Что ты наделал, Митя! [Роман Поздняков] (fb2) читать онлайн

Роман Поздняков Что ты наделал, Митя!

Рыба смотрела из воды на сушу. Это была молодая особь, ещё вчера малёк. Сквозь преломление водной глади не было видно почти ничего, кроме размытой бежевого цвета кромки берега. Рыба грудными плавниками едва касалась дна и не двигалась — только хвост изредка покачивался, балансируя в переменчивых токах течения. В то же время в голове рыбы безостановочно работало сознание Мити. Митя думал как рыба, видел как рыба, ощущал как рыба — Митя, по сути, в данный момент и представлял собой древнюю кистепёрую рыбу. И одновременно он всё же был человеком. («Нобелевка! Это попахивает Нобелевкой!») В мозгу рыбы слово «Нобелевка», конечно, прозвучать никак не могло, ибо крошечный сгусток нервной ткани в рыбьей черепной коробке и близко не был развит до языка. Но настоящее человеческое тело Мити тоже существовало — только не здесь, а там, в другой реальности, в другой вселенной. И то тело использовало мозг хомо сапиенс сапиенс. Тот мозг имел способность думать по-человечески, отражать действительность рыбы и запоминать её с помощью сигналов языка человека. А между двумя вселенными была наведена сложнейшая связь из нейронных сетей и молекулярных белковых соединений.

Митя был первым настоящим терминатором в истории человечества — существом, преодолевшим время вспять, вопреки фундаментальному причинно-следственному закону. Согласно закону, следствие не может идти раньше причины, ничто не может путешествовать во времени в прошлое — ни физически, ни даже теоретически. А вот, оказывается, что может! Впервые о причинно-следственном законе Митя услышал ещё будучи студентом второго курса на лекциях по философии науки. Профессор Эйнман в шутку называл его «Законом убитого дедушки» и объяснял так: «Представьте, господа будущие светила, себе такую ситуацию: некий бандит, убийца и каторжник — назовём его Блэк Джек — находит способ отправиться в прошлое, чтобы скрыться от преследования полиции. В прошлом он встречает человека, которого, естественно, грабит и убивает — он так привык. Но несчастный убиенный совершенно случайно оказывается его родным дедушкой, только в года своей молодости — то есть ещё до того времени, как он познакомится с привлекательной в ту пору бабушкой, и до того, как они поженятся и родят отца Блэк Джека. Что мы имеем, господа? Отец Джека, вследствие циничного убийства своего родителя, не успевает родиться, а значит, не рождает и самого Джека. Следовательно, Джек не вырастает, не становится каторжником, не скрывается от полиции, не проникает в прошлое и не убивает своего дедушку. Таким образом, выходит, что дедушка жив и здоров, он женится на возлюбленной бабушке, они производят на свет отца Джека, а тот — самого Джека. Вы сечёте парадокс, господа пытливые умы? И круг этот — неразрывный…»

***

Строго говоря, эксперимент закона и не опровергал: путешествие осуществлялось не в реальное прошлое, а в глубину памяти мозга Мити, ДНК которого хранило информацию о всех его предках в глубину веков. Вот в образе памяти одного из них, а именно, в кистепёрой рыбы, жившей 395 миллионов лет назад, сейчас и находился Дмитрий Санин, ведущий научный сотрудник кафедры фундаментальной палеонтологии МГУ. Сам человек лежал в огромном томографе, весь увешанный датчиками, а около двухсот специалистов следили за каждым импульсом его организма, от кожных до мозговых. Они контролировали общее состояние терминатора, а также пытались расшифровывать мысли через мозговые потенциалы и набирали статистику физиологических данных. В теле оболочки сознание Мити было бессильно что-либо изменить — оно могло лишь наблюдать и при выходе из анабиоза поведать об увиденном. Человек находился в теле рыбы, но сама рыба была самостоятельна в своих действиях. Повлиять Митя на них никак не мог. По ленте времени связь была односторонней, каковой ей и положено быть от природы. Человек выступал лишь отстранённым наблюдателем эпизода, разыгрывающегося с участием его предка в далёком прошлом…

(«Весь мир следит. Это как первый полёт в космос. Нет, эпохальнее! Ныне в «полёт» отправляется один из команды теоретиков-разработчиков, и отвечает он за правильность своих расчётов собственной головой»).

Отбор кандидатов был жёстким. Во-первых, оказалось, что далеко не каждый человек физически способен выдержать такой глубины погружение в недра своей памяти. Причины этого ещё предстояло выяснить. Кроме того, кандидат в терминаторы обязан был являться высококвалифицированным специалистом в области того периода истории, в который предстояла экспедиция, дабы суметь должным образом систематизировать полученную информацию и избежать ненужных фантазий. Поэтому к огромному разочарованию военных, их тренированные бэтмены отбор тоже завалили. Терминатор должен был обладать и высоким импульсом обратной связи, чтобы при возникновении опасности организм немедленно подал о ней сигнал операторам в лаборатории, а те, в свою очередь, незамедлительно вывели тело из анабиоза. Расчёт был построен на том предположении, что, если «воспоминание» терминатора случайно совпадёт с моментом смерти оригинала, то мнемонические импульсы автоматом выключат из жизни и мозг вспоминающего. А с учётом крайней непродолжительности жизни большинства тогдашних существ, это делало экспедицию смертельно опасной. Обо всём этом Митя знал, но жажда славы первооткрывателя, равно как сравнительно молодой возраст и присущая такому возрасту глупая героика не то что не сдерживали, а наоборот, подзадоривали и подталкивали его на этот безрассудный шаг.

***

Температура окружающей среды не чувствовалась: «Всё верно. Это потому что я холоднокровный». Митя отметил, что различает цвета почти всего спектра, но в акварельных тусклых тонах: «Потому что вода преломляет свет. Значит, у кистепёрых цветовое зрение — надо собрать гамму…» Дышать было трудно: «Это, возможно, из-за большого количества разлагающейся органики у побережья. В принципе, пока всё бьётся с теорией». Растительность видна не была, но Митю это не очень интересовало. Задачи эксперимента — отследить ощущения и реакции организма на воздействие воздушной среды, солнечной радиации, определить вероятные эволюционные факторы, формирующие двоякое дыхание у древних кистепёрых… Рыба находилась у самой поверхности, но высовываться из воды на воздух не решалась. «Ну, давай, давай, выгляни!» По задумке, учёный должен был отследить и зафиксировать ряд эффектов восприятия, когда рыба высунет рыло из воды на поверхность. На этом всё. Глубоко копать не надо. Главным в эксперименте являлся не сбор данных, а сам факт принципиальной возможности путешествия во времени…

Всё произошло быстрее и страшнее, чем ожидалось. К мальку из глубины ринулась большая тень. Митю с его предком охватили ужас и паника. «Всё, смерть! Смерть! Не хочу!» Малёк извернулся уйти в бок, но было поздно. Любой манёвр был обречён на провал. Влево, вправо — всюду была пасть охотника. Рыбка металась вдоль побережья, не находя лазейки, а расстояние до хищника каждое мгновение стремительно сокращалось. И только человеческое сознание Мити искало спасение там, где его обычно ищут все люди в воде: «Хочу жить! К берегу! В воде смерть — прочь оттуда! Быстро!» Рыбка сделала мощный взмах хвостовым плавником, рванула вперёд и выпрыгнула на каменистую отмель. Тут же жабры сдавило чем-то тяжёлым и удушливым. Солнце обожгло чешую. В глазах резануло. Внезапно стало не столько больно, сколько невыносимо душно. Митя скакал и бился о гальку. Он бессильно раскрывал рот и жабры, но воздуха получить не мог. Потом опёрся на грудные плавники и подтянул корпус к кромке. Ещё раз, ещё. Он снова в воде. Тени нет. Опасности нет. Он может дышать. Он поплыл. Всё поплыло…

***

Митя открыл глаза. Кругом бегали люди. С него снимали датчики. Кто-то не стесняясь в выражениях отчитывал лаборантов за нерасторопность. Ван Чжао тряс его за плечи: «Дмитрий Александрович, что вы наделали! Вы понимаете, чёрт возьми, что вы натворили?!» Кто-то смеялся. Кто-то по-немецки кого-то убеждал: «Я говорил! Я об этом предупреждал!» «Что вы говорили? Что вы предупреждали? Вы знаете, что вероятность такого исхода одна триллионная!» «Ошибаетесь, коллега, вероятность такого исхода нулевая, её просто не может быть!» «Ошибаетесь, коллеги, вероятность такого исхода одна первая и единственная, и по-другому случиться не могло». «Кто-нибудь может мне ответить, почему мы тут все до сих пор были живы?!..» Кто-то предлагал созвать всемирный симпозиум. Кто-то срочно пытался выйти на связь со своим НИИ. Рахим и Лера спина к спине отбрехивались сразу на трёх языках. Руководитель проекта, Паскаль Робер, сидел, опустив взгляд в столешницу и обхватив голову. Наташа не выпускала Митину руку из своих и тихо плакала. Учёное сообщество находилось в истерике. Митя молчал. Он всё понимал. Результат эксперимента произвёл оглушительный эффект, но совершенно не с той стороны, походя задвинув далеко на второй план со студенческой скамьи взлелеянную и воплощённую Митей собственную мечту о Первом Путешествии Во Времени. Ну, путешествие и путешествие — много ещё таких будет. Произошло событие на порядок более значимое и фундаментальное: в ходе эксперимента был запущен ТРИГГЕР ВЕЛИКОГО ЭВОЛЮЧИОННОГО СКАЧКА. Причём спусковым механизмом послужила не совокупность независимых природных детерминант и даже не инстинкт низшего порядка — триггер был целиком и полностью продуктом деятельности человека разумного, хоть и косвенным, но результатом диктата его воли, изъявления его личного желания. Поэтому все так бегали и орали. Просел общий фундамент для всех наук на свете: следствие оказалось впереди причины. Нет, Митя не «убил» своего «дедушку» — наоборот, он его спас, но легче от этого не становилось. Когда он усилием воли направил малька к берегу, в тот момент у молодой рыбки в мозгу образовалась устойчивая ассоциация, объединившая в психике животного безопасность и сухую поверхность земли. С этих пор рыбка станет всё чаще поглядывать в сторону берега, несколько раз рефлекторно спасётся там от хищников и выживет, оставив потомство; далее образовавшаяся нейронная связь связь передастся рыбой по наследству, закрепится в поколениях — они продолжат пробовать выползать, для безопасности, кормёжки, комфорта — это положит начало серии мутаций, когда рыбы научатся дышать двояко — а потом навсегда встроится неотъемлемым признаком принципиально новых, дышащих воздухом сухопутных живых существ. Как это часто бывает в науке, самое главное было обнаружено в побочном эффекте. Решающим эволюционным фактором выхода позвоночных из океана явился произвольный осознанный человеческий акт! Этого не могло быть, рыба много миллионов лет назад никак не могла находиться под воздействием своего потомка, но тем не менее это произошло. Связь по ленте времени оказалась не такой уж и односторонней. Да бог бы с ним, со временем — не могло человечество произойти вследствие того, что дитя человеческое, Митя Санин, придумал путешествия во времени, а потом не захотел быть съеденным!

«Итак, — как сказал бы загибая пальцы профессор Эйнман, — подведём итоги, господа младшие научные сотрудники: однажды Человек впервые вышел в космос, однажды Человек впервые ступил на Луну, однажды Человек впервые заселил другую планету… и однажды Человек предопределил своё собственное возникновение. Сечёте парадокс?»

Да. Фундаментальный закон мироздания самым непостижимым образом был низложен, «дедушка лежал одновременно спасённый и убитый», и виду сапиенс сапиенс из рода хомо это предстояло ещё осмыслить.