бурьян и полынь, под грустные напевы легкого степного ветра вдохновенно читали стихи Блока и Бодлера… Потом я ему рассказывал об Одессе. О поразившем мое юношеское воображение сказочном порте, о громадных иностранных пароходах, о грузчиках-силачах, и особенно много рассказывал о море, о его непередаваемой героической романтике в часы шторма, когда берега и я, писавший его, покрывались злой бело-желтоватой пеной. И о закатах.

* * *
Чтобы отвлечься от работы и немного отдохнуть от живописи, я из окна мастерской наблюдал жизнь авиационного поля. Там знаменитые в то время авиаторы Блерио и Фарман делали свои первые опыты, пытаясь оторваться от земли и две-три минуты продержаться в воздухе. Мне хорошо было видно, как они на своих наивных аэропланах, сделав несколько робких скачков, комично поднимались в воздух и, пролетев метров десять-двадцать, как подстреленные птицы падали. Это зрелище меня очень развлекало и рассеивало. Марк тоже увлекался этим зрелищем.

* * *
Наблюдая Шагала в мастерской, я много думал о его оригинальных методах работы. Не все стороны его творчества были мне понятны. Я старался проникнуть в его творческие приемы, которые он как будто и не думал прятать. Меня особенно интересовала необыкновенная деформация натуры. Я вспомнил, когда в Одессе преподавал детям рисунок, мне часто приходилось наблюдать, как они деформировали окружающий их мир. Одна девочка 12 лет принесла мне несколько акварелей, изображавших ее комнату. На задней стене комнаты были написаны три больших размеров женских портрета.

– Чьи это большие женские портреты? – спросил я.

– Это мои любимые открытки… Они висят в нашей комнате на стене, и я их нарисовала, – смущенно ответила она.

Открытки молодая художница увеличила в десять раз. Причина – яркий образ открыток, запечатлевшихся в ее детском мозгу. Все остальное на акварели служило как бы фоном для этих открыток. Здесь, как видно, мы имели дело с самой ярко выраженной деформацией натуры. Детская гиперболизация. Бывали, конечно, случаи, когда вдохновение у детей требовало и уменьшения натуры.

Шагал часто пользовался этим приемом. Но деформация его была наделена большими знаниями, поэтому не казалась детской. Это деформация художника, имеющего парижский вкус и хорошо знающего меру вещам.

О второй стороне его творчества – о фантастике. Значительную композиционную роль в его творчестве играл еще один прием, может быть позаимствованный у итальянских футуристов. Это – на одной картине изображать ряд моментов натуры в динамике. Фрагменты улиц, авто, кафе, женщин, друзей, животных. Все на полотне смешано, слито, и все в движении. Так писали футуристы Северини, Балла и другие итальянцы. Передо мной характерная для Шагала работа «Воскресенье» (гуашь)14. На переднем плане изображены: парижский собор Нотр-Дам, Эйфелева башня и кусок Парижа. На заднем плане озаренный закатом зимний Витебск с хатой и церковью. На детских санях мужичок, а над ним какая-то лиловая символическая птица. Вся картина освещена двумя круглыми женскими головами. В гуаши я насчитал шесть моментов, написанных разными красками и разной фактурой.

Шагал не пишет в одной какой-нибудь определенной манере. Его палитра и фактура знали много увлечений. И сейчас трудно в его работах проследить, где кончается влияние постимпрессионизма и где начинается увлечение посткубизмом. Порой кажется, что в одной его картине можно найти следы увлечения тремя-четырьмя школами. Часто он также пользуется расцветкой детского рисунка.

* * *
Париж в росте и формировании творчества Шагала сыграл, разумеется, большую роль. И хотя во Францию он приехал с богатыми живописными идеями, но палитра его была еще скромна и сдержанна. И только прожив долго рядом с такими большими колористами нашего времени, как Анри Матисс и Пьер Боннар, Шагал сумел обогатить свою палитру.

Теперь Шагал известен как блестящий живописец с богатейшим колоритом. Его работы всегда насыщены цветовой гармонией. Его желто-лимонные, оранжевые, голубые, фиолетовые, вишневые и красные краски, наделенные нежной радостью, доставляют большое наслаждение.

Чувствуется, что Шагал долго и упорно работал над тем, чтобы в своем колорите достигнуть такого горения и сияния. Цветовая техника Шагала сложна и интересна. Разобраться в ее основных принципах трудно.

Примечательно, что его палитра, пережившая много влияний, не знает эклектизма. Шагал-колорист ни на кого не похож и остался самим собой.

* * *
Творчество Шагала делится на два больших, сложных периода: на юдаику, выросшую и развившуюся под влиянием детского и народного творчества, и фантастику, родившуюся и расцветшую под влиянием полувековой сложной парижской жизни.

В основном тематическим миром первого периода являлись родной Витебск и его жители. Их жизнь: радости, надежды и разочарования.

Его герои были мелкие служащие, с трудом сводившие концы с концами, ремесленники, свадебные музыканты, шолом-алейхемские коммерсанты и неунывающие повитухи… Всех этих людей Шагал всегда показывал на фоне их родного пейзажа. Отсюда его любовь к витебским простодушным избам, дружеским деревьям и наивным заборам.

Весь этот мир, согретый шагаловской поэзией, завоевал ему большую славу. Газеты и журналы печатали о нем большие хвалебные статьи. Музеи и коллекционеры страстно стремились приобрести его картины, гуаши и офорты.

Но неспокойному, всегда ищущему новую тематику Шагалу юдаика показалась уже потерявшей свою новизну и исчерпавшей остроту – и он нашел и увлекся другим миром – насыщенным гротесками и фантастикой.

* * *
Шагал приехал в Париж, когда кубизм пробивал себе путь в мастерские молодых художников. С присущей ему творческой жадностью Шагал примкнул к кубистам. Но и тут мы видим характерный метод шагаловского творчества. Его кубизм какой-то особый – декоративный и орнаментальный. Ярко раскрашенный.

Художник сумел остроумно использовать геометризм этого течения для своих фантастических мотивов, лишив кубизм характерных для него жесткости и мрачности. Шагаловский кубизм – какой-то, я бы сказал, импрессионистский.

* * *
Немцы одно время считали Шагала ярым экспрессионистом и объявляли его последователем немецких художественных идей. Но Шагал (как и Сутин) всей своей творческой жизнью доказал, что он никогда не увлекался немецкой изокультурой, бывшей для него всегда чуждой и далекой.

* * *
В беседах со мной Шагал любил рассказывать о своем первом витебском учителе Пэне.

– Ах, друг мой, – восклицал он, – если бы вы знали, какой это был светлый, чистый человек! И какой учитель! – И вдохновенно добавлял: – Я ему многим обязан!

Часто он говорил:

– Пэн – хороший художник!

Зная творчество Пэна как натуралистическое, я удивлялся хвалебным отзывам его ученика. Но потом, когда Шагал мне рассказал, как Пэн преподавал живопись, я понял, что дело не в ней, а в душевных качествах педагога, в его большом гуманизме и неувядаемой любви к искусству. Пэн был художником-идеалистом редкой чистоты.

– Он меня научил, – добавлял Шагал, – любить искусство и отдавать ему весь свой душевный жар… Весь…

Живопись он считал созданием человеческого гения, а труд художника – служением этому гению.

– Художник должен уметь всю жизнь смотреть на мир глазами удивленного ребенка, ибо утрата этой способности видения означает для него утрату всего оригинального, то есть личного в выражении.

– Творить – значит выражать то, что есть в тебе, – говорил он.

* * *
Приехав во второй раз в 1927 году в Париж, я вспомнил о гостеприимном Шагале и со своей семьей отправился к нему. Он нас принял радушно.

Угостил обедом. Пили вино и вспоминали окрашенное цветами радуги прошлое. Шагал пил за непотухающую дружбу. Он опять вспоминал

Россию в солнечном мареве. Опять страстно и нежно говорил о Витебске, о том, что мечтает съездить на Родину.

– Мне бы только поглядеть на мои любимые заборы и деревья.

Шагал тогда работал по заданиям известного маршана Воллара над серией иллюстраций к басням Лафонтена. Это были гуаши, написанные смелой и тонкой техникой. Характерные для Шагала упрощенные формы. Поражали краски. Богатые, яркие, сияющие. Передо мной уже был парижанин, признанный маршанами и критиками. Весь мир уже знал Шагала. Его работы уже вывешивались во всех музеях. О нем и о его творчестве была уже напечатана большая литература: монографии, книги, статьи. Его называли парижским цветком, великим художником. Слава Шагала была в зените.

* * *
Шагал всегда много размышлял перед тем, как взяться за кисть. Особенно его радовали успехи палитры. Он нашел новые синие и голубые тона, глубокие, красивые, незабываемые. Работы его мне понравились, и я решил написать о нем статью.

Показывая мне свои последние вещи, он сказал:

– Как видите, я стараюсь работать в разных отраслях. Я люблю офорт, книжную иллюстрацию, театральное оформление, витражи.

Когда берешь иглу и наклоняешься над цинковой доской, все забываешь. Я всегда в труде. Как меня учил Пэн, – проговорил он радостно, но в его тоне я почувствовал, что не все его радости полноценны и длительны.

* * *
Через месяц я принес ему московский журнал «Прожектор» со статьей о его творчестве15.

Шагал обрадовался, заволновался. Несколько минут перед тем, как читать, держал журнал в руке.

– Если бы вы знали, как меня волнует все, что напоминает Россию! – и, помолчав, тихо и мягко добавил: – Как хочется поехать туда, поглядеть, что там делается…


Марк и Белла Шагалы. Париж, 1929


Прощаясь, он задержал меня в дверях.

– Возьмите что-нибудь себе на память.

Я вернулся.

– Выбирайте!

Зная, что он любит свои вещи и неохотно расстается с ними, я выбрал два скромных офорта.

– Я еще вам дам, – сказал он, несколько иллюстрированных мною книг…

На одной из них, «Провинциальной сюите» Кокто16, он написал: «Нюренбергу, дружески на память стольких лет. Марк Шагал. Булонь, 1928 год».

Стоя уже у дверей, я вспомнил о его жене, о которой слышал много хорошего, светлого.

Парижские художники жену Марка называли «лучшим другом Шагала». «У нее ясный ум, – говорили они, – и доброе сердце». Все, кто ее знал, питали к ней искреннее уважение. Я поглядел на нее, на ее светящиеся приветливостью глаза, мягкую улыбку, вернулся к ней и, вторично пожав ее небольшую теплую руку, сказал:

– Художники мне рассказывали, что вы всегда помогали Марку… примите от меня и ваших друзей сердечное спасибо!

Она покраснела и, улыбаясь, сказала:

– Это долг каждого настоящего друга. <…>


Нюренберг А. Марк Шагал. Конец 1970-х. Машинопись с авторской правкой // ОР ГТГ. Ф. 34. Ед. хр. 34.

Опубл.: Нюренберг 2010. С. 342–353.

6. А.Я. Быховский

Александр Быховский. Автопортрет. 1918. Б., уголь. 27,2х20. ГМИИ


<…> В тот памятный день было солнечно, конец лета, окна раскрыты. В большом зале Якова Фабиановича17 шел непримиримый спор между Эльяшевым и Эфросом. Не нравился Эфросу портрет Переца скульптора Стража. А Эльяшев его защищал. Мы внимательно следили за перепалкой, Вдруг неожиданно появилась Белла. Дискуссия, разумеется, прекратилась, и теперь для всех нас было бесспорным, что эта молодая женщина необычна. А мы ведь тогда не знали, что Шагал женат18. Надо сказать, что эта область для каждого из нас, тогда молодых, была неприкасаемой. <…> От Беллы исходило нечто буйное, праздничное.

<…> Белла сама с увлечением рассказывала, разумеется, больше о Шагале. Она верила в его талант[41]. Она даже как-то сказала: «Памятник, который поставят Шагалу, – это же и мне». Памятник Шагалу ставят. Это хорошо. Но Беллы уже нет. Как почти и всей той восторженной молодежи, которая с радостью ходила в дом Я.Ф., к этому любезному шутнику, к человеку маленького роста, с бронзовой бородой, с густым голосом, с дальним прицелом, который с восхищением рассматривал тогда полотна Шагала. <…>


Быховский А.Я. Воспоминания. 1960-е. Автограф. Частное собрание, Москва. Опубл.: Брук 2015. С. 35–36.

7. М.М. Лерман

<…> Мне посчастливилось учиться в Витебском художественно-декоративном училище[42], созданном в 1918 году Марком Шагалом19.

Знакомство с художником произошло до создания училища в связи с приближением празднования 1 Мая – первого праздника после Великого Октября. Шагал в то время участвовал в работе Коллегии изобразительных искусств, был комиссаром живописи и получил назначение в качестве организатора и главного художника праздника20. Под его руководством работал целый коллектив художников, многие из которых обладали большим опытом, например: Ю.М. Пэн, С.Б. Юдовин, А.М. Бразер, Д.А. Якерсон и другие.


Ученики мастерской Ю.М. Пэна в ВНХУ. В центре группы – Моисей Лерман. Витебск, 1921


Я обратился к Марку Захаровичу с просьбой разрешить мне участвовать в этом коллективе – в то время я учился в художественной студии Пэна и неплохо умел копировать живописные произведения. Шагал по натуре был доброжелательным человеком и держал себя просто в общении с людьми. Он с доброй улыбкой и в то же время с удивлением (мне было тринадцать лет) вручил мне свой эскиз, выполненный им в цвете на небольшом клочке бумаги. На этом эскизе была изображена летящая над городом женщина, которая разбрасывала из рога изобилия листовки с надписями «Свобода, равенство, братство». Мне понравилась эта фантастически задуманная композиция, и я с охотой, но с некоторым страхом взялся за работу, которая заняла несколько дней. Выполненный плакат довольно больших размеров одобрил и принял художественный совет, и я был допущен к выполнению других работ. <…>

О Марке Шагале написано много. Я не вправе оспаривать те характеристики, которые ему дают исследователи (хотя с некоторыми совершенно не могу согласиться), но хочу написать о своих впечатлениях как о художнике и педагоге. <…>

Очень интересен тот факт, что Шагал преподавал в училище вместе со своим первым учителем – Юрием Моисеевичем Пэном (кстати, в числе учителей Шагала на первое место обычно ставят Л. Бакста). В Петербург Шагал поехал, получив подготовку в первой в Белоруссии художественной студии, созданной Пэном в Витебске в 1892 году и просуществовавшей до 1918 года21, то есть фактически передавшей эстафету школе искусств Шагала. На мой взгляд, влияние Пэна значительно отразилось на личности и в какой-то степени и на творчестве Шагала. <…> Пэн отыскивал для своей студии учеников среди беднейших слоев населения. Его студия была одновременно мастерской и музеем, двери которой были открыты для всех. В числе учеников Пэна такие бесспорно талантливые художники, как А.И. Шульман22, С.П. Феферман23, С.Б. Юдовин… Ученик П.П. Чистякова, Пэн был замечательным представителем российской демократической интеллигенции. Он бесплатно занимался с детьми бедноты и специально собрал деньги, чтобы дать возможность Шагалу поехать в Париж в 1907 году24. Многие из пэновских черт унаследовал юный Шагал. Этим я склонен объяснить сюжеты большинства его произведений витебского периода – жизнь бедноты, обстановка колоритного быта; в то же время унаследованные от Пэна мотивы написаны Шагалом по-своему и ничего общего не имеют ни с манерой Пэна, ни с характерными качествами прочих его педагогов. Придя в школу Шагала из студии Пэна, я мог почувствовать единство главного педагогического принципа обоих мастеров – демократизма, внимания к индивидуальности ученика. Конечно, Шагал, недавно вернувшийся из Парижа, ориентировался на современное искусство. Диапазон имен почитаемых Шагалом художников новейших школ был велик: Ван Гог, Сезанн, Матисс, Гоген, Пикассо, Анри Руссо и многие другие. Прекрасно зная все крупнейшие художественные индивидуальности своего времени, Шагал стремился учесть этот опыт в своей работе художника и педагога. В преподавании особое значение Шагал придавал цвету и линии. Подобно Матиссу, он искал буквально музыкальную гармонию цвета и линии, в то же время повышая психологическую напряженность образов. Напряженность эмоционально-цветового строя картин Шагала позволяла некоторым исследователям сравнивать его творчество с экспрессионизмом, а изощренность его фантазии – с сюрреализмом (кстати, сравнение Шагала с Сальвадором Дали вызывает у меня мучительное раздражение…). Шагал – индивидуален. Он выработал свою собственную манеру и стиль в живописи! <…> Я не берусь приводить по памяти какие-либо высказывания Шагала насчет современного искусства, но могу утверждать категорически, что Шагал не отдавал предпочтения какой-либо единственной школе, даже кубизму, влияние которого на его понимание формы было в те годы достаточно велико – так, в 1918 году Шагал написал портрет Пэна за мольбертом (эта работа напоминает портрет Воллара кисти Пикассо25). Портрет оставался в дальнейшем в мастерской Пэна, и все отмечали не только удивительное сходство, то, как виртуозно удалось Шагалу передать характерные черты, присущие Пэну во время работы, но глубокий психологизм образа.

Педагогическую систему Шагала нельзя было назвать организованной системой, заранее им разработанной, она скорее носила стихийный характер. В его натуре больше преобладал художник, чем педагог. Но одного его присутствия в классе было достаточно, чтобы ученики уловили, чего ему хотелось добиться от них.

<…> Мне удалось быть непосредственным наблюдателем живописного творческого процесса Марка Шагала. Это случилось в один из летних дней (1919?) года, когда Шагал с Пэном отправились на этюд, пригласив как ученика и меня. Выбранное место в пригороде отличалось романтичностью: в пойме реки Витьбы (приток Западной Двины) по пересеченному рельефу были живописно разбросаны маленькие, в основном деревянные, домики и церквушки. Я наблюдал главным образом за работой Шагала, так как манера письма Пэна была мне хорошо известна.

Меня удивила быстрота движений кисти Шагала по холсту. Казалось, он спешит скорее построить композицию, чтобы не потерять самого главного, что увидел его острый глаз. На первом плане появился бревенчатый домик, написанный синим цветом. Второй план был изображен такими же минорными тонами. В течение трех часов картина была закончена. Она выглядела великолепно. Я настолько был поглощен работой Шагала, что мне показалось, что изображенный им дом и в натуре был покрашен синим26. И я тут же вспомнил витебского уличного скрипача, которого Шагал изобразил с зеленым лицом27 – ведь у него действительно была землисто-зеленая кожа! Тогда я понял, что Шагал видит окружающий мир реально, наделяя его какими-то свойствами, недоступными обыденному восприятию. Подобно Андерсену, он был фантастом, сказочником и удивительно умел сочетать романтику и реализм. <…> Характерно, что подход Шагала к натюрморту был таким же, как и к живой натуре. В этом я убедился, присутствуя при постановке Шагалом натюрмортов, – они ставились как одушевленные, предметы общались между собой, разыгрывая какие-то увлекательные сцены.

<…> Хотя Шагал не был человеком, так сказать, «практичным», когда дело заходило об училище, он проявлял изрядный организаторский талант: за сравнительно короткий срок добился от властей Витебска предоставления хорошего здания (большого двухэтажного особняка местного богача Вишняка). Именно Шагалу принадлежит заслуга привлечения в училище для преподавания (хотя бы на короткий срок) видных художников, скульпторов, историков искусства – Добужинского, Фалька28, Малевича, Ермолаевой, Ромма и других. Наряду с мастерской Шагала была живописная мастерская Пэна, скульптурная мастерская Д.А. Якерсона. В дальнейшем организовалась мастерская Малевича, был приглашен архитектор Эль Лисицкий.

Мы, оставшиеся в живых бывшие ученики училища, считаем те годы, несмотря на все материальные трудности, периодом духовного ренессанса. В этом заслуга не только выдающихся педагогов, но и то обстоятельство, что Витебск, не подвергшийся оккупации во время империалистической войны, избежавший катаклизмов гражданской войны (советская власть в городе была прочно установлена буквально на следующий день после Октября), стал в то время центром культуры Белоруссии. Здесь волей большевистской партии открываются высшие учебные заведения (в том числе консерватория с очень сильным педагогическим составом), народный университет29, где читали лекции видные ученые. На этом фоне и художественное училище было обязано поддерживать высокий уровень преподавания (не случайно вскоре ему был присвоен статус вуза). <…>

С приходом Малевича училище получило дополнительный мощный импульс. По инициативе Шагала и Малевича были организованы две экскурсии студентов и педагогов в Москву для знакомства с современным искусством. Я участвовал в экскурсии 1919 года30 (Малевич и Шагал ездили вместе с нами). Поездка продолжалась много дней. Ехали в теплушках, расписанных лозунгами и увешанных транспарантами с такими текстами: «Ниспровержение старого мира искусств да будет вычерчено на ваших ладонях»; «Наш загорится девиз – все заново! Стой и дивись»! и т. д.

<…> Коллектив училища, хотя и отличался спаянностью, был неоднороден во взглядах на искусство. Малевич организовал общество «Уновис» («Утвердители нового искусства»). Туда входили студенты из мастерских Малевича и Якерсона, занимавшиеся изучением кубизма, кубофутуризма и супрематизма. Они носили на рукавах пришитый матерчатый «черный квадрат» на белом фоне. Показательно, что родившаяся в то время у Малевича дочь31 была названа Уна (от «Уновиса»).


Преподаватели и учащиеся ВНХУ перед отъездом в Москву. В центре – К.С. Малевич. Витебск, 5 июня 1920


Те, кто не состоял в «Уновисе», занимались либо в мастерской Шагала, либо Пэна. Все были ультрареволюционно настроены и мечтали о новых путях в искусстве, особенно после экскурсии в Москву, где удалось побывать не только в Третьяковской галерее, но и познакомиться с собраниями Щукина и Морозова. На устраиваемых теоретических дискуссиях Малевич вел агитацию против шагаловского взгляда на искусство и его методики преподавания. Он утверждал, что живопись отжила свой век и урбанизация постепенно вытеснит роль цвета (он для этого приводил такой пример: в городах предпочитают одеваться в черно-белые одежды, в деревнях – в цветные). Малевич умел мобилизовать своих единомышленников, вовлечь в орбиту своего влияния людей совершенно, казалось бы, иной ориентации. Многие студенты стали переходить в его мастерскую. Такой поворот событий еще более обострил отношения между двумя ведущими мастерами. Шагал поначалу не придавал значения разгорающемуся конфликту, он не был опытен в «групповой борьбе», в которой Малевич был очень силен и не стеснялся в приемах. Все это заставило Шагала покинуть училище и уехать в Москву. <…>

По-видимому, не только конфликтом с Малевичем объясняется то, что Шагал покинул училище. Однако именно отъезд из Витебска стал первым шагом, который привел Шагала к такому долгому и мучительному для него расставанию с Родиной.

Живя за границей, Шагал никогда не порывал с родной землей, об этом свидетельствуют его интервью, опубликованные письма. Я не знаю, чьим злым пером написаны строки в Советском энциклопедическом словаре и Популярной художественной энциклопедии «Шагал Марк, французский живописец и график»32. Марк Шагал – наш соотечественник, неотъемлемая часть нашей многонациональной культуры, унаследовавший в своем творчестве и жизни лучшие традиции отечественной демократической интеллигенции. И я счастлив, что именно как нашего великого Соотечественника чествует Шагала советская общественность в день 100-летия со дня его рождения.


Лерман М. Из воспоминаний о мастере // Творчество (М.). 1987. № 6. С. 32–33.

8. С.М. Гершов

Если говорить о себе, то надо прямо сказать, что род мой не из Парижа. Мое детство прошло в городе Витебске, в том самом, где жил будущий знаменитый художник Марк Шагал со своими родителями. Учили меня, конечно, не занятиям художеством. Его не считали профессией. Готовили меня в раввины, так что мне известно, что такое ночные бдения на хорах синагоги, где такие же, как я, ешиботники часами просиживали над талмудом. Но я был весь во власти бесконечного рисования, так что если эти фолианты где-то существуют, то они обретают новую ценность: на полях множества страниц талмуда я оставил свой след в рисунках.

Учение продолжалось почти три года. Потом приехала грузовая машина с тремя хлопцами из еврейской секции «Бунд», нагрузили фолиантами кузов, то есть их просто конфисковали, а нас, нескольких ешиботников, просто выгнали. На этом кончилась моя эпопея изучения талмуда на предмет пополнения мудрецов еще одной персоной. Случившаяся революция 17-го года внесла свои коррективы во все мелочи жизни и в том числе в одну из них, связанную с духовностью: не миновал я прохождения общеобразовательных предметов в бывшем реальном училище. <…>

Тогда в послереволюционном Витебске появлялись картины Марка Шагала. Появлялись в тишине грязных улочек, в шумной толчее базара, буквально на глазах недоумевающих зрителей: торговцев, кустарей, мясников и прочих. Представьте себе – среди этой толпы, увлеченной своим привычным делом, покупкой, продажей, какой-то бездельник рисует «карты» (так называли витебские обыватели картины).

Занятые люди проходят мимо, а бездельники обязательно остановятся, и начнется обмен мнениями. А два еврея вместе – уже толпа, и стоит шум. Спор может продолжаться неизвестно сколько, потому что все это было недоступно и непонятно. Конечно, Шагал работал и у себя в мастерской. Мы, ученики художественного училища, это видели. Да, художественное училище в Витебске. Если идти от Замковой (главная улица) вниз по Гоголевской, за казармами в переулке направо увидите: стоит белый с колоннами одноэтажный особняк, как его называли, дом Вишняка33.

Когда хозяина определили по другому адресу, дом его передали «Высшим художественным мастерским», организованным в 18-ом году34. Да, именно «Высшим», и, пожалуйста, не надо снисходительных усмешечек. В то время в училище подобрался, можно сказать, очень неплохой состав преподавателей: Пэн, Фальк, Малевич, Куприн35, Лисицкий, Якерсон, Пуни. И еще в этом училище преподавал Марк Шагал, до того несколько лет уже поживший в Париже. В Витебск он приехал в 1914 году на похороны отца36. А тут началась война, и Шагал застрял в Витебске. Шагал был не просто преподавателем, он был самым главным – Комиссаром училища37. Его комиссарство заключалось в том, что никому из художников он не мешал преподавать так, как каждый из них считал нужным. Да это было и понятно – времена были такие, крушилось, ломалось, низвергалось все старое, и в том числе, конечно, искусство. Те, кто были причастны к нему, надеялись на большие перемены. Могучий ветер революционного духа, конечно, должен был обеспечить взлет нового во всех сферах искусства и культуры.

Я попал в это Высшее училище 13-ти лет. Учил меня Юрий Моисеевич Пэн. Но я не был для него новичком, ибо в менее зрелом возрасте уже посещал его ателье на улице Гоголя. И был в какой-то степени подготовлен к рисованию гипсов (классических слепков). Перед моими глазами прошли императоры и полководцы Римской империи, а также библейские герои Микеланджело. У Пэна было не так уж много учеников. А мало их было потому, что им приходилось рисовать предметы строго или, как говорится, академично. А у других педагогов дозволялось действовать более свободно, следуя распространявшимся в живописи модным влияниям. Наверно, кой-кому из учеников казалось возможным выскочить в художники без мучительных трудов и испытаний, которые сулил классический традиционный путь. Я же иного пути не видел. Для меня Малевич был совершенно недоступен (у него и занимались более взрослые люди). Его ученики как-то сторонились других и особенно младших. А работы Шагала и тогда вызывали у меня большой интерес. Яркие и необычные, смешные и грустные одновременно, я бы сказал эксцентричные (если бы знал тогда это слово), картины Шагала поражали воображение подростка.


Георгий Фитингоф. Портрет С. Гершова. 1929. Б., кар. 40х30.


Ефим Рояк. 1920-е


В мастерской Ю.М. Пэна. Витебск, 1917


Очень было важно увидеть, как Марк Захарович работает на мотиве и в толпе. Как только мы, ученики помоложе, замечали, что наш Захарович собирается на этюды, хватали мы его причиндалы: зонт, этюдник, мольберт, складную скамейку, чтобы идти рядом с ним. А потом наблюдать, что и как у него получается. Конечно, все время стоять возле него и только смотреть было невозможно. И мы брали с собой картонки, и каждый тоже что-то рисовал.

Выглядело это так: Шагал непринужденно располагался в самой гуще базара между телег, лошадей, коров, коз, мужиков, баб и начинал свою работу. Мы же бросались в разные стороны в поисках интересного объекта. Иногда он останавливал нас: «Куда вы бежите! Вы будете искать красивые места? Так вот, красивые места любой дурак сделает, а вы возьмите некрасивое место и сделайте его красивым». Я не стану доказывать, будто мальчишки понимали, что он хотел сказать. До меня его мысль дошла, когда я стал взрослым человеком. И на практике испытал его совет. Что-то выходило, что-то не совсем, но, во всяком случае, это дало мне много пользы38.

А витебские «Высшие художественные» я благополучно кончил в 1922 году. И меня направили в Петроград, и не иначе, как в Академию Художеств. Абитуриенту было всего-то 15 лет. <…>


Гершов С.М. Воспоминания. Вторая половина 1980-х. Машинопись // Архив Т.Г. Федотовой-Гершовой, Санкт-Петербург.

Опубл.: Бюллетень Музея Марка Шагала. Вып.14. Витебск, 2006. С. 26–27, 37 (публ. Т.Г. Федотовой-Гершовой).

9. Е.С. Школьник

<…> Первая мировая война и Гражданская война непосредственно Витебска не задели. Население города значительно меньше испытывало голод и другие невзгоды, чем население Петрограда и других городов. Кроме того, Витебск не знал разрушений. Многие художники, музыканты из разных городов устремились в Витебск. В течение пяти-шести лет после революции город стал культурным и художественным центром. В Витебске были организованы консерватория под руководством профессора Штейна, знаменитого музыканта Малько, Художественно-практический институт39, открыты библиотеки, клубы, школы.

Художники принимали самое деятельное участие в оформлении города: были расписаны заборы и трамваи, проводились выставки работ студентов института, строились временные памятники политическим деятелям и т. д.

В Витебске работали тогда художники самых разных направлений. На выставках и в дискуссиях, которые состоялись в институте и вне его, художники отстаивали свои взгляды и точки зрения на пути развития нового революционного искусства. Диспуты проходили очень бурно. Мы, малыши, сидели и слушали выступления ораторов, затаив дыхание, зачастую ничего не понимая; но нам все это было очень интересно.

В институте были отдельные мастерские у художников Марка Шагала, Юрия Моисеевича Пэна (убежденного реалиста), супрематиста Казимира Малевича, графика Л. Лисицкого и др.

Детская группа, в которой я занимался, была при мастерской Малевича. Нами руководила ученица Малевича Коган40 (небольшого роста, худенькая женщина средних лет). Основным видом и содержанием занятий в детской группе было копирование с «картин» Малевича. Мы старательно перерисовывали квадраты, прямоугольники, круги и раскрашивали их акварельными красками. Чаще всего геометрические фигуры на полотнах Малевича были изображены на белом фоне. Композиция фигур на многих картинах была сложная: геометрические фигуры часто пересекались и частично прикрывали друг друга. Все это производило впечатление чего-то единого целого, находящегося в постоянном движении (так, по крайней мере, говорили взрослые, поклонники Малевича). Одновременно с занятиями в институте, в 1921 г. и частично в 1922 г., во время летних каникул, около трех-четырех месяцев я учился на дому у Ю.М. Пэна. Его большая квартира была вся завешана картинами. Юрий Моисеевич в то время уже был пожилым, седым человеком. Семьи у него не было. Он в этой квартире жил со своей старенькой сестрой. Среди его работ были замечательные тематические картины и портреты. На самом видном месте висела его большая картина «Развод»41. Я рисовал у Пэна только карандашом. Рисовал гипсы, включая голову Давида Микеланджело, копировал несложные картины и портреты, выполненные художником. Однажды Юрий Моисеевич предложил мне нарисовать с написанного им портрета его ученика, художника М. Шагала. Пэн его характеризовал как необузданного человека, но очень талантливого художника. Молодой Марк Шагал был красивый и привлекательный мужчина. (Неслучайно большой портрет Шагала был на долгое время выставлен в витрине лучшего фотографа города Маковского).

Все рисунки, выполненные мной у Пэна, до сих пор у меня сохранились.

Особый интерес в институте вызывали у нас, детей, просмотры работ студентов мастерской Малевича. Бывало, студенты выносят большой белый холст, на котором изображен один лишь красный или черный квадрат. Ставили или вешали холст последовательно в одном, другом и третьем месте; студенты с серьезным видом разглядывали квадрат и спорили о том, в каком случае этот квадрат лучше смотрится и находится в большем движении.

Очень интересным был просмотр работ студентов мастерской Марка Шагала. Мне особенно запомнилась одна постановка. На больших холстах почти в натуральную величину была изображена одна и та же сидящая натурщица с гитарой. Удивительно для нас, детей, было то, что натурщица, гитара и фон были изображены зелеными. Как будто бы все смотрели на натуру через зеленые стекла. (Значительно позже я понял, какова была цветовая задача для такой постановки). Помню также, что рисунок натурщицы с гитарой был выполнен реалистически.


Лазарь Лисицкий. «Станки депо фабрик заводов ждут вас». Агитационное панно. Витебск, 1919


Институт находился на небольшой тихой улице (в районе ул. Гоголя) в большом белом особняке бывшего витебского богача Вишняка. При особняке был сад, в котором студенты института часто рисовали, гуляли и спорили. Через некоторое время на фасаде дома появилась надпись, выполненная большими буквами: «Дай бог, чтобы каждый так шагал, как Марк Шагал!»

Между художественным институтом и консерваторией существовала тесная связь. В большом круглом зале института стоял рояль. В этом зале устраивались концерты силами преподавателей консерватории. Все это было необычно и интересно. Бурная жизнь, концерты и частые выставки в институте создавали у всех нас повышенный настрой.


Еремей Школьник. Марк Шагал. Копия с рисунка Ю.М. Пэна. 1921–1922


Еремей Школьник. Портрет Ю.М. Пэна. 1921–1922


Вне института художественная жизнь города также била ключом. Я уже писал, что все заборы, трамваи и частично фасады многих домов были расписаны разными фигурами и лозунгами вроде: «Владыкой мира будет труд!», «Мы наш, мы новый мир построим!», «Искусство принадлежит народу!», «Ученье – свет, неученье – тьма» и др. Росписи на трамваях напоминали супрематические картины, изображающие различные геометрические фигуры и в беспорядке написанные буквы лозунга. На заборах чаще всего изображались до предела обобщенные рисунки фигур рабочих в синих блузах, несущих бревно или размахивающих большим молотом и бьющих по наковальне; или фигуры широко шагающего художника с палитрой и кистями в руках на фоне неба и условно изображенного, где-то вдали, города с фабричными трубами. Символом просвещения был горящий факел на фоне раскрытой книги. Плакаты с такими символами и лозунгами были вывешены на многих домах.

В скверах были установлены бетонные бюсты Карла Маркса, Карла Либкнехта, исполненные предельно условно в кубистическом стиле.

На площади Свободы (прежней Соборной площади) почти каждый вечер, как только стемнеет, демонстрировали на огромном экране немые кинофильмы, которые собирали большие толпы народа. <…>

В итоге я хочу сказать следующее. Мне, семи– девятилетнему мальчишке, нигде не бывавшему, дореволюционный Витебск казался самым лучшим городом и что в этом городе люди живут хорошо. На самом деле, вспоминая сейчас все, что видел, я убеждаюсь в том, что мой город был в основном городом бедных, работящих или ищущих заработка людей. Это были кустари-ремесленники с большими семьями, рабочие по найму, мелкие лавочники, в лавчонках которых было товара на несколько рублей; были и такие, у которых не было профессии. Таких можно было встретить на базарах, неизвестно чем зарабатывающих несколько копеек в день. <…>

Только Великая Октябрьская социалистическая революция принесла в Витебск большое оживление. Провинциальный, полуграмотный белорусский город с первых же дней революции начал жить настоящей, содержательной и интересной жизнью.

Ленинград, 1986 г.


Школьник Е. Витебск моей юности / Публ. О.Н. Ермаковой // Наше наследие (М.). 2005. № 75–76. С. 183–185.

Перепеч.: Шагаловский ежегодник 2006. С. 84–88.

Печатается по первой публикации.

10. В.К. Зейлерт

МАРК ШАГАЛ

С Марком Шагалом я встречался несколько раз, когда приходил к Юрию Моисеевичу на занятия. Темами их разговоров всегда было искусство. Внешне это был стройный молодой мужчина в распахнутой у ворота рубашке, в мягких летних брюках и в сандалиях – модных в то время – на толстой подошве, с незамысловатым плетением ремешков.

Он был коротко стрижен, волосы не закрывали лоб. В лице было сосредоточенное внимание, несмотря на пылкий и самолюбивый характер. Незадолго до его окончательного отъезда из Витебска я пришел к Юрию Моисеевичу. Прошел темным коридором в малую угловую мастерскую, поздоровался. Юрий Моисеевич сидел на диване, Марк Шагал прохаживался. В углу около окна на полу стояла картина. Это был портрет, но весьма необычный: голова рассечена пополам. Ее левая сторона выглядела нормально, а правая – лишена кожного покрова и черепной коробки. Глазное яблоко представляло собой большой шар с открытым зрачком, а в мозговых извилинах виделся пейзаж: огород, стог сена, коза. Коза раздумывала: отщипнуть клок сена или нет…


В.К. Зейлерт. 1948–1953


Юрий Моисеевич с укором сказал:

– Марк, почему ты так искажаешь натуру? Рисуй проще, так, как люди видят. Зачем тебе этот глаз, вылупленные мозги? Нарисуй просто: козу и сено.

– Так люди же сами не понимают, как видят. Ведь глаз не видит – его рецепторы только реагируют на светораздражители, а видение натуры формируется в подкорковых извилинах мозга. И еще: ведь глаз воспринимает, как простой аппарат с одной линзой, обратное изображение предмета, вверх ногами. А нам кажется, что все стоит на земле. Где же тут правда?42


КАЗИМИР МАЛЕВИЧ

Малевич жил бедно. На занятия приходил в толстовке, подпоясанной тонким ремешком, в крагах. Жил в том же доме43, на вышке, где в пустой комнате была водружена конструкция из гипса, символизирующая три измерения, дающая будто бы «одновременно космический подъем души и просветление до белого цвета»…

Обстановка 1919–1920-х годов, когда встретились два злейших врага – беспредметность в изобразительном искусстве с предметностью, реальное и фантастическое, в ученические круги вносила волнение и разлад. Я заметался между Пэном и «леваками». Поступил в институт в мастерскую Малевича.

Учебное заведение размещалось в особняке бывшего банкира Вишняка с двухколонным портиком. Из небольшого вестибюля лестница вела на полутемную площадку второго этажа. Слева шла стена с встроенными кладовыми, справа – остекленные двери в мастерскую Ермолаевой, Малевича и Лисицкого. Здесь проходили наши занятия. В мастерской Малевича, по сути дела, было «свободное рисование». Развивали творческие способности созданием опусов из нелепых сочетаний вещей: балалайки и черепа, перчатки и свечи, материализацией предметов, супрематическими композициями и т. д. Лекций, как таковых, не было. Проходили дискуссии, каждый старался учить, исходя из своей трактовки и понимания роли искусства. В результате этого мы, студенты, никакой школы художественного образования не получали. И многие из тех, которые уверовали в эти новшества, потом должны были заново обучаться изобразительному искусству. Особенно это коснулось ВХУТЕМАСовцев. Я прозанимался один год и остыл к этой новизне.

Условия для живописных и оформительских работ были бедные. Не хватало оборудования, не было материалов для живописи. Брали картины формата 30х40, 40х50, грунтовали столярным клеем и на них писали. Краски были досекинские44, но часто брали малярные и белила, растирали на самими сваренной олифе. В качестве разбавителя использовали керосин, отчего краски жухли и темнели. Кисти делали сами, для чего срезали у свиней щетину с захребетника. В кладовых наряду с хозяйственным инвентарем были холсты художников, в том числе и Марка Шагала, студентов старших курсов. Пользовались ими тайком. Этюдники делали сами. Но трудности нас не огорчали. Считали, что так надо.

На выставке в Белых казармах45 интерес масс к искусству проявился в активном протесте против фокусов формалистов. Художники посчитали такое отношение зрителей к себе личным оскорблением. И там же они все перессорились между собой: Малевич ругал Шагала за академизм, а тот говорил, что ему надоели «беспредметники», что Фальк рисует лишь цветовые пятна. Ермолаева называла Пэна «салонным живописцем» и что формалистическое руководство школы не считается с ним, т. к. он стойко держится «старомодных», с точки зрения этого руководства, реалистических методов работы над картинами и т. д.


Зейлерт В. Витебские художники // Шагаловский ежегодник 2002. С. 71–73.

11. Е.М. Рояк

Мой отец был портным, и однажды к нему пришел Марк Шагал, чтобы перекроить брюки. Он увидел на печке разных нарисованных углем и кирпичом рыбок и зверей. Он спросил, кто это нарисовал, а отец сказал, что это я. Он спросил: «Это ты нарисовал?» В следующий раз, когда он пришел, он принес акварель, подарил мне коробку акварели. Она у меня все еще хранится. Он принес бумагу и кисть и попросил стакан воды. Он взял кисть и немного красной краски. «Ну, Ефимка, скажи, – какой это цвет». Я подумал и добавил желтой краски. Он сказал: «Браво!» Ему понравилось это сочетание. Он подумал, что я добавил синего, понимаете? Потом он провел синим цветом, а я добавил желтого, и это ему опять понравилось. Так мы играли некоторое время. Он сказал отцу, что меня нужно учить живописи.

А в Витебске жил еще один художник, Юрий Моисеевич Пэн. Очень хороший художник. Между прочим, Шагал у него учился. Я немного походил к Пэну, а потом Шагал взял меня к себе в мастерскую. Он видел, что я чувствую цвет. Я ходил с ним рисовать, показывал ему, где красивые места в Витебске, и помню очень ясно, как он говорил: «Почему ангелы летают по небу, а моя жена не летает?» И написал такую картину. Он и меня нарисовал – есть такая картина – как я лежу у забора на доске. Он сказал: «Это ты, Ефим, ты сделал». Я работал у него, понял его школу, его понимание искусства, восприятие цвета. Понимаете, он художник сказки. Почему он так трогает нас? Он художник сказки и фольклора. Он сам – этот витебский еврейский фольклор. Кроме всего прочего, он понял еще французскую живопись, импрессионистов и Матисса. Он, конечно, великий и совершенно особенный художник. Он никого не копировал.


Рояк Е. Художник сказки и фольклора / Публ. Ф.Л. Рояк, вдовы художника // Шагаловский сборник 1996. С. 209.

12. В.И. Антощенко-Оленев

В.И. Антощенко-Оленев. Алма-Ата, 1960-е – 1970-е


<…> Два раза в неделю занимался в студии М. Шагала. Студия – это была моя мечта – стала нечто близким сумасшедшему дому. Сидел за развернутым холстом и любовался обнаженной красивенькой натурщицей, а как ее писать? Синей с красной или желтой? После [школы] Общества поощрения художеств, где велось преподавание по методам Чистякова и Н.К. Рериха, школа М. Шагала меня обескураживала. Натурщицу писать, имея на палитре только три цвета – красный, желтый и синий?! Огорчался, обвиняя себя в отсталости и даже невежестве. Я не мог себе представить, каким я буду художником. А студийцы все писали «такие» этюды. Я потерял веру в себя. Спас случай.


Антощенко-Оленев В.И. Воспоминания. Рукопись.

Опубл.: Шатских 2001. С. 36–37.

13. И.Г. Плоткин

Наша трудколония «Третий интернационал» для еврейских детей-сирот существовала в подмосковной Малаховке с первых лет советской власти. От детского дома колония отличалась тем, что колонистам приходилось обеспечивать себя самостоятельно. Работа в огороде, уход за скотом, уборка, мелкий ремонт – обязанности эти были четко распределены между воспитанниками. Мы занимали три двухэтажных дома, владельцы которых эмигрировали после революции. По воспоминаниям малаховских старожилов, число колонистов обычно не превышало ста пятидесяти человек.

С 1919 по 1922 год рисование и живопись у нас преподавал Марк Шагал46. Он поселился в отдельном двухэтажном домике с семьей: женой Беллой и маленькой дочерью Идой. На втором этаже, в мансарде, художник устроил мастерскую. Рисовали угольными карандашами и акварельными красками. Общение происходило на идише, другого языка большинство из нас не знало. Шагал много не говорил, никогда не повышал голоса. Похлопывание воспитанника по плечу означало одобрение. Так он его выражал… Электричества еще не было, работали, пока не стемнеет.

Помимо преподавания каждый учитель в свой черед выполнял обязанности дежурного. Шагал следил за чистотой в наших комнатах, за приготовлением пищи в столовой, за соблюдением распорядка. А вот в прогулках к малаховскому пруду – мы называли его «озером», и в те времена там стояла мельница, – в этих походах под барабан и с революционными песнями он, в отличие от других педагогов, участия не принимал. Не помню его и на общих праздниках – вроде первомайской демонстрации. Он делал свое дело.

Шагал выделил из общего числа нескольких самых способных учеников и занимался с ними отдельно. Однажды в такую минуту пришел фотограф; он вел фотолетопись колонии и снял нас за работой.


Обед в Малаховской школе-колонии. В последнем ряду первый справа – Марк Шагал, посередине – Борух Шварцман. 1921


Колонисты в «походе под барабан» с директором Малаховской школы-колонии Борухом Шварцманом. Начало 1920-х


Марк Шагал в Малаховке. На мольберте – эскиз панно для ГОСЕКТа


Детская память цепкая. Помню, Шагал поставил на стул чайник ядовито-зеленого цвета, а на спинку стула в качестве фона бросил яркокрасный платок. И спрашивает: «Какой цвет звонче?» Сел справа от натюрморта и сравнивал красный и зеленый цвета…

Отъезд Шагала был неожиданным и прошел незаметно для нас.

Потом в колонии долго еще висела одна оставленная им работа. Наверное, он не смог ее увести. То был огромный холст, приблизительно два метра на три, снятый с подрамника и гвоздями прибитый по верхней кромке к стене. Два цвета: черный и белый. На белом фоне черным – «а-хедерингл»[43]: мальчик в традиционной одежде, бегущий в хедер, на голове картуз, под мышкой сидур (молитвенник). Высокий горизонт, под ним, вдали, – контуры местечка. Почему я запомнил? Столько ведь лет прошло… Одна нога мальчика неестественно вывернута от колена – не так, как сгибается обычно, а ступней вверх, «сломана». Это нарушение анатомии придавало стремительность всей фигуре бегущего. Но детскому восприятию подобные вещи недоступны. Я смотрел и не мог понять, как такое может быть. Поэтому и запомнил.

Потом кто-то из нас понемногу отрезал от этого холста по куску, чтобы писать маслом свое… Да мы тогда и представить себе не могли, кто такой Шагал! И ничего бы не поняли – даже если б нам объяснили! Окончательно полотно погибло во время пожара, случившегося в конце 20-х годов.


Печатается по: Рапопорт А. «Третий Интернационал» в Малаховке // Лехаим (М.). 2005. № 1. Январь.

14. А.Ю. Энгель-Рогинская

<…> В 1920 году нас пригласили работать и жить в Еврейской показательной колонии в Малаховке, под Москвой. Туда, по указанию правительства, были собраны дети еврейских беженцев, в большинстве потерявшие родителей.

Почти все учителя были коммунисты, и они воспитывали детей по-новому. Искусство в колонии было на почетном месте. Отец47 вел хоры и музыкальное образование. Вечерами мать48 играла на фортепиано и тут же рассказывала детям и учителям о композиторе, эпохе и исполняемых произведениях. Такие занятия назывались «слушание музыки» и были они внове.


Юлий Дмитриевич, Антонина Константиновна и Ада Энгель. Тель-Авив, 1926


Группа еврейских деятелей культуры в Малаховской школе-колонии. 1920–1921.

Справа налево – в первом ряду: Марк Шагал, Цви Гиркан; во втором ряду: Семен Томсинский, Давид Гофштейн, Юлий Энгель, Иехезкель Добрушин; в третьем ряду: Дер Нистер, Борух Шварцман, неустановленное лицо


Малаховская школа-колония. Колонисты участвуют в театрализованном представлении. 1920–1921.


Я преподавала рисование сначала одна, а потом, когда приехал Марк Шагал, стала ему помогать. Мы ставили с ребятами веселые постановки с музыкой, создавалась праздничная атмосфера искусства; в колонию приезжали еврейские поэты и писатели – Гофштейн, Добрушин и другие. Отец писал на их слова множество детских песен. Ребята тут же их разучивали и распевали. Эти детские песни позднее были изданы не только у нас, но и на разных языках в других странах49. <…>


Энгель-Рогинская Ада. Ю. Энгель (воспоминания дочери) // Энгель Ю.Д. Глазами современника: Избранные статьи о русской музыке 1898–1918 / Сост., ред., комм. и вступ. ст. И. Кунина. М., 1971. С. 505–506.

15. Н.Д. Эфрос

<…> Первый еврейский театр возник лишь после Октября. Основателем и руководителем этого первого театра был Алексей Михайлович Грановский. О своем знакомстве с Грановским и первых шагах созданного им театра А.М. [Эфрос] рассказывал в ряде статей. Последуем за его рассказом.

Вскоре после Октябрьской революции была открыта театральная студия-школа. Осенью 1919 года обучение в ней подходило к концу. «Школу, – говорит А.М., – надо было превратить в… театр». Для этого требовался человек, который мог бы выполнить эту задачу: «Нужен был рулевой, в Москве его не было». Между тем стало известно, что в Петрограде неким Грановским уже открыт небольшой еврейский камерный театр.

А.М. предложил товарищам по школе-студии ознакомиться с работой театра и воспользоваться его опытом. Предложение было принято, и А.М. выехал в Петроград для встречи с Грановским.

Из бесед с ним выяснилось, что тот не прочь перебраться в Москву и взяться за организацию и ведение там еврейского театра. «У меня, – рассказывает далее А.М., – не было ни полномочий, ни охоты идти так далеко. Я лишь сказал Грановскому, что, с моей точки зрения, его план возможен и что я передам его соображения Москве»[44]

Весной 1920 года Грановский с труппой переехал в Москву. Вскоре же по приезду он пришел к А.М. с предложением совместной работы.

Рижанин, сын состоятельных родителей, Грановский получил общее образование в Германии и там же специальную подготовку у известного немецкого театрального деятеля Рейнхардта. Высокого роста, красивый, с изящными манерами, молодой человек (ему было тогда около 30), он производил очень приятное впечатление. А.М. охотно откликнулся на приглашение Грановского и дал согласие работать в театре.


Абрам и Наталия Эфросы. Москва, 1920-е


Театр находился еще в стадии организации. Грановский получил для него небольшой особняк в Чернышевском переулке (теперь улица Станкевича), требовавший ремонта и приспособления под театральное помещение. Но репетиции уже начались, и актеры приступили к работе над ролями. Открыть театр было решено маленькими пьесами Шолом-Алейхема. Главные роли в них исполнял Михоэлс, тогда еще только начинавший свою актерскую карьеру. Спектакли шли на «идише» – разговорном еврейском языке, так называемом «жаргоне». Большинство актеров театра были люди самого скромного социального происхождения, и этот язык был для них родным. Разговорная речь представлений сообщала им демократичный характер и делала доступным рядовому еврейскому зрителю.

К оформлению первой постановки А.М. привлек Шагала, переселившегося к тому времени в Москву, после неудачного директорства-«комиссарства» в Витебском художественном училище. Шагал с головой окунулся в работу. «Это не было увлечение работой, это было прямой одержимостью, – говорит А.М. – Он (Шагал) заявил, что будет одновременно с декорациями писать «еврейские панно»… Вся зала была ошагалена»[45]. <…>

Подготовка его [театра] открытия шла полным ходом. Заканчивал свои росписи и Шагал. Как-то, будучи в театре, я зашла в комнату, отведенную под его мастерскую. Помещение имело довольно причудливый вид. Всюду – на полу, на подоконниках, на столах и стульях стояла «ночная посуда» с разведенными в ней красками. Очевидно, при товарном голоде тех лет ничего более подходящего для этого не нашлось.

Я застала в мастерской самого художника. Он сидел перед мольбертом, отбросив кисть, чем-то крайне опечаленный. Обрадованный моим появлением, тем, что есть с кем отвести душу, он со слезами на глазах стал объяснять мне причину своего огорчения. «Столько труда, столько работы, – жаловался он, – а эти жирные евреи будут тереться своими сальными затылками об мои картины и все портить и пачкать!».

Шагал не без основания беспокоился о судьбе своих работ. Помещение театра было тесное и низкое. Рослые зрители вполне могли касаться панно и головами и спинами. Впрочем, такие случаи на самом деле не наблюдались. Вероятно, Шагал всем и каждому в театре высказывал свою тревогу и, прежде всего, Грановскому и А.М. Ту же фразу «о жирных евреях» в слегка измененном виде читаем в статье последнего: «Он [Шагал], – пишет А.М., – плакал настоящими горячими, какими-то детскими слезами, когда в зрительный зал с его фресками поставили ряды кресел, он говорил: «Эти жирные евреи будут заслонять мою живопись, они будут тереться о нее своими толстыми спинами и сальными волосами». Грановский и я безуспешно по праву друзей называли его идиотом, он продолжал всхлипывать и причитать».


Марк Шагал и Соломон Михоэлс во время работы над спектаклем «Мазл-тов» по Шолом-Алейхему. ГОСЕКТ, январь 1921


Сцена из спектакля «Мазл-тов» по Шолом-Алейхему. Сценография. М. Шагала. ГОСЕКТ, 1921


И еще: «В день премьеры перед самым выходом Михоэлса на сцену он вцепился ему в плечо и иступленно тыкал в него кистью… ставил на костюме какие-то точки и выписывал на его картузе никаким биноклем неразличимых птичек и свинок… Бедный, милый Шагал! Он, конечно, считал, что мы тираны, а он страдалец».

Поведение Шагала мы все, как и А.М., принимали за чудачество. А теперь, оглядываясь и всматриваясь в это далекое прошлое, я думаю, что мы ошибались в наших оценках Шагала. Он не чудачил, он просто любил свои картины как свое детище огромной отцовской любовью, что и заставляло его так яростно оберегать их. А если иногда сожалел о затраченном на них труде и времени, то это была лишь вымышленная версия, скрывавшая подлинные движущие им чувства.

Сам художник рассказал о работе в еврейском театре в своей автобиографической книге «Моя жизнь». Он написал ее по-русски. Но на языке подлинника она никогда не появлялась, а вышла в свет в переводе на французский. Привожу несколько отрывков из этой книги в обратном переводе на русский язык.

«Вот, – сказал Эфрос, вводя меня в мрачное помещение, – эти стены твои, делай на них что хочешь» – пишет Шагал и продолжает. – В 1919 году я получил приглашение от Грановского и Эфроса. Они звали меня приехать работать для открывающегося нового еврейского театра.

Это Эфрос настоял на моем приглашении. Эфрос? Нескончаемые ноги. Ни говорлив, ни молчалив. Он живет. Подвижный слева, справа, сверху до низу. Все блестит: его очки, его бородка. Он тут и там, он повсюду.

Это один из моих друзей, кого я люблю, и кто заслуживает того».

И далее: «О Грановском я впервые услышал в Петербурге во время войны. Мне предложили расписать стены зрительного зала и написать картины для постановки первого спектакля.

Я взялся за работу. Для основной сцены я сделал картину: “Интродукция к новому национальному театру”. На остальных стенах, потолке и фризах были изображены предки современного актера: народный музыкант, свадебный клоун-затейник, пляшущая старушка, переписчик Торы, первый поэт-мечтатель и, наконец, наша нынешняя парочка, порхающая по сцене. Кушанья и яства, баранки и фрукты, разбросанные на накрытых столах, украшали фризы.

Недостача во всем. Не было материи для костюмов и декораций. Накануне открытия театра мне принесли старые, поношенные костюмы, я наскоро раскрасил их. В карманах я обнаружил окурки и крошки хлеба.

На премьере, во время спектакля я даже не смог зайти в зрительный зал, так был забрызган красками. Еще за несколько минут до поднятия занавеса, я бегал по сцене, наспех дописывая аксессуары.

Я не выносил “натурализма”. И вдруг столкновение. Грановский повесил настоящий троншон. Я вздыхаю, я кричу: “Настоящий троншон?” – “Кто здесь режиссер, вы – или я?” – обрывает меня Грановский. Бедное мое сердце! Ох! Батюшки, матушки!

В первом спектакле полной слаженности, на мой взгляд, разумеется, не достигли. Но у меня было такое чувство, что свое дело я сделал»[46].

Шагал потрудился недаром. Еврейские панно ему очень удались. Даже такой строгий критик как А.М. назвал их «изумительным циклом»[47] и считал, что своим успехом спектакль, открывающий театр, в значительной степени обязан Шагалу.

Как и все картины Шагала, несколько заумные по содержанию, панно еврейского театра радовали богатством, своеобразием и необычным сочетанием красок. На одном из них он изобразил труппу театра – режиссера, актеров и других, работающих в нем людей, в том числе А.М. и себя. Позднее панно были сняты, свернуты и сданы в Третьяковскую галерею, где хранятся в закрытых фондах50.

В «Моей жизни» Шагал называет А.М. своим другом. Об их дружбе напоминает хранящаяся у нас картина художника «Зеленые любовники», которую он подарил А.М. в 1918 или в 1917 году. А.М., как правило, отказывался от такого рода подарков, и за исключением «Зеленых любовников» и одного пейзажа Купреянова, никаких картин советских художников у него не было[48].

Дружеские чувства к А.М. Шагал сохранил до наших дней. В 1969 году я послала ему вышедшую тогда в свет книгу А.М. «Два века русского искусства». В письме, которым он благодарил меня за книгу, он в теплых словах вспоминал ее автора51.

В 1973 году Третьяковская галерея организовала персональную выставку Шагала52. Он сам приехал на нее из Парижа и выступил с речью на ее открытии53. Он говорил, что, прожив большую часть жизни вдали от Родины, он не переставал любить и любит ее.

Мне удалось, обходным путем, минуя толпы зрителей, пришедших на выставку, добраться до Шагала. Я поймала его уже на пороге вестибюля у выхода. Он меня не узнал, но когда я назвалась, бросился целовать и, обращаясь к стоящей рядом Фурцевой, сказал: «У нее хорошая моя картина, хорошая!» А если он помнил картину, надо думать, помнил и того, кому ее подарил.


Эфрос Н. Абрам Маркович Эфрос. Воспоминания свидетеля многих лет его жизни. М., 2018. С. 106–114.

16. А.Г. Ромм

Появление Шагала в школе Бакста – Добужинского в 1910 г.54 было незаурядным событием. У нас были свои «большие таланты»: Лермонтова, Оболенская, Андреев, из них впоследствии ничего не получилось. Да и тогда не шли они дальше хороших этюдов, написанных в упоении яркостью красок. Шагал же на самых первых порах показал себя «творцом». Другие только вздыхали по картине, длительно готовились к ней. У него же все получалось «картинно», даже этюдик красных ног натурщицы или апельсинчиков с фикусом – мрачная темная греза, где предметы имели странный характер, подмеченный насмешливым глазом.

В нем не было никакой наивности, ничего ученического. Сотоварищи не любили его, тут была и ревность, и недоверие к его «неискренности», «надуманности». Все они искали, и таков был их удел до конца дней. Для него же музей, выставка были открытыми книгами, где он сразу находил то, что ему нужно было для сегодняшнего замысла. Я же ценил в нем (не без зависти) эту именно «сознательн