Дети Апокалипсиса: О Дивный Новый Мир [Cri Silencieux] (fb2) читать онлайн

Иван Малки, Cri Silencieux Дети Апокалипсиса: О Дивный Новый Мир

Глава 01. Когда Гаснет Свет

Я был мёртв. В этом не было никаких сомнений, да и не то чтобы это вызывало особые переживания. Каждый человек умирает ровно один раз, и это — справедливо.

Если бы я знал, что там, за кромкой человеческого восприятия, спрятано подобное дерьмо, может быть, задумался бы получше перед тем, как довериться любимой женщине.

Но давайте обо всём по порядку.

Всё случилось очень быстро, очень просто и поразительно глупо.

Я, кажется, никогда не был хорошим человеком. Не был слишком плохим. Был просто собой — делал ровно то, что хотел, и жил ровно так, как было удобно. И за это поплатился. Не из-за бандитов, денег, наркотиков или чего-то столь же логичного. Нет, это было куда банальнее.

Женщина.

Однажды просыпаешься и понимаешь — всё, чем ты дорожил, оказалось пустышкой, грёбаным декоративным шаром для снега, в котором кто-то встряхнул твою жизнь. Для меня этим кем-то была Эля.

Она решила, что заслуживает большего, чем я мог дать. Не знаю, возможно, так оно и было. Слишком часто я молчал, когда нужно было говорить, и смеялся, когда стоило промолчать. А может, наоборот, я слишком много делал для того, чтобы ей было хорошо.

В тот вечер Эля выкинула меня из дома. И когда я шагнул на залитую дождём улицу, я не почувствовал особой боли, просто раздражение, смешанное с тупым непониманием происходящего.

Вдохнуть, выдохнуть, шагнуть в сторону дороги, не подумав посмотреть по сторонам.

Последнее, что я запомнил из прошлого мира, был визг тормозов и неуместная мысль о том, что скоро я промокну до нитки.

Затем — темнота.

Открыв глаза, я почти сразу понял, что оказался в мире, где всё пошло по совершенно иным законам. Мне не нужен был гид или путеводитель, чтобы это понять. Во-первых, из-за болезненно режущего писка, который прорезал моё сознание, как тупой хирургический скальпель. Во-вторых, из-за ржавого потолка над головой с аккуратным отпечатком детской ладони, словно кто-то, отчаявшись, пытался отыскать в этих стенах хоть что-то человеческое.

И в-третьих — из-за этого ощущения внутри, инстинктивного и пугающего. Будто я снова в подростковом возрасте, и мне только предстоит научиться жить.

Я поднялся с бетонного пола, чувствуя дрожь и слабость во всём теле. Оно было другим: тоньше, легче, гибче, будто кто-то поместил моё сознание в чужую, ещё не до конца сформировавшуюся оболочку. Плечо царапнуло острое жжение, я стянул грязную футболку и увидел под ней на коже странную татуировку в виде серийного номера и QR-кода.

— Отлично, — хмыкнул я себе под нос, — может, меня ещё и штрих-кодом пробивать будут на кассе?

Вставать было тяжело, тело плохо слушалось, но я заставил себя двигаться. Из коридора сочился приглушённый свет, и я пошёл к нему, придерживаясь рукой за стену.

Коридор встретил меня гулким эхом моих шагов, застоявшимся запахом плесени и чем-то вроде шёпота на границе слуха. Стены были испещрены лозунгами, написанными на разных языках. Один из них гласил:

«Берегись амплификации!»

Амплификация. Это слово зацепилось за сознание и резонировало в голове странной смесью тревоги и любопытства.

И вдруг я услышал это снова: писк, сильнее и отчётливее. Он напоминал помехи в сломанном радио, режущие и неприятные, исходящие откуда-то снизу. Я инстинктивно отступил и прильнул к стене, глядя вниз по лестнице.

Там стоял взрослый мужчина. Я не сразу понял, почему он кажется таким неправильным. Только спустя мгновение осознал — это глаза. Пустые, широко раскрытые, без единой эмоции. С улыбкой безумного клоуна он застыл на месте, бездумно качаясь из стороны в сторону.

Писк усиливался, резал голову. Я схватился за уши, но звук уже проник внутрь, он был не снаружи, он был во мне, давил на барабанные перепонки, на нервы, на мозг. Мужчина внизу, словно почувствовав моё присутствие, поднял голову и уставился прямо в мои глаза.

И улыбнулся ещё шире.

И тут я понял — бежать нужно прямо сейчас.

Сорвавшись с места, я метнулся в противоположную сторону, вглубь здания, чувствуя, как кровь колотится в висках. Коридоры сливались в серое пятно, а боль в голове только усиливалась. Но страх, первобытный и животный, был сильнее любой боли.

Я влетел в ближайшую комнату, захлопнул за собой дверь и привалился к ней спиной, тяжело дыша.

«Куда ты попал, парень?» — спросил я сам себя, оседая по двери вниз.

Я чувствовал внутри этого худощавого тела своё старое сознание, сохранившее цинизм и отчаянное нежелание умирать снова.

Здесь не было никого, кто мог бы помочь мне разобраться в происходящем, не было никого, кто мог бы объяснить, почему я оказался здесь.

Но одно было ясно совершенно точно: мир изменился, и если я хочу выжить в нём — я должен меняться вместе с ним. Должен понять его законы, научиться его бояться и, самое главное, научиться нагибать его первым.

Я взглянул на свои руки — бледные и тонкие, руки ребёнка, не видевшего тяжёлой работы. Это тело казалось таким хрупким, таким слабым, но я-то знал правду. Самое сильное оружие у человека — это его разум.

— Ну что ж, — прошептал я с усталой улыбкой. — Посмотрим, кто кого.

Писк стихал. И впервые с момента моего пробуждения, наступила почти приятная тишина. Но я уже понимал, что она ненадолго.

Дыхание постепенно пришло в норму. Я медленно поднялся на ноги, осторожно отлепившись от двери. Первым делом следовало понять, где именно я оказался и чем вообще располагаю. Это был не тот случай, когда можно позволить себе роскошь паниковать или впадать в прострацию. Только логика, только сухой расчёт.

Оглядел помещение внимательнее. В свете тусклой лампы, еле светящейся в углу под потолком, комната выглядела как старая лаборатория или кабинет врача. Обшарпанные стены, облупившаяся краска, металлический стол, заваленный каким-то электронным мусором, и — важнее всего — большое мутное окно на противоположной стене, забранное толстым армированным стеклом. За стеклом темнел силуэт какого-то огромного зала, уходящего вверх и вниз на несколько этажей, покрытого лестницами и переходами. Похоже, я оказался где-то в глубине многоэтажного комплекса.

Шагнул к столу, быстро перебирая сваленные на нём детали и обрывки бумаг. Почти всё было бесполезным хламом — провода, обломки микросхем, странные куски пластика. Но среди мусора нашёлся странный предмет, похожий на складной нож с небольшим экранчиком на рукояти. Я наугад нажал на единственную кнопку, и экран ожил — загорелись цифры, мелкие диаграммы, какой-то статус зарядки и пометка «75 %». Похоже на что-то вроде мультитула или диагностического устройства. Положил его в карман — пригодится.

Сердце внезапно пропустило удар: писк снова возник в голове, пока едва уловимый и тихий, но не оставляющий сомнений — он приближался. Нужно было срочно убираться отсюда.

Подошёл к стеклу, напряг зрение, пытаясь рассмотреть что-то с другой стороны. Внизу, этажами ниже, мелькали какие-то движения, едва различимые в тусклом свете аварийных ламп. Не понятно, взрослые это или кто-то ещё, но явно лучше не проверять.

Попробовал дверь на другом конце комнаты. Она неохотно, с протяжным скрипом, подалась, открываясь в узкий технический коридор. Сердце колотилось всё быстрее, адреналин заставлял забыть про усталость. В голове, как заведённая шарманка, крутилась одна мысль: «бежать, выжить, разобраться».

Коридор привёл меня к лестничной клетке. Ржавая табличка указывала, что я нахожусь на 23-м этаже. Ступени уходили вниз и вверх, теряясь в темноте и не обещая ничего хорошего. Внизу явно кто-то был, тихое шарканье и повторяющийся писк прямо в мозг не оставляли сомнений. Значит — наверх.

Двигался я быстро и почти бесшумно, затаив дыхание и прислушиваясь к каждому звуку. По мере подъёма этажи становились чище и лучше освещены, но одновременно усиливалось беспокойство. Отсутствие людей пугало сильнее, чем их возможное появление. В таком месте не бывает пусто просто так.

Остановился, увидев на стене свежие следы краски — чётко выведенные слова: «Зона охоты туристов. Выше — смерть». Пару секунд смотрел на надпись, чувствуя, как внутри вспыхивает смесь интереса и раздражения. Кто бы ни писал это предупреждение, он определённо не знал, как действует психология выживания. Предупреждать незнакомцев об опасности — значит, самим что-то скрывать.

Писк снизу усилился, заглушая сомнения. Выбирать не приходилось — я шагнул выше.

Поднявшись ещё на два пролёта, оказался на площадке перед тяжёлой металлической дверью, покрытой пятнами ржавчины и прорезанной глубокими царапинами. Дверь была слегка приоткрыта, и из-за неё шёл поток свежего воздуха и тихий гул ветра. Я толкнул её плечом и замер.

Ветер ударил в лицо, заставив прикрыть глаза рукой. Я вышел на широкий, опоясывающий этаж балкон с видом на внешний мир. Передо мной открылся ошеломляющий вид огромного многоуровневого города, тянущегося от горизонта до горизонта, сверкающего тысячами далёких огней и прорезанного нитками воздушных трасс и мерцающих рекламных экранов. Зелени почти не было видно — лишь отдельные островки деревьев на крышах и редкие кусты на уровне улиц.

На мгновение я замер, потрясённый видом. Осознание масштаба происходящего только начинало приходить. Это был не просто другой мир — это было другое всё. Я не просто умер и воскрес в теле ребёнка. Я оказался в чём-то настолько большом и чужом, что моё старое сознание отказывалось это воспринимать.

«Осторожно», — проговорил я себе, медленно двигаясь вдоль балкона и стараясь не смотреть вниз. — «Любой новый мир имеет законы, правила и иерархию. Главное — выучить их как можно раньше».

От размышлений отвлёкся на шорох за спиной и еле слышный металлический звон. Мгновенно обернулся, выхватывая найденный прибор и выставляя его перед собой как оружие. Из тени выступила высокая фигура в блестящем серебристом костюме, явно не принадлежащем местной моде. Шлем незнакомца с зеркальным забралом, в котором отражались огни города, направился на меня. На его рукаве мерцал чужеродный значок, словно подтверждающий мою догадку — тот самый «турист».

Фигура застыла, склонив голову набок, явно изучая меня. Несколько секунд он молча стоял, словно решая, стою ли я потраченных на меня усилий. Потом незнакомец поднял руку и активировал что-то, отчего его перчатка засветилась жёлтым светом, сопровождаемым тихим электронным гулом. Голос его прозвучал механически-ровно:

— Интересно. Ты выглядишь осознанным. Может быть, тебя стоит взять живым?

На секунду в его голосе проскользнула почти человеческая насмешка. А потом он двинулся ко мне с той небрежной грацией охотника, который слишком долго не встречал достойной добычи.

Сердце бешено застучало в груди. Впереди неизвестность, сзади — безумные, бессмертные твари и этот странный писк в голове, а прямо передо мной — охотник, считающий меня добычей.

Мир не давал шанса расслабиться. Значит, я просто не дам миру шанса победить.

Зажав в руке своё сомнительное оружие, я двинулся навстречу существу, чувствуя, как старые рефлексы и решительность снова возвращаются в моё новое тело. Пора было показать этому миру, что он ошибся адресом, когда решил сломать именно меня.

Сердце грохотало в груди, заглушая и писк, и любые мысли, кроме одной: выжить любой ценой. Турист шагнул вперёд, а я уже готовился атаковать первым, хотя прекрасно понимал: мои шансы против этого существа стремились к нулю.

Внезапно воздух прорезал новый звук — громкий, истеричный визг, смешанный с резким металлическим скрежетом. Из двери, ведущей обратно внутрь здания, буквально вылетела фигура взрослого мужчины, того самого, от которого я только что спасался. Теперь его движения были дикими, непредсказуемыми — он метнулся мимо меня, едва не сбив с ног, и бросился прямо на туриста.

Турист резко отступил назад, мгновенно перенастроив своё оружие и выпустив яркую вспышку энергии. Заряд ударил в грудь мужчины, прожёг одежду насквозь, но тот даже не заметил этого. Его тело моментально регенерировало, и, смеясь безумным, совершенно нечеловеческим смехом, мужчина вновь кинулся на пришельца.

— Что за?.. — голос туриста впервые прозвучал с неподдельным удивлением.

Он успел отскочить ещё раз, но взрослый уже не останавливался — обезумевший, одержимый одним лишь желанием убить, он продолжал бросаться вперёд, не чувствуя боли и не обращая внимания на раны. Теперь я видел всю ужасную мощь этих безумных существ, когда-то бывших людьми.

Турист, похоже, решил не испытывать судьбу и быстро отошёл к краю балкона. На мгновение он снова посмотрел на меня — с явным сожалением или даже обидой, словно я был его любимой игрушкой, которую приходится оставить, потому что пора уходить.

— До следующего раза, мальчик, — сухо бросил он и шагнул назад, спокойно падая вниз с балкона.

Взрослый на секунду замер, потеряв цель, а затем медленно повернул голову ко мне. Пустые глаза встретились с моими, и я почувствовал, как сознание сковывает животный ужас. Тварь приготовилась прыгнуть, и именно в этот момент в небе над балконом раздался гул и звонкий, почти мелодичный свист.

Почти сразу из-за соседнего здания вынырнула группа подростков, летящих на аэробордах. Манёвры их были резкими, уверенными, словно они родились в воздухе и привыкли к таким вторжениям. Кто-то из ребят резко спикировал вниз, разрядил короткий всплеск электричества прямо в спину взрослого, заставив его затрястись и упасть на колени.

— Эй, новенький, на что уставился? — крикнул парень с длинными светлыми волосами, летящий первым. — Жить надоело? Прыгай сюда, быстрее!

Он подлетел ближе, протянув руку и уверенно улыбаясь, будто спасение незнакомцев с крыш было его повседневной рутиной. Я на секунду поколебался, но писк в голове усилился снова, напоминая: времени на сомнения не было.

— Давай же! — парень кричал уже раздражённо, держа аэроборд максимально близко к краю балкона.

Я глубоко вздохнул и, оттолкнувшись от перил, прыгнул в пустоту, на мгновение ощутив абсолютную невесомость и пустоту под ногами. Ветер ударил в лицо, захватило дыхание — и в следующее мгновение я упал на доску позади незнакомца.

Парень резко дал газ, и мы мгновенно набрали высоту, оставляя позади здание и взрослого, который бессмысленно тянул руки в пустоту, будто надеясь поймать нас.

— Добро пожаловать в реальность, приятель, — весело крикнул пилот, мчась среди огромных, покрытых рекламой небоскрёбов. — Теперь ты один из нас.

— Эй, а ты вообще кто такой-то? — парень с соседнего аэроборда покосился на меня, ловко маневрируя среди неоновых вывесок и ржавых конструкций. — Чё за лохматый с двадцать третьего уровня?

Я невольно ухмыльнулся. Крутой парень в новом мире — это всегда громкое имя, за которым лучше не пытаться разглядеть что-то ещё. Так что отвечать надо было соответственно.

— Можешь звать меня Вирусом, — сказал я, стараясь звучать максимально уверенно и вызывающе.

Парень впереди прыснул со смеху, и его спутники тоже переглянулись с ухмылками.

— Вирус? — насмешливо переспросил пилот. — А чё, нормальное имя родители дать забыли?

Чёрт. Я вдруг понял, как глупо звучала попытка выдумать себе крутое имя среди этих ребят, которые явно видали и не такое.

— Ладно-ладно, остынь, — вздохнул я, чувствуя себя идиотом. — Меня зовут Максим. Просто Макс.

— Ну, уже лучше, — хмыкнул пилот. — Я Слэй, вот эти двое — Трикс и Стим.

Парень справа, с зелёными волосами и серьгой в ухе, приветливо махнул рукой:

— Привет, Макс. Ты как вообще на двадцать третий уровень попал? Там же кишмя кишат ампли.

— Да я, честно говоря, сам не очень понимаю, — ответил я честно. — Пришёл в себя уже там. Без понятия, как и почему.

— Ха, новенький и уже с сюрпризами, — Трикс рассмеялся, подлетая ближе. — Ладно, не парься, у нас таких историй полно. Главное — жив остался. Теперь держись нас и, может, дотянешь до амплификации.

— Эй, хватит страшилки рассказывать, — оборвал его Стим. — Сначала базу покажем, потом разберёмся, что с ним делать.

Я посмотрел вниз, где мимо проносились этажи огромного города, понимая, что обратной дороги уже нет. Теперь я молод, и мне предстоит научиться выживать здесь и сейчас.

Глава 02. Добро пожаловать в сорок первый

Держаться за другого человека на летящем аэроборде — странный опыт. Не самый унизительный в моей новой жизни, но близко к вершине списка.

Я вцепился в Слэя обеими руками, будто в последний спасательный круг, и чувствовал, как каждая кочка воздуха отзывается болью в пальцах и позвоночнике. Слабое тело, к которому я ещё не привык, реагировало на перегрузки гораздо хуже, чем я рассчитывал.

Мы летели. Нет, мы летели. Это не было похоже ни на метро, ни на мотоцикл, ни на сны о свободе. Скорее, это напоминало падение с управляемой траекторией. Слэй маневрировал между ржавыми арками, обрушенными переходами и подвесными конструкциями с такой лёгкостью, будто знал каждую их вмятину с рождения.

Я же просто держался, старательно молча.

Снизу и сбоку тянулся бесконечный город. Вернее, этажи города — как срез огромного пирога, засыпанного бетоном, металлом и светом. В этом безумном слоёном торте этажи различались цветом и характером: где-то — мрак и копоть, где-то — фальшивый свет и вывески, внизу — сырость и хаос, сверху — синева и пустота. Но ни одной границы, ни одного намёка на лес, море или небо. Всё было урбанизмом.

— Не вырубайся, Макс, — голос Слэя прорезал ветер. — Если потеряешь хватку — упадёшь, и тебе будет… ну, очень не по кайфу.

Я только кивнул, уткнувшись лбом ему в спину. Я и так выжимал из себя максимум, просто чтобы не заорать от страха. Перед глазами плясали вспышки, от которых тошнило. Сердце било так, будто пыталось покинуть тело первым.

— Держится как клещ, — прокомментировал кто-то сбоку. Наверное, Трикс. — Этот не сдохнет сразу. Слишком упрямый.

Я не ответил. Больше из осторожности, чем из усталости. Пока я для них — "новичок". И это устраивало. Они не знали, что за этим телом прячется чужой ум. Не знали, что я ещё помню улицы, где машины ездили по асфальту, а не по небу, где люди умирали один раз и без повторов. И пока они этого не знают — я в безопасности.

Город не кончался. Он просто менял лицо. Вот под нами — жилой сектор, с блёклыми огнями, бельём на перилах и антеннами. Через пару сотен метров — уже чёрные корпуса фабрик, где гудят дроны и коптят трубы. Ещё через десяток этажей — взрывчатый бардак окраин, где граффити, обломки, перегоревшие вывески и бегущие люди.

— Что за хрень происходит в этом месте? — пробормотал я, не особо ожидая ответа.

— Это ты про что? — обернулся Слэй на пол-оборота, не сбавляя скорости. — Про город? Он просто… есть. Всегда был. Мы в нём родились.

— И что, он бесконечный?

— Вниз — никто не знает, сколько этажей. Верхние уровни — пустые, почти никто туда не суётся. Слишком близко к зоне охоты.

— Охоты?

— Туристы, — вставил Трикс, подлетая ближе. — Они охотятся в верхних секторах. Для них это спорт. Или кино. Никто не знает. Иногда отпускают, если им весело. Иногда — разбирают на органы. Или делают из тебя сериал.

— Прекрасно. — Я сглотнул. — А дроны?

— Часть старой системы, — хмыкнул Слэй. — Некоторые патрулируют. Некоторые сбились с программы. В основном не трогают, если не лезешь под руку.

— Класс. Значит, не трогай дронов, не маши руками, не смотри наверх, не бегай слишком быстро и не будь уродом. Легко.

Они хохотнули. Первый раз — без издёвки.

Скорость немного упала. Мы начали снижаться. Впереди выросла платформа: уродливое нагромождение из старых контейнеров, остеклённых балконов, антенн, флагов, прожекторов. Всё это свисало на тросах и опиралось на ржавые фермы, словно вот-вот обвалится, но держалось. Местами — краска, местами — кровь, местами — детские рисунки на щитах.

База.

— Приехали, — сказал Слэй. — Это сорок первый. Дом, если везёт.

— Вы тут живёте?

— Живём, растём, дерёмся, торгуем, чиним борды, держим периметр, — ответил он, сбрасывая высоту. — Ну и спим иногда. Если писк не мешает.

Я уже слышал этот писк. Тот самый — скребущий по нервам, как наждак. Он был признаком одного: где-то рядом взрослый. Безумный. Опасный. Теперь я понимал, почему базы всегда строят выше. Подальше от безумия.

— И запомни, — добавил Слэй, когда мы зависли над посадочной платформой, — ты новенький. Так и оставайся пока что. Наблюдай. Молчи. И держи уши открытыми.

Я кивнул. Мир был странен, жесток и не собирался объясняться. Но в этом хаосе у меня наконец-то появилась цель — выжить. Не просто дожить до следующего дня. А стать тем, кого никто не решится сбросить с борда.

Посадка была жёсткой. Слэй сбросил скорость в последний момент, и аэроборд ткнулся в платформу с лязгом, от которого у меня чуть не вылетели зубы. Я едва не свалился, но удержался, хотя приземлился на колени — выглядело это, наверное, не очень круто.

— Тихо приземлился, как граната, — усмехнулся Трикс, подпрыгивая на борде и скользя к краю. — Повезло, что не вниз.

Я встал, вытирая руки об штаны. Пальцы дрожали, но не от страха — от усталости и злости. На себя, на этот мир, на это тело, в котором всё чужое.

Станция ожила. Из проходов вышли люди. Точнее, подростки — кто постарше, кто младше, все разные: кто в бронированных куртках, кто в обрывках формы, кто вообще в меховых тапках и с самодельной дубиной. У кого-то на лице маска, у кого-то — имплант, у кого-то — взгляд, которым можно разрезать бетон.

Все смотрели на меня.

— Кто это? — спросил кто-то с угрюмой рожей, будто только что вылез из драки.

— Новенький, — ответил Слэй коротко. — Подобрали на двадцать третьем. Один.

Раздался свист.

— Один? — переспросила девчонка с розовым ирокезом и очками, за которыми не было видно глаз. — Серьёзно?

— Он жив, — сказал Трикс. — И даже не обоссался.

— Подозрительно, — буркнул кто-то сзади. — Обычно те, кто выжил в одиночку, или психи, или… ну, не совсем новенькие.

Я внутренне напрягся, но лицо не выдало ни капли. Смотрел прямо, ни агрессии, ни покорности. Нейтрал.

Толпа расступилась, и вперёд шагнул старший — по возрасту, по виду, по взгляду. Невысокий, но сдержанный, чёткий. Весь в чёрном, лицо исписано тату-полосами. На плече — металлическая пластина с эмблемой сорок первого.

— Ты Макс? — спросил он. Голос глухой, как выстрел в подвале.

— Да, — коротко ответил я.

— Слэй за тебя отвечает?

— Пока что, — отозвался Слэй. — Он норм.

— Это мы сами решим, — кивнул старший. — Я Лом. Командую базой. У нас нет гостей. Есть свои, есть балласт. Свои работают, балласт — выбрасывается вниз.

— Принято, — сказал я, не дожидаясь продолжения.

— Вот и отлично, — Лом чуть кивнул. — Первое правило — не пялься. Второе — не воруй. Третье — слушай тех, кто выше по этажу. А теперь — на сортировку.

— Что это значит? — спросил я, не дрогнув.

Он усмехнулся уголком рта.

— Сейчас узнаешь.

Меня провели через несколько уровней платформы — внутри всё было не таким хаосом, как снаружи. Здесь был порядок, просто не по шаблону. Металлические нары — спальные места. Генераторы с кучей проводов — источник света. Кухня из дронов-переработчиков и списанных микроволновок. На стенах — карты этажей, пометки, графики дежурств.

Сортировка оказалась комнатой с датчиком в потолке, кучей ящиков, тремя хмурыми подростками и табличкой, на которой фломастером было выведено: «НЕ СПОРЬ».

Меня просканировали чем-то, похожим на ржавый турникет. Один из парней — круглолицый, в майке «Nike против бога» — кивнул:

— Пустой. Ни метки, ни ранга. Даже не зарегистрирован.

— Что делаем? — спросил второй.

— Отдадим на сбор. Годится?

— Само собой, — кивнул Лом, наблюдавший за процессом.

Он повернулся ко мне.

— Твоё первое дело — сортировка барахла. Сегодня — груз с сорок шестого. Хлам, провизия, возможно, детали. Если найдёшь что-то стоящее — отдашь. Если спи… — он не закончил, просто посмотрел.

Я кивнул. Дальше понятно.

— Потом будешь на патруле. Если не сдохнешь — поговорим о месте в иерархии.

Слова были простыми. Но я уже чувствовал: в этом месте всё решается не словами.

Меня оставили в отгороженном секторе на нижнем ярусе базы. Здесь пахло металлом, гарью и дешёвой едой. На полу — ящики с хламом, полуразобранные механизмы, обрывки кабелей и всё, что не вызвало у верхних ценности, но всё ещё могло сгодиться.

— Добро пожаловать в кишки сорок первого, — буркнул один из подростков, ковыряясь в горке железа. Он был крупный, с квадратной челюстью и сетчатой повязкой на голове. — Я Нюх. И я тут решаю, кто копается в каком дерьме. А ты — новенький, значит, ковыряешься в самом дерьме.

— Отлично, — отозвался я. — Приятно видеть, что у дерьма есть системность.

Он прищурился.

— Умный, значит? Тут таких ломают быстрее остальных. Или ты хочешь, чтобы я объяснил, как тут всё устроено?

Он встал, подходя ближе. Давил ростом. Давил позой. Типичный подростковый вожак у своей кучки мусора. Я не ответил. Просто смотрел на него. Ни вызова, ни страха.

— Ты глухой? — рыкнул он, и толкнул меня плечом.

Тут я понял: он проверяет меня на глазах у других. И у него есть статус. Я — никто.

Если бы я был в своём старом теле, поступил бы иначе. Может, даже напрыгнул первым. Но в этом теле — пока что — у меня не было ни сил, ни поддержки. А вот ума — хватало.

Я сделал полшага в сторону, позволяя ему пройти мимо.

— Не глухой. Просто не собираюсь тратить нервы на чью-то дешевую драму.

Он замер. Кто-то хихикнул.

— Чё ты сказал? — процедил он, разворачиваясь.

— Сказал, что ты слишком предсказуем. Хочешь показать, кто тут главный? Не трать время — я уже понял. Всё, ты альфа в мусоре. Аплодирую.

Он шагнул ближе, но тут вмешался третий парень — сухой, жилистый, с руками по локоть в чёрной смазке. Он поднялся из-за стола, отложил отвёртку и лениво сказал:

— Нюх, отстань. Ты так всех новичков портишь, а потом удивляешься, что никто не хочет с тобой работать.

Нюх смерил его взглядом, потом фыркнул и отошёл, хлопнув по ближайшему ящику.

— Ладно. Пусть сам роется в проводах. Мне-то что.

— Спасибо, — тихо сказал я парню со смазкой, когда тот сел обратно.

— Не за что. Я просто устал от его позы. Он всё время играет в «большого начальника», пока не прилетает сверху.

— Ты как? — он посмотрел внимательнее. — Не дрожишь. Это уже плюс.

— Макс, — представился я, опускаясь рядом.

— Гвоздь, — кивнул он. — Не спрашивай почему.

— Окей. А что мы вообще делаем?

— Перебираем. Смотри: эти платы — в одну коробку. Медь — в другую. Всё, что с маркировкой класса А — отложи, это на обмен. И не ври, что не разбираешься. Мы тут все не разбирались, пока не начали.

Я взял первую вещь, что попалась под руку. Что-то вроде старого коммуникатора с трещиной на корпусе и знаком, похожим на логотип банка. Пока перебирал, чувствовал, как взгляд Гвоздя скользит по мне. Не с подозрением — скорее с интересом.

— Ты в правду был на двадцать третьем? Один?

Я кивнул, не отрываясь от корпуса.

— И вышел живым. Без метки. Без оружия. Без клана.

— Не спрашивай как, — добавил я, опережая вопрос.

Он усмехнулся.

— Да мне всё равно. Главное, что ты не ноешь. Тут таких ценят.

Я понял: это не просто разбор мусора. Это тест. Гвоздь — не командует, но его мнение важно. И я уже заработал его внимание.

Первый шаг есть. Осталось остаться на ногах.

Когда свет на платформе начал тускнеть, а прожекторы по периметру зажглись жёлтыми кольцами, напоминающими старые лампы накаливания, Гвоздь встал, вытер руки о тряпку и махнул мне:

— Всё, хватит. Ужин. Если повезёт — будет тёплым.

Я шел следом, ощущая усталость даже в тех мышцах, о которых не знал. Тело подростка не было слабым — оно было… недоразогнанным. Таким, что может, но не хочет. В нём жила нерешительность. Мне приходилось бороться с ней каждый раз, когда хотелось отложить что-то «на потом». Но я знал — «потом» в этом мире часто не наступает.

Мы пробирались мимо дежурных, пары девчонок, смеющихся над чем-то в терминале, мимо стены, на которой мелом кто-то вывел расписание смен, прикрепил карту сектора, рядом висела табличка:

НЕ СМОТРИ НА НЕБО.

НЕ СПУСКАЙСЯ ОДИН.

ЕСЛИ НАЧАЛ ПЛАКАТЬ — БЕГИ.

Я остановился.

— Это что, шутка? — спросил я, указывая на последнее.

Гвоздь даже не обернулся.

— Нет.

Кухня оказалась смесью склада, вентиляционного узла и гальюна. Тут стояли кастрюли, ковырялись в автомате два парня — один лысый, другой с белыми линзами в глазах. В углу — что-то вроде подогревающего чана, пахло специями и горелым пластиком.

— У нас сегодня «жёлтый ужин», — сказал Гвоздь.

— Это диагноз?

— Это соевый концентрат, жёлтый. Иногда с ароматизатором «птица». Иногда — без.

Очередь двигалась быстро. Никто не болтал. Брали миску, наливали, шли к настилам или ящикам — ели, как на ходу. Не потому, что торопились. Просто в этом мире не приучены задерживаться на чём-то, что может исчезнуть.

Я устроился рядом с Гвоздём и двумя незнакомыми парнями. Один был широкоплечий, с щетиной (странно видеть щетину у подростка), второй — худой, с кибер-заменой уха и двумя разными перчатками.

— Это Макс, — сказал Гвоздь. — Завтра идёт с вами.

— С нами? — озадаченно переспросил худой.

— Ты же сам просил кого-нибудь, кто умеет не болтать, — ответил он, не отрываясь от жевания.

Широкоплечий кивнул мне.

— Рысь, — сказал он. — А это Тон. Мы завтра патрулим от нулевой шахты до вентиляционного пояса. Грязно, но нормально.

— Что смотреть?

— Что бы не вылезло, — пожал плечами Тон. — Вентиляционные твари, сбившиеся дроны, возможно — сталкеры с других секторов. Если совсем повезёт — турист.

Я жевал медленно. Концентрат был безвкусным. Даже не отвратительным — просто ничто.

— А зачем патруль вообще? У вас же камеры, датчики, всё это?

— Всё это — старьё, — ответил Рысь. — Камеры часто врут. Некоторые вообще рисуют «спокойную картинку» даже когда идёт бой. А если в систему попал взрослый, то её часто просто… отключает. Писк мешает. Иммунитет у электроники хуже, чем у нас.

Тишина.

— Писк? — решил я уточнить вслух.

Гвоздь посмотрел на меня.

— Слышал же. Характерный, как будто у тебя в голове микрофон фонит. Если сильный — взрослый рядом. Если еле слышный — ты просто под ним этажом. Или над. Он может не видеть тебя, но ты всегда слышишь его.

— И что… он делает?

— Ничего. Просто идёт. Говорит сам с собой. Или стоит. Или плачет. Или смеётся. Иногда — просто смотрит в стену.

— Звучит безобидно.

— Пока тебя не заметит.

Я почувствовал, как кожа на затылке стягивается. Слова были сухими, как пыль в вентиляции, но в них было что-то застывшее, непроговорённое.

— А что значит «если начал плакать — беги»?

Тон сжал губы, Рысь отвёл глаза. Ответил Гвоздь, глядя прямо в меня.

— Иногда взрослые не просто рядом. Иногда они в тебе. Как будто… заражают. Ты не слышишь писка. А потом — хоп, и ты уже не ты. Сначала просто хочется лечь. Потом — хочется плакать. И если ты начал — назад дороги нет.

Мы молчали. Даже концентрат в миске остыл.

Потом Рысь хмыкнул и резко сменил тему:

— Завтра бери что-нибудь тяжёлое. Лучше трубу или лом. Огнестрел тебе не дадут. На первое — только ближка. Если будет по тебе — бей по ногам. Никто не ждёт, что ты победишь. Просто не мешай другим выжить.

— Как воодушевляюще, — сказал я, отодвигая миску.

Гвоздь кивнул, будто это был единственно возможный ответ.

Я поднял взгляд на мигающую лампу под потолком, где от перегрузки сыпались искры, и впервые почувствовал, как всё это становится… реальным. Грязь под ногтями. Гул периметра. Писк, которого ещё нет, но который ты ждёшь. Люди, которые вроде бы дети — но выживают лучше взрослых.

Добро пожаловать в сорок первый, — пронеслось в голове.

И постарайся из него не выпасть.

Глава 03. Порог между нами и безумием

Проснулся я от лёгкого, но настойчивого тычка в бок.

— Вставай, живой, — буркнул Гвоздь. — Рысь уже сверлит взглядом стены.

Комната — если её так можно назвать — была маленькой, холодной и почти лишённой освещения. Лишь тусклый свет от генератора пробивался сквозь решётку в потолке, отбрасывая дрожащие тени. Я сел, чувствуя, как ломит спину и плечи. Слишком много новой жизни за один день.

Никто не кричал, не звал. Все на базе просто вставали и начинали действовать. Словно каждая минута сна — это роскошь, которой они не могут себе позволить.

Я быстро натянул куртку и последовал за Гвоздём. Рысь стоял у шлюза — собранный, как и вчера. На нём был усиленный жилет, за плечами — крепкий лом, за поясом — нож и нечто похожее на самодельную дубинку с тяжёлым наконечником.

— Ты берёшь трубу, — сказал он, указывая на груду оружия у стены. — Эту. Без сколов. Не геройствуй. Слушай внимательно и не отвлекайся.

Тон, уже готовый, закреплял на руке небольшой блок с сенсорами и вставлял в ухо провод — усиливающее устройство, как я понял. На его поясе висел прибор, который напоминал переделанного дрона с антеннами. Они готовились серьёзно. Это не прогулка.

— Вопросы есть? — спросил Рысь, не глядя.

— Что делать, если мы встретим взрослого? — спросил я. Спокойно. Без бравады.

— Если он тебя не видит — не двигайся. Если замечает — отходи. Если идёт прямо на тебя… — он замолчал на пару секунд, а потом добавил: — Тогда всё зависит от того, насколько быстро ты умеешь бегать.

Шлюз открылся с тяжёлым грохотом, и перед нами раскинулась та часть города, которая начиналась сразу за границей базы. Тени, исписанные стены, металлические балки, тонкий туман. Ни звуков, ни движения. Только гул. Город дышал — медленно и тяжело, как больной с аппаратом ИВЛ.

Мы вышли.

Внешние уровни вокруг сорок первого считались «относительно безопасными». То есть, здесь могли убить не сразу.

Двигались мы медленно. Рысь шёл первым, наготове. Тон шёл сзади, проверяя приборы. Я был между ними, сжимая трубу, как спасательный круг. На каждом шагу приходилось бороться с желанием оглянуться или ускориться. Инстинкты кричали: «Опасность», а рассудок напоминал: «Ты в патруле, не выделяйся».

— Вон, — сказал Тон шепотом. — Бывшая консоль. Когда-то там был пост наблюдения. Сейчас, может, просто заброшка. А может — не совсем.

Я взглянул. За сеткой действительно был тусклый свет. Никаких фигур, но лампа — старая, но работающая — горела стабильно.

— Не смотри долго, — добавил он. — Если видишь свет там, где его быть не должно — иди дальше. Это не для тебя. Это для… других.

Щёлкнул металл где-то в глубине коридора. Или труба, или что-то ещё. Мы не стали проверять.

Дальше мы подошли к аварийной лестнице. Над входом в шахту кто-то давно выцарапал: «НЕ СПУСКАЙСЯ».

— Всё равно нужно проверить, — сказал Рысь. — По протоколу.

Мы начали спуск. Два пролёта вниз — и там было… слишком тихо. Не просто отсутствие шума. Именно тишина, как будто всё вокруг затаилось. Даже собственное дыхание казалось лишним.

— Погоди, — сказал Тон, и присел.

Он поднял с пола куклу. Сломанная. Глаз закатился, кожа потрескалась. На лбу — выведено что-то кровью:

Я дома.

— Назад, — тихо скомандовал Рысь. — Быстро. Не бегом. Спокойно.

— Это что? — спросил я, не отрывая глаз от надписи.

— Маяк. Знак. Кто-то метит территорию. Обычно — взрослый. Или… кто хуже.

Я больше не задавал вопросов.

Вернувшись на базу, мы прошли через шлюз. За нами закрыли ворота с характерным скрежетом — будто город сам задвигал засов.

Тон снял усилитель и сказал:

— Видел тот уровень? Без нас туда могли бы полезть сталкеры. Или ещё кто. А теперь у нас есть карта, свежие отметки, мы обновили протоколы. Это важно.

— Мы держим зону в стабильности, — добавил Рысь. — Иначе зона сожрёт нас. Город не любит пустоты. Он заполняет их сам.

Он похлопал меня по плечу.

— Ты не провалился. Для первого раза — очень даже. Завтра будет жёстче. Но ты молодец.

Я шёл обратно к своей койке, ощущая, как дрожит тело, и не от холода. Там, за стеной, за лестницей, за надписью — нечто было. Оно знало, что мы пришли. Оно смотрело.

Вечером Лом вызвал меня к себе. Без лишних слов. Просто кивнул проходившему мимо Гвоздю, а тот передал: «Старший ждёт тебя у себя». Никто здесь не объяснял дважды.

«У себя» — звучало странно в месте, где все помещения были наскоро сваренными ящиками или кусками металла, но у Лома действительно было своё личное пространство. Укреплённая комната на втором уровне базы с тяжёлой металлической дверью, возле которой стоял скучающий парень с татуировкой молнии на шее.

Когда я зашёл внутрь, Лом сидел на перевёрнутом металлическом ящике и смотрел в старый планшет. Комната была простой, но с признаками статуса: на стене — подробная карта района с отметками, в углу — стопка аккуратно уложенного оружия, рядом — старый армейский рюкзак и несколько устройств непонятного назначения.

— Заходи, Макс, садись, — сказал он, не поднимая глаз от экрана.

Я сел на ящик напротив. Ждал.

Лом отложил планшет, посмотрел на меня внимательно, словно оценивая каждый жест, каждое движение.

— Слэй о тебе говорил хорошо. Гвоздь не жалуется. Рысь даже похвалил, хотя это редкость. Ты вроде как прошёл первые сутки. Что думаешь?

— Думаю, что мне повезло, — ответил я честно. — И что вы тут неплохо устроились. В плане безопасности.

— Безопасности? — он хмыкнул. — Нет тут безопасности. Тут есть порядок. Порядок — это единственное, что удерживает сорок первый от того, чтобы стать сорок вторым или сорок третьим. Ты их ещё не видел, но поверь: там никто не хотел бы оказаться.

— Порядок, значит… — повторил я задумчиво.

— Именно. Ты думаешь, зачем мы так возимся с патрулями? Зачем я отправляю людей вниз, зная, что они могут не вернуться? Потому что стоит отпустить контроль хоть на день — и взрослые будут здесь. Не сейчас, так завтра. В лучшем случае — через неделю. И тогда уже мы даже не доживем до ампли. И порядок превратится в хаос.

Он выдержал паузу, словно проверяя, понял ли я его мысль.

— Ты пока что ничей, Макс. Новичок без статуса и ранга. Ты два дня здесь. Обычно к этому времени новички либо начинают ныть, либо проявляют себя, пытаясь доказать, что лучше остальных. Ты не сделал ни того, ни другого. Это плюс. Но я пока не уверен, плюс ли это для тебя.

— А какие варианты? — спросил я осторожно. — Что будет, если это минус?

— Минус — это значит, ты балласт. Балласт выкидывают вниз, за периметр. Это не казнь. Это просто избавление от проблемы до того, как она возникнет. Но я не думаю, что ты балласт. Пока, во всяком случае.

— А если плюс?

— Тогда ты получишь свой сектор работы и ранг «наблюдатель». Это значит, что ты полезен. Что тебе доверяют. Но тогда и спрос с тебя другой. Если на твоём секторе что-то произойдёт, и ты не предупредишь — ты уже не балласт, ты угроза.

Я кивнул, чувствуя, как напряглись плечи. Угроза звучало плохо. Но пока всё было логично.

— Ты готов к этому? — спросил Лом напрямую, вглядываясь мне в лицо, словно мог увидеть в нём ответ заранее.

Я не торопился отвечать. Это был не вопрос для формальности. Здесь были настоящие ставки — и настоящие последствия.

— Готов, — ответил я твёрдо. — Не хочу быть проблемой. Хочу понять, как устроено всё вокруг. Хочу выжить. Думаю, с вами это проще, чем без вас.

Лом чуть улыбнулся уголком рта.

— Это правильный ответ. Вот только выжить с нами не проще. С нами — просто есть шанс. Понимаешь разницу?

— Понимаю.

— Отлично. С завтрашнего дня у тебя патрульная зона на верхнем уровне. Северная сторона. Там тихо, но это не значит, что там безопасно. Будешь работать вместе с Рысью и Тоном, пока они не решат, что ты справишься сам. Ясно?

— Ясно, — ответил я.

Он протянул мне небольшой жетон с символом сорок первого.

— Это твоя метка. Теперь ты официально часть базы. Теряешь метку — теряешь место.

— Понял, — кивнул я, убирая жетон в карман.

Лом снова взял планшет и жестом дал понять, что разговор окончен. Я вышел наружу, ощущая странную смесь облегчения и тревоги.

Теперь я был кем-то. Наблюдателем. И от этого статуса было не меньше страха, чем гордости.

Но по крайней мере я больше не никто. В этом месте это было лучшее, на что можно рассчитывать.

Глава 04. Когда взгляд цепляется

На следующий день я ещё не успел осознать себя как "наблюдателя", но на мне уже висел жетон, и кое-кто это заметил. С утра я проснулся раньше, чем обычно, и вместо ожидания сигнала к дежурству решил просто пройтись вдоль северного периметра.

Воздух на этом уровне был холодным, чуть влажным — над нами были пробои в обшивке, через которые то и дело просачивался свет, будто город случайно вспомнил о солнце.

Именно там, у обрывка старого вентиляционного коридора, я её и увидел.

Она стояла на краю мостика, вытянутого между двумя блоками — легко, почти не касаясь ногами настила. Я бы сказал, что она выглядела… уверенно. Даже слишком. Так держатся только те, кто знает: даже если их столкнут — они успеют схватить того, кто толкнул.

Я заметил её волосы — ядовито-зелёные, как голографический сбой в старом экране. Они были собраны в короткие дреды, кое-где стянутые проволокой. Лицо — открытое, с царапиной через щёку и надломленной бровью. Не красивая в привычном смысле. Живая. Небезразличная. Небезопасная.

— Эй, новенький, — бросила она, даже не оборачиваясь. Голос был резкий, звонкий, но не грубый. — Ты чего на смене не в форме?

Я моргнул, подошёл ближе. Она повернулась и посмотрела прямо — прицельно, без маски.

— У меня свободное утро. Смена с обеда, — ответил я.

— А. Макс, да? — усмехнулась. — Я слышала. Выжил на двадцать третьем, прошёл патруль, получил жетон. Слишком чисто для правды. Лом тобой доволен?

— Пока что, — пожал плечами. — Ты с периметра?

— Ага. Я Ки. Просто Ки, — она протянула руку, неожиданно просто. — Дежурю на тридцать шестом. Вижу всех, кто проходит. Вижу, как смотрят. Ты — смотришь не как они.

— Это плохо?

— Это интересно.

Она кивнула на старый прожектор, который лениво вращался, освещая пустой коридор.

— Пойдём, покажу кое-что. Ты ведь наблюдатель теперь?

Я кивнул, и мы пошли.

Коридор вёл на старую наблюдательную точку. Всё внутри было разбито, но одна из камер работала. Ки что-то подкрутила в панели, и на экране появилось видео — тусклое,зернистое.

На нём был взрослый. Стоял посреди улицы. Без обуви. Одет в разодранный костюм, улыбался, как будто ждал кого-то.

— Он так стоит третий день, — сказала Ки. — Не двигается. Не ест. Просто ждёт. Иногда у него шевелятся губы, но звука нет.

— Ты думаешь, он что-то понимает?

— А кто его знает? Тут вообще сложно сказать, что настоящее. Но я смотрю на него каждый день. И знаешь, иногда кажется — он видит камеру. Меня. Тебя. Всех нас.

— Страшно?

— Не так. Это… как за стеклом. Смотришь — и кажется, будто это не он там, а ты.

Я посмотрел на неё. Она не отводила глаз от экрана. Под светом монитора её лицо казалось почти прозрачным.

— Ты тоже другой, — сказала она вдруг. — Ты говоришь, как будто у тебя за спиной другая жизнь. Не здесь.

Я напрягся. Не показал, но внутри — защёлкнул замок.

— У всех здесь что-то было. Просто я — ещё помню.

Она кивнула, не настаивая.

— Это хорошо. Пока помнишь — ты чужой этому городу. Ему труднее тебя сожрать.

Я улыбнулся — впервые по-настоящему.

— Значит, будем напоминать друг другу. Чтобы не забывать.

Она посмотрела на меня. Долго.

— Не привыкай. Здесь всё ломается. Особенно люди.

И ушла первой, не оборачиваясь.

Я остался. Смотреть на экран. И думать, что может быть хуже, чем быть одним из них — безумным взрослым в костюме. Наверное, только стать кем-то, кто больше не смотрит.

Экран потрескивал. Камера, старая и слеповатая, фиксировала силуэт того самого взрослого. Он всё ещё стоял. Ничего не делал. Просто смотрел. Вроде бы — в сторону, но ощущение было, будто взгляд пробивает стену, металл, пространство — и упирается прямо в меня.

Я наклонился ближе к экрану. Не моргая. Поймал себя на том, что затаил дыхание.

Он шевельнулся.

Не шагнул. Не упал. Просто чуть повернул голову. Медленно, как будто суставы ржавые, как будто эта мысль долго добиралась до мышц. И всё это — под тот же мёртвый, стеклянный взгляд.

Что-то было не так. Не с ним — со мной.

Я попытался отвести взгляд. Не смог.

На экране — движение. Его губы дрогнули. Никакого звука, только пиксели. Но я почти читал по ним:

«Ты смотришь?»

И в этот момент —

Писк.

Внезапный, резкий, рвущий. Как будто кто-то провёл вилкой по стеклу внутри моей головы.

Я отшатнулся, резко упал на спину, больно ударившись о бетонный пол. Захрипел, схватился за уши — но писк уже исчез. Осталась только дрожь, как после удара током.

Секунда. Другая. Я снова дышу. Сердце колотится.

Экран — мёртв. Камера отключена.

Я поднялся, глядя на серое мерцание. Теперь это просто техника. Старый монитор. Больше ничего. Только пульс в горле — и глухая тревога, будто кто-то только что положил мне руку на плечо, и я не смог обернуться.

Я вышел из наблюдательного пункта, спускаясь к нижнему уровню. Там пахло маслом, потом, металлом — привычный запах базы. Жизнь, движение, подготовка.

Надо было собраться. Через час — вылазка. Новая точка. Возможно — вражеский сигнал с другого сектора. А может, просто глючит старая система. Но это уже не имело значения.

Я быстро зашёл в своё хранилище — переоделся в защитный жилет, проверил трубу, подвязал импровизированную аптечку, закрепил жетон. Движения были чёткие. Механические. Но в голове всё ещё жила картинка:

Он. Стоящий. Смотрящий. Шепчущий без звука.

Ты смотришь?

— А теперь ты слушаешь, — пробормотал я в ответ и шагнул за дверь.

Я поднялся на платформу, где уже ждали Рысь и Тон. Для меня это была вторая вылазка, но для них — привычная рутина. Они всегда ходили вдвоём. Сработанная пара, в которой Рысь выполнял роль лидера, а Тон — технаря и аналитика.

— Добрался, значит, — сдержанно сказал Рысь, перекидывая лом из одной руки в другую.

— Не замёрз? — Тон проверил свои приборы, лениво скользнув взглядом по мне.

— Не замёрз, — попытался я ответить бодро, хотя внутри ощущал напряжённую дрожь. Ещё не успел оправиться от увиденного на мониторе.

— Лом сказал, что там кто-то шарится в северных шахтах, — продолжил Рысь. — Скорее всего, сталкеры с другого сектора.

— С какого? — спросил я. — У нас же мир с соседями, да?

— Мир — пока не найдут что-то стоящее, — сухо усмехнулся Тон. — Если добудут редкую технику, оружие или кое-что покруче, война не заставит себя ждать.

Рысь кивнул, перехватил лом поудобнее и направился к выходу с платформы:

— Пошли. Посмотрим, что там. Не нарываемся на драку, но и глаза закрывать не станем.

Мы шли по верхним коридорам, которые Тон и Рысь, похоже, знали наизусть. Я тихо плёлся за ними, стараясь осмотреться. Длинные переходы, уходящие в полумрак, коридоры, где сквозь ржавые балки пробивались тусклые лучи… Казалось, сам город давно выплеснул из себя все краски, остались лишь тень и отголоски чужих шагов.

— Северная зона начинается за тем пролетом, — сказал Тон, вглядываясь в карту на своём приборе. — Шахты там закрыты уже лет десять. Считаются нестабильными.

— Значит, пришлым это не помешало, — заметил я, стараясь быть аккуратным с расспросами.

— В том-то и дело. Кто-то полез за чем-то стоящим. Или просто идиоты. Но если они, к примеру, нашли рабочие БИО-капсулы, то весь наш сектор под ударом, — пояснил Рысь.

Мы добрались до массивных дверей, некогда автоматических, а теперь зафиксированных в полу заржавевшим швеллером. Между дверными створками оставалась узкая щель, куда мог пролезть человек или небольшой дрон.

— Стоп, — тихо сказал Тон, подсвечивая пол фонарём. — Смотри.

На пыльном полу виднелись отпечатки, слегка смазанные, но вполне различимые. Один явно тяжёлый, с заострённым рисунком подошвы, другой — более узкий, возможно, женский.

— Двое. Один крупнее, другой помельче, — подытожил Рысь, присев рядом с Тоном. — Точно не наши. Видишь бронепластину на носке? Мы так обувь не делаем.

— С какого сектора они могли прийти? — спросил я.

— У нас есть соседи на двадцать четвёртом и двадцать седьмом, — ответил Тон. — В двадцать четвёртом обычно ходят парами. Может, это они.

— Идём дальше. Но аккуратно, — распорядился Рысь. — Если они ещё внутри — не ввязываемся. Просто смотрим, кто такие.

Я кивнул. Внутри разгорелось одновременно любопытство и страх. Я чувствовал, что вот оно — первое настоящее столкновение с чужаками. В этом мире чужие могли быть врагами, союзниками, кем угодно. Но, скорее всего, чем-то, что отнимет у тебя жизнь, если ошибёшься.

Пробираясь дальше, мы шагнули в полуразрушенную шахту. Отсюда шёл сырой ветер, пахло плесенью и гнилым металлом. Я увидел на стене потускневшие надписи:

«ОСТОРОЖНО: ПРОВАЛ»,

«ШАХТА 17-А ЗАКРЫТА»,

«СПУСК ЗАПРЕЩЁН».

Кто-то не послушался.

— Осторожно, ступенька, — бросил Тон, перешагивая кучу осколков.

Где-то внизу раздался стук — может, отвалился кусок обшивки, а может, что-то двинулось само. Я ощутил, как волосы встают дыбом. Город будто следил за нами, как зверь из темноты.

— Если они ещё тут, — прошептал Рысь, наклоняясь к трещине в стене, — то мы скоро их найдём. Или они нас.

— Может, лучше подождать снаружи? — предложил я, стараясь не паниковать, а звучать рационально. — Зачем лезть им наперерез?

— Потому что, если они выйдут с чем-то, что сместит баланс, у нас начнётся война, — отрезал Тон. — Надо хотя бы знать, что это за люди.

Я сглотнул. Первый реальный конфликт в этом мире. Не драка с безумным взрослым, не патруль мимо страшных надписей, а столкновение с теми, кто может быть более опасным, чем любой одиночка.

— Хорошо, — выдавил я, сжимая трубу. — Давайте посмотрим, кто они.

Шахта уводила нас всё дальше во тьму, и я чувствовал: как только мы ступаем, в глубине будто дрожат камни или металл, реагируя на нашу наглость. Следы чужаков завлекали нас, их отпечатки становились чище, и хотелось понять — зачем они здесь?

Возможно, очень скоро мы узнаем ответ. Или не узнаем, если окажемся слишком медленными.

У меня внутри всё сжималось. Я ещё не готов умирать. Но и назад дороги нет: не бросать же их двоих. И так я продолжал ступать, всё глубже в шахту, словно в нутро безумного города, где каждый шаг звенел по нервам.

Мы идём следом за чужаками, — думал я.

Но, может, это они уже выследили нас.

Мы двигались всё глубже, пока коридор не перешёл в узкий тоннель, выеденный временем или кем-то, кто нашёл в нём убежище. Вдалеке слышался стук — гулкий, нерегулярный. Будто кто-то копал или ломал что-то в металлических глубинах.

Рысь шёл первым, уверенно держа лом наготове. Тон внимательно следил за показаниями своего прибора, старался не пропустить аномалий в сигнале. Я замыкал нашу тройку, то и дело оглядываясь. Каждый звук заставлял сердце биться сильнее. Мы искали сталкеров, но кто сказал, что они не ищут нас?

Узкий свет фонаря выхватывал из темноты ржавые балки, кучи мусора и переломанные перекрытия. Бетонная крошка хрустела под ногами, а воздух стал ещё сырее.

— Аккуратнее тут, — предупредил Тон. — Говорят, в шахтах полно самодельных ловушек.

— Понял, — бросил через плечо Рысь и сделал ещё шаг. В этот самый миг его нога вдруг задела тонкую металлическую проволоку, натянутую буквально в сантиметре над полом.

Я даже не успел крикнуть.

С пронзительным звоном проволока рванулась вверх. Пол под Рысью будто вздрогнул, а из стены вылетела раздвижная металлическая рама с закреплённым крюком. Один миг — и Рысь, брыкаясь, взлетел к потолку. Лом выпал из его руки и грохнулся где-то сбоку.

— Рысь! — завопил Тон.

— Твою же…! — успел выдохнуть я, бросаясь вперёд.

Но тут же что-то тяжёлое со звуком удара вырвалось из бокового люка. Огромная фигура — как зверь, выскочивший из засады. Он выглядел так, будто его запихнули в самодельную футбольную форму: толстая бронепластина на груди, плечевые накладки, шлем с обрезанным забралом, из-под которого виднелись только налитые кровью глаза. Существо шагнуло на меня, а точнее, оттолкнуло так, будто я был перышком. Меня швырнуло в стену, и мир на долю секунды вспыхнул болью.

— Ух! — вырвалось у меня, когда я попытался вдохнуть. Рёбра горели. Труба вылетела из руки и со стуком покатилась.

Фигура, не останавливаясь, метнулась к Тону. Тот успел выхватить свой нож, но громила оказался быстрее, выбил оружие резким ударом по запястью. Тон отступил, держась за кисть, но противник уже занёс руку в тяжёлой перчатке, собираясь нанести добивающий удар.

— Стой! — крикнул я, тряхнув головой и пытаясь подняться на ноги.

Извлечь из кармана что-то вроде оружия не успевал — да и не было у меня ничего, кроме нервного сгустка страха и решимости.

Рысь висел у потолка, пытаясь освободиться от застрявшего крюка, но тот держал его как капкан. Всё происходило слишком быстро. Мне оставалось только одним рывком метнуться к выпавшей из рук трубе, схватить её и попытаться выбить гиганта из равновесия.

«Или я сделаю это, или нам крышка», мелькнуло в голове.

Громила уже почти ударил Тона: у него был явный перевес в массе и броне. Тогда я, не думая, что может случиться дальше, рванул вперёд и изо всей дури опустил трубу на ногу противника, стараясь прицелиться в колено.

Раздался металлический лязг, и громадина пошатнулась…

Удар моей трубы пришёлся прямо в колено, и всё-таки броня громилы была далеко не идеальной: он пошатнулся, замахал руками в воздухе, словно пытаясь удержать равновесие. Тон воспользовался секундной передышкой, успев отскочить в сторону и нащупать выпавший нож.

— Макс, держи его! — выдохнул он, полубеззвучным голосом выплёвывая слова от страха и адреналина.

Ещё пара ударов металлом о металл — громила рыкнул и попятился, при этом его массивная перчатка скользнула по стене, отыскивая опору. Я ударил снова, но он успел отбить трубу щитком на плече. Искры брызнули, а кисть у меня затекла от отдачи.

Рысь сверху, вцепившись в какой-то выступ, с усилием расшатал крюк, выкрутил часть механизма и наконец-то вырвался из растяжки. Он грохнулся на землю, зашипев от боли, но тут же потянулся за своим ломом.

— Зажмём его с двух сторон! — крикнул Рысь, хромая и вскидывая тяжёлое оружие.

Громила ощутимо хромал на одну ногу, но пока продолжал сжимать кулаки. Его броня была сработана из каких-то прочных обломков, а шлем в форме футбольной маски и вовсе казался вросшим в плоть. Словно эта «форма» стала частью его самого.

— Давай же, — пробормотал я себе под нос, чувствуя, как сердце колотится в висках. Сейчас главное — не упустить момент.

Мы с Рысью обменялись быстрыми взглядами. Он двинулся вправо, я — влево, намереваясь обойти верзилу и выбить его ноги. Тон был готов метнуть нож, если потребуется.

Громила задыхался, каждый вдох звучал как утробное рычание, будто его лёгкие были сдавлены панцирем. Он кинулся на меня, но я отпрянул и, воспользовавшись его потерей равновесия, нанёс удар трубой. В этот раз получилось точнее — под ребро. Что-то хрустнуло; может быть, пластина лопнула, а может, уже что-то внутри него.

— Макс, отойди! — заорал Рысь, занося лом для решающего удара.

Я прыгнул вбок, слегка скользнув по полу. Удар ломом должен был вогнать верзилу в пол; я слышал свист воздуха и уже видел, как громила падает на одно колено…

Но в тот же миг всё залило ярким фонарным лучом. И раздался голос: — Стоп!

Громила дёрнулся, словно получил разряд тока. Рысь замер на полпути к добивающему удару, а я так и остался стоять на коленях, сжимая трубу. Прямо на нас был нацелен какой-то массивный ствол, издающий знакомый негромкий гул — явно не из простого местного оружия.

Из коридора вышел человек в блестящем защитном костюме и зеркальном шлеме, под которым мерцали непонятные огни. Его голос звучал с металлическими нотками, и у меня в висках кольнуло от нехорошего предчувствия.

Это тот же тембр, те же холодные интонации, что и у туриста, которого я видел раньше на 23-м уровне.

— Бросьте оружие, — скомандовал он, двигаясь со спокойной уверенностью хищника, который видит в нас всего лишь добычу. Из шлема выбросился ослепительный луч, заставивший Тона зажмуриться и опустить нож.

— Кто ты?! — прошипел Рысь, всё ещё сжимающий лом.

— Вопросы потом, — оборвал турист, скользнув оптическим прицелом по каждому из нас. — Если не хотите, чтобы я выключил вас прямо здесь, — сказал он насмешливо, — остановитесь.

Гигант в футбольной броне тяжело дышал, балансируя на колене. Судя по его отрешённому виду, он словно и не понимал, что происходит вокруг. Возможно, получил травму головы или просто привык подчиняться.

— Эй, слышишь? — обратился загадочный незнакомец к громиле. — Доволен представлением?

Тот лишь рыкнул, затем попытался подняться, опираясь на стену.

Я перевёл взгляд на незнакомца. Внутри всё сжималось: он держал нас на мушке, и было в его позе нечто пугающе знакомое. Тот самый? Сомнений почти не осталось.

— Всем оставаться на местах. — В его словах явственно слышалась насмешка. — Мне бы не хотелось упустить продолжение такого интересного шоу.

Я краем глаза видел, как Рысь стиснул зубы, кипя от ярости, но понимал, что один неверный шаг — и мы получим заряд неведомой энергии между глаз.

Мы стояли, не в силах даже вдохнуть нормально, а над нашими головами сквозняк раскачивал сломанные провода, словно издевательски аплодируя сюрреалистичности происходящего.

Глава 05. Охотники и добыча

Мы замерли, как шахматные фигуры, когда человек в зеркальном шлеме держал на нас оружие, а его напарник — громила в «футбольной броне» — судорожно выпрямлялся, сотрясая воздух низким рычанием.

— Приятная встреча, да? — насмешливо сказал незнакомец, переводя ствол с Рыси на меня и обратно. — Не переживайте, я не собираюсь вас убивать… пока.

— Чего вам надо? — процедил сквозь зубы Тон. Кисть у него была скручена под неестественным углом, от удара громилы осталось немало болевых впечатлений.

— Неплохой вопрос, — турист слегка приподнял голову, и под шлемом блеснули полосы какого-то дисплея. — Но ответ вряд ли вас устроит.

— Попробуй, — рявкнул Рысь, всё ещё напрягший мышцы в готовности к прыжку.

Незнакомец вздохнул, словно терпеливый учитель, который объясняет нерадивым ученикам очевидные вещи:

— У нас тут своя маленькая миссия, — сказал он, слегка постукивая ладонью по шлему громилы, будто тот был дрессированным зверем. — Не хочу портить вам сюрприз. Но правило простое: если не хотите сдохнуть прямо сейчас, поворачивайтесь и идите подальше… скажем, на тридцать седьмой? Или там есть уже кто-то? — Он усмехнулся под шлемом. — В любом случае, валите оттуда, где нас нет. И не лезьте, куда не просят.

— Иначе? — выдавил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Иначе, — он развёл руками, перехватывая ствол, — я просто включу запись, как вы умираете. Мои подписчики будут в восторге, а мне плюс карма.

Запись. Я знал, о чём он. Ему нужна не просто смерть — ему нужно шоу. Туристы сюда приходили ради забавы или ради некой трансляции. А значит, им не выгодно снимать однообразный расстрел. Они хотят погони, эмоций. Охоты.

— Пошли, Макс, — прошипел Рысь, бросая взгляд на меня и Тона. — Мы не потянем их. Это безумие.

Я увидел, что громила встал ровнее и теперь наполовину перекрывал проход, ведущий назад к базе. С другой стороны, турист в зеркальном шлеме перекрывал выход к более безопасным коридорам, нас буквально зажимали в шахте.

— Думаю, вы знаете путь в обход, — подмигнул турист, указывая стволом в сторону ответвления шахты. — Валите туда. Сможете добраться до сорокового или даже тридцать седьмого уровня. Или сгинете по пути в лабиринте, если у вас мало опыта.

Громила склонил голову, будто насмехаясь над нами. Я понял, что выбора нет: мы не вывезем сражение сейчас, а им только этого и надо. Да и Тону нужна перевязка. Это не обычный враг — это псих, жаждущий «контента». Обычное дело для туристов.

— Что ж, — проговорил Рысь, сжав губы. — Ладно. Только без фокусов.

Тон, покачнувшись, бросил взгляд на меня. Я понял: подхватить Тона и убраться отсюда — единственное верное решение. Пока мы ещё дышим.

— Ну, птички, — приторно засмеялся турист, не убирая ствол, — у вас пара минут, прежде чем я включу обратный отсчёт. Надеюсь, вы умеете бегать быстро.

Я нагнулся, ухватил трубу, которую всё ещё сжимал в руках, и аккуратно, чтобы не злить незнакомца, подтянул её к себе. Его палец на курке чуть дрогнул, но выстрела не последовало.

— Тон, идём, — прошептал я.

Мы сдвинулись в боковой туннель. Раздался шорох шагов Рыси. Громила, хрипя, двинулся следом, словно провожая нас взглядом, готовый в любой момент рвануть за добычей.

— Быстрее, — процедил Рысь, едва мы прошли первые несколько метров. — Есть обход через вентиляционную шахту. Надеюсь, мы выберемся, прежде чем они нас настигнут.

— Не нравится мне это всё… — тихо выдохнул Тон, морщась от боли в руке.

— Никому не нравится, — отозвался я, сжимая трубу. — Но они оставили нам дорогу. Мы ещё вернёмся, когда будем готовы.

Мерцающий свет фонаря выхватывал перед нами длинный, изогнутый проход, ведущий в неизведанную тьму. Этот чёртов город, думал я, сколько же в нём мест, где можно умереть и никто не узнает. Но сейчас назад не было пути.

Пара минут форы — это слишком мало. Но хотя бы это лучше, чем одна секунда и пуля в лоб.

За спиной вдруг послышался механический смех туриста и скрежет металла — может быть, громила шёл за нами или просто передвигался. Сердце стучало в ушах, но мы шли вперёд, стараясь не терять темп.

Погоня или игра, называй как угодно, началась. И мы были в роли жертв.

Коридор тянулся, будто бы бесконечно. Мы бежали по нему, стараясь не издавать лишних звуков: чем тише мы передвигались, тем меньше шансов, что турист и его громила сразу нас настигнут. Тон временами морщился и прижимал руку к груди, видно, что боль не давала покоя.

— Осторожнее, — рывком остановился Рысь, когда впереди показалась развилка. — Там в левой шахте завал, не пройдём.

Мы свернули направо, в полутёмную галерею, уставленную старыми, сломанными стеллажами с остатками кабелей. С потолка свисали лохмотья проводов, а пол был усыпан обломками. Создавалось ощущение, что любой шум сейчас прозвучит, как выстрел.

И тут писк. Острый, тонкий, бьющий по сознанию так, будто в черепе включили противную ультразвуковую сирену. Я застыл, прижимая руки к вискам. Рысь сглотнул, а Тон тихо застонал, зажмурившись.

— Снова… — пробормотал я. — Взрослый? Прямо здесь?

— Видимо, да, — глухо отозвался Рысь. — Надо спрятаться. Это не вариант теперь бежать на всех парах. Слышите шаги?

Где-то рядом в тишине послышался цок-цок-цок, словно каблуки стучали по пустой мостовой. И это в коридоре заброшенного сектора, где никто не носит деловую обувь. Писк вновь пронзил сознание.

— Сюда, — прошипел Тон, указывая на тёмный проём сбоку. Похоже, это был маленький склад или тупиковая ниша за стеллажами.

Мы юркнули внутрь, стараясь не ронять обломков под ногами, и замерли, изо всех сил затаив дыхание.

Шаги приближались. Писк усилился, давил на мозг так, что хотелось зажать уши, но это не помогало. Уже понимал, что писк — не снаружи. Он звучит внутри.

— Нет… нет, я же просила… — вдруг донёсся женский голос. Словно в руке у неё был мобильный телефон, к которому она обращалась. — Конечно, у меня нет… я знаю… у меня… придётся…

Я напряжённо слушал, отчётливо различая интонации раздражения и усталости. Будто она ругается с кем-то по телефону, не осознавая, что всё это давно бессмысленно.

— Да какая разница, что он сказал?! — резче выкрикнула она и звук каблуков стал ближе. — Я не буду ждать вечно! Ты слышишь?

Тишина в ответ. Глухие стены и никого на другом конце разговора. Вообще нет разговора. Это была амплифицированная — женщина, застрявшая в сцене из прошлой жизни. И она медленно кружит здесь, не отдавая себе отчёта ни в чём.

Я выглянул из-за стеллажа, на миг мельком увидев её силуэт: стройная фигура, длинные волосы, а на ногах — действительно каблуки. Одежда в каких-то пятнах, будто рваная бизнес-рубашка. Мутные глаза и застывший на лице гримасой гнев. В руке — явно неработающий телефон, больше похожий на пластиковую игрушку.

— Чёрт, — пробормотал Рысь. — Если она заметит нас…

Сомнений не было: взрослые в этом состоянии опасны, иногда даже хуже, чем те, что просто стоят, глядя в пустоту. Эта женщина держалась так, будто её реальность продолжалась. И стоит нам произнести хоть звук — может сорваться.

Мы застыли ещё сильнее, когда она остановилась метрах в трёх от нашего укрытия, продолжая прижимать к уху аппарат.

— Я не собираюсь повторять, — сказала она глухо. — У меня нет больше времени на эти переговоры… Да, я найду другого клиента… Конечно… До свидания.

Она опустила «телефон», набрала на кнопках что-то и вновь приникла ухом. Писк в голове рвал нервы. Хотелось кричать. Или бежать. Но мы понимали — если она заметит движение, может запуститься неконтролируемая агрессия.

Шаги развернулись, удаляясь дальше по коридору.

— Фух, — прошептал Тон, когда звук каблуков стал тише. — Нужно выбираться. Главное, чтобы она не пошла в нашу сторону.

Словно в ответ на его слова, в тоннеле послышались другие шаги — тяжёлые, топающие, скрип бронепластин. Я едва удержал вздох. Туристы, не иначе. Или, что ещё хуже, кто-то из их банды.

— Плохо дело, — прошипел Рысь. — Скоро она наткнётся на них и начнётся мясо. Нам лучше держаться подальше.

Я посмотрел сквозь узкую щель в стеллаже и увидел, как силуэт амплифицированной застывает, поднимает голову. Писк усилился. Кажется, она что-то учуяла. Или услышала шаги громилы.

На миг мы подумали, что сейчас случится столкновение этих сил. Может, нам удастся незаметно ускользнуть, пока они будут заняты друг другом. Но кто знает, что может вытворить взрослый в приступе безумия.

— Уходим, — тихо произнёс я. — Пока они заняты. Мы можем найти обход.

Рысь и Тон молча кивнули. Дальше медлить было нельзя: туристы с взрослыми — взрывоопасная комбинация. Стараясь не зацепить ни один осколок, мы поползли обратно к выходу из ниши, всеми силами надеясь, что судьба хоть раз окажется на нашей стороне.

Оставалось только одно — бежать дальше во тьму, подальше от этих безумных актёров чужого спектакля, в котором нас записали на роль статистов… или жертв.

Мы почти выскользнули из узкого коридора, когда сзади донеслись громкие крики. На этот раз — не просто тихое бормотание амплифицированной, а настоящий вой ярости, перемежающийся механическими хлопками оружия. Звук сильно бил по ушам, словно от коротких электрических разрядов.

— Кажется, они столкнулись, — прошептал я, глянув на Рысь и Тона.

— Слышите? — Тон вполголоса, стараясь сжать повреждённую руку. — Электрические выстрелы и рёв этого громилы. Похоже, пошло-поехало.

Далёкий женский вой амплифицированной звучал всё громче, смешиваясь с утробными воплями громилы. А ведь только миг назад она говорила в пустой телефон, а теперь наверняка бросилась на «туристов» с яростью безумия.

— Вот и отлично, пусть сожрут друг друга, — процедил Рысь. — А мы уходим. Нам без нужды встревать ещё и в это мясо.

Я кивнул, пригибаясь под свисающей трубой. Мы двинулись дальше по коридору, удаляясь от разрывов плазмы и визга ужаса. Тон хрипло дышал, пытаясь сдерживать боль, но шагал быстро.

— Слушайте, — сказал я, когда шумы схватки начали стихать, — куда теперь? Туристы явно перекрыли нам выход к базе. Если будем долго блуждать, на нас может нарваться кто угодно.

Рысь повёл плечами, словно сбрасывая напряжение.

— Чуть дальше влево — спуск к местному переходу. Пройдём его, потом по «балкону» вдоль технического этажа доберёмся к сорок второму уровню. Там либо выйдем к нашему блоку сверху, либо обогнём район и вернёмся к сорок первому.

Тон поморщился:

— Лом предупреждал, что эти коридоры кишат взрослыми. И ещё «сталкерами».

— Кто такие сталкеры? — уточнил я, хоть примерно и понимал.

— Народ без базы, — ответил Рысь, проверяя, на месте ли лом. — Выживают сами по себе, часто безнадёжные или просто одиночки. Никому не доверяют, но и сами не сильно опасны, если не нарываться. Могут зарезать за кусок протеина, а могут и помочь, если захотят. Никогда не знаешь, на кого напорешься.

— Так что будь начеку, — вставил Тон. — Иногда они прикидываются «бедными бродягами», а потом кричат в ухо так, что прибегают взрослые. Это их способ ограбить или убить.

— Мило, — пробормотал я. — И это только «хороший» вариант.

Рысь нахмурился, взглянув на Тона:

— Сколько у нас времени? До темноты ещё часов шесть? Лом будет ждать сигнал. Если мы задержимся допоздна — он кинет людей нас искать, а теперь это… сами понимаете.

— Ненужный риск, — согласился я.

— Точно, — Тон кивнул. — Будем пробиваться. Надеюсь, турист не станет нас выслеживать прямо сейчас. Они увлечены более интересной целью. А если «тётка» действительно сорвалась…

Где-то далеко в глубине коридоров ещё раз хлопнул электрический разряд, перекрыв смутный крик.

— Тогда там, наверное, форменный ад, — сухо закончил Рысь. — Но не наш вопрос. Нам главное — уйти подальше.

Я взглянул на поворот, где тускло светился аварийный ламповый знак: «Уровень 42 →». Старый, выцветший указатель вёл в шахту, уводящую, как сказал Рысь, к «балкону» над техническим сектором. Чувствовалось, что эти несколько часов будут для нас непростыми. Тон явно плохо переносил боль, а мы с Рысью хоть и не были ранены, но вымотаны и психологически, и физически.

— Ладно, идём, — скомандовал Рысь. — Слишком далеко уходить не будем. Как только обогнём зону, нужно вернуться на сорок первый. Прямо к ночи там и появимся. Лому не придётся выдвигать спасателей.

— Надеюсь, выйдет, — пробормотал я, начиная спускаться по ржавой лестнице. — Хочется верить, что город даст нам хотя бы пару часов на передышку.

В ответ — тишина, прерываемая лишь стоном металла. У каждого из нас в голове был свой сценарий, как могут развиваться события, и каждый понимал: это не самое худшее, что с нами могло произойти.

Мы прошли ещё пару сотен метров по стонущим коридорам, стараясь ориентироваться на старые указатели. Тон держался изо всех сил, хотя по сжатым губам и чуть затуманенному взгляду виделось, что боль в руке даёт о себе знать. Рысь шёл впереди, изредка указывал жестом, когда нужно пригнуться или обойти очередной завал.

Я шагал в паре метров позади, всё время озираясь. Создавалось ощущение, что этот город пропитан чужим присутствием и может ударить в любой момент. И как ни старайся, всё равно встретишь тех, с кем встретиться не хотел.

— Вот и выход, — указал Рысь на широкую арку. Раньше, судя по остаткам перил и толстых стёкол, тут был смотровой балкон, соединяющий два крыла технического этажа. За аркой сквозил свет — неестественно-сероватый, без намёка на солнце.

Мы приблизились к переходу. Впереди — широкий, но опасно ржавый «балкон», под которым зияла тьма. Под ногами зияли проёмы шахт; внизу кривые платформы, узлы проводки, вентиляторы. Но взгляд привлёк не сам балкон — а фигура, сидевшая там, свесив ноги.

— Взрослый? — тихо спросил я, краем глаза замечая, как Тон напрягся.

— Похоже, — шёпотом отозвался Рысь.

На краю бетонной плиты сидел мужчина в техническом комбинезоне с яркими полосами, на голове пластиковая каска, а руки в тканевых перчатках были сложены на коленях. Казалось, он наблюдал за бездной под собой или за чем-то, чего мы не видели. Волосы торчали из-под каски, вторая половина лица скрывалась тенью.

Писк был отчётлив. Резкий, точно настраивающееся радио на нечёткой волне. С каждым шагом он накрывал нас сильнее, неприятно звеня в ушах. Мужчина никак не реагировал, будто не замечал присутствия.

— Мда, — тихо выругался Тон, сжимая больную руку. — Как бы пройти мимо?

— Увидит — начнёт дёргаться, — покачал головой Рысь. — Сидит опасно близко к переходу. Нам придётся или разворачиваться, или…

— Или убираем его, — вздохнул я, не ожидая, что последнее слово останется за мной.

— Убирать таких, — негромко сказал Рысь, — бесполезно: он регенерирует. При ранении ещё и разъярится. Всё равно потом очнётся. У них тело бессмертное, мозги сломанные.

— Мы не протиснемся там, не коснувшись его, — напрягшись, резюмировал Тон. — Коридор узкий, а дядька сидит прямо на проходе. Вокруг вентиляторы, куда не встанешь.

— Тогда… — Рысь сжал лом покрепче. — Придётся его «спихнуть». Может, провисит внизу, пока мы не убежим. Всё равно не убьём. Но время выиграем.

— Это, конечно, дико, — выдавил я, вспоминая, как в прошлой жизни с таким человеком, может быть, стоило бы поговорить или позвать на помощь. Но здесь — другое.

Тон промолчал. Он понимал, что обсуждать «жестокость» бессмысленно: тут вопрос выживания.

— Готовы? — спросил Рысь.

Мы кивнули, каждый на своей позиции: Тон прикрылся за кусок перегородки, я стал чуть сбоку, чтобы не мешать. Рысь двинулся плавно, но решительно. Писк в голове жалил всё сильнее, пока расстояние не сократилось до нескольких шагов.

Мужчина в комбинезоне никак не отреагировал, хотя мы были почти вплотную. Он просто продолжал сидеть, склонив голову к плечу, будто задумавшись о чём-то далёком. Да и глаза его, когда Рысь наклонился, оказались мутными, не видящими.

— Извиняй, дядя, — пробормотал Рысь и одним резким толчком сбросил мужика вперёд.

Тот полетел вниз с жалобным стуком, ударившись каской о выступ, и исчез под уступом балкона. Послышался скрежет, будто он зацепился за какую-то арматуру. Может, повиснет там на несколько минут.

Писк почти сразу начал стихать, словно радиоволна отползала в сторону. Мы переглянулись.

— Всё, пошли. Долго он там не провисит, — рявкнул Рысь вполголоса.

Я невольно вздохнул: невиданная лёгкость, с которой мы обошлись с этим «взрослым», давила на совесть. Но выбора не было. Это мир, где задержаться на миг — значит попасть в безумие.

— Быстрее, — добавил Тон, и мы пошли по балкону, стараясь не смотреть вниз. Мало ли, если сейчас тот мужик начнёт карабкаться обратно…

— Всякий раз, когда вижу таких, думаю, что лучше бы умереть до амплификации, — проворчал Рысь. — Это ведь единственный их «плюс» — бессмертие, которое превратило их в зомби.

— Грустно это, — выдохнул я.

— А у нас есть выбор? — Тон процедил сквозь зубы, глядя на меня. — Я, например, не особо планирую доживать до 21. Но кто его знает, может, найдём способ. А может, и нет.

Рысь, коротко обернувшись, сказал:

— Способа нет. Если бы он был, мы бы знали.

Слова его повисли в тишине, прорезаемой лишь шумом вентиляторов и далёкими отголосками чьей-то войны. Мы прошли уже половину балкона, а впереди нас ждал очередной коридор, ведущий к спасительной лестнице и возможно — к новой опасности.

— Дальше придётся спуститься на 42-й, потом на 41-й, — напомнил Рысь. — Главное — сделать это до ночи.

— А если не успеем? — спросил я, хотя заранее понимал, что ответ едва ли будет утешительным.

— Тогда мы встрянем здесь и, возможно, попадём под ночной рейд туристов, взрослых или сталкеров. Выбирай что меньшее из зол, — вздохнул Тон.

— Сутки обещают быть весёлыми, — сказал я и посмотрел на балку, к которой был приварен проволокой какой-то старый плакат: «Верь в свет». Смешно — где тут свет?

— А мы не хотим веселиться, — Рысь остановился, проверяя нижнее крепление перил. — Нам бы просто выжить. Сегодняшний день уже забрал слишком много нервов.

В этот момент внизу, далеко-далеко, послышался ломающийся крик: тот «дядька» из комбинезона, видимо, снова приходил в себя или падал на несколько уровней ниже. Писк, правда, не вернулся. И это было главным.

— Идём дальше, — приказал Рысь. — До вечерних сумерек пару часов. Надо поторопиться.

Мы ускорили шаг, стараясь не смотреть вниз, где в полутьме маячили разрушенные площадки и остатки прошлого мира.

Глава 06. Хрупкий мир бродяг

Мы уходили вглубь технического этажа, стараясь не смотреть назад — туда, где безумная женщина и громила дрались на потеху бездушному туристу. Электрические хлопки пушки давно стихли, но память об их грохоте всё ещё звучала в ушах.

Я шёл позади Рыси, а между нами двигался Тон. Его дыхание было тяжёлым: раненая рука пульсировала жаром, и хоть кость оставалась целой, каждый шаг отдавался болью. С каждым метром я всё сильнее чувствовал в воздухе спёртость и глухой запах сырости.

— Вроде бы даже не заблудились, — проворчал Рысь, глядя на карту на своём КПК. Половина экрана была треснутой, но он умудрялся в нём что-то разглядеть.

— Если коридор не обвалился впереди, значит мы на верном пути.

Мы приблизились к прогнившему тоннелю, откуда тянуло холодом. Когда-то здесь шли рельсы электрокаров, перевозивших грузы, но теперь от них остались лишь пара ржавых полос. Стены были запачканы странными белыми разводами, словно кто-то пытался закрасить остатки граффити.

— А здесь что? — спросил я, замирая перед надписью на ломаном английском языке. «KEEP OUT OR ELSE». Слово «OR ELSE» было перечёркнуто красной краской.

— Когда-то здесь был выход к центральным лифтам, — ответил Тон. — Они давно обрушились. Могли и сталкеры приложить руку, чтобы отрезать путь.

Рысь остановился, обводя помещение взглядом:

— Ладно, пока тихо. Но место мне не нравится, — добавил он негромко. — Слишком много мусора, где можно спрятаться.

Мы двинулись дальше, стараясь идти как можно тише. Сплетения труб в потолке свисали, как рёбра огромного кита. Стоило задеть одну трубу, и гулкий стон, казалось, шёл волной по всему коридору. Иногда из дальних углов доносился стук или шорох, кто-то шевелился — может, крысы, может, и нет.

Через несколько минут мы выбрались в более широкий пролет, где когда-то располагалась перегрузочная зона. Сейчас там стояли поломанные стеллажи и пара накренившихся платформ для старых автоматических каров.

— Ещё один завал, — сказал Тон, устало опуская плечи. — Нам придётся искать обход через нижний ярус.

— Или пролезть через эти ящики, — Рысь нахмурился, осматривая покорёженные конструкции. — Рискуем упасть на голову сталкерам или взрослым?

Я взглянул на гору скрученного металла. Наверху зиял узкий просвет, в который, может, и смог бы пролезть один человек, но не трое, да ещё и с раненым.

— Плохая идея, — покачал я головой. — Слишком шумно будет, когда всё это рухнет.

Тон присел на корточки, поводив фонариком по полу:

— Снизу вроде есть путь. Видите? Здесь что-то вроде лаза, ведущего на уровень ниже. Возможно, там есть коридор к шахте 42/41.

— Попробуем, — решил Рысь. — Но осторожно. Чем глубже заходим, тем чаще встречаются взрослые и всякие бродяги.

Мы перелезли через невысокий блок, прикрытый лохмотьями — может, когда-то это была часть обшивки. За ним увидели узкий лаз с трубами вдоль стен. Спуск вёл вниз под небольшим углом.

— Тон, как ты? Справишься спуститься? — спросил я, глядя на то, как он сжимает раненую кисть.

— Как-нибудь, — пробормотал он, выдыхая сквозь зубы. — Лишь бы не пришлось драться.

Рысь полез первым, проверяя карманы. Я последовал за ним, стараясь не задевать трубы. Внизу скрипело, будто остатки металлоконструкции балансировали на грани обвала.

Спуск занял не больше двух минут, но показался вечностью — постоянно боялись, что всё развалится прямо под ногами. В итоге мы выбрались в проход, где свод поднимался высоко вверх, теряясь во мраке. Место напоминало то ли ангар, то ли огромный склад, разделённый на узкие отсеки.

И тут мы увидели странные следы. Небольшие углубления в пыли, словно кто-то двигал здесь крупные мешки или ящики совсем недавно. А на стене заметили метку — белый круг с чёрной полосой посередине. Не какая-нибудь аристократическая эмблема и не символ сорок первого сектора.

— Это знак сталкеров? — спросил я вполголоса.

— Похоже на то, — кивнул Рысь, прикасаясь к метке пальцами. — У них свои обозначения. Могут иметь значение «безопасное место» или «наша территория», кто их разберёт. У каждого клана-сталкеров своя мода.

— Значит, они рядом, — Тон скривился от боли, опираясь о стену. — Надеюсь, не станут нападать просто так.

Я замер, прислушиваясь. В глубине ангара слышалось далёкое шуршание, будто по полу тянули тряпку или мешок. Сердце екнуло: мы могли наткнуться на целую группу, и не факт, что она настроена мирно.

— Главное, не делай резких движений, — посоветовал Рысь, перекидывая лом в более удобное положение. — И не лезь на рожон. Если заляжем сейчас, то будем сидеть тут до темноты. А нам нужно выходить.

— Пойдём осторожно, — сказал я. — Может, они и не обратят на нас внимания.

Тон метнул на меня саркастический взгляд:

— Вряд ли. С этой больной рукой я хриплю, как слон.

Мы пошли вперёд, стараясь держаться ближе друг к другу. На каждом шагу ожидали, что из-за угла выглянет худой подросток. И чем дальше мы заходили в этот ангар, тем яснее ощущали чужое присутствие. Нечто непонятное и тревожное витало в воздухе.

— Какого чёрта они тут делают? — шёпотом пробормотал Рысь, когда мы приблизились к сетчатой перегородке.

За ней виднелись какие-то ящики, приспособленные под барак: сбитые в кучу, с импровизированными матрасами из тряпья. Никого не было видно, но оставленные вещи явно говорили: место обжитое.

— Думаешь, эти нападут? — прошептал я.

— Может быть. Может, нет, — Тон осторожно выглянул за угол. — Всё равно у нас нет выбора. Идти придётся. Тут выход к переходу на сорок второй. По карте — точно здесь.

Мы сделали ещё пару шагов вглубь. Нет, тут уже ничего не походило на пустые склады: стойкое впечатление, что кто-то живёт в этом месте. На стене — обрезки фотографий, на полу — грубо слепленные из фанеры «сундуки». Одна старая мягкая игрушка лежала у входа, словно оберег.

— Ладно, двигаемся, — скомандовал Рысь. — Приготовьтесь к любому исходу. Если они не хотят конфликта, дадут нам пройти. Если хотят боя… разберёмся.

У меня сжалось в груди. Я ещё не знал, что ждёт за перегородкой, но предчувствие было нехорошим. Слишком многое за сегодняшний день пошло не по плану.

Мы замерли у сетчатой перегородки, за которой виднелись беспорядочно собранные ящики, завалы тряпок и изувеченные куклы. Казалось, кто-то превратил этот тёмный ангар в подобие лагеря. Старые плакаты, мутные банки с водой, пару лохматых матрасов, сколоченные из фанеры ящики под снаряжение — всё выглядело кустарно, но обжито.

— Есть кто? — тихо спросил я, бросив взгляд на Рысь и Тона.

Они лишь кивнули: Попробуй позвать?

Я сделал осторожный шаг и, стараясь не выглядеть агрессивным, приподнял руки:

— Слушайте, мы идём транзитом. Не ищем ссор. Если вы тут… давайте обсудим.

Тон и Рысь оставались позади, прикрывая меня. Мгновения тянулись томительно долго. Казалось, что за этими ящиками никого нет, но ощущение чужого присутствия было почти осязаемым.

Внезапно из-за стеллажа высунулась маленькая девчушка лет пяти, укутанная в огромный свитер. Глаза испуганные, грязный нос, тощий вид. Она молча уставилась на меня, прижав к груди ободранную игрушку.

— Эй, малышка… — мягко сказал Тон, не делая резких движений. — Мы не причиним зла.

Девочка шагнула назад, за ящики. Тут же откуда-то сбоку показалась ещё пара детей, выглядевших не лучше. Всего человек пять. Все босые, щуплые, явно недоедают. Обступили нас взглядами, но держались на расстоянии. В их лицах отражался страх.

— Это… бродяжки? — прошептал я.

— Похоже, — ответил Рысь. — С ними могут быть и подростки постарше.

Лёгкий шорох справа заставил меня обернуться. Между металлическими стеллажами и старой погнутой панелью возникли два силуэта. Оба примерно нашего возраста, лет по семнадцать или чуть меньше, но в их позах была нескрываемая уверенность. Один — невысокий, с тёмно-каштановыми волосами, в рваной куртке и странным металлическим обручем на запястье, вторая — светловолосая девчонка в не по размеру массивной куртке, смотревшая на нас жёстко и оценивающе.

— Лелео? — почти шёпотом обратился кто-то из прятавшихся детей.

Тёмноволосый поднял руку, успокаивая их. Мы с Рысью и Тоном тут же ощутили, что внутри словно промелькнул щелчок, лёгкая вибрация в воздухе. Нечто вроде колебания. Я уловил, что этоисходит от него.

— Кто вы? — холодно спросил он, пристально оглядывая наше оружие. — Чего хотите?

— Пройти транзитом, — ответил Рысь, так же стараясь звучать спокойнее. — Мы из сорок первого. Возвращаемся домой. Видим, у вас тут лагерь?

— И что с того? — не расслаблялась девчонка со светлыми волосами, прищурившись. Её взгляд был цепким, а в пальцах мелькала зажигалка, с которой она нервно играла, открывая и закрывая крышку.

— Не волнуйтесь, — сказал Тон, стараясь держаться за свою раненую руку так, чтобы казаться менее угрожающим. — Мы не собираемся вас ни выгонять, ни трогать ваши вещи. Просто ищем путь на сорок первый.

Тёмноволосый — видимо, и был Лелео — сделал жест рукой, подзывая нескольких детей. Те несмело приблизились, но держались позади него, как за щитом. Казалось, на этом парне лежит ответственность за десяток малышей.

— Вы проходные, значит, — медленно произнёс Лелео. — Тут всякий, кто «просто проходит», потом норовит что-то отнять или сдаёт нас туристам. А мы хотим жить спокойно.

— Спокойно? — удивился я. — Здесь же полно опасностей…

— Здесь мы хотя бы сами по себе, — подала голос светловолосая. — Хел. — Она не то представлялась, не то бросала вызов. — Нам не нужен сектор с правилами вроде ваших. Нам нужен уголок, где никто не приказывает убивать.

— Да, — кивнул Лелео, мельком косясь на Хел, — И чтобы не загоняли на патрули, как у вас. Мы уважаем сорок первый, но не хотим жить по приказу. Тут мы укрываем детей, которым некуда идти.

Он сказал это ровно, без пафоса, но во взгляде сквозила решимость. Я почувствовал, как в воздухе гуляет странная энергия, исходящая от них обоих. Видимо, это были их «особые» способности — пока непонятные, но отчётливо внушающие трепет. Лелео словно держал вокруг нас невидимую стену, а Хел играла с зажигалкой так, будто могла в любую минуту запустить огненную волну.

— Понимаю, — осторожно проговорил Рысь. — Но нам действительно не нужны конфликты. Мы просто хотим выбраться отсюда. Если знаете путь на сорок второй уровень — будем благодарны. А там уйдём и не вернёмся.

— И что взамен? — Хел прищурилась, теперь уже клацнула зажигалкой чуть громче. — Если мы покажем вам путь, вы не побежите рассказывать своим, что тут лагерь детей?

Тон хотел ответить, но закашлялся, болезненно морщась. Лелео заметил это и жестом подозвал к себе одного из ребятишек — мальчугана лет девяти в грязной шапке.

— Принеси аптечку, — негромко сказал он, не спуская взгляда с нас.

— Аптечку? — переспросил я, поражённый таким проявлением доброты.

— У нас есть кое-что, — кивнул Лелео. — Не фельдшерский набор, но хоть перебинтуем твоего друга. Видим, ему тяжко. Мы не звери. И если вы не звери — мы друг друга не тронем.

В воздухе повисла напряжённая пауза. Рысь чуть расслабил хватку на лом, да и я, видя, что эти «мутанты» не стремятся напасть, сделал шаг вперёд:

— Эй, спасибо. Мы реально не хотим зла. Я Макс, это Рысь и Тон. Мы уйдём сразу, как только сможем пройти через сектор.

— Хорошо, — кивнул Лелео. — Только не затягивайте. Ночью здесь опаснее.

— Мы знаем, — пробормотал Тон, когда мальчик начал аккуратно заматывать его руку.

— Так вы… давно тут живёте? — спросил я почти негромко, глядя, как Хел мельком наблюдает за нами со своей зажигалкой. Девушка выглядела настороженно, но, похоже, не собиралась нас поджаривать.

— Давно, — уклончиво ответила Хел. — Когда-то искали сектор, где нас примут. Но везде надо вкалывать. Патрули, договоры, кланы, ранги. Мы устали от этого. Здесь нет порядка, зато никто не учит жить.

— Ладно. Нам не чужда свобода, — вздохнул Рысь. — Но у нас дома не так уж плохо. Всё равно рискуешь, но хотя бы поддержка есть.

— Возможно, — тихо сказал Лелео. — Но эти дети устали бежать. Я умею… кое-что, что может защитить нас от взрослых, если повезёт. А у Хел свой талант.

— Смотрю, вы неплохо справляетесь, — попытался улыбнуться Тон. — Надеюсь, мы не помешали вам…

— Посмотрим, — скептически протянула Хел, всё ещё не убирая зажигалку. — Покажем вам дорогу, если вы после этого не вернётесь сюда с толпой.

— Не вернёмся, — пообещал Рысь жёстким тоном. — Мы не стукачи. И не верим в бессмысленные налёты.

В этом едином духе и закончился короткий торг. Видя, что мы не планируем оставаться, и поняв, что нас лишь трое (да ещё один из нас раненый), ребята сошли к минимуму недоверия. Мальчик в шапке перевязал Тону кисть, используя драный бинт и остатки пластыря.

— Идём, — сказал Лелео, махнув рукой. — Я выведу вас к коридору, ведущему к 42/41. Но если увидишь что-то странное — не кричи. Мы тут не одни.

Я аж сглотнул. О чём он? О других бродягах или о чем-то ещё? Но решил не спрашивать пока, чтобы не разрушать хрупкий мир. Тон осторожно пошёл за Лелео, а Хел замыкала цепочку, следя, чтобы никто из нас не свернул в сторону их пожитков.

Здесь, среди металлолома и старых тряпок, прятались десятки детишек, старавшихся не попасться на глаза, пока мы не уйдём. И двое подростков со способностями, которые, казалось, могли сжечь или отразить любую угрозу, — стояли у истоков целого «клана» беженцев.

Казалось, в этом мраке я увидел нечто вроде альтернативы суровой системе. Но будет ли у них достаточно сил, чтобы выжить, когда взрослые придут по их душу?

Лелео шёл впереди ровным шагом, ловко перепрыгивая через низкие обломки и оглядываясь, чтобы мы не отставали. Хел осторожно замыкала нашу группу; в свете тусклой лампы на её лице то и дело скользили злые отсветы. Она продолжала держать в руке зажигалку, как будто это был спусковой крючок.

Несколько детей, те, что посмелее, молча следовали позади нас, интересуясь, куда мы двинемся. Остальные прятались в глубинах баррикад.

— Сюда, — негромко бросил Лелео, когда мы вышли к узкой арке, ведущей в соседний отсек. — Дальше короткий коридор, затем лестница наверх. Если пойдёте прямо, доберётесь до сорок второго; мы дальше не пойдём.

— Почему? — спросил Тон, пытаясь найти в темноте лестничный проём. — Вы же сказали, что проводите.

— Просто покажем путь, — вмешалась Хел, прищурившись. — Дальше вы сами. У нас здесь свои дела.

— Понял, спасибо, — коротко кивнул Рысь. — Если всё выйдет, мы быстро уйдём. Меньше двух часов до отбоя.

Мы прошли под аркой и оказались в перекрёстке коридоров, откуда тянулись ветхие трубы и толстые пучки кабелей. В одном из ответвлений горела тусклая лампа, подсвечивая что-то странное у стены.

— Не смотри, — вдруг резко бросил Лелео. — Идём быстрее.

Я уже собирался послушаться, но движение краем глаза привлекло моё внимание. Я услышал шорох, лёгкий, цепляющий за нервы. И, поддавшись порыву любопытства, машинально глянул за угол.

В свете лампы проступала одна из взрослых — или точнее, их тень. Но в этот раз она… не была на свободе. Женщина сидела, прислонившись к стене, прихватив себя цепью, которая, похоже, проходила сквозь петельки в её плечах. Казалось, она сама себя пристегнула. Длинные сальные волосы закрывали часть лица. Глаза остекленели. В руке она сжимала детскую чёрно-белую фотографию — вглядывалась в неё и что-то тихо шептала.

От этого зрелища хотелось отпрянуть, но я замер. Писк в голове не чувствовался, наверное, она была слишком погружена в свой транс, или уже без сил. Вокруг неё валялись фантики от конфет, аккуратно выложенные рядами. Будто она строила из них символы.

— Не смотри! — еле слышно прошипела Хел, будто опасалась, что вот-вот всё разнесётся пламенем. — Здесь иногда появляются взрослые. Эта… не опасна, если её не трогать.

Я сглотнул, почувствовав, как к горлу подкатил комок. Взрослая выглядела жутко: сочетание детской манерности и искалеченной реальности. Рубашка была пропитана пятнами, ботинки — разные, на одном каблуке болталась какая-то серёжка. Она раз за разом поднимала фотографию и прижимала её к щеке, бормоча нечто вроде «Ты придёшь? Мне так одиноко…».

— Это то, из-за чего можно закричать, — тихо добавил Лелео. — Если привлечь её внимание, случится вспышка агрессии. Или хуже.

— Понял, — выдавил я, невольно сжимая кулаки. Хотелось уйти отсюда немедленно.

Мужчина закашлялся где-то позади. Тон метнул на меня укоризненный взгляд — мол, я же говорил, что не надо смотреть.

— Пойдёмте, — повторил Рысь, стараясь не повышать голос. — Нам пора.

Трое детей стояли у нас за спиной, еще тише обычного. Они явно привыкли к таким сценам: подобные «гости» часто заходили в их «убежище», а Лелео и Хел находили способы их не спровоцировать.

— Вы видели, почему лучше не шуметь, — пояснила Хел. — Её, по сути, нет в этой реальности. Но если что-то вытащит её из транса…

Она не договорила, однако мы поняли: это приведёт к новым смертям.

— К счастью, писк от неё сейчас слабый, — сказал Тон, морщась. — Она почти без сил.

Мы, стараясь не шуметь, миновали пристёгнутую женщину и двинулись дальше под мерцание лампы. Лелео показал коротким кивком на невзрачную лестницу в стене:

— По ней выйдете к переходу на 42-й. Потом держитесь левой стороны, пока не увидите стрелку «41—>». Мы туда не пойдём.

— Спасибо, — Рысь кивнул ему, посмотрев в глаза. — Вы делаете здесь большое дело. Надеюсь, сможете пережить эту осень.

— А мы надеемся, что вы не приведёте сюда чужаков, — добавила Хел, не смягчая взгляда. — Мы не хотим ссор, но если что…

Вместо ответа Рысь только коротко качнул головой: Нет, не приведём. Я же бросил на Хел последний взгляд — в её глазах читался столь сильный внутренний огонь, что становилось не по себе. Девочка с огнём — буквально и метафорически.

Мы начали подъём по расшатавшимся ступеням. С каждым шагом мне казалось, что этот день длится уже вечность, наполненную ужасом, болью, чужими тайнами и чужими жизнями.

Внизу дети шёпотом переговаривались, уводя маленьких вглубь склада. Фигура в рваной рубашке по-прежнему сидела, прижимая к щеке детскую фотографию и бормоча в пустоту. И никто не знал, как закончится её день. Или… когда.

На последней ступеньке Рысь повернулся и глухо сказал:

— Всё, ребята. Дальше сами.

— Лучше бы нам это забыть, — выдохнул Тон, придерживаясь за стену.

Я смотрел в лобовое стекло разбитой двери над нами, в котором отражались наши уставшие силуэты.

Выбора никто не предлагает.

— Идём, — процедил я, делая очередной шаг вверх. — Хватит чудес на сегодня.

И мы пошли, оставив позади бродяг, безумную «звонящую» женщину и прочих взрослых, надеясь, что в мороке этого ужаса у нас ещё есть шанс на безопасное возвращение.

Глава 07. Взвешенные решения

Мы вышли из очередного коридора на знакомый ярус сорок первого с ощущением, будто пронесли на плечах груз целой жизни. Тон тяжело дышал, а у Рыся заметно покачивался над землёй каждый шаг. Я же ловил себя на том, что лоб мокрый от пота, и всё вокруг чуть плывёт перед глазами. Но мы были у цели — наконец-то.

Окрестные подростки расступались, глядя на нас с недоумением и испугом. Наверняка кто-то уже шепнул им, что мы задержались дольше обычного. Возможно, пошли слухи, будто мы столкнулись с туристами — только не врали ли эти слухи?

— Смотрите, вернулись!

— Чуть ли не ночью…

Голоса звучали гулко, а мы молча шли к блоку, где обычно дежурил Лом. Он и впрямь уже ждал — стоял у входа в распределительную зону, отрывисто разговаривая с кем-то из парней. Завидев нас, резко оборвал беседу и шагнул навстречу, сурово сощурив глаза.

— Вы должны были быть здесь днём, — произнёс он так, будто приговор. — Туристы?

— И не только, — коротко отозвался Рысь, непроизвольно перехватывая лом. — Там был громила в броне, плюс взрослые. Нам пришлось обходить, поэтому затянули.

Лом быстро окинул взглядом Тона, увидев его забинтованную кисть, затем задержался на мне, словно ища подтверждения:

— Макс?

— Всё так, — ответил я. — Мы вышли к северной шахте и нарвались на крупные неприятности. Еле ушли. Лучше расскажем подробнее после — есть что сказать.

Лом глубоко вздохнул, надолго отводя взгляд. Похоже, боролся с желанием выговорить всё, что думает. Наконец, сказал:

— Ясно. Тогда идите к медикам. Потом — ко мне. Макс, запомни: ты теперь наблюдатель. В следующий раз, когда пойдёшь в рейд, уточняй все детали. Мы не можем терять людей из-за самодеятельности.

— Понял, — выдавил я, хоть в груди клокотало раздражение и усталость.

— Всё, — Лом махнул рукой. — Свободны. Но недолго.

Мы кивнули и, стараясь не обращать внимания на встревоженные взгляды вокруг, побрели в сторону медблока. Тон едва сдерживал стон, держась за перевязку. Рысь то и дело морщился, словно и у него болело всё, хоть внешних ран особо не было. В голове стучала мысль: Хоть бы упасть на койку и забыться.

— Макс! — раздался позади женский голос. Я обернулся и сразу заметил яркие зелёные волосы, знакомую рубашку, серьёзный взгляд. Ки, кажется, появилась буквально из ниоткуда.

— Вы целы? — спросила она, быстро осмотрев нас. — Мы слышали, у вас были проблемы с туристами. И что-то ещё… Я волновалась.

— Нормально… ну, почти, — ответил я, вынужденно улыбаясь. — Сейчас идём к медикам. Тону руку лечить, Рысь тоже немного пострадал. Да и я еле стою.

Ки коротко сжала мои пальцы, словно проверяя пульс:

— Ладно, идите. Потом расскажешь, что произошло.

— Расскажу, — кивнул я и посмотрел ей в глаза. В них было тревожное сочувствие — редкая роскошь в этом мире.

В медблоке нас встретили два «санитара» — парни чуть постарше меня, в замызганных халатах. Они взялись за работу без церемоний. Тону разобрали повязку, шумно ворча о том, что все любят геройствовать. Рысь сел на соседнюю кушетку, вытирая пот со лба. Я прислонился к стене, откинув голову.

— Макс, присаживайся, тебя тоже посмотрим, — велел один из санитаров, увидев, как я слегка пошатываюсь.

— У меня только синяки, — попытался я возразить.

— Синяки, — усмехнулся он. — Синяки часто превращаются в проблемы, когда вокруг столько заразы. Садись.

Я вздохнул и сделал, как он сказал. Тем временем Тона перевязали по всем правилам, сменили бинты, наложили какую-то мазь с резким запахом. Рысь отделался рекомендацией пару дней не напрягать левое плечо. Но все понимали, что «пару дней» в этом мире — целая роскошь.

— Всё. Следующий! — махнул рукой санитар, отпуская нас с койки.

Мы вышли в коридор, чувствуя, как тяжесть понемногу отпускает. Может, адреналин уже выгорел, но хотя бы смертельного страха на душе не было. А вот уставшие мышцы и ноющие рёбра — вполне.

— Надо ещё к Лому на отчёт, — напомнил Рысь, сдвигая брови. — Иначе сам знаешь.

— Знаю, — кивнул я. — Потом… может, выспаться. Иначе завтра нам будет ещё веселее.

— Ну а я, — бросил Тон, оборачиваясь, — хочу просто упасть на нары и три года не вставать. Чёртова рука.

— У тебя хоть не голова, — хмыкнул Рысь.

По пути мы снова столкнулись с парой подростков, обсуждавших мысль «туристы вернулись, надо усиливать периметр». Значит, слухи уже расползлись. База встревожена. И вряд ли нас ждёт спокойный отдых.

Но всё равно здесь, на сорок первом, было что-то вроде родного уюта: знакомые лица, хоть и хмурые, знакомый свет аварийных ламп, даже этот запах полуразрушенного жилья. После всех бродяжек, взрослых и лабиринтов, это ощущалось почти домом.

— Макс, поторопись, — позвал Рысь, заметив, что я замедлил шаг.

Я кивнул, подтянувшись и глянув туда, где — зная этот мир — могла стоять Ки, прислушиваясь к переговорам. Мне хотелось рассказать ей обо всём, но понимал: сначала отчёт, а уж потом разговоры. Потом, может быть, хотя бы на пару часов отключить мозг и забыться сном.

Мы втроём, как на допросе, сидели в маленькой комнате, где Лом обычно принимал важные решения. Пару линялых кресел, стол со странной конструкцией, заменяющей компьютер, и полуразобранный тренажёр в углу.

Лом облокотился на стол, скрестив руки на груди. Его глаза, казалось, прожигали нас насквозь.

— Итак. Давайте по порядку, — сказал он, переводя взгляд на каждого.

Рысь начал говорить первым: про северный выход, следы сталкеров, завалы, туриста и громилу. Про схватку, растяжку, про то, как нас загнали в обходные тоннели. Тон добавил детали об оружии туриста: «кажется, это энергетический ствол с элекроразрядом», и описал вид крупного верзилы в самодельной «футбольной» броне. Я же поведал о том, как мы наткнулись на амплифицированную женщину, которая почти наверняка убила громилу, и как в итоге нам пришлось бежать в лабиринты, наткнувшись на бродяжек.

Лом слушал молча, изредка сжимая губы или нахмурив брови. Когда мы закончили, в комнате воцарилась напряжённая тишина.

— Значит, туристы идут глубже в наши уровни, — произнёс он, словно подтверждая очевидное. — Раньше они только ближе к верхам шлялись, там, где вид получше и охота зрелищнее.

— Именно, — кивнул Тон. — Похоже, теперь им захотелось новых мест. Или они что-то ищут.

— В любом случае, — добавил Рысь, — их присутствие здесь — серьёзная угроза. Взрослые опасны по-своему, но их можно просчитать. А у туристов есть связь друг с другом и снаряжение.

Я заметил, как Лом напряжённо прошёлся взглядом по своим заметкам на планшете. Ему явно не нравилось, что ситуация выходит за рамки привычных раскладов.

— Нужно укреплять периметр, — предложил я. — Но не везде, а на самых уязвимых участках. Нам не удержать всё разом.

— Мы не можем позволить им пройти дальше, — пробормотал Лом. — Если они освоятся в наших ярусах, начнут делать вылазки, хватать наших… они любят устроить шоу.

— Но ведь у нас нет средств надёжно закрыть все ходы, — вмешался Тон. — Столько обходных путей. Это большая работа.

— Оставить ситуацию как есть — это смертельный риск, — буркнул Рысь. — Предлагаю частично перенести лагерь туда, где взрослые ходят чаще. Туристы не любят места скопления взрослых. Им нужно шоу, а не бесконтрольные безумцы которые их покрамсают.

Лом приподнял бровь:

— То есть вы хотите перебраться ближе к территориям, где больше амплифицированных?

— Не то чтобы совсем «перебраться», — объяснил Рысь, чуть смягчив тон. — Скорее, сделать дополнительный форпост на одном из уровней. Есть старый ресторан над мёртвым променадом. Там много места, удобно расположиться, если расчистить. Взрослые ходят ближе к низам, но иногда и там появляются. Туристов это точно отпугнёт. Или хотя бы не даст им свободно хозяйничать.

— И аэроборды, — вставил я. — Если наладить доставку и отладить ещё десяток, можно быстрее патрулировать пространство у ресторана, подготовить почву и перебраться туда полноценно.

Лом хмуро посмотрел на нас, взвешивая услышанное:

— Вы же понимаете, какой это объём работы? Нам придётся выделять людей — на расчистку места, на периметр, на обслуживание аэробордов. Да и могут ли все на них летать?

— Не все, — признал Тон. — Но есть ребята, кто умеет, да и можно обучить. За неделю хотя бы базу дадим.

— Может, и две недели, — уточнил Рысь.

— До тех пор что, будем ждать, пока туристы не придут к нам? — проговорил Лом, делая глубокий выдох. — Ладно. Идея о новом укреплённом пункте на месте старого ресторана не лишена смысла. Но как быть с тем, что у нас и так не хватает рук?

Мы переглянулись. Действительно, народу в сорок первом не так уж много, а тут ещё патрули, хозяйство, всё остальное. Лом с неприязнью взглянул в окно, ведущие куда-то в тёмный коридор:

— Ладно, давайте так. Составим план. Рысь, Тон, Макс — вы совместно наметьте конкретно, что делать. Что расчистить, сколько нужно аэробордов и людей. Пусть ребята из техотдела подключатся. Может, даже обмен с другими секторами наладим — у нас чего-нибудь заберут, а дадут нам запчасти. Или наоборот.

— Хорошо, — кивнул Рысь. — Постараемся.

— И предупреждаю, — добавил Лом, прищурившись, — если у нас появятся туристы, то “сорок первый” будет держать оборону. Не забывайте — у нас дети, семьи, беременные девчонки. Это не просто казармы.

Я невольно опустил глаза. Здесь действительно не только боевики, тут живут те, кто не способен защититься. Мы отвечаем и за них.

— Тогда решено, — произнёс Тон, и в голосе звучала усталость, перемешанная с уверенностью. — Нужен надёжный план. Но нам, как минимум, нужно обсудить всё ещё с парнями, которые могут чинить аэроборды, и с группой снабжения.

— Идите, — кивнул Лом. — Я объявлю сбор завтра утром. Сегодня все на исходе сил.

Мы поняли, что разговор окончен. Я встал, чувствуя, как ватными стали ноги, и заодно тянущую боль в боку. Рысь и Тон тоже выпрямились, пытаясь не показать усталости. Лом проводил нас тяжёлым взглядом:

— Отдыхайте. С утра встретимся..

Мы вышли, ощущая на себе неловкий груз большой ответственности. Хочешь не хочешь, придётся двигаться вперёд — искать, где нашему сектору обезопаситься, как организовать что-то вроде второго «опорного пункта» на территории, которая раньше казалась слишком рискованной.

Но теперь выбор невелик.

— И что ж мы напишем в плане? — бросил Тон, когда мы отошли от комнаты Лома на пару метров. — «Пропилить завалы, расчистить ресторан, наставить ловушек, наладить аэроборды»?

— Примерно так, — согласился Рысь. — Но без чёткого расчёта не обойтись. Надо знать, сколько у нас ресурсов.

— И кто умеет летать, — добавил я. — А ещё насколько там безопасно насчёт взрослых. Может, эта зона кишит ими, а мы туда перетащим лагерь?

— Это и надо разведать, — закатил глаза Тон. — Макс, тебе же по должности наблюдателя самое место. Сгодится?

— Придётся, — вздохнул я. — Но не сегодня. Сегодня я вряд ли доползу даже до туалета.

Рысь хмыкнул, окинув взглядом коридор:

— Ладно, поможем тебе. Иди, если что, Ки тебя там где-то ждёт.

Я вскинул бровь: уж кого-кого, а её встретить сейчас было бы в радость после всего. Но и боюсь перегрузить её чужими проблемами. С другой стороны, может, именно от неё услышать пару простых слов поддержки — лучшее лекарство для измотанного мозга.

— Идём, — коротко сказал Тон, трогая повязку на руке. — Завтра будет новый день. И новые проблемы, как всегда.

Мы двинулись по коридору, оставив за спиной эту маленькую комнату, где Лом обрисовывал нашу жизнь прямыми, тяжёлыми словами. Но заодно мы уходили с пониманием: теперь мы уже не просто выживаем, мы строим что-то. Или надеемся построить — новый форпост, укреплённый периметр, да что угодно, лишь бы отогнать новых пришельцев от наших домов.

Возможно, это будет самый рискованный шаг, на который «сорок первый» пошёл за последнее время. Но другого пути нет. Туристы где-то рядом, и они явно не уйдут, пока не получат своё «шоу».

— До завтра, — тихо выдохнул я, отделяясь от парней на развилке у лестницы, чувствуя, как мышцы дрожат от усталости и на душе скребётся тревога.

Завтра нам придётся войти в новый этап борьбы за жизнь. А пока — пусть хотя бы эти несколько часов сна помогут вспомнить, что такое быть человеком.

Когда мы с Тоном и Рысью вышли от Лома, я почувствовал, что ноги уже не просто устали, а еле держат тело. В голове стучала мысль о том, чтобы упасть где-нибудь и наконец отключиться. Но помимо всего, я ещё обещал сказать пару слов Ки — ведь она, казалось, ждала меня.

Тон и Рысь двинулись дальше, обсуждая, как подготовить план для завтрашнего сбора, а я свернул в соседний коридор, где и правда мелькнули зелёные пряди волос. Ки стояла у выбитого окна с решёткой, глядя в даль, а точнее — в глухой колодец между этажами. Тусклый свет аварийной лампы выхватывал её профиль, и я уловил в чертах её лица нечто новое: страх и отчаяние.

— Привет, — негромко сказал я, подходя ближе.

Она вздрогнула чуть заметно, словно не ожидала. Сжала локти руками, будто ей было зябко, хотя в этом коридоре обычно душно.

— Макс, — выдохнула она, отвернувшись от колодца. — Ты… Ты уже с Ломом всё обсудил?

— Да. На завтра назначили сбор. Будем думать, как перекрыть туристам дорогу.

— Туристы… — она прикусила губу. — Я видела, как вы пришли. Вся база гудит, говорят, кто-то хочет сдвинуться «к взрослым», кто-то считает, что надо наоборот уходить куда-то ещё… Это же безумие, Макс.

— Понимаю, — я опёрся о кусок выступа стены, стараясь найти более или менее удобную позу. — У нас непростая ситуация: туристы опаснее, чем кажутся. Но и тут оставаться не так безопасно, как было раньше.

Ки сжала руки ещё сильнее, и в полутьме я ощутил её тревожный взгляд.

— Знаешь, — тихо сказала она, — я даже подумывала… бежать куда-нибудь подальше, в западные коридоры, к другим секторам. Может, там поспокойнее? Или… выше, если найти проход. Мне страшно, Макс. Я не хочу жить, ожидая, что завтра меня выловит кто-нибудь из этих психов со стриминговым ружьём.

Я коротко кивнул, понимая: её тревога абсолютно реальна. В этом мире никто не мог обещать безопасность. Но воспоминания из моей прошлой жизни, где существовали и мирные улицы, и полиция, и привычный быт, отзывались в душе желанием хоть чем-то помочь.

— Послушай, — тихо начал я, подбирая слова, — бежать одной — это точно не выход. Любой из «чужаков» может напасть, особенно если ты одна. А если сбежишь в сектор, где знакомых нет, станет только хуже. Там ещё надо снискать доверие, место найти…

Она молчала, опустив глаза, в которых дрожали слёзы.

— Я… просто не знаю, что делать, — прошептала Ки. — Мне кажется, что здесь всё рушится. Вот они — туристы, дальше хуже…

Я осторожно положил ладонь ей на плечо. Чувствовал, как она вся напряжена, словно пружина.

— Ки, я понимаю, как это: когда кажется, что лучше бежать наобум, лишь бы не остаться в центре хаоса. В моей прежней жизни… — Я запнулся. Мне не стоило раскрывать подробности, что я «не отсюда», но образы прошлого вспыхнули в памяти. — Я тоже когда-то бегал от проблем, надеялся, что, смывшись, избавлюсь от страха. Но всегда оказывалось, что страх не снаружи, а внутри меня.

Она подняла глаза, пытаясь уловить смысл. В этом мире мало кто так формулировал мысли.

— Что ты хочешь сказать?

— Что если мы убежим, не решив проблемы, она будет преследовать нас дальше. Туристы, взрослые, голод, безысходность… всё это есть повсюду. Конечно, можно найти сектор, где пока тихо, но кто знает, когда туда придут новые «гости». В конце концов, как ни крути, мы тут… заложники системы.

Её плечи чуть вздрогнули, а потом напряжение словно стало отступать. Возможно, мои слова хоть немного приоткрыли другую сторону.

— Но ты не понимаешь… я боюсь, что завтра какой-нибудь здоровяк в броне ворвётся сюда, — она вскинула взгляд, резкий, как лезвие. — И никто не успеет меня спасти.

— Боюсь, здесь многие боятся того же, — вздохнул я, проводя ладонью по её руке, успокаивающе. — Но мы не будем сидеть сложа руки. Мы уже готовим план. Соберём больше аэробордов, укрепим периметр. И главное, мы знаем, что эти туристы любят «шоу». Значит, если дадим им понять, что здесь они не найдут лёгкой добычи, они отступят, по крайней мере, на время.

— На время… — пробормотала она. — А потом?

Я чуть улыбнулся, опуская взгляд:

— А потом — жизнь продолжается. И, может, мы найдём решение, сделаем этот сектор или даже два сектора безопасными. Или хотя бы научимся жить так, чтобы не прятаться постоянно. Всё меняется, Ки. На самом деле, этот мир… он не статичен. Мы можем на него влиять.

Она вдруг шагнула ближе, глядя на меня снизу вверх, и тихо выдохнула:

— Макс… спасибо. Я не знаю, откуда у тебя такие мысли, но… с тобой мне чуть спокойнее.

— Потому что я тоже боялся. И тоже хотел бежать. Но ведь если бежит каждый, кто останется? — я улыбнулся, стараясь, чтобы улыбка не выглядела вымученной. — Мы вместе что-нибудь придумаем. Сейчас главная цель — чтобы все выжили.

Ки вздохнула, закрыв глаза. Я обнял её осторожно, чувствуя, как в её теле колотится сердце. Моё тоже било тревогу, но теперешняя близость и её тёплое дыхание по-своему успокаивали.

— Обещай, что не дашь меня в обиду, — прошептала она.

— Обещаю, — ответил я. — И мы найдём способ сделать сорок первый вновь тихим местом. Или, если не выйдет, то уж точно не бросим друг друга. Уверен, всё изменится, Ки. Главное, верить, что мы способны что-то изменить.

Секунды текли в молчании. Гул в коридоре, шум металлических конструкций, приглушённые разговоры — всё оставалось где-то на заднем плане. Мы просто стояли рядом, постепенно успокаиваясь в этом странном, сумасшедшем мире.

Наконец она слегка отстранилась, смутившись:

— Прости. Мне просто…

— Ничего, всё нормально, — заверил я, отпуская её плечи. — Я… рад, что смог помочь. Словом или делом.

Она кивнула и провела рукой по волосам, поправляя торчащие зелёные пряди:

— Ладно. Завтра встретимся. Можешь рассчитывать на меня, если нужно что-то сделать для подготовки или ещё что. Я больше не хочу убегать одна.

— Вот и здорово, — сказал я тихо. — Мне тоже не хочется бродить по коридорам в одиночку.

Мы обменялись коротким взглядом — в нём была странная смесь смущения, тепла и чёткой решимости. И хотя я не знал, куда нас заведут завтрашние перемены, сейчас я был уверен в одном: ради таких мгновений стоит сражаться, какой бы жуткой ни была реальность вокруг.

Глава 08. Это наше Райское Небо

На следующий день мы собрались в просторном помещении, где технари хранили и чинили аэроборды. Стены были увешаны инструментами, а пол — усыпан обломками, проводами, и кое-где стояли сваренные каркасы для ремонта. В самом центре, под импровизированным прожектором, стояли четыре борда разной степени готовности.

Там уже толпились знакомые мне ребята:

Трикс — парень с зелёными волосами и серьгой, весельчак, отличный пилот. Слэй — более серьёзный, возможно, самый опытный лётчик среди молодых. Стим — технарь, который, как оказалось, умеет и пилотировать, и чинить борды на ходу.

Рядом стояли два бойца с периметра, которых Лом отправил в нашу группу — взрослые ребята, вооружённые короткими карабинами (у нас в секторе их зовут «Клыками»). Суровые лица, минимум улыбок.

— Подходи ближе, Макс, — позвал меня Слэй, замечая, как я осматриваюсь. — Мы почти закончили проверку бортов.

— «Почти» у вас уже полчаса идёт, — поддел их Трикс, ухмыляясь. — Но иначе и нельзя: эти борды старые, трещат по швам.

Я сделал пару шагов, чувствуя смешанное волнение: всё же мы отправимся на территорию, где давно никто не бывал, чтобы исследовать старый ресторан. Если получится — заложим там форпост. Но риск велик.

— Значит, нас шестеро? — переспросил я.

— Да, — кивнул Слэй. — Трикс, я и Стим будем пилотировать. Каждый берёт на борт пассажира. Ты полетишь со мной, Макс, парни с «Клыками» — к Триксу и Стиму.

— Окей, — согласился я, понимая, что сам я управлять аэробордом не умею. — Лучше уж не рисковать, а держаться за опытного пилота.

— Верно, — подтвердил Трикс. — Не хочу потом ловить тебя в полёте, как тогда.

Я криво усмехнулся, припомнив, как в первый день моего появления в этом мире пришлось «висеть» на Слэе. Да уж, пилотирование требует серьёзной сноровки, а у меня пока хватало забот и без того.

Стим копался в внутрянке одного из бордов, проверяя цепь питания. Закончив, он отёр руки о штаны и обратился к нам:

— Вроде бы всё. Испытывать особо некогда, надеюсь, по пути не развалится.

— А куда мы, собственно, направляемся? — уточнил один из бойцов, повыше ростом, в бандане (звали его Кору). — Говорили, «старый ресторан»… это где вообще?

— Выше на пару уровней, к бывшим коммерческим районам, — ответил Слэй. — По записям, там должно быть просторное помещение с хорошим обзором. Если расчистим, сможем закрепить там часть наших сил.

— И отбиваться от взрослых, — сухо добавил второй боец, коротко стриженный Зук. — А ещё, может, и туристы заявятся.

Тишина повисла на мгновение: перспектива столкнуться с охотниками была пугающей, но отступать некуда. Мы все понимали: если не займём эти позиции, туристы всё глубже будут пробираться в наш сектор.

— Ладно, хватит разговоров, — распорядился Слэй. — Проверяйте крепления и глушители. Выдвигаемся.

Когда последние штрихи проверки были закончены, мы вывели борды на небольшую открытую платформу. Здесь, на сорок первом, было несколько «балконов», пригодных для старта или посадки. Трикс и Стим заняли позиции на своих аэробордах, а боец с карабином сел у них за спину, чтобы можно было оперативно открыть стрельбу в случае необходимости.

— Макс, залезай, — кивнул мне Слэй, стоя у своего борда. — Держись крепче и старайся не вильнуть.

Я сел за Слэем, ухватившись за поручень сбоку. Аппарат подо мной дрогнул, ожив, и я осознал, что снова отправляюсь в полёт над этими руинами. Сердце сжалось в груди от смеси страха и азарта.

— Всё, взлетаем, — буркнул Стим, активируя борт. — Трикс, веди нас.

Трикс взмахнул рукой, и три борда почти синхронно отделились от платформы. У меня мелькнуло знакомое ощущение падения в пустоту — но Слэй уверенно рванул вверх, выравниваясь в общем строю.

Среди потоков ветра и сквозняка от разрушенных секций этажей мы неслись на приличной высоте. Внизу мелькали силуэты амплифицированных, кто-то стоял у стен, кто-то просто лежал. Сотни загаженных окон и балконов проносились мимо, словно мы скользим по заброшенному мегаполису в далёком сне.

— Тебе не страшно? — донёсся голос Слэя сквозь вой ветра.

— Уже не так, как в первый раз, — признался я, цепляясь за поручень. — Но глупо отрицать, что боюсь.

— Бойся, да аккуратнее, — хмыкнул Слэй. — Не волнуйся, я держу курс. Ты, главное, не дёргайся.

Ещё полчаса мы маневрировали между проломами и огромными фермами. Местами пришлось залетать в широкие коридоры — так было быстрее, чем обходить всё по кругу. В одном из них мы видели двух взрослых, двигавшихся как марионетки рывками прямо к нам, но благодаря нашей скорости они ничего не успели сделать.

— Слышь, там, по карте, сейчас поворот налево, — бросил Трикс в рацию. — Дальше — подъём в ещё один коридор, уже на ярусе 43. А ресторан вроде бы на 44-м.

— На 44-м? — уточнил Зук, обнимая Трикса за талию. — Ни разу не был так высоко.

— И я тоже, — отозвался Стим. — Надеюсь, не обвалится всё под нами.

Мы повысили тягу, набирая высоту вдоль гигантского ствола шахты. У меня закружилась голова: сплошь ржавые лестницы, сорванные краны, обломки проводов. Казалось, стоит нам на миг потерять контроль — и рухнем в бездну.

Наконец впереди замаячил открытый проём, подсвеченный слабым дневным светом, пробивающимся сквозь технические пролёты. Трикс на своём борде первым «пришвартовался» к широкому бетонному выступу, мы с Слэем приземлились рядом, за нами — Стим.

Я спрыгнул на покосившуюся плиту, чувствуя, как всё вокруг чуть шатается в глазах после полёта. Взгляд ухватился за рекламную вывеску, некогда висящую над входом: «Elysium SKY». Раньше это должно было быть грандиозное место, а теперь — развалины с мутными осколками стекла.

— Ну вот, — Стим проверил свой планшет. — Судя по схеме, здесь надо убрать завалы, и мы войдём прямо в главный зал ресторана.

— Быстрее займёмся, — предложил Трикс, оглядывая пространство. — Если там есть кто-то, придётся постараться.

— Теоретически, — сказал Зук, сжимая карабин, — здесь могут быть и туристы, и сталкеры, и, прости господи, большие толпы взрослых. Будьте наготове.

Мы разделились на две небольшие группы: Трикс с Кору (тем самым бойцом), а я со Слэем и Стимом. Цель — проверить коридоры и центральный зал, чтобы убедиться, что в помещении нет явной угрозы. Зук остался на позициях, чтобы прикрывать нас, если появится кто-то с другой стороны.

Обломки старых стеклопанелей и витрин лежали повсюду, поэтому идти приходилось медленно. Сквозь трещины в стенах местами виднелись пропасти, ведущие куда-то вниз.

— Смотрите, не зацепитесь за проволоку, — предупредил Слэй, указывая на тонкие металлические нити, торчащие от арматуры.

— Ладно, — отозвался я, стараясь идти максимально аккуратно. В памяти всплывали наши прошлые ловушки от сталкеров и других неизвестных групп.

Наконец мы прошли к широкому дверному проёму и вышли в просторный зал, где когда-то были гигантские окна с панорамным видом. Теперь часть остекления разбита, рядом валялись столы с изорваными скатертями, а в глубине проглядывалась барная стойка с буквой «C» — остаток вывески «COCKTAILS».

— Ресторан наш, — тихо вымолвил Стим, оглядываясь. — Жутковатое местечко.

— По крайней мере, не видно ни ловушек, ни свежих следов, — заметил Слэй, поводя фонарём. — И писка нет. Значит, поблизости взрослых не наблюдается.

— И туристов тоже, — вздохнул я с облегчением. — Значит, можно обустраиваться.

Мы переглянулись, в воздухе одновременно сказывалось напряжение и лёгкая радость: похоже, место свободно. Но мы знали — надо ещё проверить боковые коридоры, подсобные помещения, а главное — убедиться, что всё не рухнет на голову при малейшем толчке.

Трикс с Кору через пару минут вышли из другого коридора, кивнули:

— Чисто, — сообщил Кору. — Правда, там несколько дверей заклинило, — наверняка складские. Можно будет взломать.

— Отметим это, — подытожил Стим, быстро делая заметки. — В общем, пока всё окей.

Я огляделся, вглядываясь в тёмные углы, раздумывая, как будем укреплять позиции, где поставим аэроборды и как сообщим на базу. Но это уже детали следующего этапа. Главное: мы прибыли. А уж как удержим эту точку, покажет время.

— Что ж, — сказал Слэй, окидывая помещение строгим взглядом, — похоже, у сорок первого теперь есть шанс на собственный опорный. Только вот хватит ли у нас сил и ресурсов — другой вопрос.

Мы с ребятами постояли ещё минуту, разглядывая заброшенный зал ресторана, где сквозь пролом в стене пробивался тусклый свет. Мутные окна, из которых открывался панорамный вид на трущобы сорок третьего и сорок второго уровней внизу, каким-то чудом сохранили остатки стекла. В дальнем конце огромного помещения виднелась арка, ведущая в коридор, видимо, к закрытым подсобкам. Но самое ценное — балкон. С площадки, выступающей за край здания, можно было бы запускать и принимать аэроборды, не подвергая себя лишней опасности.

— Макс, — позвал меня Стим, тихонько тронув за плечо. — Ты ведь теперь отвечаешь за наблюдение, а значит, и за организацию. Какие мысли?

Я оглянулся на Слэя, Трикса, двух бойцов с карабинами (Кору и Зука) — все явно ждали, что я возьму слово. В этот момент я понял: «наблюдатель» здесь не просто смотрит, а ещё и предлагает решения, ведёт людей. Пришлось собраться.

— Ну, во-первых, — сказал я, стараясь говорить уверенно, — у нас есть слабое место: несколько путей, по которым к ресторану можно пробраться с соседних блоков. Теоретически любой отморозок или, что хуже, Взрослый, может заявиться к нам в гости. Надо отрезать лишние проходы. По возможности — завалить.

— Или заминировать, — предложил Трикс, недобро усмехаясь. — Всё-таки порох и самопалы у нас есть.

— Да, но лучше пока ограничиться завалами, — возразил я. — Мины привлекут лишнее внимание, особенно если рванут. Сами знаете, где взрыв — там и ампли, или туристы. А мы хотим закрепиться тихо.

Слэй кивнул, соглашаясь:

— Можем укрепить два пролёта лестниц сверху и снизу. Срезать балки, накидать крупные осколки бетона. В случае, если понадобится быстрый проход, разберём. Но если идти без инструмента, долго не прорубишься.

— Так и сделаем, — подтвердил я. — Стим, разберёшься с закрепами? Ты у нас в технике шаришь, продумай, куда и как приложить или приварить.

Стим хмыкнул:

— Ладно, посмотрю, что можно устроить. Только материалы нужны.

— Всё возьмём на месте, — сказал Зук, прихлопывая ладонью по карабину. — Здесь полно металлолома и рухляди, хоть гвозди варить.

Я перевёл взгляд на дальнюю часть зала:

— Во-вторых, давайте оценим сам ресторан. Возможно, в подсобных помещениях сохранилась автономная система снабжения. Видите? — я указал на выцветшую эмблему на стене, возле которой когда-то висели меню и рекламные экраны. — Похоже, это было что-то вроде роскошного заведения с собственным мини-продуктовым хранилищем и кухонными автоматами. Если часть дронов живая, может, наладим поставку воды или концентратов.

— Сомневаюсь, что что-то уцелело, — буркнул Кору, откинув бандану со лба. — Но если они работали на внутренних батареях или от старой сети, шанс есть.

— Стоит проверить, — веско сказал Слэй. — Дополнительная еда и вода не помешают. На базу сходить далековато, и лётать туда-сюда — лишние траты времени и топлива.

Мы двинулись вглубь коридора. Под ногами попадался битый кафель, щепки, провода. Мимоходом я отметил, что чьи-то старые граффити едва проступают на стенах: «Отель Раzиs», «Не забудь себя» и ещё какое-то полустёршееся слово. Видимо, прежние обитатели или мародёры оставляли метки.

Осторожно приоткрыли дверь в подсобку. Помещение оказалось просторным, словно большая кухня с разбросанными столами и стеллажами. Запах пыли и гари щипал нос.

— Тише, — велел я, поднимая руку. — Проверим, нет ли здесь кого.

Мы вошли медленно, растянувшись цепочкой. У дальней стены виднелся полузакрытый люк в полу. Выглядел он странно: казалось, когда-то здесь был подъёмник для подачи продуктов на кухню, но сейчас механизм отсутствовал.

Справа, возле стеллажа, что-то шевельнулось. Я вскинул трубу, но, к счастью, это оказался всего лишь маленький дрон с погасшим оптическим сенсором. Он лежал на боку, едва слышно стрекотал внутренним вентилятором.

— Возможно, его удастся запустить, — прошептал Стим, присаживаясь рядом с «железкой». — Если я узнаю, какая у него модель управления.

— Давай, — кивнул я. — Мы тут осмотримся. Кору, Зук, прикройте.

Оказалось, из этой кухни вёл ещё один коридор к кладовым. Он был забит рухлядью, мешками с каким-то просроченным сухпаем, но всё выглядело лет на сто испорченным. И всё же я заметил несколько контейнеров с логотипом «AutoChef»: старые пищевые блоки, которые ещё в прошлом мире, кажется, могли регенерировать протеин из органических отходов.

— Если хотя бы один в рабочем состоянии, — задумчиво сказал я, — мы сможем получать какие-то пищевые концентраты. Или хотя бы воду с примесями.

— А если все давно мертвы? — отозвался Слэй, скептически поддев носком один из контейнеров. Тот звякнул, но кажется, имел внутри некий резервуар.

— Тогда продолжим жевать сою, — фыркнул Трикс, заглядывая в угол. — Но попытка не пытка.

Тут же, словно желая испортить нам энтузиазм, со стороны главного зала раздался приглушённый звук. Мгновенно мы все насторожились. Я жестом попросил тишины. Черезсекунду звук повторился: глухой стук, будто нечто тяжёлое уронили на пол.

— Может, ветер? — предположил Зук, но сам уже сжал карабин крепче.

— Ветра в таком глубоком блоке нет, — шёпотом отрезал Слэй. — Скорее всего, кто-то чужой.

— Точно не туристы, они бы не стали так шуметь, — заметил Трикс. — Тогда или сталкеры, или…

— Взрослые, — догадался я. Сердце болезненно сжалось. Вспомнилось, как мы видели их внизу, стоящих без движения, но готовых рвануть в любой момент. Они бессмертны и непредсказуемы. И если один-единственный учует нас, сам ресторан уже не будет тихой гаванью.

— Стим, остаёшься здесь, занимайся дроном и проверкой консервы, — быстро сказал я, стараясь держать голос ровным, чтоб не выдать дрожь. — Кору, останься с ним. Трикс, Слэй, Зук и я пойдём выясним, кто там.

— А чего я тут застрял? — подал голос Стим, хотя в глубине глаз я видел, что ему не хочется сталкиваться с безумцами.

— Ты лучше всех разбираешься в технике, — пояснил я, уже на ходу выхватывая трубу. — И если это действительно взрослые, нам нужно как можно быстрее разобраться, сможем ли мы уйти отсюда с уловом. Без автономии этот ресторан нам ни к чему.

В коридоре мы двинулись молча, приглушив фонари, чтобы не выдавать себя лишним бликом. Я шёл вторым за Слэем, Трикс прикрывал спину, а Зук замыкал цепочку, держа карабин наготове.

Мы вернулись в основной зал, где были те самые разбитые панорамные окна и остатки столиков. В дальнем углу, ближе к завалам, виднелась неясная тень. Я замер, увидев, что фигура человека стоит к нам боком и слегка пошатывается. Высокий, слишком вытянутый силуэт. Рваная одежда, которая, кажется, когда-то была униформой официанта — на воротнике поблёскивали старые булавки.

— Писк чувствуете? — шёпотом спросил Трикс.

Я прислушался к ощущениям: именно в голове прокатился тонкий, нарастающий звон — характерный «писк», сигнал близости взрослого. Значит, догадки подтвердились. Точно не турист.

— Это один взрослый, — прошептал я. — Может, не привлечем.

— Если он нас увидит, всё: будет бесконечная погоня, — едва слышно буркнул Слэй. — Давайте тихо.

Мы стали продвигаться вдоль стены, стараясь обходить фигуру полукругом. «Взрослый» не проявлял признаков агрессии, лишь покачивался, будто у него не всё в порядке с вестибуляркой. Но я знал одно: когда они замечают тебя — лучше беги, пока можешь.

Внезапно Зук задел ногой осколок стекла. Лёгкий хруст раздался под подошвой. Я мгновенно замер, как и все мы. Фигура дёрнулась. Медленно повернулась к нам лицом, и в полутьме я увидел совершенно пустые глаза и искажённую улыбку. Никаких слов — лишь тихий выдох, пропитанный безумием.

— Назад! — скомандовал я вполголоса, понимая, что сейчас каждый миг на счету. — Трикс, веди Зука! Слэй — за мной.

Привычка давала о себе знать: в старом мире я бы кинулся бежать первым. Но теперь я «наблюдатель» — то есть тот, кто отвечает за ситуацию. Когда Трикс с Зуком начали отходить к выходу, я остался рядом со Слэем, чтобы не дать взрослому напасть на друзей. Хоть мы и знали, что убить его до конца невозможно, можно было хоть отвлечь.

Глаза твари уже сфокусировались на нас. «Писк» зазвенел в моём черепе, будто игла, вонзающаяся в уши. Я удержался, чтобы не рухнуть на колени, и сжал трубу сильнее.

— Слэй, если что — я отвлекаю, ты отходи, — сказал я.

— Чёрта с два, сам отвлеку, — пробормотал он, приподнимая лом. — Я пилот, у меня реакция, а ты руководи. Давай, лидер, приказывай.

Сердце колотилось так, что мысли путались, но выбора не было:

— Хорошо, — выдохнул я. — На счёт «три» я выкидываю что-нибудь туда, — я кивнул на перевёрнутый стол, валяющийся левее от взрослого. — Пусть это привлечёт его внимание, а мы сместимся правее и выйдем. Главное — не дай ему схватить тебя.

Слэй кивнул коротко, сжимающе челюсть. Я поискал взглядом, чем можно шумно грохнуть, и заметил металлическую вазу на полу. Краем глаза видел, как тварь пошатнулась и сделала маленький шаг вперёд, почти на четвереньках. Мы на грани.

— Раз, два… три!

Я рванул вперёд, подхватил вазу и швырнул её в сторону. Она с грохотом врезалась в стол, свалила его, и удар прокатился эхом. В тот же миг «взрослый» вздрогнул и рванул в сторону шума.

— Пошли! — скомандовал я, хватая Слэя за руку и волоча к выходу. Тот, подчиняясь, побежал рядом, но всё же оглядывался, не кинется ли существо к нам.

Мы метнулись к коридору, где нас уже ждали Трикс и Зук. Втроём одним рывком проломились в проход, и я почувствовал, как писк в голове немного стих. «Взрослый» пока что увлёкся шумом. Но надолго ли?

— Бежим обратно к кухне, — бросил я, переводя дыхание. — Забираем Стима и Кору и уходим или укрепляемся, решим на месте.

Все кивнули, и мы на бегу проскочили остатки коридора. Вбежав в кухню, я увидел Стима, сидящего на корточках возле небольшого щитка. Возле него крутился тот полудохлый дрон, который, кажется, уже держался на подпитке.

— Вы живы?! — выдохнул Стим, увидев наши бегущие фигуры. — Что там?

— Взрослый, — коротко ответил я, чувствуя колючий пот по спине. — Пока отвлекли, но надолго ли — неизвестно. Как успехи?

— Вот, пытаюсь восстановить локальную сеть ресторана, — торопливо пояснил Стим, постукивая по сенсорной панели. — Кажется, тут должна быть аварийная линия снабжения. Если врублю доступ, часть кухни оживёт и… возможно, откроется заблокированный склад. Там могут быть ещё работающие дроны и фильтры для воды. Но это шумно! Уровень энергии поднимется, загудят насосы.

— Нам этого сейчас не нужно, — схватился за голову Трикс. — Представь реакцию ампли на шум!

— Без включения системы еда нам не светит, — упрямо отозвался Стим. — Решайте.

Я закрыл глаза на секунду, пытаясь собрать волю в кулак. Либо мы тихо уходим без всего, теряя возможность закрепиться здесь, либо рискуем — и шумом привлекаем ампли. Но и уходить с пустыми руками мне не хотелось. Я вспомнил слова Лома: «Теперь ты ответственный. Ошибка может стоить всем жизни».

— Подключай, — сказал я наконец. — У нас будет пара минут, чтобы запечатать проходы. Слэй, Трикс — несите сюда всё, что сможете, для завала коридора из зала. Зук, Кору, держите оборону. Я буду помогать укреплять всё, что смогу.

Стим кивнул и вскинул руку над панелью. Свет на кухне мигнул, и где-то в стенах зашипели трубы, запуская насосы. За ними потянулся отдалённый гул. Я глотнул воздуха и схватил ржавый шкаф, чтобы волоком затащить его в коридор, отрезая путь «взрослым».

Шум наверняка наделал дел. В голове снова зазвенел писк, и почти сразу послышался нечеловеческий вой из главного зала. «Взрослый» понял, что здесь — живая цель. Сердце билось, как бешеное. Но мы уже тянули шкафы, столы, доски, всё, что попадалось под руку. Слэй принёс обломок металлического каркаса, Трикс задвинул панель, а Кору с Зуком держали стволы, готовы дать отпор, если монстр прорвётся слишком близко.

— Давай, давай, ещё немного! — подбадривал я, упираясь всем телом, чтоб укрепить завал.

Грохот снаружи нарастал, «взрослый», кажется, бился о стены или швырял столы, пытаясь добраться до источника шума. Но мы закончили — и теперь между нами и монстром торчала груда мусора, тяжёлых конструкций и кухонных агрегатов. Возможно, это его остановит или хотя бы задержит.

— Макс! — крикнул Стим. — Смотри! — Он указал на сенсорный дисплей, где побежали строки текста. — Система приняла аварийный код и начала искать «рабочих». Нам нужен биоключ. То есть регистрация в системе. Без этого мы не можем взять доступ.

Я нахмурился:

— А может, взломать?

— Пробую, но там какой-то старый протокол, — простонал Стим, яростно стуча по клавишам. — Он требует допуск. Может, у кого-то из сотрудников ресторана была метка…

Я глянул на друзей, потом на дрона, еле жужжащего рядом. В голову пришла отчаянная мысль: «А что, если…» У того «взрослого» в изорванной форме когда-то могла быть нужная метка. Ведь он, похоже, был официантом или работал тут.

— Похоже, придётся нам к нему возвращаться, — выдавил я, сглатывая ком подступившего страха. — Иначе систему не активируем.

— Макс, это очень опасно, — сжал губы Зук. — Если он нас заметит…

Я посмотрел на завал, слушая, как по ту сторону издаётся шорох и тихое рычание. «Взрослый» явно бродит вокруг, улавливая запах, звук, наши сердца. Но если мы хотим действительно закрепиться на этом уровне и получить еду, у нас нет выбора.

— Я пойду, — твёрдо сказал я, поднимая взгляд на остальных. — Я уже бывал в ближних стычках с такими. Постараюсь взять образец или метку — что там требуется. Слэй, Трикс, вы останетесь, чтобы если что… задержать его или помочь мне выбраться. Стим — занимайся взломом дальше, будь готов принять данные. Зук, Кору, страхуйте меня огнём, если соваться придётся вплотную.

Все переглянулись. Слэй тихо выругался, но кивнул.

— О’кей, лидер, — сказал он. — Действуем по твоему плану. Главное — не вздумай геройствовать.

— Я не геройствую, — сухо усмехнулся я. — Просто выживаю, Слэй.

И сейчас ради этого нам придётся коснуться самого страшного.

Я сжал трубу и подошёл к завалу, уже чувствуя, как в висках гремит пулемётный стук крови. Взрослые бессмертны, но у нас, есть разум, хитрость и воля. Надеюсь, их хватит, чтобы выбраться из этой передряги живыми — и получить наконец ключ к новой жизни.

Глава 09. Порванная униформа

Я стоял перед завалом, который только что возводили всем скопом, а за ним, в разбитом зале, рыскал «официант» — сумасшедший Взрослый, у которого, если повезёт, была нужная нам метка. То ли чип в кармане, то ли пропуск на запястье… неважно, главное — без него Стим не запустит кухонную сеть. А без сети мы теряем все выгоды этого похода.

— Готов? — спросил тихо Слэй, перекидывая лом из руки в руку.

— Скорее нет, чем да, — признался я, стискивая трубу. Сердце стучало где-то в горле. — Но надо.

За моей спиной остальные затаились у входа в кухню: Трикс со стволом наперевес, Зук и Кору — тоже наготове. Стим сидит у консоли, время от времени оборачиваясь на нас с явным беспокойством. Всё-таки это я рвусь к чокнутому бессмертному, а не он.

— Сам сказал, что возьмёшься, — напомнил Слэй.

— Не бросай меня, пилот, — попросил я вполголоса и, собираясь с духом, осторожно начал разбирать ту самую баррикаду, которую буквально пятью минутами ранее сам и возводил.

Мы предусмотрительно не загромождали завал слишком плотно; всё-таки надеялись, что придётся отсюда уходить быстро. Убрав пару столов и металлический лист, я оставил небольшую щель, чтобы пролезть одному и при необходимости вернуться. Воздух из зала накатывал сыростью и застарелым запахом гари. И — писк. Упорный звон в ушах, который становился всё отчётливее. Значит, он где-то рядом.

— Макс, может, пусть я… — начал было Слэй, но я отрицательно качнул головой.

— Если что-то пойдёт не так, вытащишь меня за шкирку, — процедил я и, не дожидаясь возражений, скользнул в узкий проход.

Писка становилось больше с каждым шагом, но я чувствовал: это не самая сильная волна. Значит, «официанта» (так я мысленно его называл из-за лохмотьев форменной рубашки) пока не поглотило слепое бешенство. Может, повезёт.

Зал встретил меня сумрачной тишиной, лишь под ногами хрустели осколки. Я двинулся туда, где мы видели чудовище в последний раз, — к разбитым столикам, что теперь валялись вперемешку с осколками витрин. Шаг, ещё шаг… и вдруг краем глаза замечаю: тень мелькнула у дальней колонны. Затаился?

Присматривайся, слушай, твержу я себе, пряча шумное дыхание. Убийственно страшно, но отступать нельзя: если мы не найдём метку, весь план — коту под хвост.

И тут он появился в проёме бокового входа: сутулый силуэт, наклонившийся к полу, будто принюхивается. Голова дёрнулась в мою сторону, и я успел разглядеть пустой взгляд и… полуоторванный жетон на груди, будто бэйджик с застиранной надписью «Elysium SKY». На нём болталась небольшая пластина с кодом — может, это и есть та самая метка?

Я затаил дыхание. Он же был словно не уверен, действительно ли кто-то стоит перед ним. Писк пронизывал меня изнутри, раздражая нервы, и я чувствовал нарастающий ком ужаса. Но разум твердил: «Надо подходить».

Этот дядька приподнялся, пошатываясь, и вдруг заговорил:

— З-здравствуйте… добро пожал-… пожаловать… — голос был рваным, как и его движения, — прошу… ваш столик… с-скоро будет… готов…

Меня пробрало до мурашек: он повторял обрывки вежливых фраз, будто заклинившая запись. Но в них проскальзывала нелепая, судорожная насмешка. Любой неверный шаг — и эта полу-машина, полу-сумасшедший кинется на меня.

«Постой, — сказал я себе. — Может, в его образах есть ключ к..»

Рука уже невольно потянулась к трубе. Но если я замахнусь, он нападёт мгновенно. А мне нужна пластина. Придётся действовать хитрее.

Я увидел справа дверь на балкон — ещё один выход из зала. В голове, как вспышка, возник план: если выманить его туда, можно попытаться заставить упасть. Бессмертные, конечно, не умирают, но от падения вниз он может растеряться на какое-то время, а мне хватит нескольких секунд, чтобы сорвать жетон. Да и все эти этажи… ему придётся о-очень долго лезть обратно.

С трудом проглотив ком в горле, я сделал шаг назад, направляясь к балкону, не отрывая взгляда от монстра.

— Эй… — Я пробовал говорить негромко, но отчётливо, чтобы он заметил движение. — Официант, да? Иди сюда…

Сумасшедший завалил голову набок, издав стон. Кажется, я зацепил его внимание.

— У вас… за-заказ? — просипел он, роняя слюну из уголка рта. — Присядьте, сейчас я… принесу… принесу…

Его голос вдруг сорвался на леденящее шипение, и я увидел, как он рванулся вперёд на четвереньках, точно зверь. Я резко отступил, стараясь не бежать сломя голову, а вести его за собой к двери. Для пущего эффекта схватил и метнул в сторону балкона какую-то металлическую посудину — она с грохотом покатилась, привлекая внимание.

— Да, да… «заказ»! — выдохнул я, пятясь. — Иди!

Писк в голове стал воем, я еле слышал собственные мысли. Взрослый (или то, что от него осталось) вплотную приблизился — так быстро, что я почувствовал жуткое зловоние и увидел, насколько безумны его глаза: расширенные зрачки, вены, рваные веки. Он двигался дёргано, рывками, а губы шевелились, формируя невнятные фразы:

— …фор…мальная одежда… костюм… ваш… столик… приготовлен… — всё это звучало, будто радиопомехи.

И всё-таки он шёл за мной туда, куда мне нужно. Балкон оказался ближе, чем я думал. Последний шаг — и спиной я упёрся в скрипящую дверь. Раньше, возможно, здесь была автоматическая стеклянная раздвижная конструкция, но теперь створки просто болтались, открывая узкий выход на полуразрушенную террасу.

Я резко распахнул дверь, впуская серый свет и порыв ветра. Хм… вид за балконом был безрадостный: обрыв, а внизу — бесчисленные этажи, провалы, торчащие балки. Если «официант» сорвётся вниз, может не погибнуть, но уж точно вылетит из игры на некоторое время.

— Ну давай, — шепнул я, чувствуя, как сердце колотится в горле. — Давай же…

Монстр прыгнул, и я чудом увернулся, отскочив к краю балкона. Под ногами треснула плитка, но я выстоял, чуть не выронив трубу. «Официант» оказался на самой грани, тяжело дыша — хотя, честно говоря, не уверен, что такие, как он, вообще дышат в привычном смысле. Казалось, внутри него просто бурлит неконтролируемая ярость, подсвеченная остатками речевых навыков.

— …с-сейчас… уберу… ваш столик… — прошипел он.

Я судорожно обвёл взглядом поручни балкона: здесь, у перил, какие-то сорванные рекламные стойки, провода. Можно попробовать зацепиться. А если…

Он ринулся на меня повторно — движение было настолько резким, что я не успел контратаковать трубой. Пришлось прыгнуть вбок. Мы столкнулись плечами, меня отбросило на один из металлических каркасов. Монстр же, потеряв равновесие, заскользил к самому краю балкона. Я увидел, как он цепляется пальцами за торчащий кусок арматуры, а ноги уже свисают в пустоту.

Вот он шанс.

— Прости, — еле слышно выдавил я, не столько с сожалением, сколько по привычке — как извинение за предстоящий удар. И опустил трубу на его руку, что вцепилась в арматуру.

Раздался хруст — то ли пальцев, то ли самой трубы по металлу. «Официант» вздрогнул, но продолжал висеть, шипя сквозь зубы какие-то обрывки слов:

— …п-подайте жалобу… у нас скидка…

И всё-таки я добился своего: ещё один сильный удар — и рука соскользнула.

Он рухнул вниз. На миг мне показалось, что я слышу, как он бьётся о проломленную балку этажом ниже, а после летит дальше. Возможно, он зацепится, а может, врежется в одно из зданий. Но точно мы получим передышку. Я судорожно вздохнул, чувствуя, как колени дрожат.

— Твою ж… — вырвалось у меня.

И тут понял: жетон. Он всё ещё где-то на нём! Слава небесам, перед падением часть одежды оборвалась, зацепившись за металлические осколки балкона — как раз тот карман рубашки, где болтался бэйджик. Кусок ткани с жетоном теперь висел на краю, чуть не сдуваемый ветром.

— Отлично! — выдохнул я, бросившись вперёд, чтобы не упустить драгоценную штуковину. Ветер норовил унести её прочь, но я в последний миг ухватил край ткани. Жетон оказался в руках — небольшая, но массивная пластина, на которой виднелись затёртые буквы и микросхема на обороте.

— Надеюсь, это и есть нужная метка, — сказал я сам себе, а потом чуть громче: — Слэй! Я сделал это!

Ответа не было, но я не обижался: вероятно, в зале они не рискнули идти следом, пока я не закончу. Я попятился к дверям, заглянул внутрь — там никого. Тишина, нарушаемая моим тяжёлым дыханием.

— Эй, народ! — крикнул я в сторону коридора. — Живы?

Секунду спустя из-за завала показались головы Трикса и Зука. Выглядели они напряжённо.

— Мы тут — прикрывали, — сказал Зук, переводя дух. — Всё в порядке?

— Вроде да, — ответил я. — «Официант» полетел вниз.

Сзади подошёл Слэй, и я заметил, как он чуть криво улыбнулся:

— Ловко. Серьёзно, Макс. Мы уж думали, придётся ломиться к тебе на подмогу. Справился?

Я кивнул, показывая им оторванный обрывок ткани с пластиной:

— Вот оно. Надеюсь, Стиму этого хватит.

— Молодец, — выдохнул Слэй, хлопнув меня по плечу. — Давай к Стиму скорее, пока твоя «добыча» жива.

Мы вместе прошли через коридор, где завал был частично разобран, и вернулись в кухонный блок, где Стим вовсю колдовал над панелью управления. Услышав нас, он приподнял голову:

— Вы целы? Писк чуть не раскроил мне голову, думал, все погибаем.

— Да нормально, — сказал Трикс, а я протянул ему пластину. — Вот, держи. Сканируй.

Стим жадно выхватил жетон и начал возиться с проводами и переносным считывателем:

— Ох ты, здесь чип RFID-шный… ещё какой-то QR на обороте. Возможно, если вставить в соответствующий порт…

Пока он говорил, я перевёл дыхание и впервые за многие минуты ощутил облегчение. Ноги ныли, плечо болело после удара о балконную раму, да и в голове всё ещё звенело. Но мы добились того, зачем пришли. Осталось дождаться подтверждения.

Через минуту прибор пикнул, и Стим вскочил:

— Система приняла ключ! Оказывается, у «официанта» был полный доступ к оборудованию ресторана. Видимо, это был администратор или старший смены. Короче, у нас есть онлайн-права для запуска части подсистем!

— То есть вода? — переспросил Слэй. — Пища?

— Как минимум фильтры и центральная консоль. Функционирует ли кухня целиком — не знаю, придётся разбираться. Но насосы точно оживим!

Все выдохнули с облегчением. Зук кивнул довольно:

— Ну, теперь можно устроить тут базу. Лом будет доволен.

Я сжал кулаки, стараясь скинуть напряжение.

— Тогда закрепляемся. Надо ещё проверить остальные подсобки, посмотреть, какие двери заблокировать. А потом — вернёмся с отчетом на сорок первый.

— Верно, — согласился Слэй, откидывая со лба свалявшуюся чёлку. — Хорошая работа, Макс. Как для «наблюдателя» ты оказался вполне хорош.

Я не знал, что ответить. Внутри всё ещё бушевали эмоции после встречи с тем безумцем, который чуть не вцепился мне в горло. Но в глубине души ощущал гордость и странное облегчение: мы сделали шаг вперёд — и я… ну, я действительно помог удержать команду и добиться результата.

— Идёмте, — сказал я, кивком показывая на дверь, ведущую в соседний коридор. — Посмотрим, что там за склады, и решим, где разместим технику. Пока «официант» ищет себе новый способ подняться, нам надо укрепиться.

— Ну, если упадёт этажей на десять, у нас есть несколько часов форы, — фыркнул Трикс, взводя карабин. — Может, не вернётся вовсе.

Мы двинулись к выходу. Писк теперь стал едва ощутимым, размытым в голове: видимо, «официант» уполз куда-то вниз. Но я уже знал: эти ампли никогда не исчезают насовсем. Просто теперь у нас было важное преимущество — настоящий доступ к системе. И, возможно, этот бывший ресторан действительно станет надёжной точкой опоры для сорок первого. Если, конечно, нам хватит сил обосноваться и удержать его перед лицом новых угроз.

Мы собрались в зале, который ещё недавно был завален рухлядью и столами, а теперь уже чуть расчистился. Под ногами по-прежнему поскрипывали обломки кафеля и стекла, но в дальнем углу возле кухонного блока горел фонарь, освещая стену с массивной распределительной панелью. Там копошился Стим, подключая провода и изучая экран системного доступа.

— Как продвигается? — крикнул я, стараясь перекричать гул насосов, которые он запустил.

— Дай мне ещё пару минут, — отозвался Стим. — Тебе понравится, что я нашёл.

Пока он ковырялся в консоли, мы с остальными успели просмотреть планировку «Elysium SKY», который кое-как проявился на настенном дисплее. Оказалось, что у ресторана есть собственный лифт (небольшая шахта для гостей, которые поднимались сюда когда-то «отобедать»). И самое страшное, что, судя по актуальной схеме, эта шахта идёт вниз, прямо в торговую зону, этажом ниже. Если кто-то или что-то решит подняться — им не составит труда нажать на пару кнопок (если, конечно, система ещё жива).

— Слэй, Зук, — позвал я. — Подстрахуйте меня, пойдём осмотрим лифт и посмотрим, как его выключить.

Мы двинулись через тёмную боковую галерею, где остатки декоративных панелей отвалились, обнажив ржавые конструкции. В конце коридора оказалась арка, ведущая в просторную площадку, на которую выходили те самые лифтовые двери — вдавленные, с перекошенной кнопочной панелью.

Вдоль стен имелись остатки старого декора: изображения блюд, напитков, какие-то стилизованные картины. Всё потрескалось, заляпано копотью и трещинами.

— Вот она, шахта, — тихо сказал Зук, осторожно касаясь распоротой двери. — Шагнёшь — и вниз полетишь.

— Нас интересует, как её заблокировать, — уточнил Слэй, постукивая по слою металла. — Может, заварить или обрушить?

Я нахмурился, подцепил краем трубы выступ дверной панели — она медленно приоткрылась. За ней, насколько можно было разглядеть в темноте, действительно шёл прямой туннель вниз. Никаких огней, но слышалось эхо, словно где-то в глубине стонал ветер. Или кто-то.

— Я бы не спускался, — сказал я, стараясь говорить ровно. — Похоже, это короткий путь для всякой заразы. Давайте-ка попытаемся обесточить лифт и заблокировать двери механически. Хотя бы до того, как Стим отключит его из системы.

Мы принялись затаскивать сюда всё, что могло стать физическим барьером: сломанные металлические стойки, остатки столов, части балок. Зук порылся в рюкзаке и достал металлический костыль-замок, который обычно используют для фиксации аварийных шлюзов. С помощью этого костыля и нескольких ударов ломом мы зажали створки так, чтобы их не раздвинуть снаружи.

По крайней мере, быстро точно не раздвинут.

— О’кей, — пробормотал я, вытирая пот со лба. — Теперь без резака и тяжёлого инструмента лифт не откроют. Мы выиграли время.

Сзади послышались шаги: это Трикс догнал нас, озираясь:

— Стим запустил часть систем. И да, есть новости.

Мы вернулись в центральный зал, где рядом с терминалом уже толпились наши ребята. На экране пульсировала карта близлежащих уровней. Сверху, справа, мелькало несколько камер — с помехами, но всё же работающих.

— Ни фига себе, — присвистнул Слэй. — Старый ресторан реально имел продвинутую систему наблюдения?

— Ага, — кивнул Стим, усмехаясь и смахивая со лба пот. — Похоже, тут проводили какие-то VIP-мероприятия и хранили дорогое оборудование. Камеры стоят не только в зале, но и в прилегающих блоках. Вот, смотрите!

На экране появилась мутная, слегка зернистая картинка: большое помещение, напоминающее торговый зал — может, универмаг или павильоны. Там повсюду маячили фигуры амплифицированных — кое-кто сидел без движения, другие бессмысленно бродили между руинами прилавков.

— Писка не слышно, но его и не надо — видно сразу, что там полный рассадник, — прокомментировал Зук.

Я пригляделся:

— Их десятки… а то и больше. И если кто-то шумно прорубится сквозь перекрытия сверху, вся эта кодла ринется к источнику.

— Хуже того, — Стим переключил камеру. — Смотрите, вот вид на переход, где раньше была фуд-зона. Похоже на старый Макдональдс — вон там буква «М» на стене. Только логотип побитый и ржавый. Но смотри, какие штуки вокруг него: самодельные укрепления, колючка, металлические щиты.

На изображении виднелся грубо оборудованный барьер: вероятно, сталкеры забаррикадировались внутри помещения бывшего Макдональдса. Эдакая маленькая крепость в окружении пустого коммерческого сектора.

— Не похоже, чтобы они особо высовывались, — заметил Трикс. — Видишь: нет движения, нет света, но, возможно, внутри живут люди.

— Думаю, да, — кивнул я. — Просто они не хотят, чтобы на них вышли и ампли, и прочие. Значит, действуют тихо.

— Ладно, пока туда не лезем, — категорично сказал Слэй. — Пусть сидят, если не хотят контактировать.

Я перевёл взгляд на ещё одну камеру, которая показывала лестницу — единственную ведущую прямо к ресторану со стороны соседних зданий. Там темно, но видны разломы, и заподозрил, что кто-то может пролезть.

— Вы только гляньте, — указал Слэй на еле видную тень, скользнувшую по кадру. — Похоже, кто-то проверяет пролёт.

— Сталкеры? Или взрослые? — спросил Трикс.

— Вряд ли взрослые были бы так осторожны, — сказал я. — Скорее уж какая-нибудь мелкая группа, которая ищет, чем поживиться. Тем более там точно есть проход в сторону того Макдональдса.

— Нужно закрыть и эту лестницу, — резюмировал Зук.

Мы решили заварить гермодвери, ведущие в сопредельный блок. Когда-то эти двери, судя по схеме, служили пожарным выходом из ресторана. Сейчас они были разболтаны, но сами створки сохранили прочный металлический каркас. Хватит обрезать пару креплений — и они «срастутся» так, что открыть их изнутри можно будет лишь с тяжёлым инструментом.

За дело взялись Кору и Зук. Пока они колдовали со сваркой (а у нас даже нашлись остатки сварочных стержней), мы с Слэем перенесли несколько крупных листов металла, чтоб усилить створки. Получилось не очень элегантно, зато надёжно. Теперь, чтобы войти в ресторан с того направления, пришлось бы полдня ломать нашу конструкцию болгаркой и молотами — за это время мы бы успели сто раз отреагировать.

— Итого, лифт мы прикрыли, гермодвери к соседнему корпусу заварили, — подытожил Трикс, вытирая лоб. — Остаётся лестница вниз, которая ведёт к торговому центру.

— И её мы тоже закрываем, — подтвердил я. — Ставим там заслон, завалим мусором, при необходимости подорвём перекрытие.

Новая волна возни: мы спустились на пролёт ниже, чтобы на месте оценить ситуацию. Вонючий и тёмный коридор с отвалившейся плиткой привёл нас к массивной площадке лестницы. До того как «Elysium Sky» обветшал, люди ходили вниз за покупками в торговые павильоны или поднимались сюда обедать с панорамой. Теперь же здесь зияли обрывы, были поломаны перила, а под ногами валялся шлак — воняло гнилью и сыростью.

— Хорошо, что мы в респираторах, — буркнул Слэй, зажимая нос. — Вот здесь и поставим заслон?

— Думаю, да, — сказал я. — Видишь, по схеме это «бутылочное горлышко» — всего один сход. Если завалить его обломками и перекрыть сверху листами… Не прорвутся. А в случае крайней необходимости мы сможем разобрать.

Мы дружно принялись за работу: затаскивали обломанные плиты, железные конструкции, кое-где помогали друг другу держать, пока Зук прихватывал всё сваркой. Уплотнили пространство старыми опорами, трубами. Получилось грубовато, но надёжно — достаточная защита, чтобы никто не прошмыгнул к нам незамеченным.

В процессе я украдкой взглянул в проход, ведущий вниз к торговым залам. Глубина коридора окутывалась тьмой, и мне почудилось движение вдалеке. Может, игра света. Может, и нет. Но если там действительно толпы амплифицированных, лучше не проверять.

— Всё, убираемся обратно, — скомандовал я, видя, что ребята устали, а работа практически сделана.

Теперь оставался единственный безопасный (относительно) путь в наш ресторан — балкон, который мы уже облюбовали как площадку для аэробордов. Тот, через который я выманил «официанта». С одной стороны, это хорошая новость: никто не подкрадётся, не взломав дверей. С другой — если враги нападут сверху (туристы?) или откуда-то ещё, придётся иметь дело с ними, не имея другого выхода. Но пока наш сектор относительно закрыт, и это нас устраивало.

Закончив с лестницей и гермодверями, мы поднялись в главный зал. Стим, с довольным видом, возился с панелью:

— Смотрите, кое-где камеры дают чёрно-белое изображение, но всё же… вот здесь, например, обзор на нижние уровни. Можно наблюдать, что ампли толпятся в «торговом центре» и вроде бы не собираются уходить. Хотя часть их время от времени уходит в какие-то боковые переходы.

Он переключал одну камеру за другой. Я чувствовал себя героем фантастического фильма — перед нами открывалась подробная картина жутковатой жизни: несколько безумцев, двигающихся среди пустых бутиков, валяющихся манекенов, обломков эскалаторов. Кто-то будто повторял некогда привычные действия: ходил у стойки, рвал фантики, дёргался в пустых очередях. Эта зловещая кукольная сцена заставляла холодеть внутри.

— Хорошо, что мы теперь отрезали им путь к ресторану, — произнёс Зук.

— Да, — кивнул я. — Но будь готов, что иногда они находят обходные пути, о которых мы и не подозреваем.

Ещё одна камера смотрела на тот самый переход к бывшему Макдональдсу. Там лишь виднелся ржавый закуток, обтянутый металлом и колючей проволокой. Людей не наблюдалось, но, скорее всего, сидят где-то внутри. Сталкеры явно предпочитали не светиться лишний раз.

— Всё. Открываем камеры только в случае необходимости, — сказал я. — Можем поставить автотрекинг, чтобы на пульте высвечивалось движение. Это поможет. Система позволяет?

— Вроде да, — отозвался Стим. — Я разберусь. Хоть половина узлов глючит, кое-что работает. А пока я отключу внутренний лифт — вырублю питание, запущу аварийную блокировку. Никто не поднимется.

С таким настроем мы постепенно приводили ресторан в порядок. Трикс, Слэй и я проверили кухню с напитками — немного воды всё же пропускал местный насос, хотя фильтры свистели как сумасшедшие. При должном уходе мы сможем отхватить запас жидкости. Еда пока под вопросом — поддоны с регенерацией проржавели, но есть шанс починить.

Постепенно я осознал: ребята действительно ждут от меня указаний. Я уже не просто «новичок» — теперь я «наблюдатель», и моё слово в рамках этой вылазки становится решающим. Надо не подвести.

— Итак, — обратился я к собравшимся в центре зала. — Лом ждёт от нас отчёт. Кто-то должен вернуться на сорок первый и всё доложить. Я предлагаю два пути: либо возвращаемся все, либо остаёмся на посту, пока не подтянут дополнительную группу.

— Уходить всем — не вариант, — покачал головой Слэй. — Мы только что укрепили здание, есть шанс, что его захватят другие, если останется пустым.

— Согласен, — поддержал Трикс. — Оставим здесь пару человек на случай, если вдруг кто-то сунется.

— Я остаюсь, — вызвался Зук, проверяя свой карабин. — Кору тоже останется, у нас есть боекомплект, успеем отстрелять нежданчиков.

Кору кивнул, не возражая.

— Тогда ты, я и Трикс улетим на аэробордах, чтобы доложить Лому, — сказал Слэй, обращаясь ко мне. — Или возьмём ещё Стима?

Я мельком глянул на технаря, возящегося с консолью:

— Стиму лучше пока остаться здесь: он нужен, чтобы донастроить камеры и систему. Без него смысла в охране многим меньше — вдруг слетит что-то, и мы окажемся без дверей и камер.

— Договорились, — отозвался Слэй. — Значит, мы втроём. Прихватим пару бордов, чтобы потом сразу вернуться с подмогой.

Я перевёл взгляд на Зука и Кору:

— Закройте все входы, держите связь, по камерам следите за нижними этажами и переходами. Если что — немедленно сообщайте. Мы вернёмся, как только сможем.

— Поняли, — ответил Зук ровно. — Устроим дежурство посменно, чтобы двое не спали разом. И попробуем обжить это место хоть немного.

Ресторан — или его обломки — теперь казался нам маленькой крепостью. В воздухе чувствовались азарт и страх вперемешку. Мы понимали, что только один неверный шаг — и либо толпа ампли, либо сталкеры, либо туристы заявятся и выбьют нас отсюда. Но мы решили рискнуть.

— Макс, на балкон, — махнул рукой Трикс, идя в сторону посадочной площадки. — Скоро взлетим.

Я взглянул на наше «дитя» — ресторан, обнесённый баррикадами, с дверьми, заваренными сваркой, с зависшим лифтом, с шумной помпой в кухне и мерцающими камерами. И понял: именно так начинается любое будущее в этом чёртовом мире — с груды металлолома, в котором мы пытаемся отыскать место для жизни.

— Оберегайте базу, парни, — сказал я напоследок. — Не забывайте сверять писк.

Зук шутливо отдал салют, Кору поднял большой палец. Стим что-то пробормотал, не отрываясь от экрана (кажется, нашёл ещё один сервер в сети). А мы, быстро собрав скудные пожитки, шагнули на балкон, где ждал аэроборд Слэя и Трикса. Теперь можно было вернуться на сорок первый и доложить Лому: «Ресторан под контролем».

До поры до времени…

Глава 10. Между этажами и беспокойным сном

Мы возвращались на сорок первый по воздуху. Лететь было легче, чем я ожидал, — верхние этажи оказались более-менее свободны от ветра и завалов. Когда знакомые платформы сорок первого возникли впереди, я ощутил странное чувство облегчения, словно побывал в долгой экспедиции и вернулся домой.

После посадки к нам тут же потянулись любопытные. Одни спрашивали про новые ресурсы, другие про опасности, с которыми мы столкнулись. Я отвечал коротко: «Скоро всё расскажу, сначала — к Лому». Слэй пошёл на дежурный пост, чтобы донести сведения о полёте, а Трикс повёл свой аэроборд на техосмотр. Я остался стоять с зажатой в руке трубой — верный знак того, что время для отдыха ещё не пришло.

Вдруг я услышал знакомый голос:

— Эй, Макс! Привет!

Я обернулся: Ки шла ко мне через переход, поправляя свои зелёные дреды. На ней был лёгкий защитный жилет поверх потертых штанов, а за поясом торчала короткая дубинка. Похоже, она только что закончила смену патруля.

— Привет, — ответил я, стараясь говорить как можно спокойнее.

— Слышала, вы уже вернулись, — сказала она, прищурившись. — И что, открыли там свою «кафешку» на верхних этажах?

— Ну… почти, — я усмехнулся. — Нашли целый ресторан, сейчас зачистили, пытаемся сделать форпост.

— Звучит неплохо, — Ки подошла поближе и быстро оглядела меня, словно проверяя, не ранен ли я. — Я уж думала, ты не вернёшься после той истории на двадцать третьем. Тут стало скучнее, чем обычно.

Я ощутил поднимающееся тепло внутри — приятное чувство, когда понимаешь, что о тебе действительно беспокоились.

— Боюсь, дел ещё очень много, — признался я. — Но отступать рано.

— Да уж, — Ки приподняла бровь. — И как понимаю, первым делом ты пойдёшь к Лому?

— Именно, — подтвердил я. — Пойдём со мной, если у тебя нет срочных дел?

— Смена кончилась, так что могу тебя проводить, — согласилась Ки с лёгкой улыбкой. — Интересно же, что Лом прикажет дальше.

Мы двинулись к «штабу», расположенному в большом контейнере, укреплённом железными листами. Внутри нас встретил Лом: он отложил планшет, осмотрел меня с головы до ног и сказал:

— Макс, рассказывай, что там у вас за «ресторан». Ныряльщики говорят, что ты перекрыл все пути и даже сумел добыть рабочие системы?

Я описал ему всю операцию: нашу вылазку, столкновение с «официантом», заварку дверей и запуск части оборудования. Лом слушал молча, иногда кивал. Возле него стояла Ки, украдкой поглядывая то на меня, то на Лома.

— Значит, место подходящее, — подвёл итог Лом. — А входы вы надёжно закрыли?

— Насколько смогли, — подтвердил я. — Единственный путь к ресторану теперь — через балкон. Там легко отследить любого, кто прилетит или подойдёт. Оставили людей, чтобы следили за территорией.

— Прекрасно, — кивнул он, соединив пальцы в замок. — Тогда получишь ещё задание. Мы хотим организовать в ресторане опорный пункт к переезду. Нужно перевезти туда людей и снаряжение. Тебе придётся решать, кто именно полетит, и собрать всё необходимое. У нас мало ресурсов, придётся выбирать с умом.

Я почувствовал, как сердце начинает колотиться: кажется, меня снова повышали в глазах клана. Ещё недавно я был «новеньким», а теперь получил важную задачу.

— Понял, — сказал я, стараясь звучать уверенно. — Мне понадобятся инструменты, проволока, еда, чуть больше боеприпасов, фильтры для воды. Зук и Кору уже на месте, Стим занимается оборудованием. Но всё равно надо прислать помощь.

— Составляй список, — распоряжался Лом. — Рысь и Тон в твоём распоряжении. Можешь взять дополнительные аэроборды у Трикса. Отчитайся мне, как только решишь, когда вылетаете.

— Хорошо, — кивнул я. — Тогда всё организую.

Ки слегка приподняла бровь:

— Мне тоже подключаться? Патруль на тридцать шестом могу передать кому-нибудь другому.

— Действуй, если хочешь, — Лом окинул её взглядом. — Но не забывай, что на тридцать шестом ты тоже нужна. Впрочем, разберётесь сами.

Мы вышли, и Лом занялся своим планшетом. Ки бросила на меня насмешливый взгляд:

— Ну вот и всё. Ты у нас «завхоз» нового ресторана?

— Похоже на то, — усмехнулся я. — Честно говоря, рад, что доверяют. Но и страшно: вдруг облажаюсь?

— Не бойся. Хуже, чем внизу, уже не будет, — подмигнула Ки. — Кстати, готова помочь, если возникнет проблема. Уж лучше возиться с крепёжом и фильтрами, чем торчать тут без дела.

Весь сорок первый гудел обычной жизнью: кто-то чинил оружие, кто-то таскал ящики, повсюду пахло металлом и горелой проводкой. Мы прошли мимо нескольких складских помещений. Я думал о том, что потребуется для будущего «форпоста». Инструменты, проволока, дополнительные балки… И, конечно, люди, готовые там остаться.

— Пойдём к Рыси и Тону, — предложила Ки, когда мы добрались до небольшой мастерской под верхней крышей. — Они наверняка уже что-то знают о подготовке бордов.

Там мы и нашли Рысь с Тоном. Рысь что-то чертил в старом блокноте — редкость в наши дни, а Тон возился с адаптером для двигателя аэроборда.

— Привет, — сказал я им. — Лом сказал, что вы поможете мне перевезти людей и грузы в наш «ресторан»?

— Именно, — подтвердил Рысь, поправляя блокнот. — Слэй уже заходил, говорил, что всё прошло без крупных потерь. Рассказывай, что нужно?

Я коротко объяснил планы: хочу устроить два-три рейса с припасами, ещё пару полётов с людьми, которые будут помогать налаживать фильтры и укреплять стены. Тон отложил инструменты и кивнул:

— Я как раз доделаю адаптер, чтобы борды не шумели слишком громко. Если всё нормально, завтра с утра можем вылететь.

— Ага, — добавил Рысь, подмигнув Ки. — Возьмём ещё несколько ребят, чтобы помогали разгружать. Скажешь, кто именно нужен?

— Составлю список вечером, — ответил я. — Нужно обойти склады, посмотреть, что мы можем взять. Ки уже согласилась помочь. Хотим вместе определиться, что необходимо.

— Тогда займусь техникой, — сказал Тон, отодвигая отвертку. — Не забудьте сообщить Триксу, чтобы приготовил ещё пару аэробордов. Пусть Лом одобрит, а то будет много возни.

С этим и порешили. Мы с Ки отправились по складам: в одном нашли проволоку и арматуру, в другом — канистры для воды, в третьем — мешки с соевым концентратом. Набрали кое-какой мелочёвки: болты, скобы, пружины. Перетаскивать было тяжело, но мы постепенно организовывали всё в одном месте.

— Не ожидал, что придётся строить «новую жизнь» из хлама, — заметил я с ухмылкой, потянув на себе очередной мешок проволоки.

— Город не оставил нам выбора, — сказала Ки, устало смахивая со лба пот. — Надо брать, что имеем, и бороться.

Мы остановились перед штабелем ящиков, чтобы перевести дух. Ки вдруг пристально посмотрела на меня. В её взгляде мелькнула ирония, но вместе с ней — беспокойство.

— Макс… Будь осторожен, хорошо? Я помню, как ты чуть не остался там, на двадцать третьем. Ты вроде… — она запнулась, словно подбирая слова, — …неплохой человек. Не хочется потерять хорошего друга.

Меня пробрала приятная дрожь. Обычно Ки выражалась резковато, но сейчас в её голосе была забота.

— Спасибо, — ответил я негромко. — Я тоже не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

Она пробормотала что-то неразборчивое и отвела глаза, чуть улыбнувшись.

— Ладно, берём мешок и идём дальше, — сказала Ки, и мы снова занялись делом.

В итоге нам удалось вытащить на открытую платформу добрую часть полезных материалов: рулоны проволоки, старые металлические листы, пару коробок с примитивными инструментами. Кое-что мы отправили Тону, чтобы он распределил вес на бордах. Всё готовилось к завтрашнему утру, когда мы отправим первый рейс на сорок четвёртый.

Уставшие, мы сели на корточки рядом с этими ящиками, переводя дыхание. Вдалеке уже меркли огни нижних этажей, а над головой тянулся чёрный потолок города. Где-то внизу, на самом дне, рыскали беспокойные ампли, а где-то рядом рыскали туристы и сталкеры. Но здесь, на сорок первом, мы ощущали себя хоть немного под защитой.

— Вот и всё на сегодня, — произнёс я. —Завтра с утра поднимем людей и весь этот хлам на наш ресторан.

Ки кивнула:

— Да… Пойду к себе, умоюсь и немного посплю. Тебе тоже советую.

— Обязательно. Увидимся утром?

— Угу, — коротко согласилась она, поднялась и ушла, чуть покачивая бедрами в своей обычной уверенной манере.

Я проводил её взглядом и в который раз поймал себя на мысли, что Ки волнует меня сильнее, чем просто «коллега по цеху». Впрочем, сейчас это не главное. Главное — завтра. И очередной шаг к нашей новой жизни на сорок четвёртом.

Ночной воздух на сорок первом был тяжёлым и немного прохладным. Прожекторы местами мигали, а вдалеке слышался ритмичный гул генераторов. Все уже понемногу расходились на покой, и лишь дежурные вдоль периметра продолжали бдить. Я устроился в пустой закуток со столом, где обычно сидят распределители припасов, и разложил перед собой несколько листов с пометками — тот самый «список кандидатов», которых собирался отправить в новый ресторан.

На жёлтом, помятом бумажном листе я уже начертил:

Технари — те, кто умеет читать схемы и чинить технику. Без них мы не сможем поддерживать фильтры, насосы и остатки энергоблоков. Бойцы — по крайней мере трое-четверо, способных драться или хотя бы патрулировать. Можно взять тех, кто прошёл смены на сорок первом, как Зук и Кору. Пилоты — без них всё затормозится; нужно периодически возить припасы на бордах. У нас уже есть Трикс, Слэй, Стим, Рысь и Тон. Возможно, стоит выделить ещё кого-то, чтобы каждый день не гонять одну и ту же команду. Обслуживающий персонал — звучит странно, но если ресторан и правда может снабжать водой и концентратами, нужно кому-то следить за распределением, контролировать остатки и не допускать беспорядка.

Я делал записи, ставил плюсики напротив имен, которые всплывали в памяти: Гвоздь? Нет, у него слишком грубый характер, он скорее отпугнёт людей. Пара ребят из сортировки? Да, им пригодится сменить обстановку — и у нас появятся рабочие руки.

Во время составления списка я пару раз отрывался, чтобы поднять взгляд на темноту за пределами платформы. Где-то там, на уровне 36 или 37, Ки несла свою ночную смену или отдыхала, и почему-то эта мысль заставляла меня отвлекаться. В мозгу билось: «А сколько ей лет на самом деле?.. Семнадцать? Восемнадцать?.. Да и я… вообще-то не тот, кем кажусь». Взрослая душа в теле подростка. Всё сложнее, чем хотелось бы.

Почему эти мысли тревожили меня? Потому что я замечал в себе новое влечение — тёплое, почти смущающее, когда Ки была рядом. И в тот же миг вспоминал о своём прошлом: в старом мире я был взрослым мужчиной, теперь же — подросток со всей его уязвимостью, эмоциями и… формирующимися чувствами. Логически понимал, что «здесь и сейчас» моё тело проживает эти года по-настоящему. Но странный внутренний голос твердил: «Не увлекайся, ты ведь не ровня ей».

Однако мир вокруг не спрашивал о моих сомнениях. Мир требовал действий: защиты, строительства, дипломатии. В голове всплыл вопрос: «Сколько мне осталось до 21-го дня рождения?» Когда-то я слышал, что в этом мире амплификация (то самое превращение во «взрослого») практически неизбежна к двадцати одному году. Может, есть счастливчики, у которых всё откладывается или течёт медленнее, но шансов мало.

«Хочу ли я дожить до этого проклятого рубежа?» — мелькнуло в сознании. Дрожью отозвалась память о пустых глазах «официанта», который упал с балкона. Не хочу. Ни в коем случае. Если это — стать взрослым, то я готов цепляться хоть за день детства, лишь бы не превратиться в чудовище.

Я машинально отбросил мысли о будущем и вернулся к списку. Вдруг заметил, что рука, державшая карандаш, дрожит. Вот оно. Нервы. Стараясь успокоиться, снова пробежался по именам:

Тимер: знается на водопроводных клапанах.

Марда: шустрая девчонка, неплохо стреляет из ружья «клык».

Йорж: пилот со стажем, но характер ещё хуже, чем у Гвоздя. Хотя… если его с кем-то свести в паре, он может пригодиться.

Так я ещё минут пятнадцать вычеркивал и добавлял, пока не сложилась картинка из семи-восьми человек, которых можно рискнуть отправить в новый форпост. Общее число вместе с уже находящимися там (Зук, Кору, Стим) даст нам порядка десяти-двенадцати человек. Вполне достаточно, чтобы защищать блок, управлять системами, и — самое главное — не переругаться друг с другом на второй же день.

Свет сверху мигнул, давая понять, что энергии остаётся мало — ночь в базе часто проходила на полумраке. Мне пора спать. Завтра с утра мы стартуем первыми рейсами, а потом подтянем остальных. Оставив листы на столе, я встал и пошёл в сторону своего закутка для сна.

По дороге думал: «А ведь я не хочу стареть. Не хочу повторять судьбу любого, кто достигает двадцати одного в этом проклятом мире. Но, может, я смогу найти выход…»

Устроившись на жёсткой лежанке, я постарался расслабиться. Перед глазами вставала картина: Ки с её насмешливой улыбкой. Призрак «официанта» на балконе. Новая «база» там, наверху. И разбитые улицы, где правят бессмертные взрослые. Всё это смешалось в голове, гудело в такт сердцу. Я не заметил, как сознание провалилось в сон — тяжёлый, тревожный, но всё же дающий надежду на завтрашний день.

Спал я неглубоко. Казалось, вот только закрыл глаза, а в голове уже звучали шум и отголоски чужих шагов. Поначалу я решил, что просто слышу дежурных, снующих по базе. Но затем понял: эти звуки звучат не снаружи, а внутри меня, как эхо в пустом коридоре сознания.

Мне приснилось, будто я лежу в своей комнате на сорок первом — том самом закутке, где всё пропахло пылью и металлическим привкусом. Вокруг царил полумрак, свет едва пробивался сквозь какую-то щель. Я отчётливо чувствовал прохладу и слышал собственное дыхание, как если бы был наяву.

Внезапно дверь медленно открылась без скрипа. На пороге встал силуэт с серебристым отблеском. Я мгновенно узнал его: турист — один из тех, что с лёгкостью скачут по верхним уровням, для которых всё вокруг — словно забавная игра. Он застыл на пороге, его зеркальный шлем отражал тусклый свет, а на руке мерцал чужеродный значок.

— Тш-ш… — произнёс турист, прижимая палец к шлему, давая мне знак молчать.

Я не мог пошевелиться. Будто тяжесть сковала конечности. Сердце колотилось, а разум кричал: «Беги!» Но я продолжал лежать, только приподнял голову, следя за каждым его движением. Турист шагнул вперёд и медленно присел рядом на корточки, так близко, что я различал едва слышное жужжание его оборудования.

— Ты, Макс, явно недооцениваешь свои возможности, — проговорил он нараспев, словно через голосовой модулятор. Каждый звук отдавался вибрацией в моём черепе. — Мог бы достичь большего… если бы рискнул.

Хотелось сказать что-то в ответ, но язык будто прилип к нёбу. Турист приподнял голову, как будто оглядывал комнату.

В этот момент дверь распахнулась снова — и на пороге возник Рысь. Его обычная одежда, лом за плечом, на лице привычное выражение спокойной решимости. Он посмотрел на меня, будто и не видел туриста рядом.

— Эй, Макс, — сказал Рысь, недовольно скривив губы. — Ты там что, так и будешь валяться? Время не ждёт, герой. Я с утра решил тебя навестить.

Я перевёл взгляд на туриста, но в том месте, где он только что сидел, воздух дрогнул, и никого уже не было. Будто стёрли его ластиком прямо из моей реальности. Мне не оставалось ничего, кроме как ошеломлённо посмотреть на Рысь, а в голове до сих пор звучал чужой голос: «Недооцениваешь свои возможности…»

— Макс! — повторил Рысь более громко, заходя в комнату. — Очнулся? Завтра уже настало, все ждут тебя. Подъём!

Меня обдало жаром осознания, что всё происходившее — лишь сон. Но сон, который казался отчётливым, словно реальность. От него оставалось странное, мерзкое чувство, будто я действительно видел туриста рядом. Я проморгался, чувствуя, как сердце продолжает биться в бешеном ритме.

Рысь подошёл ближе и склонился ко мне:

— Ты в порядке? Выглядишь так, будто увидел призрака.

— Что-то вроде того, — выдавил я, с трудом садясь на жёсткой лежанке. Попытался улыбнуться, чтобы скрыть тревогу. — Дай минуту, чтобы прийти в себя.

Рысь подождал, скрестив руки. Я глубоко вдохнул, стараясь избавиться от наваждения. Конечно, турист не мог оказаться здесь ночью. Но ощущение, что его слова всё ещё звучат во мне, не унималось.

— Всё нормально, — повторил я, глянул на пол, где, разумеется, не было никаких следов. — Давай, рассказывай, что у нас по плану?

Рысь кивнул и, приняв мой короткий ответ за норму, принялся рассказывать о сборах на сорок четвёртый. Но краем сознания я продолжал слышать отзвук чужого металлического голоса: «Ты, Макс, явно недооцениваешь свои возможности…»

Глава 11. Наглые соседи

Утром мы вылетели к «Elysium SKY» первым рейсом. Слэй вел аэроборд, а я сидел позади с сумкой, в которой лежали списки будущих жильцов и сведения об их специализациях. Ки летела рядом, на борде у Рыся, а третий аэроборд с Триксом был нагружен ящиками с металлом и продуктами. Под нами тянулись ярусы мрачного города — искорёженные перекрытия, темные коридоры и редкие огни внизу.

— Как твой ночной кошмар, Макс? — спросила Ки с соседнего борда, воспользовавшись моментом, когда мы выровнялись в полёте.

— Уже в порядке, — перекрикнул я шум ветра. — Отоспаться всё равно не удалось, но времени зря не терял.

— Только не засни в полёте! — подразнил меня Рысь.

Я выдавил усмешку, крепче ухватился за поручень и сосредоточился на том, чтобы не потерять равновесие.

Высадка и первые хлопоты

Через полчаса мы приземлились на знакомом балконе ресторана. Закреплённые листы металла, заваренные двери и завалы в проходах уцелели. Навстречу вышли Зук, Кору и Стим, заметно оживившиеся, увидев нас.

— Ну что, долетели? — окликнул нас Зук. — Мы тут заждались. Разве что наблюдали, как этажом ниже бродит группа ампли, но они не проявили желания лезть вверх.

— И правильно, — ответил Слэй, отключая двигатель. — Макс, проверь доставку.

Я спрыгнул на покосившийся бетонный настил и кивнул:

— Привезли инструменты, проволоку, продукты. Плюс двух новеньких, которым Лом велел помочь с обустройством.

Из-за ящика выглянули Раг и Арсен — подростки, недавно присоединившиеся к сорок первому. Первый был долговязым, с хитрым прищуром; второй — коренастым, крепко сбитым, с постоянно напряжёнными плечами.

— Ого, вот это «ресторан», — скептически протянул Раг, оглядев облезлые стены.

— Молись, чтобы не рухнул, — буркнул Арсен, снимая рюкзак.

Зук сразу отвёл их в сторону, объяснять правила. А я обернулся к Ки и Рысю, которые выгружали ящики с борда. Я заметил, как они оживлённо перекидывались шутками, и почувствовал укол лёгкой ревности. Быстро отогнал эту мысль.

Внутри помещения сразу поднялась суета. Стим отчитывался о камерах наблюдения и том, как они вместе с Зуком дежурили, пока Кору показывал Арсену, где укреплять стены. Меня тянули в разные стороны: «Макс, сюда», «Макс, помоги решить»…

— Расскажи, как с питанием? — спросил я, чтобы уяснить главное.

— Частично работает, — кивнул Стим. — Но то и дело вылетают ошибки, когда мы пробуем включать старую автоматику.

При этих словах появившийся Раг оживился:

— Могу взглянуть на систему. Раньше ковырялся в прошивках и протоколах. Если повезёт, что-нибудь отремонтирую.

— Действуй, — обрадовался Стим, — я покажу нужные файлы.

Я отметил: толк из Рага может быть, главное — не оставлять его без надзора, пока не проверим. Между тем Арсен и Зук занялись установкой металлических пластин, которые мы привезли для укрепления дверей. Во всём этом царстве пыли и ржавчины постепенно начали вырисовываться признаки нового «дома».

Как только мы успели немного освоиться, на балкон приземлился ещё один аэроборд — им управлял парень по кличке Стим (не путать с нашим «технарём», имена имеют свойство повторяются). Он сообщил тревожную новость:

— Макс, там ниже этажом, со стороны южного коридора, что-то стучит. Мне показалось, что несколько человек пытаются пробиться наверх сквозь завал. Не похоже на ампли, они бы рычали и бились бездумно. Но и не факт, что это доброжелатели.

Дольше ждать нельзя было. Я быстро позвал Зука, Кору, Рысь и Ки. Мы вооружились: Зук и Кору взяли короткие карабины «клыки», Рысь — свой лом, я прихватил трубу, а Ки взяла дубинку и нож.

Наша группа осторожно спустилась на тот уровень, где мы ранее заварили дверь и создали баррикаду. В полутьме у подножия лестницы действительно слышался стук, а потом он смолк. Кажется, незваные гости почуяли наше присутствие и замерли.

— Эй! — окликнул Зук, держа наготове оружие. — Кто там? Если люди — лучше вылезайте и говорите, чего хотите. Иначе стреляем!

Ответом стали приглушённые ругательства и отблеск фонаря. Похоже, за завалом пряталось трое. Когда они поняли, что выхода нет, один решился заговорить:

— С-спокойно! Мы не ампли. Мы с тридцатого уровня, там всё развалили взрослые. Идём наверх в поисках убежища. Помогите.

— Никаких резких движений, — предостерёг Рысь, не опуская лом. — Покажитесь.

Вскоре они пролезли через узкий проём: двое были подростками, третий — около девятнадцати лет. Все измотанные, грязные, с ржавыми обломками труб в качестве оружия. На их куртках буквально были вышиты их имена, — Марич, Санг и Итто.

— Мы просто хотим пережить нашествие ампли, — тихо сказал старший, Марич. — Нам сказали, что выше сорокового уровня ещё есть «живые» базы.

— Могут и быть, — хмыкнул Зук, не опуская карабина. — Но вам придётся доказать, что вы не враги.

Оценив их состояние, я принял решение:

— Ладно, пройдёмте в главный зал. Оставьте оружие, пока не разберёмся. Может, возьмём вас, если вы взаправду не навредите. Но будут проблемы — вылетите обратно вниз.

Парни закивали, и мы поднялись наверх. Меня не покидало чувство, что здесь всё непредсказуемо: вдруг они шпионы или воры? Но пока они казались перепуганными беженцами.

С появлением этих троих в ресторане стало ещё шумнее. Теперь не только Раг и Арсен были «новенькими», но и Марич с приятелями. Я объяснил им главные правила: никаких самостоятельных действий, никаких драк, помогайте общему делу.

— Если нарушите порядок, — предупредил я, — то пройдёте вон тем же коридором вниз.

Они закивали, выглядя покорно. Дальше пришлось распределять очередные задания. Стим (технарь) позвал Ки и Арсена, чтобы они помогли ему в насосном блоке под кухней. Тон и Рысь занялись аэробордами — нужно было правильно рассортировать груз. Я же разбирал припасы вместе с Зуком, когда к нам подскочил перепуганный Марич.

— Макс! Мы случайно повредили аварийный генератор, — выдохнул он. — Это Санг уронил его на угол столба…

Мы с Зуком переглянулись и поспешили к месту, где стоял генератор. Оказалось, на корпусе расколота панель управления.

— Без этого генератора мы рискуем остаться в темноте, если слетит основное питание, — процедил Зук.

— Прости, — пробормотал Санг, сжимая кулаки. — Мы просто хотели перенести его поближе к складу, выскользнул.

Я подавил раздражение и постарался говорить ровно:

— Вы точно не специально?

— Да нет же… — Санг опустил голову. — Что делать?

— Что делать… искать детали, чинить. Тон или Стим, может, разберутся. Впредь ничего не трогайте без указаний, ясно?

Парни закивали, испуганно маяча на месте, и я послал их таскать мусор и очищать коридоры. Возможно, хоть так не станут ломать что-то важнее.

Вскоре я вышел на балкон, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Внизу город тянулся слоями, из-под разбитых ферм доносилось эхо. Рядом появилась Ки, вытирая лоб от испарины — работа у насосов явно была жаркой.

— Получилось подключить воду? — спросил я, краем глаза любуясь ею.

— Да, с помощью Стима, — она кивнула, стряхивая с зелёных дред пыль. — Теперь в баках будет хоть что-то, что можно отфильтровать. А ты?

— У меня тут бардак, — вздохнул я. — В ресторан набилось полно новеньких, кто-то уже успел сломать аварийный генератор. Ещё немного — и я рехнусь.

Ки улыбнулась уголком губ:

— Зато жизнь кипит. Ты же вроде хотел, чтобы у нас здесь была колония? Получай, «глава».

Я почувствовал, как приятно слышать шутливое «глава» именно от неё. Внутри шевельнулась тёплая волна, которая заставила меня улыбнуться в ответ.

— Да, сам хотел. И всё же я рад, что именно ты сейчас рядом, — признался я, подумав о том, как странно смешались наши судьбы — и какая пропасть между моей прошлой жизнью и нынешним юным телом.

Ки чуть наклонила голову, глядя на меня с лёгкой насмешкой:

— Следи за собой, Макс. Не рассыпайся раньше времени. У нас ещё куча дел.

На миг наши взгляды пересеклись, и я заметил, как в её глазах мелькнул какой-то тёплый свет. Но тут в проходе раздался голос:

— Макс, иди сюда! Камера сверху что-то засекла! — крикнул Рысь, перекрывая общий шум в зале.

Я почти бегом добрался до терминала, где Раг продолжал ковыряться в системе наблюдения, а рядом возвышался встревоженный Рысь. Ки и Арсен были чуть поодаль, сосредоточенно разбирая инструменты.

— Что там? — спросил я, скользнув взглядом по экрану.

— Смотри, — Рысь указал на верхнюю левую камеру. Изображение было слегка зернистым, но различимым.

На экране виднелась тёмная площадка этажом выше. Хаотичные лучи фонарей выхватывали фигуры подростков — минимум человек шесть или семь. Некоторые носили рваную униформу «Макдональдса» с блеклыми логотипами, кто-то помахивал длинными металлическими щупами, похожими на закреплённые на бордах датчики.

— У них борды, и они возятся возле опорных балок, — заметил я, прищурившись. — Похоже, закладывают что-то.

— Очень похоже на взрывчатку, — напряжённо выдохнул Рысь. — Видишь эти цилиндры? Они крепят их в стыках перекрытий.

— Чёрт, — выругался я. — Откуда они взялись? Мы думали, верхние уровни малолюдны.

— Похоже, не так уж и малолюдны, — проворчал Рысь.

Я обернулся, чтобы позвать Ки, но в этот же миг уловил какое-то движение за своей спиной. Там, около парапета, застыл Итто — один из тех троих, что недавно пришли снизу. Он наклонился к монитору, стараясь подслушать, не привлекая внимания. Когда я повернулся к нему, он быстро выпрямился и принял вид дурачка.

— Ой, я… просто хотел узнать, всё ли у вас в порядке, — пробормотал он, стараясь не встречаться со мной взглядом. — Не знал, что сюда нельзя.

Я почувствовал, как внутри что-то сжимается. Итто явно вёл себя слишком беспечно для человека, который «просто хотел помочь». Рядом с ним появился Марич, их «старший», тоже пытаясь изобразить безразличие. Но я уже видел, как напряжённо они посматривают на экран. То же самое заметил и Рысь, на лице которого читался холодный прищур.

— Да? — спросил я, стараясь говорить ровно. — Забрёл случайно? Странно, ведь мы говорили, что зону с камерами не трогают, если не уполномочены.

— Так и есть! — Итто вскинул руки, кивая. — Я… не знал… простите, если нарушил. Мы… мы… — он запнулся, видимо, придумывая оправдание.

Марич, рядом с ним, хмуро отвёл взгляд. Он словно не ожидал, что их так быстро заподозрят.

В этот момент Ки, которая услышала перепалку, подошла поближе. Зук и Кору, заметив нашу странную сцену, двинулись следом. Взгляды всей группы скрестились на двух «гостях».

— Ребята, — проговорил я, стараясь сохранять твёрдый тон, — неужели вы так и не поняли? У нас все перемещения согласованы. Если вам «просто интересно», надо было спросить.

— Я… я правда случайно, — Итто снова закивал, но при этом умудрился бочком подвинуться в сторону выхода.

Рысь понял, что они собираются удрать. Он метнулся, блокируя путь собой. Рядом встал Зук, крепко держа «клык» опущенным, но наготове.

— Раз уж вы так много «случайно» слышали, — негромко сказал Рысь, — расскажите, что именно вас интересует.

Марич поджал губы:

— Ничего особенного… мы ведь… пришли сюда укрыться. Разве не так?

Но в его голосе звучала фальшивая нота. Я вспомнил, как неохотно они расставались со своим «оружием» и как быстро прониклись «правилами». Слишком быстро.

— Макс… — тихо окликнула меня Ки. — Прикажи задержать их. Похоже, они лазутчики.

— Именно, — твёрдо произнёс я и, не дав Маричу и Итто опомниться, кивнул Рыси и Зуку:

— Свяжите их. Кору, пусть найдёт третьего. Помнится, у них ещё один дружок, Санг.

— Понял, — коротко откликнулся Зук. Он знаком подозвал Кору, и тот бросился прочёсывать коридоры.

Итто попробовал что-то возразить, заискивающе разводя руками, но Зук резким движением прижал его к стене. Рысь, сжимая в руке лом, встал над Маричем: тот понял, что сопротивление бессмысленно. Позже мы нашли Санга за ящиком с инструментами — он как будто прятался. Его тоже вывели в центральный зал.

Спустя несколько минут вся троица сидела на холодном полу, связанная тонкой, но крепкой верёвкой. Вокруг собрались все наши: Ки, Слэй, Трикс, Зук, Кору, Арсен, Стим (технарь) и я. Даже Раг выглянул из-за монитора — ему тоже было любопытно, что произойдёт.

— Ну так что? — спросил Зук, опираясь на карабин. — Говорите. Кто вы и что хотели?

— Мы же сказали, — процедил Марич, косясь на связанных рядом Санга и Итто, — мы из тридцатого уровня. Нас выгнали…

— А ещё, похоже, с вами работает та группа сверху в маковской форме, да? — перебил Рысь. — Что они делают, монтируя взрывчатку над нами?

Марич смутился:

— Не знаю никаких «маков»…

— Не верю, — отрезал я. — Если не знал, чего вы так рьяно слушали, когда мы увидели их на камерах?

Пауза повисла зловещая. Я заметил, как Итто нервно заёрзал, а Санг опустил глаза. Наконец Марич тяжело выдохнул:

— Хорошо, да, они нас «наняли». Или, точнее, приказали. Сказали, если найдём, как пробраться к вам и передать информацию о вашем количестве, то не тронут нас.

— Зачем им взрывать нас? — негромко спросила Ки.

— Кто знает… Может, хотят разрушить здание, чтобы не досталось конкурентам. Мы слышали, они сами базируются в старом «Макдональдсе» уровнем ниже, — прорычал Санг. — Но видимо, часть их отряда ушла на верх, — он кивнул на экран. — Может, пытаются взять контроль над целым комплексом.

— Или они вообще из другой группы, — предположил Арсен. — С этими униформами никогда не понятно, кто кем прикинулся.

— Но вы, значит, согласились помогать? — нахмурился я, смотря на Марича. — Могли бы честно отступить, не лезть к нам.

— Вы не понимаете, они грозили сдать нас взрослым… — пробормотал Марич, потупив взгляд. — Либо работать на них, либо умереть.

Я почувствовал злость, но и понимание: жизнь не оставила им выбора. Всё же они выбрали вариант «продать других». Вопрос в том, что делать с ними теперь.

— Ладно, — сказал я после паузы. — Пока оставим вас связанными, раз уж доверия к вам нет. А насчёт тех, кто сверху, придётся придумать. Возможно, они уже готовы взорвать нам крышу. Не слишком ли быстро?

Рысь сжал челюсть:

— Думаю, лучше отправить разведку — проверить, не успели ли они заложить бомбы.

— Согласен, — кивнул я. — Но сначала надо решить, куда девать этих троих.

— Предлагаю отвести их в подсобку и поставить охрану, — предложил Зук. — Кору, возьмёшь пару человек на смену?

Кору криво улыбнулся:

— С радостью.

Мы велели Маричу, Сангу и Итто встать. Они обречённо шли, покачиваясь со связанными запястьями, а Кору и Арсен следили, чтобы те не выкинули ничего глупого. Когда они исчезли за дверью склада, где хранились инструменты, я перевёл дух и посмотрел на остальных.

— Значит, у нас над головой потенциальная враждебная группа, — сказал я, снова подойдя к мониторам. — Не исключено, что у них есть взрывчатка и борды, а мы фактически сидим прямо под ними.

— И что предлагаешь? — спросил Трикс, нервно барабаня пальцами по стене.

— Первое: обезопасить «Paradise Sky» от возможного взрыва. Может, укрепим потолочные балки, уберём то, что может рухнуть нам на голову.

— А сами не попытаемся встретить их «сверху»? — осторожно уточнил Слэй.

— Может, и попытаемся, но не сразу, — ответил я. — У нас народу мало, а у них, по камере, человек семь-восемь. И не факт, что это всё.

Ки потянулась к экрану:

— Надо бы ещё раз взглянуть. Может, они уже ушли?

Раг быстро переключил камеры, стараясь стабилизировать изображение. На одном из кадров по-прежнему виднелись несколько фигур. Однако теперь они расставляли какие-то блестящие цилиндры по периметру площадки. Один, казалось, осматривал скобу на стропилах, другой задирал голову, будто прицеливался.

— Похоже, не ушли, — сухо констатировала Ки. — Они приступают к делу.

— Значит, времени мало, — резюмировал Рысь. — Если они и правда хотят обрушить этаж, на котором мы сидим, это вопрос минут.

Я сжал губы. В голове проносились варианты: «броситься в бой», «искать обходные пути», «вызывать подмогу». Но подмоги у нас не так много — сорок первый далеко, разве туристы или взрослые могли явиться в любую минуту. Оставался единственный рискованный вариант — действовать самим.

— Слэй, Трикс, — проговорил я, — у нас есть три борда. Если подняться на уровень выше с другой стороны, может, мы сможем атаковать их с тыла. Но придётся быть предельно осторожными: если они заметят нас и подорвут всё прямо при схватке, толку будет мало.

— Я готов, — коротко сказал Слэй. — Трикс тоже не отступит.

— Я могу прикрыть снизу, — предложил Рысь, покосившись на лом. — Когда они рванут бомбы, хоть часть перекрытий убережём.

— Подожди, — встрял Зук, — а кто будет в ресторане отвечать за оборону, если они разделятся и ударят снизу? Не исключено, что у них есть обходные пути.

Я посмотрел на Ки:

— Останешься здесь? Или полетишь с нами?

Она задумалась на мгновение, сжав губы:

— Ладно, я здесь помогу — у меня уже есть схема этажей. Придумаем, как перекрыть дополнительные коридоры, если они попытаются отвлечь нас.

— Хорошо, — я кивнул. — Тогда план таков: Трикс, Слэй, Арсен и я возьмём два аэроборда, поднимемся немного выше и попробуем зайти к ним со стороны пролома или балкона. Раг останется на мониторах, Рысь и Зук — в зале, на случай, если понадобится бой. Ки — координирует защиту, если что-то пойдёт не так.

Все закивали, понимая, что другого шанса у нас, похоже, нет.

— Тогда за дело, — сказал я, делая глубокий вдох. — Сейчас мы решим, остаётся ли «Elysium Sky» нашим домом или превращается в груду обломков.

Внутри всё сжималось от страха, но отступать было нельзя.

Глава 12. Шок и Треск

Мы стояли на обветшалом балконе «Elysium Sky», глядя наверх, туда, где маячил ещё один выступ этажом выше. Трикс и Слэй готовили аэроборды к взлёту, проверяя крепления и активацию импровизированных «шок-модулей» — эти устройства могли ударять электрическим разрядом на близкой дистанции. Я и Арсен вооружились «ломами» — у меня труба, у него короткий металлический прут, а также небольшие ножи на всякий случай.

— Готовы? — спросил Слэй, приподнимая бровь.

— Насколько возможно, — отозвался я, внутренне собираясь с духом. Мы понимали, что на верху могут быть «заправские» ребята, готовые нажать на детонатор.

Трикс махнул рукой, мотор борда загудел, и первый аэроборд оторвался от плит балкона, зависнув в воздухе на высоте пары метров. За ним подался Слэй, подхватив меня в качестве пассажира — мы встали на борт вдвоём: Слэй управлял, я стоял позади, обеими руками крепко держась за поручень. На другом борде Трикс посадил к себе Арсена.

— Вперёд! — скомандовал я, и наши борды одним рывком пошли на набор высоты.

Широкие пролёты, ведущие к верхнему этажу, были изъедены ржавчиной. Светильники мерцали, стены срывались в пропасть, где-то висели отломанные балки. Мы промчались над обломками, скользя вплотную к разбитым окнам. Пару раз едва не задели острые обломки, но пилоты были безупречны.

— Не спрыгивай раньше времени, — бросил через плечо Слэй. — Сломаешь себе шею.

— Тебе смешно, — пробурчал я, хотя понимал: он пытается отвлечь меня от страха.

Спустя пару мгновений мы заметили балкон. Точнее — выступ. Там торчали жалкие остатки металлических перил, откуда наверняка можно было добраться до нужного нам коридора. Я подал знак, и Трикс с Слэем синхронно вывели борды к этому месту. Плита балкона возвышалась над «Elysium Sky» почти на этаж, а оттуда начинался тёмный проход вглубь.

— Там и высадимся, — сказал я. — Трикс, прикрой фланг. Если они нас заметят с коридора, лучше подстраховаться.

Наши борды тихо скользнули к балкону. Внизу зияла глубокая пропасть — если упадёшь, то лететь и лететь. Я ощутил, как внутри всё сжимается, но всё же спрыгнул, ухватившись за край перил, а Слэй ловко притормозил. Мгновение — и я оказался на балконе, глухо приземлившись на колено.

— Отбой! — послышалось короткое предупреждение Трикса. Оглянувшись, я увидел, как в глубине коридора блеснул фонарь. Кажется, нас заметили.

— Аккуратнее! — выкрикнул Слэй, взяв управление в обе руки и уводя борт чуть в сторону.

Зря мы надеялись на элемент неожиданности. Надо действовать быстро.

— Трикс, Слэй, встречаем их в полёте, я и Арсен пройдём внутрь! — скомандовал я.

Трикс кивнул, выровнял борд и рванул вперёд по коридору, скользя в полутора метрах над полом. Слэй развернулся, поддав тяги, и промчался туда же. Я услышал приглушённые выкрики и шипение электрического разряда. Они, видимо, атаковали тех, кто выбежал первым.

— Арсен, за мной! — крикнул я, бросаясь в коридор.

Там висела редкая сеть фонарей, мигающих рыжим светом. На полу валялся мусор, куски битого стекла и гнутые арматуры. Совсем недалеко раздался грохот, и в узком пространстве сверкнула синяя вспышка: это «шок-модуль» одного из бордов огрел кого-то ударом тока.

Мы с Арсеном промчались вперёд и увидели, как Трикс на своём борде атакует двоих подростков, которые в панике отбиваются чем-то вроде заточенных железных палок. В следующий миг Слэй, заложив крутой вираж, пролетел низко над головами противников и ударил «шокером» по одному из них. Тот получил разряд и беззвучно грохнулся на пол. Другой метнулся к стене, спасаясь бегством.

— Сдавайтесь! — крикнул Трикс, опуская борт. — Иначе… — он не договорил, потому что заметил ещё движение слева.

Я выскочил на стык коридора и увидел троих рослых парней, уже схвативших какую-то трубу и заряженный самопал. Один выстрелил — с грохотом в стену. Снаряд раздробил кусок бетона в метре от меня, осыпав голову крошками. Я бросился на пол, перекатившись, и почти сразу вскочил, сжимая в руках свою трубу.

— Арсен, прикрой! — крикнул я, и тот немедля вскинул металлический лом, готовый к схватке.

Двое противников кинулись на меня, воздевая самодельные дубинки. Я успел отразить один удар трубой, второй удар прошёл вскользь по плечу. Мгновенно в висках проступила боль, но адреналин заставил меня двигаться дальше. Контратакуя, я отвёл трубу в сторону и вложил всю силу в боковой замах. Первый противник отпрыгнул, но второй оказался слишком медленным — труба угодила ему в рёбра, выбив дух. Он упал на колени, судорожно хватая воздух.

— А ну назад! — рявкнул я. — Бросайте оружие!

— Иди к чёрту! — пробормотал оставшийся рослый парень, бросаясь снова. Я видел, как его зрачки безумно расширены — возможно, в них уже немного от ампли, или просто страх гонит вперёд.

Он махнул своей дубинкой вниз, целясь по моим ногам, но я отскочил и резко ударил трубой вниз, наотмашь. Послышался лязг, наша грубая арматура столкнулась со скрежетом. Он пошатнулся, но не сдался. Я почувствовал, как сердце бьётся бешено: «Проклятье, этот крепок.»

— Держись, Макс! — выдохнул Арсен где-то справа. Он как раз отвлекал третьего, того, что стрелял из самопала.

В тот же миг коридор осветился вспышкой: Слэй на борде выскочил из-за угла, наклоняясь под низким сводом. Мгновенно он активировал «шокер», направив искры на одного из парней, который всё пытался перезарядить своё примитивное ружьё. Парня пронзил электрический импульс, он дико рванулся и рухнул, разжав пальцы. Самопал отлетел в сторону.

— Спасибо! — крикнул я, собравшись добить своего противника. Тот понял, что шансы тают, отшатнулся назад, тяжело дыша. Но это ему не помогло: я сделал ложный выпад и затем шлёпнул трубой по его предплечью. Услышал, как палка выпадает из его руки, и одарил соперника наотмаш по шее, заставив его свалиться.

— Готов, — выдохнул я, окидывая взглядом поле боя.

За нами слышались крики ещё нескольких ребят, что-то вроде «Осторожно!» и «Назад, дурни!», а также нервное дребезжание металла. Скорее всего, часть «макдональдской» группировки засела в дальнем коридоре. Из разбитых дверей вывалились трое подростков, явно растерянных: у одного была торба с цилиндрами (вероятно, взрывчатка), у другого — блеск слёз на щеках. «Слишком маленькие для такой жизни», — мелькнуло у меня в голове.

— Не вздумайте подрывать! — яростно крикнул Трикс, зависая на борде над ними. — Бросайте всё!

Они испуганно разбежались по углам, швырнув свои сумки. Я метнулся вперёд, стараясь пнуть цилиндры подальше, чтобы их не задели случайные удары. Арсен подстраховал меня, накрывая улетевший заряд рваным одеялом, которое валялось среди мусора. К счастью, похоже, никто не успел активировать детонаторы.

— Бежим! — взвыл кто-то из диверсантов, видимо, замечая, как быстро мы их прижали. Но уходить было некуда: остальным путём, как мы выяснили, они уже не могли пройти — там заварены двери, коридоры обвалены. Часть из них, совсем юные, бросили оружие и жались к стенам, вжавшись в грязные панели. Двое, видимо, старших, ещё пытались сопротивляться, но их быстро блокировали Трикс и Слэй, маневрируя на бордах и осыпая электрическими разрядами.

Грохот и шипение разносились по всему коридору. Мигающие лампы выхватывали то перекошенные лица наших врагов, то клубы пыли и искорёженные панели. Через минуту всё утихло. Слух уловил лишь тяжёлое дыхание и всхлипы тех подростков, которые теперь сидели на полу, вжавшись в углы.

— Всё… тихо, — произнёс я, переводя дыхание. Моё плечо отзывалось тупой болью, на щеке пульсировала царапина. Но я был жив. — Не рыпайтесь, и вы останетесь целы.

Слэй убрал шок-модуль, а Трикс снизил борт, спрыгивая на пол и оттесняя ноги от тела одного из вырубленных. Арсен выпрямился, сжимая свою арматуру, и вытер кровь с губы.

— Вот так быстро заканчивается «диверсия», — подытожил он, оглядываясь. — Эти явно не ожидали, что мы будем на чеку.

— А они были готовы убить нас, — пробормотал я, осматривая мальчишек, которые выглядели лет на пять младше меня. Кто-то всхлипывал, кто-то смотрел на меня пустыми глазами. — Видимо, их заставили, или они не понимали, во что ввязались.

Трикс подошёл к двум мальцам, что плакали в углу:

— Тихо-тихо, — сказал он уже без прежней угрозы. — Никто не убьёт вас. Только не пытайтесь играть в героев.

Они молча кивнули, вытирая сопли рукавами мятой униформы «Макдональдс». На груди одного блестела пуговица с куском облезшего лого.

— Макс, — позвал Слэй, показывая на сумку с цилиндрами. — Давай аккуратно вытащим это к чертям.

— Да, — кивнул я, — отнесём подальше от несущих конструкций, чтобы не рисковать. Потом запрем в пустом помещении, пока не решим, что делать.

— А этих что, связываем? — спросил Трикс, оглядывая раненых и затихших диверсантов.

Я посмотрел на них. Настроение было тяжёлое: мы понимали, что многие просто испугались или действовали под чьим-то давлением. Но нам тоже нужна безопасность.

— Свяжем тех, кто ещё может драться, — проговорил я. — А мелких — пусть сидят без оружия. Заберём их в «Paradise Sky», разберёмся, кто они и зачем тут.

— Хорошая идея, — согласился Арсен. — Иначе они могут в любой момент нажать на «кнопку».

Нам пришлось потратить ещё минут пять на то, чтобы проверить карманы и убрать потенциальные детонаторы. У одного старшего было что-то вроде механического таймера, к счастью, не успевшего активироваться. У другого обнаружили запас небольших взрыв-пакетов, которые, если поджечь, могли снести пол-стены. Я содрогнулся, представляя, что могло произойти, если бы мы пришли на пару минут позже.

Когда всё закончилось, мы застали в коридоре странную картину: в свете мигающих ламп валялись избитые подростки, части сожгли нервы шок-модулями, и они тихо постанывали. Пятеро ещё в сознании, но безоружны — прижатые к стене. Я и Арсен отдувались, ощупывая синяки, Трикс, сидя на корточках, слегка скалил зубы от полученных ударов, а Слэй осматривал своих «подопечных», скрестив руки.

— Ладно, ребята, — сказал я, обращаясь к пленникам, повысив голос. — Ваши заряды у нас, оружие у нас, и вы сами у нас. Вам лучше не делать глупостей. Мы отведём вас вниз. Там разберёмся, чего вы добивались. Если попробуете сбежать — повторяю, добром это не кончится.

Некоторые всхлипнули, кто-то молча кивнул. Сопротивление было сломлено, и заряды мы обезвредили. Значит, главный этап сражения позади. Но предстояло выяснить, кто за ними стоит и нет ли ещё подобных групп, ведь сюда не идут случайно — город огромен, но и слухи о нашей базе, кажется, быстро разлетаются.

Мы переглянулись с остальными.

— Давайте осмотрим самых пострадавших, — сказал я, тяжело выдыхая. — Мы не звери.

— Согласен, — откликнулся Слэй, отщёлкнув защиту шокера.

Так мы и сделали: стащили проволоку, тряпки, чтобы перевязать раны, и разложили безоружных в коридоре. Младших отвели в сторону, где им было спокойнее. Заодно я с помощью Арсена проверил, не остались ли какие-нибудь забытые бомбы. Судя по всему, все заряды были в сумке, которую мы отбили у парня на борде.

— Теперь путь вниз, — проговорил Трикс, кивая на свои часы. — На «Paradise Sky» выясним всё остальное.

Я обвёл взглядом побитую команду «макдональдс». В глазах у некоторых читался всепоглощающий страх. Они явно не рассчитывали, что мы так быстро и жёстко ответим. И всё-таки в глубине души я не чувствовал злобы — только усталость и понимание, что этот мир снова кинул своих жителей в безумную мясорубку.

— Мда, — бросил я, стирая со лба пот. — Давайте сгруппируемся и уводим их вниз. Оставим часть здесь, пока не разберёмся, что делать с их взрывчаткой.

Слэй и Трикс осторожно маневрировали бордами, чтобы увезти раненых, Арсен помогал перетаскивать заряды в безопасное место, а я замыкал колонну. Где-то вдалеке всё ещё трещала арматура, мерцали неисправные лампы.

Вскоре мы возились в опустевшем коридоре, где недавно бушевала схватка. Поверженные диверсанты либо сидели с понурыми лицами, либо были без сознания. Слэй и Трикс отвязали от бордов закреплённые контейнеры — собирались нагружать в них добытую взрывчатку и подбитое оружие. Арсен помогал мне осматривать валяющиеся самопалы, обрывки проволоки и железных палок, которые нападавшие использовали вместо копий.

— Много хлама, — пробормотал он, взвешивая в руке топорик с обломанной ручкой. — Но и полезное кое-что найдётся.

— Да, — кивнул я. — Эти цилиндры с детонаторами оставим в отдельном рюкзаке. Нельзя, чтобы что-то случайно сдетонировало при перевозке.

Я взглянул на кучку подростков в мятой форме «Макдональдс», которые теперь сидели у стены, пряча глаза. Парочка раненых лежала неподалёку, кого-то уже успели перевязать. Мы договорились, что минимум двое из нас будут их сторожить, пока остальные готовятся к транспортировке.

— Идём! — махнул рукой Слэй, заводя мотор своего аэроборда. — Первыми забираем ящики со взрывчаткой и самых тяжёлых раненых, чтобы потом не возвращаться. Трикс, помогай.

— Понял, — отозвался Трикс, проверяя крепления борда. — Макс, Арсен, остаётесь тут — ждите нас. Потом следующий рейс.

— Хорошо, — согласился я.

Они подняли борды чуть над полом, чтобы затащить туда раненых парней, уложенных на подстилку. Кое-кто из диверсантов стонал, кто-то молча стискивал зубы. Мы выбрали двоих самых тяжело пострадавших: одного поразил шок-модуль в упор, у другого хлестала кровь из раны на ноге. Пришлось соорудить временный жгут.

Пара более-менее здоровых ребят помогала им устроиться, хотя те наверняка ещё недавно были готовы нас взорвать.

— Держитесь крепче, — бросил Трикс жёстко, когда борд плавно двинулся. — Упадёте — пенять не на кого.

Гружённые «трофеями» (а точнее бомбой в рюкзаке и несколькими железными палками) первые борды стали медленно выруливать к обрыву. Арсен и я проводили их взглядом — этот короткий путь над бездной всегда вызывал озноб. Но пилоты были мастерами и вскоре скрылись за изгибом коридора.

Мы остались с несколькими пленниками и частью оборудования, дожидаясь возвращения наших. Наступила напряжённая пауза. Я поймал на себе взгляд одного мальчишки, лет двенадцати, который тихо шмыгал носом:

— Вы… нас убьёте? — выдавил он.

— Не планировали, — я вздохнул, присаживаясь на корточки. — Зачем нам лишний шум? Вы лучше скажите, что за отряд у вас там, внизу? Или наверху?

Парень сжался, отводя глаза. Я понял, что он сам не уверен, можно ли мне доверять. Ладно, допросы — потом.

Скоро борды вернулись, освободившись от груза. И снова мы загружали — уже тех, кто мог ходить, но безоружен. Тщательно проверяли, что никто не прихватил с собой детонатор. Под ружьём мы погрузили остаток «добровольцев». Арсен, я и ещё двое дежурных из нашей группы остались последними, чтобы закрыть процесс: проверить, не оставили ли мы заряды в щелях, не спрятался ли ещё кто-нибудь.

— Кажется, всё чисто, — сказал Арсен, заглядывая в тёмную нишу под лестницей. — Эти ребята действовали быстро, но кое-где разбросали свои штуки.

— Ну хоть мы не пропустили ничего более серьёзного, — заметил я. — Идём, догоняем остальных.

Мы сели на борд у Трикса. Теперь он вёл аппарат, а я лишь крепко держался сбоку, внимательно смотря, чтобы никто из оставшихся двоих пленников, стоящих в середине борда, не рискнул что-то учудить.

— Всем тихо, — велел Трикс. — Придём — расскажете Максу, что к чему.

Они промолчали. Мотор загудел, и борд скользнул по искорёженным коридорам. Ещё минута — и мы вылетели над пропастью, возвращаясь к ресторану, что на этаж ниже.

Снова балкон «Elysium Sky», знакомый скрип металла и встреча с нашими. Зук и Кору уже ждали, вооружённые, подгоняя доставленных диверсантов. Те, кто мог ходить, волочили ноги, с потупленным взглядом. Раненых вынесли на импровизированных носилках. Весь наш зал теперь напоминалперевалочный пункт: люди сновали туда-сюда с ящиками, всё вперемежку с жалобными стонами и тихими ругательствами.

— Отведите их в ту подсобку, — крикнул я, указывая коридор за кухней, где мы уже держали троих «лазутчиков», пришедших снизу. — Кору, Зук, организуйте охрану.

— С радостью, — подал голос Кору, хватая ближнего пленника за шиворот. — Ну, пошли.

Я быстро проверил, надёжно ли закрыты двери: запасная подсобка, где мы складировали кое-какую технику. Теперь она превратилась в камеру для разных «гостей», пока мы не поймём, что с ними делать. Внутри не было окон, а если заварить одну из дверей, никто не убежит незаметно.

— Знатно набралось людей, — тихо сказал Арсен, провожая взглядом последних задержанных, которых Зук буквально пинками загонял в закуток. — Уже целая толпа.

— А мы? Не можем всех убить или выгнать, — напомнил я. — Придётся разбираться. Кого-то, может, возьмём к себе, если окажется, что они просто обмануты. А те, кто реально хотел нас взорвать, ответят по заслугам.

— Не завидую тебе, Макс, — вздохнул он. — Ты тут рулевой, все решения твои.

Я промолчал, чувствуя, как в груди растёт тяжесть: действительно, на мне теперь ответственность. Но я и сам не знал, куда это приведёт.

Снаружи послышались шаги и звон лома о металлическую дверь: Кору запер пленников в подсобке, дополнительно приладив сверху кусок арматуры в качестве упора. Зук замкнул проволокой петли, чтобы не выломали их изнутри.

— Ну, вы сидите там смирно, — буркнул он сквозь приоткрытую щель. — И не вздумайте шуметь, а то кормить вас не станем.

Наконец, когда мы заклинили дверь, я отступил на шаг и перевёл дух. В зале царил полухаос: кто-то сортировал заложенные заряды, кто-то перевязывал раненых из их команды, кто-то пытался выяснить, где разместить новых жителей-рецидивистов.

В этой буре движений я вдруг уловил взгляд Ки, которая стояла у дальней стены, держа в руках скрученный провод. Её глаза смотрели прямо на меня — внимательные, глубокие. Не было в них ни страха, ни сомнения, только восхищение и что-то ещё… Кажется, теплее, чем обычно.

Я невольно застыл, обмякнув на секунду. В голове стукнула мысль: «Ей нравится моя решимость? Или она одобряет, как я справляюсь с этими опасными ситуациями?» Словно почувствовав вопрос, она слегка кивнула мне, уголки её губ дрогнули в почти незаметной улыбке — и моё сердце словно пропустило удар.

Я машинально улыбнулся в ответ, потрогав плечо, где ещё саднила рана. Вокруг крики, шум, а я поймал эту тихую секундную связь взглядов, которая словно говорила: «Ты не один. Продолжай, я верю в тебя».

В следующее мгновение мы вернулись к реальности: Рысь окликнул меня, зовя разобраться с боезапасом, Зук требовал указаний для охраны, Трикс возился с бордом. Но в душе уже теплилось ощущение, что я на верном пути — по крайней мере, для неё.

Глава 13. МакДаки

После недавней стычки вокруг «Elysium Sky» царило напряжение. Раненых нападавших разместили в разных комнатах: кто-то лежал в «медпункте» на полу, а тех, кто мог ходить, заковали в импровизированном «изоляторе» — бывшем складе. В зале то и дело слышались крики, ругань и стук железа: многие разбирали оставшиеся оружие и взрывчатку.

Слэй внимательно осмотрел всё происходящее и обвёл меня взглядом:

— Макс, нам нужны люди. Лом наверняка даст подмогу, но сначала надо сообщить, что произошло.

— Да, — согласился я, слушая, как неподалёку часть новичков пытается укрепить сломанные двери. — Сами мы не справимся, особенно если эти «МакДаки» или кто-то ещё решит напасть снова.

— Тогда я возьму один борд и полечу на сорок первый, — предложил Слэй. — Возьму Трикса, вместе быстрее управимся. По пути можем отвезти кое-что из трофеев: взрывчатку, сломанные самопалы. Покажем Лому, что у нас тут полный набор.

— Отлично, — ответил я, кивнув. — Расскажешь ему, что у нас теперь десяток пленных — половина ранены. И что среди них есть совсем малыши. Пусть решает, что с этим делать.

Слэй одобрительно цокнул языком:

— Обещаю не задерживаться. Надеюсь справитесь без нас.

Я хотел что-то ответить, но заметил в коридоре толпу раненых и ребят, уводящих нескольких новых пленников. Пришлось лишь пожелать:

— Удачи. Скорее возвращайтесь.

Я остался в ресторане. Пока Слэй и Трикс готовились к вылету, я пошёл проверить пленников. Перед дверью в бывший склад стояли Зук и Кору, не выпуская из рук оружие. Из-за двери доносились приглушённые жалобные возгласы.

— Там где-то десяток человек, — пояснил Зук. — Среди них несколько раненых, а парни постарше злятся и наверняка придумывают, как бы сбежать.

— Мы пока держим их просто под замком, — добавил Кору, поправляя держатель карабина. — Но, Макс, нужно решить, чего с ними делать.

Я провёл рукой по лбу:

— Допросим, выясним, почему они сюда приперлись с бомбами. Вдруг за ними стоит что-то серьёзнее, чем «МакДак». Раз уж Лома нет, разберёмся сами.

Почувствовав чьё-то присутствие, я обернулся: Ки подошла сзади, неся в руках скрученный бинт и застегнутый карман для медикаментов. Её зелёные дреды каскадом спускались на плечи.

— Собираетесь разговаривать? — уточнила она тихо.

— Да, — кивнул я. — Присоединишься? Мало ли, вдруг придётся припугнуть их не только мной.

Глаза Ки блеснули с едва заметной усмешкой:

— Конечно.

Мы зашли в помещение, откуда раздался сперва кашель, а следом приглушённая ругань. Внутри царил тяжелый, спёртый воздух: много людей в тесном пространстве. На полу и по углам сидели подростки в грязной униформе «Макдональдс», кое-где виднелись кровавые повязки — раненых успели кое-как перевязать. Несколько старших насторожённо глядели на нас.

Я задержался у середины комнаты, стараясь говорить ровным голосом:

— Меня зовут Макс. Я здесь отвечаю за порядок. Вижу, что вы уже поняли: мы не отдадим «Elysium Sky» без боя. Так что предлагаю говорить начистоту. Кто вы такие и зачем хотели нас взорвать?

Молчание. Один из подростков отвел глаза, двое других напряжённо молчали. Наконец, выпрямился постарше — с рыжими волосами, в заметном возрасте: может, около девятнадцати, раненый в бок. Он говорил сипло:

— Зови меня Брик. Наши… велели захватить ваш сектор. Мы сами не знали, что у вас тут толпа бойцов.

— И «велели» взорвать? — уточнила Ки холодно. — Как-то жестоко.

— Нам сказали: «Или займёте этот блок, или сами подыхайте». Наш босс, Август, руководит «МакДаками». Ему нужны ресурсы: вода, место под перевалочную базу, — Брик на миг сжал губы, видно было, что ему больно. — Могли отказаться, но тогда… нас бы просто сдали в лапы взрослых.

Я посмотрел на остальных, особенно на более младших — те явно дрожали, переступая босыми ногами по пыльному полу.

— Значит, тот Август умнее, чем мы думали, — пробормотал я. — Он не пошёл сам, а послал вас.

— Ну да. Типа «пушечное мясо», — огрызнулся кто-то позади Брика.

— И что нам теперь делать с вами? — раздался хриплый голос Зука, который заглянул в помещение вместе с Кору. — Вы хотели нас прикончить.

Брик опустил взгляд:

— Если поможете выжить… я и мои люди расскажем всё, что знаем про Августа, про Мак, про наши пути. Может, вы нас возьмёте к себе или отпустите.

Я обменялся взглядом с Ки. Она слегка пожала плечами, словно говоря: «Возможно, это выгодно». Но нужно подумать.

— Ладно, — решил я. — Поможем лечить ваших раненых, дадим немного еды. Но вы остаётесь запертыми под охраной. Попробуйте бунтовать или сбежать — без колебаний применим силу.

Брик криво усмехнулся:

— Понял. Только не бейте мелких. Они вообще не понимают, что творится.

— Не собираемся, — буркнул я и повёл взглядом по лицам. — И ещё совет: если кто-то тут попытается опять схватиться за взрывчатку — пощады не ждите.

Никто не возразил. Даже те, кто раньше молчал, казались слишком измученными, чтобы играть в героев.

— Всё, — бросила Ки, поворачиваясь к выходу. — Надеюсь, вы не заврётесь и действительно поможете нам против вашего Августа.

Мы вышли. Зук вновь закрыл дверь, а Кору подпер её металлической балкой сверху. На этот раз изнутри не раздалось ни криков, ни ударов. Видимо, осознали, что бунт бесполезен.

Возвращаясь в главный зал, я по пути заглянул в одну из небольших комнат — туда перенесли двоих тяжелораненых из вражеского отряда. Наш технарь Стим как-то ухитрялся совмещать навыки механика и костоправа: знал, как остановить кровь или наложить шины. Там же крутился Арсен, придерживая за шиворот одного особо буйного «пациента».

— Жить будут? — спросил я, кивнув на раненых.

— Пока да, — отозвался Стим. — Но мне не хватает обезболов. И кто бы помог со швами? Я же не врач, Макс.

— Скоро Слэй долетит до Лома, — попытался я его успокоить. — Наверняка попросит выслать медика или хотя бы побольше припасов. Держись.

— Держусь, — вздохнул он и снова принялся колдовать над бинтами.

Место, где расположились раненые, выглядело жалко: голые стены, остатки старой мебели. Я лишь косо взглянул, осознав, насколько нам всё же нужны ресурсы.

Мы с Ки вернулись в зал. Оттуда уже начинали расходиться наши люди: кто отдыхать, кто патрулировать. Война за «Paradise Sky» на сегодня затихла, но никто не знал, когда придёт новый удар.

С балкона раздался вой двигателей: Слэй и Трикс были на бордах, загруженных несколькими ящиками, и уже взлетали ввысь. Мы стояли у перил, наблюдая, как они исчезают среди ржавых балок этажом выше. Я надеялся, что они долетят до сорок первого без происшествий.

— Уйдёт пара часов, прежде чем они вернутся, — заметила Ки, прислонившись к перилам. — Придётся постараться сохранить порядок до их возвращения.

— Справимся, — ответил я. — Главное, чтобы Лом помог — вышлет подкрепление, медика, может, припасов.

Ки кивнула, словно соглашаясь. Она повернулась ко мне — в полумраке её зелёные волосы казались почти чёрными, а в глазах отражался тусклый свет. На миг мы оба умолкли, и я понял, что что-то в её взгляде изменилось. Там было не просто уважение или дружеская симпатия — восхищение. Я ощутил, как сердце сжимается.

— Ты и вправду справляешься, Макс, — прошептала она. — Не думала, что выдержишь столько драк и ответственности.

Я попытался улыбнуться:

— Мне кажется, я вот-вот свалюсь. Но… пока держусь.

Она тоже чуть улыбнулась — взгляд остался таким же тёплым. На мгновение в шумном ресторане все звуки отошли на задний план. Мы стояли рядом, и мне казалось, что сквозь ржавый металл балкона проходит ток — тот же, что бил из шокеров, но намного приятнее и совсем безболезненнее.

Потом Ки отодвинулась, бросив взгляд на коридор, где заждался Арсен с поручениями. Но это короткое мгновение, когда её глаза так горели, ещё долго не уходило из моей памяти.

Близился вечер. В «Elysium Sky» то и дело слышались короткие выкрики и лязг железа — кто-то укреплял двери, кто-то перекидывался фразами через весь зал. Сталкиваясь с таким количеством пленников и проблем, все были на взводе. Стоило мне выйти из бывшего зала ресторана, как я услышал резкие голоса в коридоре у кладовой, где временно держали часть припасов и вооружения.

Приблизившись, я увидел, как Арсен и Зук чуть не столкнулись лбами. Оба были явно раздражены. Рядом, прислонившись к стене, стоял Кору, а чуть в стороне — Рысь, который только что вернулся с обхода. На полу лежали несколько инструментов, будто их отбросили во время перепалки.

— …говорю, давайте избавимся от них! — запальчиво выдавил Арсен. — Они хотели нас взорвать! Зачем их держать?!

— Мы уже решили, что они под замком, — жёстко возразил Зук, — Пока не придёт подкрепление. И Макс сказал: без экзекуций.

— Да плевать, что Макс сказал! — повысил голос Арсен. — У нас нет лишних сил, чтобы кормить и охранять тех, кто готовил нам могилу. Пусть сами расплачиваются.

— Хочешь выкинуть их к ампли? — пронзил его взглядом Зук. — Или пустить пулю в затылок?

Кору, видимо, понял, что в одиночку не успокоит их. Увидев меня, он приподнял руку в молчаливом жесте: «Вмешайся». Я шагнул ближе, глухо произнёс:

— Что за шум? Арсен, в чём проблема?

Он резко повернулся ко мне, сжав кулаки:

— Макс, я не понимаю, зачем мы нянчимся с этими «макдональдскими»? Они же — враги. Чуть ли не отправили нас на тот свет.

— Да, — кивнул я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри чувствовал прилив раздражения, — но они сейчас без оружия, взрывчатки у них нет, и часть ребят либо ранены, либо совсем дети.

— И что? — рявкнул Арсен. — Эти «дети» вколачивали нам железяки в спину! Если бы мы опоздали, от нас бы мокрого места не осталось. Может, отдадим их ампли? Пусть узнают, каково нам приходится.

Упоминание «отдачи ампли» заставило меня сжать зубы. Казалось, так низко опускаться — буквально копировать то, чем их же самих шантажировал их предводитель. Рысь нахмурился, но не вмешивался, очевидно, ожидая, как я отреагирую.

— Не думал, что услышу подобное от тебя, — глухо бросил я. — Мы чем лучше их, если сами творим тоже самое?

— Они заслужили! — не отступал Арсен. — Шантаж, пытки, бомбы… Сами они так живут, пускай теперь попробуют. И потом, Ампли тоже не прочь полакомиться ими, ведь это даже не убийство нашими руками.

Я ощутил, как внутри всё закипает. Прежде, чем я успел ответить, Кору подал голос:

— Арсен, Макс уже сказал, что мы не станем повторять варварские методы. У нас хватает другого дерьма в лагере.

Но Арсен лишь фыркнул:

— Значит, будем сидеть и рисковать, что они устроят ещё одну диверсию? Или у нас нет выбора?

Я сделал шаг вперёд, стараясь не допустить, чтобы голодная злоба и усталость сорвали мне голос:

— Арсен, мы держим их запертыми. Кормить особо нечем, да и припасов мало, но не убивать же голодом. И уж тем более не скармливать ампли.

— Это из-за твоих принципов? — зло возразил Арсен, — А если они сбегут и снова нападут?

— Для того мы и дежурим, — выдавил я. — Не нравится? Предлагай другой выход, только без зверств. Взрывчатку мы у них забрали, оружие тоже. Сидят под охраной, пока не придёт помощь.

Зук кивнул, встав рядом со мной:

— Макс прав. Кроме того, мы уже видели, что среди них есть мальчишки, которые совсем не хотели драться. Да и старшие не все отморозки, судя по разговору.

— Разговору?! — Арсен почти сплюнул. — Ты веришь всему, что они там мелят? Может, это хитрый приём.

— Может, — ровно проговорил Рысь. — Но пока они не представляют угрозы, а Макс уже взял на себя ответственность. Если хочешь бросить вызов Максу — давай, но без нас.

Слова Рыси, хоть и сказанные негромко, остудили пыл Арсена. Я знал, что он уважает Рысь за опыт и его боевые вылазки. Арсен чуть ссутулился, но ещё не сдавался:

— Я просто не хочу, чтобы потом нас угрызала совесть, если они убегут и вновь вернуться с проблемами.

— Понимаю, — согласился я, смягчая голос. — Но у нас сейчас мало сил и тут и так слишком много кровищи. Если мы сами станем бросать врагов ампли, то ничем не отличимся от тех, кто угрожал нам.

Заварушка продолжилась бы, но со стороны медпункта (тесная комната за кухней) раздались шаги. Брик, один из пленных старших, тот самый, кто признался, что их лидер — Август, вышел, опираясь на плечо Стима. Стим поддерживал его, чтобы тот не упал.

— Вижу у вас кипит, — проговорил Стим с ноткой раздражения. — Этот парень рвётся сказать что-то.

— Макс, разреши? — спросил Брик, с трудом глядя на меня. — Я… слышал ваш спор о «кормёжке» нас ампли…

Арсен нахмурился, но не выступил сразу. Брик, перевёл дыхание, прижал рукой рану на боку, которая была перевязана грязноватым бинтом:

— Слушай, я понимаю, что у вас могут быть причины нас убить. Мы действительно пытались захватить «Elysium Sky». И я… — он на секунду закашлялся, — …хотел сказать, что мне жутко стыдно. Мы и сами пошли на это, потому что нам угрожали той же участью, — он глянул на Арсена. — Никакого оправдания нет, но всё равно…

— Да, — приглушённо сказал Арсен, всем видом показывая, что не хочет это слушать.

Однако Брик не отступал:

— Мы совершили ужасное. Но если бы вы сделали с нами то же самое… просто бросили к ампли… Мы бы стали такой же «разменной монетой», как и раньше. Прости, что я накинулся тогда, не зная ваших обстоятельств. Если бы… — он с трудом вздохнул, поморщившись от боли, — …если бы можно было вернуться назад, я бы никогда не пошёл на это. И… Арсен, извини, что набросился на тебя с ломом. Это было так тупо… Прости.

Взгляд Брика метнулся к Арсену: там читалась неподдельная мольба о прощении. Арсен хмуро помолчал, раздумывая, что ответить. Его плечи напряжённо подрагивали, будто он ещё не решил, уступить сердцу или бить дальше.

Наконец, он насупился, выдохнул:

— Ладно… Живи пока. Мы не монстры. Но попробуй сбежать или навредишь опять — клянусь, вылетишь вниз без парашюта.

— Я… понял, — с трудом проговорил Брик. — И спасибо, что не бросили нас на растерзание.

Стим повёл Брика обратно в сторону медпункта, косясь на меня одобрительно: мол, «смогли же решить через разговор».

Когда они ушли, я повернулся к Арсену. Тот стоял, не пряча раздражения, но вид у него уже был не такой яростный, скорее задумчивый. Зук качал головой, молча переваривая увиденное.

— Ну вот, — сказал я негромко, — слышал сам. Чувак понял, насколько идиотскими были их действия. Разве не лучше так?

Арсен провёл рукой по волосам:

— Может, и так, — нехотя признал он. — Моя злоба никуда не ушла, но… я не хочу уподобляться их боссу. Я думал выпустить пар будет вернее всего.

— Я не прошу забывать об осторожности, — ответил я, чувствуя облегчение. — Но не будем впадать в ту же жестокость. Сейчас главное — удержать их взаперти, дождаться Слэя, Лома, подкрепления. Тогда решим.

— Хорошо, — Арсен сжал кулаки и разжал. — Я поставлю двоих на пост у камер. Будем менять смены, чтобы никто не сачковал.

Зук кивнул:

— Я помогу, заодно с Кору проверим, нет ли там каких лазеек в полу или стенах.

— Отлично, — согласился я. — Тогда за дело.

Спор улёгся. Арсен, Зук и Кору ушли по коридору, глухо переговариваясь, как организовать охрану. Рысь, после короткого взгляда на меня, тоже направился помогать: нужно было достать крепёж и несколько досок, чтобы укрепить дверь в кладовую.

Я остался стоять на месте, облокотившись на стену. Мы не уподобились этому Аргусу отдав врагов на растерзание. И хотя гнев Арсена был понятен — до нас он лишился своих друзей в стычках — я чувствовал, что идти на поводу у злобы значило бы погубить самих себя. Мы хотели отличаться от тех, кто вверг людей в этот кошмар.

Позади подошла Ки, тихо коснувшись моего плеча:

— Молодец. Ты показал им, что не будешь терпеть подобной дикости.

— Спасибо, — отозвался я, ощущая, как усталость накатывает волнами. — Надеюсь, теперь всё пойдёт по плану, хоть какое-то время.

Она мягко улыбнулась, будто говоря: «У нас ещё куча проблем, но мы вместе справимся.» И в этот момент мне стало немного легче дышать: нет, мы не сдадимся, и пускай город полон ампли, диверсантов и прочей нечисти, но наш путь будет другим.

Глава 14. Шарканье у порога

Сумрак уже лёг на «Elysium Sky», и усталые ребята понемногу расходились к койкам, когда Раг и Стим (технарь) чуть не вломились в главный зал, выдыхая сбивчиво:

— Макс! Камеры показывают крупную группу взрослых… Они… чёрт, они поднимаются по лестнице снизу! У завалов!

Общая усталость сменилась острым напряжением. Я, Ки, Зук, Кору, Арсен и остальные, кто был рядом, быстро потянулись к экрану, где Стим выводил видеопоток с одной из наружных камер. На мутном чёрно-белом изображении виднелась узкая лестница, зажатая между ржавыми балками. Там маячили тёмные силуэты — не меньше десятка взрослых. Их хаотичные движения, то и дело подёргивающиеся головы, пустые глаза. Иногда один из них оглядывался, будто нюхал воздух или прислушивался к своим внутренним демонам.

— Они толпятся у нижнего пролёта, — прошептал Раг, убавляя яркость экрана. — Похоже, некоторые из них ищут путь вверх. Может, услышали шум или почувствовали движение.

— Писка у вас в голове не появилось? — спросил я в полголоса, чувствуя нервную дрожь.

— Нет, пока нет, — ответила Ки, качая головой. — Значит, они ещё довольно далеко, хоть и двигаются к нам.

Все сгрудились у монитора, обдумывая, как быть. Арсен сжал губы:

— Если они доберутся до наших баррикад, нам придётся драться. А ампли всё же бессмертны — по одиночке мы их ещё можем окучить, но десяток… это самоубийство.

— С другой стороны, если мы оставим им проход к ресторану, они точно сунутся внутрь, — хмуро добавил Зук. — И тогда получим кошмар в коридорах.

Кору, оценивающе щурясь, заговорил:

— Надо увести их от наших дверей, заставить свернуть в другое место. У них часто срабатывает реакция на звук или движение.

— Именно, — кивнул я. — Большой шум может вынудить их следовать туда, где источник. Или, может, привлечь светом, вибрацией. Они вроде как реагируют на странные сигналы, правда?

— Точно, — отозвался Стим (технарь). — Помнишь, мы пытались «отпугивать» отдельных взрослых громкими вспышками, когда ещё охраняли нижний пролёт. Иногда они уходили… но если делать всё продуманно.

— Предлагаешь устроить ложную цель? — уточнил я, пытаясь собрать идею.

Ки нахмурилась, покручивая прядь зелёных дред:

— Мы можем устроить шум и светошоу в соседнем секторе или коридоре, который ведёт куда-нибудь вниз или в тупик. Пусть они ломятся туда. Но кто возьмётся за эту «отвлекающую» операцию?

— Я полечу на борде, — предложил Рысь, подходя ближе, — и помчу через соседний пролом. Включу на борде аварийную сирену или жахну шокером, постучу по металлу. Даже подлечу к ним поближе, помашу. Если заметят — пойдут за мной.

— А это не слишком рискованно? — нахмурился Арсен.

— Да, — подхватил я. — Одному рваться на десяток взрослых… Но если получится их увести?

Рысь пожал плечами:

— Я всё же умею пилотировать. Буду держаться на высоте и маневрировать. Когда они пойдут за шумом, уведу их ниже. А вы тем временем укрепите баррикады.

— Мы можем помочь, — пробормотал Кору. — Я и Зук встанем постом на лестнице, если вдруг пара взрослых останется, чтобы отрезать им путь сюда. Остальных выманит Рысь с кем-то одним.

— С кем? — огляделся Рысь.

Ки покосилась на меня, на мгновение сжав губы:

— Макс, может, я? Ты нужен здесь, чтобы координировать. А я умею обращаться с бордом, хоть и не так виртуозно.

Я напрягся. Идея выпустить Ки против толпы взрослых?

— Может, Раг? — предложил Зук. — Он хоть уже летал с Триксом и Стимом, более-менее.

— Я не против, — отозвался Раг, замявшись. — Но если вдруг что, я не настолько крут в пилотировании…

На миг я колебался, понимая, что время идёт, а взрослые могут в любой момент двинуться дальше. Вспомнил недавние риски: Ки и так часто берёт на себя не девичьи заботы. Но всё же она опытнее, чем Раг.

— Ладно, — проговорил я. — Ки, будь с Рысью. Только осторожно. Разделитесь по бордам или сядете на один?

— Быстрее действовать на одном, — решила Ки, увидев кивок Рыси. — Я буду помогать с шумовыми эффектами.

— Окей. Тогда быстро берите всё нужное — огни, подручные железяки, чтобы грохотать. Привлеките их внимание. Уводите вниз, к южным пролётам. Но если станет слишком горячо, возвращайтесь.

Все засуетились. Рысь исчез в дальнем помещении, где мы хранили пару старых сирен, кто-то вспоминал, как их подключать к аккумуляторам. Стим помогал закрепить маленький динамик на борде. Ки достала металлическую трубку и несколько кусков железа, чтобы при необходимости издавать громкие «клэки».

— Я останусь у мониторов, — сказал я. — Дам подсказки, куда они двигаются. Арсен, Зук и Кору, вы — на оборонный периметр у главной лестницы. Если двое-трое вдруг решат свернуть к нам, стреляйте по ним.

— Понял, — подтвердил Зук. Арсен криво усмехнулся, но, похоже, был доволен, что на этот раз будет сражаться, если что.

Вскоре всё было готово. Рысь выкатил аэроборд к балкону, Ки встала позади него, крепко ухватившись за поручень. Сирена, подключённая к аккомулятору на борде, пока молчала.

— Мы вылетаем, — объявил Рысь. — Макс, наблюдай через камеры.

Я проводил их взглядом, сердце пропустило удар, когда борт оторвался от балконной плиты и скрылся за ближайшей переборкой. Потом я помчался к терминалу, где уже устроился Стим, чтобы переключиться на камеры нижних ярусов.

В экранах мелькала картинка узкой лестницы. Толпа взрослых — от силы десяток — металась внизу, затихая, будто слушала какие-то сигналы. Но писк был пока еле уловим в наших головах, значит, они ещё не рвутся сюда.

— Есть сигнал! — воскликнул Стим, указывая на соседнее окно камеры.

Там появился быстро скользящий силуэт борда — Рысь и Ки. По плану они промчались мимо одного из прорванных проёмов, намеренно задевая металлические конструкции, чтобы издавать грохот. Почти сразу поднялся вой сирены: громкий, противный вой эхом прокатился по этажам. На камере мы увидели, как взрослые вздрогнули, подняли головы. Некоторых пошатнуло, кто-то закашлялся, а один рванулся вперёд по лестнице.

— Они двигаются! — сообщал я в рацию. — Рысь, Ки, продолжайте шум, они идут за вами.

— Принято, — отозвалась Ки. Сквозь динамики слышался лязг, видимо, она била железякой по борту, создавая дополнительный шум.

На мониторе я видел, как страшная процесcия зомбиобразных существ, покачиваясь, тронулась за ними. Кто-то бежал рывками, кто-то двигался медленно, но все вниз по лестнице и в сторону коридора, где сверкал огонёк борда.

— Они уходят от нашего завала! — воскликнул Стим.

Внизу, у баррикад, осталось всего двое-трое взрослых, но, кажется, они также потянулись на шум, и спустя несколько мгновений кинулись следом.

— Отлично, — пробормотал я. — Весь выводок пошёл за Рысью и Ки.

Но сердце билось тревожно: удастся ли им удерживать внимание на себе, не подпуская к борду? При переходе в другой сектор там могут быть опасные пролёты, куча обломков, где легко застрять.

— Они уже на сороковом, — уточнил Стим, переключая камеры. — Вон, смотри, они у коридора, где перелом в стене. Рысь ведёт их к южным пролётам.

Сирена ревела с перебоями, видимо, питание скакало. Взрослые, похоже, раздражённо вопили и бормотали, но один из них вдруг стал бить по стене, перекрывая проход. «Как бы он не отрезал им путь назад…» — мелькнуло в голове.

— Макс, смотри, — выдавил Стим. — Трое взрослых подошли к стене, а Трикс сверху летит, заманивая их.

На экране было видно, как борт Рыси появился в коридорном пролёте, мигнул фарами, потом резко взлетел выше, избегая рук, которыми взрослые тянулись. Ки, видимо, добавила звуковых ударов по металлической обшивке. Взрослые зарычали, но побежали на грохот.

— Чёрт, круто они это делают, — восхищённо шёпотом сказал Стим. — Но пора бы им уводить их ещё ниже, дальше от «Elysium Sky»…

— Так, сейчас, — отметил я, фокусируя взгляд на следующей камере. — Да, они уже прошли мимо главной лестницы, значит, скоро свернут на южный коридор.

И действительно, почти вся стая взрослых обрушилась туда, где борд маячил на высоте. Упавшая балка мешала им пройти быстро, но они медленно перелезали через неё. Мы наблюдали, затаив дыхание, пока последние фигуры проползали в тень.

Возвращение и ликование

— Есть! — воскликнул я, когда на экране нижнего коридора уже никто не маячил. — Они ушли с нашего этажа!

— Надо перекрыть за ними вход, чтобы не вернулись, — посоветовал Стим. — Зук и Кору встанут там или заварят дверь?

— Да, сейчас с ними свяжусь, — согласился я.

В рацию я тут же скомандовал:

— Зук, Кору, подтверждаю: взрослые ушли к южным уровням, Рысь и Ки их уводят. Ставьте баррикаду у входа, чтоб не прошли назад. Будьте начеку.

— Понял, Макс, — раздался приглушённый голос Зука. — Уже таскаем плиты.

На экране камеры отдалённо видно, как борд Рыси быстро мелькнул в направлении разрушенного перехода, а толпа взрослых потащилась за ним дальше в мрачный тоннель. Наконец, спустя несколько минут, связь по рации треснула:

— Макс, Ки на связи. Мы оторвались от большинства, уходим на высоту и выруливаем к запасному коридору. Готовы возвращаться!

С сердца упал камень. Я выдохнул:

— Отличная работа. Ждём вас у балкона.

Через какие-то десять минут в главном зале все услышали гул двигателя и резкое торможение, когда борд Рыси приземлился на балконе. Мы сгрудились там, встречая ребят. Борт был пыльный, на корпусе видны царапины.

— Как вы? — спросил я, хватая Рысь за плечо, когда он слезал. — Целы?

— Целы, — он отёр лоб. — Эта сирена чуть нас самих не оглушила, но зато взрослые шли за шумом, как быки.

Ки спрыгнула следом, лицо всё ещё горело адреналином:

— Чуть не попали в тупик — там перекрыто, но успели выскользнуть. Спасибо Рыси, он классно вёл борд.

— Ну, команда, — усмехнулся Рысь, устало улыбаясь. — Выглядело страшнее, чем было на деле.

— Главное, что всё сработало, — отозвался я. — Зук и Кору уже заваривают двери, а ампли теперь ищут шум в другом секторе.

Арсен и Кору вбежали в зал буквально через минуту. Запыхавшиеся, они сообщили:

— Всё, мы завалили вход плитами и гвоздями. Если эти твари вернутся, им придётся долбить по ржавчине долго. У нас будет время среагировать.

Медленно, но наверняка в зале становилось чуть спокойнее. Люди, всё ещё наводнившие помещение после тревоги, расходились, утирали пот со лба, отпускали напряжённые шутки. Я тоже едва держался на ногах от накатившей усталости, но внутри ликовал: «Мы смогли! Без ненужных потерь и крови.»

— Отличная работа, Ки, Рысь, — искренне сказал я, оглядывая нашу изрядно потрёпанную группу. — Спасли всех от очередного кошмара.

Ки кивнула, в уголках её губ появилась тёплая улыбка:

— Ты нашёл правильный план, Макс. А мы лишь исполнили.

Рысь подтянулся, отряхнул куртку:

— Неприятно, конечно, но лучше, чем отбиваться от десяти бешеных зомби в коридорах своего дома.

— Точно, — пробормотал Арсен, у которого, кажется, померкли прежние злые мысли. — У нас на сегодня уж хватит экшена.

Зук и Кору махнули мне:

— Мы вернёмся к дежурству, проверим баррикады. Ладно?

— Идите, — ответил я, отпуская их.

Сощурившись, оглядел балкон: тут разносился запах машинного масла от борда, перемешанный с пылью. Но всё это было куда приятнее, чем мертвенная вонь, которой сопровождались бы взрослые, если пробились к нам.

Пока остальные расходились, я поймал взгляд Ки. Она выглядела усталой, но гордо приподнимала подбородок, вытирая пыль с щёк и одежды. Увидев мой взгляд, чуть улыбнулась, словно говоря: «Мы справились.» Я почувствовал, как в груди вспыхивает радостное облегчение — мы избежали кровавой схватки, сохранив базу.

— Идём, — тихо сказала она, коснувшись моей руки. — Наверное, надо сказать всем, что опасность миновала, и можно хоть немного выдохнуть.

Спустя время ночная прохлада проникала в ресторан сквозь щели в стенах. Половина ребят разошлась: кто-то отдыхал, кто-то дежурил в коридорах. Я присел на ржавый выступ балкона, пытаясь перевести дух после всей этой суеты с ампли. Больше всего хотелось хотя бы на минуту забыть о боевой готовности.

Ки подошла ко мне почти бесшумно. Я заметил её только тогда, когда она скользнула рядом и облокотилась локтями на перила. Стальные плиты балкона дрогнули под её весом.

— Дыхание сбилось? — спросила она негромко.

— Да, уж, — выдавил я. — Эта вылазка с ампли напугала меня сильнее, чем я показывал.

Ки чуть повернула голову, разглядывая меня в полутьме. Её волосы были запылёнными, а по щеке тянулась тонкая царапина, но глаза оставались ясными и цепкими.

— Ничего удивительного, — отозвалась она, опустив голос. — Выводить десяток безумных взрослых на чужой этаж, причём за считанные минуты, — сама бы не поверила, если бы мы не сделали это.

Я кивнул и откинулся спиной к стене, чувствуя, как мышцы гудят от напряжения. Потом решился спросить:

— Ты… не боялась, когда маневрировала с Рысью? Мне казалось, это безумие — выступать там, словно приманка.

На мгновение мне показалось, что её губы дрогнули в горькой усмешке.

— Конечно, боялась, — призналась она тихо. — Но если бы мы не успели, ампли проломились бы в ресторан. Представь, что было бы с нами и пленниками.

— Ага… — я сжал кулаки, представляя, как эта толпа вламывается в ресторан и методично выбивает из нас дух. — Поэтому ты и решила сама пойти? Могла отдать это Рагу или тому же Арсену. Они бы справились.

— Может быть, — пожала плечами Ки, — но не хотела, чтобы они рисковали понапрасну. У них меньше опыта. А у меня, — она на миг улыбнулась, — есть привычка делать сумасбродные штуки.

Повисла короткая тишина. Я ощущал на себе её пристальный взгляд, а сердце внутри стучало быстрее, чем хотелось бы.

— Ты ведь тоже рискуешь, Макс, — сказала она, глядя куда-то в бок, будто в глубину зала. — Руководишь всеми, лезешь в бои, решаешь конфликты, не давая себе паузы. Я не уверена что ты вообще спишь.

Я пробормотал с усмешкой:

— Стараюсь по два часа выхватывать. Веришь?

Ки повернулась ко мне лицом, глядя прямо в глаза. На её лице была серьёзность, как будто она хотела сказать нечто важное.

— Я немного… горжусь, что мы с тобой здесь. Странно звучит, да? — она усмехнулась уголком губ. — Но, правда. У нас могло не получиться, и всё бы пошло прахом. Однако сегодня ты удержал это место, защитил от стольких угроз в один день.

Сердце у меня сжалось приятно. Я понял, что её слова трогают меня сильнее, чем простой комплимент от боевого товарища.

— Ки… — я сам не знал, как сформулировать ответ. Глянул на неё и увидел в глазах тёплый блеск. — Спасибо. Это… важно. Я иногда думаю, что всё слишком сложно, и боюсь не вытянуть. Но раз уж ты веришь…

— Я верю, — негромко подтвердила она.

Мы молча смотрели друг на друга. Мне казалось, что в этом взгляде есть нечто, чего не выразить словами: благодарность за спасение, уважение к выбору не становиться зверями, отчаянное желание держаться вместе в этом мире. Мне хотелось протянуть руку, коснуться её ладони, но я чувствовал и свою неуверенность, особенно зная, кем я был раньше, до «воскрешения»…

Вдруг снаружи раздался знакомый звук — рёв аэробордов и крик:

— Эй, отойдите от балкона! Посадка!

С громким шорохом на балкон приземлился борд. Я заметил два силуэта: Слэй и Трикс. Видимо, они летали налегке, с одним бордом, и теперь вернулись. Струя воздуха от двигателя окатила нас холодным потоком, заставив отскочить от перил.

— Эй, Макс! — крикнул Слэй, заглушая шум мотора, когда борд коснулся пола. — Мы прилетели не с пустыми руками!

Трикс помог Слэю поднять небольшой ящик, а из-за их спин показался Гвоздь. Он вылез с борда и, видимо, был тем «гонцом» или помощником, которого прислал Лом.

— Привет, Макс, — выдохнул Гвоздь, проворачивая затёкшие плечи. — Лом просил передать, что вышлет ещё людей завтра. А пока — я и кое-какие припасы.

Мы помогли им оттащить ящик с медпакетами, немного еды, несколько деталей. Ки пошла вглубь зала, чтобы рассортировать вещи, а я расспросил Слэя:

— Ну что, как там? Лом в курсе всей нашей кутерьмы?

Слэй отбросил со лба спутанные пряди:

— Да. Когда услышал про пленных «макдаков» слегка обалдел. Сказал, что постарается выслать группу через сутки, как только подберёт самых стойких.

— Отлично. Мы вроде пока справляемся… А что ещё?

— Передал, что «свяжется» с нами по каналу через день-два, если заработают те роутеры, которые Стим пытался починить. Типа хочет постоянную связь наладить. Но это надо тестить.

— Понятно, — я обвёл взглядом борд, заметив, что они прилетели без больших грузов — значит, масштабное подкрепление ещё не готово. — Спасибо, Слэй, Трикс… Видно, вы устали в пути. Отдыхайте.

— Щас, — фыркнул Слэй, — только кое-что с вами обсудим и сразу упадём. Пролёт наверху слишком раздолбан, едва пролетели, пришлось маневрировать. Надо будет подлатать борд… но это потом.

Я кивнул. Внутри всё же ощущалась радость: подкрепление обещали, припасы есть, а значит, мы держимся. И пусть холодный ветер разносил ржавую пыль по балкону, на душе было теплее: мы не одни.

— Отлично, — подытожил я, глядя на собравшихся. — Слэй, Трикс, Гвоздь — приглашаю вас к нашему «лагерю» в зале. Расскажете подробнее. У нас как раз успокоилось после всей заварухи.

Все двинулись внутрь. Перед тем как войти, я замедлил шаг, обернувшись на Ки, которая как раз уходила к ящикам. Она мельком взглянула назад, перехватила мой взгляд и чуть улыбнулась, словно говоря: «Поговорим позже».

В ответ я тоже улыбнулся, понимая, что в этой тёмной дымке нашего полузаброшенного ресторана есть нечто, что греет сильнее любой печи. Завтра будут новые хлопоты и новая тревога. Но сейчас — она рядом, и мы уже не боимся так, как прежде.

Глава 15. С наступлением вечера

— Он чётко сказал: не перевозить, — голос Гвоздя звучал глухо, но уверенно. — На сорок первом итак хватает людей, некуда ставить даже койки, не говоря о камерах для пленных. Сам Лом предложил: держите их у себя, под замком, и думайте, как использовать.

Мы с Ки, Слэем, Арсеном и Зуком собрались у карты, развёрнутой прямо на барной стойке бывшего ресторана. Тусклый свет от лампы отбрасывал жёлтые пятна на исписанные стены и обрывки обшивки, а голос Гвоздя заставил всех немного поднапрячься.

— Отлично, — сказал я, глядя на тонкие метки на карте. — Значит, «МакДаки» так и сидят этажом ниже, под нами. Август жив-здоров, и пока мы отдыхаем, он может готовить новый удар.

— Лом не даёт приказа атаковать в ответ? — уточнил Зук.

— Нет, — ответил Гвоздь. — Но он и не запрещает. Он сказал: «Решайте на месте. Видите необходимость — бейте. Видите шанс — используйте. Только не распыляйте силы зря».

Я перевёл взгляд на всех.

— Итак. У нас в подвале почти десяток пленных. Кто-то явно боится, кто-то пока сдержан, но трое уже помогли нам починить подачу воды в западном крыле. Кто-то рассказал про схему обитания «МакДаков», кто-то ещё молчит. Вопрос — что делать с ними?

— Наказывать или вербовать? — бросил Арсен.

— Ни то, ни другое, пока мы не увидим, кто из них действительно готов сотрудничать, — ответил я. — Значит, будем проверять на деле.

Я жестом подозвал Кору и Рага:

— Доставайте тех, кто ещё не уснул. Пусть выйдут сюда. Только под надзором, разумеется. Дубинки в руки, суровый вид, приглядите за ними.

Минут через пять в зал ввели четверых пленных. Среди них был Брик — рыжий, с перевязанным боком, и двое помладше, уже помогавших с инструментами. Последний — сутулый паренёк с выцветшей майкой «McStaff», весь в синяках, казался тенью.

Я вышел вперёд.

— У вас есть шанс, — сказал я громко, чтобы слышали не только они, но и все свои. — Вы нам не друзья, и то, что вы сдали взрывчатку и помогли с трубами, не отрицает того что вы делали. Но я не собираюсь держать вас вечно в подсобке. Хотите выйти? Хотите спать не в кладовке и жрать не остатки? — Я шагнул ближе. — Докажите. Сегодня. Сейчас.

Брик выпрямился:

— Что нужно?

Я ткнул в схему на стене.

— Мы нашли обходной коридор — старый вентиляционный пролёт между нашим и соседним сектором. Он выходит в место, где раньше был техотсек — возможно, там есть хороший стафф. Или ещё живая техника. Но там темно, куча хлама и рискованная электросеть. Своих ребят туда слать опасно. А вы? Вы могли бы доказать свою заинтересованность.

Паренёк в майке чуть дёрнулся:

— Вы хотите… чтобы мы туда полезли?

— Именно, — кивнул я. — Вас будет трое. Один из наших пойдёт с вами, но останется на входе, будет страховать. Проверите, что за завал, есть ли выход, не прячется ли там кто. Если всё чисто — вернётесь. И тогда поговорим. О еде. О будущем. Может, даже — о месте среди нас.

— А если сбежим? — усмехнулся один из подростков.

Я холодно посмотрел ему в глаза:

— Тогда те что остались остануться в подсобке. И больше оттуда не выйдут. Никогда.

Повисла тишина. Потом Брик стиснул зубы и кивнул:

— Пойдём.

— Арсен, — сказал я, поворачиваясь, — ты их проводишь. Станешь на входе. Но не провоцируй. Дай им шанс.

— Ясно, — отозвался он сдержанно.

Через пару минут они ушли. Все остальные притихли — даже Трикс не отпускал шуток. Мы остались с Ки. Она стояла рядом, наблюдая за дверью, за которой исчезли наши пленные.

— Думаешь, они сбегут? — спросила она.

— Надеюсь, нет, — признался я. — Иначе придётся пересмотреть подход к оставшимся.

Она не ответила, только чуть сильнее сжала руки за спиной. Я видел, как в ней клокочет желание двигаться, действовать. Ки не любила ждать.

— Если они справятся, — продолжил я, — мы получим маршрут этажом ниже. И, может быть, ключ к Августу.

— А если в завале засели его бойцы? — подняла бровь она.

— Тогда… Арсену придётся импровизировать, — усмехнулся я. — А мы тут все в этом неплохи, верно?

Ки улыбнулась. Её глаза блеснули мягким светом.

В зале «Paradise Sky» царила необычная тишина — как будто даже стены затаили дыхание. После недавних боёв и напряжённых допросов у всех наступило ожидание чего-то нового, чего-то, что могло бы перевернуть наши привычные будни. В этот момент наш технарь, Стим, засиял от успеха.

— Макс, у нас теперь связь с городской системой снабжения! — радостно выкрикнул он, не скрывая усталости, но сияя от воодушевления. — На счёте лежит куча кредитов, значит, можно заказать настоящие продукты, а не эту хрень из сублимата.

Я нахмурился, не веря своим ушам. Если бы наши мечты о нормальном питании стали реальностью, нам бы наконец-то удалось забыть о бесконечных ритуалах с консервами, порошками и оборудовании вторичной обработки.

— Покажи, что ты сделал, — сказал я, подходя ближе к импровизированной панели управления, где Стим уже работал над протоколами.

Стим быстро переключил экран, и на нём вспыхнула схема городской сети, интегрированная с нашим рестораном. По данным, поступающим от старой, но всё ещё работоспособной системы, наш пункт теперь зарегистрирован как «Общественное питание» и имеет доступ к регулярным поставкам свежего сырья. Наш кредитный баланс позволял заказать не просто запасные части — можно было получить настоящую зелень, овощи, даже фрукты, окоторых местные жители никогда не слышали.

— Первый тестовый заказ отправлен, — сказал Стим, откидываясь к спинке стула.

Он завершил настройку подключения к городской системе снабжения, и теперь здание должно было получать регулярные поставки настоящих продуктов.

Спустя считанные минуты у балкона загудел звук мотора и мы увидели как летающий дрон-курьер приближается к нам.

Он аккуратно подлетел к встроенному терминалу и погрузил небольшую капсулу, герметично запечатанную и украшенную мерцающими светодиодными индикаторами.

Мгновение, — и капсула покатилась по трубам направляясь к кухне, где мы её и нашли в специализированном "кармане."

Когда капсула была вскрыта, перед нашими глазами предстала невероятная картина: внутри — свежая зелень, пучки базилика, петрушки, кинзы, несколько помидоров и даже небольшой груз картофеля. Это были продукты, о которых многие из нас даже не знали. Я же мечтал о них, вспоминая о нормальной жизни в старом мире.

Я поднял один стебель базилика, вдохнул его аромат и на мгновение почувствовал, как в душе возвращаются давно забытые воспоминания.

— Макс, смотри, — тихо сказала Ки, подходя ближе и бережно беря несколько листьев зелени. — Я читала некоторые пособия и… Я покажу тебе как готовить. — Я на мгновение с недоумением взглянул на неё. — Раньше я мечтала попробовать приготовить что-нибудь по-старому. Теперь, когда все это у нас, мы можем показать, что умеем жить не на консервированном, а на свежем питании.

Я кивнул, чувствуя, как гордость и одновременно лёгкая грусть смешиваются во мне: воспоминания замаячили на переферии мысли.

— Приступим, — сказал я, беря командование. — Ки, ты и я займёмся приготовлением. Остальные — подготовьте кухню, разложите рабочие поверхности и инструменты. Я хочу, чтобы каждый смог попробовать настоящий ужин, который будет наградой после испытаний прошедшего дня.

Под руководством Ки мы принялись за работу. Она быстро организовала стол, аккуратно разделив овощи и зелень, а я, вспомнив уроки из прошлой жизни, начал нарезать помидоры и базилик. Стим, продолжил работу с системой, разбирая данные о стабильности поставок, он вновь убедился, что этот первый заказ не будет последним и дальше будет только больше.

— Эти помидоры выглядят настолько настоящими, — тихо сказала Ки, наблюдая, как я аккуратно укладывал ломтики на разделочную доску.

Я слегка улыбнулся, чувствуя, как с каждым разом рез ножа наполняет воздух не только свежим ароматом, но и теплым чувством поддержки. Несмотря на усталость и все испытания, я понимал, что наша команда держится, а рядом с Ки я ощущал искру надежды на перемены.

Пока мы занимались готовкой, остальные ребята суетились по залу: Зук и Кору укрепляли двери, а Слэй с Триксом проверяли оборудование. Гул работающих генераторов и тихий шум дронов, доставляющих новые поставки, напоминали нам, что перемены уже здесь.

Когда первый ужин был готов, запах жареных овощей и свежей зелени заполнил зал. Люди начали собираться вокруг импровизированного стола, их глаза наполнились удивлением и радостью — впервые за долгое время мы почувствовали, что можем насладится жизнью в этих руинах.

Я оглядел зал, а затем встретил взгляд Ки. В её глазах читалось тихое восхищение и поддержка. Мы обменялись короткой, но значимой улыбкой — этот момент стал для меня доказательством, что, несмотря на все трудности, мы способны создать что-то большее, чем просто убежище.

— Сегодня мы начинаем новую жизнь, — торжественно произнес я всем, глядя только в её глаза. — Пусть каждый кусочек этой еды напоминает нам, что мы достойны лучшего.

Ки кивнула, и в её взгляде я увидел обещание, что она будет рядом, что бы ни случилось.

Запах тушёных овощей ещё висел в воздухе, когда от дальнего прохода послышался грохот и тяжёлые шаги. Кто-то задел пустой контейнер и выругался сквозь зубы. Мы с Ки обернулись, а уже через несколько секунд в дверях показался Арсен — запылённый, в рваной майке, с замотанным локтем и таким выражением лица, будто он только что притащил на себе половину сектора.

Позади него плелись трое пленных, теперь уже почти неотличимых от нас: те же мешковатые куртки, тот же пыльный взгляд. Двое из них тащили старую тележку на изогнутых колёсах. В ней — настоящий хлам. Но с первого взгляда я понял: полезный хлам. Кабели, мотки проводов, пара целых аккумуляторов, разбитый, но не уничтоженный терминал, какие-то строительные панели, даже катушка с армированным кабелем — в наших условиях это почти золото.

— Вернулись, — хрипло сказал Арсен, откинув капюшон. — Сектор пустой, но в завале нашли техотсек. Похоже, когда-то там был узел обслуживания вентиляции и энергетики. Часть оборудования закопано, но кое-что вытащили. Ребята помогали — и неплохо, надо сказать.

Я подошёл ближе, оценивая содержимое тележки. Рядом встал Стим, уже крутя в руках один из блоков питания.

— О, да это старая модель «Вектор-3»… Если запустить — можем отдельно питать часть освещения или хотя бы поддерживать заряд на борде, — пробормотал он, почти ласково протирая корпус рукавом. — Это полезнее, чем половина того, что мы сами находили.

Раг подсел с другой стороны, достал обломок корпуса с впаянной платой:

— Порты живые. Можно попытаться вытащить из него связь с городским каналом. Шанс один к десяти, но если получится — будет стабильная линия, не только поставки, но и мониторинг.

Я молча кивнул. Это была удача. Большая.

Повернувшись к Арсену, я указал подбородком в сторону тележки:

— Ты доволен?

Он пожал плечами, бросил взгляд на бывших пленных, которые молча топтались у стены, не зная, куда деваться.

— Честно? Да. Работали без капризов, не ныкались, не пытались сбежать. Один, вон тот, — он кивнул на коренастого с короткой стрижкой, — когда я застрял под балкой, первым подлез вытаскивать. Мог бы оставить. Не оставил.

Я прищурился:

— И как думаешь, можно им доверять?

Арсен почесал щёку:

— Не в бой, нет. Не сразу. Но на второстепенные задачи — укрепление, ремонт, погрузка — почему нет. Особенно если Стим их научит, чему надо. Главное — следить, чтоб не вели подрывную игру. Но пока — они молчат и работают. А таких не густо. Нам нужны руки.

Я кивнул, отмечая это про себя.

— Хорошо. Пока держим их под наблюдением, но если будут продолжать в том же духе — пусть обживаются. Мы не вытянем всё в одиночку. В этом месте нужны все. Разнорабочие в том числе.

Арсен усмехнулся:

— Ты звучишь как лидер какого-то нового поселения, Макс.

— А нам и надо бы стать поселением, — ответил я. — Не всем же ютится в одном секторе.

Позади раздался негромкий смех — это Ки услышала последнюю фразу. Она подошла ближе, передала Арсену кружку с тёплым овощным отваром.

— Возвращайся в норму, — сказала она. — Ужин уже почти готов. Вы заслужили.

Арсен взял кружку, кивнул коротко — по-солдатски. А трое бывших пленных остались стоять в стороне, но в их глазах впервые не было страха. Они смотрели на кипящий котелок и стол, за которым люди ели вместе. Может, впервые за долгие месяцы, а то и годы, им тоже захотелось стать частью этого круга.

А я стоял, глядя на них и на то, что мы всё-таки начали строить. Не просто прятаться, не просто отстреливаться — жить.

После того как последние часы дня растворились в гудении работающих генераторов и тихих разговорах наших людей, я, всё ещё погружённый в суматоху событий, нашёл минутку для размышлений. День выдался тяжёлым и насыщенным: мы получили первые поставки свежих продуктов, увидели, как настоящая зелень и спелые овощи наполнили «Paradise Sky», и почувствовали, что перемены возможны. Мы с Ки и остальными сумели организовать импровизированный ужин, где запах жареных овощей и свежести пробуждал надежду на новую жизнь. В каждом звуке, в каждой мелочи было слышно, что мы не просто выживаем, а начинаем жить по-человечески.

Я сидел на холодном полу зала, смотрел в пол, где ещё оставались следы сегодняшних хлопот, и пытался осмыслить, как много мы сделали. Но утомление, накопившееся за день, как медленно скапливающееся тёмное облако, постепенно накрыло меня. Ощущение, что время замедляется, заставило меня отойти в сторону, найти уединённый уголок возле старого гардероба, где я расположился в своём спальнике, укутанный грубой, но тёплой тканью.

Пока вокруг базового зала ещё слышались звуки подготовки к ночному дежурству, я позволил себе закрыть глаза, отпуская все заботы прошедшего дня. В этот момент всё казалось отдалённым: шум битв, тревоги, обсуждения будущего — всё растворялось в мягкой темноте моего сознания. И вот, когда сон начал накрывать меня, я почувствовал нежное прикосновение. Это было так тонко и почти незаметно, что я сначала не осознал: Ки, как всегда заботливая, тихо накинула плед на пол и легла рядом, прижимаясь к моей стороне.

Сердце моё, ещё наполненное эхом дневных побед и потерь, забилось чаще, когда я почувствовал эту близость. В том полусне я медленно открыл глаза и увидел перед собой Ки, но её облик стал искажённым. Обычно её глаза светились теплом и решимостью, теперь они были холодными, словно стеклянные, а её лицо исказилось гримасой злости и боли. И внезапно, будто управляемая неведомой силой, она дернулась набрасываясь на меня.

Я вскрикнул, пробуждаясь от этого кошмара, и резко открыл глаза, чувствуя, как адреналин пронизывает каждую клеточку моего тела. В этот момент Ки тоже проснулась и тихо, с тревогой, прошептала:

— Макс, проснись, я здесь.

Несколько долгих секунд мы молча смотрели друг на друга, пытаясь понять, что было: тень сна или что-то большее? В её взгляде я уловил тепло и заботу, что помогали мне вернуть себя в реальность. Постепенно страх от сна уступил место осознанию, что новый день уже близко, и вместе с ним — новые испытания, но и новые надежды.

Я медленно повернулся к Ки, позволяя себе несколько глубоких вдохов, и сказал:

— Спасибо, что не даёшь мне терять себя, Ки. Ты рядом, и это много значит.

Она слегка улыбнулась, её глаза вновь наполнились теплом. В тишине ночи, когда звуки базы стали тихими, я снова закрыл глаза, зная, что новый день принесёт нам всё, что мы готовы принять и преодолеть.

Глава 16. В том же темпе

Невероятно, как быстро время летит, когда ты живёшь между руинами старого мира. Прошло уже три недели с тех пор, как мы превратили «Elysium Sky» в нашу опору. Я каждый день наблюдаю, как в этом забытом богом месте появляются первые признаки новой жизни — и одновременно новые угрозы. Сегодня я хочу рассказать о том, как изменился наш мир за последние несколько недель, как мы с ребятами укрепили базу и начали строить планы на будущее.

Я всё ещё чувствовал дрожь в руках, вспоминая, как почти потерял себя в схватке с тем амплифицированым «официантом». Но время не ждёт, и теперь, спустя несколько недель, наши усилия начинают приносить плоды. «Elysium Sky» постепенно превращается в настоящий форпост: стены укреплены, входы завалены, а система наблюдения, которую запустил Стим, дает нам возможность отслеживать передвижения врагов даже на соседних этажах. Мы смогли восстановить аварийное питание в некоторых секциях, и теперь, благодаря хитроумным решениям, у нас есть автономное водоснабжение и даже частично работающее кухонное оборудование. Всё это — плод наших совместных усилий, и я не перестаю удивляться, как даже в условиях апокалипсиса можно создать такие удобства.

Каждое утро начинается с проверки камер и радиосвязи. Слэй, Трикс, Зук и Кору, — настоящие бойцы, — каждую смену патрулируют периметр, не давая незваным гостям приблизиться к базе. Лом и Рысь периодически заглядывают к нам с нижнего уровня, принося новости из других секторов. Но главным для меня остаётся чувство ответственности: я — наблюдатель, и каждое моё решение может спасти жизни или, наоборот, привести к катастрофе.

За эти недели многое изменилось не только в наших укреплениях, но и в отношениях между людьми. Ки, которая раньше казалась хрупкой, теперь — мой личный столп поддержки, всегда готовая прийти на помощь, когда ситуация накаляется до предела. Её решительность и доброта стали для меня опорой, а разговоры с ней часто помогают мне осмыслить происходящее и собраться с мыслями. Мы стали настоящей семьёй, где каждый знает свою роль и чётко выполняет поставленные задачи.

Однажды, ранним утром, когда солнце только начинало пробиваться сквозь толстые облака пыли, я проснулся от звука стука по окну. Это был Слэй, торопливо вползший внутрь:

— Макс, нам срочно нужно обсудить движение на нижних этажах, — прошептал он, явно не желая тревожить остальных.

Я, ещё не до конца оправившись от сна, быстро оделся и вышел на балкон базы. В тот момент я понял, что мир вокруг нас не стоит на месте — ампли и сталкеры, похоже, начали активизироваться после недавней бури, и в соседнем торговом центре зафиксировали резкое увеличение скопления чужаков. Наши камеры показали странное движение: группа незнакомых людей, вооружённых чем-то похожим на старые бытовые инструменты, двигалась в сторону нашего укреплённого ресторана. Мы немедленно связались с Ломом и решили, что лучше подготовиться к возможной атаке.

За следующие несколько часов спокойная жизнь наполнилась напряжением: все, от Трикса до Кору, были наготове. Стим усилил работу по восстановлению системы, чтобы дать нам возможность в режиме реального времени отслеживать любые перемещения вокруг базы. Я сам долго сидел у пульта управления, наблюдая за экранами и стараясь уловить мельчайшие детали — каждое движение могло стать решающим в борьбе за нашу жизнь.

В обеденное время, когда напряжение немного спадало, я вышел на балкон и присел на старый, покосившийся ящик, чтобы перевести дух. Глядя на пыльное небо, я вспоминал, как всё начиналось — как мы, маленькая группа выживших, сражались за каждый дюйм этого разрушенного места. Но теперь, спустя несколько недель, я видел не только опасность, но и возможность для нового начала. Наш ресторан стал не просто местом обороны — он стал символом сопротивления, местом, где люди могли находить убежище и хоть немного верить в лучшее будущее.

На следующий вечер к нам пришла новость от Лома: нужно было организовать первую масштабную эвакуацию людей с соседнего уровня, где условия жизни стали невыносимыми. Решение было непростым — рисковать жизнью, выдвигаясь через коридоры, но выбора не оставалось. Я провёл долгие часы, составив список нужных припасов: продовольствие, боеприпасы, фильтры для воды, инструменты и, конечно, дополнительные аэроборды, чтобы обеспечить мобильность. Все это нужно было перевезти в наш форпост, чтобы дать шанс людям начать новую жизнь.

В ту ночь, когда мы готовились к операции, атмосфера была почти осязаемо напряжённой. Ки, Слэй и я обсуждали план эвакуации в полумраке командного центра, который мы устроили в одном из укреплённых складов. Каждый звук, каждый шорох заставлял нас напрягаться, но в то же время ощущалась странная уверенность — мы знали, что уже многое сделали и что вместе сможем преодолеть любые трудности.

— Макс, — тихо сказала Ки, — ты уверен, что мы справимся?

Я вновь посмотрел ей в глаза и ответил ровным голосом:

— Мы не выбираем, что нам предстоит. Мы выживаем, и я верю в каждого из нас. Сегодня мы покажем, что наша община сильнее любых угроз.

На рассвете следующего дня мы, вооружённые до зубов, выдвинулись в сторону уровня, где, по сообщениям, собирались люди, оставшиеся без крова и пищи. Дорога была полна опасностей: заброшенные коридоры, сквозь которые пробивались лишь слабые лучи света, разрушенные лестницы и остатки старых установок, которые могли обрушиться в любой момент. Но несмотря на страх и усталость, я чувствовал нечто особенное — внутри меня зрела решимость, и каждое мое движение было наполнено смыслом.

Наши аэроборды, готовые к вылету, стали нашим спасением. Летая над разрушенным городом, мы наблюдали за хаосом, разлитым внизу, и думали о том, что каждый из нас когда-то принадлежал этому миру, а теперь мы — его новая надежда. В один из моментов, когда я ловил взгляд на горизонте, мне казалось, что даже небо дышит переменами. Город, хоть и покрытый пылью, начинал обретать свои очертания, как будто прошлое уступало место новому будущему.

Прибыв на нужный уровень, мы обнаружили группу людей, собравшихся возле полуразрушенного общежития. Их лица были полны усталости, но и в них мелькала искра надежды. Мы помогли им подняться на наши аэроборды, перегружали припасы и, самое главное, дали обещание, что они найдут убежище в «Paradise Sky». В тот момент я понял, что наша миссия выходит за рамки простого выживания — мы начинаем строить новую жизнь на обломках старого мира, и каждый из нас становится кирпичиком в этом грандиозном проекте.

После операции мы вернулись на базу с чувством выполненного долга, но и с осознанием того, что впереди ещё много работы. Лом поручил нам усилить охрану периметра, а Стим продолжил настраивать систему наблюдения, чтобы в будущем подобные вылазки проходили максимально быстро и безопасно. Слэй и Трикс уже занимались подготовкой аэробордов к следующим рейсам, а Зук с Корой патрулировали территорию, не давая врагам приблизиться даже к малейшему шансу.

Эти несколько недель стали для меня временем переосмысления. Каждый новый вызов, каждое принятое решение оттачивали мой ум и укрепляли волю. Я больше не тот наивный парень, который только начинал путь в этом безумном мире. Теперь я — наблюдатель, стратег и, по-своему, лидер. Я понимаю, что ошибки недопустимы, и каждое действие имеет последствия. Но именно в этом хаосе рождается наша сила — сила единства, силы надежды и веры в лучшее будущее.

В тишине ночи, когда база погружалась в относительную тишину, я часто выхожу на балкон и наблюдаю за движением в городе. В такие моменты я задумываюсь о том, как далеко мы продвинулись, и о том, что ещё предстоит сделать. Город вокруг нас продолжает менять свои очертания — руины оживают новыми идеями, а люди, сдавшиеся бы раньше, начинают мечтать о переменах. Мы не просто выживаем — мы живём, боремся, творим новую историю.

В течение следующих дней база постепенно наполнялась звуками жизни: смех, разговоры, даже лёгкая музыка, которую кто-то смог восстановить из старых аудиозаписей. Мы делились историями о прошлом, обсуждали планы на будущее, и в каждом взгляде, в каждом слове чувствовалась искренность и решимость. Я стал всё чаще проводить ночи у командного центра, анализируя данные с камер и обдумывая стратегию развития нашей опоры. Каждый новый звонок по рации, каждый сигнал тревоги — всё это становилось частью нашей общей симфонии выживания.

Но, как и в любом новом начале, тени прошлого не исчезают без следа. Несколько раз ночью мы слышали странные звуки — тихие скрипы, эхо шагов, словно где-то рядом бродили призраки былых времен. Однажды, когда я патрулировал территорию с Зуком, мы заметили, как в темноте мелькнул силуэт, и на мгновение наши сердца замерли. Это мог быть очередной амли, или, может, просто остатки какого дрона — трудно сказать. Но такие моменты напоминают нам, что опасность подстерегает даже там, где кажется, что время замедлило свой ход.

С каждым днём я всё больше убеждаюсь: наша сила — в единстве. Когда смотришь на лица людей, которые доверились нам и нашли здесь убежище, понимаешь, что всё это — не просто борьба за жизнь, но и за честь, за память о том, что было. Мы продолжаем двигаться вперёд, несмотря на страх и усталость, потому что знаем: только вместе мы сможем создать новый рассвет на руинах старого мира.

Эти три недели стали для меня уроком, наполнили меня решимостью и силой. И хотя впереди ещё много непредсказуемых испытаний, я готов встретить их лицом к лицу, держа в руках не только ржавую трубу, но и веру в то, что наш путь — правильный. В каждом шаге, в каждом решении слышится эхо прошлого, но и обещание будущего. Мы не боимся перемен — мы их создаём.

Сейчас, когда вечер опускается на наш небольшой форпост, я сижу у разбитого окна, наблюдая, как мерцают огни от восстановленных ламп и экранов. В тишине слышится работа механизмов, тихий шорох людей, занятых своими делами, и я понимаю, что мы — не просто группа выживших, мы — основа нового мира. Пусть впереди будут новые враги и неожиданные повороты судьбы, я знаю одно: мы уже доказали, что можем не только выживать, но и творить жизнь там, где раньше царила лишь смерть.

Сумерки опускались на базу, когда в командном центре зазвонил сигнал тревоги. В тусклом свете мерцающих ламп я услышал прорывной голос Стима, который, не теряя ни минуты, позвал меня к пульту управления. Его лицо было серьёзно, а в глазах читалась тревога, которую не скрыть даже за привычной маской хладнокровия. «Макс, смотри сюда!» — раздался его встревоженный голос, и я поспешил, чувствуя, как внутри всё сжимается от предчувствия беды.

Подойдя к консоли, я увидел, что на одном из мониторов транслируется изображение с камер торгового центра, где когда-то располагалась база макдаков. Экран был покрыт пылью, но кадры передавали ужасающую реальность: в тесных коридорах и просторных залах ТЦ бушевал настоящий хаос.

На экране мелькали движения, резкие и неуклюжие, как будто сама природа бунтовала против устоявшегося мира. Ампли стремительно ломились в здание. Их силуэты, искажённые в приглушённом свете камер, двигались как стая голодных волков, бросаясь в атаку на укреплённые проходы. Каждый их шаг сопровождался звуком скрежета металла, разлетающимся эхом по заброшенным коридорам, а пыль и обломки создавали иллюзию апокалиптического шторма.

Стим, склонившись над пультом, продолжал показывать кадры, переводя взгляд с одного монитора на другой. «Макс, смотри — вот этот коридор. Видишь, как они бьются в главный вход? Здесь уже настоящий бардак. Ты только посмотри: разбросанные груды мусора, обрывки одежды, чьё-то тело..» Его голос дрожал от напряжения, и в тот же миг я заметил нечто, что заставило моё сердце сжаться.

На одном из экранов, среди суматохи и кучи обломков, мелькнули маленькие силуэты — дети. Они стояли в тени, беспомощно наблюдая за наступлением врагов, и их лица, полные страха, контрастировали с жестокостью окружающего хаоса. Несмотря на то, что эти дети оказались на территории, принадлежащей врагу, их невинность и беззащитность пробивались сквозь всю эту сцену. Я чувствовал, как боль и жалость охватывают меня — я видел перед собой не врагов, а обычных детей.

Свет от мониторов плясал на напряженном лице Стима, отбрасывая неровные тени на его сжатые губы. Внизу, в проклятом торговом центре, который «МакДаки» считали своим домом, разверзся ад. Ампли. Целая гребаная орда. Они текли по коридорам, словно грязная река из дергающихся тел и безмозглой ярости, заливая гнездо наших недавних врагов. И, чёрт возьми, поначалу я почувствовал злорадное удовлетворение. Сами напросились, ублюдки. Приперлись к нам с бомбами, хотели забрать наше место. Получите, распишитесь. Карма — сука с длинными зубами, даже в этом съехавшем с катушек мире. Или, может, просто очередной акт вселенской энтропии, перемалывающей всё в труху.

Но потом я снова увидел их на одном из экранов, увеличенных Стимом. Не боевиков Августа, не тех подростков, что пару недель назад пытались проломить нам черепа ржавыми трубами. Детей. Совсем мелких. Перепуганные глаза на грязных лицах, забившиеся за перевернутые прилавки, за груды мусора. Вон та девчонка, лет семи, не больше, съежилась за разбитой витриной, где когда-то, наверное, рекламировали какую-нибудь бесполезную хрень вроде синтетического мороженого. Её глаза — два огромных темных озера, в которых отражались сполохи аварийных ламп и, кажется, далекие вспышки выстрелов. Они не были бойцами. Они были приманкой. Скоропортящимся товаром на пиру безумцев.

Стим что-то бормотал рядом, про скачки сигнатур амплификации, про нарушение периметра… Техническая тарабарщина, белый шум. Я слышал только тиканье часов — таймер, отсчитывающий последние минуты для этих детей. Там, в главном зале «Paradise Sky», наши ребята, возможно, наслаждались редким моментом покоя, может, даже впервые за долгое время пробовали настоящую еду, а не протеиновую пасту. А я сидел тут, пялясь в экран, как на гребаное реалити-шоу, где вражеских щенков вот-вот сожрут заживо.

Циничная сволочь внутри меня — та самая, что выжила после смерти и научилась цепляться за эту новую, уродливую жизнь — вопила благим матом. Это не твоя проблема, Макс. Их выбор. Их война. Выживает сильнейший, помнишь? Спасай свою шкуру, своих людей. Это был умный ход. Рациональный. Единственно верный в мире, где милосердие — непозволительная роскошь, прямой путь на корм ампли. Позволить безумцам пережевать «МакДаков» — это даже стратегически выгодно. Ослабить их главаря, этого Августа. Меньше головной боли для нас в будущем.

Но… Чёрт побери. Лицо той девчонки. Этот животный, первобытный ужас в её глазах. Оно въелось под кожу, пробило броню цинизма, обошло все защитные рефлексы, выработанные прошлой смертью и новой жизнью. Может, это был призрак меня прежнего, эхо из мира, где дети не были просто расходным материалом или тактическим ресурсом. А может, я просто размяк. Стал идиотом.

Бездействие ощущалось… неправильным. Не стратегически — тут как раз всё логично. А как-то глубинно, на уровне нутра. Неправильно. Наблюдать, как детей рвут на куски, пусть даже вражеских, пока мы сидим тут в тепле и безопасности, попивая очищенную воду? Это не выживание. Это просто ещё одна разновидность того же монстра, с которым мы сражаемся каждый грёбаный день. Начнем спокойно смотреть, как убивают детей, убеждая себя, что «нас это не касается», и сколько времени пройдет, прежде чем мы сами превратимся в ампли? Просто чуть более организованных и с лучшей системой наблюдения.

К чёрту прагматизм. К чёрту расчеты. К чёрту риск.

Я оттолкнулся от консоли. Прохладный металл остудил ладони. Стим вскинул на меня удивленный взгляд. Гудение генераторов, приглушенные голоса из зала, скрежет где-то в вентиляции — всё это вдруг отошло на второй план, стало неважным фоном. Решение оформилось, легло в живот тяжелым, холодным камнем. Но камнем твердым. Непоколебимым.

— Так, — голос прозвучал хрипло, словно я давно не говорил. — Собираемся. Мы идем туда.

Стим моргнул, неверяще глядя на меня.

— Куда… туда? Макс, ты видел, что там творится? Это мясорубка! Ампли…

— Я видел, — оборвал я его, уже прикидывая в уме маршрут, просчитывая риски, которые только что решил проигнорировать. — Поднимай наших. Слэй, Рысь, Зук, Арсен. Всех, кто может держать оружие. Быстро. Мы вытащим этих мелких.

Глава 17. Рука Помощи

Стим, бледный как отработанный фильтр для воды, смотрел на меня так, словно я только что предложил станцевать голышом с амплифицированной балериной. Пальцы, обычно уверенно порхавшие по сенсорным панелям, замерли над рацией. Секунда тишины, в которой слышался только низкий гул генераторов и далекий, едва различимый скрежет — может, ветер в вентиляции, а может, что-то похуже. Но он молча кивнул и застучал по клавишам, его пальцы — да, теперь я видел — слегка дрожали. Тревожный вызов, короткий сигнал сбора, разнесся по «Elysium Sky», разрезая хрупкое подобие вечернего затишья. Я вышел из полумрака командного центра в главный зал, где на импровизированных столах еще стояли тарелки с остатками ужина — настоящего, черт возьми, ужина из свежих овощей. Запах жареного базилика и помидоров всё ещё витал в воздухе, странно смешиваясь с привычной вонью озона, пыли и затхлости старого здания. Этот контраст — домашний уют на фоне разрухи — бил по нервам сильнее любой тревоги.

Народ начал подтягиваться, отрываясь от своих дел, от минутного отдыха. Сначала Слэй, его лицо — как всегда непроницаемая маска, но в глазах застыл немой вопрос. За ним Рысь, скользнул в зал бесшумно, словно тень, с цепким, оценивающим взглядом хищника. Потом Зук и Кору, плечи напряжены, руки инстинктивно легли на рукояти самопалов. Последним появился Арсен, вытирая ладони промасленной ветошью, его обычная угрюмость сменилась плохо скрываемым раздражением от того, что его оторвали от какого-то важного ремонта. Он оглядел собравшихся, потом уставился на меня тяжелым взглядом. Ки стояла чуть в стороне, ближе к выходу из командного центра, ее зеленые дреды казались почти черными в слабом аварийном свете. Взгляд тревожный, но внимательный. Она всё поняла еще там, у мониторов. Наверное, почувствовала по тому, как у меня сжались кулаки.

— Что стряслось, Макс? — первым нарушил тишину Слэй, его голос был ровным, деловым. — Снова «соседи» снизу шалят? Или туристы решили устроить фейерверк?

— Хуже, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, не выдавая внутреннего смятения. Я обвел их всех взглядом. Моя команда. Люди, которым я доверял свою задницу, и которые, по какой-то причине, доверяли мне свою. И сейчас я собирался попросить их добровольно сунуть голову в пасть к голодному зверю. Ради тех самых ублюдков, кто вчера хотел нас всех отправить на тот свет. — Торговый центр макдаков. Тот, что этажами ниже. Ампли. Орда. Я не знаю, откуда они взялись, но их там до хрена. Они лезут со всех щелей, рвут их базу на части. Прямо сейчас.

На секунду в зале повисла густая тишина, нарушаемая лишь назойливым гудением техники да чьим-то нервным покашливанием. А потом Арсен хмыкнул. Громко и без тени веселья.

— Ну и хрен с ними, — бросил он, демонстративно сплюнув на пыльный пол. Ему было плевать на остатки нашего ужина. — Сами напросились. Приперлись сюда с бомбами — получили ответку от мира. Меньше дерьма под ногами будет, когда мы решим забрать их территорию.

— Там дети, Арсен, — сказал я ровно, встречая его злой, налитый кровью взгляд. — Совсем мелкие. Я видел их на камерах. Забились по углам, пока взрослые ампли проламывают баррикады. Их сожрут первыми. Как закуску.

Арсен дернулся, как от пощечины. Его лицо исказилось гримасой, смесью ярости и недоверия.

— Дети?! Макс, ты совсем с катушек съехал?! Это их дети! Мелкие копии тех ублюдков, кто притащил сюда взрывчатку! Кто чуть не отправил нас всех к праотцам каких-то три недели назад! Ты предлагаешь рисковать нашими шкурами, нашей базой, всем, что мы тут построили, ради выводка гаденышей этого Августа?! Да пусть их жрут! Это справедливость!

— Мы не можем просто сидеть и смотреть, как убивают детей, — тихо, но неожиданно твердо вмешалась Ки. Она шагнула вперед, выходя из тени.

— Почему это, чёрт возьми, не можем?! — взорвался Арсен, резко поворачиваясь к ней, его кулаки сжались так, что побелели костяшки. — Они враги! Враги, Ки! Завтра эти же «милые детишки» вырастут, возьмут в руки заточки и придут резать нас! Или ты забыла, как этот их Брик и его шайка тут всё разносили? Как они чуть не проломили нам черепа? Им было плевать, кто перед ними — ты, Макс или кто-то из новичков!

— Арсен прав в одном, Макс, — подал голос Слэй, его тон был спокойным, рассудительным, но от этого не менее весомым. Он подошел к старой, потрепанной схеме этажей, развернутой на стойке бара, и ткнул пальцем в наш сектор, обведенный красным маркером. — Мы только-только укрепились. Наладили поставки, впервые за долгое время едим что-то кроме пасты. У нас еще не все оправились от прошлой стычки, у нас пленные, которых мы кормим и охраняем. Ресурсы на пределе. И ты хочешь бросить всё это, рвануть в самое пекло, в осиное гнездо амплифицированных, ради… сомнительного акта милосердия к нашим врагам? Это безумие. Стратегически — это самоубийство. У нас нет лишних людей, нет лишних патронов, нет права на такую ошибку.

Зук мрачно кивнул, его лицо выражало полное согласие со Слэем. Кору рядом с ним нервно переминался с ноги на ногу.

— И как мы туда вообще попадем? — добавил Зук глухо. — Как выйдем? Стим говорит, связь там наверняка ляжет сразу же из-за помех от ампли. Мы будем слепые и глухие в кишащем дерьмом муравейнике. А если это ловушка Августа? Специально заманит нас туда под предлогом спасения детей, а потом его верные псы ударят нам в спину, пока ампли будут пировать? Мы не можем рисковать базой. Не можем рисковать всеми, кто здесь. Это наша ответственность, Макс.

Я слушал их, и каждая здравая мысль, каждый логичный, мать его, аргумент впивался в мозг, как ржавый гвоздь. Они были правы. Абсолютно, чертовски правы с точки зрения выживания, с точки зрения холодной, беспощадной логики этого проклятого мира. Риск был колоссальным. Шансы на успех — призрачными. Потери могли стать для нас фатальными. Превратить наше «Райское Небо» в очередную братскую могилу.

Но образ той девчонки за разбитой витриной — ее огромные, полные ужаса глаза — стоял перед глазами, не отпускал. Это было иррационально. Глупо. Опасно. Но это было… правильно? Черт его знает.

— Я знаю все риски, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, перекрикивая вой циничной сволочи внутри себя. — Знаю, что это звучит как грёбаный идиотизм. Но есть старые сервисные туннели, технические проходы между этажами. Стим нашел их на схемах пару недель назад. Один из них ведет почти к самому центру ТЦ, в обход основных торговых залов, где сейчас мясорубка. Мы пойдем малым отрядом. Четверо, пятеро, не больше. Максимально тихо. Быстро внутрь, быстро наружу. Заберем тех детей, кого сможем найти рядом с выходом из туннеля, и сразу свалим. Без геройства.

— «Быстро внутрь, быстро наружу»? — саркастически переспросил Арсен, скрестив руки на груди. Его глаза метали молнии. — Ты так говоришь, будто мы идем в соседний сектор за консервами, а не прямиком в пасть к сотне или больше голодных, безумных ампли! А если туннели завалены? Или уже заняты этими тварями? Или если эти самые «детишки» Августа, которых мы придем спасать, встретят нас не благодарностью, а ножами в спину по приказу своего папаши? Ты об этом подумал, спаситель хренов?

— Это шанс, — прорычал Рысь, до этого стоявший неподвижно, словно статуя. Он шагнул вперед, и его глаза горели холодным, решительным огнем. — Рискованный, да. Охренеть какой рискованный. Но Макс прав в одном. Если мы сейчас сядем и будем смотреть в монитор, как их рвут на части, если начнем решать, чьи дети достойны жизни, а чьи — нет, просто потому что они «вражеские»… то чем мы будем отличаться от туристов, которые ставят на нас ставки? Чем мы будем лучше самих ампли? Мы идем. Но нужен чертовски четкий план. Каждая секунда там будет на вес золота. И права на ошибку у нас не будет. Совсем.

Напряжение в зале стало густым, как болотная жижа. Команда раскололась надвое. Слэй и Зук явно колебались, их прагматизм боролся с чем-то еще. Арсен был в бешенстве, готовый взорваться. Рысь и, кажется, Ки были готовы идти со мной хоть в пекло. Я посмотрел на их лица — лица людей, которых я вел за собой. И сейчас я вел их, возможно, прямиком на смерть. Ради чего? Ради туманного шанса спасти чужих детей? Или ради призрачной надежды остаться людьми в мире, который давно продал душу дьяволу и свихнулся окончательно. Ставки были сделаны. Осталось сыграть.

Воздух в зале загустел так, что хоть ножом режь. Арсен кипел, готовый лопнуть, как перегретый котел. Слэй с Зуком переглядывались, их лица — калькуляторы, взвешивающие риски и шансы, и явно не в нашу пользу. Ки стояла бледная, но решительная. Рысь… Рысь был готов. Я чувствовал это по тому, как напряглись его плечи под старой кожанкой. Казалось, еще секунда — и Арсен просто пошлет меня к черту, а за ним, возможно, и остальные прагматики. Разделение команды прямо перед вылазкой в пекло — хуже не придумаешь.

И тут раздался голос. Хриплый, неуверенный, но пробивающийся сквозь напряженную тишину.

— Я… я пойду с вами.

Все головы резко повернулись. Из полутемного коридора, ведущего к импровизированному медпункту, опираясь на дверной косяк, вышел Брик. Тот самый рыжий «макдак», которого мы взяли в плен. Перевязанный бок, лицо бледное от боли и, кажется, чего-то еще. Зук, стоявший неподалеку на страже, дернулся было преградить ему путь, но замер, увидев мой едва заметный жест.

— Ты? — Арсен буквально выплюнул это слово, его лицо исказилось презрением. — Ты, ублюдок, хочешь пойти с нами? После того, что вы тут устроили? Решил под шумок сбежать или завести нас в ловушку своего Августа?

Брик вздрогнул от ярости в голосе Арсена, но не отступил. Он смотрел прямо на меня, и в его глазах не было ни хитрости, ни злобы — только усталость и какая-то отчаянная решимость.

— Я знаю этот торговый центр, — прохрипел он, морщась от боли при каждом слове. — Лучше, чем вы думаете. Я… я помогал там обустраиваться. Знаю… знаю некоторые сервисные ходы, о которых даже Август может не помнить. Где можно пройти незаметно. И… где могли прятаться дети, когда начиналась заваруха. Мы держали их подальше от основных… дел. Я… я должен. — Он с трудом перевел дыхание. — Я помог втянуть их в это дерьмо. Может, хоть кого-то смогу вытащить. Искупить… хоть часть.

Слова повисли в воздухе. Арсен открыл было рот для очередной гневной тирады, но его опередил Рысь. Он шагнул вперед, встал почти рядом с Бриком, словно молчаливая поддержка.

— Он говорит дело, — голос Рыси был ровным, без эмоций, но весомым, как удар молота. — Нам нужен проводник. Тот, кто знает норы в этом муравейнике. Риск? Да, есть. Но сидеть здесь и ждать, пока их всех сожрут — не вариант. Мы идем. И он идет с нами. — Рысь перевел взгляд на меня, потом на Слэя и Арсена. — И хватит спорить. Каждая секунда на счету. Не хотите идти — оставайтесь охранять базу. Но мы — идем.

Решение было принято. Спорить дальше — терять драгоценное время. Логика Слэя и ярость Арсена были понятны, но интуиция, или то, что от нее осталось, подсказывала — Рысь прав. И, черт возьми, может, этот рыжий парень действительно хочет что-то исправить. В этом мире второй шанс — редкость. Дать его или нет — вопрос не только прагматизма.

— Ладно, — кивнул я, встречая тяжелый взгляд Арсена. — Рысь прав. Брик, ты с нами. Рысь, ты со мной. Остальные — держите базу. Стим, следи за камерами, сколько сможешь, давай наводку, пока связь не ляжет. Любая подозрительная активность вокруг «Elysium Sky» — поднимайте тревогу. Мы идем тихо, быстро, без лишнего шума. Снаряжаемся. Пять минут.

Никто больше не возражал. Арсен зло сплюнул, но подчинился, уходя проверять посты. Слэй коротко кивнул, его лицо оставалось непроницаемым — он принял решение и будет выполнять приказ. Ки подошла ко мне, быстро сунула в руку компактную аптечку и пару стимуляторов.

— Будь осторожен, Макс, — прошептала она, ее глаза блеснули тревогой.

Я коротко сжал ее руку.

— Постараюсь.

Мы втроем — я, Рысь и Брик, который, несмотря на рану, двигался удивительно быстро, подгоняемый адреналином или чувством вины, — метнулись к оружейке. Проверка оружия, пара запасных обойм, шокеры, моток тонкого, но прочного троса, фонари. Рысь захватил еще пару дымовых шашек — на всякий случай. Минимум снаряжения, максимум мобильности.

Через пару минут мы уже стояли на краю нашего балкона, там, где обычно швартовались борды. Холодный вечерний ветер трепал одежду, донося снизу слабый, но различимый гул — неровный, хаотичный рев толпы ампли и, кажется, треск выстрелов. Ад разверзся прямо под нами.

Мы запрыгнули на борды. Мой старенький, но надежный «Вектор» привычно загудел под ногами. Рысь оседлал свой, более маневренный аппарат. Брик неуверенно встал на третий, запасной — видно было, что он не так часто летал.

— Держись ближе, — бросил ему Рысь.

Мы рванули вниз, в пропасть между этажами, туда, где зияла пасть торгового центра, подсвеченная аварийными огнями и всполохами непонятного происхождения. Город-улей проносился мимо ржавыми конструкциями и темными провалами окон. Ветер свистел в ушах.

— Главный вход — мясорубка, — крикнул Брик, перекрикивая шум ветра и гул двигателей бордов. Он указывал рукой на северное крыло ТЦ, где сполохи были особенно яркими. — Они ломятся туда. Но есть старый погрузочный док с западной стороны! Уровень B-3! Его завалило пару лет назад, Август не стал разбирать. Там плита треснула, можно пролезть! Но там… там могут быть старые ловушки, еще до нас ставили. Растяжки, датчики движения… Я не все знаю!

— Разберемся на месте, — прорычал Рысь. — Главное — внутрь!

Борды несли нас вниз, к источнику хаоса. Холодный металл под ногами вибрировал. Я чувствовал, как напряжение стягивает мышцы тугим узлом. Мы летели спасать детей врага, ведомые другим врагом, в самое сердце бойни, устроенной безмозглыми бессмертными монстрами. Идиотизм чистой воды. Но мы летели. А значит, еще не всё потеряно. Или мы просто ускоряли свой путь к окончательному пиздецу. Скоро узнаем.

Вскоре борды осели на потрескавшийся ферробетон уровня B-3 почти беззвучно. Их тихое гудение утонуло в отдаленном, но нарастающем реве, доносившемся из недр торгового центра. Воздух тут был густой, тяжелый. Пахло ржавчиной, застоявшейся водой из лопнувших труб и той самой омерзительно-сладковатой вонью, которую источают гнезда амплифицированных. Брик спрыгнул первым, неуверенно, заметно прихрамывая — раненый бок ныл, а может, просто нервы сдавали. Он махнул рукой в сторону зияющей трещины в бетонной плите, когда-то перекрывавшей погрузочный док.

— Туда, — прохрипел он. — Только осторожно, плита там… ненадежная. Может гулять под ногами.

Луч фонаря Рыси вырвал из темноты завала хаос искореженного металла, обломков каких-то контейнеров, гор слежавшегося мусора, похожего на окаменевшие внутренности гигантского зверя. Пыль висела в воздухе плотной завесой, забивала нос и легкие. Дышать было трудно. Мы двинулись цепочкой: Брик впереди, указывая на ловушки, которые сам же, возможно, помогал ставить — оголенные, свисающие со сводов кабели, похожие на дохлых змей, острые концы арматуры, торчащие из разрушенных стен. Рысь шел за ним, его движения были плавными и выверенными, как у хищника на охоте. Я замыкал, прикрывая тыл, шокер наготове. Каждый шаг отдавался гулким эхом в мертвой тишине туннеля, нарушаемой лишь монотонным капаньем воды и каким-то тихим шорохом в темноте. Крысы? Или что похуже? Мозг, как заевшая пластинка, крутил одну и ту же мысль: ловушка. Брик — приманка. Сейчас из-за поворота выскочат его дружки, верные псы Августа, и возьмут нас тепленькими. Грёбаный идеализм. Потащились спасать вражеских щенков, ведомые одним из них.

Внезапный шорох позади заставил меня резко обернуться, вскидывая шокер. Рысь среагировал одновременно, его ствол уже смотрел в темноту. Секунда напряжения — и из мрака, тяжело дыша, вывалилась знакомая фигура. Кору. Лицо бледное, как стиранная тряпка, глазалихорадочно блестят в свете наших фонарей.

— Не смог… не смог там сидеть, Макс, — выдохнул он, упираясь руками в колени, пытаясь отдышаться. — Прости. Подумал… может, вам не помешает еще один ствол.

Идиот. Благородный, черт бы его побрал, идиот. Рискнуть своей шкурой ради такой сомнительной авантюры. Я молча кивнул Рыси — отставить тревогу. Теперь нас четверо. И один полураненый предатель в качестве проводника. Расклад не улучшился ни на грош.

Где-то впереди раздались выстрелы. Не плотный огонь боя, а одиночные, беспорядочные хлопки. Нервные, панические. Рысь жестом приказал прижаться к стене. Мы медленно двинулись вперед, стараясь не шуметь. Заглядываю за угол ржавого, покореженного стеллажа, и вижу картину, достойную кисти какого-нибудь спятившего художника из старого мира. Август. Лидер «МакДаков». Или то, что от него скоро останется. Он стоял посреди развороченного склада, его фигура дергалась в неровном свете аварийной лампы. Лицо искажено гримасой ужаса и… чего-то еще. Кожа под глазами неестественно натянута, глаза блуждают, зрачки расширены. Амплификация. Самое начало, когда разум еще цепляется, но тело уже предает, превращаясь в безумную марионетку. Он палил из пистолета во все стороны — в тени, в потолок, в мешки с каким-то мусором. И он выл. Не кричал от ярости или боли, а именно выл — тонко, надрывно, как подстреленный шакал. А вокруг него, забившись за ящики, под стеллажи, съежившись в темных углах, — дети. Несколько бледных, перепуганных лиц в полумраке.

Его беспорядочная стрельба и вой были как колокол, созывающий тварей на пир. Я уже слышал их — нарастающий гул, шарканье сотен ног, голодное рычание где-то в глубине торгового центра. Они шли на звук. Прямо сюда. Это было хреново. Очень хреново. Но… его пальба была направлена не на нас. И она отвлекала основную волну ампли, ту орду, что ломилась через главные входы. Они шли к нему. К своему будущему собрату по безумию. Короткий взгляд на Рысь — он понял то же самое. Шанс. Крохотный, ублюдочный, но шанс.

— Детей! Хватаем детей! Быстро! — мой шепот утонул в очередном вое Августа и треске его выстрела.

Мы рванулись вперед. Брик, забыв про боль, метнулся к паре мальчишек, вжавшихся в угол. Я схватил за руку ту самую девчонку, ее глаза были огромными, но она не плакала, просто смотрела на меня с каким-то остекленевшим ужасом. Рысь прикрывал нас, его автомат коротко рявкнул, срезая тень, метнувшуюся было к нам из темноты. И тут из бокового прохода, заваленного какими-то коробками, который мы не заметили сразу, вывалилась дюжина ампли. Не основная орда, но вполне достаточно, чтобы устроить нам веселую жизнь. Или быструю смерть. Они отрезали путь к нескольким детям, сгрудившимся у дальней стены.

Кору среагировал первым. Может, чувство вины подстегнуло, может, просто инстинкт. Он оттолкнул мальчишку, стоявшего ближе всех к тварям, в нашу сторону, заорал что-то нечленораздельное и шагнул навстречу волне крепкой плоти и безумия, поливая их короткими очередями из своего старенького самопала. Патроны кончились почти мгновенно. Он отшвырнул бесполезный кусок железа и просто бросился вперед, в самую гущу, сбивая с ног двоих, выигрывая нам эти драгоценные, сука, секунды. Его крик оборвался так же быстро, захлебнувшись в реве и отвратительном чавканье. Грёбаный герой.

— Назад! К выходу! Живо! — заорал я, подталкивая девчонку.

Мы рванулись обратно, таща за собой перепуганных, рыдающих детей. Пятерых, кажется. Брик, несмотря на рану, двигался быстро, указывая путь через завалы, которые знал как свои пять пальцев. Позади нарастал рев приближающейся орды, смешиваясь с безумным хохотом и последними выстрелами Августа. Мчимся по темным, воняющим смертью коридорам, спотыкаясь, падая, поднимаясь, не разбирая дороги. Воздух! Свет! Трещина в плите! Вываливаемся наружу, на разбитую площадку уровня B-3, под мутное, беззвездное небо между гигантскими этажами города-улья.

Борды ждали там, где мы их оставили. Рысь быстро помог детям забраться, его лицо было непроницаемо, как камень. Брик почти рухнул рядом, зажимая кровоточащий бок. Взлетаем. Резкий порыв ветра ударил в лицо, пытаясь смыть вонь крови, страха и безумия. Внизу, в пасти торгового центра, ад продолжал свой кровавый пир. Всю дорогу наверх мы молчали. Пятеро спасенных детей — дрожащих, грязных, с пустыми глазами. Цена — Кору. И тот факт, что Август, наш заклятый враг и главный источник геморроя в этом секторе, теперь, скорее всего, пополнит ряды амплифицированных. Если, конечно, его не сожрут свои же новые собратья. Отличный, блядь, размен.

Огни «Elysium Sky» показались маяком в океане дерьма. На нашем балконе нас ждали почти все. Тревожные, напряженные лица освещались тусклым светом аварийных ламп. Ки бросилась ко мне, как только борд коснулся площадки, вцепилась в мою руку. В ее глазах плескалось облегчение, смешанное с тревогой и немым вопросом. Я только мотнул головой, отводя взгляд. Не сейчас. Слэй подошел, его взгляд скользнул по спасенным детям, потом по мне, Рыси, Брику. Лицо его оставалось мрачным — он прагматик, он понимал цену этой вылазки, — но он коротко кивнул. Признал.

— Кору? — тихо спросил Зук, его голос дрогнул.

— Не вернулся, — глухо ответил Рысь, отворачиваясь и проверяя оружие, словно это сейчас было самым важным.

Арсен стоял чуть поодаль, у перил. Он смотрел на плачущих детей, потом перевел взгляд на меня. В его глазах больше не было той ярости, что кипела час назад. Была усталость. И что-то еще… Похожее на неохотное уважение. Или просто осознание того, что иногда приходится делать совершенно идиотские вещи, чтобы окончательно не превратится в зверя.

Мы вернулись. Не все. Но мы вытащили их. Пятерых. И это, чёрт возьми, что-то да значило в этом проклятом мире. Мой авторитет, хрупкая конструкция, слепленная из приказов, риска и случайных успехов, возможно, стал чуточку прочнее. Но привкус пепла и крови во рту никуда не делся. Мы спасли пятерых. Сколько их там осталось, внизу, на пиру у безумцев? К чёрту. Главное — мы сделали это. И, кажется, остались людьми. Наверное. Сегодня. А что будет завтра — покажет завтра.

Глава 18. Пропажа

Ночь в Elysium Sky тянулась, как липкая патока. Последние часы смены всегда самые мерзкие — усталость уже въелась в кости, а до рассвета еще целая вечность бетонных джунглей и воя ветра в разбитых окнах небоскребов. Ресторан, наш маленький островок порядка на сорок четвертом уровне, погрузился в полумрак. Дежурное освещение отбрасывало длинные, пляшущие тени от перевернутых стульев на столах. Воздух был густым и неподвижным, пах вчерашним кофе, антисептиком и чем-то неуловимо затхлым — вечный аромат выживания в мертвом городе. Я протирал стойку, механически водя тряпкой по гладкой синтетической поверхности, слушая привычный гул систем жизнеобеспечения и редкое поскрипывание конструкций где-то наверху. Трикс и Стим уже давно свалили спать, оставив ночную вахту на меня и Ки. Она сидела в углу, за столиком у панорамного окна, которое мы когда-то заделали армированным пластиком, и что-то чертила в своем старом блокноте. Обычная Ки — тихая, себе на уме, вечно витающая где-то в своих мыслях. Иногда это бесило, иногда… иногда это было просто Ки. Часть нашего хрупкого мирка. Я бросил на нее быстрый взгляд. Профиль, освещенный тусклым светом индикаторов на стене, казался почти нереальным, вырезанным из темноты. Наверное, снова рисует свои странные узоры или карты забытых секторов. Черт ее знает, что творится в этой голове.

— Эй, Ки, — окликнул я, не повышая голоса. Тишина здесь ценилась. — Почти закончили. Хочешь горячего чая перед сном?

Она вздрогнула, подняла голову. В ее глазах на мгновение мелькнуло что-то… не испуг, скорее, растерянность. Потом она моргнула, и выражение лица снова стало непроницаемым.

— Нет, Макс. Спасибо. Я… я почти всё.

Ее голос прозвучал глухо, как будто издалека. Я пожал плечами. Ну, нет так нет. Ее дело. Я уже собрался было вернуться к дежурству как тишину нарушил короткий, резкий писк. Не наш стандартный сигнал тревоги или оповещения системы — что-то другое, чужое. Звук шел от коммуникатора Ки, лежащего на столе рядом с блокнотом. Она замерла, глядя на мигающий экранчик так, словно увидела призрака из своего прошлого — или будущего, что в нашем мире почти одно и то же. Ее пальцы нервно сжались на карандаше, костяшки побелели. Лицо стало бледным даже в этом скудном освещении. Что за хрень? Сообщения извне — редкость, и обычно ничего хорошего они не несут. Либо проблемы с поставками с нижних уровней, либо, что хуже, кто-то из "соседей" решил проявить нездоровый интерес к нашей территории. Или… туристы. Эта мысль всегда вызывала неприятный холодок под ложечкой.

Ки резко схватила коммуникатор, впилась взглядом в экран. Ее губы беззвучно шевелились, пока она читала. Секунда, другая… И вдруг она вскочила, опрокинув стул. Грохот эхом прокатился по пустому залу, заставив меня инстинктивно напрячься и оглянуться на вход. Черт, Ки, тише нельзя? Она не обратила на меня никакого внимания. Быстро сунула коммуникатор в карман своих потрепанных штанов, схватила блокнот и рванула к служебному выходу, тому, что вел к техническим коридорам и лестницам. Ни слова, ни взгляда в мою сторону. Просто исчезла в темноте коридора, оставив после себя гулкое эхо собственных шагов и опрокинутый стул, сиротливо лежащий на полу. Я замер, глядя ей вслед. Какого хрена это было? Первая мысль — паника. Может, сигнал тревоги от разведчиков? Но тогда она бы подняла шум, предупредила меня. Это… это было что-то личное. И очень срочное. Я медленно подошел к столу, где она сидела. Поставил стул на место. На столе остался только карандаш да несколько крошек от грифеля. И еще… что-то на стене рядом со столом. Я сначала не придал значения, подумал — просто царапина. Но когда подошел ближе, понял, что это не случайность.

— Ки? — тихо позвал я в темноту коридора, куда она умчалась. Ответом была только тишина и далекий гул вентиляции.

Тревога, которую я сначала попытался заглушить прагматизмом — мало ли у нее тараканов в голове, — начала расти, превращаясь в липкий, холодный ком в животе. Что-то здесь было совсем не так. Она никогда так не срывалась с места. Даже когда на нас перли "МакДаки" с нижних этажей, она держалась, действовала по плану. А сейчас… сбежала, как будто за ней гнались все демоны этого грёбаного города. Я потер виски. Ночная смена, усталость… Может, я просто накручиваю себя? Может, это какая-то ее очередная странность, и утром она вернется как ни в чем не бывало, с дурацкой улыбкой и невнятными объяснениями? Хотелось бы верить. Но что-то внутри подсказывало — нет, не вернется. Не в этот раз. Я закончил уборку на автомате, мысли путались, возвращаясь к ее бледном лицу и паническому бегству. Поднялся в жилой отсек, рухнул на свою койку, даже не раздеваясь. Сон не шел. Я ворочался, прислушиваясь к каждому шороху за дверью, ожидая услышать ее шаги. Но коридор оставался пуст и тих. Только мое собственное сердце колотилось где-то в горле, отсчитывая минуты до рассвета, который, как мне казалось, не наступит никогда.

Утро встретило меня серым, безрадостным светом, пробивающимся сквозь щели в бронеставнях. В Elysium Sky уже начиналась обычная дневная суета. Слышался лязг посуды из кухни, где Стим пытался сотворить что-то съедобное из синтетических пайков, тихий гул генератора, приглушенные голоса ребят, просыпающихся и готовящихся к новому дню выживания. Я сел на койке, потер слипшиеся глаза. Голова была тяжелой, как будто набитая мокрым песком. Первым делом я огляделся — койка Ки была пуста. Аккуратно заправлена, как будто она и не ложилась. Ладно, может, она просто встала раньше? Решила прогуляться по периметру или проверить ловушки? Бывало и такое. Но тревога, поселившаяся во мне ночью, никуда не делась, только стала острее. Я поднялся, прошел в общий зал. Трикс уже сидел за стойкой, ковыряясь в своем планшете, что-то бурча себе под нос про нестабильное соединение с сетью сорок первого уровня.

— Ки не видел? — спросил я как можно небрежнее, наливая себе кружку чего-то горячего и отдаленно напоминающего кофе.

Трикс поднял на меня глаза, потер переносицу.

— Нет. А что, должна была уже тут быть? Думал, она с тобой на ночной была.

— Была. Ушла под конец смены. Куда-то рванула.

— А-а, — протянул Трикс и снова уткнулся в планшет. — Ну, может, по делам пошла. Или на разведку. Вечно у нее свои секреты.

Я стиснул зубы. Секреты. Да, у нее их хватало. Но не до такой же степени, чтобы срываться посреди ночи, никому ничего не сказав. Я обошел зал, заглянул на кухню — там ее тоже не было. Спросил у пары ребят из утренней смены — никто ее не видел с вечера. Ком в животе сжался еще сильнее. Это уже не было похоже на ее обычные странности. Я вернулся к тому столику у окна, где она сидела вчера. Присел на стул, огляделся. Все было чисто, убрано. Никаких следов. Кроме… кроме той царапины на стене. Я подошел ближе, провел пальцами по неровным линиям. Это определенно было сделано недавно. Острым предметом — может, кончиком ножа или тем самым карандашом, который остался лежать на столе. И это был не просто набор царапин. Это был символ. Грубо нацарапанный, обрывок чего-то большего, но узнаваемый. Два пересекающихся полумесяца, заключенные в ломаный круг. Я видел этот знак раньше. Мельком, в каких-то старых отчетах сталкеров с нижних уровней, в полустертых граффити в заброшенных секторах. Знак, который ассоциировался с… грёбаными "туристами". Или с теми культами, что иногда возникали вокруг них. Сердце ухнуло куда-то вниз. Нет. Только не это. Ки и туристы? Бред какой-то. Но символ был здесь, на стене нашего убежища. Нацарапанный там, где она сидела перед тем, как исчезнуть. Холод пробежал по спине. Это уже не просто странность. Это дерьмо. Большое, вонючее дерьмо, в которое мы, кажется, вляпались по самые уши. И Ки оказалась прямо в его центре. Куда она пошла? И главное — зачем?

Холодный пот, которого я даже не заметил, пока он не начал стекать по виску, вдруг показался липким и ледяным. Я стоял, как истукан, уставившись на грубо нацарапанный на стене символ — два корявых полумесяца в ломаном круге. Мозг, еще пару минут назад сонный и тяжелый, теперь работал на предельных оборотах, прокручивая варианты один другого хуже. Туристы. Или какой-то выродок их культа. Это не просто «странности Ки». Это не «ушла проветриться». Это сигнал бедствия, метка, оставленная в спешке, или… или приманка. Черт. Пальцы сами собой сжались в кулаки. Картинка сложилась: странное сообщение, паника, бегство, этот проклятый символ. Она не просто ушла, она рванула навстречу чему-то дерьмовому. Или от чего-то. В нашем городе разница не всегда очевидна. Тревога, глухо ворчавшая в животе всю ночь, превратилась в острый, режущий страх. Не столько за себя, сколько за эту… несносную, вечно витающую в облаках девчонку, которая умудрилась стать частью этого хрупкого механизма под названием Elysium Sky. И частью чего-то во мне, чего я сам до конца не понимал и предпочитал игнорировать. Воспоминания из той жизни, где символы и тайные знаки часто означали подпольные сети, заговоры или смертельные ловушки, наложились на реальность этого безумного мира. Инстинкт, отточенный годами выживания — сначала там, потом здесь — кричал: «Опасно! Смертельно опасно!».

Нужно было что-то делать. Сидеть здесь, в относительном уюте сорок четвертого, пока Ки где-то там, внизу, вляпалась в историю с туристами — худший вариант из возможных. Туристы — это не просто амплифицированные безумцы, которых можно предсказать или обмануть их рутиной. Это не оголодавшие банды с нижних уровней, с которыми можно договориться или отбиться. Туристы — это внешняя сила, хищники с других звезд или измерений, хрен их разберет, играющие с нами, как с лабораторными крысами в гигантском бетонном лабиринте. Они непредсказуемы, жестоки и обладают технологиями, о которых мы можем только догадываться. Если Ки попала к ним… или связалась с теми, кто им поклоняется… шансов у нее немного. Да и у нас всех, если эта зараза перекинется на Elysium Sky. Мое решение созрело мгновенно, твердое и холодное, как сталь заброшенной арматуры. Я пойду за ней. Найду ее. Вытащу. Или хотя бы узнаю, что, черт возьми, происходит. Сидеть и ждать — значит позволить ситуации выйти из-под контроля окончательно. Я оторвал взгляд от символа, потер лицо ладонями. Воздух в легких стал тяжелым, как будто накачанный свинцом. Предстояло сделать две вещи: собрать команду и назначить замену. Без этого я не мог уйти. Elysium Sky — это не просто место, это люди. Мои люди. И я не мог бросить их без присмотра.

Я развернулся и быстрым шагом направился к центру зала, где уже собралась небольшая кучка — Трикс все еще ковырялся в планшете, Стим принес из кухни поднос с синтетической кашей, а у входа в жилой блок стоял Рысь, протирая линзы своих тактических очков. Он всегда был начеку, даже когда казалось, что ничего не происходит. Наблюдатель до мозга костей. Идеальный кандидат.

— Народ, собрались все сюда, быстро, — мой голос прозвучал резче, чем я планировал. Разговоры стихли. Все уставились на меня. В их глазах читалось любопытство и легкая тревога — такой тон я использовал редко, только когда дело пахло жареным.

— Что стряслось, Макс? — первым спросил Трикс, откладывая планшет. — Ампли на горизонте?

— Хуже, — я покачал головой, подошел ближе. — Ки пропала.

Наступила короткая тишина. Стим поставил поднос на ближайший стол. Рысь перестал протирать очки, его взгляд стал острым, внимательным.

— Как пропала? — переспросил Стим. — Она же с тобой была ночью…

— Была. Получила какое-то сообщение на комм, сорвалась и исчезла. Без слов. Оставила вот это. — Я ткнул пальцем в сторону стены с символом. — Подойдите, посмотрите.

Они подошли к стене, вглядываясь в царапины. Трикс присвистнул.

— Знакомая хрень. Видел похожие каракули в старых дата-логах с нижних секторов. Связано с… ну, ты понял.

— С туристами, — закончил я за него. — Или с их местными фанатиками. В любом случае, дело дрянь. Она могла попасть в серьезную беду. Или сама полезла куда не следует.

— И что теперь? — Рысь смотрел на меня, ожидая решения. В его спокойствии всегда чувствовалась скрытая сила. Он не паниковал, он анализировал.

— Я иду за ней, — объявил я твердо. — Прямо сейчас. Не могу оставить это так. Неизвестно, во что она вляпалась и чем это грозит всем нам.

— Один? — голос Триксу показался мне слегка насмешливым, но скорее всего это было удивление. — Макс, это может быть ловушка. Этот символ… это как маяк для неприятностей.

— Знаю. Поэтому и иду один. Меньше народу — меньше шума. К тому же, вы нужны здесь. Elysium Sky должен функционировать, держать оборону. Пока меня не будет… — я перевел взгляд на Рыся. — Рысь, командуешь ты. Все полномочия — твои. Решения принимаешь ты. Доверяю тебе, как себе. Знаю, справишься.

Рысь кивнул, коротко и четко. Никаких вопросов, никаких сомнений. Он просто принял ответственность. Взгляд его оставался серьезным, но в нем не было страха — только концентрация.

— Понял, Макс. Будь осторожен.

— Постараюсь, — криво усмехнулся я. Осторожность в этом городе — понятие относительное. — Трикс, проверь все системы безопасности, удвой посты на периметре. Стим, проследи за запасами, никаких лишних трат. Связь держим по защищенному каналу, только в крайнем случае. Если я не выйду на связь в течение… скажем, трех циклов, считайте, что я не вернусь. Действуйте по ситуации.

Трикс и Стим переглянулись, потом кивнули. На их лицах было беспокойство, но и понимание. Мы все знали правила игры. Иногда приходится рисковать всем ради одного, чтобы не потерять все.

— Удачи, Макс, — буркнул Трикс, снова уткнувшись в планшет — его способ справляться со стрессом.

— Возвращайся, — добавил Стим тише. — Эта твоя каша все равно лучше моей.

Я хмыкнул. Даже в такой момент они оставались собой. Это немного разрядило напряжение.

Я быстро закинул в рюкзак самое необходимое: запасные батареи для комма, нож, несколько стимуляторов, пару концентрированных пайков, моток тонкого, но прочного троса и компактный медпак. Ничего лишнего, что могло бы замедлить или выдать меня. Оружие? Мой верный импульсный пистолет уже был на поясе. Большего пока не требовалось. Главное сейчас — скорость и скрытность. Я затянул ремни рюкзака, проверил застежки на ботинках. Последний взгляд на зал Elysium Sky — мой островок стабильности, который я сейчас покидал ради погружения в хаос нижних уровней. Рысь подошел ко мне у самого выхода, того самого, в который ночью умчалась Ки.

— Куда направишься в первую очередь? Есть идеи?

— Начну с сорок первого. Поговорю с Ломом. Может, его люди что-то видели или слышали. А дальше… по следу. Символ — единственная зацепка. Буду искать его. Где-то же он должен снова появиться.

Рысь кивнул.

— Логично. Не лезь на рожон без нужды. И помни про «взрослых». Они сегодня какие-то особенно нервные на нижних переходах, патруль докладывал.

— Принято. Держитесь тут. — Я хлопнул его по плечу.

Он ответил тем же, крепко сжав мое плечо на мгновение. Молчаливое прощание, полное невысказанных слов и общего понимания риска. Я шагнул в полумрак служебного коридора, лязг металлической двери за спиной отрезал меня от света и относительной безопасности Elysium Sky. Впереди ждали только холодный бетон, шепот ветра в вентиляционных шахтах и неизвестность, пахнущая опасностью и гнилью забытых этажей. Поиски Ки начались. И что-то мне подсказывало, что это будет долгий и очень хреновый день. Или несколько дней. Если повезет.

Я стоял перед шахтой служебного лифта, ведущей в темноту верхних уровней. Дверь была слегка приоткрыта — явный признак того, что кто-то недавно ей пользовался. За спиной гудел встревоженный улей Elysium Sky. Рысь, Трикс, Стим — вся моя разношерстная команда переминалась с ноги на ногу, провожая меня взглядами, полными смеси беспокойства и мрачной решимости. Никто не пытался меня отговорить — они знали, что это бесполезно. Знали меня. И знали, что если Ки в беде, особенно если эта беда пахнет "туристами", сидеть сложа руки я не стану. Даже если это означает лезть в пасть к самому дьяволу, который, по слухам, предпочитал пентхаусы с панорамным видом.

Все началось с Трикса, как ни странно. Пока я тупо пялился на царапину на стене, пытаясь расшифровать послание из преисподней или просто паникуя, он, отвлекшись от своего вечно глючащего планшета, пробурчал:

— А камеры? У нас же вроде еще пашут несколько на выходы? Стим, ты же ковырялся в этой рухляди на прошлой неделе.

Стим, обычно поглощенный алхимией синтетических пайков, оживился. Его пальцы, вечно в какой-то смазке или пищевом концентрате, запорхали над панелью доступа к системе видеонаблюдения — древнему реликту, который мы поддерживали в рабочем состоянии скорее чудом, чем технологиями. Воздух загустел от ожидания. Мы столпились за его спиной, глядя на мерцающий экран, где рябили помехи и искаженные изображения пустых коридоров.

— Так, ночная смена… выход из зала… ага, вот ты, Макс, протираешь стойку, как заведенный… — комментировал Стим, проматывая запись. — А вот и Ки… сидит, рисует…

На экране появилось ее изображение — сосредоточенное, отстраненное. Как всегда. Потом — резкий писк коммуникатора, которого камера, конечно, не записала, но ее реакция была красноречивее любых звуков. Паника, опрокинутый стул, рывок к выходу…

— Вот! — Стим ткнул пальцем в экран. — Она рванула не к главному шлюзу на сорок первый и не к лестнице вниз… Она пошла к северному крылу! Туда, где…

— Где старый служебный лифт наверх? — закончил я за него, и холодок снова пробежал по спине, на этот раз еще более мерзкий. — Тот, что мы считали обесточенным?

— Похоже, не совсем, — Стим увеличил изображение. На записи было видно, как Ки с усилием раздвигает тяжелые створки и исчезает в темном проеме. — И сигнал от ее комма… последнее пеленгование перед тем, как он пропал из нашей локальной сети… он шел строго вверх. Уровень пятидесятый, может, выше.

— Выше? — переспросил Трикс, и даже в его голосе прорезалась тревога. — Макс, но там же… там почти никто не суется. Разве что…

— Туристы, — закончил я мрачно. — Да, Трикс. Похоже, наша тихоня полезла прямо к ним в гости. Или они ее позвали.

Символ на стене — два полумесяца в ломаном круге — теперь обрел еще более зловещий смысл. Это не просто знак их присутствия. Возможно, это метка, указывающая путь. Или приглашение. Или ловушка. Черт его знает, что у этих тварей на уме. Но направление было ясно — вверх. В заброшенные, продуваемые всеми ветрами небесные этажи, где когда-то жила элита старого мира, а теперь резвились пришельцы, устраивающие сафари на остатки человечества. Это было в сто раз хуже, чем спуск к "МакДакам". Там хотя бы были знакомые безумцы, предсказуемые в своем помешательстве. А наверху… наверху было Неизвестное. С большой грёбаной буквы «Н».

Я вернулся в свою каморку, служившую мне спальней и складом одновременно. Механически проверил заряд импульсника, сунул пару запасных энергоячеек в карманы разгрузки. Рюкзак пришлось пересобирать. Вместо части пайков — больше воды. Наверху с ней могло быть туго. Моток троса, несколько карабинов и кошек — кто знает, какие пропасти придется форсировать. Дыхательная маска — старая, армейская, но рабочая. На верхних уровнях воздух мог быть разреженным, или наоборот, загазованным какой-нибудь дрянью из поврежденных систем жизнеобеспечения. Или просто ловушкой от "туристов". Нож на поясе, заточенный до бритвенной остроты. Пара стимуляторов — на крайний случай, если придется бежать долго или драться без сил. Я затянул ремни рюкзака, чувствуя его привычную тяжесть на плечах. Это был не просто груз снаряжения. Это был груз ответственности. За Ки. За Elysium Sky. За себя самого, застрявшего в этом безумном мире и пытающегося найти в нем хоть какой-то смысл, кроме простого выживания.

— Лом наверху не имеет влияния, Макс, — Рысь подошел ко мне, когда я уже стоял у лифтовой шахты. Его голос был тихим, но отчетливым. — Его люди туда не ходят. Говорит, там «воздух другой». Слишком чисто, слишком тихо. И тени неправильные.

— Знаю, — кивнул я. — Я и не рассчитываю на помощь сорок первого. Это моя вылазка.

— Символ… — он понизил голос еще сильнее. — Если увидишь его снова, будь предельно осторожен. Это может быть не просто знак, а активатор какой-нибудь их хреновины. Ловушки, сигнализации…

— Принято. Спасибо, Рысь. Держи тут все в узде.

Он снова кивнул, серьезно глядя мне в глаза.

— Мы будем ждать твоего сигнала. Три цикла. Потом… будем думать.

— Потом действуйте по обстановке, — повторил я свои же слова, которые теперь звучали гораздо реальнее и страшнее. — Не рискуйте всеми ради одного меня.

Он не ответил, только крепче сжал мое плечо. Я повернулся к шахте. Темнота внутри казалась плотной, почти осязаемой. Пахло пылью, старым металлом и чем-то еще — неуловимым, чужим запахом, который действительно отличался от привычной вони нижних уровней. Затхлость запустения здесь была какой-то… стерильной. Я шагнул внутрь, рука легла на холодную, рифленую поверхность кнопки вызова кабины. Надежды было мало, но… Кабина не пришла. Тишина. Черт. Значит, пешком. Или по тросам шахты. Я посветил фонариком вверх. Скобы аварийной лестницы уходили в бесконечную темноту. Отлично. Просто великолепно. Фитнес-тур на небеса к чертовым пришельцам.

Я начал подъем. Скользкие от многолетней влаги и пыли скобы уходили вверх, теряясь во мраке. Фонарик выхватывал из темноты лишь небольшой участок ржавого металла и осклизлого бетона стен шахты. Внизу остались огоньки Elysium Sky и лица моих ребят. Впереди — неизвестность, холод и высота. С каждым метром подъема воздух становился как будто чище, но и холоднее. Сквозняк тянул сверху, принося с собой странные, еле слышные звуки — то ли вой ветра в разбитых окнах где-то далеко наверху, то ли шепот неисправных систем, то ли… что-то иное. Я лез вверх, методично переставляя руки и ноги, стараясь не думать о высоте и о том, что меня ждет. Мысли все равно лезли в голову. Ки. Что заставило ее рвануть сюда? Шантаж? Обещание? Какое-то безумное откровение, понятное только ей? Она всегда была странной, но пойти одной на верхние уровни, к туристам… это уже за гранью. Она должна была понимать риск. Или не понимать? Может, ее разум уже начал подтачиваться грядущей амплификацией? Эта мысль была самой гадкой. Я гнал ее прочь, но она возвращалась снова и снова, липкая, как паутина в темных углах этого города.

Подъем был мучительно долгим. Я останавливался на технических площадках через каждые несколько пролетов, чтобы перевести дух, прислушаться. Тишина давила на уши. Здесь не было привычного гула нижних уровней, шарканья "взрослых", криков банд. Только гул ветра и мои собственные шаги и дыхание. Эта тишина была обманчива. Она скрывала опасность, делала ее невидимой, но от этого не менее реальной. Я знал, что туристы предпочитают действовать скрытно, из засады. Их охота — это игра, и они наслаждаются каждым ее моментом. И я сейчас лез прямо в их игровую зону. Идиот. Но другого выхода я не видел. Оставить Ки там, наверху, одну… я не мог. Даже если она сама полезла в это дерьмо по уши. Потому что где-то глубоко внутри, под слоем цинизма и прагматизма, выкованного прошлой жизнью и этим миром, все еще тлел уголек… чего-то похожего на привязанность. Или просто ответственности за тех, кто рядом. Черт разберет. Главное — лезть вверх. Навстречу неизвестности. Навстречу Ки. И, возможно, навстречу своей собственной гибели. Но пока я лезу, я жив. А значит, еще есть шанс. Хотя бы один грёбаный шанс.

Глава 19. По пятам

Руки дрожали — не от холода, хотя стылый воздух сорок пятого уровня пробирал до костей сквозь слои одежды, а от дикого напряжения и усталости. Последний рывок, скрежет ботинка по ржавой скобе, и я, наконец, вывалился из тесной, вонючей шахты лифта на твердый пол. Мгновение лежал пластом, хватая ртом пыльный воздух, ощущая щекой ледяную гладкость какой-то дорогой плитки, пережившей апокалипсис лучше, чем ее хозяева. Сердце бухало в ребра, как обезумевший поршень древнего механизма, после этого бесконечного, мать его за ногу, вертикального марафона. Сколько я карабкался по этим скользким, ненадежным скобам? Час? Два? Вечность? Время в этом городе-игле, пронзающем небо и землю, давно потеряло свою линейность, превратившись в тягучую, непредсказуемую субстанцию. Мышцы горели адским огнем, спина ломилась, а в голове стоял туман — то ли от кислородного голодания на высоте, то ли от мерзкого предчувствия, которое липкой паутиной оплетало нутро с того самого момента, как я увидел символ на стене. Черный зев шахты остался позади, источая привычный для нижних уровней коктейль из запахов затхлой воды, ржавчины и гниющей органики. Но здесь, на сорок пятом, к нему примешивался новый, тревожный оттенок — еле уловимый, почти стерильный, химический привкус. Запах старой, заброшенной лаборатории из прошлой жизни. Или морга. Ассоциация была дерьмовой, если честно. Я заставил себя подняться, отряхивая с одежды серую пыль веков и крошки бетона. Тело вопило о передышке, жаждало рухнуть в ближайший угол и отключиться хотя бы на пару часов. Но инстинкт выживания, отточенный сначала там, а потом здесь, бил тревогу. Расслабиться на неизведанной территории, особенно на территории, потенциально контролируемой "туристами", — это подписать себе смертный приговор с доставкой на дом. Вытащив из кобуры верный импульсник, я проверил уровень заряда — почти полный — и щелкнул предохранителем. Прохладный пластик рукояти в ладони немного успокаивал, давая хрупкую иллюзию контроля. Пусть иллюзию, но в этом мире и она — ценный ресурс.

Я двинулся вперед, стараясь, чтобы мои шаги тонули в вязкой тишине. Подошвы ботинок шуршали по толстому ковру пыли, и этот звук казался неестественно громким, почти непристойным в этом царстве мертвого покоя. Сорок пятый уровень… Когда-то здесь явно обитали не последние люди старого мира. Широкие, гулкие коридоры с остатками былой роскоши — тусклый хром, потрескавшийся мрамор, истлевшие гобелены на стенах, изображавшие какие-то пасторальные сценки, выглядевшие теперь издевательски неуместно. Огромные панорамные окна, как слепые глаза великана, смотрели на серую пустоту между небоскребами, затянутые плотной пеленой грязи или зияющие черными дырами разбитых панелей. Но что било по нервам сильнее всего — это отсутствие привычного хаоса. Никаких гор мусора, ни следов борьбы банд, ни дурацких граффити "МакДаков", ни даже характерного шарканья и бормотания амплифицированных. Только пыль, тишина и холод. Та самая "стерильность", о которой говорил Рысь. Слишком чисто. Слишком тихо. Даже тени здесь ложились как-то неправильно — резкие, угольно-черные, словно свет от редких аварийных ламп (да, некоторые еще теплились, озаряя пространство мертвенным светом) подчинялся чужой, извращенной геометрии. Или это просто моя паранойя нашептывала гадости? Я заглянул в пару приоткрытых дверей. Огромные залы, заставленные истлевшей мебелью под белыми саванами пыли, потухшие экраны во всю стену, ряды пустых терминалов. Ни души. Ни следа. Ни единого намека на недавнее присутствие Ки или кого-либо еще. Куда ты делась, неугомонная? Растворилась в этом стерильном вакууме? Эта звенящая тишина давила на уши, выворачивала нервы наизнанку похлеще воплей целой толпы "взрослых". В каждом темном углу, за каждой колонной чудился враг. Бесшумный, невидимый хищник, наблюдающий за мной из своей засады. Грёбаные "туристы". Нужно было прекращать эту бесцельную прогулку по музею апокалипсиса и искать конкретную зацепку.

Я скользнул в тень массивной колонны, чьи декоративные элементы напоминали сплетение каких-то металлических змей, и активировал наручный коммуникатор. Экран вспыхнул голубым, омыв мое лицо призрачным светом и выхватив из полумрака облачко пыли, поднятое моим движением. Пальцы привычно забегали по сенсорной панели, запуская одно из самых ценных приложений в моем арсенале — сканер электромагнитных полей, собранный Стимом из всякого хлама. Штука была капризной, жрала батарею с аппетитом оголодавшего мутанта и частенько глючила, но иногда могла стать решающим фактором между жизнью и очень неприятной смертью. Стим — наш гений по части железок, вечно ковыряющийся в проводах и микросхемах, иногда создавал настоящие шедевры инженерной мысли из мусора. Экран замерцал, показывая рябь помех, затем проступила схематичная карта ближайшего пространства, наложенная на древние архитектурные планы, которые Трикс когда-то вытянул из полуживой городской инфосети. Трикс… Надо проверить, может, он успел скинуть что-то полезное. Я быстро пролистал входящие файлы. Ага, вот. Пара смазанных скриншотов с камеры у лифтовой шахты — темная фигурка Ки, ныряющая в проем. И данные пеленгации — последнее известное местоположение ее комма, прежде чем он исчез из нашей локалки. Точка пульсировала где-то здесь, в северном секторе сорок пятого. Никакого точного вектора, просто зона, где она пропала со связи. Сканер тем временем закончил анализ. Никаких активных сетей. Никаких мощных энергетических сигнатур. Эфир был чист, как задница младенца. Или как место, где кто-то очень тщательно замел следы, используя технологии, на порядок превосходящие наши.

Я уже был готов мысленно послать Стима вместе с его сканером к чертовой матери, как вдруг на краю схематичной карты, у самой стены, мигнул крошечный, едва различимый индикатор. Настолько слабый, что его легко можно было принять за фоновый шум или глюк программы. Я увеличил изображение, сосредоточив сканер на этом участке, вручную подкручивая чувствительность, отсекая эфирный мусор. Есть! Определенно что-то есть. Слабое, прерывистое электромагнитное поле. Непостоянное, пульсирующее с каким-то рваным, аритмичным интервалом. Источник, судя по трехмерной схеме, находился прямо в стене. Похоже на… вентиляционную шахту? Да, точно. Одна из бесчисленных артерий старой системы климат-контроля, пронизывающих эти башни от подвалов до самых крыш. Но сам сигнал… он был странным. Не похож на помехи от изношенного оборудования или работу аварийного маячка. Другой. Как будто… живой? Или имитирующий жизнь? Мысли закрутились в голове с бешеной скоростью. Что это, черт возьми? Ловушка, оставленная "туристами"? Какой-то их ретранслятор или датчик движения? Или… это Ки? Может, ее комм разбит, но еще пытается подать сигнал? Или какой-то другой девайс, о котором я не знал? Мозг лихорадочно взвешивал шансы. Нарваться на засаду в узком коробе — перспектива так себе. Но это была единственная, мать ее, ниточка. Единственный слабый огонек в этой беспросветной, стерильной темноте. И вел он в вентиляцию. Вверх.

Пот стекал по спине ледяными ручейками, пока я выдавливал себя из узкого, воняющего плесенью и дохлятиной короба вентиляции. Последние метры дались с трудом — металл был скользким, ржавые заусенцы цеплялись за одежду, а воздух внутри загустел до состояния болотной жижи. Я вывалился на пыльный пол, приземлившись на четвереньки, как побитая собака, и замер, жадно глотая относительно свежий, хотя и пропитанный новыми, не менее мерзкими ароматами, воздух. Тишина сорок пятого уровня осталась позади, смытая волной… шума. Не просто шума — а какого-то вязкого, многослойного звукового болота.

Я поднял голову, оглядываясь из-за укрытия — полуразвалившейся стойки администратора или чего-то в этом роде, сделанной из потемневшего пластика и хрома. Передо мной расстилался огромный зал, когда-то, видимо, бывший чем-то вроде торгового центра или атриума. Сквозь разбитые панели в крыше пробивались мутные лучи серого дневного света, выхватывая из полумрака клубы пыли и… фигуры. Десятки фигур. "Взрослые". Амплифицированные. Но не те хаотично бредущие или застывшие истуканами, каких полно на нижних этажах. Эти… двигались.

Они были повсюду, словно муравьи в растревоженном муравейнике. Мужчины в истлевших деловых костюмах бесконечно перекладывали стопки невидимых бумаг на разбитых прилавках. Женщины в остатках ярких платьев толкали перед собой скрипящие тележки для покупок, груженные всяким хламом — обломками дроидов, комьями грязи, собственными оторванными конечностями, которые, судя по всему, уже начали прирастать обратно. Кто-то стоял перед потухшим рекламным экраном, бормоча слоганы давно исчезнувших брендов. Другой пытался провести кредитной картой по трещине в стене. Рутина. Их грёбаная, безумная рутина, застывшая петля времени, в которой они застряли навечно. Воздух был тяжелым, пах не только пылью и гнилью, но и чем-то приторно-сладким — старыми духами, смешанными с запахом горелой проводки и несвежей плоти. Это и были "МакДаки"? Не похоже на банду головорезов с нижних уровней. Это было что-то другое. Сектор одержимых. Коллективное безумие, зацикленное на давно умершем потребительском рае.

— Скидка дня! Только сегодня! — выкрикнул кто-то скрипучим голосом, врезавшись в тележку соседа. Тот не обратил внимания, продолжая методично биться головой о витрину с истлевшими манекенами.

— Ваш звонок очень важен для нас, оставайтесь на линии, — пробубнил другой амплифицированный, прижимая к уху обломок трубы.

Дерьмо. Пройти здесь незамеченным — задача из разряда «научить туриста хорошим манерам». Их слишком много, их движения хаотичны, хоть и подчинены внутренней логике безумия. Любое отклонение от их привычного фона, любое резкое движение — и они среагируют. Не злобой, нет. Скорее, как иммунная система организма на чужеродный элемент. Просто попытаются… включить тебя в свою рутину. Схватить, удержать, заставить перекладывать невидимые бумаги или ждать ответа оператора, который не ответит никогда. А учитывая их бессмертие и регенерацию… из таких объятий можно и не выбраться.

Я прижался к стойке, пытаясь слиться с тенью. Нужно было найти другой путь. Обойти этот рассадник безумия. Может, есть боковой коридор, другая вентиляция… Мой взгляд скользил по стенам, по облупившейся краске, по трещинам, по выцветшим граффити каких-то древних банд. И тут я его увидел. Почти стертый, заляпанный чем-то бурым, едва различимый на фоне общего хаоса — но он был там. Два корявых, пересекающихся полумесяца в ломаном круге. Тот самый символ, что Ки нацарапала на стене в Elysium Sky. Здесь. Прямо посреди этого бедлама. На стене, мимо которой то и дело проходил один из "взрослых", методично протирая ее грязной тряпкой, только еще больше размазывая грязь и почти стирая последние остатки знака.

Сердце снова ухнуло куда-то вниз, в район ледяных подошв. Ки была здесь. Прошла этим путем. Или тот, кто оставил ей сообщение, привел ее сюда. Зачем? Зачем тащиться в это гнездо спятивших потребителей? Это не похоже на логово "туристов". Слишком грязно, слишком хаотично. Или… это идеальное прикрытие? Место, где никто в здравом уме не станет искать? Или, что еще хуже, место, где можно легко затеряться, стать частью фона… навсегда.

Мысль о том, что Ки могла застрять здесь, стать одной из этих бездумных кукол, заставила меня стиснуть зубы так, что заскрипели пломбы из прошлой жизни (или их аналоги из этой). Нет. Надо двигаться. И быстро. Обходного пути, судя по всему, не было — зал казался единственным проходом в этой части уровня. Значит — только вперед. Напролом.

Я отстегнул от рюкзака сложенный аэроборд… Легкая, прочная рама из композитных материалов, пара антигравитационных эмиттеров по бокам, видавшая виды панель управления. Я разложил его одним резким движением — щелчок фиксаторов показался оглушительным в этом гуле бормотания и шарканья. Быстро проверил заряд — семьдесят процентов. Должно хватить. Главное — резкий старт и не сбавлять скорость.

Я поставил доску на пол, закинул одну ногу. Глубокий вдох. Выдох. Рука на рукояти импульсника. Сейчас начнется. Малейшее промедление — и они налетят, как саранча.

— Эксклюзивное предложение! Не упустите шанс! — завопил кто-то совсем рядом.

— Оплата наличными или картой? — проскрипела женщина с пустой тележкой, поворачивая ко мне свое безглазое лицо.

Пора. Я толкнулся ногой, одновременно выжимая акселератор. Борд взвыл, поднимаясь на полметра над полом, и рванул вперед, взметая тучи пыли.

Реакция была мгновенной. Десятки голов повернулись в мою сторону. Безумные глаза сфокусировались на движущемся объекте, нарушившем их привычный ритм. Рутина дала сбой. И сменилась другой — инстинктом. Схватить. Остановить. Поглотить.

— Стой! Куда?! У нас обеденный перерыв! — заверещал кто-то.

— Предъявите ваш пропуск! На территорию вход воспрещен! — рявкнул мужик в рваном пиджаке,протягивая ко мне костлявые пальцы.

— Он крадет идеи! Держать его! — завизжала женщина, швырнув в меня обломком манекена.

Я несся сквозь этот хаос, лавируя между шатающимися фигурами и опрокинутой мебелью. Воздух свистел в ушах. Руки тянулись ко мне со всех сторон — цепкие, грязные, неожиданно сильные. Чья-то ладонь скользнула по моей куртке, едва не сорвав с борда. Я резко вильнул, едва не впечатавшись в колонну. Импульсник был бесполезен — стрелять в эту толпу бессмертных безумцев было все равно что пытаться вычерпать океан ложкой. Только скорость. Только маневр.

— Новая коллекция! Подпишите здесь! — кричали они вслед.

— Акция! Два по цене одного! Хватай его!

Их голоса, их бессвязные фразы, обрывки старой жизни, смешивались в один тошнотворный хор безумия. Я проскочил через главный зал, пронесся по короткому коридору, где валялись останки сервисного дроида, и вылетел к противоположному выходу — разбитому витражному окну, за которым виднелся переход на другой уровень или сектор. Прыжок был рискованным — борд чиркнул по остаткам рамы, осыпав меня осколками радужного стекла, но удержался в воздухе.

Я оглянулся. Толпа амплифицированных сгрудилась у разбитого окна, протягивая руки, их бормотание теперь звучало глуше, растеряннее. Рутина нарушена, объект исчез. Через пару минут они забудут обо мне и вернутся к своим бесконечным делам.

Я вырулил на узкий технический мостик, перекинутый через пропасть между двумя секторами здания. Ветер трепал одежду, принося с собой вонь нижних уровней. Впереди маячила темнота следующего сектора. Символ. Он вел меня дальше, глубже в это безумие. Ки была где-то здесь. И что-то мне подсказывало, что встреча с безумными шопоголиками была лишь легкой разминкой перед настоящим дерьмом. Но я прорвался. А значит, еще есть шанс. Хотя бы один грёбаный шанс. И я за него ухвачусь. Как всегда.

Я вылетел на аэроборде из узкого, воняющего гнилью технического мостика прямо в… тишину. Резкий контраст после рева толпы амплифицированных шопоголиков и визга антигравов был почти оглушающим. Борд протестующе взвыл, когда я заложил крутой вираж, едва не впечатавшись в массивную колонну из тусклого, зеленоватого мрамора, и с шипением опустил его на пол, взметая облако тысячелетней пыли. Ноги слегка дрожали от напряжения и вибрации, а сердце все еще колотилось где-то в горле, отдавая гулким эхом в ушах.

Передо мной расстилался зал. Огромный, просторный, с потолками, теряющимися где-то в полумраке наверху, откуда свисали оборванные цепи, когда-то державшие, наверное, гигантскую люстру. Пол — шахматная доска из треснувших плит черного и белого камня, занесенная слоем серой пыли, по которой змеились редкие, почти стертые следы. Вдоль стен тянулись ниши с пустыми постаментами и разбитыми витринами. Воздух был спертым, неподвижным, пах пылью, старым камнем и чем-то неуловимо химическим, как в заброшенном процедурном кабинете. Тишина. Не та напряженная, звенящая тишина сорок пятого, а какая-то… мертвая. Тяжелая, как свинцовое одеяло. Я инстинктивно сжал рукоять импульсника, медленно поворачиваясь, сканируя пространство. Ни звука, ни движения. Только пляшущие пылинки в редких лучах света, пробивающихся сквозь мутные, затянутые грязью окна под потолком.

И тут я ее увидел. В дальнем конце зала, почти у стены, где зиял темный провал еще одного коридора или выхода. Фигура. Застывшая, неподвижная. Даже на таком расстоянии я узнал бы этот силуэт где угодно. Потрепанная куртка, вечно растрепанные волосы, эта характерная манера стоять — чуть ссутулившись, словно вечно готовая к удару или рывку в сторону. Ки. Сердце пропустило удар, а потом забилось чаще, но уже от смеси облегчения и новой волны тревоги. Она была жива. Она была здесь. Но почему она стояла так… неподвижно? Что здесь произошло? Я уже хотел было окликнуть ее, сделать шаг вперед, но что-то меня остановило. Интуиция, выдрессированная этим миром до звериного чутья. Она была не одна.

Рядом с ней, чуть впереди, стоял он. Я узнал его мгновенно, даже со спины. Стеклянный, переливающийся костюм, идеально подогнанный по фигуре, казался чужеродным пятном в этом царстве упадка и разрухи. Шлем. Гладкий, зеркальный, без единого шва или забрала, отражающий искаженные перспективы зала и тусклый свет. Тот самый ублюдок. Тот самый турист, который играл с нами в кошки-мышки на сорок первом, который смотрел, как его громила-амбал калечит Тона, который вещал про своих гребаных подписчиков и «контент». Тот самый, чья встреча оставила во рту привкус желчи и бессильной злобы. Какого хрена он здесь? И какого хрена Ки стоит рядом с ним так… спокойно? Или это не спокойствие? Я прищурился, пытаясь разглядеть ее лицо, но расстояние и полумрак мешали.

Мгновение тянулось, густое и вязкое, как смола. Воздух потрескивал от невысказанного напряжения. Я стоял, не шевелясь, сжимая импульсник так, что костяшки побелели. Мозг лихорадочно просчитывал варианты, но все они сводились к одному дерьмовому выводу: я в ловушке. Этот символ, вентиляция, толпа безумцев… все это было частью пути. Пути, который привел меня точно сюда. К нему.

Турист медленно, почти лениво, повернулся. Не всем корпусом, а лишь слегка развернув плечи, повернув голову в зеркальном шлеме в мою сторону. Его движения были плавными, выверенными, как у хищника, уверенного в своем превосходстве. В отражении шлема я на миг увидел свое собственное лицо — искаженное, покрытое пылью и потом, с застывшим на нем выражением шока и ярости. Потом отражение сменилось переливами света и теней зала. Он не мог видеть моих глаз, но я чувствовал его взгляд, прожигающий, оценивающий.

И затем он заговорил. Голос, усиленный и слегка искаженный динамиками шлема, прозвучал в мертвой тишине зала оглушительно громко, с той же ленивой, издевательской интонацией, которую я так хорошо запомнил.

— Макс. Какая приятная неожиданность. Хотя… — он сделал паузу, словно пробуя слова на вкус. — Кого я обманываю? Весьма ожидаемо. Мы тебя ждали.

«Мы». Это слово резануло по ушам. Он и Ки? Или он имел в виду кого-то еще? Я перевел взгляд на Ки. Она не шелохнулась. Ее лицо по-прежнему было скрыто тенью, но сама ее неподвижность кричала о том, что что-то не так. Она не могла не слышать его слов, не видеть меня. Почему она молчит?

На губах туриста — а я каким-то шестым чувством ощущал, что под шлемом он улыбается самой саркастической, самой мерзкой из своих улыбок — заиграло нечто похожее на приветствие.

— Рад снова видеть тебя, старый знакомый. Помнится, в прошлый раз наше общение было… несколько скомканным? У нас есть… пара вопросов. И, возможно, предложение.

Предложение. От него. В этом зале, рядом с застывшей Ки. Это звучало как приговор. Холод пробежал по спине, несмотря на все еще бурлящий адреналин. Я попал. Попал так, как еще не попадал с момента своего грёбаного перерождения. Он ждал меня. Он знал, что я приду. И Ки… она была приманкой? Или заложницей? Или… соучастницей? Последняя мысль была самой отвратительной, но я не мог ее отбросить. В этом городе верить нельзя было никому. Особенно тем, кто казался близким. Я медленно поднял импульсник, держа его на уровне груди, не целясь прямо, но давая понять, что безоружным меня не взять.

— Чего тебе надо? — голос прозвучал хрипло, но твердо. — И что ты сделал с Ки?

Турист тихо рассмеялся — сухой, механический смех, отразившийся от стен зала.

— О, Макс, Макс… Всегда сразу к делу. Никакой прелюдии. С ней все в порядке. Пока что. А вот что нам нужно… это уже другой разговор. Более… предметный. Проходи, не стесняйся. Обсудим. Как цивилизованные… существа.

Он сделал легкий, приглашающий жест рукой в перчатке из того же переливающегося материала, что и костюм. Приглашение на казнь? Или на игру, правила которой знал только он? Выбора у меня, по сути, не было. Бежать? Куда? Назад, через толпу ампли? Или в темный провал коридора за его спиной, где могло ждать что угодно? Нет. Придется играть. Хотя бы попытаться понять правила этой партии. Я сделал шаг вперед, подошва скрипнула по пыльному камню. Схватка еще не началась. Но воздух уже звенел от ее предчувствия. И я знал — этот раунд будет куда опаснее предыдущего. Намного.

Глава 20. В плену обстоятельств

Окей, играем по твоим правилам, стеклянный ублюдок. Делаем вид, что пришли поболтать о погоде на сорок шестом уровне. Я медленно опустил импульсник, не убирая его совсем, просто перевел в менее агрессивное положение, демонстрируя готовность к «цивилизованному разговору». Ублюдок этот явно наслаждался моментом, каждой секундой моего унижения и растерянности. А я… я выигрывал время. Секунды, чтобы понять, куда, черт возьми, я вляпался на этот раз, и как отсюда выбираться — желательно, с Ки и целым.

Мой взгляд скользнул по залу, делая вид, что я просто осматриваюсь, принимая его «приглашение». Колонны из зеленоватого мрамора — массивные, надежные. Могли бы стать укрытием, если дойдет до стрельбы. Но до них еще добежать надо. Пространство огромное, открытое, как на ладони. Пол — скользкая от пыли шахматная доска, идеальное место, чтобы поскользнуться и сломать себе шею, удирая. Выходы? Тот, откуда я вылетел — за спиной, но там, на сорок пятом, все еще наверняка кишит ампли, привлеченными шумом моего прорыва. Туда соваться — самоубийство. Другой — темный провал за спиной у туриста и Ки. Неизвестность. Может, там его дружки ждут? Или ловушка похлеще этой? Оставались еще боковые ниши, бывшие витрины — темные, заваленные мусором. Шанс спрятаться там был, но мизерный. Он наверняка все просчитал.

Я сделал пару шагов вперед, подошвы ботинок противно скрипнули по каменным плитам, нарушая мертвую тишину. Сердце все еще колотилось как сумасшедшее, но внешне я старался сохранять спокойствие. Ледяное спокойствие, которое приходит, когда понимаешь, что загнан в угол. Мой взгляд снова метнулся к Ки. Она так и стояла истуканом. Ни движения, ни звука. Ее лицо — в тени, но я почти чувствовал ее напряжение. Или… пустоту? Что он с ней сделал? Эта мысль заставила кровь застыть в жилах.

И тут я заметил их. Символы. Не сразу. Они были едва видны, словно выцветшие тени на пыльных стенах, почти сливающиеся с грязью и трещинами. Но мой взгляд, натренированный на поиск деталей, зацепился за знакомые очертания. Не такие же, как тот, что нацарапала Ки, но из той же оперы. Ломаные линии, искаженные спирали, что-то похожее на глаз внутри треугольника. Они пульсировали слабой, почти неразличимой энергией, которую уловил мой внутренний… сканер? Нет, скорее, интуиция, обостренная памятью о том мире, где подобные знаки часто вели к очень нехорошим людям и местам. Это не просто граффити от скучающих сталкеров. Это метки. Метки территории. Культа? Тайного общества, поклоняющегося этим ублюдкам-туристам? Дерьмо. Я попал не просто в ловушку, я попал в их логово. И этот хрен в стеклянном скафандре — явно тут не случайный гость. Он — часть этого. Хозяин? Жрец? Коллекционер заблудших душ вроде Ки… и меня?

— Ну что ж, Макс, подходи ближе, не бойся, — снова раздался его голос, вырывая меня из размышлений. — Мы же просто хотим поговорить. Обсудить твое… будущее.

«Мы». Он снова сказал «мы». А я все еще видел только его и Ки. Или эти символы на стенах — и есть его молчаливая аудитория? Ледяной пот снова пробежал по спине. Я сделал еще шаг, приближаясь. Ближе к нему. Ближе к Ки. Ближе к развязке этой дерьмовой пьесы.

— Знаешь, Макс, я давно за тобой наблюдаю, — произнес турист, когда я остановился в нескольких метрах от него. Тон стал чуть серьезнее, но издевка никуда не делась. Он слегка наклонил голову, зеркальный шлем поймал тусклый луч света, ослепив меня на мгновение. — С самого твоего… эффектного появления на двадцать третьем. Ты выделяешься. Не похож на остальных… детей этого умирающего мирка. Есть в тебе что-то… иное.

Сердце пропустило удар. Он знает. Не просто подозревает — знает. Или думает, что знает. Я молчал, пытаясь сохранить непроницаемое выражение лица, хотя внутри все переворачивалось. Как? Как он мог узнать? Сканеры его костюма? Или… что-то еще?

— Меня зовут Блот, — представился он буднично, словно сообщал время. — Можешь считать это… знаком расположения. Я редко удостаиваю местных своим именем. Но ты, Макс, ты — особый случай.

Блот. Глупое, бессмысленное имя. Или не бессмысленное? В том мире «блот» могло означать кляксу, пятно, что-то случайное или грязное. Идеально для ублюдка, который считает нас всех грязью под ногами.

— Твои мозговые волны, — продолжал он, делая легкий жест рукой в сторону моей головы, — они… другие. Не такие, как у аборигенов. Более сложные, структурированные. Как будто ты… не отсюда. Как будто твое сознание помнит что-то, чего помнить не должно. Интересный феномен, не находишь?

Он подходил все ближе к моей самой страшной тайне, к тому грузу, что я тащил с момента пробуждения в этом кошмаре. Воспоминания о прошлой жизни, о мире до… всего этого. Мое проклятие и мое единственное преимущество. И этот Блот, этот хренов пришелец-садист, каким-то образом про это прознал. Или догадался. Черт бы его побрал.

— Не знаю, о чем ты, — голос прозвучал на удивление ровно. Я научился лгать этому миру. Научился лгать себе.

Блот тихо рассмеялся своим механическим смехом.

— О, не скромничай, Макс. Эта твоя уникальность… она может стать ключом. Ключом к изменению этого жалкого мирка. Представь себе: порядок вместо хаоса. Смысл вместо бессмысленного выживания. Мы могли бы… навести здесь порядок. Вместе. Ты, с твоим… опытом, и я, с моими… возможностями.

Он снова сделал паузу, давая мне «переварить» его предложение. Сотрудничество. С ним. С существом, которое устраивает сафари на людей и играет чужими жизнями ради «контента». Предложение звучало так же соблазнительно, как прыжок в кислотную ванну. Но я не мог просто сказать ему, куда ему засунуть его предложение. Ки. Она все еще стояла там, как замороженная. Ее судьба висела на волоске. На моем ответе.

— Что конкретно ты предлагаешь? — спросил я, стараясь звучать заинтересованно, но настороженно. Выиграть еще немного времени. Понять его игру.

Блот удовлетворенно кивнул, насколько это можно было понять по легкому движению шлема.

— Вот это уже деловой подход. Мне нравится. Предлагаю тебе… стать чем-то большим, чем просто лидером заштатного ресторанчика на сорок четвертом. Предлагаю тебе реальную власть. Реальную возможность изменить правила игры. Но для начала… тебе придется доказать свою лояльность.

Лояльность. Ему. Ну конечно. Что-то внутри меня скрипнуло от отвращения. Но я продолжал слушать, сжимая кулаки в карманах.

— Понимаешь, Макс, ситуация проста, как ржавый болт, — Блот перешел на тон, не терпящий возражений. Исчезла даже тень игривости, осталась холодная, неприкрытая угроза. — У тебя есть выбор. Вернее, иллюзия выбора, что еще забавнее для меня, как для наблюдателя. Либо ты работаешь со мной, на меня, выполняешь то, что я скажу, и получаешь шанс не только выжить, но и… возвыситься. Стать кем-то значимым в грядущих переменах.

Он сделал шаг ко мне, сокращая дистанцию. Я инстинктивно напрягся, готовый к атаке, но он остановился, сохраняя пару метров между нами. Достаточно близко, чтобы чувствовать исходящую от него ауру чуждой силы, и достаточно далеко, чтобы я не мог достать его быстрым рывком.

— Либо… — он развел руками в жесте фальшивого сожаления, — либо ты отказываешься. И тогда… ты становишься проблемой. Помехой. А проблемы и помехи в этом городе имеют свойство быстро и эффективно устраняться. Поверь, у меня достаточно… ресурсов, чтобы превратить твою жизнь и жизнь твоих драгоценных друзей в Elysium Sky в сущий ад. А потом и вовсе ее прекратить.

Он говорил это спокойно, почти буднично, но каждое слово било как молот. Он не блефовал. Я чувствовал это. Существо вроде него, с его технологиями и презрением к местным, действительно могло устроить нам веселую жизнь. А потом и веселую смерть.

— Я контролирую больше секторов, чем ты можешь себе представить, Макс, — продолжал он, обводя рукой пространство вокруг. — Эти… безумцы снаружи? Конкретно эти слушают меня, когда я этого хочу. Дроиды обслуживания? Некоторые из них выполняют мои команды. Другие банды детей? Я могу настроить их против тебя одним щелчком пальцев или парой нужных слухов. Твой уютный мирок на сорок четвертом этаже держится на соплях и твоей удаче. А удача, как известно, переменчива. Я могу ее… скорректировать.

Я сглотнул. Звучало убедительно. Слишком убедительно. Лом с сорок первого предупреждал о странных делах на нижних уровнях, о растущем влиянии каких-то внешних сил. Неужели это все он? Этот Блот?

— И, конечно же, — добавил он, понизив голос до зловещего шепота и кивнув в сторону Ки, — есть еще наша юная леди. Ее судьба… напрямую зависит от твоего благоразумия. Она проявила неосторожность, сунула нос не в свои дела, связалась не с теми… символами. Но я могу проявить великодушие. Если ты примешь правильное решение.

Вот он, главный козырь. Ки. Он держал ее жизнь в своих руках, и не стеснялся этим шантажировать. Мерзкий ублюдок. Ярость снова поднялась во мне, горячая и удушающая, но я заставил себя дышать ровно. Паника сейчас — худший враг. Нужно думать. Быстро думать. Есть ли выход? Или я действительно заперт в его игре без шансов на победу? Взгляд снова метнулся к темному проходу за его спиной. Рискнуть? Схватить Ки и рвануть туда? Шансы на успех — почти нулевые. Он среагирует мгновенно. А что там, в темноте? Еще больше его ловушек? Я заставил себя посмотреть ему прямо в… шлем. В это безликое, зеркальное ничто.

— Отпусти ее, — мой голос прозвучал резко, обрывая его монолог. В задницу дипломатию и попытки выиграть время. Гнев и страх за Ки перевесили инстинкт самосохранения. — Прямо сейчас. И тогда, может быть, мы поговорим.

На долю секунды воцарилась тишина. Даже Блот, кажется, не ожидал такого прямого ответа. А потом он снова рассмеялся. На этот раз громче, почти истерично. Механический, лишенный всякого веселья звук эхом прокатился под высокими сводами зала.

— О, Макс, Макс… Ты все еще пытаешься ставить условия? Восхитительно! Какая дерзость! Ты действительно не понимаешь своего положения, да? — Он покачал головой, словно разговаривал с неразумным ребенком. — У тебя нет выбора. Совсем. Ты думаешь, я бы устроил все это, привел тебя сюда, если бы у тебя была хоть малейшая возможность уйти или диктовать мне что-то? Наивно.

Он снова сделал шаг вперед, его зеркальный шлем оказался почти напротив моего лица. Я видел в нем свое искаженное отражение — злой, загнанный, но не сломленный. Пока нет.

— Ты думаешь, я не знаю, кто ты на самом деле? — Голос Блота упал до шепота, проникающего под кожу. — Я знаю о твоей прошлой жизни. Не все детали, конечно, но достаточно. Знаю о знаниях, которые ты принес в этот мир. О твоей способности… адаптироваться и находить нестандартные решения. Ты не просто очередной ребенок с пушкой, Макс. Ты — аномалия. Ценная аномалия. И я не позволю тебе пропасть зря или, что еще хуже, встать у меня на пути.

Информация. Он действительно обладал информацией. Обо мне. О том, кем я был до. Это меняло все. Он не просто сильный противник, он — противник, который знает твои карты. Или, по крайней мере, думает, что знает.

— Кто ты такой? — вырвалось у меня сквозь стиснутые зубы. — Еще один турист, которому наскучило сафари?

— Турист? — Блот фыркнул с презрением. — Это примитивное развлечение для скучающих выскочек. Я… наблюдатель. Исследователь. Коллекционер уникальных явлений. И этот мир, эта… умирающая цивилизация — моя лаборатория. Я изучаю процессы распада и… возможного возрождения. И ты, Макс, со своей уникальной природой, можешь стать катализатором. Катализатором перемен, которые я хочу здесь увидеть.

Лаборатория. Наблюдатель. Катализатор. Холодные, бездушные слова, описывающие мир как грёбаный террариум, а меня — как подопытную крысу с интересной мутацией. Во рту стало сухо и горько, как от металлической пыли. Он говорил о моей прошлой жизни, о моих знаниях, как о ресурсе, который он собирается использовать. Мои воспоминания, моя боль, мое проклятие — для него просто… интересный феномен. Коллекционер хренов. Ярость, до этого момента тлевшая под слоем прагматизма и страха за Ки, вспыхнула слепящим белым пламенем. Хватит. Хватит игр, хватит разговоров, хватит этой паутины лжи и манипуляций, в которую он пытался меня запутать. Терпение лопнуло, как перетянутая струна. Палец сам лег на спусковой крючок импульсника. Плевать на последствия. Плевать на его грёбаные «возможности». Прямо сейчас имело значение только одно — стереть эту самодовольную тварь с лица… этого уровня.

Импульсник дернулся в руках, выплевывая сгусток потрескивающей синеватой энергии. Воздух перед стволом зашипел. Выстрел ударил точно в центр зеркального шлема Блота. Звук — резкий, как треск льда. Я ожидал взрыва, фонтана осколков, чего угодно, но не этого. Шлем пошел трещинами, тонкие паутинки разбежались от точки попадания, как от удара камнем по замерзшей луже. Но он стоял. Даже не шелохнулся. Не отшатнулся, не вскрикнул, не прикрылся рукой. Он просто… стоял. И смотрел на меня сквозь паутину трещин. Или я думал, что смотрел. Его лицо по-прежнему скрывала зеркальная поверхность, теперь испещренная узором разрушения. Мгновение оглушающей тишины, нарушаемой лишь моим собственным прерывистым дыханием и гулом крови в ушах. Этого не могло быть. Импульсник на такой дистанции должен был пробить что угодно, кроме самых толстых бронеплит. А этот… он даже не вздрогнул.

— Ты… — прошипел я, поднимая ствол для второго выстрела. Гнев смешивался с ледяным ужасом. Что за хрень?

Второй сгусток энергии сорвался со ствола. Я целился туда же, в треснувший шлем. Но заряд не долетел. Он замер в воздухе, примерно в полуметре от Блота, словно врезался в невидимую стену. Энергия запульсировала, исказилась, растеклась, как краска в воде, а потом… просто исчезла. Рассеялась шипящим облачком пара и озона. Словно пространство перед ним стало вязким, как смола, поглощая любую атаку. Болото. Мой выстрел утонул в невидимом болоте. Блот медленно, почти лениво, покачал головой. Жест был едва заметным, но в нем сквозило такое бесконечное, высокомерное превосходство, что меня затошнило. Это была не просто защита. Это была демонстрация. Демонстрация того, насколько я ничтожен перед ним.

И тут он сдвинулся с места. Не ко мне. Его зеркальный, треснувший шлем повернулся в сторону Ки. Она так и стояла, неподвижная, бледная, как призрак в этом тусклом свете. Медленным, отработанным движением Блот достал что-то из-за спины. Длинное, черное, с хищными изгибами. Винтовка. Не похожая ни на что из того, что я видел раньше. Не наше оружие. Чужое. Он поднял ее, не целясь, просто направляя ствол в сторону Ки. Небрежно. Буднично. Словно решал, какой экспонат добавить в свою коллекцию. И в этот момент я понял, что разговоры закончились окончательно. Он не собирался ее отпускать. Она была рычагом давления, заложницей, разменной монетой в его игре. И он без колебаний пустит ее в расход, если я не подчинюсь. Или просто так, для развлечения.

— Нет! — крик вырвался из горла сам собой, хриплый и отчаянный. Я снова вскинул импульсник, палец судорожно давил на спуск. Выстрел! Еще один! Оба заряда с шипением увязли в той же невидимой преграде перед Блотом, рассыпаясь искрами бесполезной ярости. Бесполезно. Стрелять бесполезно. Он неуязвим для моего оружия. Но Ки… Винтовка все еще смотрела на нее. Секунды утекали. Нет времени на раздумья, на план, на оценку шансов. Шансов не было. Был только инстинкт. Древний, животный инстинкт — защитить. Броситься вперед. Сократить дистанцию. Может быть, его щит не работает вблизи? Может, я смогу сбить его с ног, выбить винтовку? Бред. Самоубийство. Но выбора не оставалось. Я рванул с места, ноги сами понесли меня вперед по скользкому полу, прямо на него, на эту стеклянную тварь с винтовкой, нацеленной на единственное, что еще имело для меня значение в этом проклятом мире. Успеть. Просто успеть.

Глава 21. Один выстрел

Рывок. Тело, подстегиваемое чистым адреналином и паническим страхом, летело вперед по инерции, почти не касаясь пыльных плит. Секунда, полсекунды… Вот он, Блот, его треснувший шлем, винтовка, направленная на Ки… еще немного… Я выставил руку вперед, пальцы скрючились, пытаясь вцепиться в его стеклянный костюм, сбить, помешать…

Удар.

Не такой, как о стену — твердый, ломающий кости. Другой. Словно я на полной скорости врезался в гигантскую стену из плотного, невидимого желе. Воздух вышибло из легких с хриплым стоном. Мир качнулся, перед глазами поплыли радужные круги. Но я не отлетел назад. Меня не отбросило. Меня… поглотило. Тело завязло, будто в густом, холодном киселе. Каждый мускул напрягся до предела, пытаясь преодолеть это невидимое сопротивление, но тщетно. Ноги буксовали на скользком камне, руки упирались во что-то упругое, податливое, но абсолютно непроницаемое. Как муха в янтаре. Я видел Блота сквозь эту дрожащую, искажающую завесу — всего в паре метров, так близко, что мог бы рассмотреть детали его чуждой винтовки, если бы не рябь, как от горячего воздуха. Он стоял невозмутимо.

— Упорство… Похвально, — раздался его усиленный динамиками голос, спокойный, почти скучающий. Он чуть опустил ствол винтовки, направленный на Ки. Не потому что передумал. А потому что я больше не представлял угрозы. Я был насажен на его невидимый крюк, барахтался, как пойманная рыба, и он это знал. — Но совершенно бессмысленно, Макс. Ты тратишь силы зря. Энергию, которую мог бы направить… в более конструктивное русло.

Я зарычал, пытаясь рвануться вперед. Это было похоже на попытку бежать под водой против сильного течения. Каждый сантиметр давался с неимоверным трудом, мышцы горели, суставы трещали. Воздух вокруг поля вибрировал, слегка потрескивал, наполняя ноздри странным запахом — смесью озона и чего-то еще, незнакомого, химического. Я видел, как моя собственная кожа покрывается мурашками от статического разряда там, где я касался барьера. Я был пойман. Намертво.

— Я же говорил, Макс, — продолжил Блот своим ровным, издевательским тоном, пока я бился в его ловушке. — Сотрудничество — в твоих интересах. Подумай о возможностях. Вместо того чтобы вот так… дико биться головой о стену. Хотя, должен признать, в этом есть своя… первобытная прелесть. Ценный материал для анализа поведенческих реакций в стрессовой ситуации.

Он говорил так, будто комментировал какой-то скучный эксперимент. А я продолжал давить на невидимую преграду, силясь сделать еще шаг, еще полшага. Дотянуться. Просто дотянуться до него, до этой стеклянной мрази, до его оружия. Инстинкт вопил, что нужно бороться, не сдаваться. Но разум, холодный и прагматичный, уже шептал, что это конец. Я проиграл этот раунд.

Мой взгляд метнулся к Ки. Она стояла там же, у стены, рядом с темным провалом. Неподвижная. Безучастная. Ее глаза были открыты, но взгляд… пустой. Она смотрела сквозь меня, сквозь Блота, сквозь этот зал. Словно кукла с фарфоровыми глазами, которую забыли убрать в коробку. Ни страха, ни удивления, ни даже узнавания на ее лице. Просто… ничего. Она видела, как я врезался в барьер? Видела, как Блот целился в нее? Она слышала его слова? Или она была уже не здесь? Полностью во власти этих символов, этого места, этого ублюдка? Эта мысль была страшнее любого оружия.

— Ки! — крикнул я, голос сорвался от напряжения и отчаяния. — Ки, очнись! Посмотри на меня!

Никакой реакции. Ее голова чуть заметно дернулась — или мне показалось? Нет. Ничего. Она словно была заключена в свой собственный невидимый кокон безразличия. Она была здесь, но ее не было. И это разбивало меня на куски куда эффективнее, чем любой энергетический щит.

— Видишь ли, Макс, — Блот снова привлек мое внимание. В его голосе появились нотки фальшивого сочувствия. — Даже она понимает тщетность сопротивления. Возможно, тебе стоит поучиться у нее… принятию неизбежного?

Я заскрипел зубами, чувствуя, как по щекам текут горячие, злые слезы. Не от боли. От бессилия. От этой тошнотворной, удушающей безысходности. Я заперт. Я бьюсь о невидимую стену. Мой враг насмехается надо мной. А девушка, ради которой я сюда примчался, ради которой готов был умереть, стоит в двух шагах и смотрит в пустоту, как сломанный дроид. Все мои знания из прошлой жизни, вся моя адаптивность, вся моя воля к выживанию — все это оказалось бесполезным дерьмом перед лицом этого. Этой чуждой силы. Этой холодной, расчетливой жестокости. Этого кукольного безразличия в глазах Ки.

Отчаяние накатило тяжелой, свинцовой волной, гася остатки ярости. Мышцы обмякли, борьба прекратилась. Я просто висел в этой вязкой дряни, тяжело дыша, чувствуя, как энергия поля щекочет кожу. Я смотрел на Блота, на его треснувший, но все еще непроницаемый шлем, на винтовку в его руках, снова лениво поднятую в сторону Ки. Я смотрел на Ки, на ее застывшее лицо, и понимал, что загнан в самый страшный угол из всех возможных. Угол, где любой выбор ведет к катастрофе. Сотрудничать с этой тварью? Предать все, во что я еще пытался верить? Или отказаться и смотреть, как он убьет Ки, а потом, возможно, и меня, и всех в Elysium Sky?

Я попал. Попал по-настоящему. И выхода не было видно. Только вязкая, невидимая стена передо мной и бездонная пропасть отчаяния внутри.

Я висел в этой дряни. Невидимой, вязкой, как застывшая смола времен. Она обволакивала, давила, глушила любой порыв, любую мысль о сопротивлении. Мышцы все еще помнили отчаянный рывок, сухожилия ныли от перенапряжения, но тело больше не слушалось. Бесполезно. Абсолютно, сука, бесполезно. Я мог видеть сквозь дрожащую рябь энергетического поля — треснувший шлем Блота, его неподвижную фигуру, винтовку в руках. Видел Ки. Ее силуэт у стены казался нереальным, вырезанным из картона. Пустые глаза куклы, уставившиеся в никуда. Она даже не моргнула, когда он целился. Словно ее сознание уже давно покинуло это измученное тело, оставив лишь оболочку для игр этого стеклянного ублюдка. Мое горло саднило от беззвучного крика, рвавшегося изнутри. Хотелось выть, биться головой об эту невидимую стену, пока не раскрошу собственный череп. Хоть что-то сделать! Но я мог лишь висеть здесь, пойманный, униженный, наблюдая за развязкой, которую он срежиссировал. Запах озона и какой-то мерзкой химии щекотал ноздри, смешиваясь с вековой пылью зала. Статическое электричество трещало на коже, поднимая волоски на руках дыбом. Мелкая, унизительная дрожь пробегала по телу, рожденная не холодом, а чистым, животным страхом и яростью, которым некуда было деться. Они кипели внутри, сжигая остатки надежды. Я посмотрел на импульсник, все еще зажатый в руке, но теперь бесполезный, как ржавый кусок железа. Мои знания, моя память о другом мире — все это оказалось пшиком перед лицом вот этого. Этой чуждой, непонятной силы, которая играла нами, как фишками на доске.

Блот медленно, с какой-то извращенной театральностью, снова поднял свою инопланетную винтовку. Черное, хищное оружие казалось живым в его руках. Ствол снова уставился на Ки. Я замер, перестал дышать. Сердце рухнуло куда-то в пятки, оставив в груди ледяную пустоту. "Нет… Пожалуйста, нет…" — прошептал я, но звук потонул в вязкой преграде, не достигнув его ушей. Он не слышал. Или ему было плевать. Он просто делал то, что собирался. Он наказывал меня за неповиновение. Наказывал ее за то, что она стала приманкой. Или просто развлекался. Какая, к черту, разница? Он чуть наклонил голову, словно прицеливаясь тщательнее, хотя я знал — ему это не нужно. Он мог попасть в муху с другого конца зала. Секунда растянулась в вечность. Я видел блик тусклого света на изгибе винтовки, видел его палец на спусковом крючке… видел, как пустота в глазах Ки отражает безразличие вселенной к нашим маленьким трагедиям. И потом — вспышка. Не яркая, слепящая, а какая-то… рваная. Сноп синевато-белых искр, похожих на разряд чистой нервной энергии, вырвался из ствола с сухим треском, пронзая тяжелый воздух зала. Луч, или что это было, ударил Ки точно в грудь. Ее тело выгнулось дугой, короткий, сдавленный вскрик все-таки сорвался с ее губ — первый звук, который я услышал от нее за все это время. Он прозвучал чуждо, незнакомо. И в следующее мгновение ее отбросило назад с такой силой, будто в нее врезался невидимый локомотив.

Она летела сквозь зал, как тряпичная кукла, безвольно раскинув руки. Ее тело кувыркалось в воздухе, прежде чем с глухим, тошнотворным стуком врезаться в противоположную стену, метров за двадцать от того места, где она стояла. Удар был страшным. Я слышал его даже сквозь барьер, и что-то внутри меня оборвалось вместе с этим звуком. Она ударилась спиной и головой, а потом медленно, очень медленно, сползла по стене вниз, оставляя на пыльном камне темный, влажный след — или это была просто тень? Она осела у основания стены в неестественной позе, голова безвольно упала на грудь. На ее куртке, в том месте, куда ударил разряд, дымилась и тлела обожженная дыра. Она не двигалась. Совсем. Вселенная сжалась до этой маленькой, сломанной фигуры у дальней стены. Все остальное перестало существовать. Блот, его щит, моя собственная ловушка — все померкло перед этой картиной. Перед осознанием того, что я не смог. Не успел. Провалился. И она заплатила за это. Глухой, животный рев вырвался из моей груди, переходя в отчаянный, срывающийся крик боли и бессилия. Он эхом отразился от стен и потолка, но, казалось, даже звук вязнет в этом проклятом поле. Я обмяк, перестал бороться с невидимыми путами. Силы оставили меня. Горечь и вина затопили сознание, смывая остатки ярости, оставляя лишь пустоту и холод. Я повис в этой силовой дряни, как распятый, голова опустилась, слезы жгли глаза, смешиваясь с потом и пылью. Я сам себя загнал в это болото. И теперь мог только смотреть, как тонет все, что было мне дорого.

Не знаю, сколько я так висел, потеряв счет времени, погруженный в свое личное пекло. Минуту? Вечность? Тишина в зале стала еще более гнетущей, нарушаемая лишь моим собственным сдавленным дыханием и тихим потрескиванием статики от поля. Наконец, я почувствовал его взгляд. Блот все это время стоял и смотрел на меня. Наблюдал. Изучал реакцию. Коллекционировал еще один уникальный момент для своей грёбаной лаборатории. Я заставил себя поднять голову. Встретиться взглядом с его треснувшим, но все еще безликим шлемом. В этом молчании, в этом ожидании было что-то зловещее. Он закончил с Ки. Теперь его внимание переключилось на меня. Медленно, все с той же неторопливой, уверенной грацией хищника, он снова поднял винтовку. Теперь ствол смотрел прямо на меня. Он даже не стал ничего говорить. Не было больше предложений о сотрудничестве, угроз или издевок. Просто холодное, механическое действие. Устранение проблемы. Ликвидация неудавшегося эксперимента. Я смотрел в черный зрачок ствола, и в голове было удивительно пусто. Ни страха, ни сожаления. Только какая-то усталая обреченность. Ну вот и все. Конец второго акта. Интересно, что будет дальше? Еще одно перерождение? Или на этот раз — окончательная темнота? Где-то на периферии сознания мелькнула мысль о Рыси, о Ломе, о Триксе… Простите, ребята. Я не справился.

Блот нажал на спуск. Я увидел, как его палец двигается, как вокруг ствола снова начинают собираться синеватые искры… но выстрела не последовало. Вместо этого его фигура дернулась, словно от сильного удара током. Винтовка в его руках дрогнула, ствол ушел в сторону, и сноп энергии ударил в пол рядом со мной, выбив сноп каменной крошки и оставив дымящийся ожог на плитах. Мгновение оглушенного недоумения. Что за?.. А потом я увидел. Из темного провала коридора за спиной Блота, того самого, куда я так боялся сунуться, вырвался еще один разряд. Не такой, как у Блота — не синеватый луч, а скорее шаровая молния, яркая, белая, потрескивающая. Она ударила Блота в спину с такой силой, что его стеклянный костюм заискрился, а сам он пошатнулся, сделав пару неуверенных шагов вперед. Щит вокруг меня замерцал и… исчез. Я рухнул на колени, тяжело дыша, пытаясь прийти в себя после резкого освобождения. И в этот момент из темноты коридора вылетели две фигуры. Быстрые, решительные. Слэй, со своим верным шокером наперевес, все еще потрескивающим после выстрела, и Трикс, сжимающий в руках тяжелый разводной ключ, явно готовый пустить его в ход. Они выглядели взъерошенными, запыхавшимися, но живыми и злыми.

— Успели?! — крикнул Слэй, переводя шокер с Блота на меня и обратно, явно оценивая ситуацию на ходу.

Трикс уже бежал к Ки, упав рядом с ней на колени.

— Стим сказал, у тебя проблемы! Большие проблемы! — добавил Слэй, не сводя глаз с Блота, который медленно разворачивался, его треснувший шлем теперь казался еще более зловещим.

Стим? Сказал им? Сердце снова пропустило удар, но на этот раз от совершенно другого чувства. Не облегчения. А холодной, липкой догадки, которая начала оформляться в сознание.

— Да откуда он… — прошептал я, глядя на своих друзей, на обескураженного Блота, на неподвижную Ки. Откуда Стим мог так точно знать, где я и что происходит? Если только… если только он не просто следил за камерами. Если он сам не был частью этой игры. Собственная догадка обожгла ледяным страхом.

Воздух все еще пах озоном и горелым камнем там, куда ударил разряд Блота, промахнувшись мимо меня. Секунду назад я висел в невидимом желе, ожидая конца, а теперь стоял на коленях, тяжело дыша, пытаясь осознать произошедшее. Слэй. Трикс. Они здесь. Выстрел Слэя, похожий на разряд дефибриллятора, заставил Блота пошатнуться, его гребаный щит исчез, как утренний туман. Слэй стоял наизготовку, его шокер все еще потрескивал, взгляд метался между мной и покачивающейся фигурой Блота. Трикс, не теряя ни секунды, уже мчался к Ки, ее неподвижная фигура у дальней стены была страшнее любого врага. Спасение? Возможно. Но вопрос Слэя — «Успели?!» — и упоминание Стима — «Стим сказал, у тебя проблемы!» — царапнули сознание чем-то холодным и острым. Откуда Стим мог знать? Так точно знать? Мои кулаки сжались на пыльном полу. Еще одна гребаная загадка в этом бесконечном ребусе.

Блот медленно выпрямлялся. Его треснувший шлем повернулся к Слэю, потом ко мне, потом к Трикс, который уже опустился на колени рядом с Ки, пытаясь нащупать пульс. В движениях Блота не было паники, только какое-то холодное, механическое недоумение, словно сбой в программе. Он все еще был опасен. Я это чувствовал нутром. Он начал поднимать свою инопланетную винтовку, ствол которой только что едва не превратил меня в кучку пепла.

— Трикс, осторожно! — крикнул я, поднимаясь на ноги, рука снова инстинктивно сжала импульсник. Он больше не был бесполезен.

Но предупреждение опоздало.

Не было ни свиста, ни лазерного луча. Только короткий, резкий «тхвип!» откуда-то сверху, из густых теней под высоким потолком. Что-то маленькое, серебристое блеснуло в тусклом свете и ударило Трикса в плечо. Он дернулся, коротко вскрикнул не от боли, а скорее от неожиданности, и завалился на бок, выпустив из рук разводной ключ, который с лязгом упал на каменные плиты. На его плече, прямо сквозь ткань куртки, виднелась небольшая капсула, похожая на дротик с присоской, которая слабо пульсировала зеленоватым светом. Трикс попытался подняться, но его тело не слушалось. Он замер, опираясь на одну руку, вторая безвольно повисла. Голова его была повернута в нашу сторону, но глаза… они были пустыми. Стекло. Такое же мертвое, безучастное стекло, как у Ки мгновения назад. Он смотрел прямо перед собой, не видя ни меня, ни Слэя, ни Блота. Словно кто-то просто выключил рубильник в его голове. Он даже не дышал — или дышал так мелко, что было незаметно. Парализован. Полностью.

— Какого хрена?! — рявкнул Слэй, его голова резко метнулась вверх, шокер инстинктивно дернулся в сторону потолка. — Дрон! Там дрон, Макс!

Я тоже поднял взгляд. В полумраке, под сводами зала, почти невидимый на фоне старых вентиляционных решеток и балок, действительно висел небольшой аппарат. Плоский, черный, с несколькими объективами и манипулятором, из которого, видимо, и вылетела капсула. Он тихо жужжал, удерживая позицию. Еще один игрок на доске? Или это игрушка Блота? Или… Стима? Холодная догадка снова сдавила горло.

Но сейчас было не до дронов и не до Стима. Блот, воспользовавшись секундным замешательством, снова поднял свою винтовку. На этот раз он не целился в Трикса или Слэя. Он целился в меня. Его пауза кончилась. Решение было принято. Уничтожить.

Злость. Горячая, черная, как машинное масло, злость затопила все. Злость на этого ублюдка в стеклянном шлеме, на его игры, на то, что он сделал с Ки, на то, что теперь случилось с Триксом. Злость на себя — за то, что попался, за то, что был слаб. Злость на этот гребаный мир, который постоянно подкидывал новые способы сдохнуть или сойти с ума. Внутри что-то щелкнуло. Предохранитель сорвало окончательно. Хватит.

Я вскинул импульсник. Палец вдавил спуск до упора. Никакой невидимой стены больше не было. Синеватый сгусток энергии сорвался со ствола с хищным треском и полетел точно в цель — в треснувший шлем Блота.

На этот раз звук был другим. Не глухой треск льда, а звонкий, оглушительный грохот бьющегося стекла. Шлем разлетелся на тысячу мелких осколков, сверкающим дождем осыпавшихся на пол. Фигура Блота дернулась, его отбросило на пару шагов назад, он неуклюже взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, и тяжело рухнул на спину. Винтовка выпала из его рук и со стуком откатилась в сторону.

Он лежал на полу, не двигаясь. А я смотрел на то, что скрывалось под шлемом. Смотрел и не мог поверить своим глазам.

Никакого инопланетного лица. Никакого монстра. Ничего живого.

Там, где должна была быть голова, зиял клубок проводов, перепутанных микросхем, сервоприводов и тускло мерцающих сенсоров. Обычный дроид. Стандартная модель обслуживания серии 7, если меня не подводила память о довоенных каталогах. Немного модифицированная, да — видно было свежие пайки, какие-то дополнительные блоки питания, прикрученные явно кустарным способом, но основа… Основа была самой обычной. Функциональный дроид-уборщик или техник, каких тысячи ржавели по всему городу. Слегка двинувшийся платами, очевидно. Решивший поиграть в бога или коллекционера.

Я стоял, опустив импульсник, и тупо пялился на это механическое нутро. Весь его пафос, его угрозы, его «возможности», его знание обо мне… Все это исходило от… робота? Свихнувшегося дроида? Вся эта игра, все это представление — постановка машины?

Какого. Черта. Здесь. Происходит?!

Мысли путались. Ярость схлынула, оставив после себя ледяное недоумение и гулкую пустоту. Если Блот — всего лишь дроид, то ктодергает за ниточки? Кто дал ему это оружие? Кто управляет дроном наверху? Кто парализовал Трикса? Кто… заманил сюда Ки? Вопросы роились в голове, как взбесившиеся насекомые, но ответов не было. Только разбитый дроид на полу, неподвижная Ки у стены, парализованный Трикс, злой и готовый к бою Слэй, жужжащий дрон под потолком и я, стоящий посреди всего этого дерьма с дымящимся импульсником в руках и полным хаосом в голове. И где-то там, далеко, на сорок четвертом, Стим, который «знал», что у меня проблемы. Очень большие проблемы. Да уж, не соврал.

Глава 22. Горечь утраченного

Разбитый дроид. Голова — клубок проводов и мертвых сенсоров. Корпус — стандартный, мать его, обслуживающий механизм серии семь. Никакой тайны, никакого могущественного пришельца, просто свихнувшийся кусок железа с инопланетной пушкой и комплексом бога. Вся эта хрень, весь этот цирк — из-за гребаного дроида-уборщика? Воздух в легких застыл ледяной пробкой. Казалось, мир сузился до этого жалкого, разбитого корпуса и гудящей пустоты в моей голове. Ярость, только что сжигавшая меня изнутри, испарилась, оставив после себя лишь холодное, тошнотворное недоумение. Какого черта…

Тихое, назойливое жужжание вернуло меня в реальность. Дрон. Та самая мелкая пакость, что висела под потолком и всадила парализующую дрянь в Трикса. Он все еще там, висит, наблюдает. Игрушка этого Блота? Или… того, кто дергал за ниточки этого дроида? Мысль о Стиме, о его чертовом «знании», обожгла снова.

— Макс! Дрон! — голос Слэя прозвучал глухо, но настойчиво. Он все еще держал свой шокер наготове, переводя взгляд с разбитого дроида на меня, потом на неподвижного Трикса, возле которого он теперь опустился на одно колено.

Да, дрон. Еще одна проблема. Но теперь — решаемая. Инстинкт взял верх над ступором. Я снова вскинул импульсник, еще теплый после выстрела, расколовшего шлем этой жестянке. Целиться в эту мелкую, юркую тварь под потолком было сложнее, чем в неподвижную фигуру. Он слегка покачивался в воздушных потоках, его черные линзы блестели в тусклом свете. Плевать. Палец снова нажал на спуск.

Тресск!

Синеватый заряд прошил полумрак. Я не стал выцеливать — просто ударил в примерное местоположение. Попал. Дрон дернулся, заискрил, из него посыпались какие-то мелкие детали. Он закрутился на месте, как подстреленная муха, а потом с жалким скрежетом рухнул вниз, ударившись о каменные плиты неподалеку от разбитого Блота. Тишина. Теперь точно тишина. Кроме хриплого дыхания Слэя и моего собственного бешеного сердцебиения.

Но эта тишина была хуже любого шума. Потому что теперь ничто не отвлекало меня от фигуры у дальней стены.

Ки.

Ноги сами понесли меня туда. Я споткнулся о какой-то обломок, чуть не упал, но удержался. Плевать на разбитого дроида, плевать на его пушку, валяющуюся рядом, плевать на дымящиеся остатки дрона. Плевать на Слэя, который что-то кричал мне вслед, пытаясь привести в чувство Трикса. Сейчас имела значение только она.

Я бежал по этому проклятому залу, и каждый шаг отдавался глухим ударом в груди. Страх. Липкий, холодный страх смешивался с отчаянной, иррациональной надеждой. Может, не все так плохо? Может, она просто без сознания? Регенерация… она же у всех нас…

Я рухнул на колени рядом с ней. Запахло горелым — тканью, кожей, чем-то еще, от чего свело желудок. Осторожно, боясь причинить еще большую боль, которой, возможно, уже и не было, я повернул ее к себе.

Ее лицо… бледное, покрытое пылью. Глаза полуоткрыты, но они смотрели в пустоту. Тот же стеклянный, безучастный взгляд, что и мгновение назад. На груди, там, куда ударил разряд Блота, зияла страшная дыра. Края раны обуглены, спеклись. Вокруг — темное пятно, пропитавшее куртку и то, что под ней. Не кровь. Что-то другое. Энергетический ожог выжег все дотла.

Мои пальцы — дрожащие, непослушные — легли ей на шею, пытаясь нащупать пульс. Ничего. Ледяная кожа. Ни малейшего движения грудной клетки. Ни вздоха. Ничего. Абсолютно. Ни-че-го.

Надежда рассыпалась пеплом, оставив после себя только зияющую дыру в душе, такую же черную и обугленную, как рана на ее груди.

— Нет… — шепот сорвался с губ. — Нет, Ки, нет…

Я притянул ее обмякшее тело к себе, уткнулся лицом в ее волосы, пахнущие пылью и чем-то неуловимо знакомым, родным. И тут меня накрыло. Не ярость. Не страх. А что-то гораздо хуже. Окончательное, бесповоротное осознание.

Потерял.

Я ее потерял. Из-за чего? Из-за свихнувшегося дроида? Из-за этого проклятого туриста, которого даже не было? Из-за собственной глупости, что полез сюда, как мотылек на огонь?

Или… из-за Стима?

Воспоминание о словах Слэя — «Стим сказал, у тебя проблемы!» — вспыхнуло в мозгу неоновой вывеской. Как он мог знать? Откуда такая точность? Дрон. Парализующая капсула для Трикса — как раз чтобы он не смог помочь, не смог ничего увидеть? Прибытие Слэя и Трикса — идеально подгаданное, чтобы «спасти» меня, когда дроид уже почти прикончил? Блот — всего лишь кукла-дроид… Управляемый?

Все вставало на свои места. Мерзкая, отвратительная картинка. Стим. Умник Стим, наш гений связи и наблюдения. Это он мог стоять за всем этим. Заманить Ки сюда, используя эти странные символы. Подстроить «похищение». Использовать меня, мои чувства к ней, чтобы я примчался. Для чего? Чтобы устранить Блота моими руками? Или чтобы… получить что-то от меня? Что-то, связанное с моей прошлой жизнью, о которой этот гребаный дроид так уверенно говорил? Слова Блота — «Наблюдатель. Катализатор» — зазвучали в голове с новой, зловещей силой. Кто их вложил в процессор этого дроида? Стим?

Холодная, расчетливая ярость начала подниматься из глубин души, вытесняя горечь. Она была другой — не слепой и импульсивной, как раньше. Эта была острой, как заточенный нож. Если это он… Если Стим стоит за этим… за ее смертью…

— Макс? — голос Слэя за спиной. Он, кажется, поднял Трикса, тот висел на его плече безвольной куклой. — Макс, что с ней?

Я медленно, очень медленно опустил тело Ки на пол. Бережно поправил ее волосы, закрыл ей глаза. Потом поднялся. Повернулся к Слэю. Мое лицо, наверное, было страшным. Сам бы испугался.

— Ее больше нет, Слэй, — сказал я ровно, голос был чужим, скрипучим, как несмазанные петли. — Этот ублюдок ее убил.

Слэй отшатнулся, его лицо исказилось. Он посмотрел на Ки, потом на меня.

— Черт… Макс, мне жаль… Я…

— Не сейчас, — прервал я его. Жестко. Безжалостно. — Слушай меня внимательно. Бери Трикса. И тащи его обратно в «Элизиум». Немедленно. Ты понял?

Слэй кивнул, все еще ошеломленный.

— Да, но… Куда ты?

Я не ответил. Мой взгляд уже шарил по полу в поисках аэроборда. Вот он, валяется у стены, куда отлетел во время моей бесполезной атаки на щит Блота. Я подобрал его. Проверил заряд — в норме.

— Макс! Что ты задумал?! — Слэй сделал шаг ко мне, пытаясь удержать парализованного Трикса.

— То, что должен, — бросил я через плечо, направляясь к огромному, панорамному окну, занимавшему почти всю стену зала. За мутным, покрытым вековой грязью стеклом виднелись нижние уровни города, тонущие в вечном сумраке. — Доставь Трикса. И скажи Рыси… Скажи ему, чтобы держал оборону. Я скоро вернусь. Или не вернусь.

— Макс, стой! Куда ты?!

Я не стал слушать. Поднял импульсник. Прицелился в центр окна.

Выстрел!

Осколки толстого бронестекла разлетелись во все стороны с оглушительным грохотом. Ветер ворвался в зал, холодный, пахнущий дождем и ржавчиной нижних уровней. Я вскочил на аэроборд, активировал его одним нажатием. Доска взревела, поднимая меня над полом.

— Стим! — крикнул я в пустоту зала, в разбитое окно, в лицо этому проклятому городу. Голос сорвался от ярости. — Если это ты… тебе лучше бежать! Бежать к чертям и молиться всем богам, которых ты знаешь! Потому что я иду за тобой!

И, не оглядываясь на Слэя, на Трикса, на тело Ки, оставшееся лежать на холодном полу этого проклятого зала, я рванул вперед. Прямо в разбитое окно. Вниз. Туда, где на сорок четвертом уровне ждал своего часа гребаный предатель в своей уютной рубке.

Вниз. На пару этажей ниже. Прямиком к «Элизиум Скай». Разобраться. Раз и навсегда.

Боль? Она никуда не делась. Она клокотала внутри, смешиваясь с яростью, превращаясь в топливо. Больно, сука, больно. Не успел. Не спас. Потерял.

Но теперь я знал, кого винить. И этот кто-то заплатит.

Доска несла меня сквозь ветер и дождь мимо ржавых конструкций и темных окон нижних уровней. Скорость обжигала лицо, но я почти не чувствовал. В голове стучало только одно: Стим. Рубка. Ответы. И, возможно, возмездие.

Ветер выл в ушах, хлестал по лицу ледяными каплями дождя и ржавой пылью нижних уровней. Аэроборд подо мной ревел, протестуя против такого варварского обращения, но нес меня вниз, сквозь разбитое окно сорок шестого этажа, мимо зияющих пустотой проемов, ржавых балок и потухших неоновых вывесок давно мертвых брендов. Два этажа. Всего два гребаных этажа отделяли меня от рубки управления «Элизиум Скай». От Стима.

Я почти не управлял доской, отдавшись потоку и силе тяжести, лишь слегка корректируя траекторию, чтобы не влететь в очередную бетонную опору. Ярость и боль внутри сплелись в тугой, вибрирующий клубок, который гудел в висках и стучал в ребрах вместо сердца. Ки. Ее лицо, бледное, с полуоткрытыми, пустыми глазами. Обугленная дыра на груди. Запах горелой плоти. Стим. Его грёбаное «знание». Его подстроенное спасение. Его возможная, почти несомненная для меня сейчас, игра.

Сорок четвертый. Наш уровень. Балкон «Элизиума» показался внизу — островок света и относительного порядка в этом хаосе. Я резко накренил борд, выравнивая его почти в последний момент перед столкновением. Посадка получилась жесткой, скрежещущей. Доска чиркнула по металлическому настилу, высекая сноп искр, и я спрыгнул с нее, едва удержав равновесие. Ноги подкашивались не столько от полета, сколько от чудовищной усталости и всепоглощающего огня внутри.

Не успел я выпрямиться, как дверь на балкон распахнулась, и на пороге вырос Рысь. Его обычно спокойное лицо было встревоженным, глаза цепко сканировали меня с ног до головы. Мой вид, должно быть, говорил сам за себя — мокрый, грязный, со следами копоти, с безумным блеском в глазах.

— Макс! Черт побери, что случилось?! — голос Рыси был напряженным. — Слэй только что вышел на связь… сказал, вы вляпались по-крупному! Что с Ки? Где Трикс? Он еле ворочал языком, про Трикса что-то невнятное…

Имя Ки ударило под дых, как кулаком. Но я не мог сейчас говорить об этом. Не с ним. Не здесь. Слова застряли в горле колючим комом. Я отмахнулся от него, как от назойливой мухи, шагнув мимо, к входу в ресторан.

— Не до тебя сейчас, Рысь, — прохрипел я, голос сел окончательно.

Он схватил меня за плечо, останавливая. Крепко.

— Макс, постой! Ты выглядишь… Ты ранен? Что там произошло, черт возьми?! Расскажи!

Я резко выдернул плечо из его хватки. Повернулся к нему, и он, кажется, отшатнулся, увидев мое лицо вблизи.

— Я сказал, не сейчас! — прорычал я, чувствуя, как дрожат руки. — Мне нужно к Стиму. Немедленно.

— К Стиму? Зачем? Макс, что происходит?

Но я уже не слушал. Развернулся и почти бегом бросился через пустующий зал ресторана — ночная смена только что закончилась, дневная еще не началась, только редкие бродяги дремали за столиками у стен, не обращая на меня внимания. Моя цель — рубка. Небольшая комната в глубине, забитая экранами, проводами и оборудованием, вотчина Стима и Рага. Сердце «Элизиума». И логово змеи, как мне теперь казалось.

Дверь в рубку была не заперта. Я рванул ее на себя с такой силой, что она ударилась о стену. Внутри было тускло, светились лишь многочисленные мониторы, отбрасывая зеленоватые и синие блики на лица сидевших там. Раг, здоровяк с вечно хмурым видом, поднял голову от какого-то развороченного девайса, удивленно уставившись на меня. А Стим… Стим повернулся в своем кресле. На его лице мелькнуло удивление, а затем… облегчение? И даже улыбка. Кривая, нервная, но улыбка.

— Макс! Вернулся! Слава всем ржавым богам! — он вскочил на ноги. — Мы тут с ума сходили! Слэй такое передал… Мы думали, всё, конец… Хорошо, что ты выбрался!

Выбрался. Да. Я выбрался. А Ки — нет. И Трикс — безвольная кукла на плече у Слэя, спасибо этому гребанному дрону, который так удачно появился и так вовремя выстрелил. А этот ублюдок стоит тут и рад моему возвращению. Рад, что его план сработал? Рад, что я убрал для него Блота? Рад, что…

Красная пелена застелила глаза. Его улыбка, его слова, его показное облегчение — все это стало последней каплей. Фитиль догорел. Разум отключился, уступив место чистой, животной ярости, подогретой горем и предательством.

— Ах ты, сука! — вырвалось у меня вместо ответа.

Я не помню, как преодолел разделявшие нас два метра. Помню только, как мои руки вцепились ему в воротник, как я рванул его на себя, выдернув из-за пульта, как его спина с глухим стуком ударилась о стену с мониторами. Экраны за спиной заискрили, один погас. Стим охнул от неожиданности и боли, его глаза расширились от ужаса и непонимания. Он попытался вырваться, но я держал мертвой хваткой.

— Это ты?! Ты все подстроил, гнида?! — рычал я ему в лицо, ощущая запах его страха, смешанный с озоном от поврежденной техники. — Ки… это из-за тебя?! Говори!

Мои пальцы сжимались на его горле. Он хватал ртом воздух, пытаясь что-то сказать, но получалось лишь сипение. Раг вскочил со своего места, но замер в нерешительности, не зная, что делать.

— Макс, прекрати! Ты его убьешь! — заорал кто-то за спиной.

Рысь. Он все-таки пошел за мной. Его руки легли мне на плечи, пытаясь оттащить. Но я словно прирос к Стиму, вливая в эту хватку всю свою боль, всю свою ненависть.

— Пусти! Он за все заплатит! Он убил ее!

— Макс! Очнись! Что ты несешь?! — Рысь тянул сильнее, его пальцы впивались в мои мышцы. Я чувствовал, как слабеет хватка, как Стим начинает вырываться.

Нет! Не уйдет!

Я рванулся еще раз, но Рысь оказался сильнее. Резкий рывок — и меня отшвырнуло в сторону. Я ударился плечом о дверной косяк, импульсник, который я все еще сжимал в руке, выпал и со стуком покатился по полу. Стим сполз по стене, хрипя и кашляя, держась за горло. Раг подскочил к нему, помогая подняться.

А Рысь стоял между нами. Тяжело дыша, раскинув руки, преграждая мне путь. Его лицо было суровым, как никогда.

— Успокойся, Макс! — приказал он жестко. — Возьми себя в руки и объясни, что, черт возьми, происходит! Прежде чем ты натворишь то, о чем будешь жалеть всю оставшуюся жизнь.

Я смотрел на него, на перепуганного, кашляющего Стима, на растерянного Рага, на погасший экран за их спинами. Ярость все еще клокотала внутри, но сквозь нее начало пробиваться ледяное сомнение. Прав ли я? Действительно ли Стим — предатель? Или я, ослепленный горем и яростью, готов разорвать одного из своих из-за догадок, пусть и очень похожих на правду? Воздух в рубке был тяжелым, наэлектризованным. Момент истины. Или момент окончательного падения в пропасть. И я не знал, что страшнее.

Я стоял, тяжело дыша, прислонившись плечом к дверному косяку рубки. Импульсник валялся у ног бесполезным куском металла. Передо мной, загораживая путь к Стиму, стоял Рысь. Его лицо, обычно непроницаемое или ироничное, сейчас было суровым, почти незнакомым. Он смотрел на меня не как на друга или лидера, а как на взбесившегося пса, которого нужно привести в чувство, пока он не перекусал всех вокруг, включая себя. А за его спиной Стим, все еще бледный, держался за горло и кашлял, опираясь на стену с погасшим монитором. Раг поддерживал его, хмуро глядя на меня из-под своих густых бровей. Воздух в тесной рубке загустел, наполнился запахом озона от разбитой техники и невысказанного напряжения. Тишина давила, прерываемая лишь хриплым дыханием Стима и моим собственным сбивчивым вдохом-выдохом.

— Объясни, Макс, — голос Рыси был твердым, не допускающим возражений. — Объясни, что, черт побери, там произошло. И почему ты решил, что Стим… виноват?

Объяснить? Как объяснить этот кошмар? Этот вязкий, липкий ужас, который все еще стоял перед глазами? Как передать ледяное прикосновение ее кожи, пустоту в ее глазах, запах горелой плоти? Слова казались не просто бесполезными — кощунственными. Но я должен был. Хотя бы попытаться. Хотя бы выплеснуть этот яд, пока он не разъел меня изнутри окончательно.

Я поднял голову. Посмотрел на Рысь, потом перевел взгляд на Стима. Тот вздрогнул и отвел глаза, все еще испуганный, все еще не понимающий. Ярость снова попыталась подняться, но наткнулась на глухую стену из боли и усталости. Голос мой был чужим, скрипучим, как старая ржавая дверь.

— Ки… — начал я, и имя комом застряло в горле. Я сглотнул, пытаясь прочистить путь. — Она пропала. Ушла ночью. Оставила… символ. Я пошел за ней. На сорок шестой. К этим…

Я говорил рвано, отрывисто, слова цеплялись друг за друга.

— Там был он. Турист. Блот. Тот самый, помнишь? Стеклянный ублюдок. Он ждал меня. Ки была с ним… но как будто была не здесь. Пустая. Как кукла.

Я видел, как напряглось лицо Рыси, как Раг перестал возиться со Стимом и уставился на меня. Стим поднял голову, в его глазах мелькнул страх, но уже другого рода.

— Он знал… он все знал. Про меня. Про прошлое. Говорил про сотрудничество… А потом… — голос снова сорвался. — Я полез на него. А он… он поставил щит. Невидимая стена. Я завяз. Как муха в смоле. А он… он стоял и целился в нее.

Я замолчал, пытаясь отдышаться. В горле першило, глаза защипало. Черт. Только не это. Не сейчас. Но плотину прорвало. Горячие, злые слезы покатились по щекам, смешиваясь с грязью и дождевой водой. Я смахнул их тыльной стороной ладони, размазывая копоть. К черту. Плевать.

— Он выстрелил, Рысь, — прошептал я, голос дрожал. — Прямо в нее. Отбросило к стене. Она… она не дышала. Я… я не успел. Ни черта не успел!

Я ударил кулаком по стене рядом с собой. Боль обожгла костяшки, но немного отрезвила.

— А потом появились Слэй и Трикс. Слэй пальнул в Блота, щит пропал. И тут же… сверху… дрон. Тхвип! — и Трикса вырубило. Капсула. Как у Ки… паралич. Понимаешь? Его вырубили, чтобы он не мешал! Чтобы не помог!

Я снова посмотрел на Стима. Теперь в его глазах был не только страх, но и ужас осознания. Или он просто хороший актер?

— Я разнес Блота. Шлем вдребезги. А там… там не было никого! Просто дроид! Гребаный дроид-уборщик серии семь! Вся эта хрень — постановка! Представление!

Я шагнул вперед, Рысь напрягся, но не остановил меня. Я ткнул пальцем в сторону Стима, который снова вжался в стену.

— А потом Слэй сказал… Слэй сказал, что это ты, Стим, сказал им, что у меня проблемы! Большие проблемы! Сказал, где искать! Откуда?! Откуда ты мог знать?! Если только… если только ты сам все это не затеял?! Заманил Ки, натравил на меня этого дроида, чтобы я его убрал, а потом прислал подмогу, чтобы выглядеть спасителем?! Отвечай, сука! Это ты убил ее?! Это из-за тебя она мертва?!

Я почти кричал, голос срывался, слезы снова текли по щекам, но теперь это были слезы ярости и бессилия. Я стоял посреди рубки, разбитый, опустошенный, готовый вцепиться в горло единственному, кто, как мне казалось, мог быть виноват в этом аду.

Рысь молча смотрел на меня все это время. Его лицо было непроницаемым, но в глазах читалось что-то тяжелое. Когда я замолчал, выдохшись, он медленно подошел ко мне. Я ожидал чего угодно — удара, приказа заткнуться, попытки снова меня оттащить. Но он просто положил свою тяжелую руку мне на плечо. А потом резко встряхнул. Не сильно, но ощутимо. Словно пытался вернуть на место вывихнутый сустав в моей голове.

— Макс, — сказал он тихо, но твердо. Голос его был ровным, но в нем слышалось эхо моей боли. — Посмотри на меня.

Я поднял на него глаза. В его взгляде не было осуждения. Только усталость и… сочувствие?

— Я верю, что все было так, как ты говоришь, — продолжил он. — Это… это ужасно. Потерять Ки… Это невосполнимо. И то, что случилось с Триксом… Но подумай, Макс. Подумай головой, а не яростью.

Он говорил медленно, взвешивая каждое слово. А я слушал, потому что это был Рысь. Потому что я ему доверял. Потому что что-то в его спокойствии начало гасить пожар внутри меня.

И тут подал голос Раг. Он помог Стиму сесть обратно в кресло, тот все еще дрожал и выглядел так, словно его сейчас стошнит. Раг повернулся к нам, его лицо было мрачным и недоуменным.

— Погоди, Макс… — сказал он своим низким, рокочущим голосом. — Слэй сказал, что Стим послал на помощь? Что он дал им координаты?

Я кивнул, не понимая, к чему он клонит.

— Да! Так он сказал! Сказал: «Стим сказал, у тебя проблемы! Большие проблемы!»

Раг нахмурился еще сильнее, покачал головой.

— Странно… Очень странно. Потому что Стим поднял тревогу, это правда. Твой сигнал пропал с радаров, потом появился странный всплеск энергии на сорок шестом… Он рвал и метал, пытался связаться, но глухо. Мы… мы даже не знали точно, где ты, Макс. Координат не было. Последняя точка была у входа в сорок пятый. Слэй и Трикс рванули туда… но почти наугад. Они сами решили рискнуть. Стим не мог послать их в то место. Он не знал, где ты был.

Слова Рага упали в тишину рубки, как камни в глубокий колодец. Стим судорожно кивнул, подтверждая слова Рага, его глаза были полны слез — страха, обиды, облегчения?

Я стоял, как громом пораженный. Не знал? Стим не знал? Но Слэй… Слэй сказал…

Противоречие. Резкое, как удар под дых. Кто-то врет. Либо Слэй, либо Раг и Стим. Но зачем Слэю врать? Зачем Рагу покрывать Стима, если он виновен?

И тут… холодное, липкое осознание начало просачиваться сквозь туман горя и ярости. Как яд, медленно парализующий мышцы.

Слэю сказали, что это Стим. Ему могли скормить эту информацию. Тот, кто управлял дроном. Тот, кто дергал за ниточки этого свихнувшегося дроида-Блота. Тот, кто хотел смерти Ки. Тот, кто хотел… чтобы я сейчас стоял здесь и рвал на куски Стима. Чтобы я уничтожил собственную команду изнутри.

Меня использовали. Снова. Жестоко, цинично, расчетливо. Использовали мою боль, мою привязанность к Ки, мою ярость. Натравили, как собаку. И я повелся. Чуть не убил одного из своих.

Отчаяние накатило с новой силой, но оно было другим. Не горячим и разрывающим, а холодным, тяжелым, как свинцовая плита на груди. Осознание собственной слепоты и того, насколько глубока кроличья нора, в которую я упал. Осознание того, что враг — не здесь, в этой рубке. Враг где-то там, снаружи, или даже внутри, но он гораздо хитрее и опаснее, чем я мог себе представить. Он играет нами всеми.

Я медленно опустил руки. Посмотрел на Рысь, на все еще дрожащего Стима, на хмурого Рага. Ярость окончательно ушла, оставив после себя выжженную пустоту и звенящий в ушах вопрос.

— Тогда… — прохрипел я, голос едва слушался. — Кто? Кто это сделал? Кто играет нами?

Ответа не было. Только тихое гудение серверов, тиканье какого-то прибора и тяжелое дыхание четырех человек, запертых в маленькой рубке посреди безумного города, только что осознавших, что стали пешками в чужой, смертельно опасной игре. И горечь утраты Ки стала еще острее от понимания, что ее смерть была не просто трагической случайностью, а частью чьего-то дьявольского плана.

Глава 23. Выбирая путь

Тем же вечером воздух в «Элизиум Скай» казался густым и тяжелым, как недоваренная каша из автомата-кормильца. Смех затих, обычная суета сменилась приглушенным шепотом и нервным перетаптыванием. Свет голо-панелей на потолке, обычно яркий и манящий, словно специально притушили, отчего тени в углах огромного зала ресторана сделались глубже, враждебнее. Я видел, как пацаны и девчонки — моя команда, моя чертова банда — кучковались у панорамных окон, бросая косые взгляды то на меня, то друг на друга. Новость о дневной заварушке наверху, о Ки… она расползлась быстрее плесени по сырой стене. И теперь они ждали. Ждали, что скажет их лидер. Лидер, который сегодня эпически облажался.

Я стоял у стойки бара, опершись задницей о холодный синтетический камень. Внутри все еще клокотало — смесь горечи, ярости и какого-то липкого, мерзкого бессилия. Образ Ки, оседающей вдоль стены после выстрела этого… дроида… стоял перед глазами, как выжженный на сетчатке логотип поганой корпорации. И рядом — лицо Стима, его тупое непонимание, его «мы даже не знали». Черт. Может, и не знали. Может, я зря на него кинулся. А может, и нет. Сейчас это уже не имело значения. Важно было то, что произошло. И то, что будет дальше.

Рысь подошел и молча встал рядом. Его лицо, как всегда, было непроницаемо, но в глазах плескалось что-то похожее на сочувствие. Или, может, просто усталость. Он единственный, кто не отвел взгляд, когда я встретился с ним глазами после того, как выплакался и выкричался в наблюдательной рубке.

— Пора, Макс, — тихо сказал он. — Они ждут.

Я кивнул. Глубоко вдохнул застоявшийся воздух, пахнущий озоном, пылью и чем-то неуловимо сладковатым — может, остатками синтетических десертов. Пора. Пора резать по живому.

Вышел на середину зала. Шум стих окончательно. Десятки пар глаз уставились на меня. Молодые, старые для своих лет, испуганные, дерзкие, уставшие. Все те, кого я собрал здесь, под крышей этого дурацкого ресторана на сорок четвертом уровне, пытаясь создать островок подобия нормальной жизни в этом гребаном сумасшедшем доме.

— Так, слушайте сюда, — голос прозвучал хрипло, но достаточно громко, чтобы услышали все. Я прокашлялся. — Вы все уже знаете, что сегодня случилось. Или примерно знаете. Это дерьмо… оно случилось. И оно будет случаться снова.

Пауза повисла, тяжелая, как бронеплита. Я обвел взглядом их лица. Трикс сидел на стуле, бледный, с перевязанной рукой, куда попала капсула с той дрянью. Раг стоял рядом, положив ему руку на плечо. Стим… Стим мялся где-то в дальнем углу, стараясь не встречаться со мной взглядом. Правильно делал.

— «Элизиум Скай»… Наше райское, мать его, небо… — Я усмехнулся криво. — Мы построили здесь что-то. Что-то работающее. Безопасное, насколько это вообще возможно в этом городе. Вы молодцы. Каждый из вас.

Снова пауза. Надо было переходить к главному.

— Но я здесь больше оставаться не могу.

Тихий вздох пронесся по залу. Кто-то ахнул. Я видел замешательство на их лицах. Страх. Неужели он их бросает? Да, черт возьми. Именно это я и делал.

— Сегодняшние события… они показали, что просто сидеть здесь, за крепкими стенами, и делать вид, что мир за окном нас не касается — это не мой путь. Есть вещи… вещи важнее оседлого быта и полной миски синтетической баланды. Есть дерьмо, с которым нужно разбираться. Там, снаружи.

Я видел, как Рысь слегка напрягся. Он понимал, куда я клоню. Или думал, что понимал. Я не собирался им рассказывать про грёбаных туристов, про дроида в костюме, про символы на стенах и про то, что мое присутствие, возможно, само по себе как магнит для неприятностей. Достаточно было того, что они видели и слышали.

— Я не могу больше отсиживаться здесь, — я повысил голос, стараясь вложить в него как можно больше твердости. — Пока я здесь… вы все тоже под ударом. Большим, чем обычно. Я стал… проблемой. Маяком для всякой херни. Так что я ухожу.

Молчание. Густое, вязкое. Потом кто-то из младших, кажется, Пыж, пискнул:

— Куда, Макс?

— Какая разница? — отрезал я. — Туда. Вниз. Вверх. Куда глаза глядят и куда ноги понесут. Искать ответы. Или просто неприятности. Не важно. Важно то, что здесь остается главным Рысь.

Я повернулся к нему. Он встретил мой взгляд прямо.

— Ты знаешь это место не хуже меня. Ты знаешь людей. Ты знаешь правила. С сегодняшнего вечера «Элизиум Скай» — твоя забота. Справишься?

Рысь помолчал секунду, его взгляд скользнул по лицам ребят, потом вернулся ко мне.

— Справлюсь, Макс.

— Я знаю, — кивнул я. — Я вам благодарен. За все. За то, что поверили. За то, что помогали строить все это. Вы — лучшие. Серьезно. Но мне пора.

Я развернулся, собираясь уйти к себе, собрать немногочисленные манатки, но Раг шагнул вперед.

— Макс, постой. Ты уверен? Может, передумаешь? Утро вечера мудренее, как говорится… хотя здесь это и не всегда работает.

— Я уверен, Раг, — я посмотрел на него. Старый ворчун, но надежный, как швейцарский нож из прошлой жизни. — Решение принято.

Он вздохнул, покачал головой, но в глазах было понимание.

— Ладно. Твое дело. Но ты не уйдешь с пустыми руками. Ребята!

И тут началось то, чего я не ожидал. Они не стали спорить или уговаривать. Они приняли мое решение. И начали действовать. Словно по команде, тишина сменилась деловитой суетой. Кто-то побежал на склад за пайками. Девчонки из медблока принесли аптечку, набитую стимпаками и антисептиками. Трикс, превозмогая боль, одной рукой протянул мне пару свежих энергоячеек для импульсника.

— Держи, Макс. Пригодятся.

— Спасибо, Трикс. Береги себя.

Даже Стим, бледный и все еще испуганный, подошел и молча сунул мне в руку небольшой дата-чип.

— Тут… тут обновленные карты нижних уровней. Сектора бренданутых и ниже. Сам компилировал. И… прости, Макс. Я не знал…

Я посмотрел на чип, потом на него. Ярость схлынула, осталась только тупая усталость и горечь.

— Проехали, Стим. Спасибо за карты.

Он кивнул и быстро отошел, снова затерявшись в толпе.

Рысь подошел с моим старым рюкзаком. Он был не пустым. Внутри уже лежали веревка, набор инструментов, запасные фильтры для респиратора и еще кое-какие полезные мелочи.

— Все самое необходимое, — сказал он. — Больше взять не позволишь, знаю.

— Спасибо, Рысь.

Он кивнул.

— Удачи тебе там, Макс. Где бы это «там» ни было. И… будь осторожен.

— Постараюсь, — криво усмехнулся я. — Хотя осторожность — не самая сильная моя сторона, как ты знаешь.

Я закинул рюкзак на плечо. Он был не тяжелым, но ощущался как якорь, тянущий меня не вниз, а вперед, в неизвестность. Подобрал свой аэроборд, прислоненный к стене — старый, побитый, но верный друг. Проверил заряд импульсника на поясе. Вроде все.

Я еще раз обвел взглядом зал. Их лица. «Элизиум Скай». Место, которое стало домом. Которое я сам построил и которое теперь покидал. Сердце неприятно сжалось. Черт. Сентиментальность — плохой попутчик в этом мире.

— Держитесь тут, — сказал я громко. — Слушайте Рысь. И… не забывайте смотреть по сторонам.

Я развернулся и пошел к выходу. Не к парадному, а к служебному, ведущему к шахтам техобслуживания. Мой путь лежал не по блестящим коридорам этого уровня. Мой путь лежал во тьму.

Никто не окликнул меня. Я слышал за спиной только тишину и сдержанное дыхание тех, кого я оставлял позади. Шаг, еще шаг. Дверь служебного выхода со скрипом отъехала в сторону, обдав меня потоком прохладного воздуха из шахты, пахнущего металлом и машинным маслом. Я не оглянулся. Шагнул во тьму. Дверь за спиной с шипением закрылась, отрезая меня от света, от тепла, от моего недолгого райского неба.

Ну что ж, Макс. Снова один. Снова в дерьме по уши. Добро пожаловать обратно в реальность, ублюдок. Пора работать.

Дверь за спиной шикнула, закрываясь. Звук был окончательным, как щелчок замка на гробу. Свет из «Элизиум Скай», теплый, почти домашний, отрезало мгновенно. Осталась только полутьма служебной шахты, скупо освещенная редкими, мигающими аварийными плафонами, и воздух — густой, спертый, с вечным запахом ржавого железа, машинного масла и пыли, копившейся десятилетиями. Я стоял секунду, вслушиваясь в тишину, нарушаемую лишь отдаленным гулом Города-гиганта и капаньем какой-то дряни с трубы над головой. Кап-кап. Ритмично, как метроном, отсчитывающий секунды моей новой, одинокой реальности. Прощай, райское небо. Здравствуй, старое доброе дерьмо. Рюкзак на плече показался вдруг неподъемным, набитый не столько припасами, сколько невысказанными прощаниями и тяжестью принятого решения. Холодный металл поручня лестницы, уходящей вниз, обжег ладонь. Ну что, Макс. Ты сам этого хотел. Вернее, ты решил, что так будет лучше. Для них. Черт его знает, прав ли ты был. Но назад дороги нет. Дверь заперта. Буквально.

Я начал спускаться. Медленно, нога за ногой, цепляясь за скользкие от конденсата ступени. Лестница дрожала под моим весом, и каждый скрип металла отдавался в ушах громом. Привычка — вторая натура. Правая рука легла на рукоять импульсника на поясе, пальцы сами проверили фиксатор. Зарядные ячейки, что дал Трикс, приятно оттягивали карман. Пластинчатый дата-чип от Стима я засунул в наручный комм — позже разберусь с его картами. Аэроборд висел за спиной, пристегнутый к рюкзаку, его потертые края неприятно царапали шею через воротник куртки. Одиночество ощущалось физически. Не как пустота, а как давление. Будто воздух вокруг сгустился, стал вязким, мешающим дышать. Там, наверху, всегда был кто-то рядом. Шум, голоса, споры, смех. Рысь со своей невозмутимостью, Раг с ворчанием, Трикс с его вечными железками, Стим, пялящийся в мониторы… Даже Ки, с ее молчаливым присутствием, которое теперь ощущалось зияющей дырой. Здесь был только я. И эхо моих шагов. И темнота внизу, обещавшая… что она там обещала? Неприятности, скорее всего. Как обычно.

Пролет за пролетом. Мелькающие цифры этажей на ржавых табличках. 43… 42… Образ Ки, летящей через зал после выстрела, снова вспыхнул перед глазами. Я замер, стиснув зубы и поручень так, что костяшки побелели. Сука. Всего лишь дроид. Чертов дроид в маскарадном костюме туриста! Не амплифицированный безумец, не мутант из нижних уровней, не пришелец с лазером из жопы. Обычный, мать его, сервисный механизм! Может, модифицированный, может, перепрошитый, но дроид! Почему? Зачем этот маскарад? Турист… тот ублюдок в стеклянном костюме, который стоял рядом с ней. Он его контролировал? Или дроид действовал сам по себе, свихнувшаяся консервная банка с программой убийства? И этот дрон под потолком… Откуда он взялся? Стим клялся, что никого не посылал. Значит, это тоже работа туриста? Наблюдал за представлением? Или страховался? Ярость поднялась снова, холодная, колючая. Ярость на себя — не успел, не смог, повелся на болтовню, застрял в дурацкой силовой ловушке. Ярость на ублюдка-туриста, играющего чужими жизнями. Ярость на этот гребаный город, где смерть может прилететь из-за угла в виде сбрендившего тостера. И горечь. Липкая, въедливая, как ржавчина на этой лестнице. Ки…

Нужно думать. Ярость — плохой советчик, а горечь — тяжелый груз. Я продолжил спуск, заставляя мозг работать. Итак, что мы имеем? Есть как минимум один "турист" — или тот, кто под него косит, — который интересуется мной. Или интересовался Ки, а я просто попал под раздачу. У него есть ресурсы: продвинутая техника (силовой щит, который жрал заряды импульсника, как не в себя; винтовка, похожая на гаусс или что-то энергетическое; дроны-убийцы). Он использует или контролирует дроидов, маскируя их под что-то другое. Он знает о странных символах, которые я видел в комнате Ки и потом в том зале — символы культа или какой-то тайной группы. Зачем ему Ки? Зачем ему я? Связано ли это с моей прошлой жизнью? Сомневаюсь, что местным ублюдкам есть дело до моих воспоминаний о мире до всего этого дерьма. Скорее, дело в «Элизиум Скай». В том, что мы там построили. Или во мне самом — лидер, который пытается навести порядок, всегда кому-то мешает. А может, все проще, и мы просто попались на глаза очередному развлекающемуся уроду, устроившему сафари. Как бороться с такими? В лоб — бесполезно. Мой импульсник против его щитов — как зубочистка против бронежилета. Нужно действовать иначе. Бить по слабым местам. Каким? Дроны? Их можно сбить, как я сделал. Связь? Если он контролирует дроидов удаленно, можно попробовать ее заглушить или перехватить. Информация? Нужно узнать больше об этих символах, об этом туристе. Использовать город. Шахты, переходы, заброшенные сектора — мое поле боя. Я знаю его лучше, чем любой прилизанный хрен в стеклянном скафандре. Нужно стать тенью. Призраком. Тем, кого они не ждут.

Лестница кончилась, выведя меня на технический этаж где-то между 40-м и 39-м. Здесь было темнее, пахло сыростью и плесенью. Гудели какие-то трансформаторы. Я вытащил комм, активировал карту Стима. Она была подробной, даже слишком. Отметки секторов "МакДаков", опасные зоны, известные логова амплифицированных, даже предполагаемые маршруты патрульных дроидов городской службы (если их еще можно так назвать). Куда теперь? Прямиком вниз, к этим чертовым "МакДакам", где видели Ки? Рискованно. Турист мог ждать меня там. Или лучше затеряться на время? Спуститься еще ниже, в лабиринты подуровней, где даже самые отмороженные сталкеры боятся совать нос? Собрать информацию, подготовиться. Да, пожалуй, второй вариант умнее. Месть — блюдо, которое лучше подавать холодным. А ответы… ответы подождут, пока я буду готов их услышать и не сдохнуть при этом. Я сверился с картой, выбрал направление — к старой ветке заброшенного метрополитена, которая, судя по отметкам Стима, вела в глубокие, давно забытые сектора. Вдохнул затхлый воздух полной грудью. Впереди — неизвестность, опасность и куча дерьма. Но и шанс. Шанс понять, что, черт возьми, происходит. И, может быть, когда-нибудь, кому-нибудь за все это отомстить. Я поправил рюкзак, щелкнул креплениями аэроборда и шагнул во тьму коридора, ведущего вглубь Города.

Эпилог — Знакомство с Циклопом

Тишину прерывал лишь сухой, методичный щелчок. Раз за разом. Металл терся о металл, пока тяжелые патроны, похожие на короткие обрубки арматуры, не заполняли магазин оружия, отдаленно смахивающего на помповый дробовик старого образца, только куда более громоздкий и несуразный. Руки, облаченные в перчатки из грубой синтетики, двигались уверенно, без единого лишнего движения, словно повторяли этот ритуал в тысячный раз. Пальцы знали свое дело. Комната была скудно обставлена: потертый металлический стол, одинокий стул, тусклая световая панель на потолке, бросающая холодный, мертвенный свет на происходящее. Воздух пах застарелой пылью и машинным маслом.

Акцент сместился выше, на лицо… вернее, на то, что его заменяло. Красная маска, грубая, словно вылепленная из влажной глины или детского пластилина неумелыми пальцами, но застывшая твердой коркой. Вместо глаз — грубые, черные стежки, словно кто-то зашил прорези толстой дратвой. Ни намека на человеческие черты, лишь этот жуткий, слепой взгляд в никуда. Но посреди лба, там, где у мифических циклопов располагался единственный глаз, сиял ярко-желтый окуляр. Не краска, нет. Стекло или линза, мерцающая слабым внутренним светом. Мгновение он пристально смотрел на законченную работу — полностью снаряженный дробовик, лежащий на столе. Затем желтый глаз на лбу моргнул, закрываясь плотной металлической диафрагмой, и фигура в маске поднялась.

Беззвучно, словно тень, мужчина вышел из комнаты. Длинный, узкий коридор уходил в полумрак, стены из рифленого металла были испещрены царапинами и следами копоти. Лишь редкие аварийные лампы пробивали темноту пятнами тревожного оранжевого света, отражаясь от влажных потеков на полу. Шаги не отдавались эхом — подошвы ботинок были из какого-то мягкого, поглощающего звук материала. Он шел не быстро и не медленно, с неотвратимостью запущенного механизма, голова слегка наклонена, будто прислушиваясь к чему-то недоступному обычному уху. Дробовик он нес в одной руке, опустив ствол к полу.

В какой-то момент его размеренное движение прервалось. Он замер. Голова резко дернулась в сторону, к глухой металлической стене справа. Желтый глаз на маске мгновенно распахнулся, его свет стал ярче, пронзительнее. Секунда напряженной тишины, такой густой, что, казалось, ее можно резать ножом. Затем он вскинул дробовик. Не к плечу, нет — от бедра, одной рукой. Ствол смотрел прямо в стену.

Раз. Два.

Грохот выстрела ударил по ушам, эхом прокатившись по коридору и заглохнув в его дальнем конце. Стена вспучилась, металл прогнулся и лопнул, разлетаясь острыми осколками. Сноп синих искр брызнул из пробоины, и сквозь дыру, пахнущую озоном и горелой проводкой, стало видно дергающееся тело. Дроид. Обслуживающая модель седьмой серии, некогда, наверное, блестящий и услужливый, теперь — груда покореженного металла, пригвожденная к полу по ту сторону стены зарядом крупной дроби. Его манипуляторы слабо скребли по полу, оптический сенсор беспомощно вращался, залитый собственной смазкой.

Мужчина в красной маске шагнул вперед, легко переступив через рваные края дыры в стене, словно ее там и не было. Он опустился на одно колено рядом с умирающим дроидом, игнорируя его предсмертные конвульсии. Пальцы в перчатках ловко нащупали разъем на затылке металлической головы, чуть ниже поврежденного корпуса процессора. Короткое, резкое движение — и в его руке оказался небольшой чип данных, тускло поблескивающий в свете желтого глаза на маске. Мужчина поднялся, сунул чип в нагрудный карман своего потрепанного комбинезона, и, не удостоив уничтоженного дроида даже взглядом, развернулся и так же беззвучно зашагал дальше по коридору, в сгущающийся мрак. Желтый глаз на его лбу снова закрылся, оставив за собой лишь тьму и запах пороха.

Занавес.

Оглавление

Глава 01. Когда Гаснет Свет

Глава 02. Добро пожаловать в сорок первый

Глава 03. Порог между нами и безумием

Глава 04. Когда взгляд цепляется

Глава 05. Охотники и добыча

Глава 06. Хрупкий мир бродяг

Глава 07. Взвешенные решения

Глава 08. Это наше Райское Небо

Глава 09. Порванная униформа

Глава 10. Между этажами и беспокойным сном

Глава 11. Наглые соседи

Глава 12. Шок и Треск

Глава 13. МакДаки

Глава 14. Шарканье у порога

Глава 15. С наступлением вечера

Глава 16. В том же темпе

Глава 17. Рука Помощи

Глава 18. Пропажа

Глава 19. По пятам

Глава 20. В плену обстоятельств

Глава 21. Один выстрел

Глава 22. Горечь утраченного

Глава 23. Выбирая путь

Эпилог — Знакомство с Циклопом