КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 604220 томов
Объем библиотеки - 921 Гб.
Всего авторов - 239513
Пользователей - 109440

Последние комментарии

Впечатления

Stribog73 про Тарасов: Руководство по программированию на Форте (Forth)

В книге ошибка. Слово UNLOOP спутано со словом LEAVE. Имейте в виду.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Дед Марго про Дроздов: Революция (Альтернативная история)

Плохо. Ни уму, ни сердцу. Картонные персонажи и незамысловатый сюжет. Хороший писатель превратившийся в бюрократа от литературы. Если Военлета, Интенданта и Реваншиста хотелось серез время перечитывать, то этот опус еле домучил.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Сентябринка про Орлов: Фантастика 2022-15. Компиляция. Книги 1-14 (Российская фантастика)

Жаль, не успела прочитать.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
DXBCKT про Херлихи: Полуночный ковбой (Современная проза)

Несмотря на то что, обе обложки данной книги «рекламируют» совершенно два других (отдельных) фильма («Робокоп» и «Другие 48 часов»), фактически оказалось, что ее половину «занимает» пересказ третьего (про который я даже и не догадывался, беря в руки книгу). И если «Робокоп» никто никогда не забудет (ибо в те годы — количество новых фильмов носило весьма ограниченный характер), а «Другие 48 часов» слабо — но отдаленно что-то навевали, то

подробнее ...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
kombizhirik про Смирнова (II): Дикий Огонь (Эпическая фантастика)

Скажу совершенно серьезно - потрясающе. Очень высокий уровень владения литературным материалом, очень красивый, яркий и образный язык, прекрасное сочетание где нужно иронии, где нужно - поэтичности. Большой, сразу видно, и продуманный мир, неоднозначные герои и не менее неоднозначные злодеи (которых и злодеями пока пожалуй не назовешь, просто еще одни персонажи), причем повествование ведется с разных сторон конфликта (особенно люблю

подробнее ...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Шляпсен про Беляев: Волчья осень (Боевая фантастика)

Бомбуэзно

Рейтинг: -2 ( 0 за, 2 против).

Все страхи ночи [Даниил Целищев] (fb2) читать онлайн

- Все страхи ночи 1.11 Мб, 138с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Даниил Целищев

Настройки текста:



Даниил Целищев Все страхи ночи

Глава I.

Уже перевалило за десять часов вечера, а осенний дождь все не переставал идти. Сильный и тяжелый поток продолжал лить в течение нескольких дней, и не было намека на скорое прояснение.

Человек шел вдоль дороги, окруженной небольшим лесом. За ним простиралось поле, в сторону, кажущихся совсем близкими, огней городка. Люди в основном в это время готовились ко сну. В некоторых домах свет уже не горел, но по-прежнему оставались яркими центральная улица, и автозаправка.

В  туристических ботинках, которые давно уже впустили воду от дождя и луж, человек продолжал идти быстрой, но уже выдающей усталость походкой. По пути ему не попадалось ни одного водителя, желающего подбросить до ближайшего населенного пункта. Или сказывалось невезение, или никто не хотел в такой дождливый вечер подбирать мокрого до нитки человека, непонятно откуда и куда следовавшего.

Прошло еще минут двадцать быстрой, но усталой ходьбы. Городок манил все сильнее своими огоньками, продирающимися через дождливую темноту. Человеку мерещилось ощущение тепла, сухости и возможной сытости, если удастся где-нибудь перекусить.

Но что человеку не померещилось точно, так это явный запах озона в воздухе. Причем, такого насыщенного аромата ему еще ни разу не приходилось ощущать. Правда, голод и усталость быстро в нем перебороли интерес к изменившейся атмосфере.

Сверкнула молния. За ней прогремел раскатисто гром. Блеск молнии осветил метрах в десяти от человека дорожный указатель, стоящий впереди. Пройдя еще немного, и посветив фонариком от смартфона, человек увидел название городка, которое уже и так давно знал.

«Коньково», – значилось на указателе.

Прошло еще минут пятнадцать, прежде чем человек дошел до первых жилых домов городка. Еще минут десять ушло на поиски питейного заведения. Им оказалось кафе «У Семена». Простое серое кирпичное здание в один этаж высотой, не выделяющееся ничем особенным. Если бы не вывеска, подсвеченная желтыми огнями, человек бы прошел мимо, не заподозрив никаких возможностей перекусить. Он потянул на себя дверь и зашел внутрь.

Это была простая забегаловка на четыре столика, с барной стойкой у стены, телевизором на кронштейне, и дымом от сигарет, окутавшим помещение. Двое посетителей, беседовавших друг с другом за кружками пива, обратили внимание на человека. Бармен, лет пятидесяти, в жилетке и клетчатой рубашке, спокойно стоял и протирал стаканы, поглядывая в телевизор.

– Вечер добрый, – как можно бодрее сказал промокший до нитки человек.

Увидев его, бармен пару секунд внимательно оценивал. Обычная куртка, джинсы, туристические ботинки, рюкзак. В купе с темными волосами, легкой бородой, очками, этот молодой парень походил на обычного туриста-автостоппера, решившего занять себя во время отпуска поездками в не самые туристические места страны.

– Здорово, коли не шутишь, – ответил бармен. – Давно пешком идешь?

– Часа три наверно. Как из последней попутки вышел, водитель  свернул с трассы в свой поселок, так и иду.

– И ни одной попутки не смог поймать?

– Нет. Никто ни разу не остановился.

– Вот времена пошли, – покачал головой бармен. – Уже и подкинуть никто не может до какой-нибудь крыши. Дождь, вон, три дня без конца льет.

Парень слабо покивал головой. Сказывалось легкое помутнение в голове от пешего похода.

– Что у вас можно поесть? – наконец спросил он.

Бармен, как будто очнулся от сигаретного кумара, окутавщего помещение.

– Сейчас организуем. Причаливай пока к стойке. Да и куртку свою мокрую сними. Обсохнешь немного.

Парень, повесил куртку на стул, рюкзак поставил рядом, сел за барную стойку. На черной столешнице оказались яичница из трех яиц, пара кусков хлеба, стакан с чаем. Бармен взял бутылку коньяка и вопросительно посмотрел на человека. Тот кивнул, и протянул руку за наполненной стопкой. Тепло от выпитого плавно растеклось по всему телу, и ощущения сырого холода затихли.

– Куда и откуда путь держишь?– спросил бармен, когда понял, что путнику стало лучше.

– Налейте еще, – подставил тот рюмку.

Когда от второй рюмки он приятно размяк, то достал из кармана рюкзака наполовину промокшую визитку и положил ее на стол.

На визитке значилось имя человека, контакты с указанием места работы.

– Журнал «Факты и мистика?» – удивленно спросил бармен. – Это что еще за ерунда?

– Все в порядке, – улыбнулся парень. – По последнему телефону в списке контактов, можете оформить ежемесячную подписку на наше издание.

– Первый раз о таком журнале слышу. Где его печатают?

– В столице.

– Куда путь держал? – наконец  спросил бармен. Ему показалось, что человек пришел в себя, а значит, пришло время разговоров.

– Если честно, то к вам, в Коньково, – ответил он. – В редакции, заинтересовались  некоторыми природными явлениями, о которых пишут в соцсетях, проезжающие через город водители.  И вот я уже два дня добираюсь до вас. Поездом, автобусом, попутками, пешком. Кстати, до Коньково почему автобусов с прямым рейсом из райцентра нет?

– К нам служебный ходит. На комбинат из райцентра, через город и обратно, – бармен задумчиво посмотрел на человека. – Так, ты, получается репортер, что ли?

– Журналист.

– О каких природных явлениях тут писать? Я сколько живу здесь, лет двадцать, не наблюдал ничего аномального, зря ты приехал.

– Почему же зря? – настоял Журналист. – А как же запах озона? Он же постоянно у вас в атмосфере?

– Кто тебе такое сказал? – отозвался один из завсегдатаев, докуривая свою сигарету. – От нас в пяти километрах  комбинат находится. Так даже с ним в Коньково воздух чище, чем в райцентре.

– И то верно, – сказал его сосед по столику. – Мы за экологию не боимся. Здесь зверья в лесах водится немерено. Грибы-ягоды можно за домом собрать, и опять новые растут.  При этом, все плоды  здоровые, спелые, как  на кулинарных картинках. Хоть и провинция, а здесь все хорошо.

– Но согласитесь, что при работающем комбинате, у вас такая хорошая экология – это неспроста, – отозвался Журналист.

– Природу-матушку одним заводиком не загубишь, – Настоял на своем завсегдатай, и посмотрел на Журналиста.

– Так может быть дело в заводе, – ответил взглядом Журналист.

Наступило молчание. Теперь все сидели и смотрели на Журналиста. Тот понял, что спор ни к чему не приведет, и махнул рукой.

– Я здесь не задержусь. Соберу материал для статьи, сделаю пару фотографий, и через пару дней уеду обратно в столицу – печататься.

Снова молчание, но уже не такое напряженное. Завсегдатаи медленно перевели взгляд в телевизор. В это время показывали советские музыкальные клипы семидесятых и восьмидесятых годов. Заканчивал петь Антонов, и начинала Ротару. На Журналиста повеяло непонятной ностальгией, по временам, о которых он знал только по приятным воспоминаниям своих родителей и других представителей старшего поколения.  Воспоминания воспоминаний.

– Наверно, тяжело так работать?– наконец спросил Журналиста бармен.

– Как обычно, – ответил тот.

– Зачем вообще нужны такие журналы, газеты, когда любой, владеющий телефоном или компьютером может без всякой подготовки, пускай с ошибками, пускай плохо, написать для интернета любую новость? И в отличие от вас, даже бесплатно. У нас в Коньково интернет давно уже проведен. Вон, телик сто двадцать каналов может показывать через спутник. Я с мобильного приложения могу заказывать себе продукты для кафе. Все оцифровано теперь. А вы хотите по старинке материал собрать, людей опросить, и только через месяц напечатать статью на пару страниц. Для кого?

В своем вопросе бармен перешел на «вы». Понимая, что он имеет в виду не только редакцию, но и все СМИ в целом, Журналист мысленно похвалил его понимание современных реалий.

– Для тех людей, – ответил он. – Кому важна профессиональная подача информации. Я закончил журфак и знаю, что журналистика может быть субъективной, провокационной. Но она всегда останется профессиональной. В современном мире, я считаю, это очень важно – поддержание культурного уровня людей до эпохи интернета. Неужели вы не любили раньше почитать какую-нибудь газету из киосков?

– Любил, – немного смягчился бармен. – И сейчас люблю.  Но это, скорее, для души, чем для получения информации.

– Вот и мы печатаемся, чтобы у людей не пропали вкус к качественной прессе, ну и душа, если вам угодно.

– Да кому,  сейчас нужна эта душа! – сказал один из завсегдатаев, и закурил еще одну сигарету. – Одно название. Сейчас все хотят только денег быстрее хапнуть. Вот и пишут про всякие аномалии, чтобы газеты свои продать.

– А чем вы зарабатываете на жизнь? – спросил Журналист.

– В отличие от вас, товарищ журналист, я не паразитирую на духовности у людей. У меня свой автосервис. Помогаю водителям, кто в дороге поломался.

– Вот и отлично. Пока вы ремонтируете машины, их хозяева могут почитать бумажную прессу.

Разговор приобретал негативный оттенок. Бармен решил вмешаться.

– Ты где будешь ночевать? – спросил он Журналиста.

– Посоветуете что-нибудь?

– У меня есть один домик с участком, на соседней улице. Выращиваю там картошку, морковку. Если посидишь здесь со мной до закрытия, провожу, покажу, где расположиться. На сколько у нас хочешь остановиться?

– На две ночевки точно.

– Тогда две тысячи наличными и вперед. Если задержишься – доплатишь.

Журналист протянул бармену две тысячи пятьсот.

– Бутылку коньяка у вас возьму с собой. Поможет окончательно согреться.

Бармен усмехнулся и протянул ему новую бутылку недорогого коньяка.

– Посиди пока тут. Через час пойдем.

Спустя час, бармен и Журналист перешли на соседнюю улицу, и зашагали по проселочной неасфальтированной дороге. Дождь все также не переставал лить. Земля под ногами местами чавкала, и затягивала в себя подошвы ботинок.

Бармен был в дождевом плаще и резиновых сапогах. Он шагал уверенно к садовому домику, где гостю наконец-то можно будет по-настоящему отдохнуть. Журналист плелся за ним. Немного высохшая одежда снова поддалась дождю и промокла насквозь. Он надеялся, что все это просохнет до утра, а сам он не заболеет.

Они подошли к небольшому участку, обнесенному забором. За ним находился садовый домик. Бармен открыл калитку забора, затем, достав ключ из-под скамейки, снял замок с дверцы домика. После этого, они оба зашли в сухое темное место.

– Располагайся. Вещи повесь на веревки, раскладушка в углу стоит. А я пока обогрев запущу, – сказал бармен, и пошел разжигать печку.

Журналист скинул с себя рюкзак, снял почти все вещи. Из рюкзака достал к удивлению сухие шорты, надел их. Затем вытащил, купленную у бармена, бутылку коньяка, и наполнил на четверть две алюминиевые кружки, стоявшие на столе.

– Угощайтесь, – протянул одну из кружек он бармену.

Бармен взял кружку и выпил залпом.

– Да, дружище, – сказал он. – Приехал ты зря, конечно. Если б на охоту или за грибами, то еще понятно, а тут… Скажи честно, ты же работаешь в этих «Фактах и мистике»…  Наверное, пишете про всякие НЛО и привидений. А ты сам веришь во все это?

Журналист отпил из кружки и посмотрел на бармена.

– Это просто работа. Я уже года два разъезжаю по стране, собираю разный фольклор  из глубинки. Знаете что? Еще ни разу не приходилось сталкиваться с чем-то экстраординарным.  Видите ли, не волки  корову задрали, а чупакабра. Не пьяный пахарь  ночью в поле заблудился на тракторе, а инопланетяне тарелкой  узоры рисовали из колосьев. Не бутыль с брагой лопнула, а полтергейст. И смотришь на все это с умным видом, потом сидишь за компьютером и изобретаешь сенсацию.

– В серьезную прессу не пробовал пойти?

– Пробовал. Тот же самый сенсационный репортаж из банальщины стряпаешь. Причем, делаешь это максимально простым языком. Нет высокого полета.

– А у нас, в Коньково, прямо высокий полет.

– Про вас я хотя бы напишу так, чтобы было интересно. Озоном пахнет. Прямо тысяча версий сразу наклевывается. Тут так можно будет развернуться… Наш читатель любит, когда красиво написано, а мы стараемся читателя увлечь.

– Ну, удачи. С утра заходи ко мне в кафе. Жена моя будет работать, скажешь, что от меня. Она тебе завтрак сделает. За полцены.

С этими словами бармен накинул обратно на себя дождевик, пожал руку Журналисту, и вышел на освещенное одной уличной лампочкой сырое крыльцо. Дождь еще не думал заканчиваться, и бармен, накинув на голову  капюшон, пошел по такой же расхлябанной дороге в темноту.

 Журналист остался стоять в открытом дверном проеме, и рассеяно наблюдать за непогодой из уже теплого и уютного домика. Дальше освещенного крыльца можно было разглядеть только силуэты деревьев и темное тяжелое небо.

Алкоголь и сон брали свое. Журналист собрался было уже закрывать дверь и идти спать, как вдруг сверкнула молния. Своим ярким бело – синим цветом, она осветила далекое, возвышающееся на горизонте одинокое дерево без кроны и веток.

Журналист понял, что это не дерево. Труба комбината.  Журналист на секунду представил себя заблудшим капитаном, а трубу – маяком без зажженного света, но также приветствовавшего прибывающие корабли. Журналист слегка кивнул, как бы, принимая приветствие, и закрыл дверь.

Подбросив немного дров в печку, он налил последнюю на сегодня порцию коньяка в кружку, и достал из угла раскладушку. Разложил ее, нашел скрученный матрац с одеялом. Одеяло пришлось немного встряхнуть от пыли на дождливом крыльце. Забравшись в свою новую постель, Журналист мгновенно уснул.

***

Утро оказалось  гораздо более многообещающим, чем предыдущий вечер. Дождь прошел, и в отражении луж уже выглядывало солнце. Кое-где кричали петухи. Журналист открыл один глаз – на второй падал солнечный свет из окна, и закрыл тут же. Ощущение от выпитого вчера коньяка еще било в голове.

Журналист повернулся на другой бок.  Попытался заснуть еще хотя бы на час. Но в голове, кроме похмелья еще сидела мысль о работе и обещанном завтраке. За полцены.

Сев в раскладушку, он потянулся, молча посмотрев в окно. Утренний свет  маняще заглядывал в домик, и создавал приятное чувство начала нового дня. Затем Журналист оделся. Его вещи, ранее развешанные у печки, успели высохнуть. Он взял свой смартфон, деньги, свой блокнот для записей, и затем вышел на крыльцо.

На улице все еще оставались лужи и мокрая трава. Кое-где вода капала с веток. Проселочная дорога еще выглядела единой коричневой полосой с зеркальными пятнами луж.  Немного оценив маршрут, чтобы не увязнуть в грязи, Журналист направился в сторону кафе.

Несмотря на небольшую заселенность Коньково, все равно чувствовалась оживленная жизнь. Где-то люди в рабочих синих одеждах комбината шли на автобусную остановку, кто-то убирал осеннюю листву у своих домов. Журналист встретил вчерашнюю пару завсегдатаев из кафе, которые стояли и разговаривали, покуривая. Один из них посмотрел на Журналиста и кивнул. Тот ответил тем же. Похоже, небольшой словесный  конфликт, произошедший вчера, сошел на нет. «Может быть, поговорить с ними после поездки на комбинат, и потом, прислать  копию журнала в знак примирения», – подумал Журналист.

Подойдя к кафе, Журналист дернул за ручку входной двери. Она не поддалась. Журналист заглянул в окно заведения – никакого движения внутри. Похоже, оно еще не открыто.  Пришлось сесть на обшарпанную скамейку, у входа, и дожидаться прихода жены бармена. Уже хотелось есть по-настоящему. «Спасибо обилию выпитого коньяка вчера», – подумал Журналист.

Мимо него проехал автобус с рабочими. «Утренняя смена на комбинат», – пронеслась мысль у Журналиста. Насколько ему помнилось, комбинат занимался обработкой древесины или что-то вроде этого. «Интересная идея – расположить предприятие глубоко в областном районе», – подумал Журналист, – «На логистике, похоже, не экономят».

Ему на секунду захотелось пойти поискать автобусную остановку, чтобы пообщаться с кем-то из прибывших рабочих со смены, но тут подошла женщина с утренней усталостью на лице.

– Ты – журналист? У нас в саду ночевал? – спросила она.

На вид ей было лет сорок – сорок пять. Светлые волосы скрывала косынка, а серьезные, серые глаза, выдавали  хозяйскую уверенность. Одета она была в белую куртку. По ее несколько недовольному виду, Журналист понял, что его сейчас либо хорошо накормят, либо пошлют куда подальше.

– И вам доброе утро. Вы жена владельца кафе?

– А кто еще? Откуда я, думаешь, знаю, что ты у нас домик снял и ночевал в нем.

– Да, ночевал. Спасибо, что пустили, – улыбнулся он. – Если бы не вы, то пришлось бы спать мне под дождем.

– Сейчас еще и накормим. Пошли.

С этими словами, женщина подошла к двери кафе и открыла замок. Они вошли внутрь помещения. Здесь еще стоял вчерашний запах сигарет,  но столики все были чистыми. Вчера бармен, перед закрытием протер столы, и выбросил все из пепельниц. Посуда тоже была чистой. Несмотря на это, жена бармена все равно протерла мокрой салфеткой столы еще раз. Затем включила телевизор и ушла на кухню готовить.

Журналист присел за столик, где вчера были его оппоненты по разговору. Он ничего не стал заказывать на завтрак, подумав, что лучше съест то, что ему приготовят.

В это время по телевизору шли утренние новости. Был репортаж о достижениях ученых в области физики. Какие-то люди в халатах пожимали руки каким-то людям в деловых костюмах.  Журналист вспомнил, как раньше он брал интервью у известных, в разных сферах, личностей, выслушивал их скучные ответы, и потом писал развернутую статью. Было неприятно смотреть на все это со стороны, понимая, как оно происходит на самом деле.

Жена бармена – Алена, приготовила обычные рожки с говяжьим подливом. Принесла гранёный стакан с кофе, хлеб, салфетки – чтобы не испачкаться. Журналист, поначалу подозрительно отнесся к рожкам с подливом, думая, что оно разогретое вчерашнее. Однако, с каждой новой вилкой, он понимал, что это очень вкусное сегодняшнее.

– Ишь, как с похмелья на еду потянуло, – сказала Алена. – Не смотри на меня так. Знаю, что ты вчера с моим коньяк пил. Он с запахом ночью пришел, хотя на работе не пьет. О чем вы с ним разговаривали?

– А обо всем. Он у вас, похоже, человек общительный. Спрашивал, верю ли я в сверхъестественное.

– Ну, а ты чего?

– Нет, – ответил Журналист. – Не верю.

– А чего же ты тогда к нам приехал? – спросила Алена.

– Потому что, должен на месте все описать. Читатель любит достоверность.

– Ха! Все равно, как написать, будто в лесу лешего нет. А его и вправду не было.

– Правильно поняли. Но описать максимально качественно где, когда, и как конкретно он не появлялся.

Алена посмотрела на Журналиста.

– Занимаешься ерундой, – наконец сказала она, – Мог бы занятие посерьезнее найти.

Журналист, допивая кофе, остановился, и тоже посмотрел на Алену.

– Вы не первый человек, кто мне так говорит.  Понимаю, в ваших глазах это дело несерьезное, глупое, но мне оно нравится. В нем есть свои плюсы.

– Какие, например?

– С людьми интересными общаюсь, разъезжаю по городам и селам нашей необъятной Родины. Людям нравится быть услышанными. Кстати, что вы думаете про этот запах озона в Коньково?

– Так от комбината, наверное. Больше неоткуда. Двадцать лет тут живем с мужем, все время такое.

– Прямо все двадцать лет?

– Ну, может не двадцать, – ответила, немного подумав, Алена. – Запах, может, лет семь.

– Интересно, а комбинат давно построили?– спросил Журналист.

Алена задумалась снова.

– Не помню. Не интересовалась. Наверно, давно, если наш городишко построили, чтобы рабочим было, где жить.

Журналист собирался что-то спросить, но его отвлек нарастающий гул с автотрассы. Он посмотрел в окно.

По трассе проезжала автоколонна, состоящая из трех грузовиков. Это были штатные машины одного из крупных федеральных продуктовых магазинов. Развозили товар в свои торговые точки, в разных населенных пунктах.

Колонна замедлила движение, и стала сворачивать в сторону Коньково.  На бортах была четкая эмблема этой компании. Стилизованная под космическую ракету буква «А», в слове «Гастроном». Ниже, маленькими буквами гласил слоган: «Созвездие низких цен».

– Странно, зачем они к нам заехали? – задумчиво сказал Алена. – У нас нет этих магазинов здесь, и никогда не было.

– Может, решили открыть представительство у вас? – предположил Журналист.

Но он не успел закончить мысль.  Машины остановились на соседней улице, недалеко от кафе.

– Чего это они?– послышалось от Алены.

Машины простояли еще минут пять, словно ожидая чего-то. Были слышны какие-то звуки внутри фургонов.

Внезапно резко распахнулись двери во всех грузовиках, со всех сторон. Из машин стали выпрыгивать люди в блестящих комбинезонах с накинутыми на голову капюшонами, в скрывающих лица противогазах. У кого-то было оружие, но какое-то странное, громоздкое. У других были ранцы и в руках какие-то предметы, похожие на распылители с автомоек.  Они окружили грузовики, оружие направили в стороны от своей новой дислокации.

От такой неожиданности, Алена смотрела, широко раскрыв глаза. Журналист тоже опешил. У него еще никогда так резко не менялась картина мира, которую он видел.

Но тело, повинуясь каким-то инстинктам, заставило слезть со стула, и пригнуться от окна.

– Алена, пригнитесь! – внезапно для себя сказал он.

Никто не ответил.

– Говорю, пригнись!

Молчание. Лишь был слышен легкий звон берущейся со стола бутылки. Журналист обернулся.

Внезапно ему прилетело в висок тяжелое холодное стекло бутылки от чьей-то руки. Теряя равновесие, Журналист упал. В голове все поплыло. Звенело в ушах. Однако это был звук не из его головы, а с улицы. Там происходило что-то оживленное, суетливое.

Последнее, что он уловил своим слухом, теряя сознание – оглушительный уличный взрыв.

Глава II.

Журналист очнулся. Ему было тяжело открыть глаза, сильно болела голова. Был слышен звук костра, а по запаху чувствовалась горелая древесина и металл. Помимо этого, в воздухе витал озон. Осень наполняла все тело холодом. Нужно было приходить в себя.

Ему пришлось заставить себя силой открыть глаза. Поначалу зрение выдало мутные силуэты. Было одновременно светло и темно. Он посмотрел наверх. Там было темно. Глаза, немного напряглись, и он увидел на безоблачно черном небе звезды. Журналист опустил взгляд. Здесь было светло.

Сознание начало проясняться. Журналист ощутил себя на холодной земле. Спиной он чувствовал твердую поверхность. Обернувшись, он понял, что прислонен к забору одного из садовых участков. Более того, впереди, через дорогу, он видел кафе, где недавно завтракал. Вся улица была охвачена яркими горящими обломками.

Журналист посмотрел налево, и увидел самое главное кострище. Огромная груда металла, лишь отдаленно напоминала прибывшие утром грузовики. "Как это произошло?"– промелькнула мысль у Журналиста.

Он вспомнил звук взрыва. Заболел ушибленный висок. Ноги и руки медленно, но все-таки приходили в подчинение. Он, как мог, осмотрел себя. Следов крови на одежде не было,  что давало небольшую веру в отсутствие ранений от взрыва.

Журналист перевернулся и встал на колени, оперев руки в землю. Появилась возможность увидеть забор, который послужил опорой. И Журналист упал на бок, от увиденного. На заборе свисало наполовину перевалившееся тело человека, в блестящем белом комбинезоне. Его рука заканчивалась там, где раньше была голова Журналиста.

Журналист простонал от отчаяния, в попытке понять, что произошло. Не было ни единой логической связи, чтобы мозг снова начал работать рационально.

«Так», – заставлял себя думать он. – «Я жив, и это уже хорошо. Здесь что-то произошло. Был взрыв, я отрубился, еще был удар по голове. Я отключился в кафе, значит, меня сюда притащили. Похоже, это сделал человек, что сейчас на заборе. Он жив? Не знаю. А Алена? Это она меня ударила? Она жива? Она в кафе?»

С этими мыслями, Журналист посмотрел на здание кафе. Внешняя вывеска, покосившись, висела и не работала. Свет внутри тоже не горел. Окна сияли черными провалами, выбитых взрывом стекол. Никаких признаков, что внутри здания кто-то может быть. «Но вдруг Алена тоже там, без сознания?» – подумал он. – «Если это так, то нельзя ее там оставлять».

Первая попытка встать на ноги, завершилась падением на четвереньки. Журналист повторил усилие, и уже смог подняться на ноги и держать равновесие. Двигаясь медленно, небольшими шагами, он стал подбираться к входу кафе. Сзади еще потрескивали догорающие детали машин.

Он подошел к полуоткрытой двери кафе. Она была сломана в верхнем углу. Словно чья-то рука отломила кусок, пытаясь отковырять все полотно.

В кафе было темно. В свете уличного огня, у входа немного поблескивали осколки от выбитых стекол. Нужно было найти свет. Журналист, похрустывая осколками на полу, начал пробираться вглубь помещения. Руками он ощупывал стену, пытаясь найти выключатель. С улицы еще немного остался свет от горящей машины, но чем дальше пробирался вдоль стены Журналист, тем сильнее тьма окутывала кафе.

Выключатель так и не попадал под руку. Журналист подумал, что пропустил его и собирался уже вернуться к выходу, и поискать его снова, как вдруг услышал звук.

Что-то прошуршало за барной стойкой. Было слышно, как покатилась бутылка по полу.

– Алена, ты здесь? – слабым хриплым голосом спросил он.

Ответа не последовало. Лишь тонкий скрежет по полу.

 Журналист дернулся, и схватил первый попавшийся стул. Он направил его в сторону барной стойки. Учащенный пульс не давал прислушаться к вернувшейся тишине.

Становилось очень тревожно. В помещении явно кто-то был, но не хотел показываться. Журналист решил выйти из кафе, и как можно скорее. Спиной вперед, он направился к выходу, не отпуская взгляда от темноты, где едва различались края барной стойки.

Внезапно он услышал тихий тягучий скрип несмазанной дверной петли, в дальнем углу помещения. Что-то происходило. Журналист двигался к выходу, сохраняя положение вытянутого перед собой стула. От напряжения он начал дышать ртом. Холодный пот побежал по лбу и спине. Страх все сильнее сковывал и без того напряженное тело.

В горящей на улице машине что-то треснуло. Журналист судорожно повернулся к выходу на звук. В этот момент, что-то быстро прошелестело по полу и вонзилось ему в ногу.

Журналист вскрикнул, больше от неожиданности. Боли он не почувствовал на волне адреналина. Но что-то дернуло с такой силой, что он упал на спину, и уронил на себя державший в руках стул.

Затем, он почувствовал, как неведомая сила притягивает его по полу во тьму. Он задевал столы и стулья, ткнулся во что-то мягкое. Страх еще больше охватил его, и не давал предпринять действий. Журналист закричал.

Впереди, куда его тащило, он слышал какую-то возню на полу, булькающие звуки и тихое чавканье. Нужно было что- то делать.

 Вместо страха, от отчаяния, проснулась животная злость. Журналист подтянулся к своей захваченной ступне и схватил ее одной рукой. На ощупь он почувствовал что-то склизкое, обвившее ступню. Одновременно с этим, другой рукой, Журналист искал какое-то орудие, предмет, чтобы отбиться и убежать. По пути, ему воткнулись осколки выбитого от взрыва стекла. Рука была порезана.

Но, своей раненой рукой, Журналист смог схватить осколок побольше. Рванувшись к своей ноге изо всех сил, он махнул осколком чуть подальше ступни. Захват ноги ослаб. Тогда Журналист со всей последней волей начал рубить темноту возле своей ноги, натыкаясь на какую-то толстую и склизкую, словно змею, субстанцию. Резким движением на себя, он высвободил ногу от захвата. Во тьме, у барной стойки что-то зашипело. Страх снова взял свое, но теперь в руках было оружие. Он вытянул осколок во тьму. Ничего не происходило. Тишина.

Внезапно тьма зашипела, и звук начал приближаться. Журналист стал отползать к выходу. Там еще был свет и возможность выйти. Необходимо выиграть хотя бы немного времени, чтобы развернуться и побежать. Он резко закричал и бросил осколок во тьму. Звука падающего стекла он не услышал. Лишь какой-то глухой удар, словно камень о землю.

Нужно было бежать. Журналист резко встал, развернулся, и, прихрамывая, побежал к выходу из кафе. За его спиной зачавкала и зашевелилась тьма. Свет от выхода выдавал силуэт упавшего на Журналиста стула. Он подобрал этот стул по ходу своего бегства, и отбросил во тьму. На секунду, посторонние звуки прекратились. А Журналист уже выбежал на улицу, и сколько оставалось сил, закрыл искромсанную входную дверь. Подпереть ее было нечем. Да и пустые от взрыва окна кафе не сулили надежды на защиту. Нужно было отходить.

Журналист начал идти, прихрамывая, в сторону горящих машин, надеясь, что свет и животная боязнь огня, если на него напало животное, защитят его. «Что это было?» – мелькала одна и та же мысль у него в голове. Захваченная ранее нога ныла при ходьбе, руки тряслись. Похоже, адреналин в крови начал понемногу отпускать сознание Журналиста. Он посмотрел на свои ботинки. Штанина над раненой стопой почернела от крови. Промелькнула мысль, что рану надо перевязать.

Он начал было расстегивать куртку, чтобы изорвать футболку на бинты. Но его взгляд остановился на повисшем, на заборе теле. Он так и не проверил, жив ли этот человек в блестящем белом комбинезоне. За одним, можно было бы проверить, есть ли у него что-то полезное для перевязки. Если это какая-то операция силовиков, то их должны были снабдить такими перевязочными комплектами. Надежды на это было немного,  но хотя бы что-то.

Сменив курс от горящих машин к забору, Журналист по дороге прихватил с земли небольшой камень, в качестве оружия.  Можно было поискать камень и побольше, но поблизости ничего подходящего не нашлось.

Подойдя к телу, свисающему с забора, Журналист, готовясь защищаться, отвел руку с камнем назад. Свободной же рукой он потряс за блестящий комбинезон. Никакой реакции. Журналист понял, что ее и не последует. Отбросив камень, он начал стягивать тело с забора на землю. Тяжелым мешком оно повалилось, сбив Журналиста с ног. Поднявшись с земли, он начал переворачивать тело на спину, и стал осматривать. Никаких подтеков, ран, следов нападения. На лицо был надет противогаз с двумя фильтрами, правое стекло было разбито.  Голова покрыта белым блестящим капюшоном от комбинезона. Пульса на шее не было. Журналист ощупал комбинезон на поиск карманов с комплектом первой помощи. Их не было, но ткань была мешковатая, и что-то под ней чувствовалось.

Журналист тяжело вздохнул. Ему первый раз в жизни предстоит заниматься таким обыском мертвого тела. Он мысленно извинился перед трупом, и начал стаскивать комбинезон. Ткань снаружи была холодной, как металл. Изнанка же была мягкой и теплой. К небольшому облегчению Журналиста, под комбинезоном на теле была надета черная униформа, с жилетом, подсумками, и ремнями.

Раненая нога заныла, нужно было действовать быстрее. Журналист начал обыскивать карманы, вскоре нашел фонарик, складной нож, бинт, и какой-то флакон, по запаху отдающий спиртом. Обработав и перевязав ногу, и раненую осколком руку, стерпев жжение от антисептика, Журналист немного успокоился. Теперь нужно было подумать о дальнейших действиях.

Кто-то протяжно завыл. Журналист резко обернулся. Звук донесся из центра городка. Это был не человеческий голос, но и не животного. Звук был  какой-то булькающий, словно плохо работающий уличный громкоговоритель.

По спине Журналиста пробежали мурашки. На секунду он забыл про холод, боль в ноге и полное непонимание дальнейших действий. Cтрах взял верх, и появилось острое желание поскорее убраться из города. Он повернулся в сторону выезда из города на трассу. Захотелось поскорее уйти – убежать он не мог из-за травмы.

Журналист еще раз посмотрел на валявшийся рядом с телом комбинезон. Он никогда не видел такой формы. Блестящий, как фольга, но при этом матерчатый, словно обычная ткань. Больше это походило на костюм дезинсектора, обрабатывающего помещения от насекомых. Но от военных, если это были военные, можно было ожидать любого диковинного снаряжения.

Он мысленно попросил прощения у трупа еще раз, и подобрал комбинезон. После этого, он надел его на себя. От опасности он может и не защитит, но от ночного холода при походе по трассе спасёт точно.

Из кафе что-то издало булькающий звук, словно перевернули канистру с водой. Журналист нервно задрожал, сунул в карман нож, и, прихрамывая, спешно двинулся в сторону выезда из городка. Без оглядки.

***

Он шёл минут двадцать, подсвечивая себе фонариком под ноги. Луч вел его, сначала по неровной земляной дороге, затем по потрескавшемуся асфальту трассы. Никаких звуков живности, криков ночных птиц. Не было лая собак, и, упаси, воя волков. Все как будто замерло в страхе или ожидании. Даже ветер, словно боясь кого-то потревожить, шевелил траву практически неслышно. Под эту невыносимую тишину, он вышел к указателю населенного пункта.

Именно с него Журналист начал вчера знакомство с Коньково. Сейчас ему очень хотелось поймать любую попутку, и уехать, как можно дальше от этого места. «И что потом?» – подумал он. – «Кому сообщить? Полиции? Военным? Чтобы их также разбросала эта непонятная сила? Что это вообще такое?» К Журналисту стало возвращаться рациональное мышление, и сотни вопросов наводнили голову. «В любом случае», – сказал он себе. – «Я еще жив. Нога болит, конечно, но жив. На все остальные вопросы пусть отвечают компетентные органы, желательно на бронемашинах».

Внезапно у Журналиста что-то задрожало в левом боку. От неожиданности он вскрикнул, и начал резко расстегивать комбинезон и куртку. Он посветил себе на футболку. Она была цела. Журналист задрал её. Ничего. Испачканное землёй, но здоровое тело.

Дрожало в кармане куртки. Он расстегнул ее, и достал смартфон. «Как я раньше не вспомнил про него?» – удивился про себя Журналист. – «Можно же было позвонить из Коньково, где связь была наверняка лучше, чем за его пределами! Можно. В нормальной ситуации, но не в этой».

Журналист разблокировал его. Экран зажегся ярким светом. Стекло треснуло, похоже, при одном из падений. Часы показывали пятнадцать минут второго ночи. Заряда осталось сорок восемь процентов. Мерцало одно мигающее деление индикатора связи. Было ещё кое-что. Два входящих СМС – сообщения. Журналист подумал сначала, что это обычный спам. Но сообщения были не с федерального номера. Он открыл первое.

«Ты где? Вернись», – значилось в первом.

Журналист оторопел. Время отправки сообщения было полчаса назад. Когда ещё была стабильная связь.

Второе сообщение пошатнуло равновесие в его ногах.

«Я у кафе».

Он несколько секунд был в состоянии ступора. Сообщения точно были отправлены недавно. Номер телефона Журналист никому не оставлял в Коньково. Или оставлял?

«Визитка у бармена!» – чуть не воскликнул он. Его наполнила огромная гамма чувств. Тревога сменялась животной радостью, что кто-то ещё смог спастись. Что он не один. Но помимо всего, закралось чувство сомнения. Журналисту до сих пор было непонятно, какую задачу выполняли бойцы в блестящих комбинезонах. Прибыли ли они эвакуировать население от этой… от этих… животных? Или у них была другая задача? Один из них, судя по всему, спас Журналиста, вытащив из кафе, после взрыва. Похоже, ценой своей жизни. И то, что с ним произошло в кафе, носило явную физическую опасность.

Сомнения нарастали. Их прервал внезапно появившийся запах озона, который уже второй день сопровождал Журналиста. Он, словно животное, спиной ощутил, что за ним наблюдают. Быстро осветив вокруг себя фонариком, Журналист увидел только лес разделенный трассой. Тихий тёмный лес.

Он посветил на дорогу. В ту сторону, куда собирался сбежать из этого смертельно опасного места. Через метров двадцать, дорогу окружала лишь тьма. «Но что там будет через эти двадцать метров?» – подумал Журналист. – «Я вообще пройду их без проблем?»

Затем он посмотрел в сторону Коньково. Уличное освещение местами еще работало. Немного отдавали светом догорающие машины того отряда в комбинезонах. Там была лучше связь, можно было вызвать все службы подряд. И там оставались люди, с кем можно было объединиться, чтобы дожить до прибытия помощи. Только что за люди?

Журналист достал телефон. Заряда уже было сорок пять процентов. Нужно было выбирать куда идти. От опасности, хотя непонятно безопасна ли дальше трасса, или вернуться обратно. Возможно, не дожить до рассвета, но хотя бы иметь какой-то шанс.

Одно деление связи на смартфоне продолжало мигать. Журналист выбрал номер телефона, с которого пришли последние два СМС, и отправил своё.

«Кто ты?» – написал он. Журналист не знал, как он ещё мог оправдать своё возвращение в Коньково, поэтому искал какое-то подтверждение.

Телефон просигналил. Сообщение было прочитано. Журналист затаил дыхание. Ощущение постоянного наблюдения за ним никак не проходило. Голова от страха соображала все хуже и хуже. Это состояние было не остановить.

Смартфон снова завибрировал. Одно входящее СМС. Журналист дрожащим пальцем открыл его.

«Алена», – значилось в сообщении.

Журналист был ошарашен этим сообщением. Оно никак не укладывалось у него в голове. Значит, жена бармена была жива и находилась в кафе. Как такое возможно, если сам Журналист едва уцелел, спасая себя из этого места. «Быть может», – подумал он. – «Она находилась в это время в другом месте, например, искала мужа, и потом вернулась в кафе? Увидела, как я вожусь с комбинезоном у трупа, не решилась подходить и написала СМС, чтобы не шуметь. Это возможно. Однако, кто тогда ударил меня бутылкой по голове? Кроме Алёны, больше в кафе никого не было. И сейчас я получил СМС с просьбой, или даже с требованием вернуться в Коньково. Бред! Может, со мной играют эти спецы в комбинезонах, если кто из них остался жив после взрыва?» Журналист все ещё сомневался, что это была операция спасения. Эти ребята приехали сами, с оружием, без предупреждения. Именно с них и начался этот… инцидент. Журналист поправил съехавшие очки.

Это ему помогло увидеть в стороне, куда он шёл, сильный, но далекий свет. Он приближался достаточно быстро, чтобы Журналист успел сообразить, что это автомобиль. «Наконец-то», – подумал он. – «Уберусь отсюда поскорее. Может, по пути подберем Алену и бармена, если водитель рискнет заехать в Коньково. Вряд ли рискнет, да и вряд ли остановится, чтобы подобрать меня». Странный тип в грязном белом комбинезоне, с перемотанной порезанной рукой посреди ночи, на въезде в город, явно вызовет подозрения. Но сейчас он даже был готов прыгнуть на капот машины, лишь бы убраться из этого места.

Спустя полминуты, очертания автомобиля прорисовывались более чётко. Это уже был грузовик, судя по высоте фар от земли. «Дальнобойщики», – подумал Журналист. – «Так даже легче. Они достаточно сочувственно относятся к путникам. Могут подбросить до ближайшего населенного пункта, если попутчик не будет давать уснуть разговорами». Шансы на спасение увеличивались.

Журналист пошёл навстречу огням, заняв середину дороги. Он собрался попеременно включать и выключать фонарик, создавая привлекающее мигание, но остановился. Он увидел силуэт приближающегося грузовика полностью. Это означало, что его подсвечивает сзади идущий транспорт.

«Автоколонна», – подумал Журналист. – «Это что-то меняет?» Он по-прежнему хочет покинуть эту местность и как можно скорее. Однако последняя встреча с грузовиками стоила ему здоровья, и чуть не лишила жизни. «А если это – подмога?» – рассуждал он. – «Получили какой-нибудь сигнал бедствия и едут спасать предыдущую группу?»

Сомнения все больше одолевали Журналиста. Колонна приближалась. Возможно, его еще не заметили, но фигура в белом комбинезоне более заметна. Можно было привлечь ненужное внимание. Времени размышлять оставались секунды.

«К черту!» – пронеслась мысль у Журналиста. Он пригнулся и быстро перескочил в сторону обочины. От рывка заныло в ноге, но он заставил себя двигаться как можно быстрее.

Журналист нырнул за кусты, и в спешке стал пробираться к ближайшей, в начинающемся лесном массиве, сосне. Обогнув её, он тут же припал к земле, так, чтобы его не было видно. Он стал ждать. Было уже все равно, на постоянное ощущение наблюдения за ним. Лучше, когда просто смотрят, а не гоняться. Если в машинах был враг, ещё вооруженный, то у Журналиста будет мало шансов на спасение. Бежать он не сможет, прятаться долго тоже. Оставалось надеяться только на судьбу.

Гул машин нарастал. Свет от фар становился все ярче. Журналист увидел первый грузовик. Сзади идущая машина подсветила его боковой борт. Никаких надписей и логотипов Журналист не увидел. «Неужели я просто перетрусил и упустил свой шанс на спасение?» – пронеслось у него в голове. Лёжа на холодном мху, он продолжал наблюдать за проезжающей автоколонной. Он насчитал шесть грузовиков. Все без опознавательных знаков. Никаких ассоциаций по содержимому фургонов не было.

«Дурак», – подумал Журналист. – «Нужно было остаться на дороге и остановить их. Меня бы подобрали и увезли в безопасное место. Но что если колонна движется в Коньково? Будь это обычные дальнобойщики, а никакая не подмога тем бойцам в комбинезонах, то они точно едут навстречу опасности. А если и бойцы, то им все равно могла понадобиться помощь, рассказать что их ждёт». От этих мыслей Журналисту стало стыдно. Грустно и стыдно. Давно он не чувствовал себя таким беспомощным. Даже при освобождении себя от той твари, в кафе, он обладал большей решительностью, чем сейчас.

Лёжа на земле, ему становилось холодно. Осенняя погода заставила кожу покрыться мурашками. Журналист встал, отряхнулся и побрел обратно к дороге, снова решать, куда идти. Чувства постоянного наблюдения он на себе больше не ощущал. Запах озона тоже пропал. Журналист начинал неосознанно видеть в этом какую-то взаимосвязь, но не мог логически объяснить самому себе её появление. «Может быть, её и не было», – подумал он. – «Может быть, это все от страха. Ещё утомления, боли. И голода». Журналист понял, что не ел с утра, пока был без сознания.

Он вышел на дорогу. Подсвечивая фонариком в обе стороны трассы, он прикидывал, как ему поступить.

Внезапно, телефон завибировал. Журналист опять дернулся от неожиданности, и потянулся за ним. Разблокировав треснутый экран, он увидел уровень заряда в сорок два процента, и одно входящие сообщение. Открыв его, Журналист увидел текст.

«Быстрее, они уже здесь», – было в нем.

Кто они? Водители, бойцы, эти твари? Опять поток вопросов забил голову Журналиста. Если он сейчас уйдёт отсюда пешком во тьму, то нет гарантий, что ему хватит сил добраться до ближайшего населенного пункта. И не факт, что его паранойя – плод воображения. В то время, как в Коньково, он, рискуя своим здоровьем, а может и жизнью, будет иметь шанс на выживание. Возможно, он дозвониться до кого-то, найдёт способ защититься, добудет еду. И людей, с которыми можно объединить усилия, в ожидании спасения.

Он посмотрел в сторону немногочисленных огней Коньково. Никаких доносящихся, даже малейших звуков оттуда. Да и сам он стоит слишком далеко от городка. «Там уже все закончилось», – успокаивал себя Журналист. – «Приехали военные, может даже в тех грузовиках, быстро и чётко решили весь инцидент. А от Алёны, просто пришло запоздалое СМС»…

Журналист сплюнул всем, что осталось в пересохшем горле. Опять приходится принимать решение иррациональным способом. Он отбросил все мысли, направил луч фонарика на дорогу, в сторону Коньково и, слегка прихрамывая, зашагал.

***

Вот уже второй раз он шел этой дорогой в Коньково. Правда, если первый был полон надежды на скорейший обогрев и ужин, то сейчас мысли Журналиста наполнились тревожностью и некоторым отчаянием. Но он заставлял себя думать, пытаясь сконструировать в голове какое-то подобие плана. Хотя бы отсутствие дождя было приятной мыслью.

Прошло минут десять пути. Дорога, освещаемая фонариком, иногда поблескивала лужами от вчерашнего дождя. Не все еще высохло. Журналист некоторые лужи обходил, но усталость брала свое, и иногда он все-таки вступал в воду. Его абсолютно не беспокоил шум от тихих всплесков. За все время пути, он ни разу не услышал, ни одного постороннего звука, кроме легкого шума травы, лениво шевелящейся ветром.

Журналиста уже стало слегка пошатывать. Он был утомлен. Буквально всем. Болью в ноге, постоянными мыслями и вопросами в голове, голодом. Чувствовалась общая слабость.

Его снова пошатнуло, он оступился и шагнул ногой в очередную лужу. Она издала тихий для лужи, но громкий, для безмолвной местности, всплеск. Журналист  выровнялся с дорогой, встряхнул головой. Неожиданно всплеск повторился. До Журналиста только через пару шагов дошло, что это не от его ног. Звук прозвучал, где-то позади.

Он резко обернулся и направил фонарик на другую сторону дороги. Усталость сразу сняло как рукой. Все органы чувств, словно по команде, включились на максимум. Луч фонаря высветил только неровный асфальт с небольшими мокрыми участками от луж. Никакого постороннего шума. Только ветер перебирал придорожную траву.

«Неужели мне показалось?» – напряженно подумал Журналист. – «Я не настолько устал, что не смогу отличить свои шаги от чужих. Или настолько?»

Он достал телефон. Времени был третий час ночи, а заряда оставалось на тридцать восемь процентов. По-прежнему, одно мигающее деление связи. Журналист решил рискнуть и набрал экстренный номер служб спасения. Короткие гудки. Заряда сразу стало тридцать семь процентов. Надо было спешить, чтобы шанс дозвониться до помощи не исчез. Журналист прибавил ходу. На отвлечения больше не было времени. Впереди уже виднелся заезд с трассы в Коньково. Он достал, найденный с трупа, складной нож. Вытащив лезвие, переложил нож в правую руку. Теперь Журналист чувствовал себя слабо, но защищенным.

По его плану, или его подобию, Журналист дойдет до кафе, спрячется в кустах и напишет Алене. Затем наберет во все службы спасения, и будет их ждать. Возможно, скроется на время в одном из частных домов в Коньково. Скорее всего, они пустуют, если люди сбежали. Может, найдет укрытие в том садовом домике бармена, где ночевал недавно. Но идти вглубь городка Журналисту не хотелось. Он вспомнил вой, и посчитал, что возвращаться в тот домик слишком рискованно.

Он подходил к кафе. Пока было также безмолвно, как и на подходе на Коньково. Журналист остановился недалеко от кафе и осмотрел то место, где очнулся после отключки. Железные детали от грузовиков уже заметно догорали, и от них не было так светло. Становилось тревожнее от мысли, что будет очень темно, когда эта груда догорит. Правда, до рассвета оставалось часа три, и это немного обнадеживало. «Дожить бы ещё», – подумал Журналист.

Тут он вспомнил про свой план, и быстро залез в ближайший куст. Даже сквозь слои одежды и комбинезона, колючие, местами уже безлистные, ветки неприятно впивались в тело Журналиста. Одна чуть не проткнула ему глаз, если бы не линза очков.

Устроившись как можно удобнее, Журналист достал телефон. Прикрывая одной рукой светящийся экран, начал набирать текст.

«Я на месте. Жду», – значилось в нем.

Он нажал «Отправить» и сообщение ушло. Связь позволяла набрать помощь любой службы, но Журналист мешкал. Он не знал, что будет, если его кто-то или что-то в округе услышит. Отправлять службам сообщение тоже не стоит. Они могут перезвонить в неподходящий момент.

Немного подумав, Журналист все-таки написал сообщение: «Срочно помогите! ЧС, есть жертвы. Коньково, Октябрьский район».

Журналист отправил на экстренный номер диспетчера службы спасения. После этого, перевёл телефон в беззвучный режим. Придётся теперь чаще проверять пропущенные звонки. Индикатор заряда показывал тридцать процентов. Пока терпит, но потребуется подзарядка телефона. Насколько возможна она в таких условиях, он не знал.

Окрестные дома были обычными одноэтажными строениями, с садовыми участками. Какие-то деревянные, есть кирпичные, обнесённые листовым забором. На некоторых был свежий сайдинг.

Их объединяло одно. Во всех домах был выключен свет. Хотя на улице была глубокая ночь, вряд ли в этих домах кто-то спал. Особенно, после утреннего уличного взрыва. Однозначно, люди покинули свои дома. Если с ними не приключился худший вариант. Было ли в домах электричество, трудно было понять. Опять же, никаких звуков, даже какой-нибудь гудящей трансформаторной будки. Однако Журналист помнил свет от уличных огней, когда добирался недавно до Коньково. Возможно, ближе к центру городка остались не вырубленные линии.

Журналист ещё раз посмотрел на телефон. Нет входящих сообщений, нет пропущенных звонков. Примета жизни, когда чего-то сильно ждёшь, обычно, это и не происходит.

Было уже холодно, даже в комбинезоне. Осенний ветер продувал Журналиста до дрожи. Нужно было себя чем-то занять в ожидании. Ему хорошо была видна та открытая площадка, где он пришёл в сознание. Ему захотелось осмотреть её издалека ещё раз. Догорающая куча железа, забор, на который он был прислонен. С него еще свисало тело, которое Журналист оттащил на землю. Стоп! На земле никого не было! То место, где Журналист обыскивал труп бойца, было пустым. Однозначно, он не мог прийти в себя, и уйти по своим делам. Кто-то его оттащил. Только кто и куда? Свои? А они сами выжили?

Журналист посмотрел на кафе. В слабом отблеске от кострища, он видел чёрные проемы от выбитых стекол, висевшую на одном болте уличную вывеску. Он посмотрел на истерзанную дверь, которую старательно прикрывал, во время своего бегства от того страшного существа. Дверь была открыта.

Журналист встревожился. «Эта тварь могла выйти из кафе и утащить тело бойца», – подумал он. – «Вот только куда? Обратно? Или в другое место? Может поэтому Алена не отвечает. Она с оставшимися людьми видела, как тварь выползала из кафе, поэтому они спрятались и не выходят на связь? Или они в кафе, потому что там сейчас пусто? Тогда бы они прикрыли дверь за собой, или завалили вход всякой мебелью из интерьера. Или они все сейчас в кафе и нуждаются в помощи?»

Он нервно зарезал в кустах. Что-то нужно было решать. В этот раз от его действий могла зависеть жизнь других людей. Журналист не считал себя большим смельчаков, но теперь чувство ответственности за других перевесило страх за самого себя.

Встав и выйдя из кустов, Журналист направился к кафе, сжимая в правой руке складной нож. Правда, на полпути, он засомневался, что это слишком убедительное оружие. Впрочем, другого не было.

Подходя к небольшой изгороди у кафе, Журналист остановился и посмотрел на штакет. Из таких досок возводят большинство заборов. Длиной метра полтора, с заостренным наверху концом. Непонятно, для чего их делают острыми, но Журналисту сейчас это не помешает.

Он взялся руками за одну штакетину, и сделал несколько рывковых движений на себя. Деревянная доска, не с первого раза, конечно, но поддалась. Вместе с гвоздями, Журналист выдрал её из общего ряда в заборе. Нижний гвоздь, которым крепилась доска, он загнул ногой, верхний оставил.

Теперь у него было орудие. Заостренная деревянная пика. Сейчас он был похож на древнего охотника, или на первобытного ловца рыбы. Хотя, вряд ли с доской от забора можно долго сопротивляться бойцам спецназа или этим непонятным существам. Но проверить то, что рукой трогать будет брезгливо – с этим новое орудие отлично справится.

Журналист осторожно двинулся к двери в кафе, вытянув перед собой доску острым концом вперёд. Подойдя к ней, он стукнул несколько раз деревяшкой по дверному полотну. Он не знал, какая реакция за этим последует, но ожидал хотя бы какого-то звука в ответ. Тишина. Тогда Журналист вытащил фонарик, включил его, и аккуратно посветил в тёмное помещение кафе.

Глава III.

Луч фонарика осветил блестящий, от разбитых осколков, пол, перевёрнутые столы, стулья, лежащие на боку. Журналист решился зайти через дверной проем. Оглушительно громко для такой тишины скрипнула половица под ногами. Журналист вздрогнул и сильнее сжал доску.

Продолжая светить вперёд, он стал медленно, крадучись, двигаться в сторону барной стойки. Тихим звоном зашуршали под ногами разбитые стекла. Журналист посветил на пол, где недавно боролся за свою ногу. Остались следы возни, где-то на стеклах уже чернела кровь. «Это моя кровь, или кровь этого животного?» – подумал он. Журналист обратил внимание, что других следов перемещения не было. Возможно, никто сюда не заходил. А выходил ли?

Журналист осторожно дошёл до барной стойки. Опасаясь какой-либо реакции, он перекинул руку с доской через столешницу, и попытался достать до пола. По ощущениям, был твёрдый пол. Тогда он резко высунулся с фонарем, чтобы его увидеть. Ничего. Голый пол. У стенки валялась пустая бутылка. Журналист немного успокоился. Осталось проверить кухню.

Вытянув доску острием вперёд, он направился к двери, ведущей на кухню. Дверное полотно выглядело неповреждённым. Как и многие кухонные двери в других питейных заведениях, эта легко открывалась в обе стороны. Это и позволило Журналисту толкнуть дверь доской и одновременно засветить фонарем помещение. Выглядело пустым. Опять же, никаких посторонних звуков.

Журналист осмелился и шагнул в сторону кухни. Догадки подтвердились. Кухня тоже пустовала. На полу лежала кастрюля с утренними макаронами, которые, скорее всего, ел Журналист. Рядом валялся черпак. С помощью фонаря был найден выключатель. При его нажатии, ответной реакции не последовало. Похоже, электричество по улице, где было кафе, полностью отсутствовало. На кухне, слабый свет давало окно в боковой стене. В нем можно было увидеть силуэты кустарников, слегка покачивающихся на ветру. Рядом с окном был черный ход, ведущий на улицу. Дверь его была открыта. Журналист собирался выйти через неё и продолжить поиск выживших, но остановился. С голоду его обоняние обострилось, и нос уловил запах хлеба. В животе заурчало. Он прикрыл дверь чёрного хода, и подошёл к кухонному столу.

На нем была тарелка с резанным белым хлебом. Журналист его брать не стал, хотя очень хотелось. Неизвестно, кто его трогал с утра. Он начал искать в шкафчиках, что-то более съедобное. Они были забиты, крупами, консервами, алкоголем. В неработающий холодильник Журналист даже не стал соваться. Все что могло испортиться в течение дня, скорее всего, испортилось. Он достал три банки шпрот, нашёл в шкафу нерезаный хлеб. С пола вытащил из общей спайки пластиковую бутыль минеральной воды. Открыв консервы ножом, Журналист жадно начал их есть, запивая водой, и закусывая хлебом. Такого вкусного ужина, он никогда ещё не пробовал. Главное, что сейчас это ему поможет не свалиться без сил.

Наевшись, Журналист поискал лучом фонарика на стенах медицинскую аптечку. Не помешало бы сменить повязку на ноге и продезинфицировать. Он слышал, что в питейных заведениях наличие аптечки – это обязательное требование, но не сильно надеялся на его соблюдения в этом кафе. На стенах ничего похожего не висело. Тогда, Журналист снова начал обыскивать шкафы и, все-таки, нашёл маленькую коробочку с бинтом и таблетками ношпы. Дезинфицирующей жидкости не оказалось. Журналист взял из ящика с алкоголем бутылку водки, пустую на треть, понюхал на предмет содержимого. В нос дало этиловым спиртом.

Журналист закатал комбинезон и штанину на ноге. Наложенная ранее белая повязка приобрела багровый цвет и успела сползти с раны. По виду подсохшей крови на коже, казалось, будто на ногу ранее был накинут очень толстый и очень туго затянутый в петлю канат. «И правда, хватка у того существа была мертвая», – отметил он про себя.

Снятую повязку, Журналист заменил на новую, промочив её водкой. Спирт, соприкоснувшись с кожей дал такую резкую боль в ноге, что он чуть не вскрикнул. Журналист рефлекторно отвернулся от источника дискомфорта в сторону окна.

В окне мелькнул силуэт. На мгновение. Но после него пролетел ещё один. Оба они прошли быстро от окна в сторону парадного входа в кафе. Был слышен небольшой хруст сухой осенней листвы и тишина.

У Журналиста все похолодело. Но теперь он, возможно, в силу еды и небольшого отдыха, быстро пришёл в себя. Раскатав штанину обратно, он схватил свою доску от забора и, пригнувшись, подполз к двери, ведущей в зал с барной стойкой. Осторожно приоткрыв кухонную дверь, и заглянув в проем, Журналист поначалу никого не увидел. Он вглядывался в темноту, немного освещаемую догорающими грузовиками.

Внезапно в разбитом от взрыва окне, рядом с кафе, появились две фигуры. По виду человеческие, но их было видно по пояс, так что Журналист до конца не был уверен. От них вспыхнуло два луча. Журналист зажмурился от ослепительного света и спрятался обратно за проем. «Фонари!» – подумал он. – «Значит это все-таки люди. Это от них пришло СМС?»

Неуверенность в ответе на свой вопрос, не давала Журналисту броситься к ним на встречу с радостными криками. Нужно было проверить.

Он достал телефон. Из-за беззвучного режима он пропустил один звонок и одно СМС. Прикрыв ладонью светящийся экран, Журналист проверил звонок. Федеральный номер. Скорее всего, откликнулась служба спасения. «Может быть, они, не дождавшись ответа, уже направили хотя бы полицию», – пронеслось у него в голове. Перезванивать он не стал, а вместо этого, открыл входящее сообщение.

«Уходи оттуда», – прочел он. Номер был все тот же, с которого писала Алена.

Голову опять наводнили сомнения. Он опять не понимал что происходит, и кому верить.

Меж тем, лучи фонариков, похоже, обшаривали помещение кафе. Пару раз они освещали кусок кухни в проеме под дверью. Затем свет пропал, и наступила темнота.

Журналист сидел на полу возле двери, держа доску от забора в руках. Можно было на кухне найти оружие и посерьезнее – кухонный нож или топор для разделки мяса. Но поиск создаст лишний шум.

По-прежнему ничего не происходило. Журналист тихо заерзал на месте. Нервное напряжение и любопытство не давало ему быть неподвижным. Наконец, он решил снова оценить обстановку в зале кафе. Осторожно оперев доску на стену, Журналист потянулся к двери. Вдруг, послышался скрип половицы. Той самой, на которую наступил он, входя в кафе.

«Они здесь!» – с ужасом пронеслось в его голове. Он отпрянул от двери, посмотрел вниз, в зазор между деревянным полотном и полом. Света фонариков не было. Послышался лёгкий хруст стекла. Похоже, эти люди медленно двигались по залу. Понимая, где закончатся их поиски, Журналист решил уходить с кухни наружу. Он пожалел, что прикрыл дверь от чёрного входа. Теперь совсем беззвучно здание не покинуть.

Он начал медленно разворачиваться от двери. Похоже, темнота способствовала небольшой дезориентации, и его пошатнуло. Ногой он задел поставленную доску, и та, с оглушительным для такой тишины, грохотом, упала на пол.

Журналист в ужасе замер. За кухонной дверью, в зале тоже наступила тишина. Все это слилось в единое молчание со всем окружением на пару минут. Был слышен только уличный ветер и лёгкое постукивание голых веток кустарника друг об друга. Напряжение было таким сильным, что Журналист всем телом ощущал тех людей за дверью. В то же время, его ноги от страха словно примерзли к полу, мешая выбежать через чёрный ход кафе.

За дверью послышались шаги. Медленные, тихие, они были все отчётливее слышны за кухонной дверью. У Журналиста мучительно забилось сердце. Он абсолютно не представлял, с какой целью пришли эти люди, потому не знал, как ему реагировать.

Внезапно шаги стихли. Журналист задержал дыхание. Ему показалось, что люди за дверью к чему-то готовятся. Если у них было оружие, то можно ожидать самого худшего. Журналист так и стоял возле кухонной двери в полной нерешительности.

Совсем близко, возможно, в паре шагов от кухонной двери, в зале кафе, чей-то мужской голос тихо произнёс: «Семен, это ты?» Молчание. «Так», – подумал Журналист. – «Стрелять они не стали. Начали говорить. Значит можно рискнуть и ответить».

Едва он открыл рот, как из зала кафе снова послышался скрип входной половицы. Затем, возле кухонной двери прозвучали шаги на месте. Похоже, скрип заставил этих людей развернуться. На секунду, Журналисту показалось, что он почувствовал запах озона. За дверью закричали:

«Миха, беги, прикрою!»

После этих слов прозвучал оглушительный со свистом хлопок. Журналисту заложило уши. От неожиданности, он согнулся, прислонившись к кухонной двери. Сквозь помутнение он услышал ещё два таких хлопка, сопровождаемых яростными ругательствами.

Дверь кухни резко открылась на Журналиста, сбив его с ног на пол. Лёжа на боку, он повернул голову в сторону кухонного проема. Ему ослепительно светили фонарем, так что не видно было лица вбежавшего человека. Журналист смог опознать в фигуре только попавшую под луч ногу с чёрным ботинком. С белой блестящей тканью поверх него.

В зале прогремел ещё один свистящий хлопок. Что – то издало булькающий вой. Послышался истошный крик. Человеческий.

Фонарь, слепящий Журналиста, резко отвернулся в сторону зала кафе.

«Лёха!» – закричал мужской голос в проеме кухни.

В глазах Журналиста, после слепящего света, внезапно стало темно. Зрение ещё не привыкло к темноте, но он начал подниматься с пола. Нужно было убегать. Не было смысла искать упавшую доску. Сейчас главное – покинуть кафе живым.

Рядом с ним, в дверном проеме кухни, закричал владелец фонарика. Журналист быстро посмотрел в ту сторону. Зрение начало привыкать к темноте, и он увидел только пустой проем, силуэты которого вычерчивало слабое уличное свечение горящих обломков.

Неожиданно, по всему зданию кафе прошел, как гром, мощный гортанный нечеловеческий вой. Журналиста опять оглушила сила звука. Причём, он начался совсем рядом с дверью, ведущей в кухню.

Что бы это ни было, но двоих человек оно одолело без проблем. Журналист не собирался быть третьим, и бросился к двери чёрного входа. Толкнув ее плечом, он вывалился на улицу.

 Не обращая внимания на боль в ноге, он бежал изо всех сил. Миновав голые кустарники, выбежал к одному из частных домов и перепрыгнул через невысокий забор садового участка. Журналист услышал в спину протяжный вой, доносящийся из кафе, но не стал оборачиваться. Так он добежал до одноэтажного частного дома из белого кирпича, свернул от него, и, снова перепрыгнув, через забор, оказался на соседней улице. Забежать в дом, в поисках чего- то полезного для выживания, Журналист даже не думал. Теперь любое помещение не казалось ему безопасным. От бега началась одышка. Пришлось перейти на быстрый шаг.

***

Он брел вдоль забора по неасфальтированной дороге минут пять, изредка включая и выключая фонарь. Журналист боялся привлечь внимание, но освещение было необходимо, чтобы не подвернуть ногу на местных канавах. Снова он не слышал ни единого постороннего звука. Оглушительная тишина начинала порождать слуховые галлюцинации. Ему мерещился шорох за спиной, какой-то лёгкий топот. Журналист несколько раз оглядывался назад. Никого.

Он вспомнил про телефон. Достав и разблокировав, Журналист увидел одно входящее сообщение.

«Мы в Доме культуры, на главной площади, это в центре. Скорее!» – такой был текст.

Номер телефона отправителя был незнакомым. Это был не тот, с которого писала Алена. Его, Журналиста, снова куда-то зовут, и снова ждут. Все эти игры с телефоном его начинали по-настоящему раздражать. Столько было вопросов, а из ответов только догадки. В кафе были однозначно бойцы из грузовиков. Они специально пришли в помещение, примерно после СМС Журналиста. «Перехватили сообщение или телефон? Возможно. Почему позвали Семена?» – такие вопросы были у него в голове. Журналист вспомнил название кафе. «У Семена», – было написано на сломанной вывеске у входа. «Значит, они искали бармена», – подумал Журналист. – «Почему именно его? Бойцов послала Алена?»

У него появилась мысль, что раз бойцы ищут людей, значит, все-таки проводится эвакуация. И вместо того, чтобы изрешетить пулями дверь кухни, на всякий случай, люди все-таки позвали по имени человека, предположительно живого. Исходя из таких выводов, Журналист принял решение, что при первом удобном случае – сдастся им без разговоров. Возможно, блестящий комбинезон поможет хотя бы не спутать его с этой тварью из кафе, и по нему не будет открыт огонь на поражение.

Журналист вспомнил, что его ждут в местном Доме культуры на площади, в центре Коньково. Он остановился и понял, что не знает, где этот центр находится. Ему приходилось быть только на окраине городка. Если он сейчас будет плутать по местным проселочным улочками, то есть вероятность заблудиться. Нужна была помощь в ориентировании.

Он набрал на телефоне номер последнего пришедшего СМС, чтобы позвонить. Послышались длинные гудки. Журналист простоял в ожидании минуты две. Так и не дождавшись соединения, линия оборвалась автоматически.

Он остановился. Можно было так бродить по этим полусельским улицам до самого утра, но так и не найти дорогу к площади. Журналист снова разблокировал телефон и написал сообщение: «Заблудился. Где площадь?»

Отправив этот текст по последнему номеру, он, стал ждать. Ноги болели от марш – броска из кафе, и Журналист, отойдя от дороги к забору ближайшего участка, сел прямо на землю. Спиной он навалился на забор, и в первый раз за последние три часа смог немного расслабиться. Именно в таком положении, сидя у забора, он пришёл в себя, несколькими часами ранее. Однако сейчас никто не свисал за его спиной, а эмоцию отчаяния сменило ожидание.

Подул холодный ветер. Он неприятно пощекотал голову и шею Журналиста, и тот накинул капюшон на голову. Фонарь сейчас был выключен и лежал рядом с его ногой. Время слилось в одно большое ожидание, мысли стали тягучими, и Журналист начал дремать.

Ему приснилось, что он снова зашёл в кафе «У Семена». Интерьер также был скрыт темнотой. Лишь тусклый свет уличного огня, от взорвавшихся грузовиков, проникал с парадного входа. Что-то урчало и рокотало со стороны барной стойки. Журналист вытянул руку, чтобы посветить фонариком, но внезапно для себя, обнаружил в ладони пистолет.

Что-то треснуло на месте взрыва, но в этот раз он не обернулся, а продолжил идти во тьму зала. Рокот со стороны данной стойки предупреждающие усиливался. Но Журналист не чувствовал страха. Он направил пистолет в сторону издаваемых звуков и нажал на курок.

Журналист резко проснулся, словно выстрел был настоящим. Ещё не отойдя окончательно от дремы, он достал телефон и собрался проверить сообщения, как боковым зрением увидел в небе ослепительный красный свет. Журналист поднял взгляд. В небе уже снижался, ярко мерцая, огонь сигнальной ракеты. Он быстро достал телефон, увидел одно входящее сообщение, открыл его. Короткий текст, о содержании которого он уже догадался: «Иди на свет».

Похоже, звук выстрела ему и вправду не приснился. И ракета летела не так уж далеко от него. Минут за двадцать, если идти аккуратно, можно добраться. Журналист старался запомнить ориентиры по освещаемым силуэтам домов. Он уже собирался вставать, как забор, на который он опирался, задвигался и заскрипел.

Журналист резко оглянулся налево, надеясь в свете догорающей ракеты увидеть источник шума. Никого. Тогда он мотнул головой направо, но заметил только дико качающееся полотно забора. Он приподнял голову чуть выше и все тело похолодело.

На верху забора лежало огромное черное нечто. В свете ракеты это было похоже на лапу, только без когтей и количеством пальцев более дюжины. Может больше. Затем, Журналист увидел, как рядом перекинулись на забор ещё две таких. И что-то чернело над ними, что-то большое, подвижное. Рассмотреть повыше мешал капюшон, да и сам Журналист в состоянии ступора не мог пошевелить головой. Все тело его сейчас не слушалось, дыхание остановилось. Он замер в страхе.

Между тем, забор перестал раскачиваться. Он слегка треснул, и немного наклонился всем своим полотном, в сторону сидевшего на земле Журналиста. Он ощутил толчок в спину и подался вперёд.

Рядом с ним что-то стукнулось о землю. Словно разом, с силой, бросили вниз десять мешков с песком, и они издали единый, но неравномерный звук удара.

Журналист резко посмотрел в сторону спустившегося с забора объекта, но не смог разглядеть. Сигнальная ракета уже опустилась за горизонт крыши соседнего двухэтажного дома, на другой стороне просёлочной дороги. Света уже не хватало. Снова наступала ночь. О том, чтобы включить фонарь, у Журналиста даже мысли не было. Последнее, что он увидел в свете догорающего сигнального огня, были движущиеся силуэты на крышах двух дальних домов.

Они были нечеловеческие, даже близко не походили. Словно с картин художников-сюрреалистов. Большие, плавные, они покачивались из стороны в сторону. Одновременно сглаженные и угловатые, как будто их создатель не смог прийти к единому решению по форме. Казалось, они направили свои взоры в сторону сигнальной ракеты. Но тут огонь погас. Наступила тьма.

Журналист запаниковал. Руки дрожали. Инстинктивно он хотел убежать, спрятаться, забиться куда-нибудь. Как маленький зверек, при виде большого хищника. Но остатки рассудка, которые продолжали работать, подсказывали, что сползшая по забору тварь, оставила его без внимания неспроста.

Во тьме ночи, Журналист услышал с того места, где приземлилась эта груда, три прерывистых рокочущих звука. Как будто в ответ, со стороны крыш соседних домов, послышались похожие кличи. Возле Журналиста зашуршала земля, словно волокли что-то тяжелое. Звуки стали отдаляться от него. Тварь отползала. С соседних крыш тоже что-то проскрежетало. Послышались тяжелые удары о землю. «Задвигались после выпущенной сигнальной ракеты», – решил Журналист. – «Только бы не поползли на площадь». Мысли стали приобретать более рациональный характер, ощущение опасности – спадать. «Меня не заметили!» – подумал он. – «Не стали хватать как в кафе. Почему?»

Он осмотрел себя. На нем был все тот же комбинезон из блестящей ткани. Журналист потрогал её. Холод. Причем ткань была явно ниже по температуре, чем окружающая атмосфера. Словно металл. Это ощущение было только снаружи. Внутри Журналисту было очень тепло, даже жарко. Хотя он был ещё и в своей одежде, но сделал вывод, что комбинезон, как минимум сохраняет тепло.


«Неужели из-за этой ткани я невидим для тварей?» – подумал он. Неожиданный вывод немного успокоил его. Однако, он вспомнил о бойцах в кафе. Судя по крикам, они явно проиграли бой тому существу. Их точно заметили.

Журналист отодвинул сомнения в голове. Если его не заметили сейчас, благодаря блестящему комбинезону, значит, есть, пускай и небольшой, шанс добраться до Дома культуры на площади живым. А там будь, что будет.

Он аккуратно встал с земли. Несмотря на его вероятную невидимость для этих существ, издаваемые звуки лучше свести к минимуму. Фонарь он держал в левой руке, но не решался включать. Рано или поздно, это придётся сделать, чтобы сориентироваться, при поиске дороги до площади. Раскрыть себя светом, Журналист тоже не хотел. Но решил пойти на риск. Он резко включил свет фонаря. На пару секунд проселочная дорога стала видна. Никого. Журналист перевёл дух. Чуть вдалеке виднелся поворот к соседним домам. Он вел в сторону площади. Легким нажатием пальца, фонарь выключился. Журналист решил не привлекать много лишнего внимания светом. Даже если эти твари, ушли, поманенные сигнальной ракетой, не исключалась опасность встречи с одной из них.

***

Он шел уже минут пятнадцать, по дороге, вдоль частных домов. Журналист передвигался как при замедленной съемке, осторожно ступая на землю, чтобы создавать как можно меньше шума. Это оказалось не так просто. Сухая трава на проселочной дороге предательски шелестела под ногами, не давая возможности бесшумно передвигаться. Впрочем, Журналист еще ориентировался и на посторонний шелест. При этом, останавливаясь всякий раз, как появлялись посторонние звуки. Даже дуновение ветра, задевавшее ветки местных деревьев, было подозрительным для Журналиста, и заставляло замирать. Иногда, ему казалось, что кто-то тихо рычал, неподалеку от него. Испытывая огромный страх, Журналист заставлял себя останавливаться. Он прислушивался. Если никаких звуков не было, то он продолжал свое осторожное движение.

Несмотря на то, что площадь с Домом культуры находились относительно близко, если верить выпущенной сигнальной ракете, все осложнялось темнотой, и постоянным поиском поворотов в нужном направлении. Журналист уже свернул четвертый раз на новую улицу, при этом не был уверен до конца, что шел в правильном направлении. Ему помогли его школьные знания навигации по звездам, с уроков ОБЖ. Небо так и блистало ориентирами. Полярную звезду он отыскать не смог, зато, ориентируясь по расположению Большой медведицы, выбрал более четкое направление движения.

Журналист свернул на более широкую улицу. Дорога на ней была заасфальтирована. Однозначно, это была одна из центральных улиц, и Журналист надеялся, что по ней сможет добраться до площади. Было непривычно идти по твердой поверхности. Подошвы издавали четкий звук об асфальт, и Журналист сошел обратно на мягкую землю.

Он шел параллельно дороге, стараясь не шуметь. Ему казалось, что эти существа где-то близко, поскольку они обратили внимание на сигнальный огонь. От мыслей о них, Журналиста бросило в холодный пот. Сердце забилось так, словно он снова оказался рядом с этими тварями. «Больше мне таких встреч не нужно», – подумал Журналист. Раненая нога уже перестала ныть от боли, но ужасные воспоминания о первом знакомстве били по голове, сильнее молотка.

Продолжая идти вдоль дороги, Журналист как будто чувствовал, что приближается к площади. Дома по бокам от обочин выглядели все больше, насколько их можно было разглядеть, а заборы все выше. Однозначно, здесь жили люди побогаче. И, возможно, как жители крупных городов, они тоже стремились расположиться поближе к центру. Журналист вспомнил о своей маленькой квартире на окраине столицы. Ему очень захотелось очутиться сейчас именно там. Без страха, без жажды выжить, без ранений и усталости. На душе стало тоскливо. Он еще прошлым вечером убеждал Семена, если так звали бармена, в невозможности существования чего-то извне. Теперь, когда он лично столкнулся с этим «чем-то», что не мог объяснить сам, испытывал чувство стыда. Исчез цинизм, пропали мысли о том, что он везде побывал, и все видел. Сквозь страх, просвечивало любопытство о происхождении этих существ. Журналист даже не исключал, что стал свидетелем первого контакта с неземной цивилизацией. Но, по его мнению, этот контакт был слишком неудачным.

Неожиданно, дорога, по которой он шел, ярко осветилась от уличных фонарей. Журналист от испуга остановился. Кто-то, похоже, решил заняться восстановлением уличного освещения. Хотя, недавно на подходе к Коньково, он видел огни, сейчас, для него это стало настоящей неожиданностью. Поскольку, это была одна из центральных улиц, она была хорошо освещена. Словно взлетная полоса для воздушных судов, дорога указывала Журналисту путь к возможному безопасному месту. Он решил возобновить движение, и зашагал дальше.

Ему было беспокойно. Теперь свет у него ассоциировался с привлечением угрозы. Он не мог для себя решить, что больше привлекает этих существ, свет, или тепло. Возможно, и то, и другое. Во всех случаях, лампы фонарей могли их привлечь. Журналист решил ускорить темп ходьбы.

Позади, послышался, бьющий головной болью, знакомый скрежет забора. Журналиста бросило в жар, но он не обернулся. Продолжив идти быстрой походкой, он продумывал свои дальнейшие действия. Вернее, пытался, так как ни одна мысль, от страха, не могла уложиться в четкий план.

Послышался узнаваемый удар о землю. Журналист прибавил ход. Он начал издавать много шума своими ботинками. Приходило понимание, что это только начало. С противоположной стороны улицы послышались такие же звуки приземления. Похоже, другие существа тоже перелезали через заборы, и двигались к центральной улице на свет. Журналист начал прерывисто дышать. Воздуха ему явно не хватало, но уловить запах озона удалось легко.

От быстрой сбивчивой ходьбы началась боль в голени. Он не знал, сколько еще так продержится, но начал осознавать, что может стать легкой добычей. По земле послышался звук волокущихся тел. И казалось, они набирали скорость, в сторону Журналиста. Он уже не надеялся на особые свойства комбинезона, если они были. Этим существам достаточно сориентироваться по шуму, который издавался им уже порядочно. Стуки подошв о землю, шуршание элементами комбинезона, явно привлекали ненужное внимание. Журналист перешел на такой быстрый шаг, что он уже больше напоминал спортивную ходьбу. Мокрое от пота тело начинало неприятно зудеть, но он старался не обращать внимания. Дорога с фонарями уходила куда-то в темноту, и, казалось, была бесконечной.

Впереди, во тьме, послышался звук, похожий на выстрел из сна Журналиста. Внезапно мрак на конце дороги загорелся нежным красным светом. Стали видны дома, силуэты крыш. Из-за одной из них вылетел яркий огонек, и направился плавно вверх.

Журналист понял, что эта сигнальная ракета была выпущена для него. Возможно, его увидели издалека и решили помочь, указав путь. Но он вспомнил, как отреагировали эти существа на ракету в прошлый раз. Он и так уже слышал ползущую возню по земле, метрах в двадцати от себя. Причем расстояние до него постепенно сокращалось. Ждать не было причин, и Журналист рванулся вперед.

Боль в ноге опять проявила себя, но он не обращал на это внимания. У него сейчас была цель – выжить. Движение позади Журналиста тоже усилилось. Похоже, существа набирали скорость, чтобы его догнать. Журналист перешел на предельный бег, какой мог себе позволить. Ему не хватало воздуха, но инстинкт не позволял ему снизить темп. Инстинкт и страх. Уличные фонари мелькали мимо него с бешеной скоростью.

Сигнальный огонь уже начал опускаться, свечение ослабевало. Силы на бег заканчивались, но Журналист продолжал отчаянно двигаться. Сзади, и очень близко послышался короткий рык, изданный, словно в предвкушении скорой добычи. Журналист тоже коротко вскрикнул, но больше от ощущения неизбежности. Ноги уже начали запинаться, он ощущал скорый конец.

Впереди, издали послышался короткий хлопок, затем небольшой свист. Лицо справа обдало жаром. Позади, был слышен звук удара в плоть, жалобный скулеж. Еще два хлопка, сопровождаемых свистом. Взволнованный рев, прогремел уже с нескольких сторон. Журналисту показалось, что погоня за ним начала замедлятся. Он, что есть сил, припустил вперед, напряг остатки всей своей воли. Похоже, его решили прикрыть выстрелами по этим существам.

Стрельба продолжалась. Ее звуки были все ближе. Журналист понял, что приближается к площади с Домом культуры. Ему уже было все равно, что ждет впереди, главное – он недалеко от безопасного места.

Стрельба прекратилась. Журналист понял, что больше его никто не преследует, но при этом не стал замедлять темп. Уличные фонари закончились, он снова погрузился в темноту. Теперь ему пришлось перейти на шаг. Сердце бешено стучало от проделанного пути, пересохшее горло драло при каждом вздохе. Все мышцы ныли от боли. Журналист остановился и согнулся, оперевшись руками в колени, чтобы отдышаться.

Приходя в себя, он обернулся, чтобы убедиться в отсутствие погони. Улица все также была освещена фонарями. На дороге, отдавая чернотой, что-то лежало. Какие-то невнятные тени, перемещались через проезжую часть, но никаких признаков приближения. Журналист подумал, что к нему все-таки подбираются, стараясь обойти уличный свет. Он еще не восстановился после своего спринта, но начал идти вглубь темноты. Звуки шагов звонко отдавались эхом в округе. Журналист понял, что он достиг своей цели. Он был на площади. Сейчас ему было необходимо найти здание Дома культуры, но он не рисковал пользоваться фонариком. Если что-то пойдет не так, то он, лишенный сил, не сможет повторить свой побег. Звать стрелков он не стал по тем же причинам. В ориентировании ему поможет только его логика и очень много удачи.

«Так», – сказал он себе. – «Я сейчас на площади. Скорее всего, она, как в обычных городах квадратная. Значит, в одной из сторон находится этот Дом культуры. С той стороны, откуда я прибежал, его точно нет. Осталось только три варианта: налево, прямо и направо. И куда теперь?» Для него это был сейчас самый главный вопрос в жизни.

Нужно было куда-то двигаться. Журналист повернул в левую сторону, и, осторожно, создавая минимум шума на таком открытом пространстве как площадь, зашагал.

Все тело болело, и в этот раз, усталость не проходила. Журналист чувствовал себя словно выжатым. Ему еще никогда не приходилось так много и быстро бегать. За психическое состояние он тоже не ручался. Пройдя метров двадцать, все время мерещились какие-то скребущие звуки в стороне. На них он уже не обращал внимания. Уже не было сил как-то сопротивляться во тьме тем, кто, похоже, в ней ориентируется неплохо.

Сзади что-то прошуршало. Журналист не успел обернуться, как под колено прилетело что тяжелое и твердое. Он подкосился, и чуть не упал на спину, но его подхватили. По ощущениям, это были человеческие руки. Журналист пытался привстать, чтобы рассмотреть тех, кто его повалил, но ему упреждающе влетел в голову чей-то кулак. Удар был несильный, сознание не пропало. Но Журналист обмяк, повис на подхвативших его руках. Понимая, что это было предупреждение, он перестал всячески сопротивляться, тем самым позволив себя тащить.

Его поволокли обратно от того пути, куда он следовал. «Ошибся», – подумал Журналист. Вместо этого его вели на противоположную сторону площади. Ноги волочились по земле, когда его тащили спиной вперед. Все-таки, общая усталость и удар по голове взяли верх, и он потерял сознание.

Глава IV.

Легкими пощечинами его привели в чувство. Все тело ломило от перенесенного спринта, и нападения на площади. Он чувствовал себя лежащим на чем-то мягком, но, при этом стук подошв от ботинок слышался рядом, возле головы. Скорее всего, он был на полу, подстеленным каким-то матрасом. В нос шибануло нашатырным спиртом. Кто-то, похоже, подсунул под нос смоченную им вату. Сознание прояснилось, и Журналист открыл глаза.

Первое, что он увидел – ноги возле головы. Облаченные в армейские ботинки, в штанах блестящего белого цвета. Боковым зрением он заметил, что лежал на спальном мешке, под головой – валиком скручен еще один. Свет падал Журналисту на лицо, с подвешенной на стену мощной лампы. Кто-то взял его руку и вложил очки, без которых Журналист видел дальние объекты достаточно расплывчато.

– Ну что? Оклемался? – спросил грубый мужской голос.

– Кто вы? – слабо отозвался Журналист.

– Мы здесь задачу выполняем, тебя, дурака, от смерти спасли. А кто мы такие – знать тебе не положено.

Журналист не сразу сообразил, что ему сказали. Он повернулся на спину, надел очки, и его мир прояснился.

Перед ним стоял, немного наклонившись, в блестящем комбинезоне, со снятым капюшоном, мужчина. Лет тридцать на вид, лицо мужественное, серьезное, но усталое. На голове была скрученная в шапку лицевая маска, как у бойцов спецподразделений.

– Что здесь происходит? – наконец спросил Журналист. –

– Ты радуйся, что живой вообще остался, – ответил боец. – Вообще единственный в этом городе, кто на двух ногах ходит. Помимо нас, конечно.

У Журналиста остановилось дыхание от шока. Одной фразой он был поражен дважды. Насколько можно было доверять этому бойцу, было непонятно. Но сама мысль о том, что Журналист – единственный выживший в Коньково, начала давить тяжелым грузом. Ему стало стыдно, что только ему судьба позволила жить. Более того, Коньково сейчас населяют совершенно другие формы жизни.

– А остальные люди погибли? – осторожно спросил Журналист.

– Скорее всего, – ответил боец. – По правилам, сейчас все они считаются пропавшими без вести.

К Журналисту вернулось дыхание. Немного пришло спокойствие. Все-таки, отсутствие людей еще не означает их гибель. Причем, одновременную для всех.

– Кстати, о телах, – отозвался боец. – Сейчас в себя придешь, и на допрос к нашему командиру. Готовься, вспоминай сейчас все. А то вопросы будут серьезные. Жду за дверью.

С этими словами он вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь.

Журналист проводил его взглядом. Это был неожиданный поворот событий. Его, похоже, спасли по чистой случайности. Теперь еще будут допрашивать, вместо того, чтобы давать ответы на его вопросы. Что будет потом, после допроса, Журналист старался не представлять.

Он решил осмотреть комнату. Она выглядела бедно обставленной. Один письменный стол, один деревянный стул. Стены оклеены однотонными бежевыми обоями. На одной из них висел стенд с какими-то фотографиями, рисунками музыкальных нот. Похоже, Журналист находился в здании Дома культуры, в одном из кабинетов. Он не мог определить, сколько времени был без сознания. По его мнению, могло уже наступить утро. Журналист поискал глазами окно в комнате – нашел проем, заколоченный досками. Никаких лучей света не пробивалось. Он посмотрел на лампу. Она висела, закрепленная на стене. Провод от нее тянулся под проем входной двери. Было очевидно, что освещение здесь не подключено к общей линии, или его специально не стали использовать.

Журналист осмотрел себя. Он был по-прежнему в комбинезоне, снятого с мертвого бойца. Руками поискал в карманах телефон, фонарик и нож. Пусто. Штанина на раненой ноге была чуть закатана. Под ней красовалась свежая повязка. Похоже, была оказана небольшая медицинская помощь, но при этом отношение к нему было не как к спасенному. Ситуация походила больше на то, что Журналисту помогли выжить только из-за определенной необходимости. Впереди был допрос, но Журналист не сильно его боялся. У него не было никакой конфиденциальной информации, так что, возможно, время пройдет впустую.

В дверь постучали.

– Ну что, скоро ты там? У нас мало времени! – послышалось за дверью.

– Иду! – отозвался Журналист.

Было тяжело вставать. Все-таки, мышцы еще болели, и было непросто подниматься с уровня пола. Выпрямившись, Журналист потряс руками и ногами, пытаясь снять напряжение. После этого, он пошел к двери и открыл ее.

Дверь открывалась наружу, поэтому Журналист чуть не сбил бойца, приведшего его в чувства. Тот, вовремя среагировал, возможно, благодаря своей тренированности, и отскочил в сторону. Боец немного нервно оглядел Журналиста. Во взгляде промелькнула нотка простого человеческого сочувствия. Журналист поймал взгляд.

– Как тебя зовут? – обратился он к бойцу.

– Андрей. Это я тебе по голове приложил, уж извиняй. Думал, будешь кричать, шум создашь ненужный. Вот я и того…

– Понятно.

– Меня ответственным за твое здоровье и сделали. Поэтому, если снова в тыкву не хочешь, веди себя смирно.

Они оба замолчали. Журналист осмотрел помещение, в котором оказался. Оно напоминало небольшое фойе перед концертными залами. Широкая лестница с перилами вела на второй этаж. По углам были развешаны лампы. Они не давали сильного света, что оставляло помещение в полумраке. В лучах ламп мелькали силуэты белых комбинезонов. Дом культуры, был наполнен сосредоточенным движением. Журналист сделал вывод, что теперь здесь находится штаб.

– Иди за мной, парень, – сказал Андрей. – Под ноги смотри, чтобы в проводах не запутаться.

Журналист последовал за бойцом. Они направились к лестнице, ведущей на второй этаж. Дом культуры был не очень велик, даже по провинциальным меркам, но в нем были большие окна. Возможно, по задумке архитекторов естественный свет должен был наполнять помещение как можно сильнее. В данный момент, окна были заколочены досками, в которых Журналист узнавал детали мебели. Его стало угнетать, что даже здесь, не было ощущения безопасности.

Подходя к лестнице, Журналист развернулся, чтобы увидеть вход в Дом культуры. Он тоже был заколочен досками и заставлен мебелью. Рядом стояли три человека в белых комбинезонах с оружием в руках. Они что-то тихо, но оживленно обсуждали. Казалось, о чем-то спорили. Увидев их, Андрей махнул им рукой, и издал шипящий звук, заставив замолчать. Бойцы перестали говорить, и все как один, стали наблюдать за Журналистом. Будучи облаченным в их униформу, он не знал, что о нем думают. Все-таки, комбинезон был снят с их мертвого товарища. Но, бойцы, молча проводили его взглядом, и когда Журналист с Андреем стали подниматься по лестнице, продолжили разговаривать вполголоса.

Второй этаж представил из себя коридор с тремя дверями по левую стену. Справа были окна, также заколоченные досками. Возле одного из них стоял боец. В руке держал что-то похожее на автомат, но очень футуристичный на внешний вид. Без приклада, с чем-то похожим на оптический прицел. На корпусе горели четыре красных огонька. Свое оружие боец просунул между досок и, через прицел, наблюдал за ситуацией на улице.

Андрей прошел мимо бойца, перекинувшись с ним парой слов об обстановке снаружи. Затем, они с Журналистом дошли до самой последней двери, и Андрей постучал. Подождав немного, и не получив никакого ответа, он открыл дверь. Журналист последовал за ним.

Они зашли внутрь. Комната была обставлена богаче, чем та, где Журналист пришел в себя. Даже с учетом того, что часть мебели, скорее всего, использована в качестве щита на окнах, здесь по-прежнему были шкафы, стулья и столы. В противоположных углах стояли на штативах две угловые лампы. Посреди комнаты стоял один длинный стол со стульями. Над столом тоже была лампа, каким-то образом подвешенная к потолку. «Кабинет директора», – подумал Журналист. Возле стола был человек, в белом комбинезоне. Оперевшись обеими руками в стол, он смотрел в устройство, напоминающее ноутбук. На экране светилась спутниковая карта, на которой был начерчено большое красное кольцо. Человек очень вдумчиво вглядывался в экран, затем посмотрел в сторону Журналиста. На вид лет сорок – сорок пять. Короткие седые волосы, морщины на лице и усталые глаза, выдавали в нем человека, прожившего непростую жизнь. Однако, по цепкому решительному взгляду и легкой ухмылке, изогнувшей серые усы, стало понятно, что чаще всего он выходил победителем.

– Ну вот, Геннадий Саныч, – послышался голос Андрея в полумраке. – Привел бегуна.

– Хорошо, – низким, немного хриплым голосом ответил командир – Он в порядке?

– Так точно. Умом, вроде, не тронулся. Хотя, я ему в голову дал раз, чтобы успокоился. Немного поговорили. В адеквате.

– Понял, – ответил Геннадий Саныч. – Ты, Андрей, спустись вниз, передай Стасову у входа, чтобы перестали воду баламутить. И без них боевой дух ни к черту.

– Так, товарищ полковник… Как я вас тут одного с этим очкариком оставлю? Вдруг, он того…

– Сам справлюсь, если понадобится, – командир достал из комбинезона пистолет, и положил его на стол. – Ты Стасова успокой, скажи, что помощь в пути. Вернешься, встань возле двери. Окликну – зайдешь. Выполняй.

– Есть, – откликнулся Андрей и вышел из комнаты.

Журналист проводил взглядом, вышедшего бойца, и снова повернулся к полковнику. Тот продолжал смотреть на него своим острым взглядом. Ухмылка сошла с лица, и Журналист понял, что сейчас начнется допрос. Командир кивнул на свободный стул возле стола, и он пошел присаживаться.

– Нет, – сказал полковник, и положил руку на пистолет. – Возьми стул, и сядь в центре комнаты. Руки положи на колени, чтобы я видел.

Журналист молча выполнил требование. Сев на стул, он уставился на полковника, и стал ждать первого вопроса.

– Как самочувствие? Голова болит? – чуть мягче спросил полковник.

– Все болит, – ответил Журналист.

– И у нас тоже все болит.

Полковник отвернулся в сторону стола. Убрав руку от пистолета, он залез в карман комбинезона. К удивлению Журналиста, достал курительную трубку, и коробочку. Открыв ее, и взяв щепотку табака, полковник начал набивать им трубку.

– Еще на флоте, друзья подарили. Только она мне нервы сейчас и успокаивает, – сказал он, и зажег спичку.

Журналист смотрел, как в полумраке раскуривается трубка. Затем он почувствовал запах табака такой крепости, что сам пришел в чувство, и даже забыл о боли по всему телу.

– Сейчас времени – четыре утра, – посмотрев на часы, сказал командир. – Сколько нам еще ждать, а?

– Я не знаю, – отозвался Журналист, и чуть громче добавил – Почему вы меня об этом спрашиваете?

– Это я не тебе, – с трубкой в зубах ответил он. – Это я в общем.

– О чем вы хотите меня спросить?

– О многом. Например, как ты в Коньково оказался?

– Я – журналист столичного издания. Приехал собрать материал, по аномально высокому содержанию озона в атмосфере.

– Вот как? Собрал материал?

– Не успел. С утра хотел съездить на комбинат, там поговорить с кем-нибудь.

– На комбинат? – Полковник затянулся трубкой и, откинувшись на стул, стал молча смотреть на Журналиста.

Наступила тишина. Командир отряда немного ухмыльнулся. Журналисту на секунду показалось, что он озвучил нечто знакомое или вызывающее интерес. Возможно, что-то связанное с его деятельностью или с целью приезда. Пока они молчали, из фойе донеслась резкая мужская речь. В ответ, послышалось короткое бормотание. Похоже, там о чем-то спорили.

– Ты вообще понимаешь, что здесь происходит? – наконец спросил полковник.

– Бойня, – коротко ответил Журналист. – Иначе не могу никак назвать.

– Понятно, что бойня, – затянулся трубкой полковник. – Но с кем, и почему? Что об этом думаешь?

– Вы воюете с пришельцами? – спросил Журналист.

Полковник тихо засмеялся и стряхнул содержимое трубки на пол. Затем он посмотрел на экран с картой и посерьезнел

– Не знаю толком, кто они. До сих пор задаюсь вопросом об их родине. Но точно тебе говорю, что это не война.

– Вы так думаете? – раздраженно ответил Журналист. – Лично я другого мнения.

Полковник грустно посмотрел на него.

– Я был на войне, – сказал он. – Знаю, что это такое. В этом отряде я уже пять лет. Насмотрелся на них. Они все вылезают и вылезают. По всему миру мы успели поездить. Где-то их целые орды. Там мы с техникой, конечно, их жмем. Где-то – дюжина особей. Там можно за час разобраться. У нас все мужики толковые, дураков не отбираем. А здесь…

Он снова посмотрел на большое красное кольцо, нарисованное на спутниковой карте.

– Здесь, они по другим причинам. Уже по более серьезным

– Почему вы так решили? – поинтересовался Журналист.

– Потому, что есть повод так думать, – ответил командир.

В дверь постучали. Сразу после стука вошел Андрей. На вопросительный взгляд командира, тот утвердительно кивнул. Андрей уже собирался выйти обратно, но полковник его остановил.

– Останься, – сказал он. – Надо будет кое-что обсудить.

– Есть, – отозвался Андрей. – Слушаю.

– Обыщи комбинезон товарища журналиста.

–Так, обыскивали уже. Нож, фонарь, телефон…

– Обыщи подклад за молнией.

Андрей посмотрел на Журналиста. Тот пожал плечами, встал со стула и расстегнул комбинезон. Боец подошел к нему, провел пальцами вдоль левой стороны молнии, затем – правой. На середине он остановился. Затем, достав нож, вырезал в комбинезоне небольшую дырку. Пальцами подцепив что-то, отнес полковнику. Тот взял маленький предмет и посмотрел на него. В свете висевшей лампы, что-то поблескивало в его руке.

– Андрей, – сказал он. – Ты понял, в чьем комбинезоне ходит этот малый?

Тот кивнул.

– Это Семена комбинезон. Он со вторым взводом оставался у въезда в Коньково, пока мы до центра добирались.

– И как, спрашивается, он оказался на этом парне?

Андрей повернулся к Журналисту.

– Ты это сделал?– спросил боец прямо.

Журналист отрицательно помотал головой.

– Нет. Я был в кафе, в момент взрыва. Похоже, меня оглушило, а он вытащил из здания. Отволок до забора напротив, наверно, попытался перекинуть через него, но уже не смог.

– И ты, в благодарность за спасение, с него комбинезон дернул?

– Я был ранен, нужна была перевязка. У него в кармане был бинт, антисептик. Кроме этого, я собирался уходить из Коньково. Чтобы не замерзнуть взял комбинезон.

– Хочешь сказать, что он уже был мертв?

Журналист вздохнул.

– Пульса и дыхания не было. Все казалось очевидным.

Андрей посмотрел на полковника. Тот слабо кивнул. Но Журналиста подмывало спросить.

– А бармен, получается, тоже служит у вас?

Спецы сердито посмотрели на него.

– Какой, нафиг, бармен?

– Когда я решил вернуться в Коньково, то зашел снова в здание кафе, поискать выживших. Зашли ваши бойцы, кажется, Алексей и Михаил. Они звали бармена по имени. Кафе же называется «У Семена».

И полковник, и Андрей одновременно выругались матом, затем негодующе посмотрели на Журналиста.

– Нам до лампочки как зовут бармена, и в честь кого названо кафе, – сказал, наконец, полковник. – Капитан Семен Исупов, похоже, спас твою жизнь, ценой своей собственной. Запомни его имя. Если выживешь, то будешь детям своим рассказывать о подвиге героя.

Журналист виновато опустил глаза. Ему было очень стыдно за то, что со своим спасителем он так обошелся. Более того, из-за глупого совпадения имен, ему и в голову не пришло, что погибшие в кафе бойцы искали совсем не бармена.

– Значит, ты видел Михаила и Алексея? – спросил полковник.

– Видел, – ответил Журналист. – Они пришли в кафе, когда я там прятался. Но на них напали эти твари. Я убежал, а бойцы ваши, скорее всего, погибли.

– Скорее всего… – задумчиво повторил полковник.

В это время, Андрей стоял с серьезным видом и посматривал, то на Журналиста, то на своего командира. Наконец, он решил тоже не оставаться в стороне.

– Геннадий Саныч, – сказал он. – Давайте вызывать подмогу. Второй отряд, с техникой, с вертушками. Они мигом здесь шухер наведут. Мы им поможем в зачистке, и выживших за одним найдем.

– Нет, товарищ капитан, – ответил полковник. – Вы понимаете, какой у нас приказ?

– Товарищ полковник, мы сами не справимся! – воскликнул Андрей. – Нас осталось тринадцать человек. Мы не доберемся!

– Молчать! – рявкнул командир, даже привстав со стула. – У нас приказ, и мы его должны выполнить. Вы знали о рисках, когда принимали присягу!

Андрей замолк. Судя по всему, слова полковника задели его. От напряжения, он глубоко дышал, но не стал больше возражать.

– Какие будут указания далее, товарищ полковник? – спросил он.

– Полчаса на подготовку, проверку снаряжения и оружия, – ответил командир. – Затем, выдвигаемся к цели.

– А с этим что? – Андрей показал на Журналиста.

– Уверен, что с ним все в порядке? В плане головы?

Андрей кивнул.

– Хорошо, – отозвался полковник. – Тогда он пойдет с нами. Еще один человек нам не помешает. Даже гражданский.

– Подождите! – воскликнул Журналист. – Куда я с вами должен идти? Я на ногах еле стою. Я даже в армии не служил! Чем же я вам помогать буду?

Полковник посмотрел на него. Затем, перевел свой взгляд на блестящий предмет в своей руке.

– Вот сейчас долг Родине и отдашь. Андрей, подготовь парня. У вас полчаса. Свободны.

Журналист хотел что-то возразить, но капитан подхватил его под руку и потянул к выходу.

Когда они вышли в коридор, Андрей сообщил приказ полковника бойцу, стоявшему у окна, и попросил передать другим. Тот кивнул, аккуратно вытащил свое оружие из оконной баррикады, и направился на первый этаж. Оттуда донесся голос, и послышались многочисленные шаги. Похоже, подготовка началась.

Но Андрей не торопился. Глядя в заколоченное окно, он достал сигарету, и закурил. В такой задумчивости он простоял около минуты. Журналист не решался вмешиваться в его мысли.

– Я же когда-то рвался в этот отряд, – выдохнув дым, сказал он. – Начальство просто заваливал рапортами о переводе. Вышку вторую получал, на все конфликты, какие были, добровольно вызывался. Знал, ведь, что хочу быть в элите элит. Выполнять опасные задачи хотел, героем мечтал стать… Вот и домечтался, блин.

От своих слов Андрей усмехнулся, и бросил недокуренную сигарету на пол, затушив ботинком.

– Андрей, – нарушил молчание Журналист. – Что вы здесь делаете?

Капитан посмотрел на него. Глаза уже выдавали явную усталость и какую-то нерешительность. Словно, его тяготила та задача, которую перед ним поставили и, в отличие от Журналиста, он понимал, чем все закончится. Немного помолчав, Андрей махнул рукой.

– К черту, – сказал он. – Ты все равно с нами в одной упряжке будешь. Отойдем, от двери командира подальше.

Они подошли к двери, находящейся через одну от комнаты командира. Андрей немного нагнулся в сторону Журналиста.

– В общем, слушай, – заговорил он. – Лучше тебе будет сейчас все узнать, чтобы на подходе не было паники, и ты бы нас своим шумом не выдал. Те твари, которых ты видел, они не из нашего мира.

– Уже догадался.

– Молчи. Они не из космоса, как в кино. Они как будто из-под земли вылезают. Но и под землей они не живут. Это как окно из их мира открывается, и вот они ползут. У нас по всей планете уже двенадцать таких окон открыто.

– Окна? Это как порталы?

Андрей кивнул.

– Откуда они? – спросил Журналист.

– Неизвестно, – тихо сказал Андрей. – Никто у них еще не бывал. Все эти порталы появлялись в течение десяти лет. Вот и здесь в Коньково, судя по всему, открылся.

– Что же им здесь нужно?

– Черт его знает. Они выползают всегда в разных количествах особей. Наведут шуму, кого-то съедят, кого-то схватят, и обратно к себе. И опять тишина. Никакой системы. По всему миру, в течение десяти лет, эти их норы оцепляли, под куполами закрывали. Без толку. Все равно пролезали. И мы от них зачищали все.

– Десять лет? – удивился Журналист. – И ни в одном новостном агентстве мира, ни на одном смартфоне, ни в какой газете, информация об этих тварях не засветилась? Как такое возможно?

– Наш отряд – не просто кучка солдат, – ответил, с гордостью в голосе, Андрей. – Это целая организация. У нас есть влияние на многие сферы жизни обывателей. А СМИ заглушить – вообще не проблема. Проблема в другом.

– В другом?

– Понимаешь, если бы отряду дали зеленый свет, то мы бы давно парой ударов эти окна позакрывали. Но во главе организации считают, что это первый контакт с неземной формой жизни, и так поступать нельзя.

– А как вы поступаете? – замешкавшись, все-таки спросил Журналист.

– Только боремся с последствиями. Понимаешь, за десять лет, и как-то разговаривать с ними пытались. И еду им в эти порталы сбрасывали, чтобы сдружиться. Они не понимают. У них разум не так устроен. Как человек военный, скажу тебе, что их вылазки были похожи вначале на разведку, а теперь уже на настоящие набеги.

Андрей, судя по всему, занервничал от своих слов, и достал еще одну сигарету.

– Андрей, – обратился к нему Журналист. – Почему полковник запретил вызывать помощь?

– В Коньково особая ситуация, – затянувшись, сказал он. – Портал открылся вчера. Нам э-э… сообщили об этом. Но в этот раз, мы не будем строить оцепление, и накрывать дыру куполом.

– А что вы собираетесь делать?

Андрей снова затянулся, и многозначительно с ухмылкой посмотрел на Журналиста.

– Мы взорвем портал.

Глава V.

Журналист в изумлении стоял, и молча смотрел на Андрея. Но вопросы сами собой появлялись в голове, и пришлось их задать.

– Я не военный, конечно, – начал Журналист – Но объясни мне, как простому смертному, не бьющего пришельцев направо и налево. Что для вас значит «взорвать портал?» В техническом смысле?

– В буквальном смысле, значит заложить взрывное устройство, – ответил Андрей, покуривая. – Мы приносим его, в место расположения этого открытого окна, и закидываем заряд. В техническом плане звучит немного сложнее. Понимаешь, ученые не доверяют обычным авиаударам и стандартному вооружению. Не знаю почему. Я полагаю, что эти порталы испытывали нашим обычным оружием на прочность. Скорее всего, безрезультатно.

– Так вы в Коньково притащили бомбу?

– Вообще эту штуку трудно назвать бомбой или взрывным устройством. У нее принцип действия другой. Все-таки эти порталы дали ученым новых идей в плане оборонки. Оружие у бойцов тоже они сделали.

– И комбинезоны тоже?

Андрей посмотрел на комбинезон Журналиста.

– Это уже наша разработка. Чтобы в тепловизор видно не было. У них зрения как такового нет, но остальные органы чувств развиты очень хорошо. Так что, имей в виду.

Журналист задумался и потрогал молнию, где капитан вырезал блестящий предмет.

– Андрей, что было у меня в тайном кармане комбинезона.

Тот вздохнул, и потянулся к двери, возле которой они стояли. Журналист понял сигнал, и последовал за ним

Комната был абсолютно пустая. Тусклый свет от лампы падал на стену с бежевыми обоями. Мебели не было. Похоже, ее вынесли, для укрепления внутренних баррикад. На полу лежал черный предмет, напоминающий по форме офисный домашний принтер. Журналист подошел поближе, чтобы рассмотреть его. На боковой стенке была небольшая кнопочная клавиатура и экран. На нем красными буквами светилась надпись: «Устройство готово к активации».

Журналист отпрянул. Ему опять стало страшно. Ощущение безопасности разом пропало. Одно дело пространно разговаривать про взрывные устройства и целях их использования. Другое дело – стоять возле механизма, готового в любой момент сравнять с землей все в округе.

– Успокойся, – сказал в полумраке Андрей, словно заметил тревогу Журналиста. – Она не активирована. Не рванет. Да и принцип действия у нее не взрывной. Она как бы наоборот, затягивает в себя на квантовом уровне.

– То есть, вы попытаетесь этой штукой затянуть портал? – спросил Журналист, не отрывая взгляда от устройства. – Ее испытывали раньше?

– Испытывали, но на локальных черных дырах. То есть, специально их создавали, а потом активировали эти штуки.

У Журналиста заколотило в виске.

– И они срабатывали?

– В половине испытаний.

Журналист еще раз посмотрел на устройство, мирно лежащее на полу. Теперь перед ним была не машина, несущая смерть, а каприз ученых, имеющий шанс, сработать в ответственный момент, равный один к двум.

– А где гарантия, что это сработает сейчас в Коньково? – спросил он.

– В том и дело, что это экспериментальная разработка, – ответил Андрей. – И нам приказано ее испытать в боевых условиях.

– А если она не сработает? Даже не так, – Журналист замотал головой. – Что если эта штука сработает не так, как задумано, например, превратит Коньково вместе с лесами и полями в черную дыру?

– Наша эвакуация – задача второстепенная, – тихо сказал Андрей

– А твои бойцы внизу знают об этом? Они знают, на что идут?

Капитан опустил глаза.

– Комбинезон, что ты донашиваешь за капитаном Исуповым, имел потайной карман с ключом, для запуска устройства. Но для предосторожности, мало ли у носителя ключа поедет крыша, активация происходит двумя ключами. Второй у полковника. Теперь у него их два.

– Надо сказать твоим солдатам, что они могут не вернуться, и запросить поддержку, как ты просил у полковника!

Андрей схватил Журналиста за воротник.

– Нельзя нарушать приказа, понимаешь? Может, это единственный шанс у нас – узнать, получится или нет! А бойцы, хоть ребята крепкие, но могут сейчас запаниковать и весь план провалить. Ты этого хочешь?

Тот не знал, что ответить. Но капитан, словно задумавшись, отпустил его, и посмотрел на устройство.

– Но с другой стороны – ты прав. Нас слишком мало, чтобы успешно добраться до точки, и заложить заряд. Я это чувствую, но приказа нарушить не могу.

– Где находится место для установки заряда?

– На комбинате. Точнее – внутри него.

– И откуда у вас такая точность в цели?

– Это секретная информация.

– Нет, уж! – закричал Журналист. – Я с вами иду на верную смерть, против своей воли, а ты со мной продолжаешь в секреты играть? Почему решили, что портал именно там?

Андрей, тоже хотел было что-то закричать в ответ, даже подался вперед. Но, или из осторожности, чтобы командир не услышал, или в силу офицерской гордости, сдержался и промолчал. Вместо этого, он открыл дверь из комнаты с устройством, и кивнул Журналисту на выход. Осознавая, что сейчас, возможно, приоткроется еще одна тайна, тот последовал за Андреем. Они оба вышли в коридор. Андрей открыл дверь в соседнюю комнату, и кивком указал Журналисту на вход. Тот, набрав воздуха, готовясь к очередному открытию, зашел в комнату.

В помещении было совсем темно, так как полностью отсутствовали источники освещения. Журналисту показалось странным, что даже лампы, которыми местами был увешан Дом культуры, не было. Тусклый свет от выхода был загорожен вошедшим Андреем. Что-то защелкало. Пошатнувшееся, от событий в Коньково, воображение Журналиста, налило мысли тревогой. Его завели в темную комнату, и щелкнули каким-то механизмом. На секунду, ему показалось, что это был звук предохранителя от оружия. Своими расспросами, он не смог пройти проверку на доверие, и от него решили избавиться. Возник страх за свою жизнь, но сейчас, Журналист уже не паниковал. Он четко чувствовал, что будет бороться за свое выживание.

Едва, он подсел на ногах, чтобы рывком сбить с ног Андрея, в качестве своего палача, как зажегся свет. В руках капитана оказался карманный фонарь. У Журналиста сразу отлегла вся агрессия. Ему показалось, что от стресса он стал законченным параноиком.

В это время Андрей светил в угол комнаты.

– Смотри туда, – сказал он. – Узнаешь кого-нибудь?

Журналист пригляделся. В углу комнаты, на полу сидели трое. Двое мужчин и женщина. Один был в клетчатой рубашке и рабочих штанах, с подтяжками. Из нагрудных карманов торчали мелкие гаечные ключи и отвертка. Голова была опущена, но Журналисту показались знакомыми черты лица. Он немного пригнулся, чтобы лучше его разглядеть, и узнал в мужчине, завсегдатая из кафе, который сказал, что работает в автосервисе. На секунду, мелькнула мысль, что он мертв. Это была первая мысль в голове у Журналиста. От профессиональных бойцов можно было ожидать чего угодно. Грудь у автомеханика медленно поднималась и опускалась. Он дышал, значит, был жив. Но никакой реакции на свет фонаря и на приближение Журналиста, он не проявил. Механик просто смотрел себе на колени, и медленно моргал глазами.

Журналист перевел взгляд на женщину. В свете фонарика, она казалась ему тоже очень знакомой. Светлые волосы, высокий рост, белая ветровка.

– Алена! – то ли от удивления, то ли от радости, что она до сих пор жива, вскрикнул Журналист. – Вы живы!

Ноль реакции.

Она была в таком же апатичном состоянии, что и механик. Он вспомнил ее вчерашнюю – сильная женщина с уверенным взглядом. Сейчас на нее было жалко смотреть. Распустившиеся волосы падали на глаза, он был уверен, такие же неподвижные, как и у механика. Большой палец ее правой руки нервно дергался в воздухе, словно нажимал какую-то невидимую кнопку.

Рядом сидел бармен. Жилетка его была испачкана землей, а на лице были видны кровоподтеки. Его глаза неподвижно смотрели перед собой.

Все трое были словно в трансе, ни на что не реагировали. Журналисту сначала показалось, что это – последствия шока. Все-таки, не каждый день можно стать свидетелем вторжения иных форм жизни. Но их держали в комнате с выключенным светом, не дав места, чтобы присесть, а просто на полу. У Журналиста промелькнула мысль, что они не спасенные, а скорее, пленники, задержанные, как и он сам для допроса. Андрей не просто так привел его сюда. Поэтому, Журналист посмотрел в его сторону, на свет фонарика.

– Что с ними? – спросил он.

Фонарь продолжал светить неподвижно, словно Журналист обращался куда-то в пустоту.

– Они, похоже, были под сильным излучением, – немного помолчав, ответил голос. – Слишком сильным. Сейчас, у них что-то наподобие психологического шока.

– Их облучили эти существа из портала?

– Нет, не они. Коньково.

Журналист не знал, как отреагировать на такой странный ответ, поэтому не стал ничего комментировать. Он решил, что Андрей закончит мысль.

– Дело в том, что про этот населенный пункт мы все прекрасно знаем, – продолжил капитан. – Это один из стратегических объектов, подчиненный нашему ведомству.

– Что в нем такого стратегического? – спросил Журналист. – Шахты с ракетами?

– Нет. Люди. Здесь находится научный комплекс по изучению воздействия на человека психотронного излучения?

– Чего? – не поверил Журналист. – В этом захолустье?

– Да. Так проще хранить секреты.

Журналист посмотрел на трех сидящих людей с абсолютным безразличием ко всему. К гуляющим по улицам городка тварям, выглядящим, словно, произведения художников – сюрреалистов. К бойцам спецотряда, стремящимся закрыть проход между мирами, с помощью экспериментальной бомбы. Даже к собственной жизни. Тут до Журналиста стало доходить, что имел в виду Андрей под изучением.

– Так вы над людьми эксперименты проводите? Без их ведома, разрешения? Просто облучаете своими установками, и записываете показатели в тетрадочку? Молодцы! – с издевкой сказал Журналист. – А я думал, что такое скотство только в желтых газетах печатают, чтобы тираж поднять. Знаю – сам сочинял подобную паранойю. Теперь, оказывается, это был не такой уж и бред.

– Ты много чего не знаешь, – ответил Андрей. – В наш век технологий, воздействие на мозг и нервную систему, в военных целях, стало проблемой мирового уровня. Она встала практически в один ряд с ядерной угрозой, пандемией и этой нечистью из порталов.

– Хорошее оправдание для того, чтобы начать над людьми издеваться.

– Ты не понял. У нас задача не людей калечить, а знать, как обороняться, на случай вражеского воздействия. Мы столько всего смогли узнать и разработать, на основе результатов! И согласись, что эксперимент над маленьким рабочим городком намного этичнее, чем над огромным мегаполисом.

– И чем отлов подопытных. Я понял.

– И это тоже. Собственно, работники научного комплекса и сообщили нам, об открытии портала в Коньково. Мы полагаем, что этих тварей привлекла высокая концентрация психотронного излучения, поэтому все и началось.

– Дай угадаю, – сказал Журналист. – Этот комплекс находится на комбинате?

Во мраке не было видео, кивнул Андрей или нет. Но его молчание было многозначительным.

– Ты пойми, – понизил голос капитан. – Исследования были здесь безопасными для жителей. Они много лет спокойно себе работали, здравствовали. За все время, никто не умер от излучения. Эти трое, как будто под критически мощным потоком побывали. Но такого на людях не испытывают. Это странно.

– Как вы их нашли? – показал Журналист на тройцу на полу.

– Недалеко от Дома культуры, – ответил Андрей. – Стояли, как ненормальные, посреди дороги и, в телефоне писали тебе СМС. Никакого сопротивления не оказали, хотя бармену все-таки досталось. Думали, что драться будет. После захвата, они как будто выключились. Поэтому, мы просто оставили их здесь. Свет в комнате ставить не стали. Он им ни к чему.

– Про остальных жителей ты мне соврал, или это – правда, что они пропали без вести?

Андрей немного помолчал. Было слышно дыхание троих сидящих на полу людей, без каких-либо признаков рассудка.

– У нас было два отряда на подходе к Коньково. Взвод капитана Исупова остался у кафе, а мы двинулись к центру, чтобы базу быстро развернуть. Что стало с бойцами у въезда, ты и так знаешь. Не пойму только, как могли подорваться несколько машин сразу.

– Я не задавался этим вопросом.

– И не надо. Не хочу думать об этом.

– Андрей, вы двигались к центру тоже на грузовике?

– Да. Мы заехали с другого края Коньково.

– Ты видел людей, пока вы ехали до Дома культуры?

Было слышно, как Андрей вздохнул.

– Зрелище пугающее, мягко говоря.

– Что? – спросил Журналист. – Их съели?

– Нет, – грустно ответил он. – Тут едят, похоже, только тех, кто в своем уме.

– Что ты имеешь в виду?

– А то, представь. Едешь ты по узкой улице, думаешь лишь о выполнении боевой задачи. А тут, посередине дороги идут человек десять. Все вразнобой шагают, спокойно, целенаправленно. Ты им сигналишь, мол, расступись. Ноль внимания. И так с ними до площади и добираешься, тихоходом. Я даже взрыв услышать со стороны въезда успел. Геннадий Саныч, все это время Исупова пытался по рации вызвать. А когда до площади добрались, я увидел десятки, может сотню людей, проходящих мимо Дома культуры, и уходящих в сторону леса. Не сговариваясь, каждый шел поодиночке.

– Они все ушли в лес?

– За лесом проселочная дорога, ведущая в комбинат.

– Это сделали ваши ученые? Приманили их к себе своим излучением.

– Еще нет таких технологий, чтобы людьми на уровне мыслей так запросто управлять. Во всяком случае, человеческих технологий нет. А с нашими учеными на комбинате связь прервалась сразу после сигнала, об открытии этого проклятого портала.

Журналист молча слушал, что ему говорил Андрей. Ему становилось очень тоскливо, от того, что судьба подбросила ему такое страшное испытание. Большая часть страны или даже мира не знает, что здесь происходит. Было жалко людей, живших здесь, и не понимающих, что они – объект исследований воздействия излучения. Жалко этих бойцов, выполняющих приказы, и по факту идущих на смерть. Не верил он в действие устройства, закрывающего портал. Было жалко себя, неподготовленного к таким серьезным событиям, и теперь, оказавшимся во всей этой… ситуации.

– Если вы приехали на грузовике, то где он?

– Он за Домом культуры, на ходу.

– Мы бомбу на нем повезем?

– Нет. Как ни странно, но у нас больше шансов выжить, если пойдем пешком. Грузовик, могут остановить, окружить, и окажемся мы в собственной железной могиле.

– Ваш план – идти пешком?

– Да. Все-таки мы так будем более мобильны, все оружие на изготове, и комбинезоны, надеюсь, не подведут. Пойдем тоже в сторону леса, по пути жителей, – он немного помолчал. – Такой план полковника.

Журналист схватился за голову.

– Вы сумасшедшие! Вы настоящие психи! На тебя излучение не действует случайно? Мы ведь, может, и не дойдем до этого пресловутого комбината. А если дойдем, то не вернемся! И это независимо от того, схлопнет ваша игрушка этот портал, или нет. Нужно вызвать подмогу, в обход приказа, исключая все статьи вашего устава! Это здравый смысл!

– Я знаю, – ответил капитан. – Командуй я, так бы и поступил.

– Но пока, командуете не вы, капитан, – послышался голос.

Журналист повернулся к выходу из комнаты. Андрей тоже развернул луч фонаря в сторону дверного проема. Там стоял полковник, оперевшись спиной о дверной косяк.

– У нас нет другого выхода, как двигаться вперед, – сказал он. – От нас ждут выполнения задачи. И, поскольку последствия от действия нашего устройства в боевой обстановке неизвестны, то никто сюда не прибудет. У нас и так, все жители ушли в эпицентр, хотя планировалась первоначально их эвакуация. Нам не нужны дополнительные ресурсы, чтобы не было дополнительных жертв. Это всем понятно?

Журналист только сейчас понял, что за красное кольцо на спутниковой карте полковника было нарисовано. Радиус возможного поражения.

– Если у вас не получится дойти? – обратился он к полковнику. – Все жертвы будут напрасными. Вы героем хотите стать?

– Любой ценой задачу нужно выполнить, – ответил полковник. – Любой ценой.

Наступила тишина. Спорить с полковником было бесполезно. Было видно, что этот человек готов идти до конца. Андрей тоже больше возражать не стал. Казалось, что препирания со старшим по званию вымотали его, и он не видел другого выбора, как согласиться с приказом.

– Вопросы есть? – уточнил командир. – У вас осталось пять минут на сборы. Вы, товарищ журналист, если не поняли, идете с нами. Поскольку у вас нет боевого опыта и навыков обращения с ультразвуковым оружием, то экспериментальное устройство квантового закрытия портала нести вам. Оно весит двенадцать килограммов, так что не надорветесь, да и двигаться мы будем осторожно. Вы будете идти в центре построения, вас будут постоянно прикрывать. Если начнется стрельба – сразу лицом на землю и не двигаться, пока не дадут сигнал. Комбинезон ваш не пропускает тепло тела. Вас не увидят, если не будете шуметь и создавать дополнительных вибраций.

– Мне дадут оружие? Хотя бы пистолет с одним патроном? – с сарказмом спросил Журналист.

– Чтобы вы в приступе паники, застрелившись, подвергли задание провалу? Ответ отрицательный, – серьезно ответил полковник. – Парень, сейчас наступает заключительный этап операции. Все должно пройти гладко, без косяков. У нас нет права на ошибку. Собирайтесь в дорогу.

С этими словами, полковник вышел в коридор, и направился к себе в кабинет. Журналист увидел силуэт Андрея, выходящего следом, и решил пойти за ним.

Они оба, молча, направились в комнату с устройством, закрывающее портал. Зайдя в нее, Андрей плотно закрыл дверь. По виду капитана было понятно, что он мешкал. Журналист не стал его торопить, а просто стоял и смотрел на экспериментальный заряд.

Наконец, Андрей, выйдя из раздумий, достал из своего комбинезона пистолет, и протянул его Журналисту.

– Держи, – сказал он. – Он на предохранителе. Геннадий Саныч настроен серьезно, я его понимаю. Но он сейчас думает только о конечной цели, и больше ни о чем. Ни о личном составе, ни о вызове подкрепления. Но если, все пойдет не по плану, и ты останешься один, то бросай нафиг свою ношу, и беги из Коньково.

Журналист взял в руку пистолет. Он был самой обычной формы. Ничего футуристичного, но до боли напомнил оружие из его короткого сна. Оружие в руках наполнило его новыми особыми чувствами. Журналист определенно перестал ощущать себя жертвой. Проснулось что-то, отдаленно напоминающее охотничий инстинкт. Но он понимал, что пистолет, по сравнению с ультразвуковым оружием бойцов спецназа – слабая защита. Поэтому его уверенность быстро улетучилась.

– В нем не один патрон, как ты просил, – усмехнулся Андрей. – Восемнадцать. Снимаешь с предохранителя, целишься и нажимаешь на спуск. Но имей в виду, что шум приманит еще больше этих тварей. Два раза выстрелил, и быстро меняешь боевую позицию.

Капитан еще порылся в кармане, и достал пластинку с какими-то ампулами.

– Возьми еще это, – сказал он, и протянул коробочку. – Стимуляторы биопроцессов. Все с интегрированной иглой. От одного укола в бедро, через минуту столько энергии почувствуешь, что марафон пробежишь не запыхавшись. Еще они притупляют чувство боли, при ранениях, к примеру, и поднимают боевой дух. Действует примерно полчаса, в зависимости от энергозатрат, потом начнется отходняк. Больше одной за раз не вводи, а то сердце не выдержит.

– Вы их будете принимать сейчас, перед походом?

– Нет, конечно. Это на крайний случай. От этих ампул башню сносит. Чувствуешь себя терминатором. Наше оружие сейчас – незаметность.

Журналист взял стимуляторы, и убрал их в карман.

– Спасибо, – сказал он.

– Ну и сам не плошай, – подбодрил Андрей. – Смотри по сторонам, прислушивайся. Если что покажется странным – сигналь ближайшему бойцу. Только жесты, никаких разговоров. Переступать аккуратно, без лишнего шума. Если устройство сработает правильно, и портал закроется, то вызовем эвакуацию.

– А если мы доберемся до комбината, и там окажутся жители? Если они будут живы, что вы будете делать?

– Будем думать на месте. Сейчас нужно добраться до комбината.

– Вдруг, ваш полковник настолько упертый, что не будет никого эвакуировать и взорвет комбинат вместе с собой и всеми остальными? Как ты вообще думаешь, он допускает, что его бойцы могут не подчиниться приказу?

Андрей молча кивнул.

– Когда мы окопались в Доме культуры, то посылали несколько групп разведчиков. Часть ушла спасать взвод капитана Исупова. Они не вернулись. Другие искали безопасную дорогу до комбината. Тоже безвозвратно. Вот тогда и начались возмущения в отряде. Хотели запросить подкрепление, или эвакуацию. Мол, мы не доберемся. Я сначала был на стороне Геннадия Саныча. Он, правда, наорал на всех, дескать, трусы и не место вам в элитной группе. Ушел в свою комнату. Вот тогда, оставшись наедине с собой, я и начал думать, что бойцы, скорее всего, правы. Но субординация есть субординация. Хотя я вижу, что командир сейчас весь в себе, словно что-то обдумывает.

– Понимаю, что это неправильно, – сказал Журналист. – Но вы можете всем отрядом как-то надавить на полковника?

– Надавишь на него. С ним бесполезно. Он в таких передрягах побывал, что ничем не сломить.

– Но он же вам ничего не говорит. Вдруг он уже тронулся головой, вас всех перестреляет от паранойи. А у него оба ключа от вашей бомбы. Возьмет ее активирует на полпути и какую-нибудь черную дыру создаст.

Капитан слушал все, что говорил ему Журналист. Выражение лица, в это время, у него поменялось несколько раз. Но окончательно закрепилось в виде решительности.

– Ты прав. Без помощи и сами погибнем, и задание загубим. Полковника нужно изолировать, как бы еще отстреливаться не начал. Ключи изымем. Связь со штабом только у него в кабинете через спутник. Сейчас к мужикам спустимся, доведу до них дальнейший план действий.

Они вдвоем направились к лестнице, ведущей на первый этаж, в фойе. По пути, у Журналиста заложило в правом ухе, но сквозь внутренний звон, ему померещился звук внутри комнаты с пленниками. Он обернулся в сторону двери. Ничего не происходило. Журналист посмотрел на Андрея, спускающегося по лестнице. Тот постучал по своему левому уху. Журналисту это показалось странным, и это чувство еще более усилилось, кода он увидел команду бойцов в фойе. Человек десять стояло, и дожидалось своего командира. Все в блестящих комбинезонах, все с рюкзаками, при оружии. Кто-то мотал головой, или стучал по капюшону в районе уха. Все были обеспокоены, такому синхронно наступившему недомоганию.

Но Андрей не стал на это отвлекаться, а, молча, подошел к бойцам.

– Так, мужики, – не слишком громко заговорил он. – Говорю быстро и четко. Ситуация срочная. Наш полковник, возможно, неадекватен. У него оба ключа, и он хочет всем нашим составом дотащить посылку до комбината. Я сомневаюсь, что мы справимся. Сами знаете, что с разведкой стало.

– И как предлагаешь поступить? – спросил боец с натянутой на лицо трикотажной маской.

Журналист заметил, что не было других дополнительных вопросов, или нот негодования. Похоже, заговор против командира уже обсуждался в кругу рядового состава.

– Связываем, запираем в комнате с теми тремя. Пользуемся его компьютером, связываемся с центром. По итогу, либо уходим из Коньково в безопасную зону, либо дожидаемся подмоги здесь.

– Почему Геннадий Саныч сам не может подмогу вызвать? – спросил другой боец.

– Точно не отвечу, но, похоже, он захотел стать героем. Поэтому, его беспокоит только выполнение задачи, пускай в меньшинстве. Мне кажется, он вообще с центром не связывался давно.

Бойцы молча переглядывались друг с другом. Некоторых еще подергивало от заложенности, но в целом, возражений в действиях капитана никто не выражал.

– Конечно, я готов умереть за Родину, – начал говорить один из отряда. – Но если нас порвут на середине пути, и устройство достанется врагу… Это не вариант. Я готов пойти на задержание командира. Вызовем подкрепление и сделаем дело.

– Я с вами, – сказал другой. – Все-таки, обстановка боевая. Полковника жалко, с ним много прошли. Похоже, сломался.

Все одобрительно отозвались о плане капитана. Теперь оставалось аккуратно нейтрализовать полковника. Журналист чувствовал, что бойцы настроены решительно.

Как только все обернулись в сторону лестницы, чтобы начать движение на второй этаж, то сразу замерли от изумления.

Возле лестницы стояла Алена. Бледная как фарфоровая кукла. Она смотрела на бойцов. Глаза ее светились в полумраке ярким синим цветом.

– Теперь, мы вас видим, – громко сказала она.

Глава VI.

Бойцы, включая Журналиста, стояли без единого движения. Смотря на Алену, с неестественно сияющими глазами, они как будто не могли понять, кто перед ними. Между тем, в ухе Журналиста вновь зашумело, и уже серьезнее. Резкая боль охватила голову, словно рядом разорвался какой-нибудь снаряд. Он немного согнулся от шока, и посмотрел на остальных бойцов. Они тоже выглядели так, словно почувствовали боль. Кто-то согнулся, кто-то навалился плечом на стену, но в целом отряд выглядел деморализовано.

Журналист быстро посмотрел на лестницу. Алена по-прежнему стояла на втором этаже и смотрела на них. За ней промелькнуло две тени. Журналист, сквозь боль, понял, что это были бармен и механик. Но они направились не к Алене, а в противоположную сторону, где были командир отряда и устройство, закрывающее порталы.

Позади, со стороны фойе, что-то прогрохотало. Журналист обернулся, и увидел разломанные баррикады парадного входа. Сквозь дыры в заколоченном дереве, пытались пролезть какие-то многочисленные конечности, бурого цвета. Журналист от испуга потерял дыхание. Бойцы тоже заметили прорыв обороны, но пребывали все еще в деморализованном состоянии. Казалось, что головная боль у всех не ослабевала ни на минуту. Словно по чьей-то команде у всех разом случилось это недомогание. «Излучение… Критический уровень…», – почему-то мелькнули в голове Журналиста слова Андрея о плененной троице.

Тем временем, что-то непонятной формы начало пролезать сквозь дыры в баррикадах, уже в нескольких местах. Со звоном полетели стекла соседнего окна, снеся несколько заколоченных в проеме досок. Оглушенный Журналист, на уровне вибрации пола, ощутил чей-то страшный рев. Оглянувшись в сторону входа, он увидел, как несколько бойцов было обвито бурыми конечностями в смертельные захваты. Оружие бесполезными кусками металла лежало на полу. Другие бойцы, еще не плененные этой бурой массой, без пользы целились в сторону захваченных товарищей. Возможно, их оружие было слишком мощным, чтобы открыть стрельбу вблизи своих. Журналист увидел, как одного из спецназовцев что-то утаскивает через выход из Дома культуры на улицу. Был большой соблазн подобрать с пола упавшее оружие и открыть огонь, но он боялся быть схваченным этими существами.

Кто-то достал нож и с криками бросился на баррикады. Журналист почувствовал сильный толчок в спину, и обернулся. Это был Андрей. Он что-то кричал, махал рукой в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Журналист его не понимал. В конце концов, капитан схватил его за шиворот и потащил к лестнице. Журналист начал приходить в чувства и подчинился ему. Он посмотрел наверх, на второй этаж – Алены уже не было.

Андрей что-то крикнул Журналисту, и кивнул в сторону второго этажа. Затем он начал готовить свое ультразвуковое оружие к стрельбе. Журналист начал понимать, что от него хотел капитан. Достав пистолет из кармана, он побежал по лестнице. Журналист понимал, что сейчас очень важно спасти полковника. Не столько с целью сохранения его жизни, сколько из-за устройства, способного закрыть портал.

Добежав до середины лестничного пролета, Журналист услышал несколько свистящих хлопков. Голова начала приходить в себя, поэтому выстрелы из ультразвукового оружия звучали очень отчетливо. Обернувшись в сторону фойе, он увидел, как спецназовцы отчаянно обороняются от ползущих через разрушенные баррикады тварей. Он понимал, что не сможет помочь им со своим пистолетом, и одновременно с этим, должен был найти полковника и устройство. Поэтому, Журналист заставил себя отвернуться, и быстро побежал по лестнице, ведущей на второй этаж.

Добравшись до верха лестничного пролета, он обнаружил, что во всех трех комнатах двери были открыты. Причем дверь, где сидел ранее полковник, была содрана с петель, и теперь валялась на полу.

Журналист обхватил пистолет двумя руками, и, целясь в открытую дверь комнаты, где держали пленников, стал двигаться боком. Снизу, в фойе, послышался мужской крик, несколько выстрелов и страшный рев. Журналист дернулся от испуга. Он понимал, что нужно двигаться быстрее, время сейчас не на его стороне.

В первой комнате, он ничего не обнаружил. Она была пуста. Тогда он, таким же приставным боковым шагом прошел мимо второй комнаты, где раньше хранилось устройство закрытия портала. Лампа внутри комнаты освещала пустой пол. Журналист понял, что бомбу забрали. Момент истины его ждал в третьей комнате – кабинете полковника.

Журналист решил не церемониться и резко влетел в помещение с готовностью применить пистолет. Полковника не было. Компьютер, лежащий на столе, был разбит. В одном окне была разобрана деревянная баррикада и выбито стекло. Предрассветное небо немного сильнее освещало комнату, поэтому Журналист увидел три тела на полу. Два мужских и одно женское в белой куртке, лежащее спиной вверх. Под всеми тремя блестели темные лужи. Журналист приблизился к телу Алены, и аккуратно приложил палец к шее. Пульса не было. Журналист не стал проверять остальных. Было понятно, что при побеге полковник стрелял на поражение. «Разобрался с ними, забрал устройство и выпрыгнул в окно, чтобы завершить свою миссию», – подумал Журналист. Это случилось буквально минут пять назад. Не было сомнений, что командир двинулся в сторону комбината – завершить задание.

Журналист вспомнил про обороняющихся. Он выбежал обратно в коридор, откуда все еще слышались выстрелы, хотя, не так уж часто. Оказавшись на краю лестницы, он увидел не самую радостную картину. Несколько бойцов лежало на полу, возле груды бурой массы, явно неподвижной. Три человека еще стреляли в сторону разрушенных баррикад входа. Создавалось впечатление, что волна из этих существ никак не утихала, и они брали количеством. Журналисту вспомнились слова Алены: «Теперь, мы вас видим!». Добавить к этому ее светящиеся глаза, и мысль о какой-то ментальной связи появилась сама собой. Существа видели бойцов, его, полковника глазами живого человека. «Неужели они способны на такие манипуляции? Ведь эти существа ведут себя как животные!» – подумал Журналист.

Между тем, уцелевшие бойцы продолжали отстреливаться от приближающихся существ. Люди были явно истощены. Выстрелы были все реже. Один боец, в нем Журналист узнал Андрея, достал гранату, и с воинственным криком, замахнулся, чтобы бросить через выход на улицу. Внезапно, со стороны выхода выскользнуло что-то длинное, похожее на щупальце и ужалило Андрея в плечо. Тот вскрикнул и выронил гранату на пол. Один из бойцов это увидел, оттолкнул капитана, и упал животом на гранату. Андрей пролетел метр и упал на спину. Третий боец ничего не заметил, возможно был оглушен, и продолжал стрелять через проход. Журналист понял, что сейчас произойдет. Отбежав от лестницы к стене, он пригнулся, и закрыл руками уши.

Он услышал резкий грохот с первого этажа. На глазах навернулись слезы, из-за того, что он никак не смог помочь бойцам. Он снова остался один на один с Коньково. Сквозь заколоченные окна, проступали лучи от предрассветного неба. Нужно было уходить из Дома культуры немедленно.

Журналист вспомнил про выбитое окно в кабинете полковника. Он встал и побежал в спасительный выход. Забегая в дверь, он услышал многочисленные нечеловеческие шаги на лестнице. Подбежав к окну, он посмотрел вниз. Благодаря посветлевшему небу, он уже мог разглядеть отдельные предметы, находящиеся на улице. Под окном стоял припаркованный грузовик. Возможно тот, о котором говорил Андрей. Было слишком высоко, чтобы приземлиться безопасно на фургон. Но выбора не было. Сзади уже послышался топот по комнате.

Журналист, не оборачиваясь, со всей силы перепрыгнул через подоконник и вылетел наружу. Что-то скользнуло по его спине, но он не почувствовал боли. Словно его не успела схватить чья-то рука. Но это вряд ли была рука.

Боль он почувствовал, приземлившись на крышу фургона грузовика. Перебинтованная нога сразу подкосилась от резкого удара, и Журналист приземлился на бок. Удар был такой силы, что из рук выпал пистолет, и скатился куда-то на землю. Сам Журналист кое-как удержал равновесие, чтобы не повалится по инерции вниз с трехметровой высоты фургона грузовика. Аккуратно соскользнув с крыши, зацепившись за край, он повис на руках. Затем, он отцепился и спрыгнул на землю. Еще раз, почувствовав раненую ногу, заковылял прочь от Дома культуры. Искать пистолет он даже не думал. Это была бы потеря времени.

***

Оглядываясь по сторонам, он быстро шагал вдоль наугад выбранной дороги. Нога, при каждом наступании отдавала болью в голову. Но гораздо больше его угнетала мысль от дальнейших действий.

«Если все пойдет не по плану….», «…бросай все…», «…беги из Коньково»…», – вспоминались ему слова Андрея. После побега из Дома культуры, эти фразы не выходили из головы. Тем более уже светало. Сейчас, утренний свет был на его стороне, по отношению к невидящим существам. «Если, конечно, не появятся эти люди, как Алена», – подумал он. Определенно, это она, с барменом и механиком приманили тварей в Дом культуры. Быть может, существовала какая-то фантастическая связь, позволяющая существам видеть мир, через этих людей. Но Журналист отмел все эти догадки, осознавая, что забирается в дебри своих, порожденных больным воображением, теорий.

Пока он шел по улице, в сторону выезда из Коньково, никто не встретился по пути. Это его немного расслабило, и одновременно напрягло. «Вряд ли они боятся утреннего света»», – подумал Журналист.– «Не киношные вампиры все-таки». Что-то явно заставило этих существ куда-то уйти. Из головы никак не выходил полковник, шаг за шагом подбирающийся к комбинату с этим устройством, которое еще неизвестно, сработает или нет. Не исключено, что эти твари, по какому-то ведомому только им сигналу, направились на поиски командира погибших бойцов.

Проходя мимо частного дома, Журналист заметил открытый гараж. В нем стоял старый автомобиль. Журналист не очень хорошо разбирался в ретро-автомобилях, но узнал «москвич». Чистый оранжевый кузов, блестящие бампер и радиатор свидетельствовали о любви автовладельца к своей собственности. Возможно, хозяин дома собирался прокатиться на своей машине, но судя по рассказам Андрея, мог внезапно все бросить, и уйти с остальными жителями в сторону комбината.

Журналист посмотрел туда, где, по его мнению, должна быть труба, комбината. Сразу он ее не нашел, пришлось немного повертеться по сторонам, но так ничего не получилось. Тогда Журналист тихо подошел к дому, и прислушался. Внутри никаких звуков не было. Он обошел дом со стороны огорода и нашел приставную лестницу. Подняв ее и прислонив к стене дома, он забрался на крышу. Осмотревшись, Журналист не увидел никакого движения. Только в нескольких местах трещали своими пропеллерами ветряки.

Наконец, Журналист увидел вдалеке трубу комбината. Если полковник ушел пешком, чтобы быть более незаметным, то, возможно через час он сможет добраться до своей цели. «Но что потом?» – подумал Журналист. – «Тут остатки отряда из тринадцати человек не очень верили в свои силы». Если полковнику удастся осуществить задуманное, то неизвестно, что произойдет. Сам Журналист через час только выберется за пределы городка, и вряд ли сможет кого-то оповестить о случившемся. Он подумал о «москвиче», стоящем в гараже. Был небольшой шанс, что хозяин машины оставил ключи где-то в доме. Если внутри не обитает никаких существ, то есть возможность убраться гораздо быстрее.

С этими мыслями, Журналист аккуратно спустился по приставной лестнице на землю. Он попытался заглянуть в окна, но они были закрыты шторами изнутри. Тогда он вздохнул, и пошел в сторону гаража. Журналист надеялся на то, что сможет найти ключи от машины в доме. Хотя непонятно при каких обстоятельствах хозяина дома застало это массовое помешательство, и он ушел в сторону комбината с остальными жителями. Лишь бы ключи остались где-то в доме.

Зайдя в гараж, Журналист огляделся. Утренний свет уже позволял различать предметы. Дощатый пол, из почерневшей древесины. Верстак, с затянутой в тиски деталью. Вдоль стен лежали покрышки, садовый инвентарь, инструменты и все то, что можно встретить в обычном гараже. Журналист подошел к автомобилю, и потянул ручку двери со стороны водителя. Дверь открылась. Он на ощупь поискал ключ в замке зажигания, но ничего не обнаружил. В голову стали закрадываться мысли, что хозяин дома забрал их с собой. Журналист стал обыскивать стены гаража, надеясь найти ключи висящими на одном из гвоздей, служащих в гараже вешалками. Результатов поиски не дали. Он посмотрел на дверь, ведущую в жилую часть дома. Журналист понимал, что ключи могли быть там, но неизвестно было, кто сейчас мог обитать внутри. Время поджимало, полковник, если он был еще жив, все ближе подбирался к комбинату, с целью закрыть портал. Наконец, Журналист решился и толкнул дверь, ведущую в жилое помещение.

Внутри было тихо. Абсолютно ни единого звука, ни человеческого, ни какого-то еще. Журналист поднялся по деревянным ступенькам и вышел на кухню. Старая побеленная деревенская печка одиноко стояла вместо одной из стен. Обеденный стол в центре кухни пустовал. В раковине лежало немного грязной посуды, а на газовой плите стояла кастрюля. Журналист испытывал чувство голода, но сейчас ему было важнее найти ключи, и уйти из дома живым. Он быстро осмотрел кухню на предмет настенных крючков. Везде висела только посуда. Попытав удачу в выдвижных ящиках, Журналист не обнаружил ключей. Ради дальнейших поисков, пришлось двигаться вглубь помещения.

Миновав кухню, он обнаружил себя в коридоре, ведущим в две комнаты. Пройдя еще немного по коридору, Журналист заглянул в первую комнату. Это была простая спальня, с кроватью и тумбочкой. Несмотря на тусклый свет, проникающий через окна, в глаза бросилась открытая в полу дверца, ведущая в погреб. По спине Журналиста пробежали мурашки. Проем в полу смотрел на него чернеющей бездной, и звучал могильной тишиной.

Немного переведя дух, он обратил внимание на висящую на стене, рядом с кроватью, джинсовую жилетку. Ее очень хотелось обыскать, но Журналист не решился идти через проем в полу. Его охватил иррациональный страх, на фоне пережитого этой ночью. Побег от этих существ, знакомство с бойцами элитного отряда, остатки которого был раскиданы за считанные минуты, и снова побег. Всю ночь он только и делал, что бежал. Бежал от неопределенности, от страха за свою жизнь. И за эту ночь он научился бояться темных мест, таких как эта дыра, ведущая в погреб. Журналист физически не мог себя заставить перешагнуть через нее и взять жилетку.

Он вспомнил бармена и его жену Алену, которые стали жертвами, непонятных психических манипуляций, и чья жизнь оборвалась в один миг. Механика, которого видел всего два раза в жизни, но его гибель считал напрасной. Вспомнил Андрея, который так и не смог выполнить свою боевую задачу вместе с отрядом. Подумав о полковнике, Журналист полагал, что он все – таки жив, ввиду его опыта и маниакальной одержимости выполнить свое задание. Он представил командира отряда, бредущего через лес, в сторону комбината, с этой хитрой бомбой за спиной. «Вот уж, кто точно ничего не боится», – отметил он про себя, и посмотрел на жилетку.

Собрав остатки своей воли, и мысленно заглушив все страхи, Журналист перешагнул, через проем в полу. Схватив жилетку рукой, и содрав ее с гвоздя, вбитого в стену, он быстро вышел из спальни. Зайдя в следующую комнату, которая оказалась гостиной, Журналист сел на диван и стал обыскивать жилетку. Боковой карман зазвенел металлом, и на диван посыпалась связка ключей. Журналист отыскал тот, который больше всего походил на ключ от замка зажигания, и уже собирался уходить, но остановился. Его внимание привлек высокий, около метра, металлический ящик, стоящий в углу гостиной. Он был похож на сейф, но не имел кодового замка. У Журналиста появились догадки о том, что может храниться в железном ящике, в частном доме. Ему помнилось, как в баре завсегдатаи рассказывали про богатые зверьем леса. Журналист на ощупь нашел замочную скважину на дверце ящика, и стал подбирать ключ из связки. Наконец, один из них подошел, и дверца ящика была открыта.

Догадки Журналиста подтвердились. Внутри вертикально стояло двуствольное охотничье ружье. Рядом были патроны в пластиковых гильзах. На нижней полке лежал ремень с патронташем. Журналист взял ружье в руку. Он почувствовал тяжесть. Гладкая рукоять удобно легла в ладонь. Он прислонил приклад к плечу и прицелился в стену. Может ему не придется стрелять, но он еще не выбрался из Коньково. Неизвестно было, на ходу ли «москвич» – уровень топлива Журналист не посмотрел. Сейчас, ему необходимо было иметь какое-то преимущество, при непредвиденных обстоятельствах.

Под ногами что-то зашуршало. Журналист вздрогнул и отскочил в сторону, но быстро понял, что звук донесся из-под пола. Этот шум проследовал от него, в сторону открытой дверцы в спальне.

Журналист понял, что не может больше медлить. Он быстро стал искать механизм открытия ствола. Из спальни послышался осторожный скрип. Похоже, отозвалась деревянная лестница, ведущая из погреба наверх.

В это время, пальцем, Журналист сдвинул какой-то рычажок, на рукояти ружья. Надавив рукой на ствол, он открыл его. В обоих стволах было пусто. Схватив из ящика два патрона, Журналист спешно стал их засовывать в ствол. Один патрон скосился в руке и упал на пол.

В коридоре прозвучал знакомый булькающий рык. Стоя с ружьем в руке, Журналист обернулся и замер. Теперь, ему был виден коридор, ведущий в спальню и на кухню. Он помнил про слух этих существ, но сейчас, быть беззвучным было уже поздно. В этом доме он изрядно пошумел, и определить его местоположение – вопрос времени.

Журналист посмотрел на ружье. Один патрон в патроннике, незакрытый ствол. Еще необходимо было взвести курок. Как это делать, он смутно представлял. Достать еще один патрон из ящика, и вставить его в ствол без лишних движений было невозможно. Ситуация была патовая для Журналиста. Возможно, если эта тварь выползет из спальни на кухню, то у него будет возможность дозарядить ружье.

В тускло освещаемом естественным светом коридоре показалось движение. Какая-то длинная конечность, похожая на щупальце, высунулась из спальни. Несколько неуверенными движениями, она стала задевать все предметы вокруг себя, словно изучая их на ощупь. Она прошлась по стенам и, особенно, по полу коридора. Журналисту показалось, что существо почувствовало землю от следов его ботинок. Медленными движениями рук, он закрывал ствол, чтобы привести ружье в боевое состояние. Другого шанса, как сделать это сейчас, он посчитал, что не будет.

Существо не торопилось появляться из спальни. Пока оно изучало своей длинной конечностью коридор. Случайно оторвало картину, висевшую на стене. Та, со звоном бьющегося стекла от рамки, упала на пол. Конечность стала ощупывать и ее. Журналисту показалось, что такое же щупальце схватило его ночью в кафе за ногу. Теперь он знал, чего ожидать от этих тварей. Но его беспокоило, то, как существо пролезет через небольшой проем в полу. По его впечатлениям, они были массивные, тяжелые, но при этом быстрые. Поэтому вопрос, о появлении существа в подполье, для него остался открытым. Впрочем, выживет ли он сейчас, для Журналиста было более приоритетным вопросом.

Он практически закрыл ствол ружья. Ему оставалось совершить небольшое усилие, чтобы все завершить. Но Журналист понимал, что создаст лишний звук, а это в свою очередь привлечет существо. Нужно было на риск. Резким движением Журналист закрыл ствол. Послышался громкий, по меркам общей тишины щелчок. Конечность существа, словно в страхе удалилась обратно в спальню. На секунду воцарилась полная тишина.

Внезапно, послышался оглушительный вой из спальни и треск древесины. Существо как будто вынырнуло из подвала в коридор, а вместо брызг разлетелись куски дощатого пола. У Журналиста остановилось дыхание, но он не мог себе позволить бездействовать. Существо, судя по силуэту, уже извернулось в нужное ему положение и молниеносно побежало к Журналисту. Тот вскрикнул, навел ружье на тварь, инстинктивно найдя пальцем рычажок взведения курка. Но уже было слишком близко для стрельбы. Журналист изо всех сил отпрыгнул в сторону. Упав на пол, он лежа, навел ствол на бурую массу, уже развернувшуюся к нему. Журналист нажал на спусковой крючок.

Послышался оглушительный выстрел. На пару секунд Журналист как будто отключился. Придя в себя, он почувствовал сильный звон в ушах. Больше он ничего слышать не мог. Он спешно встал с пола, и развернул ружье прикладом вперед, чтобы защищаться врукопашную. Другого выхода у него не было. Но Журналиста никто не атаковал.

Он присмотрелся в полумрак гостиной, чтобы оценить ситуацию. Сердце бешено колотилось, он был готов ко всему. Но ничего не происходило. Существо лежало перед ним, вяло скребя конечностями по полу. Никаких звуков от существа Журналист не слышал, да и слух к нему еще не вернулся. Трудно было понять: он так сильно ранил эту тварь или только оглушил. На линзу очков что-то капнуло, мешая обзору. Журналист смахнул рукой и посмотрел на ладонь. В руке оказалась черная жидкость. Журналист посмотрел на свой когда-то белый комбинезон, и увидел себя полностью в черных пятнах разного размера. «Пятна от брызг», – подумал он. – «Все-таки я попал».

Между тем, существо стало активнее двигать своими конечностями, и начало что-то искать длинным щупальцем. Журналист понял, что оно приходило в себя. «Скорее всего, я оглушил его», – подумал он. – «С их-то слухом, оглохнуть – не проблема». Вера в свою удачу, как меткого стрелка, таяла прямо на глазах. Журналист посмотрел в коридор. Все что ему было нужно сейчас – это просто перешагнуть через существо и сбежать. Затем, завести «москвич», и уехать из этого проклятого места. Но у него, возможно, от пережитого за последнюю ночь, или неконтролируемого психологического состояния, появилась другая мысль.

Он спокойным шагом направился в сторону металлического ящика, где хранились патроны от ружья. Посматривая на существо, Журналист так и не смог окончательно разобраться в его анатомии. Мешал полумрак зала и собственное исказившееся от стресса восприятие. Было много конечностей, бурое тело, какие-то шипы или тоже конечности, что-то, напоминающее голову с пастью. Но все было как будто несимметрично, поставлено наугад, многосуставное. Для Журналиста в данный момент природа существа была непостижима. Но он уже не собирался его изучать.

Тварь, приходя в себя, начала замечать шаги по полу. Все суетливые движения прекратились. Но Журналист, смотря на существо, продолжал идти. До ящика ему оставалось метра полтора.

Существо не спеша направило ему свое щупальце. Журналист остановился, сунул руку в карман, продолжая смотреть на него. Воцарилась тишина. Длинная подвижная конечность медленно подползла к его ноге и задела подошву ботинка. То ли существо все еще было оглушено, то ли действовал маскирующий температуру тела комбинезон, но Журналиста, как добычу, распознать не удалось.

Впрочем, Журналист себя добычей больше не ощущал. Выдернув руку из кармана, он с размаху, согнувшись, ударил по щупальцу. Существо от неожиданности отпрянуло всем своим телом назад, в сторону коридора. Из щупальца торчали четыре небольших шприца с автоинъекторами. Четыре дозы стимуляторов из коробки, которую Журналисту вручил Андрей, перетекли в организм существа из другого мира. Сначала оно недовольно заурчало, пару секунд спустя, завыло, и стало неестественно изгибаться, словно пытаясь избавиться от надоедливого насекомого. Послышался страшный злой рев.

Журналист быстро подскочил к ящику с патронами. Взяв две штуки с полки, он уже более уверенными движениями раскрыл ствол ружья, и заменил стрелянную гильзу новыми патронами. Взведя оба курка, он прицелился в центр извивающегося тела, и поочередно выстрелил из стволов.

Выстрелы были уже не такими оглушающими, как первый, так что Журналист быстро пришел в себя. В воздухе стоял сильный запах гари, защипало глаза. Но он не реагировал на эти раздражители. Он смотрел на существо.

Никаких движений оно не подавало, только подергивались шипы на том месте, что можно было назвать спиной. Пол был весь черный от вытекшей из существа жидкости, часть стены была в следах от дроби. Журналист был точно уверен, что попал. Он никогда раньше не стрелял ни во что живое. Руки дрожали, сердце бешено билось, но при этом ощущалась животная радость собственной невредимости. Пропал страх перед этим существом. Теперь в руках было оружие, способное защитить. Наступало утро, и у Журналиста появлялось преимущество над новыми обитателями Коньково.

Взяв из ящика коробку с патронами, и разложив боезапас по карманам, он перезарядил ружье. Почему-то, в этот раз, он обжег пальцы от горячих гильз, и это донеслось неприятными болевыми ощущениями. Видимо, спадал уровень адреналина, и к Журналисту возвращались чувства. Он повернулся к существу. Никаких признаков жизни, даже малейших движений. Журналист подошел к нему, и ткнул стволами ружья. Очевидно – оно мертво. В нос дал легкий запах озона. «Опять это», – подумал Журналист. По прибытии в Коньково, он даже и не представлял, что будет связывать это явление с пришельцами из другого мира. Для современных людей это настолько избитая тема, что сочиняй он статью, редактор заставил бы его мигом все переписывать. Но, оказалось, что реальность может показать все с несколько иной стороны. Скорее всего, если он вернется в столицу и напишет свой отчет о посещении Коньково, то его статью тут же завернут. Правда, причины будут носить конспирологический характер.

Обойдя труп существа, Журналист пошел по коридору, чтобы выйти в гараж. Чуть не подвернув ногу от кусков вырванного пола, он заглянул в спальню. В ней была разруха. Пол был наполовину разрушен, кровать провалилась в подвал. Все было покрыто деревянными щепками. Журналиста мучал вопрос о том, как существо попало в подвал. Фонаря у него с собой не было – отобрали при обыске. Он не поленился сходить на кухню, и поискать более тщательно в ящиках. По его мнению, там мог находиться какой-нибудь фонарик. Обычно, владельцы частных домов очень предусмотрительны, и хранят под рукой вещи, которые могут понадобиться в экстренной ситуации. Фонарик был найден в настенном шкафчике, рядом со спичками. Взяв один коробок, на всякий случай, он забрал фонарик, проверил его. Все работало исправно.

Журналист вернулся в спальню. Посветив фонариком вниз, он увидел, что лестница, ведущая в подвал, была разрушена. Тогда он встал на коленки, нагнулся к проему, и, осторожно, чтобы не упасть вниз, направил луч фонаря в темноту. Ничего необычного, он поначалу не увидел. На полу стояли стеклянные банки с соленьями. Так они хранятся во многих частных домах, где есть свой огород. Впрочем, несколько банок было разбито. Пахло сыростью и озоном. Посветив на стены, Журналист увидел огромную дыру. Сначала, ему показалось, что это переход в другой подвал, например, под гаражом. Но края были неестественно ровными, словно весь проход был очерчен циркулем. Было очень странным, что свет фонаря не освещал середину этого перехода. Лучи проглатывались еще на подходе. Все это было очень неестественным и жутким, что Журналист тут же встал, и, развернувшись, вышел из спальни. Пока он шел до гаража, в мыслях зависла вопросом эта дыра в подвале. Интуитивно, он понимал, что это такое, и как оказалось существо под полом дома. Но сам себе он боялся признаться, что сейчас видел не переход между подвалами гаража и дома.

Выйдя в гараж, Журналист остановился возле «москвича». Автомобиль также стоял, как и в момент его первого обнаружения. Словно верный конь, который ждал своего хозяина. Но Журналист не был его хозяином, и даже не представлял, вернется ли настоящий владелец. Нужно было убираться из этого места, и немедленно.

Он осмотрел колеса. Они были целые, ни одного спущенного. Журналист открыл дверь в салон, сел за руль. Ружье он положил на пассажирское сиденье, рядом с собой. Фонарем, он посветил на приборную панель, нашел индикатор топлива. Стрелка показывала почти полный бак. Затем, он вставил ключ в замок зажигания, и повернул его. Двигатель, после небольшого колебания, завелся.

У Журналиста не было большого опыта вождения автомобилем. У себя в городе, он пользовался в основном общественным транспортом. Но сейчас он готов был использовать свои навыки по максимуму, чтобы выбраться на этом «москвиче» из Коньково. Он выжал педаль сцепления, включил первую передачу. Немного отпустив сцепление, Журналист почувствовал, как машина тронулась. Добавив газу, он выехал из гаража, и остановился перед выездом на дорогу. Какое-то непонятное чувство заставило его нажать на педаль тормоза, и задуматься о дальнейшем.

Журналист сейчас мог повернуть направо, и возможно, через две-три улицы, выехать из Коньково. А там, выжать педаль газа до упора, и укатить так далеко, насколько это возможно. Он еще не придумал, как и когда оповещать власти, о произошедшем в городке. Во-первых, оказалось, что почти все, что здесь происходит, и испытания с излучением, и появления межпространственных порталов – информация сугубо секретная. Что с ним, с Журналистом сделают, за разглашение тайны практически мирового уровня, если он расскажет не тем людям – неизвестно. Во-вторых, примерно, через полчаса полковник, если он жив, активирует экспериментальное устройство схлопывания порталов. Последствия могут быть разными. От огромной черной дыры в Коньково, до банальной осечки, что ни к чему не приведет. Но, принимая во внимание самый разрушительный вариант исхода, не стоит сюда звать на помощь людей, во избежание жертв.

Сейчас он смотрел в левую сторону дороги. Она вела обратно, к центральной площади и Дому культуры. Оттуда должен быть еще один путь, ведущий к комбинату. И там, где-то брел полковник с устройством. Журналист представил, как тот крался с оружием наперевес, и волочил или нес на спине решение проблем с этими порталами.

Мозг Журналиста зациклился на желании добраться до полковника. Сейчас были все преимущества для осуществления задуманного. Автомобиль был готов тронуться в любой момент, ружье было заряжено двумя патронами, в карманах лежало еще с дюжину. Несмотря на то, что Журналист представить не мог, что будет делать, когда настигнет командира погибшего отряда, он знал, что в любом случае, помощь тому будет необходима. Как минимум для того, чтобы не потерять устройство, и не отдать врагу. Да, именно врагу. Журналист относился к этим существам именно так. И на физическом уровне, и на психологическом. Но некоторая нерешительность, и, возможно, инстинкт самосохранения, не давали ему просто так вдавить педаль газа, вырулить в сторону комбината, чтобы найти полковника.

Думая о своих страхах, Журналист вспомнил о содержимом своих карманов. Он порылся и достал уже распакованные стимуляторы. На существо они произвели панический эффект. Значит, они действуют. Прикидывая в голове расстояние до комбината, на основании увиденного с высоты крыши частного дома, он понял, что ехать примерно минут двадцать. Это будет рывок, который потребует от него все внутренние ресурсы. А сколько сил понадобится, чтобы вернуться обратно, и выехать из города, Журналист старался даже не представлять.

Утро уже практически наступило. Кое – где проскальзывали солнечные лучи. Ранее молчащие птицы, робко начали щебетать, словно почувствовали отсутствие угрозы. Вся опасность сейчас сконцентрировалась в районе комбината, и никто в мире не подозревал, что сейчас там происходит.

Журналиста мысли об утре и опасности уже не волновали. Он выбросил в окно все стимуляторы. Решив, что ему нужно будет сохранить способность думать рационально, Журналист понял, что никакие стимуляторы ему уже не нужны. Затем, выехав на дорогу, повернул налево. Вопреки всем страхам, по всему телу чувствовалась готовность к любой ситуации, появилась агрессия, которой раньше не ощущалось. Ногой он давил на педаль газа, разгоняя машину все сильнее.

Глава VII.

Журналист ехал как можно быстрее, насколько позволяла дорога в Коньково. Мотор «москвича» ревел. Если кто-то остался в городке, то мог легко определить звук мчащейся машины. Но никто Журналисту еще не попадался. Ему казалось, что он едет по абсолютно пустому городу.

Впереди виднелась площадь и Дом культуры. В утреннем свете, здание было симпатичным, по провинциальным меркам. С колоннами у входа и барельефами на стенах, олицетворяющих искусство. Общий вид был испорчен перед центральным входом. Стены вокруг него почернели, похоже, от взрыва гранаты. На земле неподвижно лежала груда мертвых существ. Бесчисленное количество многосуставных конечностей торчало по краям этой массы. Журналиста пробрала дрожь от мыслей, какая обстановка сейчас в фойе Дома культуры. Он вспомнил про погибших бойцов, которых даже толком и не знал. Сам факт того, что они до сих пор внутри Дома культуры, и что уже ничем не помочь, очень угнетал Журналиста. Он снизил скорость, чтобы получше все рассмотреть, хотя от увиденного, подкатывал ком к горлу. Но нужно было двигаться дальше. Решительность Журналиста в данный момент была целиком подчинена цели – добраться до полковника. Ружье на пассажирском сиденье потрясывало от неровностей дороги, и он забеспокоился, не выстрелит ли оно. Журналист посмотрел на свое оружие. Он не разбирался в калибрах, и многих других характеристиках оружия, но ружье выглядело очень грозно. Все-таки, ему удалось уложить огромное сильное существо из другого мира, используя всего три патрона.

Журналист решил не отвлекаться, и перевел свой взгляд на дорогу. Тут же он заметил, как из входа Дома культуры выползли две особи этого непостижимого вида. Все-таки Журналист считал их больше животными, чем разумной расой, связывая их действия с примитивными инстинктами.

Их движения выглядели неуверенными. То ли на них подействовал утренний свет, хотя по заверениям погибшего Андрея, зрением они не обладали. То ли звук мотора, подъезжающего к ним «москвича». Общее их состояние было таким, как у хозяев квартиры, не ожидавших прихода незваных гостей.

Существа немного потоптались у входа в Дом культуры. Журналист сбавил ход. До них оставалось метров тридцать. Он уже собирался объехать по очень большому радиусу, на случай, если начнется погоня. Но как только существа спустились по большой каменной лестнице на асфальт, ситуация переменилась. Журналист эмоционально не мог сдержать себя. Надавив на педаль газа, переходя на повышенную передачу, он начал разгонять машину прямо на существ. Они замерли на месте, насторожившись на звук. Казалось, они не могли понять каких габаритов, и какой мощности сила на них несется. Этим замешательством и воспользовался Журналист. Пристегнув ремень безопасности, он вдавил педаль газа в самый пол. Как только осталось метра три до этих существ, он резко нажал на тормоз. По инерции «москвич» протащило вперед, и занесло на первую ступеньку лестницы Дома культуры. Журналиста дернуло со страшной силой, но ремень удержал его в кресле. Был слышен звук удара железа со скрежетом. Двигатель заглох. Придя в себя, Журналист посмотрел вперед и увидел, что осуществил задуманное. Одно существо отлетело метра на два, и осталось неподвижно лежать на лестнице, выше ступеньками. Второе, беспомощно валялось частью своего тела на капоте «москвича». Лобовое стекло треснуло, от лежащей поверх длинной конечности. Весь перед машины был в черных брызгах от жидкости, судя по всему вытекшей из этих существ. Скорее всего, на правом крыле осталась большая вмятина. Но, несмотря на это, Журналист почувствовал себя удовлетворенным, если не сказать отмщенным.

Он начал искать руками на полу свои спавшие с лица очки. Боковым зрением, он заметил движение по лобовому стеклу. Очки оказались под ногами. Как только, Журналист надел их, то увидел, как существо сползало с капота. Похоже, ему хватало сил. Журналист включил нейтральную передачу и повернул ключ зажигания. Двигатель не заводился. Второй и третий поворот ключа результатов не дали. Журналист вспомнил слова Андрея, о том, что машина, на случай окружения или нападения, это как железная могила. Но он не покинул салон, а раз от раза пытался завести двигатель «москвича».

Существо уже полностью сползло с капота машины. Журналист начал нервничать, и проклинать себя за совершенный глупый поступок. «Надо было просто объехать, и двигать дальше», – мысленно говорил он сам себе. – «Теперь так и погибну, если другие подбегут».

С очередной попытки, со скрежетом, двигатель запустился. Журналист издал вздох облегчения. Включив задний ход, он стал отъезжать от ступенек, ведущих к Дому культуры. На расстоянии пары метров, он заметил, как к машине приближается со всей скорости выжившая тварь. Журналист услышал воинственный рев, который уже запомнил по прошедшей ночи. Ничего хорошего ждать не приходилось. Похоже, существо напрягло все свои внутренние резервы, готовясь к броску на «москвич».

Продолжая двигаться задним ходом, Журналист лихорадочно думал, что делать дальше. Крутых разворотов он делать не умел. Резко остановиться, и поехать вперед, навстречу бешеной твари – не хватит нужной скорости для жесткого тарана. Журналист посмотрел на, скачущее от выбоин, ружье рядом с собой. Тогда он понял, как поступить.

Не останавливаясь, он опустил свое боковое стекло, и взял в правую руку ружье. Другой рукой, держа руль, Журналист резко вывернул в левую сторону. Машина совершила маневр, обратив к бежавшему навстречу существу левый борт. Журналист резко затормозил и высунул ружье в окно. Придерживая левой рукой, чтобы было устойчивее, он прицелился. Оба ствола были наведены в центр бегущей массы.

Выстрел, произведенный из салона в машине, оказался еще более неприятным, чем внутри гостиной. Журналист оглох, но собрав силы, произвел второй выстрел, по той же траектории. Затем, не дожидаясь результата своей стрельбы, он быстро убрал оружие обратно, на сиденье. Включив первую передачу, Журналист дал газ, чтобы поскорее разогнать машину. Отъезжая все дальше, он посмотрел в зеркало заднего вида. На месте его разворота лежала огромная бурая масса. Признаков движения, она не подавала. Удовлетворенный увиденным Журналист, занялся поиском дороги, ведущей на комбинат.

Выехав в центр площади, он по памяти определил, в какой стороне находится злополучный комбинат. Впереди виднелась дорога, которая вела от площади куда-то вглубь частных домов на пригорке. Но за ним виднелся лес. Журналист помнил, что на комбинат вела проселочная дорога. Оставалось мало времени, полковник мог быть совсем близко от портала. Лишних сомнений Журналист позволить себе не мог. Перезарядив ружье новыми двумя патронами, он направил искареженный «москвич» по дороге вперед.

Проезжая мимо частных домов, он ожидал очередную партию этих диких существ. После мощного тарана у Дома культуры, двигатель работал громче обычного. Но по пути Журналисту не встретилось никого живого.

Так, миновав частные дома, Журналист въехал на пригорок. Здесь заканчивался населенный пункт. Он съехал с асфальтированной дороги на обычную проселочную. Остановив машину, Журналист вышел из нее. Чтобы лучше осмотреть предстоящий путь – мешало разбитое забрызганное лобовое стекло. Впереди Журналист увидел лес, за которым торчала труба комбината. Где-то там, сейчас, был полковник. За спиной, он нес эту бомбу обратного действия. Главной целью Журналист видел именно поиски полковника. Несмотря на то, что тот – спецназовец, и мог замаскироваться, задачу облегчали утренние лучи. К тому же блестящий белый комбинезон командира отряда очень заметен человеческому глазу.

Журналист решился. Он поедет по дороге далее. Она должна привести его в комбинат. А по пути он, скорее всего, найдет полковника. Или полковник сам найдет его. Главное, чтобы тот не принял Журналиста за этих облученных людей, и не застрелил без разговоров. Внезапно в кустах что-то зашуршало. Журналист молниеносно достал ружье из машины и направил на источник шума. Он навел ствол и взвел курок.

Из кустов высунул мордочку молодой лис. Принюхиваясь, он посмотрел на Журналиста с искренним любопытством. Однако, люди с ружьями на генетическом уровне вызывают у животных желание сделать ноги поскорее.

Этот лис, даже не думал убегать. Напротив, он еще сильнее подался из куста, с таким любопытством, как будто видел первый раз обычного человека. Журналист убрал ружье, и присмотрелся к лесному обитателю. Тот себя вел несколько нагло. То он уселся на траве, и начал выкусывать что-то из своей шерсти. То он принюхивался ко всему, что разносил легкий осенний ветер. Журналист аккуратно прислонил ружье к машине, и присел на одно колено.

«Ну, что ты здесь забыл, приятель?» – сказал он, протянув руку навстречу лису. – «В этом городе, похоже, людей совсем не осталось. Может, скоро и во всей округе, если устройство сработает. Тебе лучше бежать отсюда, и поскорее».

Лис прислушался к словам Журналиста. Посмотрел на его вытянутую руку, и потянулся в ответ. Кончиком носа он задел ладонь Журналиста. Внезапно в небе каркнула ворона. Лис испугался, и резко убежал обратно в куст. Журналист посмотрел на утреннее небо. Летали птицы. Фауна перестала скрываться всю эту ночь. Возможно, они чувствовали этих существ, как опасных хищников, и решили попрятаться. Журналист мог еще долго гадать, но то, что природа приходит в себя, после ночного кошмара, было для него хорошим знаком. Насколько красива живая природа. Своя, родная. Ему показалось очень странным, что раньше он этого не замечал. Взяв ружье, он сел в машину, и поехал дальше, в сторону комбината.

Приближаясь к лесу, двигатель начал барахлить не на шутку. Автомобиль не всегда реагировал на нажатую педаль газа. Журналист ритмично давил и отпускал ее. «Москвич» неохотно, но продолжал движение..

Заехав в лес, он обнаружил дорогу, окруженную величественными соснами и елями. Вывернув на нее, Журналист надеялся прибавить ходу, но машина, возможно, из-за какой-то внутренней поломки, не выдавала более тридцати километров в час. Он уже тысячу раз проклял себя, за свою выходку – протаранить тех существ. Журналист хотел отомстить за себя и бойцов, что погибли, а получилось, что сам чуть не погиб, и транспортное средство повредил.

Впереди, на обочине, Журналист увидел лежащее без движений существо из другого мира. Теперь он их уже ни с чем спутать не мог. «Погибло?» – спросил он сам себя. – «Вряд ли, оно само по себе перестало жить. Кто-то помог». Журналист думал только на одного отчаянного человека, бредущего по лесу к комбинату, и уничтожающего любое препятствие на своем пути. Правда, он пока до конца не знал, как будет искать полковника. Вряд ли, тот шел по открытой дороге на виду у всех. Вылезать из машины, и бегать искать его по лесу Журналист считал напрасной тратой времени. Он решил посмотреть, что будет дальше и поехал аккуратно по дороге вперед.

Минут через пять медленной езды, Журналист увидел впереди еще одно мертвое существо, лежащее на середине дороги. Подъехав к нему, он остановился, и посмотрел по сторонам. С правой стороны дороги, у начинающегося леса, лежали тела еще нескольких существ. Также неподвижно, они чернели своими неправильными формами на фоне пожелтевшей листвы. Чуть поодаль, лежала фигура поменьше. Журналист пригляделся. На ней была синяя куртка работников комбината, которых он видел на автобусной остановке. Ему показалось странным, что одежда не была внешне повреждена, не разорвана, не была в крови. Как будто, существам не было дела до этого человека, но при этом он лежал здесь, в листве и лесном мху, замертво.

Догадки начали посещать Журналиста, но он не успел обдумать все как следует. Послышался хлопок из глубины леса, со стороны мертвых тел. Что-то со свистом прилетело, и с громким звуком, ударило в правое, уже и так поврежденное от тарана, крыло «москвича». Разбитое лобовое стекло разлетелось на части. Осколки посыпались на Журналиста. Зажмурившись, он пригнулся, одновременно нащупывая ружье на пассажирском сиденье. Схватив его, он открыл дверцу со своей стороны, и вывалился на землю. Лежа, он заглянул под низ автомобиля, в сторону леса.

По всему телу бил адреналин. Однозначно, это был выстрел. Журналист уже успел за ночь наслушаться звуков стрельбы ультразвукового оружия. Это было именно оно. Попадание было явно прицельное, но не точное. Поэтому Журналист, наблюдал за лесом, ожидая повторного выстрела.

Прозвучал новый хлопок. Снова попадание по машине. Почувствовался запах гари. Журналист поднял голову, и увидел черный дым над капотом. Нужно было, что-то делать, «москвич» долго не выдержит. Если, следующий выстрел будет по бензобаку, то он, Журналист рискует оказаться в эпицентре взрыва.

Перекатившись к заднему колесу, и прикрывшись им, Журналист думал, как ему пересечь расстояние от автомобиля к лесу. Причем, ему нужно было скрыться за деревьями, именно со стороны стрелка. Журналист догадывался, кто по нему стреляет, а потому хотел, вопреки опасности, нагнать его. Но для начала, неплохо было бы просто отвлечь.

Журналисту, больше ничего не пришло в голову, как привстать, и, поверх багажника выстрелить в сторону леса. Прицел он взял выше, чтобы не задеть стрелка. Целью было простое отвлечение внимания. Может, сработает боевая привычка, и звук выстрела заставит стрелка спрятаться за укрытие или залечь, и потерять на время из видимости «москвич».

Ждать Журналист не стал. Каждая секунда на счету. Он быстро побежал в сторону леса. Сбоку просвистело, раздался скрежет. Опять попадание в машину. Журналист подбежал к ближайшему дереву и упал на землю. Оглянувшись, он увидел, как «москвич» охватило пламя. Машину было по-человечески жалко. Еще тяжелее осознавать, что обратно, если удастся выжить, добираться придется пешком. Но насчет своего невредимого возвращения в столицу, Журналист уже не питал огромного оптимизма.

Нужно было продвигаться глубже в лес, в сторону звуков выстрела. Просто окликнуть стрелка Журналист посчитал бессмысленным делом. Если это полковник, то вряд ли на него это подействует. Он в одиночку перебил нескольких существ, и возможно одного человека – работника комбината. Не исключено, что и к Журналисту не будет никакого доверия. Оставалось, только добираться перебежками от дерева к дереву.

Он приподнял голову и тут же спрятал ее обратно, за основанием дерева. Никаких выстрелов в ответ не последовало. Было желание повторить свой предыдущий маневр – выстрелить и перебежать за соседнюю березу. Но его могли поджидать, специально не стреляя, изображая потерю цели. Осознав эту мысль, Журналист решил бежать без демаскирующего выстрела из ружья. Он бросился в сторону березы. Бежать было метров десять, так как ближе не было ни одного подходящего толстого дерева. Береза тоже была не сильно большого диаметра. Ствол легко можно было обхватить руками. Но у Журналиста не было выбора. За пару метров, он резко припал к земле, животом вниз. Осенняя листва, и инерция, немного протащили его вперед. Остальное расстояние он проделал очень быстро сам, всем телом.

Замерев, Журналист прислушался. Не было слышно ни выстрелов, ни каких – либо посторонних движений. На пару секунд ему показалось, что стрелок потерял его из виду. Может быть, это и к лучшему, и Журналист продолжит свой стремительный бросок в сторону источника стрельбы.

Внезапно, со стороны дороги, послышался страшный взрыв. Журналист обернулся. Ярким пламенем полыхало то, что осталось от «москвича». Журналист немного опешил. «Взорвался все-таки», – с сочувствием подумал он. Его призрачные планы на возвращение домой, в столицу, сгорели под этим пламенем. Теперь у него и вправду не было выбора, кроме как двигаться вперед.

Он осторожно выглянул из-за березы. Впереди, в метрах пятидесяти лежало что-то бурое. Возможно, это была еще одна убитая тварь. Журналисту показалось, что из этих трупов, он сможет проследить след стрелка. Поэтому, он решил аккуратно двигаться к этому месту.

По пути деревьев с толстыми стволами не росло. Журналист медленно, пригнувшись, шел к лежащему впереди существу. Если будет выстрел, то он быстро упадет на землю, и откроет ответный огонь. Но никто не стрелял.

Так он прошел примерно половину пути. Под ногами хрустели сухие ветки, в лицо все время попадали зеленые лапы молодых елей. Журналисту было не по себе. По его прикидкам, в него уже давно должны были выстрелить хотя бы раз, настолько легкой мишенью он был. Но тут он уже сам начал слышать посторонние звуки.

Шум доносился со стороны массивного тела убитой твари. Это было что-то медленное, но ритмичное. Будто кто-то надувал воздушный шар, шумно набирая новую порцию воздуха в легкие. Кто-то очень старательно дышал.

Приближаясь к телу существа, Журналист навел ружье. Он был готов стрелять в любую секунду. Но существо оставалось неподвижным. Дышало не оно.

Обойдя массивное тело, Журналист увидел человека, придавленного инородной массой, почти на все тело. Когда-то белый блестящий комбинезон теперь был перепачкан цветами вперемешку. Черным и красным. Рот и седые усы были окровавлены. Похоже, из-за крови в горле, ему было тяжело дышать. Он огромной волей заставлял себя вдыхать новые порции воздуха, несмотря ни на что. И еще ему хватило сил держать в одной руке ультразвуковое ружье. Оно было направлено на Журналиста.

– Полковник, это я, не стреляйте! – сказал Журналист громко и четко. Он не знал, слышит ли тот его. Но теперь он понял, почему по нему не стреляли в лесу. Полковнику был загорожен обзор, прижавшим бурым телом, поэтому досталось только несчастному «москвичу».

– Это ты? – прохрипел он. На его лице появилось слабое удивление. – Где отряд? Где капитан?

– Погибли. Они остались обороняться от волны этих тварей. Подорвались на гранате.

Полковник, выслушав это, закрыл глаза. Было видно, как мгновенно, еще сильнее потускнело его лицо.

– А ты решил мне помочь? – наконец спросил он.

Журналист молчал. Он и вправду не знал, зачем он здесь. Эта ночь вытравила из него весь цинизм, и безразличие к происходящему в его жизни. Может, он сочувствовал тому, с проблемой какого масштаба борются люди по всему миру, в то время как рядовые граждане ничего не подозревают, и наслаждаются жизнью. Может, ему просто надоело убегать от всего, что его преследовало, и не только этой ночью. Желание встретиться со своими страхами и победить их. Может в нем проснулось то, что в других спит давным-давно. Чувство ответственности, причем за других.

Но вместо ответа, Журналист просто опустил стволы ружья, и, молча, посмотрел на полковника. Тот, наблюдая за ним, видимо ожидая ответа, тоже убрал в сторону свое оружие.

– Они забрали его. Эти, со светом в глазах, – сказал он, имея в виду устройство по закрытию порталов. – Увидели меня, натравили этих гаденышей. Один из них и содрал сумку своим гребаным щупальцем. Но и я положил их немало.

Журналист понял, кем был лежащий работник завода, вернее, кем он стал. В общую логику теперь укладывалось, почему тело работника комбината было внешне не повреждено.

– Они унесли устройство на комбинат? – спросил Журналист.

– Думаю, да, – слабо кивнул полковник

Журналист задумался. Ему нужно было подобрать слова, чтобы полковник понял его правильно.

– Я хочу добраться до устройства и запустить его, – наконец сказал он. – Мне нужны ключи для активации и код. Поможете?

Полковник на секунду задержал дыхание, внимательно осматривая Журналиста, словно оценивая новобранца. Наконец, он снова кивнул.

– Ключи во внутреннем кармане комбинезона. Помоги сдвинуть на чуть-чуть этого паразита, Я залезу в карман. Пароля два. На экране введешь последовательно, получится число. Затем, нажмешь «активировать», и укажешь время срабатывания. Устройство должно быть рядом с порталом не дальше, чем пять метров, чтобы квантовая связь сработала надежнее.

– Понял вас. Какой пароль?

– Мой – единица. Пароль Исупова – двойка. Вводишь как двенадцать.

Журналист недоуменно посмотрел на полковника.

– Да, пароль простой, – словно поняв взгляд, ответил он. – Но в боевой обстановке, чем проще, тем лучше.

Кивнув, Журналист начал приподнимать, скорее всего, морду существа, лежавшую на груди полковника. Было очень тяжело, прошиб пот, пока полковник медленно расстегивал комбинезон, и слабыми руками доставал ключи.

– Опускай обратно, – сказал он. – Мне-то уже без разницы. Я что хотел, уже достал.

Журналист, пыхтя аккуратно положил бурую морду обратно, на грудь полковника.

– Вот, держи оба, – протянул он ключи Журналисту. – На тебя все задание теперь легло. Выполняй.

Он взял ключи у полковника. Параллельно, боковым зрением, он заметил в другой руке что-то небольшое изогнутое. Это была курительная трубка. Полковник уловил взгляд Журналиста и улыбнулся.

– Там есть немного набитого табака. Я заранее постарался. Спички только отсырели в крови, или еще чем… Раскуришь для меня?

С этими словами, полковник протянул Журналисту свою трубку. Она была поцарапана местами, но все еще была целой. Он достал коробок спичек, взятый из дома хозяина «москвича». Одну из них он поджег и поднес к трубке. У него не было большого опыта в раскуривании трубок, но спустя минуту, все-таки, она задымила. Журналист затянулся, чтобы проверить рабочее состояние, и тут же изошел кашлем. Табак был очень крепкий.

Полковник хрипло засмеялся, и протянул руку за трубкой. Получив ее, он приподнял голову, как мог, и вставил ее в рот. Журналист слышал, как полковник шумно вдыхает, напрягая грудную клетку. Это было непросто, с лежащим огромным мертвым телом существа на груди, которое даже втроем не оттащить. Выдохнув изо рта дым, полковник несильно покивал, наверное, одобряя крепость табака. Для Журналиста показалось странным, и одновременно внушающим уважение, что тот не кашлял при затяжке.

– Ты иди, – сказал он, затянувшись еще раз, – Долг еще не исполнен перед Родиной. Возьми мой звуковик. Стреляет, сам понял чем. Ближе метра даже не думай пускать в ход. Разорвет, как пить дать. Лучше отбеги и тогда на курок нажимай. Батареи там хватит надолго. Перезаряжается само. Секунды три ждать придется. И когда стреляешь – рот открывай. Иначе в голове долго звенеть будет. Вопросы есть?

Журналист покачал головой.

– Хорошо. В ружье твоем сколько заряжено патронов?

– Два. Но у меня с собой….

– Давай все.

Журналист аккуратно передал двустволку полковнику. Тот крепко, для смертельно раненного, взял ее одной рукой. Журналист достал все патроны и положил с правой стороны от полковника. Он затянулся трубкой еще раз, снова без кашля, и отложил ее.

– Теперь иди. Вдоль дороги, не по самой, а рядом. До цели примерно километра три. За метров двести до комбината, осмотрись. Предполагаю, что там охраны полно из этих многоногих. Да и дозорных, может быть, много. Из наших, и из нелюдей. Прикинь, с какой стороны будет безопаснее проникнуть в здание. Не бойся применять оружие, но следи за дистанцией. Выполняй.

С этими словами, он полностью откинулся на укрытую желтой листвой землю, и закрыл глаза. Журналист сначала подумал, что полковник умер. Он подошел к нему поближе, чтобы проверить пульс. Уже протянул руку, чтобы приложить ее к шее, но полковник отмахнулся.

– Да живой я пока. Дышать только труднее стало. Иди, а то они еще кого сюда отправят.

Журналист, молча, подобрал ультразвуковое ружье полковника. Черный корпус, без приклада, легкое на вес, по сравнению с двустволкой. В Доме культуры, видел такое же у бойца. Там, на ружье горели четыре красных огонька, в отличие от двух, что на корпусе сейчас. Журналист предположил, что это показатель боезапаса, а может еще что. Главное, чтобы во время стрельбы ружье не дало осечку.

Он собирался уходить, но его не отпускал один незавершенный вопрос.

– Там в Коньково, в Доме культуры, перед тем, как на нас напали. Это я уговорил Андрея на вашу изоляцию и отстранение от командования. Если у вас были мысли, что вас предали, то знайте – отряд ни в чем не виноват.

Полковник на него внимательно посмотрел, но ничего не ответил. Он отвернулся, и закрыл глаза. У Журналиста остался еще один вопрос.

– Эти твари ведут себя, как обычные животные. У них очень примитивные инстинкты. Откуда у них вообще появилась возможность открывать эти порталы между мирами, имея низкий интеллект?

– Ученые в нашем ведомстве строили теории насчет этого вопроса, – не открывая глаз, хрипло сказал полковник. – Вылазки этих тварей хаотичны, но они как по команде, возвращаются в свои норы, могут даже окружить более – менее грамотно. И ученые полагают, что есть какой-то нервный центр, в их мире, скорее всего. А здесь в Коньково, они и дыру свою прорыли прямо у комбината. Ты ведь знаешь, что там на самом деле?

– Андрей говорил, там комплекс по изучению психотронного излучения, – ответил Журналист, и добавил с сарказмом. – С полевыми испытаниями.

– Да. На комбинате есть установка, которая генерирует излучение. Оно, через телевизоры и телефоны передает волны в головы людям. Все работники комбината, что жили в Коньково и ездили на работу, как обычные люди – это наблюдательная группа. Они следили за состоянием здоровья жителей, и показания передавали на комбинат.

– Понятно, как это связано с пришельцами и их нервным центром?

– А так, что я первый раз вижу этих безумных людей с синими глазами, словно два фонаря. Боюсь, что установку захватили. И ты остерегайся, когда будешь на комбинате. Я пристрелил «работника», потому что увидел его глаза. А наблюдательная группа хоть и жила в Коньково, но они не были облучены. Делай выводы, тебя тоже могут обратить. Возможно, их центр – это не просто центр, а что-то еще. А если он еще и на комбинат переместился? Тогда, тем более, это нору надо схлопывать.

Журналист постоял немного, молча переваривая информацию. Значит, на комбинате может что-то быть с интеллектом. И оно может управлять, как существами, так и людьми. И, похоже, не только жителями Коньково.

Ему больше нечего было сказать. Оставив полковника, Журналист побрел по лесу, в сторону комбината. Он решил держать дистанцию от дороги, ведущей туда метров в пятьдесят. Она должна быть видима для обзора, и в то же время, скрывать его в лесном массиве. Однако, теперь создавалась проблема с комбинезоном. Блестящая ткань была заметна для человеческого глаза. Журналист не знал, сколько таких, подчиненных пришельцам людей разгуливает по лесу. Но и снять комбинезон, чтобы быть менее заметным, он тоже не мог. Тепло обнаружат существа. Он решил оставаться в комбинезоне, а при необходимости – применить оружие. Большого выбора у него не было.

Он шел минут пять, похрустывая сухими ветками, и шелестя желтой листвой. В голову так и не приходило ни одной мысли, как проникнуть на, скорее всего, охраняемый комбинат, а тем более – найти и активировать устройство. Даже если он справится с включением, настройкой таймера, то, как понять, что устройство сработало, осталось вопросом. Проверять лично стягивание портала на квантовом уровне, Журналисту не хотелось. Но он чувствовал, что ситуация или безысходность могут повлиять на смену решения.

Вдруг за спиной он услышал выстрел. Рефлекторно Журналист пригнулся, одновременно с поворотом в сторону звука. Наведя прицел ультразвукового ружья, он стал внимательно всматриваться в листву. Странно было то, что выстрел прозвучал именно со стороны, где Журналист оставил полковника.

Больше стрельба не повторилось. Было тихо. На верхушках деревьев, после недолго молчания снова запели птицы. Где-то застучал по дереву дятел. Лес успокоился и вернулся к своим делам.

Журналист опустил свое ружье, повернулся в сторону комбината и пошел. Он понял, почему был только один выстрел. Ему очень хотелось расклеиться, раскиснуть, и бросить все, и бежать насколько позволяла поджившая нога. Но еще больше, он желал дойти до комбината, и сделать все возможное, чтобы найти устройство.

Глава VIII.

Утренние солнечные лучи продирались сквозь вершины деревьев, и падали на желтую от листвы землю. Легкий ветерок шевелил безлистые ветки, и они, задевая друг друга, создавали мелодичный деревянный перезвон. На стволе сосны, цепляясь за кору, ловко карабкалась белка. Она остановилась, и стала внимательно осматривать лес, ритмично подергивая носиком.

Этот красивый лесной пейзаж, с которого можно рисовать картины, нарушал только дымящийся труп существа из другого мира. Двумя выстрелами ультразвукового ружья тело было пробито насквозь. Желтые осенние листья вокруг были залиты черными брызгами. Пахло озоном и гарью. Осенний лес замер только на мгновение – когда в существо стреляли из-за дерева. Перестали кричать птицы, животные не показывались из своих нор. Сейчас все вернулись обратно к своим делам.

Оно встретилось Журналисту, по дороге на комбинат. Причем появилось совершенно из ниоткуда, словно вынырнуло из норы. Он едва успел спрятаться за дерево и прицелиться. Первый выстрел прошел мимо, несмотря на отсутствие отдачи ружья. Журналист еще не привык к его устройству. От попадания в тонкую ель, разлетелась в щепки середина ствола дерева. Существо встрепенулось, и поползло в сторону звука выстрела. Журналист прицелился и нажал на курок. От попадания, у существа вырвало часть плоти и отнесло на пару метров. Зрелище было настолько мерзкое, что хотелось отвернуться. Но Журналист не стал. Он прицелился в оптику еще раз и выстрелил в центр существа. Бурое тело пробило насквозь. Брызги черной жидкости разлетелись по листве и ближайшим деревьям. Теперь с существом точно было все кончено.

Журналист вышел из-за дерева, и направился к лежащему телу. Не обращая внимания на внешний растерзанный вид, и на неприятный запах – смесь озона и обожженной плоти, он прошел мимо. Ему нужно было двигаться дальше, на этот комбинат. Наблюдавщая за этой битвой белка, возможно, поняла, что все успокоилось, и побежала по своим делам.

Он брел сквозь лес, посматривая на асфальтированную дорогу метрах в пятидесяти, слева от себя. Пока ему попалось всего одно такое существо. Журналист, кстати, оказался этому рад, поскольку смог в относительном спокойствии испытать новое оружие. Он догадывался, что остальные существа, да и люди, подконтрольные «центру», находятся вблизи комбината, и охраняют его. Моральный момент, все-таки, немного беспокоил. В опасных тварей из другого мира, он уже не боялся стрелять. Они вели себя как животные, возможно, таковыми и были. Но в людей, которые оставались людьми, несмотря на психотронное воздействие, Журналист не хотел. Как поступить с такой ходячей живой камерой наблюдения, сделанной из своего земляка, в самом широком смысле этого значения, он не придумал. Просто ранить, чтобы обездвижить человека не получится. Ультразвуковое ружье слишком мощное, чтобы оставить кого-то в живых. Возможно, оно и было разработано, с учетом массивности существ из другого мира.

Прошло немного времени, но Журналист чувствовал, что приближается к намеченному месту. Сердце еще не начинало часто биться, как это бывает в предвкушении чего-то, но появилась некая настороженность. Она заставляла часто останавливаться и прислушиваться к лесу. Приходилось всматриваться вдаль между деревьями, и самому прятаться за ними, если что-то казалось подозрительным.

В такой напряженной манере ходьбы, прошло еще минут десять. Впереди, в метрах в ста, мелькнули в какие-то огоньки. Журналист сначала подумал, что это освещение комбината, продирается через лес. Выключать его утром, похоже, было некому. Но на таком же расстоянии, только правее сверкнули подобные огоньки. И слева тоже. До него дошло, чей это свет. Он пригнулся и стал искать место для укрытия. Нырнув под ель, у которой низко росли ветки, он был почти незаметен, даже в своем блестящем комбинезоне. Хотя блестящим его уже трудно было назвать. Грязь, пыль, черная кровь существа, если это была кровь, превратили его в тусклый серый. Но Журналисту для маскировки в лесу, это было только на руку.

Высунув оптику у ружья, он присмотрелся вперед. Догадки подтвердились – в его сторону двигалось трое людей-трансляторов. Все в синих рабочих куртках комбината. Перед ними раздвигались кусты и маленькие деревья. Как гончие, по ним ползли существа. По прикидкам Журналиста, минут через десять они дойдут до него. Конечно, можно вступить в перестрелку, но убивать людей он не хотел. Сколько существ приближается к нему, было трудно определить. Вступать в открытый конфликт было очень опасно. Журналист принял решение обойти их.

Он вылез из-под ели, и стал отходить назад и направо. Так ему удастся держаться от этого патруля на расстоянии. К счастью, по пути ему никто не попался. Все менее отходя от них назад, и все более обходя эту группу справа, Журналист оказался примерно на расстоянии тех же ста метров, от людей. Когда он стал на одной линии по их левую сторону, то остановился. Группа продолжала размеренно идти вперед. Похоже, с маневром он не прогадал. Он был очень рад, что не пришлось открывать огонь. Как только он увидел спины людей, то сразу продолжил свое движение.

Такая большая патрульная группа наталкивала, идущего по лесу Журналиста на мысль, что он близко к своей цели. Он боялся представить, что будет ждать его у самого комбината.

Между тем, впереди, просвет между деревьями становился все шире. Казалось, что заканчивался лес. Журналист продолжал идти, поглядывая по сторонам. Усталость брала свое, но он, за последнюю ночь, уже научился не обращать на это внимания. Заставив себя идти вперед, Журналист в итоге оказался у края леса.

Перед ним открылось поле, окруженное со всех сторон лесом. Может, метров двести в ширину. Посреди поля стоял огороженный бетонным забором комбинат. Типичный промышленный комплекс. На территории виднелась одноэтажная, но широкая по площади постройка. Возможно, это был склад или цех. Еще несколько зданий поменьше, за главными воротами был двухэтажный кирпичный административный корпус. Над деревьями величественно возвышалась труба, покрашенная в обычные, чередующиеся белым и красным, цвета. Журналисту показался очень неестественным верх. Уж очень много было там серого металла. Он поднял свое ультразвуковое ружье и посмотрел в оптику на трубу. Вся верхушка была истыкана, словно железными кольями, разнообразными антеннами. Даже виднелась небольшая радарная тарелка, напоминающая домашние установки спутникового телевидения. Направлена она была, по прикидкам, в сторону Коньково. Журналист перевел оптику на бетонный забор. Вдоль него, с внешней стороны стояли люди в синих куртках работников завода. Однако, чуть поодаль, были и в обычной осенней одежде. Интервал между ними держался метров пятьдесят, и стояли они, кольцом, по всему периметру комбината. Взгляд их светящихся глаз был направлен в сторону окружающего леса. «Живая система наблюдения», – подумал Журналист. Ему было жалко этих людей, ставших против своей воли инструментом в руках разума из другого мира. Также, он понимал, что просто так ему не пройти. Взгляд через оптику зацепился за редкие, но достаточно большие, может метра четыре диаметром, ямы. Они были рядом с забором, и соответственно недалеко от людей. Журналисту это почему-то, напомнило о провале в стене подвала, с всепоглощающей темнотой. Он понял, что это не ямы. Если он наделает много шума, при проникновении на территорию комбината, то из этих нор сразу приползет подмога.

Журналист еще раз внимательно осмотрелся. Вся ситуация складывалась так, что ему не пробраться на территорию комплекса бесшумно. Может у элитного отряда бы и получилось. Журналист такими навыками не обладал. Он пытался мыслить логически, но это было трудно, учитывая, что твой противник из другого мира.

«Если начну стрелять в одного», – рассуждал он. – «Сбегутся все. Уверен, что у них какая-то общая система связи. Возможно, через тот генератор излучения, о котором рассказывал полковник. Почему, тогда на меня излучение не действует? Может это быть из-за того, что у меня нет мобильного телефона? Лежит, наверно, еще в Доме культуры, где-нибудь в столе, изъятый бойцами. Но до этого, я с ним провел, целый день, правда, я был без сознания. Да и телефон ближе к ночи стал быстро разряжаться. Может ли тут быть связь?»

При упоминании связи, он посмотрел на трубу комбината. Антенны всем своим видом говорили, что являлись неотъемлемой частью установки по передаче излучения. «Может быть, повредив их, мне удастся нарушить воздействие на этих людей», – рассуждал он. – «Воспользоваться их паникой, или что там произойдет, и проникнуть на комбинат. Во всяком случае, есть вероятность, что поломка антенн может вызвать единовременный эффект. Хотя бы на подключенных людей. От существ, надеюсь, поможет скрыться комбинезон».

Он направил ружье и прицелился в оптику. Хотелось выстрелить, с одного раза естественно так, чтобы повредить максимальное количество антенн. Журналист немного отошел вглубь леса, чтобы быть менее заметным, снова прицелился и выстрелил.

Попадание выбило бетон из верха трубы, прожгло несколько антенн. Журналист посмотрел на людей. Они разом обернули свой взор на него. Но что- то было в их мимике. Головы немного подергивались, словно, они пытались избавиться от каких-то помех одновременно. Журналист понял, что у него нет другого выбора, как продолжить стрелять по антеннам. Какую-то настройку он уже сбил. Теперь, нужно довести начатое до конца. Он прицелился еще раз в трубу, и снова выстрелил. Снова отлетевший бетон и несколько проплавленных антенн. Спустя три секудны перезарядки ружья, он выстрелил еще. А потом еще…

Посмотрев на людей, окружавших комбинат, он заметил изменения. Кто-то начал озираться по сторонам, словно соображая, где находится. Несколько человек схватились за голову и согнулись, как от боли. Может, так оно и было. Некоторые просто сели на землю, и рассматривали свои руки. Журналист понял, что правильно угадал с взаимосвязью. Теперь нужно было быстро добежать до забора, и проникнуть на комбинат. Если внутри него были люди, скорее всего, там тоже творился хаос. Этим следует воспользоваться, чтобы найти устройство.

Он выскочил из леса, и, направив свое ружье в сторону комбината, побежал к забору. До него было метров шестьдесят, так что ожидался очередной спринт. Дыхание участилось, в кровь дал адреналин. Журналист бежал со всей скоростью, забыв даже про свою раненую ногу. Все боковое зрение слилось в одну мутную гамму. Он видел так, будто бежал в тоннеле. Только впереди – бетонная стена забора.

Но слух заставил его отвлечься и замедлить темп. Звуки донеслись из-под земли. После этого, Журналист услышал первый человеческий крик. Он обернулся налево. Из одной из нор, что расположились на пути к забору, высунувшаяся длинная конечность бурого цвета захватила человека в синей куртке. Шея и рука были обвиты, его подтаскивало к норе. Он сопротивлялся, но не смог устоять на ногах, и упал. Человека потащило по земле в нору, он кричал.

«Задергались», – мелькнуло в голове Журналиста – «Почуяли, что эти люди больше не с ними». Он остановился в нескольких метрах от норы, и прицелился в конечность. Прозвучал выстрел. Середину конечности, разорвало с брызгами. Остатки уползли в нору, куда вопреки законам физики, не проникал солнечный свет. Журналист присмотрелся. Человек, лежа на земле, двигался, пытаясь содрать с себя обвившую шею конечность. «Похоже, приходит в сознание», – подумал Журналист, посмотрел направо, на остальных людей. И ужаснулся.

На других видимых местах, вдоль забора шло отчаянная борьба. Из подобных нор высунулись где-то конечности, похожие на щупальца, где-то существа целиком. Приходящие в себя люди на одних только животных инстинктах сопротивлялись тому, чтобы не быть затянутыми в логово к тварям. Кто-то еще, бил руками и ногами по схватившим конечностям. Но, очевидно, бой был проигрышный. Журналист увидел, как двух людей разом утащило в нору. Он собрался было стрелять, но вовремя понял, что сейчас такое происходит по всему периметру. Про ситуацию внутри центра, страшно было представить. Возникло чувство своей абсолютной беспомощности.

Перед ним в трех метрах, словно, из-под земли, вынырнуло существо, уже вытягивая свою конечность. Журналист отпрыгнул назад, и выстрелил. Слишком близко от цели. Его обдало жаром, в ушах звенело так, как будто рядом взорвался снаряд. Брызги от попадания залили все лицо, и комбинезон. Он еще раз отскочил назад и немного в сторону от линии вероятного нападения. Но уже никто не нападал. Существо лежало без видимых движений.

Приходя в себя от внезапного боя, Журналист понял, что у него вообще не осталось времени для поиска устройства. Действовать нужно быстро и смело. Он побежал в сторону забора. Остановившись в метрах пяти, Журналист выстрелил в него. Бетон разлетелся на куски, образовался проем. В него Журналист проскочил, и оказался на территории комбината. Пробежав еще немного до ближайшего здания, им оказался административный корпус – серое двухэтажное здание, и, спрятавшись за углом, он осмотрелся.

Показалось странным, что никого не было внутри территории. Ни людей, ни существ. Было все абсолютно статично. Неподалеку, метрах в ста, был невысокий, но широкий многопролетный склад или цех. Он был объединен с постройкой повыше без окон. Еще пара корпусов поменьше неизвестного назначения. Нужно с чего-то было начинать поиски устройства. За забором, снаружи послышался очередной человеческий крик, Журналист вздрогнул. Мешкать уже совсем нельзя.

Он бегом направился в сторону цеха. Объект казался ему большим и, значит, важным. Не исключено, что там была установка, генерирующая помехи. Журналист интуитивно догадывался, что там будет решающий этап всех его предыдущих действий. Во всяком случае, он готовил себя к этому морально.

Уже задыхаясь от бега, он добрался до двери цеха. Журналист, думая, что она заперта, хотел прострелить ее из ружья. Хотя при такой мощности оружия, будет снесена не только дверь с замком, но и часть стены. Он вовремя спохватился, и все-таки решил проверить ее рукой. Она была не заперта. Журналист потянул за ручку на себя, и открыл дверь. Направив ствол ружья вперед, он тихо зашел вовнутрь.

Дверь вывела на металлическую площадку, сваренной из арматурных прутьев разной толщины. Помещение цеха оказалось полностью просматриваемым от стены до стены, а пол находился ниже уровня земли метров на пять. Свет попадал через окна, находящиеся практически под самой крышей. Стены были обтянуты разными проводами, кабелями. Освещение не работало.

Как и ожидалось, цех не был пустым. Журналист насчитал с дюжину существ разной степени активности. Людей не было. Это являлось неприятным открытием, учитывая воспоминания Андрея. Исходя из его слов, Журналист предполагал, что в районе комбината должно быть не менее половины населения Коньково. Он очень надеялся, что с ними не повторилась история наблюдателей с внешней стороны территории комбината.

Между тем, существа никак не реагировали на появление Журналиста. Они оставались на своих местах, шевеля своими шипами на спинах. Возможно, теплоизолирующий комбинезон его не выдал, поэтому оставалось передвигаться без малейшего шума. Журналист едва слышно прокрался к краю площадки, и посмотрел на пол. От увиденного прошиб холодный пот.

Вместо пола была огромная дыра метров двадцать диаметром. Чернота поглощала свет еще на подлете, и выглядело все, как большое черное пятно. Это был портал. Из него что-то подвывало, как ветер на сквозняке. Пахло озоном. Все уцелевшее оборудование, стоявшее раньше на полу, и по несчастливой случайности, оказавшееся по краям портала, неестественно нависало над ним. Журналист не знал назначения этих железных ящиков с кнопками и индикаторами, но точно был уверен в их искаженной форме. Вопреки законам физики, во всяком случае, земных, корпусы были растянуты и изогнуты в сторону портала. Как будто, они были сделаны из подтаявшего пластилина, который затягивала в себя неизвестная сила. Возможно, какие-то манипуляции с пространством способны на такое. И все это застыло на месте. О том, что стало с оборудованием, которое раньше было по центру портала, и находились ли люди в момент открытия, можно с ужасом только догадываться.

Существа находились неподалеку от этой межпространственной норы. Скорее всего, они охраняли свой вход. Журналист понял, что здесь, в цехе, не может быть устройства. Это было бы неразумно, даже по меркам внеземного разума. Он уже собирался выходить обратно, но боковым зрением заметил еще одну дверь. Она находилась в другом конце цеха. Присмотревшись в оптику ружья, Журналист увидел двух существ, находившихся рядом с ней. Это выглядело так, будто они поставлены для охраны, еще и в количестве двух особей. Было все очень подозрительно, и Журналист решил проверить эту дверь. Для этого, ему нужно было спуститься по железной лестнице на бетонный пол, и лавируя между существами и порталом, дойти до конца цеха. Журналист понимал, что будет непросто, но его преимуществом был комбинезон, тишина, и отсутствие зрения у существ. Тем более, без людей – наблюдателей.

Аккуратно спускаясь по железной лестнице, он практически через каждый шаг оборачивался во все стороны, где были существа. Пока они не реагировали. Может быть, его звуки заглушались завыванием ветра из норы, может быть, что было бы невероятным, они спали. Стараясь не успокаивать себя ложными надеждами, Журналист спустился вниз, и оказался на полу цеха.

Чтобы не создавать звука шагов при хорошей акустике просторного помещения, он медленно передвигался на носках своих ботинок. Портал, с искареженным оборудованием по краям был очень близко. Мимо него нужно было пройти, чтобы добраться до заветной двери. И Журналист, стал небольшими шагами продвигаться к своей цели. Проблему создавало сидящее рядом с порталом существо. Они находились по левую руку от Журналиста, поэтому он заранее направил ружье в их сторону. Шипы у существа все также подрагивали. Длинная конечность, которой они хватали все на расстоянии, в это время равномерно покачивалась в согнутом состоянии. Пока Журналист обходил тварь, он все думал, какие части тела у них эквивалентны земным. Ни одной аналогии не приходило на ум. «Возможно, даже при мирном контакте, вряд ли найдется какие-то точки соприкосновения между людьми и ими», – подумал он. – «Еще учитывая, как здесь в Коньково использовали пришельцы местных жителей». Из портала доносилось гудящее завывание ветра и какой-то тихий скрежет. Вблизи он, с этими растянутыми железными корпусами оборудования, казался еще нереальнее. Журналисту очень хотелось подойти, и заглянуть в него. Там был неизвестный мир, что манило его профессиональное любопытство. Но сейчас, он здесь для других целей. Найдя устройство, он активирует его и аккуратно положит рядом с порталом. Была небольшая надежда, сдобренная легкой ноткой логики, что устройство принесли именно на комбинат.

Обойдя существо с порталом, Журналист, уже напрямую двинулся к охраняемой двери. Оставалось около десяти метров до преграждающих вход тварей. Он понял, что стрелять по ним, значило поднять шум, и быть убитым. Их нужно было отогнать. Журналист аккуратно залез в карман комбинезона, и, стараясь не шуршать тканью, достал коробок спичек. Медленно приоткрыв его, практически до самого конца, он швырнул его вправо от себя. Скорее всего, в полете спички выпали. Было слышно, как они россыпью ударяются об пол.

Такого ансамбля из деревянных палочек существа явно не ожидали здесь услышать. Журналист огляделся. Задвигались все. Длинные конечности пришли к активному тактильному поиску, ощупывая все на своем пути. Подобным образом поступили и «охранники», но не в полном составе. Одно из них поползло в сторону упавших спичек. Второе осталось на месте, лишь нервно шевелить шипами. Журналист на такой исход не рассчитывал, но выбирать особо не приходилось. Он осторожно, приставным шагом, направился в сторону двери, наведя ружье на оставшуюся на месте тварь. Бесшумно и очень медленно, он повернул голову вправо. На место упавшей россыпи спичек уже сбежались все остальные обитатели цеха. Своими щупальцами они обыскивали пол. Но кто-то из них уже подрастерял интерес, и начинал возвращаться обратно, на свои места. Журналист понимал, что нужно было торопиться. Он уже был в метре от существа, заграждающего самый короткий путь к спасительному выходу.

Задержав дыхание, и продолжая аккуратно переставлять ноги, Журналист поровнялся с существом. Он уже повернулся к двери правым боком, и смотря прямо перед собой на тварь. Между ними было расстояние не более метра. Если оно сейчас начнет размахивать своей конечностью, то Журналисту останется только рвануться до двери. Но он не знал, заперта она или нет. Это могло быть концом всего.

Мысли об этом, немного подкосили его равновесие. Случайно, он шаркнул носком ботинка бетонный пол. Существо дернулось, зашевелило своими длинными шипами на спине. Журналист замер, испытывая леденящий ужас. Появилось длинное щупальце. Он понял, что если не продолжит движение, то будет обнаружен. Максимально быстро и тихо, он сделал три шага вправо. Щупальце уже опустилось как раз на то место, где Журналист издал звук. Увлеченно изучая пол, оно прошлось и по окружающим участкам. Следом, перешло на больший радиус поиска, едва чиркнув штанину Журналиста. Его сердце замерло на секунду, палец уже был на спусковом крючке ружья. Существо, похоже, не сразу осознало, что произошло. Только через пару секунд, конечность вернулась в место контакта. Но там ей был нащупан один бетонный пол. Журналист вовремя среагировал, и успел к этому моменту отшагнуть пару раз, в сторону двери.

Тем временем, остальные отвлеченные особи расползлись к своим исходным местам пребывания. Вернулся и второй «охранник». Никто из них не принялся обыскивать цех, чтобы поймать хозяина спичек. Возможно, их инстинкт был сейчас настроен именно на охрану портала. Журналист не совсем представлял, с какой целью нужно стеречь пустую нору. В его голове появилась мысль – существа ждали, что кто-то придет закрыть портал. Меры предосторожности их нервный центр соблюдал.

Журналист добрался до заветной двери. Она была железная, массивная с приваренной скобой из толстой арматуры, вместо ручки. Он очень надеялся, что здесь не заперто. Приблизившись к двери вплотную, Журналист обернулся, чтобы видеть весь цех, вместе с существами. Ближайшие были в пяти метрах от него. Не отрывая взгляда от того, что происходит в цехе, Журналист аккуратно, всем телом потянул железную дверь на себя. Было тяжело, но она поддалась. Из проема на него вырвались лучи потолочных ламп дневного света. От неожиданности, Журналист на секунду потерялся. Сильный сквозняк, по-видимому, доносившийся из портала, начал закрывать железную дверь. В последний момент, чтобы не допустить ни одного стука при схлопывании, Журналист протиснул в проем свою руку. Было не больно, но он еле сдержался, чтобы резко не выдохнуть. Посмотрев на существ, он увидел только нервно дергающиеся шипы на спинах. Никакой другой реакции. Увидев в этом шанс, Журналист очень медленно открывал дверь одной рукой. Когда расстояния в проеме было достаточно, он протиснулся вперед, и медленно протащил свое ружье, чтобы ничего не задеть. Когда все было сделано, он, придерживая рукой, закрыл дверь. Немного постояв, прислушиваясь, спокойно ли в цехе, Журналист повернулся и осмотрел помещение.

Это был обычный коридор. Стены выкрашены в синий цвет, как одежда так называемых работников комбината. Потолок побелен, с закрепленными длинными лампами дневного света. Горели они ярко, возможно, от какого-то отдельного источника питания. Скорее всего, у комбината был свой автономный генератор.

Было очень тихо. Доносилось только гудение ламп. Безмятежность обстановки позволила Журналисту навалиться на стену, и перевести дыхание. Он очень устал, и был нервно истощен. Добраться до комбината, изначально казалось ему невыполнимой задачей. Сейчас, когда он все преодолел, чувствовалась уверенность в своих силах. Она и держала его на ногах, и не давала упасть.

Журналист отогнал от себя меланхолию и посмотрел вдаль коридора. Он заворачивал влево. «Возможно, ведет в соседнее здание, что без окон», – подумал Журналист, и пошел вдоль стен.

Ничего не происходило. Лампы по-прежнему издавали монотонный гудящий звук. Свет в некоторых подрагивал. Шаги Журналиста легким эхом отдавали в коридоре. Ружье он свободно нес в руках, никуда не целясь. Заворачивая по ходу движения влево, стало заметно, что лампы мерцали все чаще. Было уже не так светло. Даже стены казались намного темнее, несмотря на их и так неяркий синий цвет. Впереди коридор вообще заканчивался черным пятном темноты.

Здесь Журналист насторожился. Из конца коридора, из тьмы, прямо на стене торчали какие-то длинные наросты. Они были с шипами, как на спинах существ, также нервно подрагивающими в воздухе. Пол и потолок у конца коридора, были черного цвета, местами тоже с уродливыми наростами. Возможно, коридор заканчивался дверью, но ее не было видно за всей этой органикой.

Все, что было у Журналиста – ультразвуковое ружье. Он не собирался возвращаться обратно, и не знал других вариантов решения, как пройти вперед. Прицел был наведен в центр тьмы. Даже если, он проделает большую дыру, и к нему сбегутся все твари в округе, терять уже было особо нечего.

Выстрел. Перезарядка три секунды. Другой, третий. С каждым попаданием, органическая система, наросшая на стенах, бешено тряслась в конвульсиях. Было очевидно, что кто-то или что-то чувствовало боль. Но Журналист, не остановился. Совершив еще три выстрела, он понял, что окончательно разнес всю органику, вместе с кусками стен коридора. Когда осела бетонная пыль, в конце коридора показался яркий дневной свет. Сначала ему показалось, что он ошибся направлением, и пробил проход на улицу. Но осторожно продвигаясь вперед, начал отчетливее различать силуэту помещения. Приближался к проходу Журналист осторожно. Он поглядывал на стены, и то, что осталось от наростов. С потолка капала черная жидкость. Все отчетливее было видно помещение. Стена, выложенная белой плиткой, отблескивала ярким искусственным светом. Журналист обратил внимание на края самодельного прохода..Судя по остаткам органики, все наросты тянулись именно из этого помещения. Он подошел к проходу, и осторожно заглянул в помещение.

Первое, что он увидел слева от себя – небольшую металлическую лестницу, ведущую метра на два наверх. Он посмотрел вдоль стены. Оттуда же тянулся след из органических шипов. Журналист резко рванулся вперед через проход, оказавшись в помещении, остановился, и направил ружье на настенные наросты. Опасения не подтвердились. Шипы не стали его хватать, лишь равномерно подрагивали. Журналист еще постоял с полминуты, ожидая подвоха. Убедился, что ничего не будет, и направился к лестнице. Ему чувствовалось, что он слишком далеко зашел, во всех смыслах этой фразы. Но, желание довести дело до конца, продолжало двигать им. Поднявшись по лестнице, Журналист обомлел, от увиденного.

Это был большой зал. Потолок был очень высокий, возможно, до самого верха здания. Журналист понял, что находится в соседнем строении от цеха. Было очень светло. На полу, в самых разных местах, стояло оборудование. С потолка, по стенам, тянулись какие-то провода. Судя по гудению в зале, и отображающим какие-то диаграммы мониторам, все работало. Вдоль одной из стен, громче всех шумела группа из нескольких установок, связанных с собой толстыми кабелями. Рядом, еще одна лестница, вела на платформу повыше. Там виднелась застекленная кабинка величиной с автобусную остановку.

Вся обстановка выглядела, как большая лаборатория. «Генератор излучения?» – предположил Журналист. – «Очень может быть. Раз, это место работает, потребляя энергию». Освещение было и вправду очень ярким. Он не сразу сообразил, что не может быть такого яркого неестественного света. Посмотрев высокий на потолок, Журналист увидел очень много светящихся пузырей. Они были прикреплены к стенам и потолку в хаотичном порядке. Все большие, по метра два диаметром. Размеры промышленного здания позволяли этим пузырям находиться в большом количестве, на расстоянии друг от друга. Журналист, сощурив от света глаза, насчитал около тридцати. И все они давали яркое освещение. «Это не лампы», – понял Журналист, и поднял свое ружье, чтобы рассмотреть все лучше, через оптический прицел.

Они были, словно мешки, набитые светом. Все пульсировали, переливались. Внутри, нечеткие темные пятна, тоже создавали движение. Журналист навел прицел на одно из таких пятен. Оно колыхалось, то спокойно, размеренно, то резко и дергано. Внезапно пятно надавило чем-то на пузырь изнутри. Журналист отчетливо разглядел человеческую ладонь.

«Люди!» – словно ударом молнии, осенило его. Посмотрев на другие пузыри, он видел появляющиеся силуэты человеческих тел. Они были в этих оболочках, как будто мальки рыбы в икре. «Что это?» – в шоке подумал он. – «Это люди ушедшие из Коньково? «Работники» комбината? Это вообще люди? Вдруг эти существа начали выращивать копии людей?»

Наступила внутренняя паника. Он суетливо начал оглядывать зал в поисках врага. Стал приглядываться к проводам, ведущим под потолок. Они спокойно покачивались, лишь изредка подрагивая. Только теперь Журналист понял, что эти черные нити никакие не провода. Это была настоящая живая система. Она окутывала все светящиеся пузыри на потолке и верхних частях стены. Свисала своими нитями, и велась ко всему оборудованию на полу. Тянулась на платформу выше, в застекленную кабину.

Сейчас наступило настоящее бессилие. Журналист опустил ружье. Он пытался продумать свои дальнейшие действия, но ничего не приходило в голову. От увиденного сейчас, и пережитого накануне, он потерял контроль над собой. Ружье выпало из рук на пол. Он обхватил голову руками и сел на пол. Ему казалось, что он начал терять рассудок. В голове не было ни одной правильной мысли. Даже с закрытыми сейчас глазами, ему лезли только образы существ, людей-наблюдателей, и этой ужасающей субстанции с людьми. Руки дрожали. Сознание начало его покидать.

– Впечатлены? – раздался голос за спиной.

Журналист вскрикнул от испуга. На секунду, ему показалось, что это была галлюцинация, возникшая на волне стресса. Но голос звучал предельно реалистично. Он быстро подхватил ружье, и, одновременно, вставая и разворачиваясь, прицелился в источник звука.

На платформе, выше, на него смотрел, улыбаясь наивной улыбкой человек. Он был высокий худой, лет шестидесяти, с седыми короткими волосами, легкой бородкой. Одет он был совсем неуместно. Серые брюки, белая рубашка с зеленой безрукавкой в крупную вязку. Напоминал Журналисту старых преподавателей из института. В его круглых стеклянных очках поблескивал азарт.

– Прошу простить меня, что не встретил вас у входа, – весело говорил он. – Право, я подумать не мог, что кто-то сумеет сюда добраться. А когда я узнал, что у нас гости, то стал как можно скорее возвращаться. Приход в себя, после ментального путешествия в другие миры – дело, оказывается, небыстрое. А как вы, собственно, сюда попали?

Мужчина слегка подался вперед, над перилами платформы, чтобы осмотреть зал. Журналист увидел, как из его затылка тянется куда-то вглубь платформы черный провод. Вот только это был явно не провод.

– Неожиданно, – сказал мужчина, когда, наконец, заметил пробитый ружьем Журналиста проход. – Не думал, что сюда доберется ультразвуковая технология. А ведь, когда-то, я сам принимал участие в разработке этого оружия.

Журналист молчал. Он еще не до конца пришел в себя.

– Ну что же вы стоите, словно истукан? Идите сюда, не боитесь, – махнул рукой мужчина. – Не обращайте внимания на приращение, это просто живой кабель, не более.

Журналист молча продолжал стоять.

– Идите же сюда! Вас никто не тронет. Я все сейчас объясню. Вы даже не представляете, какой прекрасный мир нас ждет!

Глава IX.

Седой мужчина казался полным энтузиазма, несмотря на присосавшийся к его затылку длинный органический кабель. Он с улыбкой ждал, когда Журналист поднимется к нему на платформу. Словно он не видел творящегося вокруг хаоса, а стоял в аудитории какого-нибудь университета, и приветствовал новых студентов.

Журналист начал приходить в себя. Все разрозненные мысли стали возвращаться к нему обратно. Появилась некоторая концентрация. Он прислушался к своим внутренним ощущениям. Дар речи не отнялся, можно было говорить.

– Кто вы? – хрипло спросил Журналист.

– А вы меня не знаете? – недоуменно посмотрел седой человек на своего собеседника. – Я думал, ваша группа хорошо осведомлена о работниках комплекса. Особенно, о начальстве.

Журналист молчал. Он не знал, как сказать, что он не является членом спецотряда. Да и не думал, что это безопасно – выдавать информацию незнакомому человеку, с подключенной к голове инопланетной системой. Человек не создавал впечатление подконтрольной куклы, вроде тех наблюдателей, со светящимися глазами. Его ничто не сковывало, он вел себя естественно. Казалось, что он и вовсе не подозревал о существовании какой-либо угрозы со стороны существ из другого мира.

– Стало быть, не знаете меня, – немного грустно сказал человек. – Очень странно. А ведь именно я консультировал оперативные группы по эксплуатации ультразвукового оружия, после его создания. И вообще, я его конструировал.

– Я не из группы, – сказал, наконец, Журналист. – Но я по их заданию.

– Ааа… Вы тот самый журналист! Вспомнил, я видел вас! – махнул рукой на подключенный к голове кабель человек, и снова заулыбался – Достойно уважения, что вы, фактически не подготовлены к такой ситуации, и смогли проделать очень трудный путь. Неужели все это ради активации квантового сшивателя?

При слове об устройстве, он невольно махнул рукой в сторону стеклянной комнаты, у себя на платформе. У Журналиста все тело наполнилось адреналином, словно завели мотор. Он оказался совсем рядом со своей целью. Уверенность стала возвращаться.

– А нет ли у вас, случайно, ключей, для активации? – неожиданно спросил человек. – Впрочем, они и не понадобятся. Не думаю, что это недоразумение человеческой мысли будет использовано. Во всяком случае, не здесь.

– Кто вы такой? – повторил свой вопрос Журналист.

– Мое имя вам, скорее всего, ничего не скажет. Да и к чему сейчас имена. Зовите меня, скажем, Профессор. Вы – Журналист, а я – Профессор. Что скажете, достаточно этого для знакомства?

– Вполне. Как вы здесь оказались?

– А я никуда и не девался. Всегда был здесь. Как только мне удалось добиться разрешения, на проведение исследований в Коньково, так и руковожу комплексом, до сих пор.

– Как вам разрешили проводить исследования на людях? Еще и постоянно их подвергать этому излучению. Неужели вам было все равно на их психическое состояние?

– Молодой человек, – менторским тоном заговорил Профессор. – У нас половина населения Земли находится под постоянными разнообразными излучениями. И это все влияет на здоровье, на психику, на наследственность. Ведь состояние ухудшается под очень продолжительным воздействием. Это все потом списывают на возрастные болячки. Нам бы и дела до этого не было, если бы не доходила до нас информация оттуда, – он показал большим пальцем за спину. – О том, что где-то в мире ведутся испытания мощных излучателей. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, с какой целью идут испытания. Лично я в этом увидел угрозу для нашего населения. Представьте – выиграть войну без единого выстрела. Достаточно того, чтобы у каждого жителя в кармане был новый смартфон, а дома стоял новый телевизор. И все было бы снабжено ретрансляторами излучения. Нужно было принимать меры. То, что вы здесь обнаружили воздействие повышенного уровня излучения – это только первый этап. Пока мы проводим, точнее проводили, обычные исследования. Собирали статистику, выявляли динамику, делали выводы. От этой дозы излучения никто в Коньково не умер. Мы за этим следили, через наших работников-наблюдателей. Мыслите масштабнее. Было известно, как бьет меч. Наша задача была в том, чтобы изобрести щит.

– Занятно вы все это рассказываете, – Журналист чуть дернул стволом ружья. – По вашей истории можно сделать вывод, что никто не пострадал. Так излучение, выясняется, безвредно?

– Тот уровень, на котором мы проводили замеры – да. Поэтому, встал вопрос, о высокой мощности трансляции излучения. Вот здесь и возникла проблема. Там, «наверху», мне не давали добро.

– Неужели, даже «там» дошло, что такие эксперименты бесчеловечны? – с издевкой спросил Журналист. – Вас должны были завернуть еще на первом этапе.

– Уймитесь, Журналист, – поморщился Профессор. – Вы такой же, как и покойный Семецкий. Не умеете видеть в чем-то, возможно, неэтичном, определенные гуманные перспективы.

– Профессор, вам явно надо было послушать этого человека.

– Я его слушал. До позавчерашнего дня, – Профессор посмотрел на потолок. – А потом понял, что эти разговоры и задержки только тормозят науку и надежды на здоровье

простых людей.

Журналист понял, к чему вел Профессор. Его настораживала естественная простота и открытость, с которой тот рассказывал о страшных вещах. Даже без всякой предосторожности, показал Журналисту расположение устройства. Казалось, будто он успешно провел эксперимент, и сейчас делится ходом проведенных работ.

– Вы повысили мощность излучения в обход руководства? – спросил Журналист, уже зная ответ на свой вопрос.

– Конечно! Я терял терпение. Положительного ответа «сверху» я бы не дождался. Семецкий постоянно зудел на ухо, о завершении всей работы. Коллеги его поддерживали. Все было против меня. А выйти на новый этап исследования, можно было только так.

– Как же вас послушал персонал, тем более этот… Семецкий?

– Пришлось идти на риск, уважаемый Журналист! Персоналу пришлось нагло врать, что пришло официальное подтверждение о продолжении работ. Ну а Семецкий… Он просто не дожил до этого момента.

– Почему вы врете? Наверняка ударили, чем-то тяжелым! – Журналист начал переходить на повышенные тона. Этот Профессор ему все больше не нравился. Он даже подумывал, чтобы выстрелить по платформе, для оглушения. Стрелять в человека ему по-прежнему мешала совесть.

– Он не хотел увидеть перспективы исследований! Спорил со мной до посинения, лаборантов агитировал против меня! Ах, если бы он знал, как ошибался! Мы такие возможности открыли, что спор о нравственности излучений, теперь все равно, что драка в песочнице детского сада из-за машинки.

Органический кабель, прикрепленный к голове Профессора, задрожал. Послышалось движение по всему зданию. Журналист, вскинув ружье, резко обернулся назад. Ничего. В других сторонах тоже никакого движения. Однако, свет стал гораздо ярче. Журналист поднял глаза наверх, и ужаснулся.

На него медленно спускался потолок здания. Вместе с верхними участками стен, и там, где были светящиеся оболочки с людьми. Журналист даже немного присел, ожидая обрушения здания. Но ничего подобного не произошло. Потолок, к огромному удивлению, начал переползать на одну из стен здания. Стали заметны какие-то многочисленные конечности, цепляющиеся за бетон. Рядом со светящимися пузырями появились черные длинные щупальца. Они протянулись к полу, для поддержки массивнейшего тела. Наконец, вся масса опустилась на пол, заняв половину помещения. При этом, все оборудование не было смято под тяжестью. Оно было, словно, поглощено, мягко, беззвучно.

Огромное, метров десять высотой, существо сидело напротив Журналиста, вытянув подобие головы. Оболочки света с людьми, вероятно, были у него на спине. Теперь все здание освещалось горизонтально, как в кинотеатре. Весь свет падал на стену с установкой.

Существо, медленно двигало головой, будто изучая Журналиста. Глаз у него не было видно. На пасти были небольшие, по меркам общих размеров свисающие щупальца, как у кальмаров. На верху головы появилось несколько шипов. Послышался гулкий рокот. Шипы немного потряслись, и спрятались обратно. Журналист даже не стал направлять ружье в его сторону, понимая свои ничтожные шансы защититься. Существо, правда, не нападало. Оно молча находилось рядом.

– Только что, вас пытались подключить к общей системе, – донесся спокойный голос Профессора. – Шипы видели? Это своего рода контактные антенны. Как понимаете, не сработало.

– Кто они? – смог сказать только Журналист, смотря на огромного, покачивающегося в разные стороны исполина.

– Пришельцы, конечно же! – весело ответил тот. – Здесь будет без подвохов. Уже много лет, они открывают свои межпространственные порталы по всей нашей планете. Естественно, их уничтожают военные, затем оцепляют и консервируют эти норы. Попытки интеллектуального контакта ничем не заканчивались. А все оказалось просто! Не с теми общались. То были рабочие и солдаты, как у муравьев.

– Я заметил. Их поведение напоминает животных.

– Правильно заметили, уважаемый. Рядовые особи, по сути, животными и являются. А вот этот красавец – настоящая личность!

Существо приблизило голову к Журналисту. Внезапно на ней зажглись восемь пар синих огней. Как у Алены, бармена и многих других людей, подконтрольных внеземному разуму.

– Не пугайтесь. Он только передает ваше изображение своим хозяевам, – послышались слова Профессора. – Можете представить, это не главная особь в их виде. С ними я уже успел пообщаться. Это только, своего рода, посол. С расширенными полномочиями.

– Как вы с ними говорили? – спросил Журналист, вглядываясь в синие светящиеся огни.

– При помощи мыслей, образов, – донеслось от Профессора. – Вы бы знали, насколько эти существа развиты в вопросах передачи связи. Информацию можно не только передавать, но даже замещать целые блоки воспоминаний другими, позитивными. Это же такой прорыв будет в лечении психических расстройств. Даже обучение будет практически моментальным! А самое главное, это возможность переноса сознания! Я только что побывал в теле особи, в другом мире. Видел его сенсорами этот мир, общался с его соплеменниками! Это фантастический опыт!

– Профессор, – не поворачиваясь к человеку, сказал Журналист. – Если вы хотите сказать, что они пришли с миром, то я с вами склонен не согласиться. Уже сбился со счета, сколько раз меня пытались убить за последнее время.

– А никто не говорил, что первый сознательный контакт пройдет мирно. У нас с ними все-таки разные понятия в вопросах морали. Во всех точках мира, где открыты порталы, все начиналось с приграничного конфликта. Но наконец-то, именно в Коньково, вчера произошел настоящий прорыв в общении!

– Если был, по вашим словам, сознательный контакт, то почему же тогда приехали спецназовцы с бомбой в кармане?

– Это была моя вина, – развел руками профессор. – Когда мы включили повышенный уровень излучения, спустя пару часов открылся портал. Это было внезапно. Все, что было в его радиусе, просто затянуло в квантовый вихрь. Началась паника. Я вызвал экстренную помощь. А с устройством уже группа сама подсуетилась. По слухам, давно собирались его испытать. Тем более наш объект имел повышенную приоритетность. Его никак нельзя было ни закрывать, ни консервировать.

– Много людей затянуло в этот вихрь? – спросил Журналист. Он решился. Отвернувшись от гигантского «посла», он стал медленно, спокойным шагом, подходить к лестнице, ведущей к Профессору.

– Были жертвы, конечно, – Профессор увидел его приближение, но никак не отреагировал. – Пришельцы же нам заранее не сообщают о своем визите. К счастью, в портал затянуло только контрольно-измерительное оборудование. Ничто не угрожало генератору излучения. Он кстати за вами стоит вдоль стены.

Журналисту кивнул, дескать, понял. Встав на первую ступеньку лестницы, он навалился на перила локтем. Ружье осталось висеть на ремне в другой руке. Он старался демонстрировать расслабление, даже некоторое позитивное отношение к рассказчику.

– Несмотря на погибших, вы все равно беспокоились за генератор излучения? – спросил Журналист.

– Конечно! Именно он привел этих существ в Коньково! И именно к нам, в комплекс.

– Да что им тут у вас нужно? Хотели посмотреть, какие вы опыты над людьми ставите? – раздраженно отозвался Журналист.

– Все намного тоньше, уважаемый, – улыбнулся Профессор. – Их привлекло само излучение. Понимаете, в их мире, психотронное воздействие – это часть общей биосферы. Правда, у них оно гораздо слабее нашего повседневного. Это невидимое поле, создающее возможность для передачи сигналов от высших особей к низшим, и сбора информации, от низших к высшим. Если проще, то беспроводная система связи.

Журналист задумался. Потом все понял.

– Через излучение вы привлекли их разумную часть для контакта! – утверждающе воскликнул он.

– Угадали, молодой человек! Причем, заметьте, по чистой случайности. Если бы я послушал слабака Семецкого, то не было бы повышенного уровня излучения, на который они отозвались.

Гигант загудел, словно одобрял слова Профессора. У Журналиста в голове все стало сходиться. Прибытие спецназа по сигналу бедствия. Вылазки существ. Массовый гипноз населения…

– Между прочим, где жители Коньково? Мне говорили, что они разом ушли в вашу сторону, – поинтересовался Журналист.

– Эти люди, – начал Профессор, и воодушевленно посмотрел вдаль. – У них большое будущее.

– Что вы имеете в виду?

– Опять же, по чистой случайности, те жители Коньково, в защиту которых вы меня осуждали, станут новым витком человеческого развития. Под многолетним воздействием излучения, живя здесь, их организм выработал особую ментальную чувствительность.

– Это я понял, они под влиянием. А ваши наблюдатели? Они наверняка не так сильно были облучены. Как их удалось выставить в оцепление комбината? Ведь я чуть их не подстрелил.

Профессор вздохнул.

– Всю научную группу насильно подключили через приращения. Поковырялись в голове, дали нужные установки и отпустили патрулировать.

– Вы не выглядите оболваненным, – сказал Журналист.

– Меня оставили для осуществления контакта. Так сказать, сделали переговорщиком со стороны землян. Разве не прекрасно?

Журналист обернулся и посмотрел на гиганта. Тот был неподвижен, словно ждал чего-то.

– Что им нужно?

– Уж думал, не спросите, – радостно сообщил Профессор. – Тут все очень интересно. Во-первых, они являются расой – посредником. Угораздило же им быть единственными во Вселенной, способными прорывать межпространственные ходы. Так что, это своего рода разведчики, исследователи, первооткрыватели. Колумбы вселенского масштаба.

– Они так же тепло относятся к порабощению аборигенов? – заметил Журналист.

– Не думал, что вы так извратите мою аналогию, – посерьезнел Профессор, и его приращение дрогнуло. – Они создали огромную сеть переходов между мирами. Обитаемыми мирами. В некоторых я успел побывать. Это нечто потрясающее! Не описать словами, какие возможности ждут человечество. Новый этап, нет, новая эра в истории начинается! Эра межпространственных путешествий. Новые миры, новые союзники!

– Новые враги.

– Вы – пессимист. Человечество всегда стремилось выйти за пределы своего мира. Полеты в космос. Колонии на Марсе. А сейчас, к нам в руки просто сама пришла возможность практически безграничного исследования.

– Человечество с ума сойдет от такого резкого прогресса.

– Так вот, чтобы оно не сошло, – Профессор хитро улыбнулся. – Мы, наших чувствительных к излучению жителей Коньково, и переквалифицировали в представителей новой эпохи.

– Что это значит? – не понял Журналист.

– Вы правы в том, что резко открыв новый мир, значит, разделить человечество на группы «за» и «против». Начнутся беспорядки планетарного масштаба. Это природа человека, от этого никуда не деться. Но если вводить общество в курс дела постепенно, примерно, в течение лет пяти – семи, то мы добьемся практически стопроцентного одобрения людей. Для этого, наш большой друг уже часов пятнадцать готовит агитаторов. Причем, готовит в прямом смысле слова.

Журналист опешил от услышанного. Теперь он понял, что за светящиеся пузыри с человеческими силуэтами внутри. По крайней мере, тридцать штук были на спине у гигантского существа.

– По глазам вижу, что вы догадались, – послышался голос Профессора. – Сейчас последняя партия из тридцати пяти жителей и работников комплекса проходит генетическое и ментальное улучшение. К прекрасному здоровью, добавятся телепатические способности, огромные знания, и, самое главное, безграничная преданность своему делу. Они будут аккуратно, но активно внедрять в общество мысль, что мы не одни во Вселенной. За пять лет можно будет кардинально поменять общественное мнение в пользу Великого Открытия.

– Вот, вы как это называете… – пробормотал Журналист. – Великое Открытие. А где остальные, ваши модифицированные?

– Уже ушли. В разные стороны. Кто через лес в населенные пункты. Может к трассе – ловить попутки. Их задача – попасть в крупные города мира, чтобы начать свою активную деятельность. Знаний и способностей, сейчас, хватит у них за глаза. Да и вы нам пригодитесь.

– Я?

Профессор засмеялся. Было в его эмоциях что-то добродушное, безобидное. И никак это не увязывалось в голове Журналиста с тем ужасом, что творился ночью в Коньково. Как будто, так все и было задумано.

– Поскольку вы имеете отношение к средствам массовой информации, то являетесь очень ценным союзником, – начал Профессор. – Вы будете намного эффективнее остальных, как их называете – модифицированных.

– Если я так важен для ваших планов, – невесело усмехнулся Журналист, и как бы невзначай, поднявшись еще на две ступеньки вверх. – Что же меня никто не хватает, и не помещает в эти пузыри для всяких превращений?

– Вы так разве хотели? – хохотнул Профессор. – Процедура изменения достаточно болезненная. Там идет генетическая и психологическая перестройка организма. И у человека срабатывает естественная защита, которую приходится ломать. Поверьте, это не очень хорошо. Я посоветовался со своим коллегой, что стоит за вами, и уговорил его, дать вам шанс на добровольное сотрудничество.

– И чем это облегчит мне жизнь?

– Вы останетесь неизмененным, не будете проходить всю процедуру полностью. А только, – он потрогал приращение на своем затылке. – Пройдете небольшое психическое кондиционирование. У вас просто почистят некоторые блокировки, так сказать, избавят от ненужных сомнений.

Журналист услышал легкий шум за спиной. Он обернулся, и увидел, что над ним нависает черная длинная, словно змея, конечность. Она тянулась, откуда-то со спины гигантского монстра, который был также неподвижен, но, казалось, немного напрягся.

– Имейте в виду, – послышался голос Профессора. – Выбор у вас небольшой, но он есть. Наступает новое время, многое изменится. И вы примете непосредственное участие в создании нового мира.

– Нам предлагают стать частью огромной сети миров, – сказал Журналист, покрепче сжимая ружье. – Это понятно. Но я не верю в бескорыстие, даже у представителей негуманоидной расы, с их извращенной логикой. Что они хотят взамен от нас?

– От нас? – переспросил Профессор, и в линзах его очков блеснул странный свет. – Согласен с вами, что предложение от пришельцев основано на взаимовыгодном сотрудничестве. И насчет логики тоже вас поддержу. То, что они просят у нас взамен – очень странная цена. Но обсуждать с вами ее я не намерен. Такие вопросы будут решаться уже на мировом уровне и официально, когда общественность будет положительно настроена.

– Они хотят от нас взамен то, о чем вы не хотите говорить? Ресурсы? Люди? Колонии построить у нас? Цена вообще адекватна тому, чтобы людям это было выгодно?

– Адекватна или нет – покажет время, – почему-то разозлился Профессор. – Несмотря на то, что они уже давно здесь, мы, как цивилизация, еще далеко. Однако решения принимать надо сейчас.

– Решения? Судя по вашему приращению, вы решения явно не принимали, – заметил Журналист. – А сейчас, значит, будете решать за всю планету? Какие их условия? Быстро говорите!

– Вы не поймете! – сквозь зубы процедил Профессор. – Пока не поймете. Пройдет время, и увидите, насколько все изменится в лучшую сторону.

– Темните, Профессор, – Журналист едва заметно подсел на ногах, готовясь к рывку. – Описываете светлое будущее, при этом скрываете условия сделки. Говорите, будто я не пойму. А я понял. За предыдущую ночь, все понял. Поэтому, позвольте, я приму решение за всю планету.

С этими словами, он резко развернулся, вскинул ружье, и, не целясь, выстрелил в гиганта. Попадание пришлось тому в район массивной головы. Взлетели фонтаном черные брызги. Синие огни на морде резко погасли. Раздался оглушающий вой. Длинная конечность, что нависала над Журналистом, готовая в любой момент подключить его к этой живой системе, отпрянула, как от огня. Он выстрелил еще раз. Снова попал.

– Что ты делаешь идиот? – закричал Профессор – Погубишь нас всех!

Журналист не стал отвечать. Воспользовавшись замешательством монстра, он побежал по лестнице наверх, к платформе, где были Профессор, прозрачная комната, и устройство.

– Надо было сразу тебя вязать без разговоров! – орал Профессор на вбежавшего на платформу Журналиста. Рядом была прозрачная комната. Возможно, она служила смотровым пунктом. Помимо многочисленного оборудования, стоящего внутри, на столе виднелось устройство.

Журналист вскинул, ружье и выстрелил в метрах двух от головы Профессора, разорвав приращение. Тот сразу схватился за голову и согнулся. Не было понятно, испытывал он боль или нет, но резкий обрыв связи доставил дискомфорт. Журналист, не дожидаясь ответной реакции, побежал в комнату, оттолкнув Профессора. Тот, по инерции налетев на перила платформы, перекинулся через них, и упал с четырехметровой высоты, где раньше стоял Журналист.

Он вбежал в комнату, и начал было доставать ключи для активации устройства, но боковое зрение заставило его пригнуться. Послышался резкий звон бьющегося стекла. Осколки полетели на Журналиста одновременно сверху и сбоку. Что-то разбило комнату, влетев со страшной силой. Он увидел, что порезан комбинезон на руках. В этих местах проступили красные полосы. На очки, мешая обзору, капнула откуда-то кровь. Боли из-за адреналина он не чувствовал. Журналист посмотрел на разбитую стену. Готовясь к повторной атаке, из гигантского существа отогнулась в замахе огромная массивная конечность с каким-то шипом на конце. Журналист только успел вскинуть ружье, как она уже стремительно неслась в сторону комнаты.

Выстрел произошел слишком близко от конечности. Ее насквозь разорвало. Остатки, уползли обратно к гиганту. Черные брызги залили платформу. Журналиста оглушило так, что даже звона в ушах не стояло. Он просто перестал что-либо слышать. Но в голове пульсировала мысль – найти устройство.

Озираясь по сторонам, Журналист обнаружил его, лежащим поодаль на полу, засыпанным осколками. Подобравшись к устройству и, еще раз порезав руки, убирая с него битое стекло, Журналист начал поочередно вставлять ключи. Загорелся экран с надписью: «Введите код активации». Набрав число двенадцать, он увидел табло таймера. Были только часы и минуты. Время рассчитывать не было. Впрочем, Журналист уже все решил. Введя снова двенадцать в выборе минут, он оставил устройство и повернулся к гиганту. Тот, после такого агрессивного отпора, явно не спешил к открытому нападению. На его спине задребезжали длинные шипы. Через напрочь лишенного слуха голову, боль пронзила все тело. Существо явно демонстрировало свою ментальную мощь по максимуму. Журналиста согнуло от напряжения. В голове мельком пролетали образы из его памяти. Детство, немного юности и студенчества, первая любовь. Но это все стало перемешиваться с чем-то невообразимым. Вид черного космоса с двумя яркими солнцами и потоком астероидов сменялся какими-то насекомообразными существами в таком количестве, что они ползали друг по другу. Пляж с абсолютно белым песком, омываемый темно-красными водами неведомого океана. Огромный мегаполис, казалось сделанный из зеркал, парящий в воздухе, и заснеженная тундра, где под снегом проползала какая-то различная фауна, и где чувствовалось высокое давление. Журналист посмотрел на свои руки, но видел их не две, а четыре. Все двухпалые, с желтым оттенком. Он хотел закричать, но издал только гортанный неземной звук.

Усилием огромной воли Журналист заставил прийти в себя. Он лежал на полу платформы. Рядом было ружье, чуть поодаль устройство. Промелькнуло понимание, что это были лишь образы, которыми грузило его голову существо. Посмотрев на монстра, он увидел, что тот немного размяк, как будто, этот ментальный трюк достался ему с большим усилием. Возможно, это так и было, учитывая, что Журналист не получал годами увеличенные дозы психотронного излучения. Лежа, он подтянул ружье к себе, и прицелился в гигантское существо. Оно снова зашевелило своими шипами, возможно, готовясь к новой ментальной атаке. Журналист выстрелил в него еще раз. Гигант дернулся, часть плоти вырвало вместе с двумя шипами. Но это только взбесило существо. Журналисту не было слышно, рычал он или нет. Сквозь испачканные кровью очки, он обратил внимание на генератор излучения. Пока ему позволяла ситуация, он перевел прицел и выстрелил в установку.

Первым выстрелом разлетелся корпус с антенной. Куски бетона из стены оставили на остальных элементах вмятины. В этот момент, существо дернулось. Журналист понял, почему его поразил такой ментальный удар. Генератор усиливал способности существа. Новый выстрел разорвал распределительную коробку с исходящими кабелями. Еще один, поразил контрольную панель с дисплеями. Генератор начал гореть. Существо выглядело не лучшим образом. Оно, то прижималось к полу, то вращалось влево и вправо, словно пыталось сбросить с себя какой-то груз. Журналист увидел край спины существа. Из светящихся пузырей активно пытались вырваться люди. «Проснулись!» – подумал он.

Обернувшись к устройству, Журналист подполз к нему. На таймере оставалось четыре минуты. Нужно было торопиться унести его к порталу. Боковым зрением, он увидел, как на платформу карабкается через перила подмога. Рядовые особи-охранники портала, приползли по сигналу о помощи. Выстрел. Существо, как будто, сдернули куда-то вниз. Журналист встал, и взял устройство на левое плечо. Ружье теперь он нес в одной правой руке.

Подойдя к лестнице ведущей вниз, он увидел лежащее существо с пробитой от выстрела головой. На лестнице лежал Профессор и слабо шевелил рукой. Журналист вдалеке увидел еще пару существ, похоже, только выползших из перехода соединяющий здания. Пока была возможность, он еще пару раз выстрелил в гиганта. Тот совсем ослаб. Едва он начал выпускать какие-то длинные отростки, похожие на приращение у Профессора, как очередной выстрел сделал его еще более вялым. Ружье было по-настоящему разрушительной силой.

Спускаясь по лестнице, Журналист перешагнул через Профессора, еще подающего признаки жизни. Тот в каком-то импульсе схватил Журналиста за штанину одной рукой. Он обернулся и увидел, как Профессор шевелил губами, пытаясь что-то сказать. Слух еще не вернулся, но можно было разобрать по артикуляции слово «будущее». Журналист одернул ногу и спустился с лестницы окончательно.

Два существа поползли к нему навстречу одновременно. Но они вели себя неуверенно. Сейчас их гигантский командир страдал от ранений, и не давал команд. Его рев, похоже, создавал такую вибрацию, что не давал охранникам портала сориентироваться в поисках Журналиста. Этим он и воспользовался, расстреляв их из ружья на подходе.

Покончив с ними, он побежал к следующей лестнице, ведущей в коридор. Обегая гиганта, Журналист боковым зрением пытался заметить его движения. Окровавленные очки не позволяли четко видеть предметы. Тогда, Журналист на бегу сорвал их. Мир расплылся, но он мог различить дорогу к лестнице.

Плечо с устройством затекало. Дыхание было учащенным. Сердце билось бешено. Он уже бежал по переходу, ведущему в цех попутно выстрелив в еще одного охранника. Удалось его только ранить, и заставить бежать обратно в цех. Оставалось совсем мало времени.

Переход заканчивался. Уже должна показаться железная дверь, ведущая в цех, откуда и пришел Журналист. Но вместо нее была видна огромная неровная бетонная дыра. Возможно, охранники портала просто вырвали дверь, спеша к своему хозяину. Уже виднелась всепоглощающая чернота в полу. Никого из существ не было видно.

Журналист вбежал в цех. Он слишком поздно понял, что совершил ошибку. Это была засада. Они практически одновременно выпустили в Журналиста свои длинные конечности. Но этот раз его не опутали, а словно ужалили чем-то острым. От неожиданной боли, он выронил ружье, и чуть не упал с устройством. Была повреждена дважды уже и так раненая нога, рука, где было ружье, и спина. Журналист остановился, и в шоке обернулся. Позади него, по краям от бетонного пролома, стояло четверо существ – охранников портала. Они, поползли на него, покачивая длинными конечностями, из которых росли острые шипы. Ядовитые они или нет, можно было только гадать.

Он уже не мог стоять на ногах. Устройство соскальзывало с плеча, а в голове, от помутнения, возникли образы из детства. Он увидел свои старые качели во дворе, уличного пса, которого кормил. Услышал грозу, которую раньше боялся. Но сейчас он уже ничего не боялся.

– Вот вам! – придя в себя, крикнул он приближающимся существам, и показал кулак. Резко развернувшись, Журналист изо всех сил бросился к порталу. В спину он почувствовал еще два укола, но не остановился.

До портала оставалось метров пять. Журналист снял с плеча устройство, и сжал его плотно в руках. Затем, разбежавшись из последних сил, он закрыл глаза, и прыгнул в черноту.

Последнее, что он почувствовал – резкая острая боль в затылке…

***

…Холодно. Чувствую всей спиной. Голова раскалывается, глаза не хотят открываться. Какой же яркий свет. Хотя, не такой уж и яркий. Вижу серое небо, затянутое тучами. На лицо капает вода. Идет дождь, несильный и холодный. Похоже, я лежу на земле. Желтые листья и сухие ветки. Значит осень. Деревья шумят от ветра. Кругом ели, березы, сосны. Я в лесу. Как я сюда попал? Надо попытаться сесть…

…Кажется, руки с ногами целы. Ни единой царапины. И головная боль стала понемногу стихать. Какая странная синяя куртка на мне. Похожа на рабочую. Но я не припомню, чтобы я был рабочим. Вообще не могу припомнить, что у меня за профессия. Это не моя куртка? Нагрудный карман торчит. Надо проверить, что в нем…

…Занятное содержимое кармана. Очки с треснутыми стеклами. На одном из них заметно красное пятнышко. Смотрю через стекла. Глаза заболели. Похоже, у меня хорошее зрение. Значит, эти очки не мои. Еще одно подтверждение, что на мне чужая куртка.

В этом же кармане лежали два ключа. Точнее полтора. Один сломан наполовину. Оба разные, но одинакового размера. От чего они? Одни вопросы. Нужно вставать на ноги с холодной земли…

…Сколько уже бреду по лесу? Час? Два? Холодно и сыро. Хотя бы есть маленькая тропинка. Значит, тут ходят люди, и она меня выведет к ним…

…Закончился лес. Передо мной огромное пустое поле. Ни травинки, только какая-то серая земля, словно пепел. И поле странное. Один большой узор из серой земли, закрученный к центру. Выглядит как серая застывшая воронка, с небольшим углублением. И запах знакомый, немного приятный. Но это точно не запах гари. Значит, поле не горело. Тогда, откуда оно здесь? Кто его таким сделал? Пожалуй, это поле лучше обойти…

…Снова бреду по лесу. Серое поле позади. Уже никаких тропинок нет. Просто иду там, где проще. Вижу, как впереди на меня из-за дерева смотрит лис. Увы, не до тебя сейчас.

Не могу вспомнить, что же произошло? Как я оказался в лесу? Имя свое, вроде бы вспомнил. Город свой тоже. Очень хочется поскорее вернуться. Но правильно ли я иду?..

…Слышу звук машин. Трасса недалеко, отлично! Надеюсь, говорить я могу, а то, как очнулся, еще ни с кем не разговаривал…

…Стою на обочине, сигналю. Пока никто еще не остановился. Промерз из-за дождя и холода. Дрожь начинается. Но выбора нет, как ждать.

На горизонте еще одна машина. Грузовик. Похоже, увидел меня, замедляется. Отлично! Хотя бы согреюсь немного. Да это целый автофургон. Дальнобойщик спешит. Это просто прекрасно. Быстрее доеду. Может, сжалится, угостит обедом. Есть хочется страшно.

Тормозит. Немного отойду к обочине. Грузовики такие неповоротливые, еще зацепит. Проехал чуть-чуть вперед. Остановился. Не страшно – добегу. На прицепе надпись. В ней буква «А» в виде ракеты. Забавно. Но что-то знакомое. А, неважно! Вон, дверь кабины на пассажирское место уже открылась. Ждут. Сейчас залезу, и уже я буду ждать, когда меня привезут в город. В цивилизацию. К людям!

2021


Оглавление

  • Глава I.
  • Глава II.
  • Глава III.
  • Глава IV.
  • Глава V.
  • Глава VI.
  • Глава VII.
  • Глава VIII.
  • Глава IX.