Джейк Симмонс сгорбился на краю кровати и таращился на отклеивающиеся обои. Узор, возможно, когда-то изображал виноградные лозы или цветы, но теперь выцвел настолько, что разобрать было трудно. С обратной стороны к обоям липли хлопья пожелтевшей штукатурки.

От лёгкого ветерка обрывок обоев шелохнулся, и штукатурка крошками посыпалась на пол. Джейк оглянулся. Окно было закрыто.

— Класс, — сказал он. — Либо в этой дыре призраки, либо она разваливается.

Снова налетел ветер, и стекло в раме задребезжало.

— Что-что, Джейк? — раздался из соседней комнаты мамин голос.

— Я сказал: «Меня бесит этот дом».

Послышался громкий вздох, шорох бумаги, шебуршание коробок, но никакого другого ответа не последовало.

Джейк принялся ковырять обои. От стены снова начала отваливаться штукатурка, её хлопья, словно снег, падали на серый коврик в пятнах и истёртые деревянные половицы.

— МЕНЯ. БЕСИТ. ЭТОТ. ДОМ! — проорал Джейк.

Яростно рванув, он содрал со стены целую полосу. Неровная рана уставилась на него в ответ, как оскалившаяся пасть. Обнажившаяся штукатурка шла трещинами, а местами и вовсе отсутствовала, открывая пыльные деревянные планки.

— Перестань, пожалуйста, — на этот раз мамин раздражённый голос донёсся из дверного проёма.

Джейк уставился на полоску обоев, таких хрупких, что казалось, щипни — рассыплются. Он щипнул.

— Я скучаю по нашему старому дому.

— Я знаю, — тихо сказала мама, прислоняясь к косяку.

— Скучаю по своей комнате. По играм. Скучаю по окну, которое не дребезжит.

Окно затряслось. Джейк выругался.

— Следи за языком.

— Зачем? Потому что через эти картонные стены нас у соседей слышно? — Он шлёпнул по деревянным планкам — в воздух поднялось облачко пыли и осело на коврик.

— Я знаю. — Мама опустила голову.

— Почему нам пришлось переехать в эту дыру?

Мама глубоко вдохнула. Они обсуждали это уже сто раз.

— Ты знаешь почему. У нас не было выбора. Из-за моей работы. А потом, когда мы с Джейми расстались, я не могла... — Ещё более глубокий вздох. — Или сюда, или...

— Без разницы. — Джейк бросил кусок обоев на пол.

— Послушай, Джейк. Здесь можно жить. Пока что. Пока не найдём что-то получше. Пока не встанем на ноги, понимаешь?

— Не знаю, как можно встать на ноги, если они липнут к кухонному полу.

Мама запустила пальцы в волосы и поджала губы.

— Дедушка оставил мне эту квартиру, когда умер.

— Прадедушка? — Хм, что-то новенькое. — Он что, в споре проиграл или типа того?

Вопрос мама пропустила мимо ушей.

— Это своего рода семейная тайна. Когда мы были маленькими, у него над каминной доской висел ключ. — Она на миг умолкла, вспоминая.

Джейк внимательно слушал, изо всех сил делая вид, что не слушает.

— Дедушка говорил, что это ключ от чего-то под названием «Регентство». Звучало величественно, но он никогда не рассказывал, что это такое на самом деле. Зато говорил, будто «Регентство» помогло ему в трудный момент — и поможет нам, если у нас не будет иного выбора.

— Не могу представить, зачем ещё кому-то захотелось бы тут жить, — пробурчал Джейк. «Какая-то тайна», — подумал он.

— Ладно. — Мама закрыла глаза и развернулась, собираясь уйти. Потом остановилась, стиснув кулаки, и заговорила, не оборачиваясь: — Это всё, что у меня... у нас... осталось. И может быть, если ты перестанешь отдирать от стен обои, мы сможем сделать это место нашим домом.

Она удалилась к стоявшим стеной картонным коробкам.

Добрых полчаса Джейк сидел, не шевелясь, пока мама трудилась в других комнатах. Он таращился на пятна на коврике, на хлопья раскрошившихся обоев, на пыль со стен.

Раньше жизнь Джейка была потрясающей. Выглядывая в окно своего прежнего, загородного дома, он видел деревья и просторный зелёный двор. Широкая асфальтированная подъездная дорожка вела к широкой асфальтированной улице.

А здесь? Через мутное окно мальчик видел лишь ещё более мутное окно соседнего здания — гораздо большей дыры.

Стены его старой спальни были увешаны постерами с любимыми группами, бейсболистами, геймерами.

Джейк ссутулился. Игры? Никаких больше игр. Компьютер оказался одной из вещей, которые пришлось продать, чтобы заплатить за переезд.

Там у него был высокоскоростной интернет и самый современный телик.

Здесь? Никакого телика. Старый мамин ноутбук. Высокоскоростной интернет? Джейк рассмеялся.

Постеры были скручены в трубочку. Выяснилось, что одним из тупых правил этого тупого дома запрещалось дырявить стены. Никаких кнопок. Никаких гвоздей.

Джейк уставился на потрескавшуюся штукатурку и ободранные обои. И кого-то беспокоили НОВЫЕ дыры? Он фыркнул.

Что имела в виду мама, когда сказала: «Дедушка оставил мне эту квартиру, когда умер»? Кто вообще оставляет кому-то квартиру? Прадедушка здесь даже не жил. Он жил в своём доме в совершенно другом городе. Эта квартира ему принадлежала? Значит, теперь она принадлежала Джейку с мамой, так? И если квартира принадлежала им, почему они не могли ДЫРЯВИТЬ СВОИ СОБСТВЕННЫЕ СТЕНЫ?

Джейк снова собрался заорать, но передумал, когда из соседней комнаты донёсся сдавленный всхлип. За последние несколько недель мальчик много раз слышал этот звук. Раньше его мама работала, как она говорила, на «шикарной работе» — секретарем юриста. Больше нет. Её последние отношения? Разорваны. С Джейми было здорово и весело — пока они жили все вместе. Было с кем обсудить комиксы и фильмы. Но сначала начались споры про деньги, потом — про их отсутствие, а потом...

Джейк скучал по той жизни.

Новый сдавленный всхлип. Джейк остался на кровати.

В последнее время он часто обнимал маму. Он её любил. Правда любил. Но теперь, поневоле очутившись в этом... этом месте, он просто не мог пойти и обнять её. При одной только мысли об этом щёки начинали гореть. Джейк и сам не знал почему, и от этого злился сам на себя.

Винил ли он маму? Возможно.

Джейк поднялся и как мог тихо закрыл дверь в комнату.

Он прошаркал обратно к кровати мимо нераспакованных коробок с вещами.

Открыл клапан ближайшей коробки, увидел футболку — подарок от Джейми на день рождения — и с яростью захлопнул коробку. А потом пнул так сильно, что нога продырявила картон.

Он вытащил ногу, снова пнул коробку и плюхнулся на кровать, зарываясь лицом в подушку.

Джейк аккуратно закрыл входную дверь, стараясь, чтобы мама не услышала, как он уходит. Они прожили в «Регентстве» уже примерно неделю. Всё это время он не вставал с кровати — разве что поесть, принять душ и сходить в туалет.

В конце концов из квартиры его выгнало не любопытство, а смесь скуки и досады. Ему нужно было убраться подальше от мамы. От бардака. Мама распаковала вещи и разложила всё по местам в других комнатах. Джейк время от времени залезал в свои коробки за чистым бельём и носками, но от этого бардак в его комнате только усиливался. Мальчику казалось, стоит распаковать пожитки — и переезд станет окончательным.

На всё это у него не было настроения. Так что он решил осмотреться.

Замок щёлкнул, закрываясь. Джейк затаил дыхание, но с той стороны двери не послышалось шагов.

Он выпрямился, медленно выдохнул и оглядел коридор.

— Фу, — сказал Джейк. — «Регентство»? Ты реально дыра.

Обои — те, что не были содраны или порваны, — оказались выцветшими. Красный ковёр протёрся настолько, что из-под него выглядывали половицы.

Джейк читал книги про людей, которые заканчивали в таких вот местах. «Заканчивали» — ключевое слово.

Он медленно побрёл прочь от квартиры.

Джейк старался не задевать стен, боясь, что испачкает свою последнюю приличную толстовку, если вдруг коснётся грязи непонятного происхождения, покрывавшей обои.

Джейк не имел особого представления, куда пойти. В тот день, когда они въехали, он не заметил почти никаких деталей, кроме того, что поселились они на девятом — и последнем — этаже. Он помогал перетаскивать вещи из грузовика, который они едва смогли себе позволить, и в основном следил за носками своих ботинок и трещинами на дорожке. Он так усиленно таращился на тротуар, словно хотел просверлить в нём взглядом дыру и сбежать.

Может, стоит поискать выход на крышу? Возможно, получится краем глаза посмотреть на старый дом. Джейк ссутулился. «Регентство», подумал он, находится в другой части реальности. С таким же успехом можно высматривать дом на Марсе.

В любом случае Джейк больше предпочитал оставаться в комнате. На улице, цитируя любимое выражение Джейми, лило как из ведра.

«А в доме только пахнет как из ведра — помойного», — ехидно усмехнувшись, подумал Джейк.

В мигающем свете лампочек он зашагал по пустому коридору. На его этаже было девять других квартир. Мальчик по очереди прислонился ухом к двери каждой, но не услышал ни звука.

— Эй? Есть тут кто живой? — его голос эхом разнёсся по коридору. — Пусто.

Джейк поискал лифт, чтобы выяснить, царит ли на других этажах — как он предполагал — такая же тоска, но не смог его найти. В прошлый раз они поднимались на грузовом лифте, сбоку здания, но для того, чтобы им воспользоваться, требовался специальный ключ. И пахло там так, будто кого-то стошнило. Или кто-то умер. Или всё сразу.

На стене в конце коридора висела табличка с надписью «Лестница». Джейк подошёл, вдохнул и толкнул створку. Та со скрипом открылась.

Воздух на лестнице оказался затхлым — так могла бы пахнуть старая книга, которая десятилетиями лежала в сыром подвале. Джейк подавил рвотный позыв и едва не вернулся в коридор, но тут услышал, как дверь его квартиры распахнулась и мамин голос позвал:

— Джейк? Джейк? Ты тут? Можешь помочь мне кое с чем? У меня звонок в пять. Джейк?

Звонить мама собиралась по поводу очередной работы, на которую её, конечно же, не возьмут. Джейк ненавидел фальшивую улыбку, которую она натягивала перед каждым таким звонком. Но ещё больше он ненавидел унылый голос, каким мама произносила «Конечно. Но всё равно спасибо» в конце. Иногда её собеседник уже успевал отключиться, и ей не удавалось даже этого сказать.

Джейк тихо прикрыл за собой дверь и начал быстро на цыпочках спускаться.

В тот миг, когда он проходил мимо двери на четвёртый этаж, до него донёсся какой-то звук. Джейк остановился.

— Эй?

— Мяу, — негромко раздалось в ответ из-за двери.

Джейк осторожно приоткрыл её.

В щель высунулся крохотный серый котёнок и потёрся о носок его кроссовка.

— Миу, — мяукнул он.

— Привет, малыш. — Мальчик вошёл в коридор и закрыл за собой дверь, чтобы котёнок не сбежал, а потом наклонился погладить его по мягкой шёрстке. Котёнок замурлыкал.

Раздалось новое мяуканье, и вот об ногу Джейка уже тёрлась рыжая кошка. Потом к первым двум присоединились ещё и ещё.

— Какого фига? — Джейк оглядел коридор. Вереница кошек вела к открытой двери. — Да у вас тут массовый побег!

Он взял котёнка на руки и зашагал, осторожно обходя других кошек. Дверь квартиры 405 была слегка приоткрыта. Джейк распахнул её и поставил котёнка на пол. Котёнок тут же удрал на кухню.

— Эй? — позвал Джейк.

Котёнок мяукнул из глубины квартиры, и мальчик услышал, как что-то скользит по кафельному полу.

Он заглянул в комнату.

За круглым столиком сидела, глядя в пустоту перед собой, старушка. Она была невероятно худа и куталась в выцветший халат, а с одного её плеча спадала вязаная шаль.

Котёнок нашёлся под столом — гонял по полу лапой пустую миску. Он посмотрел на Джейка, мяукнул и направился в другую комнату.

— Мэм? — окликнул Джейк. — Это ваш котёнок?

Старушка медленно повернулась к нему. Глаза у неё оказались серыми и слегка осоловевшими, словно она была готова вот-вот уснуть.

— Анастейша? — почти шёпотом произнесла она.

— Э-э, меня зовут Джейк. Если Анастейша — это котёнок, то я её только что принёс. Остальные кошки пришли с нами, так что всё хорошо.

Старушка едва заметно кивнула и продолжила таращиться в пустоту. Через некоторое время она принялась тихонько напевать незнакомую Джейку песенку. Затем подняла правую руку и стала помахивать ею в такт мелодии.

Взрослые кошки сидели теперь возле её ног, переводя взгляд с пустой миски на хозяйку.

— Мэм?.. — сказал Джейк, осторожно шагая вперёд. — С вами всё в порядке? Кошки, кажется, проголодались.

Старушка продолжала напевать. А потом её тело сотряс неожиданно мощный приступ смеха.

Джейк застыл. Но старушка вдруг перестала смеяться — так же резко, как начала, — и откинулась на спинку кресла, снова напевая. Джейк не знал, поискать ли ему кошкам еду или просто развернуться и уйти.

— Лили, — произнёс чей-то низкий голос за его спиной, — как вы сегодня?

Лицо старушки расплылось в широкой улыбке. Она перестала напевать и повернулась, глядя прямо сквозь Джейка.

Джейк тоже повернулся.

В дверном проёме стоял здоровенный мужчина в зелёных рубашке и штанах, он аккуратно отпихивал в сторону носком ботинка одну из кошек. С его пояса свисала связка ключей.

— Стив, это ты? — спросила Лили.

— А кто же ещё, — ответил тот.

Джейк посмотрел на бейджик на рубашке здоровяка. Там ясно читалось «Дэнни». Он подмигнул Джейку и приложил палец к губам.

— Просто проверяю, всё ли у Анастейши и остальных хорошо.

Лили словно впервые осознала, где находится, — и что вокруг её ног вьётся с десяток кошек. Однако она явно не вполне понимала, что с ними делать.

— Эм, да... — пробормотала она и умолкла.

Дэнни, или Стив, положил ладонь Джейку на плечо и осторожно отодвинул его в сторону.

— Я знаю, где их корм, — сообщил он, подходя к буфету, стоявшему рядом с древним лаймово-зелёным холодильником.

— Да, Стив. Ты всегда был таким хорошим мальчиком, — сказала Лили.

Дэнни-Стив вытащил несколько банок кошачьего корма. Открыл одну и плюхнул содержимое в миску у ног Лили.

Лили хихикнула, когда кошки начали тереться о её лодыжки, собираясь вокруг еды.

— Здесь всем хватит, — заверил кошек здоровяк. Он снова заглянул в буфет, достал ещё с полдюжины банок и поставил на стол.

Джейк попятился в коридор, но Дэнни-Стив окликнул его, указывая на банки.

— Если малость поможешь, сынок, — сказал он, — я буду очень признателен.

Джейк подошёл к столу и открыл одну банку.

Теперь Лили смотрела прямо на Джейка, на миг прищурившись.

— Дж... Дж?.. — недоумённо пролепетала она. Затем миг ясности прошёл, и старушка снова захихикала, когда одна довольная кошка запрыгнула к ней на колени и принялась мурчать.

Дэнни-Стив заново наполнил кошачью миску, а потом похлопал Лили по руке и поправил сползшую с её плеча шаль. Кожа старушки была усеяна пигментными пятнами и походила на сухую натянутую бумагу, под которой проглядывали синие вены.

Дэнни-Стив кивнул Джейку, указывая на дверь.

— Лили, я ещё приду вас проведать, хорошо?

— Стив! — воскликнула Лили. — Я и не знала, что ты здесь! — Она продолжила почёсывать кошку. Дэнни-Стив улыбнулся ей.

Джейк, не зная, что делать, ждал в коридоре, пока здоровяк закрывал за ними дверь. На него сейчас накричат за то, что он зашёл в чужую квартиру?

— Так вы Стив или Дэнни? — быстро спросил он, пытаясь избежать нотаций.

— Дэнни. Я комендант в «Регентстве», — он протянул мальчику огромную ладонь.

Джейк мгновение медлил, воображая, как эта ладонь сожмёт его пальцы мёртвой хваткой. Однако рукопожатие коменданта оказалось на удивление мягким.

— Джейк.

— Добро пожаловать в «Регентство», Джейк. Я виделся с твоей мамой, когда вы въезжали. Пытался и с тобой поздороваться, но ты был немного занят своими шнурками. — Дэнни хмыкнул.

— Так что не так с... — Джейк кивнул на закрытую дверь квартиры 405.

— Лили? По существу, всё с ней так. Просто путается немного. Думает, что я её внук Стив. Он с семьёй нечасто сюда приезжает. — Дэнни повернулся взглянуть на дверь и вздохнул. — Но она всё равно ужасно милая. Думаю, они с домом ровесники.

— Только она чуть менее дряхлая, — пошутил Джейк.

Дэнни закатил глаза.

— В общем, Джейк, я просто провожу дневной обход. Хочешь со мной на экскурсию?

Джейк оглядел дыру, в которой очутился, и воспротивился каждой клеточкой тела. Но мама, скорее всего, опять звонила и звонила, и улыбалась, и плакала... так что он просто пожал плечами и сказал:

— Ладно.

Двери в квартиру 403 разъехались в стороны, открывая взгляду железную решётку и три затейливо украшенные зеркальные стены. Пол покрывала слегка истёртая мраморная плитка. Квартиры 403 не существовало.

— Здесь есть потайной лифт? — Джейк вытаращил глаза.

Дэнни улыбнулся.

— Это одна из множества тайн «Регентства».

— Вроде той, как он вообще остаётся стоять? — хмыкнул Джейк.

Комендант склонил голову набок.

— Ну, ну. Будь добрее. Эта дряхлая красотка полна удивительных секретов. Почему лифт замаскирован под квартиру? Никто не знает.

Джейк и Дэнни вошли внутрь. В отличие от коридоров, лифт казался сияющим и чистым. Зеркала обрамляла безукоризненно отполированная замысловатая резьба из дуба. Виноградные лозы и листья переплетались в сложном плавном узоре.

Панель с кнопками была из отполированной меди, кнопки располагались в отдельных кружочках и сияли, как жемчужины. На каждой выгравирован номер этажа, покрытый позолотой.

На кнопке третьего этажа по центру виднелась трещина. Насколько Джейк мог судить, это был единственный изъян во всём лифте. Они будто очутились в другом, гораздо более приличном здании.

— Может, кто спроектировал потайной лифт, не хотел, чтобы всякие случайные неудачники заходили в холл и бродили по этажам? — предположил Джейк, проводя пальцем по лозе.

— Может, — согласился Дэнни. — Но случайные неудачники, как ты их называешь, не всегда те, кем кажутся.

— То есть?

Комендант не ответил.

— Ты читал надписание на фасаде?

— Какое предписание?

— Надписание. Снаружи, на верхней части «Регентства». Гравировка на камне.

Джейк помотал головой. Дэнни провёл пальцем по воздуху, словно прочерчивая линию по потолку лифта.

— Оно гласит: «Дом — место, у которого есть сердце. Сердце делает место домом. Это мой дом. Тебе здесь всегда рады». Разве не мило?

Джейк пожал плечами, не до конца понимая, что Дэнни хочет этим сказать.

— И его до сих пор можно прочитать? Я снаружи одну грязюку видел.

— Наверное, ты прав. — Комендант нажал на медную кнопку с выгравированной «П». — Но даже целый век дыма, сажи и голубиного помёта не может скрыть красоту.

Джейк был совершенно с ним не согласен, но на этот раз решил промолчать.

Двери закрылись, а с ними закачалась железная решётка. Она проскребла по проёму, издавая пронзительный визг.

— Это защитное ограждение, — объяснил Дэнни. — Чтобы люди не прислонялись к дверям.

— Уши мои оно не защитило, — заметил Джейк.

— Да, скоро опять придётся его смазывать. — Дэнни закрыл решётку.

Лифт слегка дёрнулся и начал опускаться. Краем глаза Джейк поймал в зеркалах своё отражение. Множество джейков изогнутой чередой уходили вдаль, становясь всё меньше, и меньше, и меньше. Он им подмигнул, и они подмигнули в ответ. Он скривил рожицу, и они в ответ скривились так же. Он прищурился, стараясь увидеть самую далёкую свою версию, но джейкам, казалось, не было конца.

Снова дёрнувшись, лифт остановился. Дэнни сдвинул защёлку на железной решётке, и двери разъехались, открывая...

— Мы в подвале этой помойки? — с сарказмом поинтересовался Джейк.

Повсюду лежали груды металлических механизмов, труб, винтиков и болтиков. Джейк не совсем понимал, для чего они нужны, но явно видел, что они все железные, старые и ржавые.

Дэнни протиснулся мимо него, качая головой.

— Ох уж эти нынешние дети.

Джейк поднял голову. Потолок скрывался за переплетающимися трубами, плотно обмотанными изолентой на стыках, но, несмотря на это, в некоторых местах наружу всё равно прорывались клубы пара. От балки к балке замысловатой паутиной тянулись покрытые пылью провода, извиваясь вокруг труб и переплетаясь друг с другом. Джейк оглянулся на изящные лозы, обрамляющие зеркала лифта. Кабина казалась противоположной версией этого мира. Где-то вдали на пол шлёпнулась капля воды.

— Это внутренности «Регентства», — со смехом объяснил Дэнни. — Не очень симпатичные, но необходимые — как кишки у людей — и в основном функционирующие. — Он осторожно постучал по стеклянной крышке медной шкалы, приделанной к стальному резервуару. Резервуар заворчал, а потом заурчал. — Нужно трудиться день и ночь, чтобы поддерживать всё в рабочем состоянии.

— Оно работает?! — сказал Джейк, делая вид, что шокирован. Его шутку сопроводило шипение пара.

— Ха-ха. Ладно. Послушай, я знаю, снаружи здание выглядит не очень. Очередная старая каменная развалина, в городе таких полным-полно?

Джейк пожал плечами:

— Оно и внутри так себе.

— Но «Регентство»... в нём есть нечто большее.

— Больше проблем?

Дэнни прищурился.

— Эта экскурсия явно не откладывается у тебя вот здесь, — он постучал по груди Джейка точно так же, как только что стучал по шкале.

Тот нахмурился.

— Ну вы же начали её буквально с самого низа, значит, мы будем подниматься. Может, там станет получше.

— Не спеши. Сначала мне нужно прихватить отсюда кое-что. — Дэнни подошёл к огромной стальной стене, изогнутой, словно бок бочки.

— Это водяной котёл или типа того?

Комендант покачал головой и улыбнулся. Он нажал на одну из заклёпок, и в стене распахнулась панель, за которой оказалась большая круглая комната с обитыми дубом стенами.

Из единственного крохотного окошка сверху лился луч сероватого света.

— Это даже круто, — сказал Джейк.

— Ещё одна тайна. — Дэнни вошёл внутрь.

В комнате стоял стол со старомодным телефоном. Комендант указал на древний офисный стул. Его древесина была обшарпанной и в бороздках, зелёное кожаное сиденье — продавленным и потрескавшимся. По бокам торчали кусочки поролона.

— Присядь. Я на секунду.

Джейк сел и немедленно об этом пожалел. Стул накренился влево, и мальчику пришлось взмахнуть руками, чтобы не свалиться. Ему удалось вернуть колёсам стула равновесие, а потом медленно подкатиться к столу. Он поднял телефонную трубку. По ощущениям та весила килограммов сорок пять. Джейк приложил её к уху. Ничего.

— Связи нет.

Джейк не удивился. Он вернул трубку на рычаг. Дэнни рылся в ящичках какого-то старинного шкафа для бумаг; над ним во всю стену простиралась панель с рядами маленьких красных стеклянных пузырьков. Под каждым из них имелась медная табличка с выгравированным числом.

— Что это? Какой-то древний пинбольный автомат? — поинтересовался Джейк.

Дэнни поднял голову.

— Вообще-то это система оповещения. Все эти лампочки соединены с разными квартирами. Ты не замечал звонок рядом с дверью у тебя на кухне?

Джейк не замечал.

— Так вот, если тебе что-то нужно, ты нажимаешь на звонок, и он передаёт сигнал на эту панель.

Лампочка над табличкой с номером 804 засветилась ярко-красным.

— Вот, например, Гас интересуется, чего это я опаздываю.

— Гас?

— Квартира 804. Ему каждый день приходят посылки.

— И их доставляете вы? Почему он сам сходить не может?

Дэнни не ответил. Он взял со стола посылку.

Джейк снова перевёл взгляд на панель. Лампочка над табличкой «713» была густо заклеена изолентой.

— А эта что, сломана?

Дэнни несколько секунд глядел на табличку.

— Там ничего нет, — сказал он. А потом добавил: — Туда нельзя заходить. — Он жестом велел Джейку выйти из кабинета и закрыл дверь. — Скажем так, в квартиру 713 входа нет.

Комендант прошёл мимо Джейка в лифт.

— Экскурсионный автобус отъезжает через три, две...

Джейк запрыгнул в лифт ровно в тот миг, когда двери начали закрываться.

Однако первую остановку они сделали не у Гаса в квартире 804, а в 415-й, где жила женщина, которую Дэнни называл Профессором. Комендант вошёл в квартиру, даже не постучавшись, и направился прямиком на кухню.

Джейк торчал в дверном проёме и наблюдал за хозяйкой, стоявшей в гостиной перед огромной грифельной доской. Женщина увлечённо писала и стирала бесконечные числа, стрелочки и незнакомые Джейку символы. На столике рядом с ней приютился ноутбук, и время от времени она прерывалась, чтобы взглянуть на экран.

— Здрасьте, мэм, — окликнул её Джейк.

Женщина никак не отреагировала. Она продолжила писать, стирать, смотреть в ноутбук, писать, стирать.

«Очень дружелюбно», — подумал Джейк.

— Ну ладно, до свидания! Отлично поболтали.

Никакого ответа.

Он пожал плечами и отправился на кухню. В воздухе разливался неприятный запашок, становившийся всё сильнее.

Дэнни стоял над раковиной, запихивая в мусорный пакет старые упаковки от фастфуда. Джейку не понадобилось смотреть, чтобы догадаться: там тухлые объедки.

— Она становится слегка рассеянной, когда работает над проектом, — объяснил Дэнни. — Так что я слежу, чтобы мусор не слишком уж загнивал.

— Слишком поздно, — сказал Джейк, бессмысленно махая рукой перед носом и сдерживая тошноту.

Дэнни завязал полный мусорный мешок и вышел из квартиры. Джейк последовал за ним, закрывая за собой дверь. Когда он обернулся, Дэнни стоял перед стеной рядом с лифтом. Комендант засунул мешок в какую-то дыру. Приглядевшись, Джейк понял, что отверстие мусоропровода замаскировано под голову гиппопотама. Его пасть открылась, а потом, когда мешок скользнул во тьму, закрылась.

— Это тоже даже круто, — сказал Джейк.

Дэнни улыбнулся.

— Говорил же. Здесь полным-полно сюрпризов. Идём, надо разносить посылки.

Они отнесли почту Тео в квартиру 501. Он оказался пианистом и не прекратил играть, даже когда Дэнни положил на стол одну стопку писем и забрал другую. На вкус Джейка «музыка» Тео звучала так, словно кто-то мучил кошек Лили. Мальчик с облегчением выдохнул, когда Дэнни закрыл дверь.

Потом в квартире 602 они навестили Ирен, забывшую ключи в почтовом ящике. Опять. Её квартиру переполняли книги и стопки бумаги. Выглядела Ирен так, будто никогда в жизни толком не стриглась. В её свитере зияли дыры, которые она явно пыталась залатать сама — безуспешно.

Хавьер из 615-й квартиры издал радостный визг, когда Дэнни вручил ему посылку из какой-то компании под названием «Головокружительные парики».

Седьмой этаж выглядел заброшенным, и Дэнни прислонился к стене и поглядел на часы. Он даже не постучал ни в одну из дверей.

— Эй, чего мы ждём? Призрака? — поинтересовался Джейк. Ещё на пятом этаже он начал задумываться, зачем продолжает таскаться за комендантом. Но он жил на девятом, и ехать на золотом лифте было лучше, чем снова оказаться на затхлой лестнице.

— Не призрака, — ответил Дэнни. — Просто друга.

— У-гу.

Джейк кинул быстрый взгляд на дверь 713-й квартиры. Она ничем не отличалась от остальных. Он собирался уже подойти посмотреть повнимательнее, когда из лифта раздалось громкое звяканье. Двери «703» открылись, и в коридор выскочил тощий тип в рваных шортах, рваной футболке и с рваным рюкзаком. На нём были спортивные перчатки и велошлем, покрытый наклейками с черепами.

— Дилейни... — Дэнни кивнул.

— Чувак! — Дилейни широко улыбнулся. — Оно у тебя?

Дэнни снова кивнул и передал Дилейни толстый конверт.

Дилейни буквально подпрыгнул и быстро сунул конверт в карман рюкзака. Потом стиснул Дэнни в медвежьих объятьях, открыл квартиру 702 и заскочил внутрь. Дверь с громким щелчком закрылась.

— Какого. Фига. Сейчас произошло? — Джейк спросил Дэнни, придерживавшего двери лифта.

— Я знаю одного парня, который знает другого парня, — туманно ответил комендант. — Так что иногда я достаю Дилейни кое-какие...

— НЕТ. — Джейк поднял руку. — Не говорите. Даже знать не хочу.

Дэнни пожал плечами.

— Ладно. Как скажешь.

Они вошли в лифт.

— Разве это всё входит в работу коменданта? — поинтересовался Джейк, пока Дэнни закрывал железную решётку.

Здоровяк слегка улыбнулся.

— В «Регентстве» — да.

— Неудивительно, что у вас нет времени починить оборудование.

— Хочешь помочь? Я бы не отказался от помощника. Много платить не смогу, но...

— Ха! — фыркнул Джейк. — Да ни за что на свете.

Лифт звякнул, и Дэнни открыл двери.

Последняя остановка была у Гаса — кем бы тот ни был.

Дэнни подошёл к квартире 804 и аккуратно побарабанил по двери. Ответа он дожидаться не стал, а просто наклонился и положил посылку на пол. Потом выпрямился и развернулся.

— А вы не хотите убедиться, что он дома? — спросил Джейк.

— Он всегда дома. — Дэнни встал перед лифтом. — Спасибо, что составил компанию, Джейк.

— Эм, ага. — Мальчик не сводил глаз с посылки и так и не открывшейся двери.

— Я возвращаюсь в подвал. Сможешь сам найти обратную дорогу?

Джейк не ответил. Его мысли были заняты другим. Когда он жил в старом доме, его соседка, чокнутая мисс Фредерикс — так Джейк её называл, — установила над своей дверью камеру, чтобы никто не воровал её посылки. Такое случилось всего раз, хотя, по словам Джейми, курьер просто перепутал адрес. Но мисс Ф., видимо, всё равно считала, будто за каждым кустом гортензии прячутся воры. Даже Джейк не избежал подозрений. Если он подходил слишком близко к её крыльцу, она пристально таращилась на него и указывала на камеру.

Тот тип из 702-й квартиры — Дилейни — казался гораздо подозрительнее любого из жителей старого района Джейка. Как раз из тех, кто может подбежать к крыльцу и уволочь беспризорную посылку.

Джейк повернулся к Дэнни.

— А вдруг кто-то будет проходить мимо и стащит её?

Дэнни покачал головой.

— Гас заберёт её, как только мы уйдём.

— Что? Почему? — Джейк прислушался, не подаёт ли за дверью кто-то признаков жизни, но ничего не услышал.

Мальчик уставился на посылку. Он даже не знал толком, отчего вдруг так встревожился. Просто почему-то ему хотелось убедиться, что та будет доставлена в целости. Здесь, в коридоре, могло произойти что угодно. Это было всё равно что наткнуться на новорождённого котёнка — одинокого, брошенного, беззащитного, когда что-то пойдёт не так, когда всё пойдёт не так...

Джейк почувствовал комок в горле, с усилием сглотнул и направился к двери Гаса.

Дэнни помешал створкам лифта закрыться.

— Джейк, ты должен уйти, иначе он не выйдет.

Джейк прислонился к двери и заговорил в замочную скважину:

— Гас, меня зовут Джейк. Вы меня не знаете. Я, ну, недавно здесь. Только что переехал на последний этаж. Здрасьте. Я подумал, в этой посылке, наверное, что-то важное, так что я просто... не знаю. Я волнуюсь, что если вы её сейчас не заберёте, то она может... потеряться. — Он умолк и прижал ухо к двери, но так ничего и не услышал.

В голове у него вдруг возникли неожиданные слова:

— Гас, терять что-то ценное или важное — это... Я так от этого устал. Я не против постоять тут и подождать, пока вы не решитесь. Вот и всё. Я отхожу от двери.

Тишина.

Тишина.

Тишина.

Затем — шарканье и щелчок: кто-то открыл дверь.

Из-за двери высунулись металлическая трость, а за ней — густо покрытая татуировками рука. Рука схватила посылку и втянула её внутрь. Джейк разглядел татуировку с двумя орлами над черепом и скрещёнными мечами.

В глубине квартиры играло радио — Джейк услышал громкий треск, а потом радостные вопли.

— Вы... вы любите бейсбол? — спросил он.

Рука быстро скрылась, и дверь со щелчком захлопнулась.

Снова наступила тишина, прервавшаяся негромким свистом Дэнни — тот стоял в дверях лифта.

У Джейка голова шла кругом. Почему его вдруг так взволновал странный незнакомец с его странной посылкой? Почему он сказал то, что сказал?

Потом он подумал о маме, которая потеряла практически всё. Которая прямо сейчас, этажом выше, пыталась устроиться на работу, когда вакансий не было никаких. О маме, жизнь которой неожиданно рухнула. Которая изо всех сил пыталась всё наладить.

Вокруг Джейка тоже всё рушилось.

Он таращился на дверь Гаса, замечая каждую трещинку, потёртость и щербинку. «Регентство» — настоящая дыра. Если Джейк не хочет остаться в этой стрёмной развалине навсегда — нужно что-то делать.

Джейк подошёл к лифту и поднял взгляд с выцветшего ковра на доброе лицо коменданта.

— Дэнни...

— Да, Джейк?

— Вам правда нужен помощник?

[1] Профессиональный бейсбольный клуб. Здесь и далее прим. ред.

[2] Площадка для разминки в бейсболе.

[3] Игрок, подающий мяч.

[4] Фастбол — наиболее распространённая прямая подача, смысл которой — в большой скорости полёта мяча.

[5] Иннинг в бейсболе — период игры.

[6] Сливочное масло, которое растапливают на сковороде, периодически помешивая. Пройдя точку кипения, масло приобретает цвет карамели. Его используют в соусах, выпечке.

[7] Je ne sais quoi (фр.) — «я не знаю что», здесь в значении «нечто особенное».

[8] Американский джазовый музыкант, живший в начале XX века. Он оказал наибольшее влияние на развитие джаза и его популяризацию во всём мире.

[9] Игроки бейсбольной команды «Нью-Йорк янкиз».

[10] Крутой Папа Белл (наст. имя Джеймс Томас Белл, 1903–1991) — афроамериканец, один из самых быстрых в истории игроков в американский футбол.

[11] Бейб Рут (наст. имя Джордж Герман Рут, 1896–1948) — легендарный американский бейсболист.

[12] Питчер — любой игрок обороняющейся команды, который производит подачи.

[13] Игрок нападающей команды, который должен отбивать мяч, подаваемый питчером.

[14] Ран — очко за каждого игрока, который достиг базы.

[15] Филдер — полевой игрок защищающейся команды.

[16] Кетчером называют игрока обороняющейся команды, который находится за «домом» и спиной беттера, но перед судьёй и принимает мяч, поданный питчером.

[17] Судья в бейсболе.

[18] Страйк — бросок питчера, прошедший через страйк-зону и не отбитый беттером.

[19] Ситуация, когда отбивающий успевает и пробежать целый круг, и вернуться в «дом».

[20] The Flying Ace (1926), реж. Ричард Норман.

[21] Мальчик и девочка, герои детских книг Лоры Ли Хоуп.

[22]Один из самых популярных киноактёров эпохи немого кино

[23] Речь о полнометражном анимационном фильме «Планета сокровищ» (2002).

[24] Фильм Sherlock Jr., реж. Бастер Китон.

[25] Детский конструктор «Линкольн Логс», состоит из деревянных брёвнышек с пазами. Изобретён в 1916 г.

[26] Джордж и Айра Гершвины, Бикс Байдербек, Бесси Смит, Дюк Эллингтон — знаменитые джазовые исполнители 20-х годов XX века.

[27] Этторе Боярди, знаменитый американский шеф-повар, известный своей линией продуктов питания «Шеф Боярди».

[28] Внешняя часть бейсбольного поля.

[29] Очень изысканно (фр.).

[30] Американская актриса немого кино и театра.

[31] Около 4,5 м.

[32] Первая американская модернистка, одна из первых художниц, получившая всемирную известность при жизни.

Джейк открыл глаза. Вместо убийцы с топором наперевес он оказался лицом к лицу с девочкой его возраста. Она была одета в изумрудно-зелёное платье и ногами в начищенных чёрных ботинках постукивала по полу, скрестив руки на груди и склонив голову набок.

— Я задала тебе вопрос, — сказала девочка, тыча Джейку в грудь пальцем. — Валяй.

— Валяй?

— Да, валяй. Для начала ответь, кто ты такой?

Джейк немного расслабился.

— Извини. Я Джейк. Я недавно переехал на верхний этаж. Я помогаю коменданту. Я услышал крик...

— Коменданту? — Она приподняла бровь.

— Ага. Дэнни? Ты его не знаешь?

— Дэнни, — медленно повторила девочка, ещё сильнее наклоняя голову. — И в какую квартиру, ты сказал, ты въехал?

— Эм, в 901-ю. Мы с мамой.

Девочка поджала губы и кивнула, не сводя пристального взгляда с Джейка.

— Извини, — сказал Джейк. — Я не спросил, как тебя зовут.

Прежде чем ответить, она оглядела Джейка с ног до головы.

— Бет. Это мой дом, и меня не очень-то радует, что сюда без приглашения вломился какой-то неблаговидный молодой человек.

— Неблаговидный?

— Определённо неблаговидный.

Джейк понятия не имел, что это означает, но было ясно: ничего хорошего.

— Слушай, Бет. Я прошу прощения, что вломился. Но я услышал крик и просто хотел помочь.

— Помочь? — Она уставилась на Джейка. — Бред сивой кобылы.

— Сивой кобылы? Что это значит вообще?

— Это значит, что я тебе не верю. Никто здесь не звал на помощь.

Джейк почувствовал, как на смену страху приходит раздражение.

— Слушай, Бет. В подвале зажглась лампочка. У меня были ключи. Дэнни я не нашёл, и... и... Я СЛЫШАЛ ЧЕЙ-ТО КРИК!

Бет коротко фыркнула.

— Ха! Это была некая дама по имени Петуния, по радио. Её только что похитили пираты. Так уж вышло, что я обожаю пиратов. Но вот она — нет, так что она закричала. Я выключила радио, когда услышала, как какой-то молодой дебошир вламывается ко мне в квартиру.

— Я не вламывался...

— ПОЭТОМУ, благодаря тебе, я никогда не узнаю, что было с ней дальше! — Бет сердито уставилась на Джейка.

— Может, просто загрузишь и дослушаешь потом? — предложил Джейк.

Бет посмотрела на него так, будто у него вдруг выросли рога.

— Нагружу... что?

— Загрузишь. Ты же вроде подкаст слушала или что-то такое.

— Подкаст? — Бет подалась ближе, вглядываясь Джейку в глаза. — Кто. Ты. Такой. На самом деле?

— Я Джейк. Джейк Симмонс. Я же сказал.

— Из 901-й квартиры. — Девочка кивнула, а потом сделала шаг назад и указала на его одежду. — Что это за наряд?

Джейк посмотрел вниз, на свои синие джинсы и серый свитшот.

— Эм. Одежда.

— Ты что, на фабрике работаешь или на ферме какой-то?

— Работаю? Нет. Это просто кофта с капюшоном.

— Зачем тебе капюшон? Ты что, ограбил банк? И дал стрекача?

— Какого скрипача? — Джейк потряс головой. Неудивительно, что Дэнни велел ему держаться от этой квартиры подальше. У Бет явно было не в порядке с головой. В какой бы «помощи» обитатели 713-й квартиры ни нуждались, Джейк явно не мог её оказать.

— Наверное, мне лучше уйти, — сказал он. — Я приведу Дэнни, и он поможет тебе и твоей подруге Петунии.

Бет скрестила руки и улыбнулась.

— Хорошо, давай, иди. — Она с ухмылкой махнула рукой на дверь.

Джейк нахмурился, глядя на дверь — дверь, которую у него уже не получилось открыть.

— Эм, ну да. Ключи, видимо, застряли с той стороны, и замок заклинило.

— Ключи, которые дал тебе Дэнни. Дэнни, комендант. — Бет кивнула, на её губах играла улыбка. — Знаешь, что потешно, Джейк из 901-й квартиры? Здесь нет никакого коменданта, и единственный Дэнни, с которым я знакома, — фармацевт с нашей улицы.

— Не обзывай Дэнни!

— Не обзывать твоего воображаемого друга. Ладно. Хорошо. А теперь тебе действительно пора.

Бет сделала шаг к Джейку, и он приготовился к нападению. Но вместо того чтобы ткнуть или ударить его, девочка потянулась к маленькой задвижке на деревянном косяке чуть выше левого уха Джейка и надавила.

Раздался щелчок, и створка открылась.

— Маленькая предосторожность от мистера Уильямса. Трудно заметить, если не знаешь. Грабитель придёт, когда квартира пустует, а выйти уже не сможет. — Она отодвинула Джейка в сторонку, а потом протянула руку и распахнула дверь.

— Мистер Уильямс? — Имя казалось знакомым.

— Да. Мистер Уильямс. Это его здание, и он обо всём заботится. Включая девятый этаж — не знала, что он его уже открыл. А поскольку он сам обо всём заботится, в коменданте нет никакой нужды. А теперь шагай. — Бет легонько пихнула его, и Джейк попятился в коридор.

— Постой, ты про того типа, который построил этот дом? Он что — призрак?

— До свидания, Джейк из 901-й квартиры. — Бет закрыла дверь.

Джейк фыркнул.

— Ага, до свидания — надеюсь, нескорого.

Мальчик потянулся за ключами, но в замке их не обнаружил. Отполированная медная скважина под сияющей дверной ручкой на неистёртой деревянной двери. Вокруг которой наклеены яркие цветные обои.

— Какого чёрта? — У Джейка было чувство, что кто-то тайком прокрался в дом и заменил всё старое на новое, гораздо лучшее. Он дотронулся до двери, отчасти ожидая, что она пропадёт. Однако дверь была твёрдой и гладкой.

Его раздумья прервал смех откуда-то слева. Смех, за которым последовали голоса. Много голосов. Джейк повернулся и с недоумением увидел, что у лифта стоят по меньшей мере шестеро человек. Какая-то женщина в длинном платье заперла дверь в квартиру 711 и присоединилась к ним.

Но 711-я же пустовала, разве нет?

Насколько Джейк знал, на этом этаже жил только Дилейни. Ну и, как теперь выяснилось, ещё Бет.

Что происходит? Это что, комиссия из городского совета? Эксперты по сносу зданий, возможно? Уже? И почему они так странно одеты? До Хеллоуина ещё несколько месяцев.

Один из мужчин заметил, что Джейк на них смотрит.

— Таращиться невежливо, скаут.

Скаут? Джейк потряс головой.

— Эм. Простите, сэр.

Однако, несмотря на это, он продолжил таращиться. Костюмы и платья этих людей не походили на костюмы и платья, которые ему когда-либо доводилось видеть. Эти были широкие, мешковатые, сияющие. Одна из женщин кашлянула, и Джейк заставил себя перевести взгляд на ковёр.

Который казался совершенно новым. Ни единой дыры или потёртого участка.

Джейк краем уха уловил обрывки странного разговора.

— Какая-то паршивая шантрапа стукнула мой родстер.

— По кривой дорожке малец пойдёт.

— Он мой закадычный друг!

О чём, блин, они разговаривают?

Лифт приехал, и двери бесшумно распахнулись.

Бесшумно? Никакого тебе скрежета металла? Скрипа старого механизма? Когда Дэнни успел его смазать?

Джейк снова поднял голову.

— Хорошего дня, сынок. — Мужчина приподнял широкополую коричневую шляпу и вошёл в лифт.

Приподнял шляпу? И кто вообще носит такие шляпы?

— Как, блин... — начал Джейк, но не придумал, что сказать дальше. Он помотал головой. Что-то было не так. Тут какая-то ошибка. Это не «Регентство». По крайне мере, не то «Регентство», в котором он жил. Которое он знал. В котором были Дэнни, Лили, Гас, Тео и...

— Мама! — Мальчик кинулся на лестницу. Ковёр под его кроссовками был таким мягким, что полностью заглушал топот. Половицы не скрипели и не стонали. С каждым шагом с пола не поднимались облачка древней пыли.

Перескакивая через три ступеньки, Джейк добежал до девятого этажа, распахнул дверь и замер как вкопанный.

Пол в коридоре покрывали лишь голые половицы.

Стены — белая штукатурка.

Двери в 901-ю квартиру и в остальные квартиры на его этаже... пропали.

Уильямс положил руку Бет на плечо и легонько сжал. Джейк задумался, почему она вдруг так притихла. Хоть они и познакомились совсем недавно, он назвал бы её какой угодно, но не «тихой».

Вместо того чтобы надавить на кнопку второго этажа, Уильямс вытащил из кармана жилета длинную цепь. На её конце обнаружились золотые часы и изящный ключ. Архитектор приставил ключ к кнопке третьего этажа.

— О, этакнопка треснула. Она не работает, — сказал Джейк.

— Знаю, — ответил Уильямс. — Если у тебя нет этого. — Ключ скользнул в трещину в стекле, и кнопка немедленно засветилась. — Так я попадаю в свою тайную ложу. Без ключа путь туда закрыт. Держу пари, об этом ты не знал, — добавил он, подмигнув.

Джейк и правда не знал, но Дэнни говорил ему, что в «Регентстве» полно секретов, и стать единственным хранителем одного из них было приятно. Ну, пополам с Бет.

Он вспомнил кабинет в подвале и задумался, как может выглядеть тайная ложа, спроектированная Уильямсом.

Лифт распахнул двери в затемнённую комнату. Замигал свет, и пол засиял, как стеклянный.

— Мрамор, — объяснил Уильямс. — И колонны тоже.

— Колонны? — переспросил Джейк.

Он вошёл в комнату. По каждую сторону от дверей лифта высились, скрываясь во тьме, колонны, покрытые резными лозами (ну конечно).

— Что там наверху? — поинтересовался Джейк.

— Вот что. — Уильямс нажал на выключатель, спрятанный где-то среди лоз.

Комнату залило светом. Джейку пришлось на мгновение заслонить глаза рукой. Когда он открыл их, то невольно вытаращился в изумлении.

Золочёный потолок сиял, словно вода под лучами восходящего солнца. Из вершины каждой колонны произрастали две арки, вздымаясь вверх и устремляясь прочь через дальнюю стену. Они образовывали гигантскую «V» прямо над головами вошедших. По всей длине арок вились изящные лозы, превращаясь в золотые листья и виноградные гроздья.

— Вау, — сказал Джейк.

— Что-что? — переспросила Бет.

— Это просто значит «ого».

— Спасибо, — сказал Уильямс. — Единственный недостаток — этот великолепный потолок может отвлечь посетителей от стен.

Теперь Джейк обратил внимание и на стены. Они были дубовыми, как стены в подвале, но здешние панели были украшены замысловатее. Резные звериные головы — настолько правдоподобные, что Джейк почти слышал, как они дышат, — несли дозор над странным рядом дверок словно из кукольного домика.

Каждая дверка была с медной замочной скважиной и ручкой.

— Мы думаем, это нечто вроде шкафа для документов, — сказал Уильямс, бережно проводя рукой по резному льву.

— Думаете?

Архитектор кивнул и нажал на нос льва. Львиная пасть широко распахнулась, демонстрируя красный бархатный язык. Уильямс сунул внутрь палец и вытащил затейливый серебряный ключ. На его головке была вытиснена картинка, изображающая пустой цветочный горшок.

— От чего он? — спросил Джейк.

— Представления не имею. — Уильямс сунул ключ обратно в пасть льву и бережно вернул его нижнюю челюсть на место. — Я перепробовал все скважины в этой комнате, какие смог найти, но пока что не обнаружил подходящей.

— Значит, вы не знаете, что находится за всеми этими дверями?

— Некоторые из них открываются. Внутри я храню чертежи, бумаги и всё такое прочее. Но остальные остаются для меня закрытыми. Для нас, если точнее.

Джейк провёл ладонями по резным зверям, надавливая на носы, потягивая за уши, пожимая лапы, но больше ничего не открылось.

— Это вы сделали, мистер Уильямс? — спросил он.

Повисло неловкое молчание, и Джейк заметил, как Уильямс и Бет обменялись взглядами.

— Изначальные проекты разработал я, но тот, кто это изготовил, намного превзошёл мои скромные почеркушки.

Бет всхлипнула и вытерла глаза рукавом.

Детали картинки начали складываться вместе, как пазл.

— Этих зверей твой папа сделал, да? — спросил Джейк.

Бет кивнула.

— Отец Бет, Чарльз, был великолепным мастером и моим близким другом, — сказал Уильямс. — Мне стоило лишь описать ему свою идею, и он просто брал и создавал... — Он обвёл руками помещение. — Создавал магию. Должен признать, без него продолжать работу очень тяжело.

Джейк изумлённо огляделся. Он никогда ещё не бывал в таком классном месте.

— Тут всё такое потрясающее.

Уильямс склонил голову.

— Спасибо, Джейк Симмонс. Отсюда открывается прекрасный вид, и это тихая гавань на случай, если нужно сбежать ото всех.

— И только представьте, что может быть спрятано во всех этих ящичках! — сказал Джейк.

Бет улыбнулась.

— Отец любил игры и загадки. Он говорил мне, что можно целую жизнь пытаться отыскать секреты «Регентства» и всё равно не найти их все.

— Ого.

Бет вздохнула.

— Незадолго до смерти он сказал, что спрятал где-то здесь сокровище. Хотел, чтобы мы его искали.

— И мы искали, — пожав плечами, сказал Уильямс. — И не смогли найти ничего, кроме ключа без замка. — Он вытащил часы и посмотрел на время. — Репетиция вот-вот начнётся.

Джейк уставился на стены.

— Мы не можем побыть здесь ещё немного?

— О, уходить нужды нет! — Архитектор улыбнулся. — Я же сказал, отсюда открывается прекрасный вид.

— Приготовься, — сказала Бет, становясь рядом с Джейком.

— Позволь мне показать тебе наш истинный шедевр, — объявил Уильямс.

— Разве эта комната — не шедевр? — поражённо спросил Джейк.

— Эта комната — лишь открывающий номер.

— Или, скорее, не открывающийся, — пошутил мальчик, указывая на замочные скважины в стене.

Уильямс усмехнулся, но Бет лишь фыркнула.

— Я думала, у людей из будущего будут шутки посмешнее, — прошептала она Джейку.

Уильямс подошёл к дальней стене и пожал лапу огромному медведю. Послышалось жужжание невидимого механизма, панели стены начали разъезжаться в стороны — и она пропала.

Джейк ахнул.

Уильямс словно открыл врата в великолепное драконье логово, полное груд украденных монет и драгоценностей. Через громадные окна лился золотой солнечный свет. Позолоченный потолок сверкал, словно подожжённый.

Уильямс просиял.

— Большой зал в некотором роде — это увеличенная версия той комнаты, в которой мы стоим сейчас. Но одновременно и нечто гораздо большее.

— Это точно, — сказал Джейк, медленно шагая вперёд. Здесь было больше золота, больше резьбы, больше пространства. Две арки сильнее изгибались под потолком, как рёбра громадного кита, вздымаясь всё выше и выше, а потом перекрещиваясь посередине и устремляясь к дальним стенам.

Солнце окутало Уильямса светом — архитектор стоял у края ложи и сиял. Джейк почти что ждал, что он вот-вот раскинет крылья и улетит.

Зал наполнил высокий и чистый звук трубы.

«Погодите, — подумал Джейк. — Что если я умер и это рай?»

Он содрогнулся.

— Бет, можешь меня ущипнуть — проверить, настоящий ли я?

Девочка хмыкнула, а потом ущипнула так сильно, что Джейк поморщился.

— Ты настоящий. Настоящий дурачина.

Уильямс перегнулся через перила и помахал.

— О, мистер Армстронг! Всё ли в порядке?

— Конечно, босс, — ответил хриплый голос. — Немного репетирую — хочу послушать этот прекрасный зал. Как раз собираюсь попробовать кое-что вместе с ансамблем. Хотите послушать?

Уильямс повернул голову.

— Дети?

Бет энергично закивала.

— Я слышала его по радио. Он бесподобный. У мамы даже есть пара пластинок.

Джейк был слишком поражён окружающими его чудесами, чтобы ответить.

— Джейк? — Голос Бет на миг вывел мальчика из транса. — Иди сюда, послушай.

Джейк бестолково кивнул и подошёл к перилам, ища какой-то слот или проём, в котором скрылись панели стены. Но если слот и имелся, то был невидимым.

Почему Дэнни не показывал ему это место? Джейк подумал о ключе, с помощью которого Уильямс сюда попал. Он не походил ни на один из ключей в связке Дэнни. Может, комендант и сам не знал об этой ложе?

Джейк так погрузился в мысли, что не замечал, как снизу из зала поднимаются трели и гаммы, пока не начал постукивать пальцами ног и мычать в такт. Армстронг и его ансамбль разогревались. Музыка немного походила на то, что сочинял Тео «Бряцальщик».

Поначалу это показалось Джейку лишь набором неприятных звуков. Но, как и с музыкой Тео, чем дальше он слушал, тем сильнее вникал. Он слышал, как Армстронг берёт несколько нот, а потом переворачивает их с ног на голову, играет задом наперёд и снова в обычном порядке. Остальные члены ансамбля подыгрывали ему на инструментах, внося собственные изменения.

Бет постучала Джейка по плечу.

— Ты рот разинул.

Джейк улыбнулся и продолжил стучать по перилам в такт.

Армстронг и его коллеги были одеты в костюмы — такие же, какие Джейк видел на мужчинах в коридоре. Музыканты двигались и слегка покачивались, играя на барабанах, контрабасе, пианино и трубе.

Бет просияла.

— Играет он хоть куда!

Джейк кивнул. Армстронг начал расхаживать по сцене, направляя трубу в разные части зала. Время от времени он останавливался, слушая эхо. Потом расплылся в улыбке и помахал Уильямсу рукой.

— Звук в этом зале под стать его виду, — сказал он. — Мы никогда ещё не играли в таком прекрасном месте.

Уильямс отвесил низкий поклон.

— Жду не дождусь сегодняшнего концерта.

Армстронг вывел трубой громкую трель и махнул своему ансамблю.

— Ладно, пора что-нибудь перекусить. Пока, Джеремайя!

— Советую поужинать у Энтони, — отозвался Уильямс. — Передавайте ему привет.

Бет придвинулась к Джейку.

— Энтони тоже здесь начинал, — прошептала она, — готовил ужины для больших вечеринок.

— Стоит заглянуть?

Бет рассмеялась.

— Если только ты и вправду ограбил банк — иначе шанс поужинать у Энтони у нас нулевой.

— Что ж, дети, меня ждёт работа, — сказал Уильямс, снова пожимая медвежью лапу. Панели встали на место, и за ложей снова возникла стена. Солнечный свет исчез, но помещение сияло по-прежнему, словно частичка солнца попала в ловушку стен и плясала теперь среди зверей и листьев.

— Спасибо вам, мистер Уильямс, — сказала Бет.

Джейк лишился дара речи. Он снова изумлённо оглядывал комнату, архитектора и девочку, чей отец помог всё это сделать.

Как Джейк оказался здесь? С ними? В голове внезапно возникла картина — его мама обыскивает коридоры, лихорадочно зовёт его по имени. Дэнни стучится во все двери, ища его.

Джейк пробыл в этом месте всего несколько часов, но уже смирился с тем, что всё по-настоящему. Он каким-то образом попал в прошлое.

Однако мальчик понятия не имел почему. И что он должен сделать. Но это точно было как-то связано с «Регентством» и людьми, что стояли перед ним и глядели на него. Ответа в квартире Бет Джейк не нашёл, но и искал он не очень тщательно.

А может, этот секрет был спрятан где-то ещё, как и многие другие секреты «Регентства». Нужно продолжать искать. Нужно найти способ остаться здесь и искать.

В животе у Джейка заурчало. Ещё нужно поесть.

— Джейк? С тобой всё в порядке? — Бет выглядела искренне обеспокоенной.

Джейк кивнул. У него появилась идея. Он пожал Уильямсу руку.

— Спасибо, что показали мне это место. Оно просто великолепное. И, мистер Уильямс, могу я задать вопрос?

— Конечно.

— Вам не требуется помощь?

Архитектор на некоторое время задумался.

— Раз уж ты об этом заговорил...

Как выяснилось, Уильямсу не помешало бы ДВОЕ помощников. Поэтому на следующее утро Бет и Джейк вместе подметали в концертном зале пол, усеянный корешками билетов, конфетти, ошмётками лопнувших шариков, бумажками и невероятным количеством попкорна и арахисовых скорлупок.

— Кто смотрел этот концерт? Слоны? — поинтересовался Джейк, подгоняя метлой горстку скорлупы.

Бет пропустила его слова мимо ушей.

— Разве было не замечательно? — спросила она.

— Поначалу да, пока мистер Уильямс не сказал нам, что пора идти спать. — Джейк вытряхнул мусор в металлический бак. Мальчик обыскал каждый уголок вокруг сцены, но не нашёл ничего, что ответило бы на вопрос, почему он здесь.

В конце концов Бет велела ему приниматься за работу.

— Не будь размазнёй. И со стороны мистера Уильямса было очень мило познакомить нас с мистером Армстронгом во время антракта, — сказала она.

— Он даже попросил его подписать для меня обложку пластинки!

— Я думала, ты не знаешь, что это такое.

— Ну, теперь знаю. — Обложка была сделана всего-навсего из бумаги. Но Армстронг размашистым почерком написал на ней: «Славному малому с наилучшими пожеланиями».

Залитый утренним светом, зал выглядел иначе. По-прежнему красивый, но отчего-то более воздушный. Свет не лился, а скорее прокрадывался через высокие окна, окутывая всё пространство серебром. Пыль кружилась в его лучах, словно снежинки. Потолок, который и из ложи казался высоким, теперь стал и вовсе недосягаемым, как небо.

Бет принялась танцевать со своей метлой, напевая мелодию одной из вчерашних песен. Она протянула руку Джейку, приглашая присоединиться.

Тот отмахнулся.

— Оказывается, спать на полу не очень-то полезно для спины. — Он с хрустом размял плечи. — Спасибо за простыни и подушку.

— Надеюсь, ты не оставил их просто валяться в квартире. — Бет продолжила кружиться.

— Половицы в чулане ещё не прибиты, так что я приподнял парочку и сунул всё под них. И обложку тоже.

— Что ж, пустить тебя к нам я не могу. Мама и так что-то подозревает, раз до сих пор не познакомилась с твоей матерью. Она думает, ты какой-то хулиган-беспризорник. Затеваешь что-то недоброе.

Джейк рассмеялся, но Бет не шутила.

— Нет. Всё серьёзно. Пока что я её убалтываю, но если она позвонит в полицию или в инспекцию по делам несовершеннолетних, то тебя могут загрести. Возможно, придётся найти тебе маму, иначе моя мама в конце концов запретит нам проводить вместе время.

— Найти мне маму? Это я и пытаюсь сделать, — сказал Джейк. — Найти мою маму. В любом случае, я не собираюсь торчать тут столько, чтобы это помешало.

Бет кивнула, но ничего не ответила.

Джейк нервничал сильнее, чем показывал. После того как они ушли с концерта, он быстренько пожелал маме Бет доброй ночи и даже сделал вид, будто услышал, как из лифта его зовёт его собственная мама. К счастью, мама Бет не увязалась за ним.

Джейку она показалась милой и крикнула ему вслед: «Мы как-нибудь заглянем к вам в гости». Но что если его загребут прежде, чем он сумеет выяснить, зачем здесь оказался? Что если мама Бет решит зайти к нему в квартиру?

Бет угадала его мысли.

— Я сказала ей, что не знаю точно, в какой квартире ты живёшь. Однако долго мы так не продержимся.

— А вдруг она проследит за мной или начнёт разнюхивать?

Бет продолжила танцевать.

— Она слишком занята. Работает почти от рассвета до заката.

— Кем?

Та нахмурилась.

— В основном убирает в домах у богатых. Поразительно, какой бардак разводят люди, у которых куча вещей. Она постоянно ищет что-то получше.

Джейку внезапно вспомнилась его собственная мама, тоже вечно ищущая что-то «получше». Он задумался, взяли ли её на работу. Или она теперь обыскивает город в поисках пропавшего сына? Желудок завязался узлом.

Бет медленно остановилась и поклонилась своему партнёру по танцу — метле.

— Мама говорит, возможно, мне придётся бросить школу, чтобы помогать ей, если дела не пойдут на лад.

— Бросить школу, чтобы работать? Ты же ещё ребёнок. Это разве законно?

Девочка закатила глаза.

— Ну и дубина же ты. Моя мама стирала простыни, мыла полы и посуду, даже когда была ещё младше, чем я. Папа обещал, что мне не придётся, но... — Бет вдруг очень увлечённо принялась подметать.

— Что случилось с твоим папой?

Бет перестала мести, но крепко стиснула рукоять метлы.

— Это одновременно длинная и короткая история.

— А я как раз никуда не спешу, — сказал Джейк. — Но только если ты хочешь рассказать.

Бет сделала глубокий вдох.

— Короткая история такая — он сражался на Великой войне, заболел и умер.

Джейк не был на сто процентов уверен, что она имела в виду под «Великой войной», но не хотел перебивать.

— А длинная история вот: я была совсем маленькой, но до сих пор помню, как мы с мамой пошли на вокзал, чтобы помахать ему на прощание. Папа был в зелёной форме, цвета грязной травы, и все вокруг тоже. Я никак не могла разглядеть его в поезде. В каждом окне было полным-полно мужчин в зелёном.

— Потом, как раз когда поезд начал набирать скорость, папа увидел меня и помахал. Поезд уезжал, и папа казался ужасно маленьким. Оркестр играл песни о том, что мужчины отправляются «за океан» и скоро вернутся домой. И папа правда вернулся, но очень больным. Он попал под газовую атаку. От этого у него повредились лёгкие. Он так и не выздоровел до конца.

— Мне ужасно жаль.

Бет вытерла глаза рукавом.

— Они с мистером Уильямсом спроектировали этот дом и построили бо́льшую его часть до того, как началась война. Отец вернулся, и, как только его выписали из больницы, он вложил всё, что у него осталось, в этот труд.

— Он был замечательным мастером, — сказал Джейк, и абсолютно искренне.

— Да. — Бет подняла полные слёз глаза к сводчатому потолку. — Он был там, наверху, стоял на лесах и доделывал резьбу на арках. Мистер Уильямс был на балконе. — Она сделала паузу и глубоко вдохнула. — На отца нашёл приступ кашля. Он как раз спускался с лесов, когда потерял сознание. Мистер Уильямс кинулся на помощь и успел поймать его прежде, чем папа упал на пол. Ты заметил, что мистер Уильямс хромает?

Джейк кивнул.

— Это из-за того, что он поймал твоего отца?

— Да. Сломал обе ноги. Мне кажется, эта хромота каждый день напоминает ему о случившемся.

— Наверное, они были близки.

— Как братья. Отец так и не пришёл в себя. Его срочно увезли в больницу, но на этот раз... домой он не вернулся.

Некоторое время они молчали, и слышался лишь тихий шелест штор, колышущихся на ветерке, что дул из открытых окон.

Джейк уставился на высокий потолок. Арки покрывала резьба со звериными головами и переплетающимися лозами — ещё более искусная, чем в лифте. Но один участок, там, где арки пересекались, пустовал — просто голое дерево. В том самом месте, где отец Бет прекратил работу.

— Тебе не грустно здесь находиться?

Бет кивнула.

— Я долго отказывалась сюда приходить. Но потом однажды я ехала в лифте с мистером Уильямсом — он вышел в своём кабинете. Стена почему-то была открыта. Я увидела зал лишь краем глаза, но от этого вида у меня просто... заныло сердце. Знаю, звучит глупо.

— Вовсе нет, — возразил Джейк.

— И это чувство меня не отпускало. Несколько дней спустя мы снова ехали в лифте, и я попросила мистера Уильямса взять меня с собой. Это было тяжело. Но в то же время я как будто снова могла увидеть или, может, почувствовать, что отец, или по крайней мере какая-то его часть, продолжает жить в этих комнатах. И особенно в этом зале. — Она вздохнула. — Мама не может сюда зайти, не расплакавшись. Говорит, это напоминает ей о нашей, как она это называет, «череде неудач». Но мне нравится смотреть на то, что он умел делать. На красоту, которую он привносил в мир.

Некоторое время они молча глядели на потолок.

— Папа часто говорил: «Неважно, как долго ты прожил. Важно, как насыщенно». — Бет снова принялась подметать. — Конечно, я собираюсь жить и долго, и насыщенно.

Джейк улыбнулся её уверенности, но тут же погасил улыбку, боясь задеть её чувства.

Но Бет рассмеялась.

— Да и кто знает? Может, однажды я создам что-то, что сделает мир ещё прекраснее. Как я. — Она подставила ладони под подбородок, посмотрела вверх и улыбнулась.

Джейк почувствовал, что краснеет, и поспешно переключил внимание на уборку.

— Вот это длинная история, — сказала Бет. — А теперь давай заканчивать работу. — Она начала напевать себе под нос, одновременно танцуя и подметая.

Джейк остановился и минуту наблюдал за ней, а потом снова вернулся к подметанию. Голова шла кругом от мыслей о семье Бет, о его собственной маме и о том, сколько он сможет притворяться, будто живёт с ней, на самом деле ночуя в месте, которое, как он надеялся, когда-нибудь снова станет его квартирой.

И станет ли? А вдруг ему не удастся справиться с той миссией, ради которой его сюда занесло?

Ночью он пошнырял по коридорам, но так и не нашёл ни единой подсказки. «Регентство» оставалось «Регентством», только поновее.

Джейк часами лежал без сна, прокручивая в голове произошедшее и размышляя, что бы это могло значить.

Если у него получилось переместиться назад во времени, то и вперёд должно получиться. Он точно не знал, почему верил в это, вот только второй вариант — будто всё это какая-то случайная ошибка — казался слишком пугающим, чтобы о нём думать.

«В тот самый день, когда городской совет запланировал снос “Регентства”, я вдруг отправляюсь назад во времени и знакомлюсь с человеком, который его построил?»

Этому должна была быть причина.

Джейк посмотрел на свою новую подругу — та подметала и напевала. Может, он здесь, чтобы как-то помочь Бет? Он знал её всего лишь день, и она казалась наименее беспомощной из всех его знакомых. Отца её вернуть Джейк не мог. Но что же он мог? Что он должен был сделать?

Панели ложи разъехались, и у перил появился Уильямс.

— Как продвигается работа? — крикнул он.

— Прекрасно, — отозвалась Бет. — Почти закончили.

— Могу я попросить вас сбегать кое-куда после обеда? Мне нужно передать посылку в аптеку.

Даже в обычный день мысль о том, чтобы выйти на улицу отнести почту или сходить по каким-нибудь делам для Дэнни, заставляла Джейка нервничать. Он всегда предпочитал оставаться в доме, да и район вокруг «Регентства», как и само здание, был запущенный и более чем подозрительный.

Так что Джейк встревожился. Но было и кое-что ещё. Решив, что причина, по которой он очутился здесь, была как-то связана с «Регентством», теперь Джейк боялся выходить отсюда. Он чувствовал, будто каким-то образом привязан к этому дому. Внезапно он осознал, до чего это странно. Дом, из которого ему не терпелось убраться в будущем, в прошлом оказался единственным местом, в котором ему хотелось находиться.

— Эй, Джейк, — сказала Бет, щёлкая пальцами перед его лицом. — Ты пойдёшь?

— Эм, ага. Конечно.

Уильямс хлопнул в ладоши.

— Прекрасно! Я дам вам по лишнему четвертаку — компенсация за потраченное время. — Он закрыл панели.

— Четвертак! — с широкой улыбкой воскликнула Бет. — Повезло же!

Джейк был потрясён.

— Серьёзно? Четвертак? Это ж, типа, практически ничего. Как мне еду покупать?

— Ты хоть представляешь, сколько всего можно купить на четвертак?

Джейк на секунду задумался.

— Вообще-то нет.

Бет печально покачала головой.

— Что ж, мы это исправим.

— Я думала, тебя зовут Джейк! — Бет сметала разбитое стекло с пола миссис Риччи в подставленный Джейком совок.

— Гас — это один мой знакомый.

— Он здесь живёт?

Джейк кивнул.

— В 804-й квартире.

— Где сейчас живут Катцы?

— Наверное. — Ещё несколько часов рано утром Джейк провёл, бродя по коридорам, открывая мусоропроводы и стучась в двери, где жили его клиенты — или когда-нибудь будут жить. Кое-кто наградил его раздражёнными взглядами, но к возвращению домой он так и не приблизился.

— И Гас любит бейсбол?

Он задумался. Это явно было правдой — Гас постоянно слушал бейсбол, и Джейк мог поговорить с ним только об этом. Но в то же время сказать, что Гас бейсбол именно «любит», было трудно.

— Да, думаю, любит. — Джейк перестал подметать. — Вообще, я думаю, это ему помогает.

— Помогает?

— Ага. Успокаивает. У него ПТСР или что-то такое.

— ПТСР?

— Я точно не знаю, как это расшифровывается. Кажется, там есть слова «травма» и «стресс». Это просто означает, что он пережил какие-то ужасные события, от которых стал... грустным. Напуганным. Я однажды видел тату у него на руке. Два орла и скрещённые мечи. Думаю, он был солдатом.

Бет ничего не ответила. Джейк посмотрел на неё. Она стояла, замерев, словно статуя.

— Что не так?

— У твоего друга снарядный шок.

— Снарядный шок?

Бет кивнула.

— Помнишь, я говорила, что про моего папу есть короткая и длинная история?

— Ага.

— Длинная история на самом деле длиннее, чем я тебе рассказала. После войны он не сразу вернулся в «Регентство». Папа приехал домой и месяцами не разговаривал. Его отправили в своего рода санаторий. Но он только лежал в постели и таращился в потолок. Я каждый день навещала его и читала его любимую книгу, «Остров сокровищ» — снова и снова. Но он просто таращился.

— Фигово.

Бет сделала несколько глубоких вдохов и продолжила говорить — тихо, почти шёпотом:

— Наконец однажды папа повернулся и произнёс моё имя. И всё. Моё имя. Будто только в тот момент заметил, что я здесь. Я была слишком шокирована, чтобы что-то сказать. Просто обняла его.

Она шмыгнула носом и тихонько кашлянула.

— На следующий день он сказал докторам, что готов идти домой. Сказал, что у него есть работа. Через несколько дней его выписали. Но хоть он и пытался вести себя так, будто ничего не изменилось, сам он уже не был прежним. По крайней мере, не всегда. Папа никогда не рассказывал нам, что с ним случилось, но я видела, что у него начали трястись руки. Он часто запирался в спальне. Я слышала, как он кашляет, разговаривает сам с собой.

Джейк встал и положил ладонь ей на плечо.

— Мне так жаль. Наверное, это было ужасно.

Бет вытерла глаза рукавом.

— И у моего папы была похожая татуировка. Может, они с Гасом служили в одном подразделении?

— Не думаю, что Гас настолько старый.

Бет стукнула его метлой по ноге.

— Я не имела в виду, что они служили вместе, болван! Просто ещё одна загадочная связь. Ещё один знак, что ты, возможно, не совсем полоумный. Между твоим временем и этим есть странные связи и совпадения.

Джейк обнял Бет.

Поначалу та, казалось, была ошарашена, но потом обняла Джейка в ответ.

— С чего это вдруг? — спросила она.

Джейк сделал шаг назад.

— Потому что, судя по всему, тебе было непросто говорить об этом.

Бет кивнула.

— Да. Мама не очень-то хочет разговаривать. Спасибо, что выслушал. Ты хорошо умеешь слушать, Джейк.

— А ещё я обнял тебя за то, что это был первый раз, когда ты почти признала, что веришь мне.

Она улыбнулась.

— Почти.

Их прервал Уильямс — он вошёл в комнату, неся большой деревянный ящик.

— Я здесь, миссис Риччи. Надеюсь, моя команда уборщиков хорошо себя вела?

— Si, si. Да, — откликнулась из кухни миссис Риччи.

Бет отвернулась и вытерла нос рукавом.

Уильямс замер, увидев её, но лишь на секунду. Потом он подошёл к разбитому окну.

— Кажется, готово, — сказал он. Архитектор вытянул две деревянные дощечки сверху сломанной рамы, и та подалась. Уильямс вытащил её и отставил в сторону, а потом маленьким ломиком открыл ящик.

— Там что, новое стекло? — спросил Джейк.

— Не совсем.

Уильямс вынул из ящика новенькую раму, стряхивая с неё соломинки. Он установил раму в оконный проём и, как только та крепко встала на место, вернул деревянные дощечки в пазы.

— Одна из лучших моих идей на самом деле. В каждой квартире всё сделано под стандартный размер, а в подвале у меня полным-полно запасных частей. Остаётся просто достать сломанное — и заменить новым. Та-да!

Джейк сделал мысленную заметку поискать в лабиринтоподобном подвале новое окно на замену протекающему, как только вернётся домой. Если вернётся домой. От этой мысли мальчика пробрала дрожь.

— А теперь, поскольку вы закончили прибираться, у меня для вас особый сюрприз. О! Но сначала — ваша зарплата.

Уильямс вытащил потёртый кожаный кошелёк и вручил Джейку и Бет по две хрустящие двухдолларовые банкноты.

Благодаря приключению с мороженым Джейк знал, что это неплохие деньги за день работы — особенно учитывая перерыв на бейсбол и подписанный бейсбольный мячик.

— Спасибо! — сказал он.

— Так какой сюрприз? — спросила Бет. — Джейк у нас большой любитель солодового.

Уильямс покачал головой.

— Это даже лучше солодового. Я запланировал сегодня в Большом зале кое-что, и мне нужна помощь.

Джейк посмотрел на деньги, зажатые в руке. Бет сказала, что она не банковский эксперт, но она была права: работая за зарплату 1920-х, много он не накопит.

Но Бет заговорила первая:

— Что ж, за лишние двадцать пять центов можете на меня рассчитывать.

Уильямс взвыл от смеха и покачал головой.

— Ты неисправима. Но договорились.

— Присядь, пожалуйста, — строгим голосом сказал Уильямс, всё ещё опираясь на перила ложи.

Джейк сел. Он слышал, как внизу зрители покидают зал.

— Да, сэр? — Мальчик поёрзал на стуле.

— Джейк, я знаю, ты что-то от меня скрываешь.

Джейк почувствовал, как по его спине катится капля пота.

— Прошу прощения? — пискнул он.

Архитектор покрутил рукой в воздухе.

— Я не имею в виду, что ты что-то крадёшь, — в этом отношении я считаю тебя более чем заслуживающим доверия. Я хочу сказать, что ты не до конца честен в том, кто ты такой и откуда.

Сердце Джейка заколотилось быстрее. Ему немедленно захотелось оказаться где угодно, только не здесь.

Уильямс начал расхаживать из стороны в сторону.

— Я замечаю некоторые странности. Твоя речь. Кое-какая твоя одежда. — Он остановился и снова посмотрел прямо на Джейка. — Ты ведь не кузен Бет, так ведь?

Мальчик крепко стиснул подлокотники стула. Слова приходилось выдавливать.

— Нет, сэр. Не кузен.

Уильямс потёр ногу, а потом поставил напротив Джейка ещё один стул и сел.

— И ты не здешний, так? — Его голос звучал теперь мягче, добрее.

Джейк не знал, что на это ответить.

— Вообще я из Мэйпол-Вудс, — сказал он и сглотнул. Появился ли уже Мэйпол-Вудс?

Уильямс секунду обдумывал это, а затем поджал губы и кивнул.

— Значит, ты с фермы. К жизни в городе не приспособлен. Как потерявшийся щенок. Кое-что встаёт на свои места.

Теперь Джейк не понимал, шутит над ним Уильямс или действительно верит ему.

— Ага. Я раньше никогда не бывал в подобном месте, это точно. — Он указал на замысловатые украшения и позолоченный потолок комнаты и простирающегося за ней Большого зала. Он снова восхитился, до чего живыми казались фигуры на сводчатом потолке. — Мистер Уильямс, я люблю «Регентство».

Как только он произнёс это вслух, сразу понял, что сказал правду.

Архитектор поглядел через плечо на зал и снова повернулся к Джейку.

— Я знаю, что любишь. Для меня это место тоже многое значит. Но ещё я знаю, что ты спишь на полу в 901-й квартире.

Джейк быстро перевёл взгляд обратно на Уильямса. «О нет. Спалился», — подумал он.

— И ты начал собирать там неплохую коллекцию. Подписанный бейсбольный мячик. Автограф мистера Армстронга. Знать, что происходит в нашем доме, — это мой долг.

— Я... я... я могу объяснить.

Уильямс поднял руку, прерывая его.

— Я не осуждаю. И не говорю, что у тебя будут неприятности. — Он сделал глубокий вдох. — Люди оказываются в «Регентстве» по разным причинам. А теперь расскажи правду, будь добр.

Джейк глубоко вдохнул. Правду.

— Я не врал насчёт мамы. Она потеряла работу. И рассталась с любимым человеком. Ей трудно. Она ищет новое место, а я здесь сам по себе. — Всё это было правдой, хоть и слегка искажённой.

Уильямс кивал, слушая Джейка. Потом медленно заговорил:

— Я не тот человек, который выгонит из дома людей в беде. Да, Джейк, «Регентство» — твой дом.

Джейк потрясённо уставился на Уильямса — тот достал из кармана ключ и вручил ему.

— Это ключ от двери в 901-ю квартиру.

— Двери?

— Я взял на себя смелость установить её, пока вы расставляли стулья. Давно пора было это сделать.

Джейк не верил своим ушам.

— Значит, вы снова взялись за работу?

— Да. Некоторое время я был не в себе. Но теперь, думаю, пора вернуться к делам. А это значит — сделать так, чтобы девятый этаж напоминал, хотя бы отдалённо, то, что представляли мы с Чарльзом.

Джейк был сражён.

— Эм, я не знаю, что сказать. Это просто... ого!

— Я знаю, что Бет присматривает за тобой. Голова на плечах у тебя имеется. И более того. Я считаю, у тебя и сердце доброе.

Джейк вспомнил надписание на доме.

— Дом — место, у которого есть сердце, да?

— Да. — Архитектор улыбнулся. — Да, это так. И ты даёшь слово, что твоя мать сюда приедет?

Джейк кивнул.

— Не прямо сейчас. — «Преуменьшение века, причём буквально», — подумал он. — Но да.

— Значит, это твой дом. И станет её домом, когда она приедет. — Уильямс достал из кармана пиджака сложенный лист бумаги и положил его на маленький столик вместе с золотой перьевой ручкой. — Просто подпиши договор аренды. Крестика будет достаточно, если ты ещё не научился писать. Когда твоя мама появится — оформим всё официально.

Джейк уставился на договор и ключ, а потом поднял голову, глядя на Уильямса.

— А что насчёт арендной платы?

— Суть в том, что время, проведённое здесь, ты используешь, чтобы обогатить и улучшить свою жизнь. Плати сколько имеешь — немножко или много, — а когда есть возможность — плати вперёд. Пока что, скажем, половина твоей зарплаты будет первым платежом. Договорились?

Джейк перевёл взгляд на договор. Текст окружали нарисованные тёмно-синими чернилами ангелы. Один из них указывал на слово «Регентство», плавными буквами выведенное наверху страницы.

— Ангелы. Дом, — прошептал мальчик. Потом расплылся в улыбке. — Вот на что указывают ангелы снаружи.

Уильям просиял.

— Ты заметил?

— Слова на надписании. Дом. Сердце. Здесь.

Архитектор откинулся на спинку стула и улыбнулся.

— Я уже придумал расположить фразу по верху «Регентства». Чарльз сказал, это потому, что голова у меня всегда впереди сердца. — Он хмыкнул. — Потому он заявил, мол, должен убедиться, что сердцу тоже достанется положенное внимание.

— Поэтому ангелы указывают на слова.

— Только наблюдательный человек мог заметить такое.

— Спасибо. Значит, если вершина здания — это голова...

— То прямо сейчас мы сидим в сердце. — Уильямс указал рукой вверх.

— Эта комната?

Архитектор кивнул.

— Это самый центр здания. Сердце «Регентства» — здесь.

— На третьем этаже? — Джейк быстренько прикинул в уме. Девять этажей плюс подвал — это десять. — Разве не пятый этаж должен быть посередине?

— Ещё один невидимый с улицы секрет. Но если знать истинную глубину «Регентства» — что спрятано под ним, — поймёшь, где центр на самом деле.

— Хм? — переспросил Джейк. — Я не совсем понимаю, о чём вы.

— Это ещё одна чудесная идея Чарльза. Простая математика, которую он cпрятал в деталях, когда мы делали чертежи.

Мальчик изогнул бровь.

— Может, будет проще показать. — Уильямс изобразил руками два воображаемых угла. — Если провести линию от каждого угла крыши к каждому противоположному углу фундамента, глубоко под землёй, они встретятся в центре, вон там, — он указал на Большой зал. — Чарльз был таким умным и весёлым. Боже, я скучаю по нему. — Он отвернулся и уставился через плечо на темнеющий зал. Но Джейк успел заметить в его глазах слёзы.

— Он был дорог вам, правда?

— Больше всех на свете. — Уильямс склонил голову, и его плечи поникли. — Прости, Джейк. — Он потёр пальцами переносицу. — Я скучаю по нему. Он был творцом. Мог стать знаменитым. Должен был стать знаменитым. Если бы прожил чуточку дольше.

— Бет сказала, что быть здесь — это всё равно что быть с ним.

Уильямс улыбнулся.

— Я вижу в ней столько черт Чарльза. Живость и талант. — Он подвинулся на стуле вперёд. — И я думаю, она права. Я пытался отвлечься от скорби представлениями, концертами, фильмами и всё равно ощущал в этом зале пустоту. Но сейчас я вижу «Регентство» другими глазами.

— Вам нужны были очки?

Уильямс громко расхохотался.

— Нет! Я имел в виду твои глаза — и глаза Бет. Это напомнило мне, что мы с Чарльзом хотели построить вместе. И я думаю, пора закончить то, что мы начали.

Уильямс медленно встал, щадя правую ногу. Он подошёл к стене и провёл ладонями по резным зверям и изящным лозам. Потом нажал на львиный нос, доставая ключ. Архитектор подержал его в руке и улыбнулся, а после осторожно положил обратно и закрыл львиную челюсть.

Затем он вызвал лифт.

— Я уже достаточно долго продержал тебя здесь, Джейк. А теперь иди отдохни. — Архитектор вернулся к своему стулу и тяжело опёрся на его спинку.

— Я понимаю, почему «Регентство» так много для вас значит. — Джейк сделал паузу, собираясь с мыслями. Может, это был тот самый момент — причина, по которой он оказался здесь. Чтобы поделиться своими знаниями о будущем. — И вы правы, я рассказал вам не всё. Есть ещё кое-что.

Уильямс подался вперёд.

— То есть?

— «Регентство». Оно в опасности.

Уильямс приподнял бровь.

— В опасности? Неужели какой-то анархист хочет разрушить этот дом?

Джейк помотал головой. Ему нужно было сделать всё правильно, но так, чтобы архитектор ему поверил.

— Нет. Всё не так. Я имею в виду, что в будущем оно разваливается... То есть будет разваливаться. Может начать разваливаться. Городской совет его снесёт.

Уильямс медленно и долго выдохнул и сел.

— А. Всего-то.

— Всего-то?

— Увы, такая перспектива вполне ожидаема.

Джейк был сбит с толку.

— Но как же резьба? Большой зал? Как же люди, которые здесь живут? Как же?.. — Такой реакции он не ожидал.

— Так происходит с домами, Джейк. Как и мы, они не вечны. Ограничены во времени. Они — и мы — стареют и ветшают. Они — и мы — умирают. Но как мы живём, покуда мы живы? Вот самый важный вопрос.

— Но если оно начнёт разваливаться, это же можно исправить, правда?

Уильямс встал и подошёл к перилам. Он постучал костяшками пальцев по отполированному дереву.

— Этот прекрасный дубовый поручень прочен. Он не даёт мне упасть вниз. Но приглядись. Он уже потёрт, на нём сколы, царапины. И сделан он из дерева, которое и само некогда было живым. А теперь сменило форму.

— Значит, здание может... умереть?

Уильямс опёрся на перила.

— Цемент, который скрепляет кирпичи? Уже через несколько дней после того, как он был нанесён, ветер продувает в нём дырочки. Острые края камня с каждым днём становятся всё более гладкими. Даже красота ангелов со временем сотрётся.

— Но... но... ведь этот дом особенный. Вы только что сказали, что собираетесь снова начать над ним работу. Вы только что это сказали!

Уильямс сделал глубокий вдох и почесал подбородок.

— Я не желаю конца «Регентству». Напротив. Но если идея, стоящая за его существованием, потеряется в погоне за тем, чтобы сохранить красивые кирпичи и камни... что ж, тогда этот дом уже всё равно что мёртв.

— «Регентство» не может умереть! Что я тогда здесь делаю, если это всё равно произойдёт?

Уильямс покосился на Джейка.

— Я не совсем понимаю, о чём ты. Великие соборы пали и больше так и не возродились. Великие замки были взяты штурмом и обращены в руины. Простые дома рушатся. Их глиняные стены возвращаются в землю. Если идея здания добра и она сохранится — лишь это будет иметь значение.

— Но вы вложили в этот дом сердце и душу.

— Да. И все свои деньги. Как и Чарльз. Но мы никогда не ставили целью создать нечто физическое, каким бы красивым оно ни было. Дело было в идее. Нашей с Чарльзом общей идее.

Джейку пришлось закрыть глаза, чтобы попытаться понять, что говорит ему Уильямс.

— И какова же эта идея?

— Дом.

— Дом?

— Что каждый заслуживает крыши над головой. Каждый. Неважно, откуда он родом, как выглядит или кого любит. И не просто какой-то дом, но хорошее место, прекрасное место... особенное место. Место, в которое всегда можно вернуться. Место, в которое хочется вернуться.

Щёки Джейка вспыхнули.

— Но как вернуться в место, которого больше не существует?

Архитектор постучал пальцами по дереву.

— Мне стоит прекратить работу? Если «Регентству» скоро придёт конец?

— Нет.

— Тогда надеюсь, что люди, которые будут жить здесь до того, как это время настанет, — которым поможет возможность пожить здесь, если мир отверг их, если им больше некуда идти, — надеюсь, они всегда будут разделять эту идею. Тогда они построят десяток «Регентств», сотню. Так мир станет лучше. Цепочка надежды. Это «Регентство» — лишь первое звено, но если наша идея провалится, то оно будет единственным... и последним.

Джейк вспомнил обветшавшее здание, которое оставил в своём времени. Люди, которые жили там, скоро окажутся на улице. Лили и Гас ни за что не смогут «заплатить вперёд». Они останутся на обочине жизни. Где-то та цепочка, о которой говорил Уильямс, разорвалась. И Джейку ни за что не выяснить, когда или почему или как её починить.

— Но как ваша идея будет жить, когда не станет вас? — спросил Джейк.

— Ты задаёшь непростые вопросы, молодой человек, — сказал Уильямс. — И у меня нет ответов на всё. Но давай договоримся: продолжай спрашивать, а я буду пытаться ответить.

— Просто пообещайте мне, что изо всех сил постараетесь, чтобы «Регентство» жило так долго, как это возможно.

Архитектор сделал глубокий вдох.

— Я не великий богач, Джейк. До войны я зарабатывал вот этим. — Он постучал себя по лбу. — У меня есть дар, как говорится, торговать на фондовом рынке. Вряд ли этот дар исчезнет. И пока я зарабатываю деньги, я буду заботиться о «Регентстве». А теперь время уже позднее, и тебе, пожалуй, пора поспешить к Бет, в лифт.

— Бет? — Джейк оглянулся и увидел открытые двери лифта. Очевидно, кабина успела приехать обратно. И на долю секунды он заметил в открытых дверях правый ботинок Бет — прежде чем та отдёрнула ногу.

— И впрямь близнецы Бобси, — с улыбкой сказал Уильямс. — А теперь доброй ночи.

Джейк вошёл в лифт и нажал кнопку седьмого этажа. Он посмотрел на сидящую на полу подругу и заметил, что она плачет.

Он сел с ней рядом, и лифт поехал вверх. Бет трясло.

— Много ты услышала? — спросил Джейк.

— Достаточно. Всё правда так плохо?

— Говорю же: там, откуда я пришёл, «Регентство» собираются снести. Кажется, я здесь, чтобы помочь спасти его.

— Весь тяжкий труд моего отца? Всё, что он сделал, построил? И мистер Уильямс просто позволит всему этому, — она помахала рукой, — пропасть?

— Я этого не позволю. Мистер Уильямс не позволит. Он слышал моё предупреждение. Он выслушал меня. Ты сама слышала.

— Я слышала, что он сказал, будто это неважно. Что «Регентство», как мой отец, всё равно умрёт.

Джейк обнял Бет. Та продолжала плакать.

— Бет, обещаю тебе, я ни за что не позволю этому случиться.

— Клянёшься?

— Клянусь.

Однако Джейк не имел ни малейшего понятия, как сдержать эту клятву.

Когда Джейк вернулся в квартиру, в воздухе всё ещё висел запах свежей краски, хоть и едва ощутимый. Прохладный вечерний ветерок доносил через открытые окна гудки машин, ржание лошадей и смех.

Так старательно, как только мог в темноте, Джейк обошёл защитную ткань, которую Джорджия повесила вдоль стены. Только электричество Уильямс ещё не подключил на верхнем этаже. Бет дала Джейку пару свечей, но спички лежали где-то на кухне. У него слипались глаза, и всё, чего ему хотелось, — просто рухнуть на свою импровизированную постель.

На цвет стен можно и утром посмотреть.

Джейк осторожно свернул плакат фильма и положил его рядом с остальными своими сокровищами под неприбитую половицу в чулане. Потом вытащил одеяло и свернулся клубочком на полу комнаты, которая однажды, если он вернётся в будущее, снова станет его.

Джейк слушал звуки с улицы и чириканьептиц, пока не погрузился в глубокий, вызванный шоколадно-кокосовым коктейлем сон. Ему снилось, что они с Бет играют в бейсбол. Она подала фастбол прямо ему в голову. Мяч превратился в шарик ванильного мороженого. Джейк отбил его, и шарик ударился о потолок Большого зала. С креста — пересечения арок — стали падать молочные капли, а Бет с Джейком принялись радостно ловить их языками, как снежинки.

Потом они взялись за руки и подлетели к кресту. Потолок исчез, и вскоре они уже парили над городом. Огни на водонапорной башне «Регентства» подмигивали, как далёкие звёзды. Но тут пальцы Бет и Джейка разжались, и порыв ветра отправил детей лететь в разные стороны. Разразилась гроза...

Вздрогнув, Джейк проснулся. У него кружилась голова. Ощутив под рёбрами твёрдые половицы, он понял, что это была лишь лёгкая пелена сна. Чтобы избавиться от тумана перед глазами, он заморгал.

Комната приобрела чёткие очертания.

Тёплый влажный ветерок трепал незакреплённую бумагу на окне.

Медленно капало из крана.

Снаружи на подоконнике ворковал голубь.

Отдалённый раскат грома согнал птицу с места.

Джейк приподнялся на локте и уставился на горизонт города. Постойте! Во времена Бет такого быть не могло. Джейк что, вернулся домой? Он снова заморгал.

«Горизонт» оказался стеной его комнаты. Той стеной, с которой там, в будущем, он сдирал обои.

В иссиня-чёрное небо вздымались под крутыми углами небоскрёбы. Снизу лился свет, отчего здания казались величественными, словно горы, устрашающими, словно великаны, невесомыми, словно облака.

Из крана перестало капать, и в кухню вошла Джорджия, промакивая тряпкой кисть.

— Доброе утро, соня, — сказала она. — Дверь была открыта, а у меня время поджимает, так что я решила немного поработать. Я тебя разбудила?

Джейк помотал головой.

— Нет. Но... постойте! Это вы нарисовали?

Джорджия кивнула.

— Я думал, вы собирались выкрасить стены в синий, или в серый, или что-то такое, — сказал Джейк, потирая глаза.

— Я не просто маляр. — Она махнула кистью на стену. — Я художница.

— Художница? — переспросил мальчик.

— Я рисую фрески. И не только.

— Это всё равно что из окна смотреть, — сказал Джейк. — Только круче.

— Большое спасибо. — Джорджия слегка поклонилась.

— Это «Регентство»? — Джейк указал на здание по центру горизонта. Его верхушку словно окружал ореол света. Сзади, будто прожекторы, сияли лучи.

— А ты зоркий. Вся сцена — своего рода сплав разных зданий из разных городов, в которые я... ну, вроде как влюбилась. Я много раз их рисовала.

— Практика — путь к совершенству.

— Не всегда. Честно говоря, я подумываю о переменах. Другие темы и пейзажи. Но Джеремайя услышал, что я работаю рядом, и спросил, не могу ли я сделать небольшое... кое-что. Прежде чем двинусь дальше.

— Небольшое кое-что — это мягко сказано. Это же просто... ого!

Джорджия улыбнулась.

— Что ж, ещё всего несколько дней работы над деталями — и ты будешь каждое утро просыпаться и видеть хорошенькую фреску. Она нарисована прямо на штукатурке, так что должна продержаться, пока стоит само здание. — Джорджия хмыкнула. — Или, по крайней мере, пока стоит эта стена.

Джейк почувствовал себя так, словно его ударили под дых. Он отдирал штукатурку с этой самой стены. Почему её заклеили обоями?

— Ты в порядке?

— Простите. Просто сон странный приснился, никак не могу из головы выбросить. — Джейк поднялся на ноги. — Оставлю вас работать. — Он ещё раз взглянул на роспись. — Это правда великолепно. Я обязательно постараюсь её сохранить.

— Спасибо, Джейк.

Вдруг в голову ему пришла идея.

— Джорджия, а вы случайно не знаете кого-нибудь, у кого есть очень высокая лестница?

Художница приподняла бровь.

— Как я уже сказала, я не маляр. Но я уверена, что когда Джеремайя вернётся — он сможет помочь.

— Класс. Спасибо. Может, в подвале пороюсь.

— Там настоящий лабиринт Минотавра. Смотри не сломай ничего, — предупредила Джорджия.

Джейк выдавил смешок. Разве он не занимался исключительно тем, что всё ломал и рушил с тех самых пор, как появился в «Регентстве»? И сейчас, и в будущем?

Он отколупывал штукатурку со стены.

Он дал Бет надежду, которой ни за что не сбыться.

Он заставил Уильямса вспомнить вещи, о которых тот явно не хотел вспоминать.

Он грубил маме.

Может, от его попыток помочь всё становилось только хуже?

Джейк вышел в коридор и медленно закрыл за собой дверь. Прислонился лбом к прохладной древесине косяка.

Может, он неправильно понял, зачем попал сюда? Может, он вообще всё неправильно понял. Как только Джейк принял тот факт, что оказался в прошлом, то решил, что должен сделать что-то хорошее, что-то, что спасёт этот дом. Но когда увидел прекрасную роспись, которую однажды испортит, в голову ему пришла новая мысль.

Может, его отправили сюда в наказание?

Может, дом преподносит ему урок?

И может, ему никак не вернуться домой. Может, он застрял здесь. В тот первый день в ложе Уильямса он подумал, что умер и попал в рай. А вдруг всё наоборот?

Джейк поднял голову и заорал в пустой коридор:

— Этого ты хочешь? Я что, в тюрьме какой-то? Ну... ПРОСТИ МЕНЯ, ЛАДНО?!

Его голос поглотили коридоры и ковры. Дверь в его квартиру приоткрылась, и на мальчика посмотрела Джорджия.

— Джейк, у тебя всё хорошо?

— Простите. Просто проверяю акустику. — Джейк вспомнил, что Луи Армстронг употреблял это слово во время их разговора, хоть он и не знал на все сто процентов, что оно означает.

— Что ж, мои уши могут подтвердить: акустика тут неплохая. — Она закрыла дверь.

— Ну же, «Регентство», просто скажи мне, что тебе надо, — шёпотом произнёс Джейк.

Коридоры и ковры безмолвствовали.

— Ну и ладно. — Он сделал глубокий вдох и направился к лифту, а там нажал «П».

Лифт опустился в подвал, и Джейк вышел. Откуда-то справа раздался резкий лязг и грохот. В подвале был кто-то ещё. Грабитель?

Джейк решил, что лучше перестраховаться. Он заметил у ближнего бойлера здоровенный металлический гаечный ключ. Мальчик скользнул вдоль стены, прокрался к бойлеру и схватил ключ. Потом пробрался между трубами и топливными баками туда, откуда доносились звуки. Кто-то двигал по полу ящики, пыхтя от натуги.

Джейк перехватил ключ, как бейсбольную биту, и заглянул за невысокую стену из ящиков.

Что-то металлическое упало, звякая, на бетонный пол, а потом стихло.

— АРГХ! — произнёс знакомый голос.

Джейк вскинул голову.

— Бет?

Посреди груды труб и шлангов стояла со злобным видом перепачканная Бет, держа в руке нечто напоминающее медную дверную ручку.

Она так удивилась внезапному появлению Джейка, что швырнула ручку прямо в него. Мальчик махнул ключом и отбил её. Ручка полетела вбок и угодила прямо в одно из подвальных окошек.

На пол дождём посыпались осколки стекла.

— Упс, — хмурясь, сказал Джейк.

А Бет рассмеялась.

— Так ты всё-таки умеешь играть!

— Это был фастбол?

Бет кивнула.

— Не самый лучший, конечно.

— Ох.

— Так что ты тут делаешь? — одновременно спросили оба.

Джейк указал на Бет.

— Ты первая.

— Как и во всём. — Она улыбнулась. — Я искала, не найдётся ли тут чего, чтобы...

— Залезть повыше и посмотреть, что под потолком, — договорил Джейк. — Я тоже. Знаешь, Бет, там ведь может ничего и не быть. Я могу ошибаться.

Бет уставилась на него.

— Джейк, дай мне капельку помечтать, ладно?

— Прости, — сказал он. — Так что мы ищем?

— Леса́. Лестницу. Верёвку. Что угодно. Должен быть способ туда забраться. Ну то есть уборщики же как-то смахивают пыль?

— Ты когда-нибудь видела, чтобы кто-нибудь убирал там пыль?

— СУТЬ НЕ В ЭТОМ! — Бет пнула кусок трубы. Тот отлетел к стене. — Ты собираешься помогать или нет?

Джейк положил гаечный ключ, и они принялись обыскивать подвал в поисках чего-то, что помогло бы им подобраться к потолку.

И в конце концов нашли. В дальнем углу подвала, рядом с грузовым лифтом, обнаружился ряд металлических труб. Некоторые всё ещё были скреплены между собой.

— Это леса?

— Ну, сначала их нужно собрать, — ответила Бет.

— И ты знаешь как?

Она подобрала пару труб и повертела в руках.

— Вряд ли это будет очень трудно.

Когда Джейк проснулся, голова у него раскалывалась от боли. И ему было холодно. Он задрожал, тщетно пытаясь поплотнее закутаться в тонкое одеяло. Ветерок трепал занавески над его головой, роняя ему на щёку капли воды.

Джейк вытер капли. И он, и одеяло насквозь промокли.

— Что за...

Сверкнула молния, послышался оглушительный раскат грома. Ветер бросил в квартиру новую пригоршню дождя. Джейк кое-как поднялся и захлопнул окно. Снова молния, снова гром. Джейк зашевелился, и от этого неприятная пульсация в виске как будто уменьшилась, но яркая вспышка и грохот всё же заставили его на миг сощуриться от боли.

Над «Регентством» явно разразилась гроза. Джейк зажмурился и попытался вспомнить, почему это важно. Новая вспышка и раскат грома. А потом... приглушённые радостные вопли? Он выглянул в окно. У входа в продуктовый магазин на другой стороне улицы стояли, сбившись в кучку, несколько детей. Все они указывали на его окно. Джейк поспешно убедился, что не забыл одеться.

Очередная вспышка молнии заставила детей заскакать от радости. Из магазина вышел его владелец, мистер Чан. Джейк ждал, что тот прогонит бездельников, но напротив — он присоединился к ним и тоже уставился на дом.

Небеса разверзлись. Дети и мистер Чан совсем промокли, и наконец Джейк вспомнил. Электрическая сахарная вата, как называла это Бет. Дети указывали не на него — они указывали на крышу «Регентства».

Бет велела, когда он услышит гром, найти её. Или это она обещала его найти? Это было бы всё равно что наблюдать за фейерверками, которые пускала сама природа.

Так почему Бет за ним не пришла?

Он снова выглянул — проверить, нет ли её среди детей на той стороне улицы. Но как только полил дождь, те разбежались или зашли внутрь.

Снова сверкнула молния, но на этот раз гром раздался около секунды спустя. Гроза быстро удалялась. Джейк всё пропустил. В голове снова запульсировало. Который час? По ощущениям была середина ночи, но магазин стоял открытый. Когда тучи стали рассеиваться, сквозь них пробился солнечный свет, озаряя лужи и мокрые дороги. На улице начали появляться велосипеды, машины и лошади, развозящие бутылки с молоком, хлеб и газеты.

Точно утро. Середина утра? Утро.

Джейк поплёлся в ванную. Рабочие уже установили ванну, так что он уселся в тёплую воду, чтобы согреться. Мало-помалу головная боль отступила.

Мальчик всё ждал, что Бет прервёт его громким стуком в дверь, но к тому времени, когда он был готов вылезти, вода успела ощутимо остыть.

Завернувшись в полотенце, тоже одолженное Бет, Джейк прошлёпал по полу, оставляя на гладких половицах мокрые следы. Грозовые тучи рассеялись окончательно, и в комнату лился солнечный свет.

Джейк, которому совсем недавно казалось, что он стоит на пороге смерти, теперь ощущал себя свежим и живым. «Леса уже наверняка возвели», — подумал он. Они с Бет усыпили бдительность её мамы, по крайней мере на время. Чего бы «Регентство» от него ни хотело, Джейк явно был к этому близок. Скоро он вернётся домой. Он это чувствовал.

Однако к его радости примешивалась грусть. Джейк сел на пол, натянул носки и задумался, что будет дальше.

Может, получится взять Бет с собой в будущее? И её маму тоже, конечно. Джейк улыбнулся, представив, как Бет впервые пользуется «Гуглом» или играет в видеоигру. Или как подруга идёт в художественную школу, где её будут хвалить за то, что она «умная» и «упёртая». Может, если предложить, она согласится? Бет ведь любит приключения.

Джейк как раз натягивал рубашку, когда в дверь громко заколотили. Бет что, молоток принесла?

— Попридержи коней! — крикнул он.

Из-за толстого дерева раздался низкий голос:

— Джейк, это мистер Уильямс. Мне прямо сейчас нужна твоя помощь.

От Джейка не ускользнула паника, прозвучавшая в его голосе. Быстро просунув голову в воротник худи, мальчик кинулся к двери. Он распахнул её так резко, что архитектор едва не ввалился внутрь.

— Ты не видел Бет?

Джейк почувствовал, что головная боль возвращается.

— Нет. А что?

— Я всё испортил, — сказал Уильямс.

— Что? Как?

Уильямс прислонился к косяку, потирая лоб.

— Маляры.

Джейк почувствовал дрожь, словно пол вдруг затрясся.

— Что — маляры?

— Они посмотрели. — Архитектор сделал глубокий вдох. — Там ничего не было.

— Нет, нет. Это невозможно.

Джейку показалось, будто комната начала вращаться. Все его надежды были связаны с этим потолком. Колени у него подкосились, и он схватил Уильямса за рукав, чтобы не упасть.

— Мне жаль, Джейк. — Уильямс сжал его плечо. — Знаю, это нелегко принять, но они добрались до самого верха и всё осмотрели. Там ничего не было.

— Ничего?

— Просто две арки — нетронутые, не считая карандашных отметок, которые Чарльз сделал перед смертью. Планы резьбы, которую он так и не начал.

— Но карандашные отметки ведь должны что-то значить? Там было что-то написано? Какое-то послание? — Джейк слышал в собственном голосе отчаяние.

Уильямс покачал головой.

— Просто грубые наброски. В том же стиле, что и в других частях зала. Вот только Чарльзу не хватило времени и... — Он сделал паузу, чтобы перевести дыхание. — Знаю, вам казалось, что я не разделял вашего энтузиазма, однако это не так. Я так сильно надеялся, что вы с Бет окажетесь правы. Но я волновался, ведь если мы ничего не найдём — это будет всё равно что потерять Чарльза во второй раз. Так оно и оказалось.

Раздался раскат грома. На «Регентство» надвигалась новая гроза. Набежали тёмные тучи, заслоняя льющийся в окна свет.

Уильямс потёр виски с таким видом, словно готов был тяжело навалиться на стену.

Джейк поразился, как такой крупный мужчина может казаться таким маленьким, когда на него обрушивается горе. У Джейка тоже появилось чувство, будто его ударили под дых.

— Подождите — вы пришли сюда искать Бет. Почему?

Уильямс медленно выпрямился.

— Я пошёл к ней домой и сказал то, что сказали мне маляры.

— О нет. — Джейку показалось, точно из его лёгких вышибло весь воздух.

Архитектор кивнул.

— Она заплакала и куда-то побежала. Я не смог её остановить. Я надеялся, что она появится здесь.

Джейк помотал головой.

— Вы звонили Фигередо?

— Да. Её там не было.

Вероятность бейсбольного матча смыла гроза. Если Бет прячется где-то на улице, вряд ли удастся её найти.

Дом сотрясся от вспышки молнии и грохота грома.

В голову Джейку пришла ужасающая мысль.

— Где сейчас маляры?

— Ещё не пришли. Начнут работать днём.

— А леса они оставили?

— Да.

Джейк приподнял бровь, и Уильямс содрогнулся.

— Нет. Она бы не стала.

— На сто процентов стала бы.

— Но дверь заперта.

— Мы о Бет говорим, — напомнил Джейк.

Не говоря больше ни слова, они повернулись и побежали по коридору.

— Поедем на грузовом лифте, — крикнул Уильямс. — Он открывается прямо в зал. — Он бросил Джейку ключ.

Тот перехватил его в воздухе, как бейсбольный мяч, и одним движением вставил в замок. Двери немедленно распахнулись.

Он нажал кнопку второго этажа ровно в тот миг, когда архитектор вошёл в кабину.

Лифт повёз их вниз, и обоим казалось, что каждый этаж они проезжают целое десятилетие.

Наконец двери разъехались. В зале было темно, тучи на улице душили солнечный свет.

— БЕТ! — позвал Джейк. Ответа не было. Мрак словно поглотил его голос. — БЕТ?!

— Я включу свет, — сказал Уильямс и скрылся в темноте.

В ту же секунду вспышка молнии осветила леса, вздымавшиеся к потолку, словно скелет.

— БЕТ! — снова позвал Джейк.

Гром и новая вспышка молнии заполнили комнату синим светом, и взгляд Джейка упал на подножье стальных труб.

Там что-то лежало. Какой-то тёмный бугорок. Нет, человек, с вывернутыми под странными углами руками и ногами.

Джейк кинулся туда, сердце его бешено колотилось.

На полу, не шевелясь, лежала Бет.

Уильямс щёлкнул выключателем, и свет зажёгся в тот самый миг, когда Джейк добежал до Бет. Её лицо прикрывала рука, а волосы слиплись от крови. Теперь, когда Джейк оказался совсем близко, её конечности показались ему переломанными ещё сильнее.

— Бет? — Он боялся прикоснуться к ней. Девочка напоминала разбитую стеклянную статуэтку, и Джейк понятия не имел, как снова сделать её целой. — Бет, ты тупица, — всхлипнул он и потянулся поправить её руки, но тут же отдёрнул ладонь. — Почему ты за мной не зашла?

Он посмотрел на потолок с тайником. Крест был едва различим, недосягаем. Бет упала прямо сверху? Успела добраться до середины, прежде чем оступиться? Оступилась, когда спускалась?

Имеет ли это значение? Имеет ли теперь значение хоть что-то?

Джейка переполняло желание проломить кулаками пол, расколотить кувалдой резьбу, тайники, всё это чёртово здание.

Он встал и заорал, глядя на стены:

— Теперь ты довольно?

Над головой зарокотал гром.

— Этого ты хотело? Тупая ты... ДЫРА!

Новая молния и гром, свет замигал.

Джейк снова опустился на колени, прислонившись головой к спине Бет. Ткань её зелёного платья промокла от его слёз. Девочка не шевелилась.

Джейк услышал шаркающие шаги приближавшегося к ним Уильямса, а затем его «О господи» и «О нет», повторяемые всё громче и громче.

Архитектор опустился рядом с Джейком.

Они молча скорбели.

— Постойте-ка, — сказал мальчик, приподнимая голову. Уильямс уже остановился, но Джейк всё ещё слышал шаги.

Он снова приложил голову к спине Бет.

Это были не шаги. Это было сердцебиение!

— Она ещё жива! — воскликнул Джейк.

— Джейк... — начал Уильямс.

— Нет, послушайте. Приложите ухо к её спине.

Уильямс так и сделал. Его глаза округлились.

— Я позову подмогу.

Джейк подполз поближе к лицу Бет. Он прислонился так близко, что расслышал её дыхание — хоть и с трудом, но она определённо дышала. А потом тихо застонала. Её глаза слегка приоткрылись.

— Джейк? — слабо позвала она.

— Бет.

— Больно, Джейк. Больно. — Она снова закрыла глаза.

Тот кивнул, не в силах ничего ответить. Бережно, как только мог, он похлопал её по спине.

Время в очередной раз словно замедлилось.

Джейк постарался утешить подругу. Он вспомнил, как мама однажды сказала ему, что раненый человек обязательно должен оставаться в сознании.

— Бет, не отключайся.

— Джейк?

— Да, я тут. Не разговаривай.

— Не говори мне, что делать, — сказала она чуть более окрепшим голосом.

— Есть, босс, — ответил Джейк, невольно улыбаясь.

— Там что-то есть.

— Не сомневаюсь. — Джейк не собирался её расстраивать. — Ты до самого верха добралась?

Бет едва заметно кивнула и захрипела от боли.

— Я пробралась сюда и спряталась, когда маляры собирались уходить. Они заперли двери, и я полезла.

— Ну кто бы сомневался, — сказал Джейк.

— Рисунок. Набросок карандашом... — Она поморщилась, и у неё ушла целая минута, чтобы собраться с силами и продолжить: — Там я.

— Ты? — Джейк был уверен, что такое маляры заметили бы.

— Моё имя. Там моё имя.

Мальчик вспомнил: Бет говорила ему, что отец позвал её по имени, когда лежал в больнице. Так он дал понять, что готов отправиться домой.

— Моё настоящее имя... — Она снова умолкла.

На какой-то жуткий миг Джейку показалось, что Бет покинула его, но потом она сделала вдох и облизала губы. Но что она имела в виду?

— Я так обрадовалась, побежала сказать тебе...

— И оступилась?

Бет кивнула, снова захрипев от боли.

— Дурацкие кожаные туфли. И было ещё что-то... но я теперь не помню. — Её глаза начали закатываться.

— Бет, — сказал Джейк, — не отключайся.

— Вряд ли у меня есть выбор, — прошептала она.

Панели балкона разъехались, и Уильямс крикнул сверху:

— Помощь уже в пути. Как Бет?

Джейк поднял голову и кивнул.

— Мне кажется, у неё небольшое сотрясение. Но в основном она не несёт бред. Так что это прогресс. — Он надеялся, что этой шуткой успокоит нервы и Уильямса, и свои собственные.

Бет усмехнулась, а потом снова поморщилась.

Джейк был уверен, что она к тому же переломала несколько костей. Он надеялся, что других повреждений не было.

Вдали завыла сирена.

Этот звук, казалось, заставил Бет очнуться. Она слегка шевельнула головой — ещё один добрый знак — и искоса посмотрела на Джейка.

— Почему у тебя волосы мокрые?

Джейк протянул руку и коснулся своих непричёсанных кудряшек.

— А. Я только что вылез из ванны.

— Ты принимал ванну в грозу?

— Ага.

— Сидел в воде? Посреди электрической бури?

— Ага.

— И ты имеешь наглость называть тупицей меня?

Джейк вздохнул.

— Считаю это знаком, что ты выкарабкаешься.

Бет улыбнулась, снова положила голову на пол и закрыла глаза. Дышала она часто и неглубоко, каждый раз морщась. Джейк осторожно держал ладонь на её спине, пока не приехала скорая.

Чувствуя себя слабым и беспомощным, Джейк наблюдал, как двое мужчин бережно поднимают девочку и укладывают на тканевые носилки.

— Можно мне с ней? — спросил он.

— Никаких детей, — отрезал водитель.

— Кроме раненых, — пошутила Бет.

Но Джейк и Уильямс всё же проводили носилки до поджидающей у «Регентства» скорой. Бет слегка застонала, когда санитары приготовились уложить её внутрь огненно-красного автомобиля.

Джейк быстро нагнулся и поцеловал её в щёку. Девочка прошептала кое-что, что мог расслышать лишь он.

Санитары закрепили носилки и закрыли двери скорой, и Джейк отошёл. Водитель завёл мотор, сирена снова пронзительно завыла.

Когда скорая уехала, Уильямс стиснул плечо Джейка.

— Это всё я виноват. Я виноват.

Мальчик собирался возразить, но Уильямс поднял ладонь, не давая ему этого сделать.

— Я отпущу маляров на пару дней. Нужно будет всё прибрать и проверить, нет ли проблем с лесами. Но пока что я должен найти Клэрис и рассказать ей, что произошло.

— Клэрис?

— Мать Бет. — Архитектор зашагал обратно в «Регентство», и двери плавно закрылись за его спиной.

Джейк не сказал Уильямсу, что шепнула ему Бет, когда он поцеловал её в щёку.

— Джейк, оно там. Ты должен это найти. Чем бы оно ни было. Обещай мне.

Раздался щелчок, медленное жужжание механизма и хлопок. Джейк оглянулся через плечо. Прямо в месте пересечения арок появился квадратной формы проём.

Джейк подошёл и поразился мастерству плотника. Дерево было обработано так искусно, что, пока не воспользуешься ключом, и не поймёшь, что там что-то есть. Бет царапала это место, чувствуя, будто внутри что-то прячется, но даже это не раскрыло секрет.

Джейк сунул пальцы в проём и аккуратно потянул. Петли на пружинах подались, и на плоском деревянном квадрате Джейк обнаружил стопку тетрадей в кожаных обложках, кожаный же мешочек и деревянную шкатулку.

Из одной тетради вылетел лист пергаментной бумаги и медленно опустился ему под ноги. Джейк наклонился подобрать листок. Там была нарисована девочка с крыльями ангела. Джейк смог разглядеть за фигуркой перекрещивающиеся арки. Наверное, это набросок для резьбы, которую отец Бет так и не закончил. Резьбы, которая должна была прикрывать место пересечения арок.

Под рисунком почерком с крупными завитушками было написано: «Открой шкатулку, когда будешь готова».

Макс снял кепку и провёл пальцами по волосам, присвистнув.

— Что ж, парень, видимо, я должен перед тобой извиниться.

— Незачем, — ответил Джейк. — Спрятано оно было качественно. — Он посмотрел на Уильямса и помахал листком. — Глядите!

Уильямс вытер с глаз слёзы и крикнул:

— Буду через минуту! Просто надо... отдышаться немного. — Панели закрылись.

Джейк осторожно поднял тетради и шкатулку. Шкатулка слегка сдвинулась, открывая обложку верхней тетради — красную, с написанными на ней золотым словами: «Для Джеремайи».

Джейка охватило практически непреодолимое желание открыть и полистать тетрадь, заглянуть в шкатулку, узнать, что за секреты скрываются внутри. Он начал приподнимать обложку — та прилипла к листкам. Потом он остановился. Это были сокровища Бет и Уильямса. Не его. Джейку показалось, что загляни он хоть одним глазком — и как будто украдёт частичку их радости от той минуты, когда они впервые увидят эти слова или картинки. Это было бы всё равно что залезть в посылки Гаса или конверты Дилейни.

Джейк закрыл тетрадь и улыбнулся сам себе. Он только что испытал трепет первооткрывателя. Разделить следующий шаг с друзьями тоже будет здорово.

Он осторожно положил стопку на платформу и бережно задвинул секретный отсек на место. Тот закрылся с тихим щелчком, и его очертания снова растворились в фактуре дуба.

Макс дал Эстер знак поднять к потолку пустое ведро, чтобы осторожно спустить сокровища. Джейк помог втянуть ведро наверх. Он положил тетради внутрь и понаблюдал, как они опускаются. Когда он осознал, на какой высоте находится, голова у него немного закружилась. Однако, увидев Уильямса, практически бегом ворвавшегося в зал, чтобы посмотреть на находки, Джейк почувствовал себя бодрее.

— Готов возвращаться? — подмигнул Макс.

На краткий миг Джейку показалось, что Макс всё знает. Знает, что Джейк не отсюда. Что его загадочная миссия выполнена. Он на это намекал своим подмигиванием?

И стоило ему об этом подумать, как Большой зал словно преобразился: стал серым и пыльным, окна — потрескавшимися и заколоченными, золотая резьба — выцветшей от времени и заброшенности. Трансформация казалась такой настоящей, что Джейк мог почуять её, прикоснуться к ней, полностью ощутить.

Макс стал каким-то расплывчатым и начал таять, словно призрак.

Джейк откуда-то знал, что если сделает шаг вперёд, то окажется дома. У себя дома. Он практически видел маму, которая ждала его в их квартире.

Но он не сделал этого шага. И стоило ли? Если он уйдёт сейчас, увидит ли он когда-нибудь Бет? Всё ли с ней будет хорошо? Окажется ли в тетрадях всё необходимое, чтобы спасти «Регентство»? Джейк потряс головой.

Видение начало исчезать. Странный миг прошёл, и Джейк всё ещё стоял на платформе, Уильямс был внизу, а Макс протягивал руку, чтобы помочь ему безопасно спуститься.

— Так что, ты готов? — спросил Макс с недоумением на лице.

— Почти, — ответил Джейк, взял маляра за руку и начал спускаться — перекладина за перекладиной.

Бет полагалось лежать в кровати, отдыхать, чтобы кости срастались. Выздоравливать.

Как бы не так.

— Ну конечно, — сказал Джейк, входя в её квартиру. — Удивлён, что ты ещё не на поле и не швыряешь мячи.

Услышав его голос, Бет повернулась и одарила его широчайшей улыбкой из всех, что он когда-либо видел.

— ДЖЕЙК!

Она заковыляла к нему, для равновесия опираясь здоровой рукой на деревянный костыль. Голова у неё была по-прежнему перевязана, лицо в ссадинах, но Бет явно шла на поправку. У Джейка сжалось сердце.

Не успел он подойти к ней, как между ними вдруг возникла грозная фигура миссис Мэтьюсон.

— Если ты явился, чтобы попытаться втянуть мою дочь в новые безответственные, безрассудные, опасные... — Мать Бет умолкла, её губы задрожали. — Она могла умереть, Джейк.

Джейк кивнул.

— Я знаю. И если бы я был там с ней...

— Два сапога пара! Вместе спланировали эту выходку!

— Но... но... — залепетал Джейк.

— А теперь Джеремайя сообщает мне, что и ты выкинул тот же фокус?! Да что не так с нынешними детьми? Когда я снова увижусь с твоей матерью, нам будет о чём поговорить.

И не успел Джейк произнести ещё хоть слово, миссис Мэтьюсон крепко обняла его.

У Джейка невольно захватило дух, и тут из-за спины миссис Мэтьюсон показалась голова Бет.

— Хорошо сработано, приятель, — сказала Бет. Она помахала зелёной тетрадью, которую Джейк нашёл под потолком. Уильямс принёс бесценные находки сюда — так Джейк и выяснил, что Бет вернулась домой.

Он до сих пор понятия не имел, что скрывается хоть в одной из тетрадей.

Мама Бет выпустила Джейка и вытерла передником слезинку.

— Ну хорошо, у меня запланирован особый ужин, так что пора возвращаться к делам. — Она улыбнулась и скрылась в кухне.

— Пожалуйста, только не это, — сказал мальчик.

— Студень. — Бет улыбнулась. — Твой любимый. — Потом она подскочила к Джейку и тоже обняла его. — Спасибо тебе огромное. Огромное-преогромное.

— Тебе же больно! — ответил Джейк, обнимая её в ответ так осторожно, как только мог.

— Пара переломов. Через несколько дней буду уже как новенькая. — Однако, снова опираясь на костыль, она болезненно поморщилась.

Джейк отвёл её в столовую.

Здоровой рукой Бет крепко стискивала тетрадь.

— Так что внутри?

Глаза Бет начали наполняться слезами.

— Папины наброски. И инструкции. И всякое другое. В основном личное.

Джейк кивнул.

— А в шкатулке были его инструменты? — предположил он.

— Да. Теперь — мои. Я собираюсь закончить то, что он начал. Как только чуточку потренируюсь.

— Не сомневаюсь.

— Я уже повырезала немного. — Она наклонилась поближе и зашептала Джейку на ухо: — На столбике кровати. Только маме не говори.

— Ты разве не должна отдыхать?

— Пф-ф. Может, я и выгляжу поломанной, но чувствую себя снова целой. Благодаря тебе, Джейк.

— Я только закончил то, что начала ты, — ответил мальчик. Он положил ладонь на её руку и бережно пожал. Несколько минут они сидели молча, лишь улыбаясь друг другу.

— Итак, теперь, когда ты нашла свой клад, что будешь делать дальше? — спросил Джейк.

— Ну, мне, видимо, нужно много тренироваться. Но я думаю попросить мистера Уильямса позволить мне закончить ту резьбу, которую не доделал отец. Он уже согласился отложить покраску.

Джейк хмыкнул.

— Бедные Макс с Эстер. Они больше ни за что не захотят тут работать.

— Им придётся лишь вернуться, чтобы покрасить золотым прекрасного ангела, которого я вырежу.

Бет открыла тетрадь и показала Джейку отцовские рисунки. Она добавила к ним ещё больше цветов и лоз.

— Это те же самые цветы, которые твой папа вырезал вокруг льва. Те, которые нарисовал на потолке.

Бет улыбнулась, аккуратно листая страницы.

— Лилии. Вот как я поняла, где нужно смотреть.

Джейк был сбит с толку.

— Но мне казалось, ты сказала мистеру Уильямсу, что увидела на потолке своё имя?

Она кивнула.

— Ну да.

— Но там же просто цветок.

Бет шмыгнула носом и снова кивнула, на этот раз медленно.

— Моё имя.

— Тебя зовут Бет.

Она помотала головой.

— Это только одна часть. Видишь ли, — Бет помолчала, — мой отец был единственным, кто звал меня полным именем. Вот как я поняла, что в больнице ему стало лучше. Когда он позвал меня полным именем. А когда он умер, я всем запретила называть меня так.

Джейк замешкался, но был просто обязан спросить.

— Значит, по-настоящему тебя зовут не Бет?

— И да и нет. Моё полное имя — Лилибет. Лили. Так звал меня папа: Лили. Ты и это мне вернул, Джейк. Я хочу, чтобы меня снова звали Лили.

У Джейка задрожали пальцы.

— Лилибет. Бет, Лили. Но... но это невозможно.

Бет уставилась на него, нахмурившись.

— Не порть момент, тупица, — сказала она. А потом улыбнулась. — У тебя что, кошки язык украли? Я знаю, как ты любишь кошек.

Но мысли Джейка были заняты другим. Лили? Его Лили? Это было невозможно. Он вспомнил надорванную и обгоревшую фотографию на каминной полке Лили. Мужчина, выцветший и размытый. Её отец. Поблёкшие рисунки на стенах — цветы и животные. Его и её.

Его судьба была всегда привязана к её судьбе. А её судьба — к «Регентству».

Комната начала вращаться. Буквально. Стены словно растворялись во тьме. У Джейка возникло то же самое чувство, что и тогда, на лесах, после того, как он нашёл тетради. Но на этот раз он ощутил, что какая-то сила тащит его домой, не дожидаясь, пока он сделает шаг.

Миссис Мэтьюсон крикнула из кухни:

— Ты же останешься на ужин, Джейк? Джеремайя тоже придёт. Нам с Лили есть что отпраздновать.

Но Джейк видел: квартира 713 растворяется. Он сопротивлялся; в глубине души Джейк совсем не хотел уходить отсюда.

Он протянул Бет руку.

— Пойдём со мной?

Бет вскинула бровь.

— Куда? — Она кивнула на костыль, на который опиралась. — Я сейчас далеко не уйду.

— Я чувствую. Мне пора.

— Чувствуешь... что? Куда пора?

— Чего бы «Регентство» ни хотело, это сделано. Я возвращаюсь домой. — Ему захотелось одновременно засмеяться и заплакать. Но не прощаться.

Бет взяла его за руку, вглядываясь ему в лицо.

— Не знаю, Джейк. Я... моя мама.

— Она тоже может пойти. И должна! Вы познакомитесь с такими замечательными людьми! Дилейни, Гас... О нет! Мне нужно забрать их подарки.

Джейк встал, выпуская руку Бет.

— Я побегу. Мне надо только забрать вещи, которые я всем собрал. — Он поспешил к двери и повернулся.

Бет похромала за ним к выходу. Она оперлась о свой костыль и улыбнулась Джейку. Во всей квартире, словно плывущей и вращающейся, лишь Бет он видел со всей ясностью.

— Я скоро вернусь, — сказал Джейк. — Обещаю.

— Я буду тебя ждать, — ответила Бет. — Обещаю.

Джейк повернул ручку, открыл дверь и вышел в коридор.

Дверь за ним захлопнулась.

В скважине зазвенели ключи.

Джейк застыл. Ключи у него за спиной покачивались, задевая друг друга, и звякали, как старинные часы, у которых заканчивается завод.

Мальчик посмотрел под ноги. Ковёр был потёртым, половицы под ним — в пятнах и щербинах. Свет в старинных бра замерцал и потускнел.

Он вернулся домой. По правде домой. В «Регентство», но в будущем.

И он был один.

— Бет? — позвал Джейк, оглядываясь.

Он потянул за ручку, но дверь в 713-ю квартиру оставалась закрытой. Он постучал по дереву кулаком и завопил:

— БЕТ! ЛИЛИ!

Мальчик прижался к двери ухом, но не услышал с той стороны ничего.

Он повернул ключи, но они лишь проворачивались в замке. Дверь была по-прежнему заперта.

Джейк прислонился головой к твёрдому дереву. Сердце бешено колотилось.

Он покинул Бет. Её больше нет.

Пошёл забирать дурацкие подарки. А надо было остаться с ней. Надо было убедить её пойти с ним.

Маленькую искорку радости оттого, что он наконец дома, поглотил водоворот печали.

— Я же должен быть счастлив, так? — прошептал Джейк. Потом осторожно стукнулся лбом о дверь — звук поглотил пыльный воздух коридора.

— Джейк? — откуда-то из конца коридора доносился низкий голос.

Мальчик медленно повернул голову, всё ещё прислоняясь лбом к двери.

— Мистер Уильямс?

— Мистер Уильямс? Джейк, ты хорошо себя чувствуешь?

— Дэнни? — Джейк выпрямился. — Это правда вы?

Дэнни демонстративно проверил свой бейджик.

— Судя по всему.

— Дэнни, мне так жаль. Вы, наверное, волновались.

— О том, что забыл ключи?

Джейк помотал головой.

— Нет. Эм... ключи?

Ему пришлось хорошенько задуматься, чтобы вспомнить, о чём говорит Дэнни. Казалось, это было давным-давно. В то утро, когда он пропал, ключи оказались у него лишь потому, что Дэнни их забыл. У Джейка это совсем вылетело из головы. Но почему комендант об этом помнит?

— Это разве не было, типа, несколько недель назад?

— Скорее, минут тридцать, — ответил Дэнни. — Может, чуть больше.

Джейк закрыл глаза.

— Нет. Нет. Тридцать минут? Меня не было несколько недель.

— Не было? Недель? — Дэнни подошёл и приложил ладонь ко лбу Джейка. — Лоб у тебя слегка горячий. Может, тебе стоит присесть?

Джейк стряхнул его ладонь.

— Нет, это правда. В 713-й зажглась лампочка. Вы забыли ключи.

— Поэтому я и пришёл тебя искать. Я постучался к вам в квартиру. Мне никто не ответил. Твоя мама, видимо, ушла на собеседование.

— Собеседование, — повторил Джейк. — Значит, мама даже не в курсе, что я пропадал?

— Ну, как я уже сказал, у вас в квартире никого не было. Сомневаюсь, что у неё были причины о тебе беспокоиться.

— А меня вы не нашли, потому что я был в этой квартире, — Джейк указал на номер на двери.

— В... квартире?

— Ага. Я открыл дверь, а потом она захлопнулась за мной. Я оказался в ловушке. В прошлом.

— Ясненько, — комендант явно ему не верил.

— Я там пробыл как минимум месяц. Только что вернулся.

Дэнни хмыкнул.

— Я же говорил, ты не можешь туда зайти.

— Я знаю. И мне жаль, но...

Дэнни перебил его.

— Нет. Я не имел в виду, что это не позволено. Я имел в виду, что ты не можешь туда заходить, потому что... что ж, попробуй снова открыть дверь.

Джейк повернул ключи. Они поворачивались, но замок отказывался открываться.

— Но я был ВНУТРИ.

— Сомневаюсь, что это возможно. Там был пожар, много-много лет назад. С тех пор квартира заперта. По крайней мере, это всё, что я знаю. Очередная загадка.

— Пожар? — Джейк снова потряс головой. — Говорю же, я только что был там, Дэнни. И Джеремайя Уильямс там был. Бет там была. Я говорил с ней только что.

— Бет?

— Так я её называл. Но это была Лили! Наша Лили! Когда она была ребёнком. — Ему не терпелось поделиться всем с Дэнни, но тут комендант поморщился, словно его ударили.

— Что не так? — спросил Джейк.

— Джейк, Лили, она... — Дэнни провёл пальцами по подбородку, явно пытаясь сказать нечто важное и не зная как. В глаза Джейку он не смотрел.

Сердце мальчика заколотилось быстрее.

— Лили что, Дэнни?

— Меня вызывал Дилейни. Он нашёл Лили. Она бродила по коридорам. Она упала.

— Упала?

— Там сейчас скорая...

Джейк не стал слушать дальше. Он кинулся к лестнице и распахнул дверь. Он только что потерял Бет в прошлом. А теперь потеряет её навсегда?

Он перескакивал через пять ступенек за раз, хватаясь за деревянные перила, когда делал очередной поворот.

Не успел он добраться до пятого этажа, как уже услышал обеспокоенные голоса.

Джейк сделал глубокий вдох и открыл дверь так быстро и тихо, как только мог. Два санитара возились с паутиной трубок и проводов, ведущей к металлической каталке. Они повернулись к вошедшему.

Санитарка поднесла палец к губам.

— Ш-ш-ш. — Она кивнула на каталку, будто бы пустую.

Джейк сглотнул комок в горле и тихо подошёл.

Каталка оказалась не пустой. Лили была такой худенькой, что Джейк едва разглядел её тело под большим синим одеялом. Она выглядела ещё более хрупкой, чем Джейк помнил, и лежала совершенно неподвижно. Глаза её были закрыты.

— Она что?.. — начал Джейк.

— Она очень слаба, — ответила санитарка. — Мы как раз собирались увезти её в больницу. Но тут эти дурные кошки окружили каталку, и нам пришлось сначала загонять их обратно в квартиру.

Джейк услышал из-за двери в квартиру Лили мяуканье. Если бы не кошки, он бы совсем её не застал.

— Спасибо, ребята, — сказал он.

С каталки раздался шёпот, привлёкший его внимание.

На него со слабой улыбкой смотрела Лили.

— Джейк?

Джейк был слишком шокирован, чтобы ответить. Он молча кивнул и придвинулся ближе.

— Ты здесь. — Лили прищурилась и посмотрела на него. Недоумение, которое мальчик так часто видел на её лице, словно рассеялось. — Я ждала тебя, Джейк. Я сказала, что буду ждать. Я пообещала. — Она просияла.

Глаза Джейка наполнились слезами. Лили помнила? Как это возможно?

— Лили, — сказал он. — Бет.

— Будь счастлив, Джейк. — Она протянула руку к нему и вытерла со щеки слезинку. Это простое движение совсем лишило её сил, и она уронила кисть обратно на одеяло.

Джейк взял её ладонь в свою, осторожно пожимая пальцы. Её кожа была на ощупь словно бумага.

— Я же только что тебя видел. Только что был с тобой.

Лили улыбнулась.

— Студень был вкуснейший. — Она подмигнула.

— Сомневаюсь, — засмеялся Джейк, подавив всхлип.

— Не забывай почаще гулять. И тренироваться отбивать фастбол. — Джейк увидел в её глазах и озорной улыбке проблеск молодой Лили, проблеск Бет. — Посмотри за лилией. Прощай, Джейк.

А затем в одно мгновение — словно туча набежала на солнце — всё исчезло. Лили смотрела на Джейка так, будто впервые его видела.

— Стив? — спросила она. — Спасибо, что пришёл. Анастейша так обрадуется.

— Нет, нет. Это я, Джейк. Бет, это я.

— Бет? — Она улыбнулась. — Меня так давным-давно не называли.

— Я скучаю по тебе, — сказал Джейк. — Пожалуйста, не уходи.

Но Бет ушла.

— Анастейша так проголодалась, Стив, — сказала Лили. Откинув голову обратно на подушку, она некоторое время смотрела вверх пустым взглядом, а потом вновь закрыла глаза. Её ладонь в руке Джейка обмякла.

— Бет? — позвал Джейк. — Лили? Бет?

Санитары осторожно оттеснили Джейка в сторону и снова принялись поправлять трубки и провода.

— Мы должны доставить её в больницу, — сказал санитар.

Но Джейк не слышал в его голосе спешки.

Он прислонился к стене и стал наблюдать, как санитары осторожно везут каталку по коридору к грузовому лифту. Джейк пошёл следом, словно в тумане. Всего несколько дней назад он видел, как Бет увозили на скорой. Но Бет вернулась. А Лили, и Джейк это знал, не вернётся.

Лифт открылся. В кабине стоял Дэнни, придерживая двери, пока каталка не оказалась внутри.

— Прошу прощения. Никаких детей, — сказала санитарка.

— Я всё равно пойду, — заявил Джейк, входя в лифт. Ему не позволили навещать Бет в больнице, так что он был намерен оставаться с Лили.

Дэнни положил руку ему на плечо.

— Ты ничем не сможешь помочь, Джейк. Но Лили хотела бы, чтобы ты сделал кое-что другое. — Он указал ему за спину.

Джейк повернулся. К лифту по коридору скакала Анастейша, котёнок. Другие кошки выглядывали из квартиры.

— Нам нужно ехать, — сказала санитарка.

Джейку хватило одного взгляда на Лили, чтобы понять — той больше нет.

Он снова потерял её.

Но Дэнни был прав — у него ещё есть дела. Лили хотела бы, чтобы он это сделал.

Джейк вышел из лифта в коридор. Он присел на корточки и взял Анастейшу на руки — та потёрлась мягкой мордочкой о его щёку.

Дэнни слабо улыбнулся Джейку и нажал кнопку холла.

Двери лифта закрылись. Джейк стоял, таращась на панели и слушая гудение механизма, увозящего Лили — Бет — прочь.

Джейк прижал Анастейшу к груди, его сердце разрывалось от горя. Бет ждала его. Она пообещала, что будет ждать, и ждала. Он не мог в это поверить. С другой стороны, зная Бет, Джейк мог предположить, что та, вероятно, просто приказала себе оставаться живой, пока друг не вернётся.

Но чего он добился, побывав в её времени, вернувшись теперь обратно и едва успев попрощаться?

Они спасли «Регентство»? Джейк фыркнул. Дом по-прежнему выглядел ветхим и разваливающимся; вне всяких сомнений, его вот-вот снесут.

А лучшая подруга покинула Джейка навсегда. И чего ради?

Его затрясло от смеси злости, печали и недоумения.

— Почему? Почему? — заорал он на стены. — Какой был смысл во всей этой фигне?

В ушах у него зазвенело.

— Анастейша, хватит, — сказал он. Но Анастейша, напуганная его воплями, спрыгнула на пол и побежала в квартиру.

Дверь на лестницучуточку приоткрылась, впуская тихое посвистывание ветра. Ветер коснулся щеки Джейка.

Мальчик обернулся, ожидая увидеть рядом Бет. Он почти мог поклясться, что чувствовал её дыхание.

— Бет? — Он потряс головой. — Бет? — Но в коридоре он был один.

Анастейша капризно мяукнула из дверного проёма. Она с важным видом скрылась в квартире, и Джейк услышал многозначительный скрежет пустой миски по плитке пола. Он подождал ещё минутку, а потом повесил голову и отправился в квартиру Лили.

Мальчик медленно открыл дверь и вдруг осознал, что был здесь всего день назад. Он заваривал Лили чай. Чашки стояли посреди стола. Между ножками кресла виднелась пустая миска. В пакете у раковины лежали баночки из-под кошачьего корма, которые Джейк лично открывал и споласкивал. Он открыл несколько новых банок и наполнил миску. Проголодавшиеся кошки набросились на дрожащий от желе корм.

— На вид как студень из телятины, — со смехом сказал Джейк. — Кошки, кто же о вас теперь позаботится?

Кошки не ответили.

Джейк встал и огляделся.

Квартира выглядела несколько иначе, чем он помнил. Его привлекли фотографии на каминной полке. Семейные снимки казались ярче. Люди были прежними, но их улыбки вроде бы стали шире... Нет, они позировали в другом месте. На улице, перед красивой фреской. Фреской с изображёнными на ней цветами в солнечном свете.

А ещё Джейк увидел фото, которого, он был уверен, раньше не замечал. Фотография Лили и Джорджии! Они сидели на лошадях на фоне какого-то заросшего кактусами холма.

Ещё было фото ослепительно улыбающейся Лили в кабине самолёта. На ней были защитные очки и кожаные шлем и куртка.

Лили в юбке бросает бейсбольный мяч.

Лили в свадебном платье с элегантным мужчиной.

А ещё на стене висели рисунки в рамках. У Джейка перехватило дыхание, когда он осознал: все они подписаны «Лилибет Мэтьюсон».

А те, что выцвели не так сильно, — «Лилибет Гибсон».

Лилибет выросла и прожила целую жизнь — хорошую жизнь. Жизнь, на осколки которой смотрел теперь Джейк. Жизнь, которую он, возможно, помог сделать чуточку лучше? Эта мысль его подбодрила.

— У тебя получилось, Бет, — сказал Джейк, восхищённо разглядывая фото Лили-подростка, стоящей на лесах рядом с искусно вырезанным ангелом. — Как красиво.

Бет хорошо усвоила отцовские уроки.

Джейк приподнял рамку.

Не за этой ли «лилией» ему нужно посмотреть? Или искать надо под само́й резьбой? Он сомневался, что Дэнни позволит ему слазать к потолку.

Он опустил рамку и пригляделся к рисункам на стене повнимательнее.

Его взгляд немедленно упал на набросок ангела, который показывала ему Бет, который она лично превратила в резьбу. Ангела, которого её отец начал, а она — закончила.

Края бумаги немного обгорели.

Джейк пригляделся к подписи. «Лили “Бет” Гибсон».

— Ну конечно, — хмыкнул он. На стене было много «Лилибет», но «Лили» — лишь одна. Мальчик осторожно снял рамку. Анастейша вернулась и теперь с мурлыканьем вилась у его ног, её хвостик подрагивал.

Джейк перевернул рамку и положил рисунком вниз на кухонный стол. К обратной стороне был приклеен конверт. Дрожащей рукой на нём было написано: «Джейку».

Мальчик открыл его, и из конверта вывалился ключ. Но не просто ключ.

Джейк подобрал его и почувствовал, как по его руке словно проходит электрический разряд. Мальчик прекрасно знал этот ключ.

Он бережно погладил Анастейшу.

— Я скоро вернусь. И обещаю, я о тебе позабочусь.

Джейк встал, крепко стискивая ключ в руке.

Он осторожно закрыл за собой дверь, убедившись, что все кошки остались в квартире, и торопливо направился к лифту.

Джейк приставил ключ к надтреснутой кнопке третьего этажа и замер. Сработает ли? Вдруг в трещине скопились десятилетия пыли и грязи?

Он сделал глубокий вдох и всунул ключ внутрь. Тот щёлкнул, словно был совсем новеньким. Лифт начал опускаться — медленно, рывками и со скрипом.

— Если бы мистер Уильямс услышал это безобразие, его бы удар хватил, — сказал Джейк своим бесконечным отражениям.

Потом мальчик вспомнил, что Уильямс уже много лет как умер. Джейк скучал по нему. Всё произошло так стремительно, что он даже не успел попрощаться.

Лифт остановился на третьем этаже. Железная решётка скользнула в сторону. Створки застонали и заскрипели, вздрагивая и пытаясь открыться. Потом решётка начала закрываться.

— Ну уж нет, — сказал Джейк.

Упёршись ногой в решётку, он просунул пальцы в зазор между панелями и наклонился вправо, стараясь собственным весом заставить двери распахнуться.

Те снова застонали, заскрипели и наконец, дёрнувшись, повиновались. Джейк выскочил мимо них на балкон.

Лифт за его спиной закрылся, оставляя его в полной темноте.

— С тобой не бывает лёгких путей, а, Бет? — Джейк щёлкнул выключателем на колонне, но свет не зажёгся. На ощупь пробираясь вдоль стен, мальчик обошёл кабинет. Задел рукой челюсть льва и услышал, как та с металлическим скрежетом открывается.

— Тобой займусь через минутку, — пообещал он.

Наконец Джейк достиг своей цели — края ложи. Даже не видя дубовых перил, он чувствовал, что они стали грубее, потёртее, поцарапаннее с того раза, когда он касался их в последний раз. Джейк так и видел Уильямса, который стоял здесь и наблюдал за очередным восхитительным представлением, что разворачивалось внизу.

Джейк протянул руку и схватился за лапу медведя. Та поддалась, хоть и с трудом. Панели внешней стены начали раздвигаться — сначала неохотно, ведь ими годами никто не пользовался, но наконец всё же скрылись в стенах.

Кабинет озарился сероватым светом, таким тусклым, что глазам почти не пришлось к нему привыкать. Открывшийся вид вселил в Джейка одновременно восхищение и грусть. Большой зал заполняли ящики, коробки, сломанные стулья и столы, куски дерева и порванные шторы. Всё это покрывал толстый слой пыли.

Помещение больше смахивало на помойку, чем на сердце величественного здания. Окна были заклеены бумагой или заколочены досками. Лишь отдельные солнечные лучики пробивались внутрь там, где бумага высохла и отклеилась, давая ровно столько света, чтобы можно было что-то разглядеть.

— Задачей номер один будет здесь прибраться, — сказал Джейк. — Если удастся. — Крест на потолке скрывался в тени, но мальчик был уверен, что видит силуэт взирающей на него фигуры. — Хотя вообще-то задачей номер один будет починить тут электричество. — Ему не терпелось взглянуть на резьбу.

Он вернулся в кабинет. Бархатное сиденье кресла выглядело так, будто его погрыз какой-то зверь, — Джейк искренне понадеялся, что этот зверь не рыскает где-то в тенях. Элегантный стол Уильямса стал обшарпанным по краям, а зелёная кожа настольной подкладки потрескалась и ссохлась.

Джейк сел в кресло, и в воздух поднялось облачко пыли. Он закашлялся и помахал перед лицом рукой.

— Итак, Бет, что я ищу?

Он оглядел стол, приподнимая подкладку, рассыпающуюся от его прикосновений, но ничего не нашёл. По дну пустого ящика перекатывались серебряный нож для писем да пара огрызков карандашей — вот и всё.

Джейк откинулся на спинку кресла и посмотрел на льва. Пасть того была раскрыта, а на красном бархатном языке лежал ключ. Но не тот ключ, который был там раньше — которым Джейк открыл тайник тогда, во времена Бет.

Этот ключ был меньше.

Джейк подошёл. Он сунул руку в пасть и взял ключ. Поднёс к лицу. На головке была вытиснена мордочка весёлого щенка.

Джейк улыбнулся и посмотрел на щенка, вырезанного в стене отцом Бет. Он красовался над одним из множества неоткрывающихся ящиков. Или, по крайней мере, не открывавшихся, когда Джейк приходил в кабинет в последний раз.

Мальчик подтащил кресло и вскарабкался на него, балансируя на ручках. Хоть кожа и истончилась, само кресло осталось крепким.

— Неплохая работа, мистер Мэтьюсон, — сказал Джейк, протягивая руку и вставляя ключ в скважину под головой щенка.

Раздался щелчок, и наружу выдвинулся ящичек.

— Да!

Джейк просунул внутрь руку и пошарил. Наружу извлёк конвертик с надписанным на нём его именем — тем же дрожащим почерком, что и на конверте за рамкой. Ещё он нашёл другой ключ.

Джейк ощупал ящичек изнутри — хотел убедиться, что ничего не пропустил, и его пальцы наткнулись на гладкую кожу и грубые стежки бейсбольного мяча.

— Быть не может, — сказал мальчик. Он подкатил мяч к себе, вытащил его и с удивлением уставился на посвящение — «Для Гаса» — и узнаваемые подписи Бейба Рута и Крутого Папы Белла.

Мяч побурел от времени, а чернила выцвели, но, когда Джейк поднёс его к носу и сделал глубокий вдох, пах он точно так же, как в тот солнечный день на пустыре за «Регентством».

— Спасибо, Бет, — произнёс Джейк.

Он снова сел, а потом взял серебряный ножик для писем и осторожно вскрыл конверт. Лежавшая внутри записка оказалась написана почерком более ровным, чем предыдущая. Бумага казалась более старой, хрупкой.

Когда он начал читать, ему не раз пришлось делать паузы.

«Дорогой Джейк,

Когда ты не вернулся сразу же, мне стало обидно. Но обида прошла. Ты пообещал вернуться, и я знала — это правда, поэтому я поняла: видимо, что-то случилось. Лишь тогда я действительно поверила в то, что ты столько раз твердил мне, — что ты правда из другого времени.

Пожалуйста, прости меня за скептицизм. Но с другой стороны, честно говоря, ты тот ещё чудак, так что это не только моя вина».

Джейк хмыкнул. Он буквально слышал её голос — так ясно, словно она сама читала ему письмо.

«Мистер Уильямс тебя повсюду искал. Я сказала, что тебя позвали домой. Он меня не понял, но я не знала, что можно ему рассказать. Но он никого не заселял в твою квартиру — вдруг ты вернёшься. Он очень любил тебя, Джейк.

Когда я увидела сокровища, которые ты собирал, — они по-прежнему лежали нетронутыми под половицей, — я поняла, что ты будешь беспокоиться. Гас, Дилейни и все остальные явно очень много для тебя значат. Надеюсь, я когда-нибудь с ними познакомлюсь. И я знаю, что ты бы хотел передать им подарки. Поэтому они лежат в целости и сохранности у меня в квартире, под кроватью».

— Но тогда почему ты здесь? — обратился Джейк к мячику. Мячик безмолвствовал.

«Думаю, я знаю, почему тебя отправили домой. Чем больше я размышляю о том, что мы сделали, — отыскали тетради моего отца, спрятанные в самом сердце этого чудесного дома, — тем сильнее верю, что от этого зависело наше будущее. Твоё. Моё. Может, и будущее “Регентства” тоже? До сих пор не пойму.

Может, мистер Уильямс прав. Может, “Регентство” и не должно существовать вечно. Но если его идеи — идеи, которые записал мой отец, — продолжат жить, значит, мы смогли сделать мир чуточку лучше.

Видишь ли, под потолком мы нашли не просто собрание рисунков и заметок, но нечто гораздо большее.

Отец вложил в эти страницы душу и сердце. Как и в это здание — когда ещё мог работать. Он всегда знал, что умирает, — как он мог не знать? — и хотел поделиться тем, как смотрел на мир, своими умениями и кое-чем чуть более личным. Тем, что он написал мне, маме и мистеру Уильямсу.

Без тебя я бы даже не знала, откуда начинать поиски. Это твоя заслуга, Джейк. Я никогда не смогу в полной мере отблагодарить тебя, но знаю, что однажды мы снова встретимся. Жду с нетерпением».

Джейк раз за разом перечитывал письмо, и каждый раз перехватывало горло. Он отложил листок в сторону и покатал в пальцах мячик. Потом подбросил его и поймал.

Что мяч здесь делает? Где остальные сокровища? Бет о многом написала, но и многое оставила без ответов.

Джейк отложил мячик и взял новый ключ. Его головка была выполнена в форме морды дикого вепря.

Мальчик посмотрел на стену. В ответ на него поглядел вепрь, висевший прямо над полом.

Джейк подошёл, встал на колени и открыл ящик.

Джейк сунул внутрь руку и вытащил ещё один конверт и ещё один ключ. И скатанную в трубочку, как свиток пергамента, обложку от пластинки со словами «Славному малому с наилучшими пожеланиями. Луи Армстронг».

По краям хрупкая бумага оказалась слегка обгоревшей. Джейк осторожно положил обложку на стол и открыл конверт. Ещё одно письмо, написанное более твёрдым почерком, а значит, старое.

«У меня ушло много лет, чтобы собраться с духом и написать, но даже сейчас это разбивает мне сердце. Ты видел, как обгорели края обложки от пластинки.

У нас был пожар.

Что его вызвало? Кто знает... Я играла в бейсбол на улице, когда услышала звон бьющегося стекла. Я тут же увидела, что это наше окно, и побежала.

Мистер Уильямс вытащил маму из огня, но она надышалась дымом».

Слова начали плыть.

«...побежала обратно... рисунки отца...

...Подарки лежали в сундуке. Я вытащила его из-под...

Мистер Уильямс назвал меня дурындой за то, что я побежала в горящую квартиру.

Думаю, ты бы употребил слово “тупица”. Я всегда была и той и другой и продолжаю этим гордиться. Ха! По крайней мере, это помогло мне спасти бесценные воспоминания.

Но не маму».

Джейк потряс головой, в который раз поражаясь способности подруги найти повод для смеха даже в печальном.

«Мистер Уильямс меня удочерил. Он поддерживал мои художественные начинания и даже отправил в школу искусств. Так что полы мыть не пришлось!

А чтоб я не скучала, он подарил мне кошку. Я назвала её Петунией, в честь девушки из той постановки, которая шла по радио, когда мы впервые встретились. До сих пор не знаю, удалось ли ей спастись. Для меня она так и осталась в той пещере, и ей уже целую вечность угрожают пираты.

Может, ты сможешь вернуться во времени и спасти её тоже!

Ты был прав насчёт кошек. Они чудесные и странные создания. И в отличие от тебя, Петуния обожает студень. Думаю, я заведу ещё одну. Вокруг всегда столько бродяжек. Найду какого-нибудь кота — самого взъерошенного и потерянного — и назову его Джейком.

P. S. Честно говоря, мне кажется, мистер Уильямс считает, что пожар мог начаться из-за мышей, и подарил мне Петунию, чтобы избежать новых катастроф».

Были ещё ключи, ещё письма, ещё бесценные штуковины из того краткого промежутка времени, что Джейк провёл в прошлом: плакат фильма, рецепт бискотти, заметки Альберта Эйнштейна.

В одном письме Бет написала, что делится с Джейком частичкой веселья, которое охватило их с мистером Уильямсом, когда — наконец-то — они открыли все дверцы.

А ещё была одна записка, от которой у Джейка начала раскалываться голова.

«Неожиданный поворот! К нам пришёл мужчина в полном отчаянии и с семьёй. У него была твоя фамилия. Мистер Уильямс увидел в этом знак и дал ему ключи от 901-й квартиры. Только она оставалась свободной, вряд ли он смог пойти куда-то ещё».

У Джейка ушло некоторое время, чтобы осознать это. Его прадед был в «Регентстве». Ему дали квартиру, потому что до этого в ней жил Джейк, и Уильямс приберегал её для него. Но Джейк попал в ту квартиру лишь потому, что когда-то там жили его родные. От попыток во всём этом разобраться у него голова болела всё больше.

Были и плохие новости, и, хоть Джейк знал, что их не избежать, они всё равно причинили ему боль.

Крах на фондовом рынке лишил Уильямса всех сбережений. Ему пришлось подписать договор с городским советом.

Несколько лет спустя он умер.

Бет было тяжело управляться с домом.

«“Регентство”, пусть обветшалое и состарившееся, всё равно выглядит благородно. Но становится всё труднее и труднее поддерживать его в должном состоянии. Как корабль, в котором на каждую дыру, которую удаётся заделать, появляется две новых. Некоторые из квартир пришлось закрыть. Возможно, “Регентство” не дождётся твоего возвращения. Возможно, я пишу тебе напрасно».

Кусочек по кусочку, письмо за письмом Джейку удалось восстановить картину жизни Бет с момента его исчезновения. Иногда между письмами пролегали промежутки в целые годы, но подруга всё же пыталась рассказывать ему свою историю.

«Джейк, много лет назад я писала про дыры в тонущем корабле. Дыры по-прежнему на месте, но я знаю, что “Регентство” продержится на плаву до твоего возвращения. Я в этом уверена. А ты меня знаешь — я всегда права!

Прилагаю кое-какие мелочи, которые, я надеюсь, помогут тебе спасти это прекрасное здание. Я пыталась вспомнить, какие товары, по твоим словам, ещё существуют в твоё время — газировка и шоколадки, — и прикупила акции некоторых компаний.

Конечно, за эти годы многие доли мне пришлось продать — ради моей семьи и ради того, чтобы залатать вышеупомянутые дыры, — но, возможно, тебе пригодится то, что останется, когда меня не станет».

Джейк прервался на секунду, глубоко дыша.

«Также прилагаю журнал, который я вела многие годы, с именами людей, что бывали в этих стенах. Возможно, они смогут помочь...»

В большом конверте Джейк обнаружил сертификаты акций компаний, о которых даже он слышал. Не очень много. Но кое-что было. Удастся за них что-то выручить? Джейк сомневался. Достаточно, чтобы спасти дом? Вряд ли. Но, возможно, как раз столько, чтобы помочь его спасти. По крайней мере, Бет оставила ему надежду.

Ещё в конверте лежала тонкая тетрадь с именами и адресами, как понял Джейк, знаменитых — или бывших знаменитыми когда-то — людей. «Погуглю», — подумал он и не смог сдержать смеха.

И наконец он добрался до последнего ключа — и последнего письма.

Рука, что писала это письмо, явно дрожала, слова были неровными и неразборчивыми. Но, читая их, мальчик стискивал листок всё крепче и крепче.

«Память подводит меня, Джейк. Воспоминания приходят вспышками, но, когда я пытаюсь их удержать, они рассеиваются, словно туман.

Я так стара. Слишком стара, боюсь верить, будто мы снова встретимся. Теперь я жалею, что не рассказала тебе больше, не оставила тебе больше, ведь всё, что я надеялась сказать тебе лично, разлетается, как пыль в последних лучах закатного солнца.

Но я прожила яркую и насыщенную жизнь. Меня окружали любовь, искусство, кошки — и всё это в доме, у которого есть сердце. Быть может, того, что я успела тебе рассказать и оставить, хватит? Ты подарил мне надежду, остаётся лишь верить, что частичку этой надежды я вернула тебе.

Ты никогда не рассказывал мне о моём будущем, и я думаю, это к лучшему. Может, это будущее даже окажется не таким, какое ты видел до нашей встречи. Кто знает?

Но я знаю точно: никогда не перестану по тебе скучать.

Твоя (Лили) Бет».

Джейк откинулся на спинку стула. Он прижал письмо к груди. Его глаза наполнились слезами. Внутри была странная смесь эмоций — печаль, усталость, но одновременно и счастье.

И надежда. Он правда почувствовал надежду.

Бет поделилась ею с ним.

Да, она оставила ему денег.

Но ещё она оставила тетрадь с именами людей, которые могли бы рассказать историю этого здания. И он тоже мог её рассказать.

Историю великого архитектора и великого художника, что вместе построили прекрасное здание, вдохновившись прекрасной идеей. И ещё одной великой художницы, которая продолжила их наследие.

Время стёрло их имена, и это было неправильно. Джейк намеревался это изменить.

Получится ли? Он не знал.

Стоит ли попытаться? Возможно.

Попытается ли он?

Джейк знал ответ на этот последний вопрос и произнёс его вслух:

— ДА!

Джейк разносил последние подарки, когда его телефон зажужжал. Мама прислала сообщение, что снова задержится.

«Прости, Джейк. Куча дел в этом месяце».

«Сверхурочные! — ответил Джейк. — Я приготовлю ужин. <3».

Он сунул телефон обратно в карман. Когда они только переехали в «Регентство», с прежним телефоном пришлось расстаться. Джейк из-за этого злился. Но, проводя время с Бет, он привык обходиться без телефона. Была какая-то свобода в том, что никто не достаёт его целый день.

Ну, кроме котёнка Анастейши.

Но в «Регентство» продолжали звонить репортёры — друзья Дэнни, а иногда и репортёры, которых Дэнни совсем не знал, и Джейк ни за что на свете не хотел пропустить ни одного звонка.

Он посмотрел на список подарков. Бо́льшую часть он уже раздал.

Джейк отдал Дилейни рецепт бискотти и ещё несколько других, собранных Лилибет за долгие годы. Дилейни немедленно принялся собирать ингредиенты, чтобы испробовать рецепт и добавить что-то своё. Коричневая кошка, за которой он согласился присматривать, Патока, казалось, пришла в такой же восторг.

Обложку от пластинки Джейк принёс Тео — тот раз за разом водил пальцами по аккуратной подписи, а потом уселся за пианино и тут же сочинил песню. Его новый рыжий кот, Сачмо, помахивал хвостом в такт, сидя на пианино.

Профессор никак не отреагировала, когда Джейк положил на её ноутбук Эйнштейнову формулу. Но мальчик услышал, как она ахнула, когда он прибирал кухню. Джейк не стал просить её взять кого-нибудь из питомцев Лили, но каким-то образом чёрно-белая кошка по кличке Нова прокралась в её квартиру. Он следил, чтобы ей каждый вечер доставалось немного курицы с рисом.

Джейк был уверен, что радостный вопль, который издал Хавьер при виде «винтажного» парика, распугал всех голубей с близлежащих крыш. Нового пушистого друга Хавьера, Дивайна, это испугало точно.

А ещё Джейк наконец встретился с Гасом лицом к лицу. Он передал ему мячик через щель. Гас так поразился, что распахнул дверь полностью. На одном глазу у него оказалась повязка, а часть лица покрывали ожоги и шрамы.

— Да ты шутишь, — сказал он хриплым голосом. Он держал мяч обеими ладонями так, словно это было стеклянное яйцо, что вот-вот разобьётся. — Он настоящий?

Джейк кивнул.

— У меня даже есть письмо от Лили с доказательствами. — Он сочинил историю, что Лили оставила всем эти подарки в своём завещании. — Она говорит, вы можете делать с ним что захотите. Продать. Оставить себе. Играть в бейсбол.

— Я не собираюсь его продавать или играть им, — сказал Гас. Он зачарованно покачал головой. — Знаешь, какая у Крутого Папы была статистика?

— Могу поспорить, вы знаете.

— В среднем 0,336. Четырнадцать двойных, семь хоум-ранов, а процент пропаданий — 0,517.

— Офигеть.

Джейк решил испытать удачу

— Слушайте, Гас, — сказал он, — не хотите как-нибудь покидать мяч?

Гас начал закрывать дверь.

— Я не люблю толпы.

— Я понимаю. Но выходить необязательно. Я знаю один зал на втором этаже, в котором можно поиграть. Да даже просто в коридоре.

Гас снова приоткрыл дверь.

— Серьёзно?

Джейк кивнул.

— Может, завтра, пока игра по радио не начнётся?

— Ага. Может, завтра. — Гас вернулся в квартиру, медленно закрывая за собой дверь. Перед тем как дверь со щелчком захлопнулась, Джейк услышал тихое мяуканье Сэтчела.

Джейк вдруг вспомнил, что его единственная перчатка — совсем древняя, оставшаяся ещё со времён в прошлом. Лили сохранила её для него в одном из ящиков, и кожа на ней совсем истёрлась. «Может, получится позаимствовать у Дэнни рабочую перчатку, чтобы сунуть внутрь?» — подумал Джейк.

Джейк понадеялся, что Гас подаёт не очень сильно, но подозревал, что это не так.

Последний подарок предназначался Дэнни. Ключ от тайного кабинета на третьем этаже.

— Я и не знал, что здесь такое есть, — охнул Дэнни, когда они вошли в комнату с мраморным полом. Кот по кличке Джеремайя увязался за ними из подвала и немедленно вспрыгнул на стол, размахивая хвостом.

— Мне показалось, что коменданту такого замечательного дома стоит обедать в комнате поприличнее, а не в старом грязном подвале, — сказал Джейк. Потом он подошёл к медведю и потянул его за лапу, наблюдая, как глаза Дэнни ещё сильнее распахиваются. Комендант поражённо смотрел на открывшийся с балкона вид, а Джеремайя расхаживал по дубовым перилам, словно канатоходец.

Когда лифт увёз Джейка на четвёртый этаж, Дэнни всё ещё таращился на зал.

Оставалась последняя остановка перед третьим пресс-интервью. Квартира Лили. Туда въезжали новые жильцы — родственники Лили, хоть Джейк и не знал точно, какие именно.

Они сказали Дэнни, что вещей у них немного и помощь им не понадобится, но Джейк всё равно собирался хотя бы поздороваться.

Когда двери лифта распахнулись, Джейк услышал голоса — мужской и женский. Дверь в квартиру 405 была приоткрыта, и, подойдя, мальчик понял, что двое спорят, куда лучше поставить телевизор.

А потом в разговор вклинился третий голос, юнее и слегка раздражённый.

— Просто поставьте рядом с камином. Я пытаюсь наслаждаться классными картинками, а от вас идут негативные вибрации!

Голос был странно знаком.

— Здрасьте? — сказал Джейк, негромко стуча по косяку.

В комнате спиной к нему стояла девочка. Она рассматривала рисунки в рамках, которые Джейк положил на кухонный стол.

Девочка обернулась, и Джейк ахнул.

— Бет? — сказал он.

Девочка посмотрела на него так, будто — и он уже видел этот взгляд — у него выросли рога.

— Эм, нет. Меня зовут Мелисса.

— Мелисса, — повторил Джейк.

— С тобой всё нормально?

Джейк потряс головой.

— Ты, наверное, правнучка Лили?

— Праправнучка, кажется. Точно не знаю, как это устроено. Может, там и ещё одно «пра» затесалось.

Джейк кивнул и протянул руку.

— Я Джейк.

— Я слышала о тебе, Джейк. Мои родители, — она мотнула головой в сторону гостиной, — сказали, что ба оставила эту квартиру нам. Говорят, она тебя любила.

— Я тоже её любил. Она была очень милая.

— Так что... мы въезжаем. — Мелисса оглядела выцветшую краску и трескающуюся штукатурку. — Не то чтобы у меня был выбор. Хотя рисунки классные. Повешу их у себя в комнате. Прикроют трещины.

— Да, насчёт этого. Смотри, в какие стены вбиваешь гвозди.

— Я не тупица, Джейк. Знаю про фрески. Ба оставила нам инструкции, как присматривать за квартирой. Целую книгу.

Джейк счастливо вздохнул.

— Ну как же иначе.

Мелисса взяла рамку с рисунком ангела.

— У неё был талант. Это видно. Я собираюсь когда-нибудь поступить в школу искусств.

— Тебе стоит посмотреть на её работы в Большом зале.

— Ты что, и экскурсии здесь проводишь?

— Типа того. — У Джейка завибрировал телефон. Звонил репортёр с местного утреннего телешоу. — Надо ответить. Если что-то понадобится — просто дай мне знать. Я живу на последнем этаже, но если что-то срочное — на кухне есть специальная кнопка.

— Ладно. Спасибо, Джейк. — Мелисса снова принялась разглядывать рисунки.

Джейк уже вышел в коридор ответить на звонок, когда голос Мелиссы заставил его вернуться.

— Джейк?

— А?

— Ну и дыра же этот дом, правда?

Джейк улыбнулся.

— Определённо. Но... мы работаем над этим.

БЛАГОДАРНОСТИ ЧИТАТЕЛЯ

Раздел благодарностей обычно нужен для того, чтобы автор поблагодарил людей, которые помогли ему претворить книгу в жизнь. Но, и я объясню это в разделе моих собственных благодарностей, автор — лишь часть истории.

Так кого бы вы хотели поблагодарить за возможность прочитать эту книгу?

БЛАГОДАРНОСТИ АВТОРА

Я как автор и иллюстратор «Квартиры 713» — лишь часть того, что делает эту книгу историей.

Видите ли, обычно мы неправильно смотрим на искусство. Мы привыкли думать, что, когда творец что-то создаёт — скульптуру, картину, книгу, — этот объект и является предметом искусства.

Проблема такого похода состоит в том, что мы считаем этот объект чем-то законченным. И это на миллион процентов неправильно, особенно когда дело касается книг.

Я написал уже около тридцати книг (и проиллюстрировал большинство из них) и многое понял. Это всё потому, что мой первый роман, «Нил Фламбе и убийства Марко Поло», вышел уже более десяти лет назад. Десятки тысяч людей прочли эту книгу. И каждый из них воспринял её — головой и сердцем — не так, как остальные.

Вот что я хочу сказать. Я написал историю («Квартира 713»), которая выражает моё мнение по многим вопросам — архитектуры, дружбы, влияния прошлого на настоящее и так далее.

НО я никак не смогу передать то, как чувствую, вижу, слышу этих персонажей, думаю о них и о мире, на этой паре сотен страниц.

А значит, остальное дополняете ВЫ. А мы разные люди. В вашей версии Джейк и Бет говорят, выглядят и ведут себя иначе. Вы привносите в эту историю ровно столько же себя, сколько привношу я.

Так что думайте о книге, которую вы только что прочли, не как о чём-то законченном, но как лишь о половине круга. Вторую половину дорисовываете вы сами, делая книгу богаче, превращая в более яркий предмет совместного искусства.

А если вы не заполняете эту половину, то книга не стоит ничего. Тогда это лишь чернила на бумаге.

Но прежде чем я закончу, мне всё же нужно поблагодарить некоторых особенных людей.

Я посвятил эту книгу Джеку Келли. После восхитительных обедов в его доме (приготовленных его чудесной мамой) Джек водил нас по городу Буффало, штат Нью-Йорк. Мы посмотрели самые поразительные здания и общественные пространства — спроектированные знаменитыми и талантливыми людьми вроде Фредерика Ло Олмстеда, Луиз Бланчард Бетьюн, Луиса Салливана, Фрэнка Ллойда Райта.

А ещё мы видели, где когда-то стояли прекрасные здания, включая небоскрёб, спроектированный Фрэнком Ллойдом Райтом. Его снесли ещё до моего рождения, но я всё же ощущаю пустоту в пространстве на том месте, где он должен стоять.

Это на всю жизнь подарило мне любовь к зданиям, которые, быть может, строятся долго и недёшево, но делают мир лучше.

И, конечно, я должен также поблагодарить:

Моих редакторов в издательстве HarperCollins: Яша Кесанакурти, Сюзанну Сазерленд, Хэдли Дайер и Дженнифер Ламберт. Натали Медитски, Дженис Уивер и Лесли Фрейзер обтёсывали мои слова, как заправские каменщики. А Алан Джонс сделал то же самое с картинками.

Мой друг Кеннет Оппель здорово подбадривал меня, пока я работал над этой историей. Спасибо Максу и Гимли, щенкам, за обнимашки и работу моделями.

И моей семье, которая всегда помогает мне в работе.

Но самое большое спасибо — моему ребёнку (а иногда соавтору) Бэзилу, который очень помог воплотить эту идею в жизнь.

Моему другому ребёнку, Эрин, которая всегда подкармливала меня восхитительной выпечкой. И Дэвид помогал тоже.

Лауре — за всё.

И, конечно, спасибо вам, читатели, что превратили эти мёртвые слова в живую историю.

Первые несколько ежедневных обходов не особо изменили мнение Джейка о доме и его немногочисленных обитателях. Однако — исподволь — он стал относиться к ним терпимее. Он даже придумал каждому из своих «клиентов» прозвище.

«Профессор Милашка» не удосуживалась пробурчать даже приветствие, когда Джейк уносил испорченные остатки лапши с курицей.

А каждый раз, когда приносил почту Тео «Бряцальщику», ставил на максимум громкость наушников.

«Мутный» Дилейни продолжал получать странные пухлые конверты. Их бросали в щель для почты в холле на первом этаже. Джейку пришлось несколько раз их доставлять, и Дилейни всегда щёлкал пальцами и говорил: «Йо, спасибо, чувак», а потом быстренько скрывался в квартире, ничего не объясняя.

То, что имя «Дилейни» было накарябано на конвертах прыгающим почерком — и иногда как будто бы восковым мелком, — совершенно не успокаивало подозрений Джейка насчёт его сомнительных делишек.

Гас «Призрак» продолжил открывать дверь, но лишь для того, чтобы тростью втянуть в квартиру посылку. Он по-прежнему ничего не говорил и даже не благодарил Джейка.

Кошки Лили с подозрением относились к корму, который давал им Джейк. Они таращились на него, будто обвиняя, что он не такой щедрый, как Дэнни. Мальчик таращился на них в ответ, но в игре в гляделки кошкам нет равных. Так что, уходя, Джейк каждый раз показывал «Капризным котярам» язык.

Для самой Лили он прозвища не придумал. Казалось, это неправильно.

Зато обходы позволяли ему смываться из квартиры и не путаться у мамы под ногами.

Она так и не нашла работу — даже временную.

Мама расплакалась, когда Джейк рассказал ей про свою подработку, но это были слёзы радости.

— Каждый цент не помешает. Ну до чего же ты вырос! — Потом она поплакала ещё немного и обняла его. Джейк даже обнял её в ответ.

Кстати, он наконец-то разобрал свои вещи и как смог заклеил порванные обои. Но квартира по-прежнему казалась тесной и старой, а обстановка — угнетающей.

Так что каждое утро Джейк просыпался, готовил завтрак, пока мама настраивалась на новые звонки, а потом уходил ждать почту.

Днём он обедал с Дэнни, который, казалось, всегда был рад поболтать.

— «Регентство», когда его построили, было единственным в своём роде.

— Это до или после динозавров? — пошутил Джейк.

— Ха-ха. Некоторое время оно было единственным здешним небоскрёбом. Остальные вырастали уже после. Но сейчас многие рушатся. Не лучшая тут была часть города.

— Да и сейчас тоже.

Дэнни кивнул и начал разрезать торт, который принёс Дилейни.

— До сих пор скучаешь по старому району? — спросил он, передавая Джейку кусочек.

Джейк покосился на торт, прикидывая, что победит — опасение, что Мутный Дилейни мог напихать в тесто каких-нибудь секретных ингредиентов, или голод. Он решил рискнуть.

— С каждым днём всё сильнее, — сказал Джейк, принимаясь за торт — оказавшийся вообще-то весьма вкусным.

— Хм-м. Наверное, тебе там очень нравилось. Хороший дом. Две машины. Здоровенный телик. Или, может, ты больше любил бывать на свежем воздухе? Скейтборд? Бейсбол?

Джейк не ответил. На самом деле он по возможности предпочитал сидеть дома. Видеоигры, сериалы, спортивные программы — эти занятия всегда казались ему веселее, и для них незачем было выходить на улицу.

Дэнни продолжил:

— И, держу пари, у тебя была уйма друзей.

Джейк перестал жевать. Комендант попал в больное место. «Друзья». У Джейка их было несколько — в школе и в интернете, — но ни один из них не позвонил и не написал ему с тех пор, как он переехал. Конечно, если бы у него остался компьютер (или если бы его старый телефон был способен на большее, чем воспроизводить музыку), он мог бы болтать с ними, пока играл, как обычно.

Возможно.

Не то чтобы он ждал, что друзья придут к нему в гости — по крайней мере, точно не в «Регентство». Джейк подозревал, что они в эту часть города даже не сунутся, разве что на спор. И всё-таки почему они даже не пытаются узнать, как у него дела?

— Ага. Классные ребята, — ответил Джейк, не поднимая взгляда.

— Здешний народ, — Дэнни махнул рукой, имея в виду этажи над ними, — они иногда необычные. Но по-своему очаровательны. Они постепенно пустят корни в твоей душе.

— Что, как сорняки?

Дэнни хмыкнул.

— Мне начинают нравиться твои шутки, Джейк.

Джейк снова откусил торт.

— Почему здесь все такие немножко... не знаю, странноватые?

— Что ж, думаю, можно сказать, это не обычный многоквартирный дом. Здесь нельзя просто снять квартиру — нужно подписать особое соглашение.

— Особое соглашение?

Дэнни кивнул.

— Давным-давно, когда «Регентство» построили, многим людям, особенно в этой части города, было непросто найти жильё по карману. По разным причинам. Некоторые просто опустились на самое дно. Другие погнались за мечтой — и проиграли. Но всем им требовалась помощь, чтобы выбраться.

Джейк подумал про себя и маму.

— Такое до сих пор случается.

— Это правда. Так что уговор был — и остаётся — следующий: живи здесь, плати за аренду сколько можешь, а если вдруг станешь успешным — отплатишь. Но помнишь то надписание, про которое я тебе говорил? Как только оказываешься здесь — всегда можешь вернуться. Если место найдётся. Что в последнее время не проблема.

— Что, в экономике перегрев? — фыркнул Джейк.

— Ха. Нет. Слишком многие квартиры нуждаются в ремонте, поэтому стоят пустые. За годы стены, ковры и полы здорово пообветшали.

— Это объясняет, почему «Регентство» такая дыра. Ни у кого из жильцов нет денег, чтобы помочь с ремонтом.

— Эй! — Дэнни сделал вид, будто Джейк ударил его по руке. — Мы стараемся как можем.

— Простите. Я имел в виду...

Комендант поднял ладонь.

— Всё нормально, Джейк. И это правда. Этот дом знавал лучшие дни. Но ему просто нужен шанс, чтобы... хм, снова встать на ноги. — Он посмотрел на Джейка и подмигнул.

Тот вздрогнул. Мама недавно сказала ему в точности то же самое.

— Эм... на ноги. Ага.

На панели зажглась лампочка 804-й квартиры.

Дэнни принялся вытирать рот салфеткой, но Джейк уже вскочил. Он схватил со стола Гасову посылку и помчался к двери.

— Я побежал! — И прихватил последний кусочек торта.

— Эй! — крикнул Дэнни.

— На дорожку!

Джейк ехал в лифте и нервно улыбался. Торт он взял вовсе не «на дорожку». Просто ему в голову пришла идея.

Лифт звякнул, прибыв на восьмой этаж. Джейк глубоко вдохнул и направился к двери Гаса. Он постучал.

— Гас, я знаю, что вы там. — Мальчик прислонился ухом к деревянной двери. Оттуда доносился приглушённый звук бейсбольного матча по радио. — Это «Атлетикс»[1]? Буллпены[2] у них в этом году классные.

Джейку показалось, он прижимался ухом к двери целый час. Наконец из квартиры раздалось шарканье и щелчок замка.

Дверь самую малость приоткрылась. Гас подал не руку — голос. Хриплый, будто он давно ни с кем не разговаривал.

— Любишь бейсбол?

— Ага. Я не прям фанат. Но люблю. Часто его смотрю по телику, вернее, смотрел.

— Играешь?

— Играл на компьютере, если это считается.

Гас закряхтел, но ничего не сказал.

— В общем, у меня тут ваша посылка и кусочек просто офигенного торта. — Джейк положил посылку и салфетку с тортом на пол у двери и отошёл.

Дверь оставалась открытой. Радио затрещало. Голос комментатора стал громче — мяч перелетел через центральное поле, давая возможность для хоум-рана.

— Дэвис. Он классный, — сказал Джейк.

Гас молчал.

— Ну ладно. Потом поболтаем, — сдался Джейк. — Наслаждайтесь игрой. — Он помахал Гасу и отправился к лифту. — И тортом.

Прежде чем двери лифта закрылись, Джейк услышал тихое:

— Спасибо.

На душе у него стало так приятно, что с остальными делами он расправился мигом. И даже дал кошкам Лили побольше вкусняшек.

Несколько дней спустя Джейк вошёл в лифт, неся в руках пачку писем, очередную посылку для Дилейни и кусочек торта.

— Первая остановка — Гас, — сказал Джейк. Он протянул руку, чтобы нажать на кнопку восьмого этажа, но замешкался. Его палец замер между кнопками второго и третьего этажей.

Кнопками, которые явно никогда не работали — или больше не работали.

Он нажимал их раз сто. Кнопка второго этажа зажигалась, но лифт никогда там не останавливался. «Да ты просто издеваешься», — говорил Джейк после каждой неудачной попытки.

А кнопка третьего этажа вообще была ненастоящая. Как бы сильно Джейк ни давил, та отказывалась поддаваться. Он решил, что трещину, разделяющую её пополам, оставил кто-то посильнее его — возможно, Дэнни, — приложив столько усилий, что кнопка раскололась.

«Ещё одна тайна», — подумал Джейк. Он всё равно нажал на кнопки, но лифт, поднимаясь, не остановился ни на втором, ни на третьем, и мальчик вздохнул, продолжая путь от подвала до восьмого этажа.

Лифт открылся, и Джейк вышел. Он сделал глубокий вдох и понёс Гасову посылку и кусочек торта к квартире 804. Постучался, а потом сел на пол, прислонившись спиной к стене рядом с дверью.

Ожидая Гаса, Джейк улыбался. Отныне ему уже не терпелось отправиться на дневной обход. Не только потому, что это позволяло ему выйти из квартиры — и оказаться подальше от мамы, так до сих пор и не нашедшей работу, — но и потому, что Дэнни оказался прав. «Клиенты» пустили корни в его душе.

Дверь приоткрылась, и Джейк просунул в щель посылку и торт. Дверь осталась открытой, так что Джейк продолжил разговор с того, на чём они остановились в прошлый раз.

— Говорил же, «Янки» вернутся в игру.

— «Джейс» должны были вывести Смита до того, как он встретился с Родригезом, — отозвался Гас.

Джейк рассмеялся.

— Левша с жёстким броском, подающий хиттеру[3]-левше, — обычно неплохой план.

— Счёт говорил об обратном. «С жёстким броском»? Смит подаёт фастболы[4] медленнее, чем ты мне почту доставляешь. — За последние несколько дней голос Гаса окреп.

— Эй! — возмутился Джейк. Он старался говорить с Гасом исключительно о бейсболе, но сегодняшний день почему-то показался ему особенным. — Гас, как думаете, сможем мы когда-нибудь поболтать лицом к лицу? Может, даже игру посмотреть?

Гас секунду молчал.

— У меня нет телика. По радио бейсбол лучше. И... лицом к лицу? — Он мрачно хмыкнул. — Меня всё устраивает как есть, парень.

Они послушали ещё несколько иннингов[5], болтая о счёте и стратегии, а потом Джейк наконец поднялся.

— Ну что, завтра в то же время?

— Завтра разве не воскресенье? Почты не будет.

— Это правда, — согласился Джейк. — Но завтра две игры. Мне тоже нравится бейсбол по радио.

— Ладно, парень. Ладно. — Гас медленно закрыл дверь, а Джейк направился к лифту и нажал кнопку «Вниз».

Он простоял в коридоре лишнюю секунду, размышляя о Гасе, поэтому ему пришлось буквально запрыгивать в закрывающиеся двери. Железная решётка зацепилась за его наушники. Джейк потянул за провод, и один наушник оторвался.

Мальчик выругался. Дальше ему предстояло зайти к Тео, а Джейк заглушал грохотом музыки в наушниках грохот его пианино.

Двери лифта распахнулись на пятом этаже, и Джейк засунул уцелевший наушник в правое ухо, надеясь, что этого хватит.

Он вошёл в квартиру 501, выкручивая громкость на максимум. Рэп. Мощные биты и громкий голос.

— ЭЙ! — завопил Джейк.

Тео махнул ему через плечо правой рукой, не переставая при этом бренчать по клавишам левой.

Джейк помахал в ответ, хоть и знал, что Тео снова с головой ушёл в искусство. Он начал разбирать входящую и исходящую почту.

Складывая конверты в стопочку, Джейк поймал себя на том, что движется в такт музыке. Не рэпу. И не бряцанью Тео на пианино. И тому и другому вместе. Бит песни в его ухе каким-то образом накладывался на музыку, которую играл Тео. Мелодия, которую Джейк не запомнил за многочисленные визиты в эту квартиру, соединилась с цифровым ритмом, и в результате получилось нечто новое. Что-то, что Джейк действительно мог оценить.

Он вынул наушник из уха и даже без бита уловил, что играет Тео.

Тео закончил быстрым, сильным и высоким «плям».

Джейк громко завопил и зааплодировал.

— Серьёзно? — спросил Тео, поворачиваясь на табуретке.

— Просто огонь!

Тео пришёл в явное недоумение.

— И это хорошо?

— Ещё, блин, как! Но... может, вам стоит подложить под это бит.

— Бит?

— У меня в одном ухе играла песня. Щас. — Джейк как смог отбил ритм своей песни по столешнице.

Тео постучал пальцем по воздуху, запоминая.

— И правда должно получиться.

Джейк собрал письма.

— Продолжайте в том же духе!

НоТео уже повернулся к пианино и нацарапал что-то на партитуре. Потом снова заиграл, на этот раз выстукивая правой рукой негромкий бит. Закрывая дверь, Джейк насвистывал в такт.

Остаток дня был полон новых сюрпризов. Джейк начал разговаривать с остальными жильцами, и все они отвечали ему.

Посылки для Дилейни? Никакие они не мутные. Там специи и особые дрожжи, которые нужны для выпечки.

— Когда-нибудь я открою собственную пекарню, — сказал он Джейку. — Назову её «Карпе Даниш».

— Какой карп?

— Это означает «лови даниш». Выпечку такую.

— А-а. И вы собираетесь печь одни даниши?

— Не. Это просто каламбур. Я много всего буду печь. Вот, попробуй — сегодня утром сделал.

Он протянул коробку, полную маленьких пирожков. Пахли они изумительно.

— Дэнни понравится, — сказал Джейк.

Дилейни хлопнул его по ладони и повязал фартук. Фартук был смоляно-чёрный, с нарисованной серебряной головой дракона спереди.

— Крутой, — похвалил Джейк.

Дилейни отвесил низкий поклон.

Следующей остановкой была Профессор. Поначалу та не разговаривала с Джейком, но когда мальчик спросил, над чем она работает, то Профессор указала на картинку, нарисованную на доске, — планету, вращающуюся вокруг огромного красного солнца.

— Очень похоже на Землю, — заметил Джейк. — Это Земля?

Профессор повернулась и улыбнулась ему.

— Нечто подобное Земле. Вращающееся вокруг отдалённой звезды. Мой научный руководитель считает, что невозможно выяснить, действительно ли оно там есть. Но если мне удастся вычислить точное...

Она умолкла и отвернулась, снова с пылом принимаясь за вычисления. Джейк собрал оставшиеся пару коробочек от жареной курицы и картошки фри и по дороге выбросил их в мусоропровод. Они почти не пахли тухлятиной, но, возможно, это оттого, что Джейк приходил ежедневно.

Что до Ирен — той леди, которая постоянно забывала ключи... Она оказалась писательницей.

— Идея для новой истории возникает у меня в голове, когда я меньше всего ожидаю. Я просто обязана её записать, так что...

— Так что иногда вы забываете ключи в почтовом ящике, а зонт — у входной двери.

Ирен кивнула.

— Прямо сейчас у меня в голове рождается один роман.

— Я бы хотел когда-нибудь его прочитать, — сказал Джейк, передавая ей пакет с продуктами, который она забыла в лифте.

Хавьер оказался артистом кабаре. Он дал Джейку примерить новый парик — блёстки и электрически-фиолетовые пряди.

— Выглядишь отпадно! — восхитился Хавьер.

Напоследок Джейк всегда навещал Лили. Она стала, возможно, наравне с Гасом, его любимицей. Особой причины для этого не было. Лили не разговаривала с ним — вообще. Когда Джейк приходил, она называла его Стивом и начинала напевать, а он сгонял кошек вместе и кормил их.

Джейк пытался найти и другие способы помочь ей. Он смахивал пыль и переставлял фото на каминной доске. На фото, в большинстве чёрно-белых, в основном была изображена её семья. На одном была чуть более молодая Лили в окружении, видимо, её детей с их семьями. Они сидели на том самом диване, который Джейк видел в гостиной. Почти все улыбались. Но не очень искренне. Некоторые из младших казались скучающими. Дэнни говорил, что у Лили есть дети и внуки. Но Джейк никогда не видел, чтобы её кто-то навещал.

Однажды, когда мальчик смахивал пыль, он задел одно из фото — за ним оказалась рамка поменьше. Фотография там была надорванной и обгоревшей — её края загнулись и побурели. Кто-то пытался её склеить, и Джейку показалось, что он может разглядеть расплывчатое лицо какого-то мужчины. Но он не был уверен.

«Зачем кому-то такое хранить?» — подумал Джейк. Однако всё же аккуратно поставил рамку на место.

На стенах висело четыре или пять рисунков. Они выцвели и тоже слегка обгорели. Джейк мог смутно разглядеть карандашные наброски чьих-то лиц, каких-то зданий, вроде бы цветов. Однажды он спросил Лили, кто их нарисовал, но та лишь улыбнулась, засмеялась и продолжила напевать.

Перед уходом Джейк каждый раз заваривал Лили чайник чая (не слишком горячего) и сидел с ней немного, попивая из своей кружки.

Лили всегда говорила:

— О, ты слишком добр.

Или:

— До чего замечательный юноша. Я всегда знала, что ты вырастешь особенным.

Пусть ей казалось, что она говорит это кому-то по имени Стив, Джейк всё равно чувствовал прилив гордости.

И время от времени Лили как будто слегка менялась, словно узнавала его. На этот раз, покормив кошек, Джейк улыбнулся ей, а она посмотрела ему прямо в глаза и спросила:

— Что-нибудь из этого помогло?

Джейк наклонил голову.

— Что помогло?

Но тут Анастейша вскочила на стол и потёрлась о ладонь хозяйки. Лили слегка улыбнулась, погладила кошку и снова уставилась в пространство, напевая песенку с одной лишь ей известными словами.

Когда Джейк наконец закончил обход — и отнёс (почти все) испечённые Дилейни пирожки Дэнни, — он обнаружил, что мама сидит на диване и красит ногти.

— Угадай, кого пригласили на личное собеседование завтра с утра! — сказала она, широко улыбаясь. А потом встала и исполнила мини-танец.

Джейк подбежал к ней и стиснул в объятьях.

Мама посмотрела на него, гладя по голове.

— Всё наконец-то начинает налаживаться.

Солнце светило ярко и бодряще. Небо было ослепительного кристально-синего цвета. И Джейк уже чуял запах любимого завтрака — яиц с беконом и тостов с коричневым маслом[6], — доносящийся с кухни.

— Роскошно! — сказал он, садясь за стол и немедленно запихивая в рот полоску бекона, а потом ещё одну и ещё.

— Подумала, что можно немного отпраздновать. — Мама поцеловала его в макушку и поспешила одеваться на собеседование. — В этот раз у меня хорошее предчувствие, Джейк.

— Ты всех сделаешь, — сказал Джейк, набивая рот тостом.

Мама закрыла дверь в спальню. Джейк оглядел квартиру. Она выглядела словно ярче. Окна казались чище. Обои — разноцветнее. Не такими убогими. Если мама снова устроится на хорошую работу, они смогут уехать отсюда. Так почему он не чувствовал радости?

Джейк допил остатки апельсинового сока и быстренько вымыл посуду.

— Мам, — крикнул он, — я пошёл.

— Хорошо, Джейк. Пожелай мне удачи.

— Удачи! — Он перекинул рюкзак через плечо, а потом вспомнил, что пообещал Дэнни после обхода забежать в магазин за кошачьим кормом и другими нужными штуками.

— Я буду дома позже, чем обычно, — добавил он.

— Дома?

Джейк замер, держась рукой за дверную ручку.

— Ага. Дома. Пока что.

— Люблю тебя.

— И я тебя!

Несколько минут спустя Джейк едва ли не вывалился из лифта в гораздо более чистый подвал. Дэнни воспользовался освободившимся временем и прибрал здесь. Уже можно было разглядеть пол. Даже узкие полосы света из окон казались ярче.

Джейку больше не приходилось внимательно смотреть под ноги, и он поторопился поделиться с Дэнни хорошей новостью.

— Маму пригласили на собеседование! — сияя, воскликнул он, как только вошёл в кабинет.

Однако его настроение переменилось, стоило ему увидеть лицо Дэнни. Обычно комендант улыбался, смеялся, что-нибудь рассказывал, а сегодня сидел за столом, ссутулившись и опираясь головой на ладонь. Он почти не отреагировал, когда Джейк вошёл.

— Эй, что такое?

Дэнни продолжал таращиться в пустоту перед собой. Джейку показалось, он издал тяжёлый вздох.

— Вы заболели? — Мальчик подошёл и помахал ладонью перед лицом здоровяка. Дэнни сморгнул и потряс головой, словно опомнившись от транса.

— Привет, Джейк. Нет, не заболел. Просто... что ж, гляди сам. — Он постучал пальцем по бумаге на столе.

Джейк сел и повернул листок к себе. Сверху на нём красовался логотип какой-то юридической фирмы, весь в завитушках.

«Долгосрочный договор аренды между “Регентством” и городом истекает пятнадцатого числа следующего месяца.

Попытки найти нового покупателя оказались безуспешными. Как законные представители собственности мистера Уильямса — не имевшего на момент смерти близких родственников, — совместно с городским советом мы решили, что продажа участка земли — лучший способ погасить долги, возникшие после смерти мистера Уильямса».

Джейк оторвался от чтения.

— Мистер Уильямс?

— Архитектор, который спроектировал и построил это здание. Настоящий гений. Он давным-давно умер, и деньги, которые он оставил на содержание дома, закончились. Слишком много уходит на обслуживание, а доходов почти никаких. Простая математика.

— Долги? Продажа? — Джейк не был уверен, что прочёл правильно, но Дэнни кивнул.

— Читай дальше.

«Каждый нынешний постоялец получит единовременную выплату в соответствии с его индивидуальным договором аренды. Снос планируется начать через шесть месяцев после отправки данного уведомления, проект ожидает рассмотрения департаментом городского планирования».

Вот и всё. Джейк юристом не был, но суть уловил. Это письмо — смертный приговор для «Регентства».

— Они правда могут так сделать? — спросил он.

— Это здание старое, всеми забытое, разваливающееся в городе, который хочет продвигаться вперед. Может, они хотят построить тут какую-нибудь новую стеклянную многоэтажку? Или парковку... Не знаю. — Дэнни глубоко вздохнул. — Мой отец частенько говорил: «С городским советом не поборешься». Я слишком стар, чтобы спорить. Или бороться.

— Но вы же вечно твердите мне, что этот дом — особенный!

Дэнни откинулся на спинку стула и несколько раз провёл ладонями по подбородку, прежде чем заговорить.

— Джейк, ты знаешь, что я люблю этот дом. Но всё меняется. Даже нечто настолько незыблемое и прекрасное, как «Регентство». Мы пытались, как кучка моряков пытается удержать корабль на плаву в разгар шторма. Но шторм слишком силён. Волны слишком высоки. Корабль тонет.

Джейк попытался подавить нарастающую панику.

— Мы можем сделать хоть что-то?

— Ржавые трубы, старый цемент, крошащиеся кирпичи, трещины в штукатурке — а ремонт удовольствие дорогое. Я не миллионер, как и никто из здешних жильцов. Ты сам сказал, что этот дом — дыра. И городской совет явно согласен.

Джейк выронил листок на стол и уставился на него, задумавшись.

— Но... постойте. Где, блин, все будут жить?

— Ну, компенсация поможет... немного. Нам всем придётся найти новое жильё.

Джейк подумал о Гасе. Он никогда не выходит из квартиры. Как он найдёт новое жильё? Дилейни мог бы открыть на выделенные деньги пекарню, но Джейк подозревал, что не всякий арендодатель разглядит гениального пекаря за внешностью наркодилера на велосипеде. А Тео, Профессор, Хавьер? Они доверяли ему, мальчишке, доставлять им почту и не дать заработать пищевое отравление.

Лили...

Джейк будто сдулся. Кто позаботится о ней? О кошках?

— Нет. Это неправильно.

— Вы с мамой встанете на ноги, Джейк, — сказал Дэнни.

Джейк зажмурился и потряс головой. Он даже не подумал о себе и маме. Всё ли у них будет нормально? Вероятно... возможно. Но у остальных?

— Мы что, вообще ничего не можем сделать?

— Нам потребуется чудо.

Джейк не верил в чудеса, и Дэнни, судя по его нахмуренному лицу, тоже.

И тут над головой Дэнни зажглась красная лампочка — квартира 702.

— Дилейни дома? — Джейк встал, собираясь узнать, что тот хочет, но комендант выставил ладонь, останавливая его.

— Я пойду. Хочу почувствовать себя полезным. — Он похлопал мальчика по плечу и медленно поплёлся к лифту.

Джейк снова сел и попытался разобраться, что чувствует. Недоумение? Определённо. Мама говорила, что это жилище сможет стать для них домом. Джейк только-только начал чувствовать себя здесь как дома или типа того. А теперь этот дом у него отнимут, как и предыдущий. Надежда вспыхнула как молния... и так же быстро погасла.

Джейк опёрся на локти. Потом изо всех сил хлопнул ладонями по столу.

Звякнуло что-то металлическое. Джейк встал и заглянул за телефон. Дэнни забыл ключи. Джейк потянулся и взял их.

— Дэнни! — позвал он. Ответа не было. Наверное, комендант уже уехал на лифте на седьмой этаж.

«Если Дилейни дома, они ему всё равно не понадобятся», — подумал Джейк. Он сел и оглядел дубовую обшивку стен кабинета. Здесь было красиво, хоть и странно. Сохраняют ли рабочие, которые занимаются сносом, вещи вроде вот таких панелей? Или просто перемалывают их в пыль, а потом увозят на помойку?

Джейк встал и провёл ладонями по гладкому дереву.

— Прости, дружище, — сказал он зданию.

На его пальцы упал красный отблеск.

Джейк поднял голову.

Красный огонёк на стене зажёгся снова.

— Что за?..

Это был не Дилейни, не Гас и не Лили.

Вызывали из квартиры 713.

Джейк поднялся на цыпочки, присматриваясь, чтобы убедиться.

Лампочка мигала и мигала, с каждым разом становясь всё ярче. Слои древней изоленты отклеивались и один за другим падали на пол.

— Дэнни? — позвал Джейк, не зная, как быть. — ДЭННИ?!

Нет ответа.

Полная бессмыслица. Квартира 713 пустовала. Туда не было входа. Дэнни так сказал. Джейк закрыл глаза и снова открыл, но красная лампочка замигала ещё ярче.

— Ладно. Думай, Джейк, думай. Дэнни уже на седьмом этаже. Он с чем-то помогает Дилейни. Может, он пошёл в 713-ю проверить кнопку и не смог выйти? И хочет, чтобы я открыл ему дверь. Наверное, так.

Джейк стиснул в руке ключи и поторопился к лифту. Лифт уже ожидал его с распахнутыми дверями.

Мальчик прыгнул внутрь и нажал кнопку «7». Краем глаза он поймал своё отражение в зеркалах. Его трясло. Всех Джейков трясло. Почему его трясло?

Двери открылись в пустой коридор. Джейк прокрался наружу.

— Дэнни? Дилейни? — Его голос эхом отскочил от стен. Никто не ответил.

Он постучался в дверь Дилейни. Нет ответа. Джейк услышал низкое гудение и прижался ухом к двери. Однако звук исходил не из квартиры Дилейни. Он доносился с противоположного конца коридора.

Из квартиры 713.

Джейк повернулся и направился к её двери. Гудение было очень низким и раздавалось откуда-то из глубины. Он прислонился ухом к древесине. Та казалась тёплой. И пальцам на ногах тоже было тепло. Джейк посмотрел вниз. Теперь снизу пробивалась слабая полоска желтоватого света. Она постепенно ползла по полу и вверх по двери.

Те места, на которые падал свет, казались не такими потёртыми, менее поцарапанными. Медная дверная ручка засияла вдруг ярче. Потрёпанные обои вокруг двери будто бы подклеили и почистили.

— Это странно, — прошептал Джейк. Он стиснул дрожащими пальцами ключи и поднял руку, чтобы постучать. А потом услышал из-за двери голоса. Кто-то взволнованно говорил. О чём-то спорил. Затем раздалось шарканье и звон разбитого стекла.

Джейк снова позвал Дэнни, но ответа так и не получил. Может, пойти его искать? Вдруг Дэнни внутри? Вдруг он в беде?

Неожиданно из квартиры раздался громкий грохот и вопль:

— ПОМОГИТЕ! ОХ, ПОМОГИТЕ МНЕ! ПОМОГИ-И-ИТЕ!

Кому-то было что-то нужно, и Джейк был обязан выяснить, кому и что.

Он вставил ключ в замок и повернул его.

Дверь распахнулась, и мальчик ввалился в квартиру, на покрытый ковром пол. Дверь за его спиной захлопнулась.

О нет! Он оставил ключи в замке. Джейк протянул руку назад и схватился за ручку. Но как бы он ни дергал, дверь отказывалась поддаваться!

Из глубины квартиры раздался ещё более громкий вопль, и волоски на шее Джейка встали дыбом. Он совершил чудовищную ошибку. Он считал, что сможет помочь, а теперь сам оказался в ловушке.

— Джейк, ну ты и придурок, — сказал он.

Шаги.

Мальчик не осмеливался повернуться. Дверь отказывалась открываться. Дэнни велел ему не ходить в 713-ю квартиру, и он вот-вот выяснит ужасные подробности.

Шаги остановились прямо за ним. Плеча коснулась чья-то рука.

Джейк подпрыгнул так высоко, что едва не стукнулся головой о потолок. Он резко развернулся, зажмурившись и прижимаясь спиной к стене, ожидая смерти.

— Пожалуйста, не убивайте меня!

Раздался стук, а потом — девчачий голос.

— Убивать тебя? Кто, чёрт побери, ты такой?

Джейк тихо вошёл в комнату, которая, по идее, должна была быть его кухней.

Стены оказались голыми. Раковина имелась, а вот плиты — нет. Ни холодильника. Ни шкафчиков. Ни потёртой надколотой плитки. Ни мамы.

— Мам? — позвал Джейк. Его голос эхом отразился от стен пустого пространства.

Он принялся ходить из одной пустой комнаты в другую, и его шаги звучали невероятно громко. В его спальне не было обоев — ни выцветших, ни новых. У Джейка закружилась голова, её переполняли вопросы, которые он и сформулировать-то не мог, не то что попытаться на них ответить.

Сколько его не было? Неужели его чем-то опоили и держали в заложниках? Мама бросила его? Забрала всё из квартиры и уехала?

С улицы раздались странные звуки. Обычно в этом районе было очень тихо. Джейк подошёл к окну. Стекло покрывала плотная коричневая бумага, заткнутая за некрашеную деревянную раму. Джейк отколупал уголок и выглянул. Он надеялся увидеть маму — или Дэнни, или грузовик для переезда — на потрескавшемся бетонном тротуаре.

Однако тротуары внизу выглядели не потрескавшимися. Они были ровными. Между бетонными плитками не пробивались ростки сорняков.

И кругом разгуливало столько народу! Все мужчины были одеты в такие же тёмные костюмы и широкополые шляпы, как у тех, кого Джейк видел в коридоре. Женщины носили длинные платья. У некоторых на шляпках-котелках красовались перья.

Раздался громкий гудок, и тогда Джейк заметил машины. Не ржавые старые машины, которые он иногда видел у «Регентства», когда забирал почту, а чёрные и сияющие, с большими тонкими шинами и верхом из тёмной ткани. Он однажды катался на чём-то подобном на карнавале, по рельсам. В городе что, ярмарка?

За гудками последовало ржание, и Джейк увидел, как из-за угла выезжает вереница повозок, запряжённых лошадьми. Вокруг них сновали люди на велосипедах. Ни на ком из них не было шлемов или забавных велошортов, которые когда-то носили мама с Джейми.

Послышался низкий рокот — по центру улицы катился трамвай. Он неспешно остановился на углу, и люди принялись запрыгивать внутрь и выпрыгивать наружу.

Джейк потряс головой. Может, в их квартале кино снимают? Но как им удалось так быстро устроить съёмочную площадку? С утра он не слышал, чтобы на улице что-то происходило.

Мимо окна пролетел голубь, и Джейк проследил за ним взглядом. У мальчика отвисла челюсть. Здания, стоявшие по бокам «Регентства», пропали, вместо них пространство заполнили церковные шпили, высокие деревья, стаи птиц, а вдали виднелись трубы, выпускающие в небо плотные клубы серого дыма.

Он что, спит?

У него галлюцинации?

Джейк повернулся и прислонился спиной к стене, а потом сполз по ней вниз и уселся на пол, крепко прижимая ноги к груди. Мозг изо всех сил пытался найти логику в том, что он видел, слышал, чувствовал.

За пару дней до этого он съел парочку новых пирожков Дилейни. Может, в них были какие-нибудь интересные секретные ингредиенты? Но всё выглядело, звучало и казалось совершенно реальным.

Однако это просто не могло быть реальным. Всё было слишком неправильно, слишком странно. Он просто закроет глаза — и окажется в своей комнате. В своей собственной комнате. В своей комнате в «Регентстве». Никогда в жизни ему не хотелось этого настолько сильно. Джейк зажмурился так крепко, что почувствовал, как глазные яблоки прижимаются к векам. Он свернулся в клубочек на полу и погрузился в глубокий сон.

***

Топ.

Топ.

Топ.

Джейк проснулся от звука шагов по деревянному полу. Он медленно поднял голову и вытер с губ и щеки ниточку слюны. Сколько он проспал?

Шаги приближались.

— Мам? — Джейк открыл глаза.

Над ним нависала Бет.

— Хм-м, — протянула она, постукивая ногой. — Значит, вот это твоя квартира? Очень миленько. А где твои родные? Твои вещи?

Джейк заставил себя сесть. Во рту у него пересохло, а голова до сих пор была словно в тумане.

— Говорю же тебе, я здесь живу. Тут, наверное, ремонт, и мама переехала, пока работы идут. — «Или ей пришлось съехать, чтобы дом разобрали по кусочкам», — мысленно добавил он.

— Ну-ну. — Бет выпрямилась и скрестила руки на груди. — Видишь ли, дело вот в чём — этот этаж не закончен, потому что его не собираются заканчивать. Мистер Уильямс прекратил работать над этим зданием, с тех пор как...

— С тех пор как что?

Бет стиснула губы и помотала головой.

— Неважно. Я пытаюсь сказать, что на этом этаже никто никогда не жил, и пока что-нибудь не изменится — никто не будет.

— Но я тут ЖИВУ.

Девочка нахмурилась.

— Послушай, Джейк. Я знаю, какие люди сюда приходят. Люди, которым больше некуда пойти. Не нужно мне врать.

— Я не вру! И я знаю, почему люди тут живут. Говорю же, я помогаю Дэнни не дать этой дыре развалиться окончательно.

— Дыре? — Бет нахмурилась.

— Прости, — сказал Джейк. — Знаю. Этот дом — «тайное сокровище». Или был им.

— Был?

— Уверен, когда-то тут было здорово. Дэнни мне постоянно об этом твердит. И мама тоже вроде как.

— Я имела в виду, что...

Джейк продолжал говорить:

— И я подозреваю, что раз ты здесь, у тебя тоже нет особого выбора, так?

Бет поморщилась.

— Не совсем. — Она сделала долгий, глубокий вдох и заговорила так тихо, что Джейку пришлось напрячь слух, чтобы расслышать. — Мой отец был одним из рабочих, когда дом только начинали строить.

— Был?

Бет отвернулась и стала смотреть в окно.

— Неважно. А важно то, что мистер Уильямс разрешил нам здесь остаться.

Джейк чувствовал, что это не вся история, и как раз собирался спросить, когда Бет повернулась к нему лицом. Она крепко стискивала тонкие губы, но те всё равно слегка дрожали. Что-то в её взгляде заставило Джейка бросить эту тему.

— Вот, — девочка протянула ему квадратный свёрток вощёной бумаги. — Подумала, тебе это нужно.

Джейк замешкался.

Бет развернула краешек бумаги — под ней оказался кусочек тёмно-коричневого хлеба.

— Яда там совсем чуть-чуть. В основном арахисовая паста и джем.

Джейк всё ещё мешкал.

— Я пошутила, Джейк. — Она завернула бумагу обратно и снова протянула ему сэндвич. — Моя мама сама пекла хлеб и делала джем, так что только попробуй что-нибудь вякнуть — я тебя стукну.

— Хорошо! Хорошо! — Он примирительно поднял руки. В животе у него заурчало. Как он умудрился так проголодаться? Может, в этом и ответ! Он ударился головой и несколько часов, а то и дней провалялся без сознания. И ничего не ел, потому что был в отключке. Джейк схватил сэндвич и начал жадно его жевать.

— Не торопись так! — сказала Бет. — Если проглотишь бумагу — тебя закупорит, как сточную трубу.

Джейк не хотел уточнять, откуда ей это известно. Откусывая сэндвич, он ухитрился пробубнить: «Спасибо, очень вкусно». Потом облизал пальцы и улыбнулся.

— Яд добавляет определённое je ne sais quoi[7]. — Джейк изобразил, что целует кончики пальцев, как шеф-повар.

— Ха-ха. Ну и чудак ты, Джейк. Теперь надо раздобыть тебе какую-нибудь нормальную одежду.

— Что не так с моей одеждой?

Бет фыркнула.

— А что с ней так? Грязный комбинезон? Никакой шляпы? Башмаки эти странные? У тебя такой вид, будто ты с какой-нибудь фабрики сбежал. А может, так и было. Полисмены как увидят твой наряд — мигом назад отправят, а то и в каталажку бросят.

— Куда? На фабрику?

Бет постучала пальцем по губам.

— А может, ты из какой-то другой страны? Объяснило бы все твои странные словечки.

— Это у меня-то словечки странные? Я родился, типа, в часе езды отсюда. Мэйпол-Вудс. Просто погугли!

— Да, вот эти странные словечки. Но не волнуйся! Если тебе нужно вздремнуть здесь немного, — она обвела квартиру рукой, — я никому не расскажу.

— Я ЗДЕСЬ ЖИВУ.

Бет мигнула.

— Конечно, дружок. — Она повернулась, чтобы уйти, но перед этим бросила через плечо: — И не смей больше называть «Регентство» дырой. Это дворец. Чудесный новёхонький дворец.

Джейк снова прислонился к стене, совершенно сбитый с толку. С его одеждой что-то не так? Какая-то фабрика? Странные слова?

Наконец до него дошёл смысл двух фраз Бет: «мой отец был одним из рабочих» и «новёхонький». Бет было столько же, сколько ему, или примерно так. Сколько же лет её отцу? Сколько лет «Регентству»?

— Нет, — прошептал он в пустоту комнаты. — Нет. Нет. Нет.

Не то чтобы эта мысль не приходила Джейку в голову, как только он тут очутился. Просто тогда она казалась совершенно невероятной.

Он бросился к окну. Здесь не снималось никакое кино. Все эти машины были старыми. Нет, новыми. Высотных зданий не было, потому что их ещё не построили. Мамы не было, потому что она ещё не родилась. Дэнни ещё не родился. Сам Джейк ещё не родился. Тогда как он здесь оказался?

У Джейка вдруг закружилась голова. Он опёрся ладонями о стены и подавил рвотный позыв.

Кое-как он доковылял до раковины. К счастью, трубы в этой новой незаконченной квартире уже были подсоединены. Джейк поплескал холодной водой на лицо. Он понятия не имел, как это произошло. Как это могло произойти. Но стоило ему войти в квартиру 713 — и он оказался в... там, где оказался.

Ему нужно вернуться домой. Но как?

Нужно вернуться в квартиру 713.

— Ты свихнулся, — сказала Бет и начала закрывать дверь перед его лицом.

Джейк подался вперёд, тараторя в сужающуюся щель:

— Да нет же. Говорю тебе, я каким-то образом попал в прошлое, в те времена, когда этот дом был почти новым.

— Две минуты назад ты говорил мне, что вы с мамой живёте в 901-й квартире.

— Знаю. И мы там живём... или жили... или будем жить. Я не уверен, как это всё работает. Но в тот миг, когда я вошёл в эту комнату, всё сменилось на... эм, какой сейчас год?

Бет прищурилась.

— Перестань шутить.

— Я не шучу. Я понятия не имею, что происходит, но мне нужно вернуться в мою версию этого дома, в каком бы году я ни был сейчас.

— Так ты поэтому сказал ту странную фразу про радиопьесу?

— Значит, ты не можешь сохранить её и послушать потом?

— Сохранить? В смысле записать на фонограф?

Джейк не имел ни малейшего представления, что такое фонограф. Он уже собирался объяснить, как работают приложения с музыкой, но назойливый голос в голове заставил его остановиться. Этот голос принадлежал Джейми — они с мамой встречались когда-то или будут встречаться в будущем. Однажды они вдвоём сходили на фильм о путешествии во времени и обсуждали его за ужином. У Джейка была игра в разгаре, так что он не очень прислушивался. Но теперь ему вспомнились слова Джейми:

— Если изменить прошлое — может измениться и будущее. Как в лучшую, так и в худшую сторону. Это называется эффектом бабочки. Даже маленькая перемена в прошлом может кардинально преобразить будущее. А возможно, и сделать хуже. Вмешиваться во время нужно с осторожностью.

— И что же может произойти? — шутливо поинтересовалась тогда мама.

Джейк помнил, каким серьёзным стал тон Джейми.

— Говорящие динозавры на бронированных танках.

Мама тогда рассмеялась — звук, по которому Джейк до боли скучал, — а сам он вернулся к игре.

А вдруг просветить Бет насчёт технологий будет ошибкой? Динозавры на танках были, конечно, шуткой, но могли произойти и другие ужасные вещи.

Джейк до сих пор абсолютно не понимал, что он должен здесь делать — если вообще должен. Однако он был вполне уверен, что в его миссию не входила лекция о цифровых аудиофайлах.

Хоть он уже и успел проболтаться, что явился из будущего, Бет явно ему не верила, поэтому Джейк решил пока не рисковать.

— Ага. Примерно. Там, откуда я пришёл, почти все могут так делать. А потом слушать — когда захочется.

— Что ж, Джейк, это говорит лишь о том, что у тебя очень буйное воображение. Хотелось бы увидеть доказательства.

Мальчик порылся в карманах в поисках того, что могло бы подтвердить его слова. Но кроме каких-то крошек и обрывков салфеток ничего не нашёл.

— Ни иностранных монет? Ни денег из 3025 года? — поинтересовалась Бет.

Джейк раздражённо засопел.

— Слушай, твоя квартира почему-то особенная.

— Ну конечно. Я же здесь живу. — Она улыбнулась.

— Я к тому, что всё началось, когда я открыл твою дверь и ввалился внутрь. Я должен узнать, зачем я здесь.

— Моя квартира ничем не отличается от остальных. И сейчас мамы нет дома, так что я тебя ни за что не пущу. — Девочка последний раз толкнула дверь, и та со щелчком захлопнулась.

Джейк прислонился лбом к косяку.

— Бет, если ты не поможешь мне во всём разобраться, можешь попрощаться с этим своим расчудесным домом. «Регентство» в беде.

Он затаил дыхание и прислушался. Раздался новый щелчок — Бет снова приоткрыла дверь.

— О чём это ты?

— «Регентство». Его собираются снести.

— Его только что построили. Пока что это самое безумное из всего, что ты сказал.

Джейк повесил голову.

— В моём времени этот дом — настоящая дыра. Его вот-вот продадут. Городской совет собирается снести его и вышвырнуть всех жильцов.

Бет помолчала, прикусив губу и задумавшись. Потом помотала головой.

— Мистер Уильямс никогда бы этого не допустил.

Не успел Джейк ответить, как чей-то низкий голос произнёс:

— Мне показалось, или кто-то назвал моё имя?

Джейк медленно повернулся. У стены, прислонясь к ней, стоял высокий мужчина в бежевом костюме, выглядевшем так, будто вот-вот треснет по швам, и улыбался Джейку.

— Кажется, я раньше вас не видел, молодой человек. Меня зовут Джеремайя Уильямс. И эта, как вы выразились, «дыра» — работа всей моей жизни.

Джейк сглотнул. Дэнни говорил ему, что Уильямс был настоящим гением. О чём он забыл упомянуть, так это о том, что выглядел Уильямс как накачанный супергерой. И Джейк только что оскорбил его гордость и отраду.

— Здрасьте, Джеремайя, — поздоровался Джейк, изо всех сил стараясь выдавить улыбку.

— Можешь называть меня мистер Уильямс.

— Эм, окей, мистер Уильямс. Меня зовут Джейк Симмонс. Я не хотел сказать, что «Регентство» сейчас дыра. Я имел в виду, что оно может стать дырой, если...

Он старался подбирать слова, которые не прозвучали бы оскорбительно. Кинув быстрый взгляд на лицо архитектора, Джейк понял, что не преуспел. Он перестал улыбаться, собрался с мыслями и попытался объяснить заново.

— Мистер Уильямс, мне нравится этот дом. Честно. — Он на секунду умолк. Правда ли это? Он продолжил: — Мне нравится потайной лифт. Нравится странный мусоропровод, тайные кнопки, с помощью которых можно попасть в кабинет в подвале...

Уильямс склонил голову набок.

— Откуда тебе это известно?

Джейк принялся лихорадочно соображать. Он должен был сказать что-то, из-за чего, как предупреждала Бет, его не вышвырнут из дома и не отправят в тюрьму или на какую-нибудь фабрику.

— Я... я просто осматривался.

— Осматривался?

— Нам с мамой нужно где-то пожить. У неё никак не получается найти работу.

Уильямс кивнул.

— Продолжай.

— Мама услышала про этот дом, и я решил всё разведать. Бет мне помогает.

Бет фыркнула из-за двери.

Уильямс приподнял бровь.

— Бет, ты знаешь этого мальчика? Или он тебя донимает?

— Он определённо меня донимает, — сказала она.

Джейк кинул на неё умоляющий взгляд и произнёс одними губами:

— Пожалуйста.

Бет подумала секунду и продолжила:

— Но я его знаю. Он мой... дальний кузен. Он живёт у нас, пока его мама ищет новый дом. Мы просто немного... поспорили. Так что я его выставила.

Джейк одарил Бет сияющей улыбкой.

Уильямс расслабился и снова заулыбался.

— Что ж, это в корне меняет дело. — Заметно хромая, он подошёл к Джейку и протянул руку. — Добро пожаловать в мой дом, Джейк Симмонс.

Ладонь Джейка скрылась в ладони Уильямса, и тот энергично её потряс.

— Значит, ты рыскал — то есть осматривался — в моём здании? Мне стоит о чём-то узнать?

Джейк задумался, есть ли что-то такое, о чём Уильямс не знает.

— Ну, — начал он, — могу сказать, что дверь на четвёртый этаж иногда открывается слишком быстро, если кто-то открывает дверь на пятый. Не знаю точно почему. Из-за ветра или ещё чего-то.

Уильямс кивнул.

— Приму к сведению.

— И в трубе, ведущей от бойлера к батареям в западном крыле, протечка.

— Её же только в прошлом году установили!

— Тогда присматривайте за ней. А ещё девятый этаж почему-то не закончен.

Уильямс болезненно скривился, но тут же вернул лицу обычное выражение.

— А как насчёт Большого зала?

— Большого зала? — Джейк о нём никогда не слышал.

Архитектор подмигнул.

— Судя по всему, пришла моя очередь удивить тебя, Джейк. Там сегодня концерт, и я продал уйму билетов людям, которые хотят увидеть Луи.

— Луи?

— Луи Армстронга[8], — объяснил Уильямс. — Он изумительно играет на трубе.

— И он выступает здесь? В многоквартирном доме?

Уильямс расплылся в широкой улыбке.

— Ты думаешь, «Регентство» — простой многоквартирный дом? Ты явно никогда не бывал на втором этаже.

Джейк покачал головой.

— Нет, сэр.

— А на кухне?

— Здесь есть кухня?

— Это отличная возможность провести тебе небольшую архитектурную лекцию. — Уильямс медленно направился к лифту, жестом приглашая Джейка присоединиться.

— Мистер Уильямс, — сказал Джейк, — можно я сначала прихвачу из квартиры шляпу?

— Конечно, только быстро. Мистер Армстронг вот-вот начнёт репетировать. — Уильямс придержал двери лифта. — Бет, — добавил он, — не хочешь присоединиться? Я знаю, этот дом многое для тебя значит.

Бет молча кивнула.

— Можно, пожалуйста, я быстренько загляну перед уходом? — прошептал ей Джейк.

Девочка закатила глаза, но отошла в сторонку.

— У тебя тридцать секунд.

Джейк принялся метаться по 713-й квартире. Каждый раз, забегая в новую комнату, он надеялся, что что-то произойдёт — его вышвырнет обратно в настоящее или он увидит какой-нибудь знак или намёк, почему оказался в прошлом, — но ничего такого не случилось.

Планировка здесь была точно такая же, как в его квартире, только с мебелью, радио, коврами и кроватями. На стенах висели на гвоздях рисунки ангелов и животных в рамках.

— Здесь раньше можно было вколачивать гвозди?! — пробормотал Джейк себе под нос. — Нечестно.

Он повесил голову. Если разгадка тайны крылась в этой квартире, то она явно была хорошо спрятана.

— Я надеялся, будет проще, — едва слышно сказал он.

Джейк вернулся к двери и несколько раз открыл её и закрыл. В коридоре за дверью неизменно оказывалась Бет — и с каждым разом выглядела всё более и более раздражённой.

— Хватит, — наконец сказала она, просовывая ногу в дверной проём. — Пора идти.

Джейк протиснулся мимо неё, и они пошли к лифту.

— Где твоя шляпа? — поинтересовался Уильямс.

— Понятия не имею, — ответил Джейк.

Уильямс хмыкнул.

— Никогда не видел, чтобы кто-то так расстраивался из-за шляпы. Но, может, экскурсия тебя подбодрит.

Двери лифта закрылись.

Когда Джейк и Бет уже стояли на мраморном полу в холле, стиснув в ладонях сияющие четвертаки, Джейк начал перебирать отговорки, чтобы отвертеться от этого приключения.

— Я одет неправильно. И у меня простуда. А вдруг меня затопчет какая-нибудь буйная лошадь?

— А вдруг я толкну тебя под лошадь, раз ты такой домосед? — подхватила Бет.

— Серьёзно! Мама так и не узнает, куда я пропал. «Регентство» снесут. Я даже не выясню, что должен здесь сделать. Может, тебе стоит сходить одной? А я здесь подожду.

Бет, конечно, была резко против.

— Ну и умная Эльза же ты, — сказала она.

— Кто?

— Это значит, что каши с тобой не сваришь. Я же постоянно буду рядом. И я не собираюсь — пока что — ни подо что тебя толкать. Ну, разве только чтобы ты попробовал роскошь на вкус. На тебе старые ботинки и шляпа моего папы, так что выглядишь ты даже менее странно, чем обычно. Вот то, что ты ведёшь себя странно, — это другое дело. А теперь шевелись!

Она схватила Джейка за руку и распахнула двери.

Его немедленно оглушили шум и запах. Пахло не хуже, чем в его время, просто по-другому: меньше выхлопных газов, больше какой-то вони с оттенком дыма и трав.

— Что это? — спросил Джейк.

— Лошадиный навоз. — Бет указала на нечто напоминающее кучу пушистых зеленовато-коричневых фрикаделек, лежащих посреди улицы.

— И их просто оставляют вот так валяться?

— У нас есть дворники. Вроде вон того дядьки.

В нескольких футах от них шёл рядом с запряжённой повозкой, похожей на большой мусорный бак на колёсах, мужчина в белом и с метлой. Он подметал грязь и навоз.

— Они собирают это и продают как удобрение. Или выкидывают куда-нибудь в другое место.

Как раз в тот момент, когда мужчина стряхивал собранный навоз в повозку, его собственная лошадь навалила на дорогу.

— Очевидно, они сами себе работу создают, — заметила Бет.

Джейк собирался пошутить, что в прошлом улицы были гораздо грязнее, но передумал. На дороге не валялось ни стаканчиков из-под кофе, ни конфетных фантиков, ни пластиковых пакетов. И дело было не в том, что улицы пустовали. Тротуары кишели людьми — смеющимися, болтающими, глазеющими на витрины.

— Давай, пошли, — сказала Бет. Она взяла Джейка за руку, и они зашагали по оживлённому тротуару.

Вывески в витринах гласили...

RCA VICTOR: Лучший приёмник!

$65 — и первосортное радио у вас дома — прямо сейчас!

Плати и забирай — у нас дешевле!

Хлеб и джем — вкусно, как у мамы!

Над последним Бет фыркнула.

Джейк помнил, что на этой улице была всего пара магазинчиков, какие-то ломбарды и несколько заведений, в которых продавалось такое, о чём он, скорее всего, предпочёл бы не знать. Большинство магазинов, что выглядели во времена Бет такими чистенькими и новыми, во времена Джейка превратятся в пустующие помещения с вывесками «Сдаётся» на витринах. По крайней мере, на тех витринах, которые не будут заколочены или разбиты.

— Так куда мы идём? — спросил Джейк.

— Повидаться с твоим дружком Дэнни.

— Правда?

— Просто иди за мной.

Они пробрались через толпу и остановились у огромной стеклянной витрины с надписью «У Фигередо», выведенной затейливыми золотыми буквами.

Джейк указал на вывеску у двери.

— Тут написано, что это аптека.

— Да неужели. А ты где покупаешь мороженое и содовую?

— Эм, явно не там же, где туалетную бумагу.

— Ну и ну. Пойдём, дубина. — Она завела его внутрь.

Над их головами звякнул колокольчик. Дети оказались в ярко освещённом помещении, вдоль одной из стен которого, под огромным окном, стояли столы с хромированными столешницами и красными кожаными сиденьями.

По правую руку от них на полках в стеклянной витрине были выставлены разноцветные конфеты, пирожные и другие сладости. Джейк почувствовал, как у него урчит в животе, и, сглатывая слюну, попытался рассмотреть витрину поближе.

Однако Бет схватила его за плечо.

— Нет-нет. Это просто отвлекающий манёвр. Настоящее сокровище всегда спрятано в глубине пиратской пещеры.

Она указала на высокий прилавок, напомнивший Джейку мраморный кухонный остров в его старом доме. Под огромным зеркалом стояли десятки бутылочек, наполненных яркими жидкостями.

За прилавком стоял мужчина, регулировавший серебряные ручки на большом металлическом ящике. Некоторые из названий напитков были Джейку незнакомы — «Доктор Нат», «Беппо», — но другие он знал — «Кока-Кола», «Доктор Пеппер», «Канада Драй».

— Они настолько старые? — Джейк указал на этикетки.

— В вашем времени до сих пор есть газировка? — Бет изобразила изумление. — Не могу дождаться, когда будущее наконец настанет!

— Ха-ха. Некоторые до сих пор есть. Мама часто пьёт «Канада Драй».

— Мне больше нравится «Беппо».

— Первый раз о нём слышу.

Бет пожала плечами.

— Всё равно мы пришли кое за чем повкуснее.

Она подвела Джейка поближе, и мужчина за прилавком повернулся.

Джейк слегка пал духом. Да, на бейджике у мужчины было написано «Дэнни», но это был не его Дэнни.

— Ну и ну, да это никак мисс Мэтьюсон, — сказал аптекарь. — Чего желаете?

— Я возьму шоколадное.

— Как обычно. Очень хорошо. А вы, молодой человек? — Он с улыбкой повернулся к Джейку.

— Эм, что она посоветует, наверное.

— Пробовал когда-нибудь солодовое, Джейк?

— Я даже не знаю, что это.

Бет улыбнулась и повернулась к Дэнни.

— Он будет солодовое с кокосом.

— Превосходный выбор, — похвалил Дэнни. — Идите садитесь, а я мухой ваши заказы сделаю. — Секунду он стоял, улыбаясь Джейку, а потом мотнул головой в сторону кассы.

— Ты угощаешь, Джейк, — с ухмылкой сказала Бет. Сама она подошла к окну в дальней части магазина и сунула посылки Уильямса в щель с надписью «Доставка».

Джейк протянул четвертак.

— Боюсь, это всё, что у меня есть.

Дэнни улыбнулся.

— Что ж, посмотрим, смогу ли я найти сдачу.

— Сдачу? — Джейк оглянулся на Бет.

Она указала на металлический знак над зеркалом.

Солодовое 10¢

Молочный коктейль 10¢

Дэнни протянул Джейку пятицентовик сдачи.

— Эм, оставьте себе, — сказал Джейк.

— Что ж, спасибо, транжира! — Дэнни улыбнулся. Он вытащил из стеклянной банки четыре лакричные палочки, завернул их в бумагу и вручил мальчику. — Два «шнурка» для вас и два — для вашей подруги. За счёт заведения.

Джейк просиял. И засиял ещё сильнее, когда Дэнни вручил ему жестяную чашку, наполненную вкуснейшим коричневым мороженым, и стаканчик с какой-то молочной жидкостью.

— Спасибо! — Он уселся напротив Бет. — Это солодовое? Вкусно?

— Увидишь.

Джейк отхлебнул своё солодовое с кокосом и выпучил глаза.

— Это офигенно! Мне язык как будто ванилью пощекотали.

— Вот видишь? Поэтому всегда слушайся меня. Я гений.

— Итак, гений, — сказал Джейк между глотками, — если ты такая умная, скажи мне — почему я здесь?

— Папа с мистером Уильямсом часто приходили сюда обсудить планы про «Регентство». — Бет зачерпнула мороженое ложкой. — И приводили меня побаловать.

— Эм, понятно. Но я имел в виду — почему я здесь? В твоём времени?

Бет склонила голову набок.

Джейк вздохнул.

— Ну что тебе, сложно?

— Ладно. Я так и подумала, что здесь можно будет вдвоём пораскинуть мозгами и поперебирать варианты. — Бет взяла одну лакричную палочку и принялась задумчиво жевать. — Давай поиграем, — сказала она. — Давай поиграем в игру «Джейк ничего не выдумывает».

— Я не выдумываю.

— Ты говоришь, что ты из «Регентства», но в будущем.

— Да.

— И с «Регентством» беда?

— Да.

— И что произошло прямо перед тем, как ты... переместился назад во времени? — Она разделалась с остатками мороженого, облизала чашку и с довольной улыбкой откинулась на спинку стула.

— Ну, много чего вообще-то. Мама собиралась на собеседование. У моих друзей в «Регентстве» всё было нормально, кажется.

— Друзья. Мама. Так. Продолжай.

— И мой Дэнни, комендант, только что показал мне письмо от городского совета, в котором говорилось, что «Регентство» собираются снести. Он говорил, что мистер Уильямс оставил какие-то деньги на его содержание, но они закончились. Потом я увидел вызов из квартиры 713, открыл дверь и встретил тебя. Удачный денёквыдался.

Бет на это никак не отреагировала. Она жевала лакрицу и таращилась на что-то за окном.

— Что ж, — сказала она, — кажется, ясно, что ты должен сделать что-то сейчас, чтобы спасти «Регентство» тогда... в будущем.

— Например, что?

— Может, устроиться на работу и поднакопить денег?

Джейк уставился на свой почти пустой стакан.

— Я только что спустил свою первую грандиозную двадцатипятицентовую премию.

Бет вздохнула.

— В банковских делах я не эксперт, но подозреваю, что несколько лишних долларов в неделю не помогут тебе спасти целое здание. — Она прислонилась носом к стеклу, вглядываясь во что-то вдалеке. Джейк, сидевший напротив неё, повернулся и попытался разглядеть, на что она смотрит, но не заметил ничего необычного.

— Я не планирую торчать здесь дольше недели, если получится.

Бет снова откусила лакрицу.

— Папа однажды читал мне книгу про дядьку, который отправился назад во времени.

— Серьёзно? Реальную историю?

— С книгами так сразу и не поймёшь. Он отправился в Средневековье или что-то вроде. А потом стал использовать современные технологии — электричество там, пистолеты и всё прочее, чтобы победить армию людей с мечами. Ты сможешь сделать эту свою штуковину, которая записывает радио? Мы бы могли их продавать.

— Эм, нет. Не думаю.

— Ещё тот дядька знал, когда будет солнечное затмение, и предсказал его, так что все подумали, что он какой-то волшебник. Ты знаешь что-нибудь такое про прошлое? Может, что-то, что принесёт кучу денег?

— Например, что?

— Ну, знаешь, кто победит в скачках? Или в какой-нибудь спортивной игре, на которую можно делать ставки?

— Эм, да не то чтобы. История мне в школе никогда не нравилась. Я предпочитаю гуглить.

Бет вскинула брови.

— Вот опять это слово.

— Это значит, что я ищу всякое в такой сетевой библиотеке.

— Это вроде как книги висят в рыболовных сетях? А они не мокнут?

— Эм. — Голова у Джейка пошла кругом. Как бы это объяснить? — Это вроде как суперогромная комната со всякими разными книгами. Книгами вообще обо всём.

— Ага. Похоже на библиотеку. Мне нравятся библиотеки.

— Круто. Но только книги в этой библиотеке ненастоящие. И комната тоже ненастоящая. На книгу надо кликать.

— Кликать?

— Пальцем. Или мышкой.

— МЫШКОЙ?

— Не настоящей мышкой. Слушай, это неважно. Это всё равно что читать книгу, только на экране.

— Как в кино?

— Вроде того. Но не совсем. Это скорее маленький экран, который ты ставишь на колени, или на стол, или даже просто держишь в руке.

— Как книгу?

— Ну да, но только это все книги сразу — прямо перед тобой.

— Всё равно похоже на книгу. Пожалуй, я предпочла бы почитать книгу.

Джейк стукнулся лбом о столешницу.

Какое-то время они сидели молча, пока Джейк мысленно перебирал вещи, которые могли бы оказаться ему полезными. Он знал, что через несколько лет должна начаться большая война. Но детали ускользали от него. Спорт? Он поднял голову.

— Хм-м-м. Я знаю кое-что о бейсболе.

— Что именно?

— «Нью-Йорк янкиз» сейчас на пике.

— Любой, у кого есть мозги, это знает. Рут и Гериг великолепны. Добавить к ним Лаззери и Пеннока[9] — и они непобедимы.

— Погоди, ТЫ любишь бейсбол?

Бет наклонила голову и уставилась на Джейка.

— А кто не любит, бестолочь? — Она встала. — Кстати говоря, пора идти.

— Куда? Мы ещё ничего не придумали.

— Моему великолепному мозгу нужно отвлечься. А я как раз заметила за окном кое-что подходящее. За мной.

— Эм, окей.

— До свидания, мистер Фигередо, — крикнула Бет, направляясь к двери. Джейку пришлось бежать, чтобы за ней поспеть.

Торопясь за Бет по тротуару, Джейк таращился на «Регентство» — единственное высокое здание на многие кварталы. Оно едва ли не сияло, будто став выше за то время, пока они с Бет лакомились мороженым.

Настоящее чудо.

Джейк внезапно осознал, что впервые по-настоящему видит «Регентство» снаружи. И не только сегодня, во времена Бет, но и в свои собственные. Как Дэнни и говорил, Джейк проводил много времени, разглядывая свои ботинки. А те несколько раз, когда он выходил по делам, «Регентство» заслоняли другие высокие здания, и он видел его лишь мельком.

Однако теперь дом окружали лишь улица и три пустых участка.

Джейк не мог оторвать взгляда от замысловатых украшений. Он впервые видел, до чего замечательно выглядело здание.

Искусно вырезанные из камня ангелы поддерживали четыре верхних угла «Регентства». Отполированные медные карнизы и водосточные трубы сияли в лучах солнца. По краю здания тянулась полоска гранита с вырезанными на ней словами: «Дом — место, у которого есть сердце. Сердце делает место домом. Это мой дом. Тебе здесь всегда рады».

— Та штука, про которую говорил Дэнни, — сказал Джейк.

— Какая штука? — Бет повернулась и посмотрела на него.

Он указал на верх здания.

— Вот это высказывание про дом.

— А, да. — Бет кивнула. — Я думала, ты про громоотводы.

— Громоотводы?

— Увидишь, когда будет гроза. Мистер Уильямс приделал к четырём углам «Регентства» огромные стальные балки. Они идут сверху донизу. И когда молния ударяет — оп! Словно электрическая сахарная вата пляшет по бокам здания.

— Правда?

— Люди поглазеть останавливаются. Выглядит прямо-таки волшебно. Я тебе покажу в следующий раз, когда гроза начнётся. А теперь за мной, — скомандовала она, снова устремляясь вперёд.

Джейк медлил. Он пригляделся к надписанию. Каменные ангелы поддерживали углы только одной рукой. Второй рукой каждый из них указывал на... что-то. Джейк заслонил глаза от слепящего солнца. Было трудно сказать, на что именно они указывают. Как будто бы на само надписание?

— Шевелись, рохля! — крикнула Бет через плечо.

Джейк послушался.

Они направлялись к пустырю, располагавшемуся прямо позади «Регентства». Там собралась в тесный кружок компания примерно из двадцати детей. Вокруг чего они стояли — сказать было невозможно.

Один из них заметил приближение Бет и Джейка.

— Чтоб меня! Да это же Красотка Бет! — завопил он.

— Она самая. Как дела, козявка? Игра намечается?

— Даже лучше! СМОТРИ! — Мальчик отошёл в сторону — за его спиной оказались трое мужчин. Двое сидели на коленях на земле, подписывая бейсбольные мячи, перчатки и всё что угодно, от палок до обрывков газет. Третьим оказался Уильямс — он стоял, положив руку на плечо более худого из двоих незнакомцев. Все они смеялись и шутили.

— Так и думала, что чую бейсбольный матч, — сказала Бет Джейку.

— Джейк! Бет! — воскликнул Уильямс. — Познакомьтесь с моими друзьями Джорджем и Джеймсом.

— Думаю, вы имеете в виду «с Бейбом и Крутым Папой», — заметила Бет. — Джентльмены, познакомиться с вами — большая честь.

— Спасибо, мала́я, — ответил Крутой Папа Белл[10]. Он низко поклонился, снимая широкополую шляпу.

— Хотите, подпишем вам мячик? — предложил Бейб Рут[11] сиплым голосом.

— Конечно. Если я потом смогу уделать вас обоих за три подачи.

Бейб Рут громко расхохотался.

— А мне нравится эта мала́я! Она дерзкая!

Крутой Папа Белл тоже засмеялся.

— Держу пари, я бегаю быстрее, чем твой фастбол, детка.

— Есть только один способ выяснить, — заявила Бет. Она нагнулась, подобрала мяч и принялась подбрасывать его левой рукой.

Джейк был слишком ошеломлён, чтобы говорить. Этих величайших бейсболистов он видел только на фотографиях. А его новая подруга вот так запросто с ними болтает? Может, он попал не в прошлое, а в какую-то странную альтернативную реальность? Джейк замер, разинув рот.

Уильямс решил, что Джейк не понимает, откуда они все знают друг друга.

— Бейб и Папа сегодня остановились в «Регентстве», — объяснил он.

— Понятно. — Джейку казалось, что он разговаривает как в замедленной съёмке.

— Несколько лет назад я полупрофессионально играл в бейсбол, — продолжил Уильямс. — Мы познакомились на какой-то пирушке после игры. Я обязан этим двоим своей карьерой.

— Ага, архитектурной, — со смехом подхватил Крутой Папа Белл, продолжая подписывать сувениры. — Сделали ему одолжение — показали, как паршиво он играет в бейсбол.

Рут протянул огромные руки и обнял Уильямса, тряся его, как куклу.

— У него не рука, а пушка, — сказал он. — А вот глазомер... что ж, архитекторский.

Уильямс утробно рассмеялся.

— С правдой не поспоришь, — согласился он. — Но мы стали поддерживать связь.

Белл кивнул.

— «Регентство» — шикарное местечко, чтобы остановиться ненадолго.

— Или спрятаться от прессы, — добавил Бейб.

— Вам всегда здесь рады. — Уильямс похлопал друга по плечу. — Завтра днём у них показательная игра, если хотите посмотреть.

— Игра. — Джейк медленно кивнул. — Погодите? С Бейбом Рутом... и Крутым Папой Беллом? — Голова у него шла кругом. — Но разве сезон уже закончился?

Белл фыркнул.

— Вот Бейб получает настоящую зарплату. А я? Меня не допускают в так называемые высшие лиги, так что в основном я зарабатываю показательными играми. Играю, когда подворачивается возможность.

— Дополнительные деньги никогда не помешают. А у меня есть свободное время между играми с «Янкиз». Нацеплю бороду и назовусь псевдонимом на тот случай, если среди толпы окажутся шпионы. Фанаты ничего и не заметят. — Бейб подмигнул.

— Ну хватит болтать, — сказала Бет. — Мы играем или нет?

Мужчины обменялись взглядами и улыбками. Потом Бейб начал снимать куртку.

— Бейсбол на пустыре. Прямо как в детстве, в приюте.

— Вы росли в приюте? — удивился Джейк.

— У нас у всех прошлое было несладкое, — ответил Рут. — Поэтому миру и нужны люди с огромным сердцем, вот как у этого парня. — Он ткнул большим пальцем в сторону Уильямса. — Он не судит людей.

Крутой Папа кивнул.

— Просто помогает им.

Бет прошагала в середину пустыря и прочертила пяткой в гравии и грязи линию.

— Это место питчера[12].

Крутой Папа Белл прикинул, где должен стоять беттер[13], и кинул на это место свою шляпу.

— Основная база.

Остальные дети принялись отмечать базы кусками дерева и картона, которые подворачивались под руку.

Бет указала на ближайший тротуар, а потом на поле.

— Две команды. Половина играет сейчас, половина — после пяти ранов[14]. Потом меняем беттеров и филдеров[15].

Джейк поражённо наблюдал, как остальные слушаются её и без пререканий делятся на команды. Да кто такая эта Бет?

Бейб встал за кетчером[16].

— Я буду ампайром[17] твоей команды, Папа. Потом поменяемся?

— Идёт, — ответил Белл и встал на воображаемую базу беттера. — Ну ладно, Красотка Бет. Поглядим, на что ты способна.

— Вы вообще не сможете это углядеть. — Бет плюнула на землю и замахнулась для первой подачи. У неё явно был прирождённый талант. Она швырнула мяч так, что кетчер затряс рукой от боли.

— ПЕР-Р-РВЫЙ СТРАЙК[18]! — крикнул Бейб.

Белл присвистнул.

— А она хороша!

Бет выставила перчатку перед лицом. Она изо всех сил пыталась не улыбаться — безуспешно. Девочка посмотрела на Джейка и подмигнула.

На следующей подаче Белл начал замахиваться битой, готовясь к, как он думал, фастболу, но промазал, когда Бет запустила кручёную на уровне его коленей.

— ВТОРОЙ СТРА-АЙК! — с утробным хохотом взревел Бейб.

— И где только мала́я могла научиться ТАК подавать? — снова хмыкнул Крутой Папа Белл. Однако его улыбка погасла, а глаза прищурились, когда он приготовился к третьей подаче...

Которую он отбил в 415-ю квартиру «Регентства».

Белл идеально попал по мячу, запустив его изящной дугой по голубому небу — прямо в окно, от удара разлетевшееся в дребезги.

Бет поражённо наблюдала за хоум-раном[19].

— У тебя талант. Береги его, мала́я, — крикнул Белл, оббегая базы. — Но никогда не подавай кручёные одну за другой, особенно когда счёт 0:2 и отбиваю я.

Бет улыбнулась.

— Может, в следующий раз я швырну вам фастбол.

Из окна высунула голову женщина.

— АХ ВЫ, МАЛЕНЬКИЕ ПОГАНЦЫ... — Тут она заметила посреди толпы Уильямса и осеклась.

Уильямс сложил ладони рупором перед лицом.

— Всё в порядке, миссис Риччи. Я заменю стекло, — потом он указал на Джейка и Бет, — и пришлю команду уборщиков, когда игра закончится.

Миссис Риччи кивнула и скрылась в квартире.

Джейк проводил её взглядом, не сводя глаз с дома. Солнце скрылось за большим и пушистым белым облаком, отбрасывающим на «Регентство» серебристую тень. Два ангела на задних углах здания тоже указывали на что-то. Но на что?

Джейка отвлёк ещё один громкий треск — Рут встал на место питчера и отбил фастбол Бет опасно близко к другому окну. Мяч отскочил от кирпичей и упал на землю, прямо на внешнее поле.

— Удачно вышло, — заметила Бет.

Бейб так смеялся, что ему пришлось остановиться и согнуться пополам, чтобы перевести дыхание.

— Ладно, пора меняться! — объявила Бет несколько минут спустя. Она жестом велела игрокам поменяться, что вызвало разочарованные стоны у детей на поле и радостные возгласы у новеньких.

Джейк не шевельнулся.

Бет подбежала к нему, запыхавшаяся. Несмотря на покрывавшую её руки, лицо и платье пыль, девочка улыбалась от уха до уха.

— Ты не идёшь? Ты вроде говорил, что любишь бейсбол.

— Ну, люблю. Но я не то чтобы игр... — Джейк не успел договорить: Бет схватила его за руку и потащила на левое поле.

— Кто этот новенький? — завопил центральный филдер.

— Дурень из будущего, — ответила Бет. Центральный филдер удивлённо оглядел Джейка, а потом покачал головой и продолжил наблюдать за игрой.

Бет подобрала с поля перчатку и вручила Джейку. Перчатка совсем не походила на те, к которым он привык. У этой почти отсутствовала набивка, а кожа была такой потёртой и намасленной, что выглядела чёрной.

— Серьёзно? — возмутился Джейк. — Я варежки покрепче видел. — Он задумался, сколько пальцев сломает, если всё-таки поймает мяч.

— Просто стой тут, неженка, и жди, когда вон в той огромной голубой штуке наверху покажется маленький белый мячик, — сказала Бет.

— Ха-ха. Я же не настолько тупой, — ответил Джейк.

— Разыграл меня, значит, — бросила Бет, удаляясь, чтобы встать рядом с Уильямсом.

Джейк огляделся. Вокруг него были десятки детей — все они улыбались, смеялись и смотрели, как новый питчер, долговязый мальчишка в штанах с дырами на коленях, принимается подавать мячи. Один за другим беттеры промазывали или в лучшем случае легонько ударяли по мячу, отбивая его во внутреннее поле.

— Ну же, Туз, — завопил центральный филдер. — Нам тут скучно! Дай им отбить!

Тут, как по заказу, вышел Бейб и отбил низкую кручёную подачу высоко в воздух. Джейк наблюдал, как мяч взлетает всё выше и выше, словно птица. Он как будто исчез в небе. Это напомнило Джейку арки в Большом зале. Головокружительно. Грациозно.

А потом мяч полетел вниз. И Джейк с приступом паники осознал, что летит он прямо на него. Всё, что до этого происходило словно в замедленной съёмке, теперь чрезвычайно ускорилось.

Сначала из-за облаков вышло солнце, заставляя Джейка сощуриться. Он моргнул и потерял мяч из виду. Где же он? Глаза мальчика заметались по сторонам, паника нарастала.

Вон он! Мяч как будто набирал скорость, пока Джейк выписывал на земле ленивые круги, пытаясь вычислить, где лучше встать, чтобы его поймать. Всё было совсем не так, как дома, в видеоиграх. Что если он запнётся? Или уронит мяч?

Со всех сторон доносились голоса.

— Вон, вон!!! НАВЕРХ СМОТРИ!

— Подними перчатку! — Это центральный филдер.

— Открой глаза! — Уильямс.

— Не урони его, дурачина! — Это, конечно, Бет.

Внезапно мяч устремился к нему со скоростью пули. Джейк прыгнул вбок, куда, как он надеялся, приземлится мяч, и запнулся из-за своих великоватых ботинок. Падая, он слепо выставил вперёд руку.

Не открывая глаз, он почувствовал, как мяч шлёпается ему в перчатку, а его лицо — на кучу гравия, грязи и камушков.

Последовал миг тишины, а за ней — радостные вопли. Но чьей команды? О нет, он выронил мяч. Бейб сейчас, наверное, оббегает базы.

Джейк почувствовал, что на его лицо упала какая-то тень, и открыл глаза.

— Шикарно поймал, — сказала Бет, наклоняясь над ним.

Джейк посмотрел на свою руку. Мяч надёжно лежал в перчатке. Ладонь пульсировала.

Бет улыбнулась.

— Ты выглядел как утка, которая хочет поймать комара.

К ним присоединился Крутой Папа.

— Не очень-то изящно, но главное, дело сделано.

Потом подошёл Бейб, перекинув куртку через плечо.

— Неплохо, мала́я. Думаю, на этой ноте игру и закончим. Нам с Крутым Папой надо бы перекусить. — Он похлопал себя по животу. — Но сначала дай-ка нам подписать этот мячик.

— Серьёзно? — поражённо спросил Джейк.

— Ну конечно! — Рут вытащил из кармана ручку.

Джейк передал ему мяч.

— Как тебя зовут, малец? — спросили бейсболисты.

Он собирался ответить, как вдруг ему пришла идея получше.

— Можете подписать его для Гаса?

Сюрприз оказался фильмом, но Уильямс отказался говорить, каким именно. Он просто сказал, что дети «с ума сойдут», когда его посмотрят. А если придут пораньше, добавил архитектор, он выдаст им премию и позволит посмотреть фильм из своей секретной ложи.

— Но сначала пойдите поужинайте. Увидимся здесь в семь часов.

Для Джейка ужин состоял из очередного сэндвича, вынесенного Бет украдкой, и фруктов, которые он купил в магазине на другой стороне улицы. Всё это он умял, сидя скрестив ноги на полу 901-й квартиры.

Потом он умылся над кухонной раковиной. Ванну и душ в квартире ещё не подсоединили. К счастью, туалет уже работал. Каждый раз, пользуясь им, Джейк косился на рулон туалетной бумаги, который выдала ему Бет, — «почти без заноз», по её словам. Какой же тогда должна быть туалетная бумага «с занозами»? Джейку не хотелось знать.

В дверной косяк постучали. Самой двери в квартире пока что не было.

— Уже иду!

Он закончил одеваться — снова в плохо сидящую на нём одежду папы Бет — и подошёл к двери.

Бет ждала его. Она поглядывала на коридор справа от неё, проверяя, не идёт ли кто. Её кудрявые волосы были перевязаны зелёной лентой, а челюсть, как всегда, слегка выпячена, будто девочка готовилась выплюнуть язвительное замечание или шутку.

Она казалась Джейку самым поразительным человеком, которого только встречал, а он даже не был уверен, что она настоящая.

Бет заметила, что он пялится.

— На что вытаращился?

— Просто веду себя тихо — вдруг в коридоре кто-то есть, — соврал Джейк.

— Что ж, теперь я наконец знаю, как заставить тебя умолкнуть.

— Погоди — по-твоему, я много болтаю? — Джейк стоял на пороге, переминаясь с ноги на ногу. — Бет, знаешь, я ведь не вру, что я из будущего. И я хочу вернуться. Моя мама... у неё и так проблем хватает.

Бет кивнула.

— Ладно.

— Но мне нравится проводить с тобой время. Ты...

— Я помогу тебе с этим разобраться, Джейк.

Джейк просиял.

Бет схватила его за руку.

— А теперь идём. И мухой — надо приниматься за работу.

В зале имелся киноэкран, но, чтобы его установить, требовались некоторые усилия. Джейку и Бет пришлось разобраться с системой шкивов за сценой, прежде чем экран наконец опустился из щели между стеной и потолком. По бокам, словно разворачивая экран, стояли два ангела.

— Честное слово, «Регентство» никак не перестаёт меня удивлять, — сказал Джейк.

Бет кинула ему пару верёвок — привязать нижнюю часть экрана к сцене.

— Приятно снова видеть, как мистер Уильямс радуется всякому. Концерту, например, или этому фильму.

— Разве «Регентство» не радует его постоянно?

Бет отвязала одну из верёвок.

— С тех пор как умер мой отец, он растерял какую-то — очень большую — часть своей энергии. Поэтому работы на девятом этаже и прекратились. У них с папой была куча планов. Это должен был быть этаж-мезонин. Квартиры не больше, но красивее, с отделкой получше и росписью на стенах. Папа успел сделать наброски, но после его смерти мы не смогли их найти.

— Это плохо. — Джейк подумал, какой унылой и скучной была его комната — даже в его времена.

— Да, плохо. — Бет стряхнула пыль с ладоней. — Ну ладно, давай ставить стулья.

Пока они расставляли ряды складных стульев, Джейк то и дело кидал взгляды на потолок и на ангелов, которые «держали» экран.

— Круто: нас будто заставляют думать, что ангелы его держат. А их крылья прячут щель в потолке, из которой появляется экран.

— Папа с мистером Уильямсом всегда говорили, что каждый декоративный элемент должен нести и практическую цель.

— Каждый?

— Да. Вспомни мусоропровод.

— Пасть гиппопотама. — Джейк кивнул. — А лапа медведя открывает стену, за которой прячется балкон.

— Ага.

Они продолжили раскладывать и ставить стулья. В какой-то момент Бет сказала, держа в одной руке стул и указывая другой:

— Давай начнём последний ряд вот здесь.

Джейк засмеялся.

— Что? — спросила Бет.

— Ну, просто мы говорили про ангелов, а ты сейчас немножко напомнила тех, которые стоят снаружи здания.

Бет помахала руками, как крыльями.

— Меня как-то называли ангелочком.

— Сомневаюсь.

— Ха-ха.

— Я имел в виду, ты указывала пальцем, как ангелы на здании. Они декоративные, но одновременно и практичные.

— Потому что поддерживают здание?

— Нет. То есть да. Но я думаю, они делают и кое-что ещё.

— Указывают, ты хочешь сказать?

— Ага. Это явно не случайность. — Джейк сделал паузу. Он думал об ангелах с тех самых пор, как увидел их, и замечание Бет насчёт украшений, выполняющих сразу две функции, снова заставило шестерёнки в его голове крутиться. — У меня есть теория. Возможно, прозвучит странновато.

— Ручаюсь, если эту теорию придумал ты — она непременно будет странноватой.

— Только ангелочек мог такое сказать, — пошутил Джейк. — Я просто имел в виду, они могут указывать на что-то важное.

Бет разложила и поставила на пол ещё один стул.

— А на что они указывают?

— Я обошёл вокруг дома после бейсбола, чтобы проверить. И мне кажется, они указывают на слова.

— Слова?

— Ага. На надписание. Двое из них указывают на слово «дом» во фразах «Дом — место, у которого есть сердце» и «Сердце делает место домом». Третий указывает на слово «сердце».

— А четвёртый?

— Он указывает на слово «здесь» в «Тебе здесь всегда рады». Так что «сердце», два «дома» и «здесь». Вдруг это что-то значит?

— Помимо очевидного? Вроде того, что это дом, а дом там, где сердце?

— Возможно. Слушай, я ещё думаю над этим. Но ты сказала, что твой папа любил тайны и загадки, так?

Бет кивнула.

— Он всегда прятал разное для мистера Уильямса, чтобы тот потом разгадывал. Как с ключами и дверцами в балконной комнате.

Она посмотрела на потолок, пристально глядя на незаконченный участок — туда, где её отец вынужден был прекратить работу.

— Но если ангелы указывают на что-то снаружи здания, что нам делать? Вряд ли ему хотелось, чтобы кто-то колупал стены посмотреть на кирпичи.

— Ага, как Человек-паук.

— Мистер Поук? Тот, который продаёт радио? Он же древний. Ему ни за что не забраться выше, чем на стул. И даже от этого он помереть может.

Джейк сделал мысленную пометку, что Человека-паука, скорее всего, ещё не изобрели.

— Неважно. Я же говорю, я ещё думаю над этим. Может, это просто ерунда. — Он снова принялся расставлять стулья.

Бет тоже вернулась к работе, но Джейк видел, что она задумалась.

Дети закончили со стульями как раз тогда, когда Уильямс распахнул двери. Зал начали заполнять люди.

— Прекрасно справились, — похвалил Уильямс. — Вы работники что надо.

— Этот дом нам очень дорог, — сказала Бет.

Джейк кивнул.

Уильямс невесело улыбнулся.

— Что ж, это многое для меня значит. Правда. А теперь пойдёмте со мной в ложу — пора начинать шоу!

Джейк никогда не видел Бет такой радостной.

— Я обожаю фильмы. Особенно те, в которых есть пираты. Тут будут пираты, мистер Уильямс?

— Эм, нет. По крайней мере, мне так не кажется.

Уильямс вставил ключ в треснувшую кнопку третьего этажа, и лифт отвёз их в секретную ложу. Архитектор жестом указал на стулья рядом с перилами, и Джейк с Бет уселись. Бет так нервничала, что едва могла усидеть на месте.

Уильямс пожал медвежью лапу, и стена разъехалась в стороны. Он перегнулся через перила и обратился к собравшейся внизу толпе.

— Всем добрый вечер. Занимайте места — скоро мы начнём. Аккомпанировать нам сегодня будет мистер Маркс.

— Что это значит? — спросил Джейк Бет.

— Он будет играть музыку.

— Музыку?

— Да, к фильму. Вон он, за пианино, — Бет указала на мужчину в коричневом пиджаке, театрально раскладывавшего ноты на пианино.

— Но если он будет играть во время фильма, как мы услышим, что говорят актёры?

— Говорят? Ну и странные у тебя мысли, Джейк.

Джейк не совсем понял, что это означало, но спросить не успел: свет погас, и над балконом возник серебристый луч.

На экране появились слова «Летающий ас: часть первая»[20] — мерцающие белые буквы на чёрном фоне. Музыка, льющаяся из пианино, смешалась с взволнованным гомоном и радостными возгласами зрителей.

Джейк нагнулся к Бет.

— Всё чёрно-белое. Куда остальные цвета подевались?

— О чём ты говоришь? Молчи и смотри.

Джейк откинулся на спинку стула.

— Да, это явно не «Звёздные войны».

— Ш-Ш-Ш-Ш-Ш. — Бет легонько пихнула его в плечо.

Джейк умолк и стал смотреть — в недоумении. Не из-за сюжета — сюжет был довольно простой. Кто-то украл зарплатный фонд железной дороги и подставил человека, управляющего местной станцией. А у него как раз была дочь, на которой хотел жениться злодей. Ещё там был бестолковый коп, стоматолог с усыпляющим газом и одноногий мужчина, который умел ездить на велосипеде и прятал в трости пистолет. Чтобы помочь раскрыть это преступление, появляется вернувшийся с войны герой, сам летающий ас, очень кстати работающий железнодорожным детективом.

Первые десять минут Джейк просидел, пытаясь понять, что не так с этим фильмом. Актёры не разговаривали. Ну то есть они разговаривали, но их не было слышно. Потому приходилось угадывать, что они говорят. Время от времени на экране появлялись слова, объясняющие, кто все эти люди и о чём они разговаривают, а иногда — кусочки собственно диалогов, но на этом всё.

И всё это было в странном серебристом подёргивающемся монохроме.

Джейк привык к буйству цвета, громким взрывам, настоящим разговорам. А потом он посмотрел на Бет. На лице подруги он увидел восхищение; её негаснущую улыбку озарял свет от экрана. Бет сидела на краешке стула, то стискивая бархатное сиденье, то прижимая ладони ко рту. А когда события принимали напряжённый оборот, она вообще прикусывала костяшки пальцев.

Что она такое видела? Что Джейк упускал?

Он снова повернулся к экрану и попытался посмотреть фильм её глазами. Джейк слышал, как Бет и толпа недовольно засвистели, когда злодей сбил героя с ног, и зашипели, когда он похитил дочь управляющего. Когда самолёт со злодеем и девушкой загорелся в воздухе, они ахнули.

Вскоре Джейк стискивал край своего сиденья, как и все остальные. Он начал недовольно свистеть вместе с толпой. Он смеялся, когда неуклюжий коп попытался схватить друга героя. Он ликовал, когда герой спас дочь с помощью хитрого трюка с самолётом и верёвочной лестницей.

Когда по экрану побежали титры, Джейк снова повернулся к Бет.

И улыбнулся.

Тут в зале загорелся свет, и Джейк быстро отвернулся обратно к экрану, делая вид, что смотрит на титры.

— Ох, мистер Уильямс, это было... ЧУДЕСНО! — сказала Бет. Она встала и крепко обняла его.

— Да. Ого! — подхватил Джейк. — Разве что для сцен с самолётом не помешала бы компьютерная графика.

— Какая графика? — переспросил Уильямс.

— Эм. Я имел в виду — вот это графика! Мне очень понравилось. — Он выставил вверх большие пальцы.

— Понятно, — медленно сказал архитектор. — Что ж, время уже позднее. Я рад, что вам понравилось шоу.

— Мы придём с утра пораньше и всё тут приберём, — пообещал Джейк.

— Очень хорошо. Не знаю, что бы я делал без вас, близнецы Бобси[21].

— Кто-кто? — Джейк посмотрел на Бет.

— Тебе стоит побольше читать. Может, потом «заглуглишь».

— Ха-ха.

— Мне всё равно больше нравится «Энн из Зелёных Мезонинов». — Девочка снова повернулась к Уильямсу. — Спасибо вам огромное, мистер Уильямс! О! Может, я когда-нибудь стану пилотом! Или железнодорожным детективом. Или всё сразу!

— Это было бы круто! — согласился Джейк.

Уильямс по-доброму улыбнулся, подошёл к перилам и помахал толпе.

— Спасибо всем, что пришли. На следующей неделе будет новый фильм. Последний Гарольда Ллойда[22].

Снизу раздались радостные возгласы и аплодисменты. Уильямс повернулся и прислонился к перилам. Он смотрел вниз, на мраморный пол ложи, потирая пальцами подбородок.

Бет была уже в лифте, придерживая двери для Джейка. Мальчик как раз собирался войти внутрь, когда его окликнул Уильямс.

— Джейк, задержись на пару минут? Думаю, нам стоит немного поболтать.

Джейк ощутил, как по его телу пробегает нервная дрожь. Обеспокоенное лицо Бет скрылось за закрывающимися дверями лифта.

— После кино беспорядок больше, чем после концерта, — заметила Бет, сметая в кучу фантики, скорлупки от арахиса и другой мусор.

Джейк нагнулся и подобрал пару ярких обёрток.

— «Милк Дадс». «Бэби Рут». У нас такие до сих пор есть! — Он поднял красно-белую «Бэби Рут». — Смотри! Эта даже не распечатана.

— Значит, пора перекусить! — заявила Бет. Они сели на пол. Джейк надорвал фантик, разломил батончик пополам и вручил Бет её долю.

— Просто клад, — сказала она и сунула весь кусок в рот.

— На вкус не как в моём времени, — сказал Джейк. — Шоколад не такой сладкий, что ли.

— Но всё равно вкусно?

— Ещё как. — Он дал остаткам шоколада растаять во рту, прежде чем разгрызть орехи. — И арахис более арахисный.

— Не уверена, что такое слово есть. Или у вас есть?

— Теперь есть. Арахисный. Арахисный.

Бет засмеялась и легла на спину.

Джейк присоединился к ней, так что их макушки соприкоснулись. Сквозь огромные окна лился солнечный свет, и потолок сиял.

— Ого, — сказал Джейк. — Как красиво.

— Я всегда гадала, на что смотрят те ангелы, — призналась Бет.

— Те, что снаружи? Рад, что смог помочь.

— Я про тех, что здесь.

Она указала поверх головы Джейка на углы комнаты. Каждая из стоящих по углам колонн была увенчана переплетающимися лозами, листьями и цветами. Но из каждого такого переплетения виднелись, практически незаметные, туловище и крылья ангела.

Каждый ангел смотрел вверх, одной ладонью касаясь груди, а вторую подняв. Взгляд каждого был устремлён на арку над ним. И каждая арка выгибалась к потолку, пока все четыре не сходились в центре, образуя крест — в том самом месте, где отец Бет прекратил работу в день, когда умер.

— Да вы шутите, — сказал Джейк. — Быть того не может. — Он быстро встал, не сводя глаз с креста. Он видел этот знак раньше, но теперь всё, что он узнал о «Регентстве», начало складываться в его голове в единую картинку.

— Что? — Бет встала с ним рядом.

— Ты сказала, что читала своему папе в больнице «Остров сокровищ»?

— Раз сто. Это была его любимая книга, когда он был маленьким. Мне она тоже нравится. Ну, ты знаешь. Там пираты!

Джейк кивнул.

— И твой папа это тоже знал. И поэтому оставил тебе подсказку из книги, чтобы ты могла найти... ну, пока не знаю точно что, но что-то.

— О чём ты?

— Смотри. — Джейк провёл пальцем по воздуху, вдоль каждой арки.

Бет округлила глаза.

— Сокровище отмечено крестиком.

— Ангелы снаружи говорят тебе искать сердце. Думаю, поэтому они и указывают на слово «здесь». Мистер Уильямс сказал мне, что Большой зал — это сердце здания, то есть здесь.

— И эти ангелы указывают на этот крест как на сердце комнаты?

— Твой папа хотел, чтобы ты нашла это послание.

Несколько секунд Бет стояла неподвижно, задумавшись, а потом просияла.

— Если бы я могла — прямо сейчас бы взлетела.

— Или, может, попросим мистера Поука залезть наверх?

В ответ девочка стукнула Джейка по руке.

— Ау! Здесь нет лестниц, которые достанут до потолка?

Бет снова уставилась на крест.

— Папа забирался по специальным лесам, не по лестнице.

— Ну, это проще варёной репы, — с сарказмом сказал Джейк.

Бет фыркнула.

— Что смешного?

— Ты использовал одну из моих фраз. Вроде как. Проще пареной, а не варёной.

— Бред сивой кобылы.

— Ха! А ты становишься тут своим, Джейк.

Мальчик зарделся, а потом вспомнил о маме и почувствовал укол вины. Она, наверное, с ума сходит, пытаясь его найти. Или, может, уже сдалась. Его не было больше недели. Недели. Джейк уставился на крест, и тот словно уставился на него в ответ.

Бет и Уильямс сказали, что Чарльз «спрятал здесь сокровище», но они так и не смогли его найти. Теперь имелась зацепка, чёткое представление о том, где это сокровище может быть спрятано.

Что это за сокровище? Деньги? Столько, чтобы спасти «Регентство»? Поэтому его забросило назад во времени? Если он прав, поможет ли это ему вернуться домой? Джейк чувствовал, что максимально приблизился к ответу с тех самых пор, как вошёл в 713-ю квартиру.

Ему как-то нужно влезть наверх.

— То самое место, где он прекратил работать, — поражённо прошептала Бет. — Чувствую себя как один из тех переживших кораблекрушение пиратов с «Моржа» — смотрю на остров, до которого не добраться.

— С «Моржа»?

— Так назывался один из кораблей в книге. — Она с неодобрением посмотрела на Джейка. — Я думала, ты читал «Остров сокровищ». Или, может, ты просто быстренько поглядел в этой своей сети-библиотеке?

— Ну, я видел фильм. Вроде как. Вообще в этом фильме дело происходило в космосе[23].

— В космосе?

Джейк кивнул.

— Это один из любимых маминых фильмов. Но корабль назывался как-то по-другому.

— Ну, космические пираты или морские, мы ничего не сможем сделать, пока не придумаем, как туда забраться.

Джейку захотелось рассказать об их догадке Уильямсу. Но ложа была закрыта. Если не знать — ни за что не догадаешься, что под потолком спрятана комната.

Джейк посмотрел на Бет. Та не сводила глаз с креста. Вид у неё был восторженный, почти счастливый.

— Если бы у меня был самолёт...

— Для самолёта здесь низковато, — заметил Джейк.

— Да неужели, умник, — ответила Бет. Но она улыбалась.

Джейк чувствовал одновременно гордость и страх. Что если он ошибся? Крест был не закончен. Резьба не довершена. Что если мистер Мэтьюсон не успел доделать то, над чем работал? Вдруг Джейк обрёк Бет на очередное горькое разочарование?

Мальчик надеялся, что это не так. Он обнаружил вероятность, только и всего. Просто шанс. Но он видел, что Бет верит — крест таит последний сюрприз от её отца.

Бет повернулась к нему, широко распахнув глаза от волнения.

— Надо закончить уборку и найти мистера Уильямса. Он обязательно нам поможет.

— Определённо.

Бет обняла его.

— Спасибо, Джейк.

Джейк почувствовал укол чего-то, что не мог выразить словами. А вдруг он прав? Вдруг за крестом действительно что-то спрятано — что-то, что он был послан отыскать, — возможно, он вернётся домой. Но если это произойдёт, он больше никогда не увидит ни Бет, ни Уильямса.

— Ага, — сказал Джейк, выдавливая широкую улыбку, но не чувствуя при этом радости.

Они поспешно закончили уборку. Джейк нашёл ещё две запечатанных шоколадки и сунул их в карман.

А когда он начал смахивать пыль с пианино, заметил кое-что ещё — застрявший под скамейкой лист бумаги. Мальчик нагнулся и вытащил его — это оказался большой цветной плакат фильма под названием «Шерлок-младший»[24].

— О! Это был уморительный фильм. Мы его смотрели в прошлом месяце, до того, как ты появился.

— Кто такой этот Бастер Китон?

У Бет отвисла челюсть.

— Всего-то самый смешной человек в мире! Ну, может, после Чаплина.

— Поверю тебе на слово. — Джейк пожал плечами. — Думаешь, можно мне это взять? Я знаю кое-кого, кто без ума от Шерлока Холмса. Одна моя подруга-писательница.

— Почему бы и нет, — ответила Бет. — Но можем спросить мистера Уильямса, чтобы наверняка.

Джейк скатал постер в трубочку и отложил его в сторонку, и они принялись убирать оставшиеся стулья.

— Ну ладно, пойдём искать мистера Уильямса, — сказала Бет, хлопая в ладоши.

Джейк кинул взгляд на перекрещивающиеся арки под потолком. Пальцы у него покалывало от волнения. Они подобрались совсем близко к разгадке — он это чувствовал. А с последствиями — хорошими, плохими или всё сразу — он разберётся позже.

Дети ушли из Большого зала и принялись искать Уильямса. В кабинете в подвале его не оказалось. Джейк даже нажал на секретную кнопку — просто чтобы убедиться.

Пусто.

Без ключа на балкон попасть было невозможно, так что они вернулись в Большой зал и попытались докричаться до третьего этажа. Но панели оставались закрытыми.

Они закричали громче.

— МИСТЕР УИЛЬЯМС!!!!!!

— Ну, ну! Попридержите коней, — раздался позади них чей-то голос.

Дети обернулись. В дверном проёме они увидели женщину, рядом с ней на полу стоял большой деревянный ящик. На женщине было серое льняное платье, а поверх него — заляпанный рабочий халат.

— От воплей толку мало — только звон в ушах! Боюсь, мистер Уильямс уехал с утра по делам.

Бет немедленно приуныла.

— Но... надолго?

Женщина пожала плечами.

— На день? На неделю? Этот человек — загадка. Я сама пришла красить девятый этаж. Джеремайя сказал найти кого-то по имени Джейк, чтобы он пустил меня в одну из квартир.

— Я Джейк.

— Джорджия. Рада знакомству. У тебя есть ключ?

Джейк вытащил ключ из кармана и передал его женщине.

— Можете просто оставить дверь незапертой, а ключ положить в комнате, когда закончите.

— Спасибо, малец. Я буду работать там несколько дней. Ты не против запаха краски?

— Наверное, нет. Можете открыть окна.

Женщина улыбнулась.

— Хорошо. Что ж, мне пора. — Она подняла деревянный ящик и, насвистывая, направилась к лифту.

— Интересно, каким цветом она будет красить, — сказал Джейк.

— Папа покрасил мою комнату в зелёный. Мой любимый цвет. Странно, что мистер Уильямс не спросил тебя, какой цвет ты хочешь.

Они оба посмотрели на пустой балкон и сводящие с ума перекрещенные арки.

Плечи Бет поникли.

— Что ж, если мистера Уильямса здесь нет, видимо, нам придётся подождать.

Джейк похлопал её по плечу.

— Конечно, мы всегда можем подождать в компании шоколадного солодового. Я угощаю?

Улыбка, которой одарила его Бет, стоила двадцати пяти центов и ещё немного.

Выяснилось, что это очень даже трудно. А для двоих детей — и вовсе невозможно. Бет и Джейк провели бо́льшую часть дня, загружая в лифт трубы и перетаскивая их в Большой зал.

Однако в конце концов у них оказалась лишь куча труб посреди бального зала.

— Выглядит так, будто все трубы в доме устроили бурную вечеринку, — пошутила Бет.

— Сегодня же нет никакого фильма или концерта, да? — спросил Джейк, беспомощно глядя на груду. — Потому что мне кажется, к потолку мы вообще не приблизились. — Он указал на крест. Тот казался даже дальше, чем прошлым утром.

— Папа часто говорил: «Никогда не знаешь, насколько идея плоха, пока не проверишь», — сказала Бет.

— Это как-то не вселяет уверенности.

— Какой же ты иногда размазня.

Джейк стёр со лба пот.

— Просто я немного волнуюсь. Серьёзно, Бет. Я то и дело лажаю. Что если всё это огромная ошибка?

Прежде чем ответить, Бет смерила его долгим взглядом.

— Джейк, мы все ошибаемся. Ладно? Постоянно.

— Ты явно ошиблась, когда кидала ту кручёную подачу Крутому Папе Беллу.

Она нахмурилась.

— Очень смешно. Я хочу сказать, что если тебя действительно отправили сюда, то чтобы сделать что-то хорошее. Ты предупредил мистера Уильямса насчёт «Регентства». И меня предупредил. И поверь мне, я намерена присматривать за этим домом. И ты пообещал мне то же самое, помнишь?

Джейк помнил.

— А что если я не смогу?

— Ну и что ЕСЛИ ты не сможешь? — Она уставилась на него, ожидая ответа, но Джейк не знал, что сказать.

— Тогда что я здесь делаю?

— Пытаешься. Делаешь то, что в твоих силах.

— Окей. — Нижняя губа у него задрожала. — Спасибо.

— А теперь давай посмотрим, сможем ли мы превратить эту гору во что-то полезное. — Бет хлопнула в ладоши. — Детали должны подходить друг к другу, как «Брёвна Линкольна»[25] или набор «Юный строитель».

— Чем бы это ни было. — Джейк посмотрел на те трубы, которые уже были скреплены. — Вот эти приделаны друг к другу какой-то соединительной штуковиной в форме буквы «Т».

— Соединительной штуковиной? Очень по-научному.

— А ты бы как это назвала?

— Ну... скрепляющая штуковина.

Бет подобрала длинную трубу и вставила её в отверстие с левой стороны «Т».

— Теперь всуну одну справа, а одну — снизу, и всё получится. По крайней мере, я так думаю.

— Ты думаешь?

— Я каждый день ходила к папе, когда он здесь работал, и это примерно так и выглядело. — Девочка попыталась поставить конструкцию из труб на пол, но та с грохотом повалилась. — Хм-м, не сработало.

— Может, я подержу с той стороны?

— Хорошая мысль. — Она пересобрала детали, а потом Джейк стал держать уже собранный участок, пока Бет вставляла новые трубы в пазы. По ходу дела они разговаривали.

— Я обычно приносила папе обед, и он с помощью верёвки поднимал его наверх.

— Как он туда залезал? — спросил Джейк, изо всех сил стараясь удержать свою сторону труб.

— Он забирался по внешней стороне. Думаю, к некоторым секциям приделана лестница или что-то такое.

— Опять ты говоришь «думаю».

— Джейк, если не думать — ни в чём не разберёшься.

— Ну-ну.

Собрав два длинных участка, они присоединили к концу каждого по секции поменьше, формируя своего рода прямоугольник из труб высотой около шести футов.

Бет вставила последнюю трубу в Т-образный соединитель над головой Джейка и отошла назад.

— Ну ладно, отпускай.

Джейк отпустил. Конструкция покачнулась, но осталась целой.

— Да! — воскликнули оба.

Джейк поднял руку, чтобы дать Бет пять. Девочка недоумённо уставилась на его ладонь.

— Ты комара увидел, что ли?

— Забудь, — ответил Джейк. Он опустил руку и похлопал Бет по плечу. — Просто хотел сказать, что я очень рад.

— Стукнув меня по голове? — Она закатила глаза, а затем снова посмотрела на собранные трубы. — Один этаж готов. — Бет упёрла руки в бока.

— Эм, а сколько ещё осталось?

Девочка посмотрела вверх.

— Пять? Десять?

Джейк сглотнул.

А потом покачивание стало сильнее, леса подкосились и рухнули. Самая длинная труба отвалилась совсем, покатилась по полу и стукнулась о дальнюю стену.

— Уф. — Джейк плюхнулся на пол. — Мне нужно мороженое.

Бет пнула какую-то короткую трубу, та полетела к дверям и с бряцаньем ударилась об них.

— Какого дьявола этобыло?! — произнёс низкий голос.

— Мистер Уильямс! Вы вернулись!

Архитектор картинно оглядел свои руки и ноги.

— По всему выходит, что так.

Бет и Джейк подбежали и обняли его.

— Спасибо вам. — Потом он заметил на полу своего зала груду труб. — Погодите минутку! Вряд ли я плачу вам за то, чтобы вы убирали беспорядок, который сами же и устроили!

— У нас была веская причина, — сказала Бет.

— И какая же?

Дети наперебой принялись выкладывать новости. Они рассказали Уильямсу про ангелов, и про крест в сердце дома, и про то, что папа Бет, возможно, что-то там спрятал.

— Так что мы просто готовимся найти клад! — Бет едва не скакала с ноги на ногу.

Но Уильямс лишь нахмурился, глядя на крест на потолке.

— Хм-м. Сомневаюсь. Я месяцами наблюдал, как Чарльз работал над этим потолком. Дерево необработанное. Возможно, он собирался сделать это, но времени не хватило? — Он положил ладонь на плечо Бет и бережно сжал.

— Нет, — ответила она. — Нет. Там, наверху, что-то есть.

Уильямс посмотрел на Джейка.

— Ты во всём этом уверен?

Джейк надеялся, что ему не зададут этого вопроса, потому что уверен он не был. Он вообще ни в чём не был уверен с тех пор, как открыл дверь в 713-ю квартиру. Но потом он краем глаза заметил лицо Бет. Та смотрела на него тем же умоляющим взглядом, каким он смотрел на неё в тот первый день. Им нужна была помощь Уильямса.

— Да, — сказал Джейк, стараясь, чтобы в голосе не звучало сомнений, которые он испытывал. — На сто процентов. Там что-то есть.

Бет улыбнулась ему.

Уильямс вздохнул.

— Ладно. Вот что мы сделаем. Вы двое тащите эти старые леса обратно вниз. Нет, лучше вообще вынесите на задний двор. Давно пора было отправить их на помойку.

— На помойку?

— Я немного усовершенствовал зажимы и сцепки с тех пор, как... что ж, с тех пор, как ими пользовался Чарльз.

— Видишь? — сказала Бет. — Не мы виноваты, что эти штуки развалились.

— Это слишком смелое заявление, — ответил Уильямс. — Но конструкция и впрямь капризная. Честно говоря, твой отец был, пожалуй, единственным, кто мог собрать её так, чтобы всё держалось. Я постоянно твердил, что надо её заменить, но он отвечал, что не было... времени. — Архитектор перевёл взгляд на скрещённые арки и сделал глубокий вдох.

Потом он улыбнулся Джейку и Бет.

— Я приглашу кое-кого из друзей, чтобы они посмотрели. Идёт?

Бет рьяно закивала.

— Посмотрят они. Не вы.

Дети с грустью переглянулись.

— Азарт от открытия пропадает, если это открытие делает кто-то другой, — заметила Бет.

— Пока я жив, двое детей под потолок не полезут. Пусть этим займутся профессионалы. На это уйдёт пара дней, но потом мы увидим, что там. Если там вообще что-то есть.

— Хорошо.

— И честно говоря, пора бы уже покрасить этот участок, чтобы он не выделялся на фоне остального зала. До сих пор мне не хватало духу это сделать. Но, думаю, твоему папе бы понравилось, что потолок закончен.

— Но сначала они посмотрят, правда?

Уильямс кивнул.

— Я прослежу, чтобы маляры всё хорошенько проверили. Если там что-то спрятано — они это найдут.

— Обязательно найдут, — сказала Бет. — Я это знаю.

— А теперь прошу меня простить, я опаздываю на встречу.

Архитектор удалился, бросив взгляд на потолок, а потом закрыл дверь зала.

— Так, — после долгого молчания сказала Бет, — ты вроде как хотел угостить меня мороженым?

— Угостить?

Выяснилось, что маляры не смогут приехать сразу же, так что Большой зал по-прежнему был, по выражению Бет, «открыт для показов». А перекрещивающиеся арки оставались мучительно далёкими, хоть сам зал и сотрясался от энергии.

На каждый свободный вечер Уильямс планировал новые развлечения.

— Кто же не любит хорошенько повеселиться? — сказал он детям. — А заодно это способ открыть местным жителям новые горизонты. Все они должны иметь представление о безграничных возможностях этого огромного-преогромного мира.

— А ещё так мы можем подзаработать, убираясь после грязнуль-зрителей, — добавила Бет.

— И найти побольше нераспечатанных шоколадок, — с улыбкой подхватил Джейк. Он подозревал, что Уильямс одновременно пытается отвлечь себя от мыслей, что маляры могут найти — или не найти — под потолком.

В зале снова показывали кино, в том числе немецкий фильм про вампиров «Носферату», который — Джейку пришлось это признать — оказался настолько же страшным, как и любой другой фильм про вампиров, даже без звука и цвета.

Ещё были новые концерты знаменитых музыкантов. Уильямс представлял их Бет и Джейку, но всегда лишь по именам: Джордж, Айра, Бикс, Бесси, Дюк[26]. Мужчина по имени Дюк оказался тем самым типом в широкополой шляпе, который улыбнулся Джейку в его первый день в коридоре рядом с квартирой Бет. Джейк так и не выяснил, кто это, но на пианино он играл будь здоров. Мальчик решил, что спросит Тео или погуглит, когда вернётся домой.

А вот Альберта Эйнштейна ему и гуглить не нужно было — он узнал его сумасшедшую причёску и кустистые усы. У учительницы математики Джейка, мисс Берот, висел на стене лаборатории плакат с фотографией этого гения.

Эйнштейн пришёл в Большой зал прочесть лекцию о космосе, вдохновившую Бет и Джейка провести ночь на крыше с телескопом. Они наблюдали великолепные метеоритные дожди и выстраивающиеся в ряд планеты.

Откуда Уильямс знал Эйнштейна? Оказалось, физик помог разработать — подумать только! — систему охлаждения в кухнях «Регентства».

— Больше никто не воспринял мою идею всерьёз, — сказал Эйнштейн Джейку и Бет после речи. — Все думали, что я должен заниматься только физикой! Но Джеремайя мыслит иначе, чем другие.

Джейк спросил учёного, верит ли тот в существование других планет, похожих на Землю, и Эйнштейн набросал кое-какие мысли по этому поводу на клочке бумаги. Джейк понятия не имел, что эти буквы и каракули означали, но был уверен: Профессор Милашка разберётся.

Бет руками и ногами вцепилась в новые образовательные возможности.

Она попросила Джорджию научить её рисовать получше.

Затем пришли другие художники, чтобы расписать остальные квартиры на девятом этаже, и Бет гонялась за каждым из них — в результате чего её альбом для рисования заполнился новыми идеями картин, резьбы и скульптур.

Поначалу Джейк таскался за Бет следом, потому что подруга так захотела. Но потом обнаружил: ему и самому нравится узнавать новое об искусстве, музыке и науке.

Однако самым странным мероприятием — по крайней мере, для Джейка — оказался танцевальный марафон. Пары танцевали до упаду — или до тех пор, пока судьи не исключали их за то, что они слишком вяло двигаются. Победившая пара продержалась почти двадцать четыре часа и выиграла колоссальный приз — сотню долларов.

Джейк и Бет тоже поучаствовали — это стоило четвертак, — но выбыли уже через пятнадцать минут, когда Джейк запнулся о ноги Бет. Потом они сидели, ели попкорн и почти до полуночи наблюдали за другими танцорами.

Бет прозвала это «мозольными плясками».

— Потому что у всех хороших танцоров на ногах после такого долгого танца мозоли. — Она рассказала Джейку, что некоторые подобные марафоны длятся неделями.

Джейк потёр пальцы ног.

— Не могу придумать пытки хуже.

И каждую ночь он засыпал, глядя на настенную роспись Джорджии — сияющий и великолепный воображаемый горизонт. «Регентство» со своим ореолом света пробиралось в его сны.

Как он мог убедиться, что роспись будет на месте, когда он наконец вернётся? Если вообще вернётся. Джейк начал подозревать, что этого может так и не произойти. Прошло уже несколько недель. Если он задержится здесь ещё, то уже не успеет спасти дом. Если пробудет здесь несколько месяцев, снос уже начнётся.

Джейк с удивлением обнаружил, что за тревогами время течёт медленнее — медленно, как патока из банки.

Он знал, насколько это медленно, потому что Бет убедила его помочь ей приготовить печенье из патоки для всех жителей «Регентства».

— Мне кажется, оно движется в слоу-мо, — заметил Джейк, глядя, как густая коричневая жидкость целую вечность вытекает из консервной банки.

— Слоу-что?

— Неважно. Почему не взять готовое тесто?

— Знаешь, хоть, кажется, в будущем всё и быстрее, но точно не веселее, — отозвалась Бет. — Помнишь, что говорил шеф Боярди[27]? Терпение. Терпение.

Боярди, шеф-повар знаменитого ресторана при каком-то отеле, был ещё одним из гостей Уильямса. Он подготовил потрясающий фуршет для местных жителей и даже дал Джейку подписанный рецепт миндального бискотти — специально для Дилейни.

— Наконец-то! — воскликнула Бет, когда Джейк выгреб деревянной ложкой остатки патоки из банки в миску.

— Что теперь? — спросил он.

— Перемешивай. — Бет вручила Джейку венчик.

— Я?

— Тебе нужно потренироваться. Ты до сих пор не можешь добросить мяч от аутфилда[28] до основной базы.

— Мне и не нужно его бросать, если я поймаю мяч до того, как он шлёпнется на землю. — Он передал венчик Бет. — А вот твой фастбол немно-о-ожко медленный. Может, это тебе нужна тренировка.

— Ладно, будем мешать по очереди.

Больше никакие знаменитые бейсболисты в «Регентство» не заглядывали, но игры на пустыре проходили почти каждый день. Джейк здорово наловчился угадывать по одному лишь звуку удара мяча о биту, куда этот мяч полетит. Игр он ждал с нетерпением.

Ещё ему нравились ежедневные прогулки по этому новому — или, скорее, старому — миру с неизбежным мороженым после каждой.

— Раньше тебя силком было на улицу не вытащить, — шутила Бет. — А теперь домой не загонишь.

С ней, казалось, случилась обратная история: она всё больше времени проводила в доме, каждый день таращась на крест под потолком. Бет не хотелось надолго уходить из «Регентства», словно она боялась, что его не окажется на месте, когда она вернётся.

Передняя дверь со щелчком открылась.

В квартиру вошла мама Бет.

Джейк уронил венчик на пол. Она должна была вернуться только через несколько часов, и мальчик не планировал с ней пересекаться.

— Джейк! — Миссис Мэтьюсон поставила на стол какую-то коричневую коробку. — Как твоя мама?

В попытке избежать её взгляда Джейк наклонился подобрать трясущимися руками венчик.

— Эм. Отлично... В последнее время она очень много работает.

— Где работает? Чем, говоришь, она занимается?

— Э, она юридический секретарь.

— И что, юристы тоже задерживаются допоздна, как и секретари?

— Эм... э... да...

Бет попыталась сменить тему разговора на что-то более безопасное.

— Почему ты так рано вернулась?

— Я просто заглянула, пока шла обратно к Малвэйни. Купила у мясника кое-что вкусненькое — это нужно прямо сейчас положить в ледник.

— Мы всё сделаем, мама, — сказала Бет. — А что вкусненькое?

— Всё так удачно совпало. Я пошла к мяснику купить стейков. У Малвэйни запланирована на выходные большая вечеринка. А мистер Гаспаро сказал, что у него остались обрезки. — Она подняла коричневую бумажную упаковку с надписью «телятина», сделанной чёрным карандашом.

— Студень из телятины! — воскликнула Бет. Она бросилась в объятья мамы.

Джейк недоумевал. С чего так радоваться желе?

Бет выпустила маму. Они обе всхлипывали, глаза у них стали влажными.

— Это было папино любимое блюдо, — объяснила Бет. — Мы так давно его не ели.

— Слишком давно, — согласилась её мама, проводя рукой по кудряшкам Бет. — Надеюсь, я вспомню, как его правильно готовить! А сейчас сбегай в холл и принеси свежего льда, пока мясо не испортилось.

Девочка кивнула.

— Я мигом. Ты идёшь, Джейк?

— Джейк может посидеть здесь, со мной, — сказала миссис Мэтьюсон. — А теперь беги.

Бет замешкалась, но потом пискнула:

— Хорошо, мам, — повернулась и скрылась в коридоре.

Теперь Джейк остался в кухне наедине с миссис Мэтьюсон. Она медленно повернулась к нему.

— Джейк... — начала она, широко улыбаясь.

Тот сглотнул.

— Да, мэм?

Она подалась вперёд, и Джейк попятился.

— Спасибо тебе.

Этого он не ожидал.

— Спасибо?

Мама Бет бережно накрыла своей ладонью его руку и похлопала по ней.

— С тех пор, как Чарльз умер, — она сделала паузу, собираясь с духом, — с тех самых пор Бет сама не своя. Со стороны это незаметно, но от матери ничего не скроешь. Видит бог, я пыталась ей помочь. Но с этой бесконечной работой и попытками улучшить нашу жизнь... — Она утёрла слезу.

Джейк снова подумал о собственной матери.

— Вам тоже приходилось нелегко.

Миссис Мэтьюсон кивнула, вытирая глаза рукавом блузки.

— Да. Но теперь у неё совсем другой взгляд. Эта энергия. Эта искра. Раньше Бет постоянно рисовала вместе с отцом. Но с тех пор как он умер, даже не брала карандаш в руки. А теперь она стала прежней. Она кажется такой полной надежды, особенно в последние несколько дней. Возможно, даже счастливой. И я так скучала по ней.

У Джейка пересохло в горле. «В последние несколько дней». Он знал, почему Бет изменилась, и дело не в нем. Это была надежда найти послание от отца.

Джейк должен был верить, что они найдут что-то под потолком. А если нет... мысль об этом заставила его содрогнуться. Каким сильным окажется удар — для него и Бет, — если надежда окажется ложной.

Мама Бет продолжала что-то говорить ему, но Джейк пропустил часть мимо ушей, пока не услышал:

— ...Может, пора будет переехать.

— Постойте, что?

— Мистер Уильямс был так добр к нам с тех пор, как Чарльз умер. Откровенно говоря, я знала, что он будет за ней присматривать, но проводить в одиночестве столько времени не очень хорошо для ребёнка. Если с ней что-то случится... — Она вытерла очередную слезу. — Но наш маленький цветочек так вырос. И, возможно, пришла пора подыскать новое, лучшее место.

Джейк подавил нарастающий приступ паники.

— Переехать? Но Бет любит «Регентство». Это её дом.

Миссис Мэтьюсон помахала рукой в воздухе.

— Всего лишь мысль. Мы с Чарльзом никогда не собирались оставаться здесь навечно. Это был временный дом, перевалочный пункт на пути к другим целям. Именно такое прибежище они с Джеремайей всегда хотели построить. — Она твёрдо кивнула и снова похлопала Джейка по руке. — Ну ладно, мне пора возвращаться на работу. Когда Бет придёт, проследишь, чтобы она положила телятину в ледник?

— Вы собираетесь делать желе из мяса? — Теперь Джейк ещё меньше понимал, как кто-то мог такому радоваться.

— Тебе понравится. И я жду вас с мамой к нам на ужин завтра вечером. И на этот раз я не приму отказа.

Джейк попытался выдумать новую отговорку.

— Она работает допоздна.

— Тогда мы подождём, пока она придёт. Но мне нужно задать ей кое-какие вопросы. Она отчего-то избегает нас? — Маму Бет, казалось, обижала эта мысль.

— Нет, нет. Дело не в этом. Просто она очень занята. Очень, очень занята. И ей приходится много ездить по работе. Она вообще-то и сейчас в отъезде.

— Без своего сына? Хм-м-м.

Джейку захотелось себя стукнуть. Бет предупреждала его, что случалось с беспризорниками, если о них сообщали в полицию. Надо быть осторожнее.

— Она возвращается завтра, — быстро сказал он.

— Джейк, мать должна познакомиться с матерью нового лучшего друга своего ребёнка.

— Ладно.

— Иначе она может перестать доверять этому другу. — Она встретилась с ним взглядом и сложила руки на груди. Это был тот же взгляд, которым смерила Джейка Бет в тот первый день в её квартире, только более грозный.

— Ладно, — Джейк кивнул.

— Хорошо. — Она запахнула пальто и направилась к двери. — Ужин. Завтра.

Джейк ошарашенно глядел ей вслед. Миссис Мэтьюсон закрыла дверь, оставляя его одного в кухне. И где носит Бет? Сколько можно ходить за льдом?

Он подождал ещё несколько минут и собирался уже идти искать подругу, когда та ввалилась в дверь.

— Джейк! Работники здесь, и они уже начали устанавливать леса!

— Офигенно!

— Мистер Уильямс говорит, на это уйдёт пара дней. — Она положила лёд на стол и обняла Джейка. — У нас почти получилось.

Пальцы у Бет были ледяные, но Джейку это объятие показалось самым тёплым на свете.

Ужин трясся. Джейк ткнул в него вилкой. Ужин — куски телятины, повисшие в каком-то серо-зелёном желе, — затрясся ещё сильнее.

Мама Бет была на кухне — заканчивала готовить варёный картофель и, как Бет это называла, фирменные макароны с сыром.

Джейк пришёл рано и сказал, что его мама присоединится к ним попозже. Но теперь он уже не был уверен, что хочет остаться. И не просто потому, что всё могло пойти очень плохо, а потому, что эта трясущаяся еда вселяла в него тревогу.

Он придвинулся к Бет и прошептал:

— Что конкретно это такое?

— Студень, — ответила Бет, демонстративно облизываясь.

— Студень?

— Да. Это вроде желе. По радио всегда говорят, что это très élégante[29].

— В нём куски мяса.

— И что?

— У вас есть кетчуп? Или, может, взбитые сливки? Или хотя бы голодная собака или кошка? Вообще это смахивает на кошачий корм.

— Ты что, пробовал кошачий корм?

— Нет. Но я присматриваю кое за чьими кошками. Кстати, они очень милые. И просто обожают, когда я даю им что-то вроде этого, — Джейк ткнул студень вилкой, и тот снова затрясся.

Бет прищурилась.

— Это деликатес.

— Не там, откуда я родом.

— А ещё это было любимое папино блюдо, и мы много лет его не ели. Для мамы это большой шаг. Так что... ещё вопросы?

— Мне. Уже. Не терпится, — сказал Джейк, выдавливая улыбку. Он решил, что всегда сможет подкрепиться свежим печеньем с маслом, а студень оставить Бет и её маме... и его маме.

Миссис Мэтьюсон вышла из кухни с кастрюлей чего-то, напоминающего запечённые спагетти с сыром. В животе у Джейка заурчало. Он проголодался. Не настолько, чтобы наброситься на странное желе, но макароны выглядели и пахли замечательно. Он соскучился по нормальной еде.

Джейк был в состоянии себя прокормить — чуток. Он покупал хлеб и сыр в магазинчике у мистера Чана на той стороне улицы, но надолго этого не хватало. Готовить Джейк не умел. А пиццерию, несмотря на множество попыток, ему отыскать не удалось.

— Итак, Джейк, когда придёт твоя мама? — Миссис Мэтьюсон вернулась на кухню за картошкой.

Дети обменялись быстрыми взглядами.

— С минуты на минуту, — ответил Джейк. — Она только днём вернулась из поездки и с нетерпением ждёт, когда наконец познакомится с вами. Когда мы виделись в последний раз, она как раз одевалась к выходу.

Миссис Мэтьюсон поставила на стол миску с дымящимся картофелем и села. Джейк собирался уже взять себе одну картофелину, но мама Бет цокнула языком.

— Невежливо есть, когда ещё не все собрались. Наберись терпения. Или твоя мама всё-таки не придёт?

Джейк сглотнул, кладя вилку на место, и уставился на дверь. По его шее скатилась капелька пота.

— Она сказала, что придёт к семи.

Некоторое время все молчали. Часы на стене громко тикали. Было две минуты восьмого.

Мама Бет снова заговорила:

— Что новенького в доме? Будут ещё концерты?

Джейк был рад сменить тему.

— Ну, зал закрыт, пока рабочие устанавливают леса.

Миссис Мэтьюсон удивлённо покачала головой.

— Леса? Для чего?

Бет пнула Джейка под столом. Она ничего не говорила маме ни о кресте на потолке, ни о загадке, которую они пытались разгадать. Лесов в зале не было с тех пор, как умер мистер Мэтьюсон.

— Эм, для какого-то спектакля или чего-то вроде, кажется.

— Спектакля? Почему не поставить его на сцене? — Миссис Мэтьюсон приподняла бровь, явно что-то заподозрив. Её естественное состояние, как Бет когда-то сказала Джейку.

— Это новая экспериментальная труппа, — ответила Бет. — Из Европы приехали.

— Откуда именно из Европы?

Джейку пришлось отдать маме Бет должное: она была настойчивой.

— Из России, — сказал он.

— Из России? Хочешь сказать, из Советского Союза?

Джейк не знал точно, что это такое, но кивнул.

— Это вроде как цирк. Там акробаты, так что леса им нужны для трюков и всего такого.

— Нужно будет уточнить у Джеремайи, — сказала мама Бет, и Джейк отчаянно понадеялся, что она не станет этого делать. — Я, возможно, ошибаюсь, но, кажется, им там не разрешают выезжать из страны.

Джейк и Бет обменялись обеспокоенными взглядами. Разговор зашёл на опасную территорию.

— ДЖЕЙК! — раздался из коридора слащавый голос.

— Самое время, — прошептала Бет.

— Это та квартира? — Женщина в дверном проёме, казалось, состояла в основном из пальто и шляпы, а её лицо скрывал пушистый шарф. Из-под шляпы выглядывали пряди чёрных волос.

— Мам? — позвал Джейк. — В смысле, МАМ! Входи. — Его глаза быстро метнулись от «мамы» к Бет и снова к «маме». Джейк никогда раньше не видел эту даму, но Бет заверила его, что её дурацкий план может сработать.

— Миссис Симмонс, я полагаю? — сказала мама Бет, отодвигая стул и протягивая руку.

— Бернис. А вы, должно быть, мама Бет. Джейк мне о вас столько рассказывал. — Бернис сбросила шарф и шляпу, и миссис Мэтьюсон повесила их в шкаф в прихожей.

— Ну же, расскажите мне о Джейке побольше, — попросила она, предлагая гостье сесть.

Джейк и Бет восприняли это как сигнал наконец заняться едой.

— Да что тут и говорить? Он маленький сорванец. Но милашка. — Бернис потянулась через стол и ущипнула Джейка за щёки, подмигивая ему.

— А отец Джейка?

Бернис помолчала, украдкой кинув взгляд на Джейка, который застыл от паники. Он давал Бет бумажку со шпаргалками, но, поскольку отца у него не было, об этом Джейк и не подумал.

Бернис сымпровизировала.

— Сошёл со сцены. Но не мне вам рассказывать, как тяжело воспитывать ребёнка в одиночку.

Бернис и миссис Мэтьюсон улыбнулись друг другу и принялись наполнять тарелки.

— Ой, я вилку уронил, — заявил Джейк, роняя вилку на пол.

— О нет, — сказала Бет.

Оба одновременно нагнулись за вилкой, и Джейк скорчил Бет под столом гримасу.

— Ты уверена, что твоя мама не коп или кто-то вроде?

— Говорю же, она просто хочет убедиться, что ты не натворишь бед — или что ты сам не попал в беду.

— Мне конец.

Из-под скатерти показалась голова миссис Мэтьюсон.

— У вас тут всё в порядке?

— Нашла! — воскликнула Бет, хватая вилку.

Все трое вынырнули из-под стола.

Бернис гортанно рассмеялась.

— Вы прямо как сурикаты на фото из «Нэшнл джиогрэфик»!

— Вы читаете много журналов? — поинтересовалась мама Бет.

— Дорогая, я их обожаю! Как и всё, что помогает развивать воображение малыша Джека.

— Вы хотели сказать — Джейка?

Бернис и бровью не повела.

— Малыш Джек — это одно из домашних прозвищ моего милого мальчика.

Бернис со впечатляющей ловкостью уворачивалась от бесконечных вопросов миссис Мэтьюсон. Может, Джейк всё-таки выплывет?

Мама Бет продолжила допрос, не забывая об ужине:

— У вас очень хорошенькие ногти для той, кто весь день проводит за печатной машинкой.

И снова Бернис ничуть не смутилась.

— Я больше стенографистка. Карандаш и бумага. И у меня есть один секрет, в котором я должна вам признаться.

Джейк сглотнул. Неужели мама Бет разгадала их не очень-то хорошо продуманный план?

Но Бернис протянула руку и взяла ладонь миссис Мэтьюсон, разглядывая морщинки и трещины.

— Милая моя, ваша работа совсем не щадит эти чудные пальчики.

Мама Бет явно обиделась и отдёрнула руку.

— В тяжёлой работе нет ничего зазорного.

Бернис снова схватила её за руку и бережно погладила.

— Простите, дорогая. Я совсем не это имела в виду. Я тоже страдала от трещин и сухости, пока не открыла волшебный эликсир.

— Эликсир?

Бернис кивнула.

— Эдна Уоллес Хоппер[30].

— Актриса? — Мама Бет выглядела сбитой с толку.

Джейк, конечно, никогда о ней не слышал, зато Бет с мамой явно о ней знали.

Бернис кивнула.

— Она придумала крем для рук, который творит чудеса, настоящие ЧУДЕСА. У меня он как раз завалялся в сумочке. — Бернис залезла в сумочку и вытащила оттуда маленькую баночку с нарисованным на этикетке женским лицом. — Это вам подарок. За то, что были так добры к моему мальчику.

Мама Бет стиснула баночку так, словно это было золотое кольцо.

— У меня просто нет слов. Вы так добры. Большое вам спасибо!

Остаток ужина прошёл без допросов, и Бернис убивала время рассказами о том, как трудно было с Джейком во младенчестве, как он почти сломал руку, гоняясь за ловцом собак, и как никогда не сачковал (что бы это ни значило).

— Тебе бы записывать, — прошептала Бет Джейку, передавая ему масло.

— Да что ты говоришь.

Он беспокоился, что Бернис переигрывает, но мама Бет смеялась и в конце концов тоже начала делиться историями про Бет. Как учителя называли её «упёртой» и «умной» и как она порой вляпывалась в неприятности. Бет лишь ухмылялась.

Ужин продолжался, и Джейк расслабился. Лишь раз он пожалел об этом плане — когда Бернис принялась с восторгом рассказывать, до чего Джейк обожает студень, и Бет восприняла это как повод шлёпнуть ему на тарелку ломоть потолще.

Первый кусочек Джейк проглотил легко, предварительно щедро посолив, но вот второй напомнил ему о корме Анастейши, и мальчик с трудом подавил рвотный позыв. Он запихал остаток в рот целиком, а потом извинился и побежал в туалет.

Выплюнув студень в унитаз и смыв, Джейк почувствовал себя лучше. Он порылся в ящичках, нашёл тюбик зубной пасты и прополоскал рот. По крайней мере, он надеялся, что это зубная паста. По вкусу больше смахивало на мел.

Джейк вернулся как раз в тот миг, когда миссис Мэтьюсон говорила:

— Раньше Бет много рисовала с отцом, но потом перестала. До тех пор, пока не появился Джейк.

Даже со спины Джейк видел, как покраснела Бет.

— Ну ладно, мам, — сказал он. — Нам пора.

Бернис, казалось, была искренне разочарована. Но Джейк громко зевнул — тайный знак, сигнализирующий, что пора сворачиваться, пока они где-нибудь не прокололись. У него уже и так появилось штук двадцать новых детских воспоминаний, которые ему предстояло запомнить.

— Да. — Бернис тоже зевнула. — Завтра рано вставать. Огромное спасибо за чудесный ужин.

Вдвоём они направились к двери.

Миссис Мэтьюсон улыбнулась.

— Что ж, Джейк, спасибо, что наконец позволил мне познакомиться с твоей замечательной мамой.

— Ага, — ответил мальчик, подпихивая «маму» к двери.

— Вечер был просто очаровательный, — прощебетала Бернис. — Обязательно нужно повторить. Быть может, в следующий раз соберёмся у нас?

Джейк не смог удержать сорвавшегося с губ писка паники.

— Это что, мыши? — спросила Бет, изо всех сил пытаясь это замаскировать.

— Никаких мышей в моей квартире! — отрезала её мама.

— Может, вам стоит завести кошку, — предложила Бернис.

— Бет всегда хотела кошку. Но, боюсь, такой роскоши я не могу позволить. Прийти к вам на ужин было бы прекрасно. Выберем дату сейчас?

Бернис закашлялась.

— Ну конечно. Я частенько бываю в разъездах. Но когда вернусь — непременно. Будем на связи. Уверена, Джейк с радостью приготовит вам студень по его любимому рецепту. Из тунца.

— Звучит замечательно, — сказала мама Бет.

— До свидания! — воскликнул Джейк.

Он закрыл дверь и повёл Бернис к лифту. Они молчали, пока двери лифта не закрылись и они не остались вдвоём.

— Этот скучный мамский парик не очень-то удобный, — заявила Бернис, стягивая его с головы — оказавшейся коротко стриженной. — Вот. Возьми себе. Для моих выступлений он слишком скучный.

— Спасибо. Эм, сколько я вам должен?

— Кажется, твоя подруга сказала, десять долларов.

— Точно. — Джейк вытащил носок с монетами. Теперь он лишился большей части своих сбережений.

— Очаровательно, — протянула Бернис, натягивая длинную перчатку и расправляя кончик пальца. — Но, конечно, это было до того, как я рассталась с моим драгоценным кремом для рук. Ещё доллар — и мы в расчёте.

Джейк порылся в карманах, ища завалявшиеся монетки, и вручил их Бернис.

— Спасибо, Джейк. Эта твоя подруга Бет здорово тобой дорожит, раз устроила всё это. — Бернис посмотрела в зеркало, лизнула палец и прицепила на место накладные ресницы.

— Бет замечательная.

— И смелая. Не всякий малец отважится заявиться ко мне в клуб с воплем «Мне нужна мама». — Бернис так расхохоталась, что ресницы снова отвалились.

— Вас правда зовут Бернис?

— Это сценический псевдоним. Моё настоящее имя Фрэнсис Рено.

— Приятно с вами познакомиться, Фрэнсис. И спасибо, что побыли моей мамой. Вы мне очень помогли.

— Главное, смотри, чтобы её мама не увидела моё ревю в клубе «Голубь» на следующей неделе, иначе нам обоим крышка.

— Не думаю, что с этим будут проблемы, — сказал Джейк. Он не знал, что это за клуб такой, но полагал, что мама Бет вряд ли посещает подобные заведения.

Двери лифта распахнулись, Фрэнсис помахала Джейку рукой и удалилась. Джейк нажал на кнопку девятого этажа, и двери медленно закрылись.

Пока что он справился с огромным испытанием, но что дальше?

— Ну ладно, «Регентство», — сказал мальчик в пустоту лифта, — ты довольно?

Ответом ему служил лишь шум кабелей, поднимающих его в квартиру.

— Она сказала, что видела своё имя. — Джейк стоял у подножия лесов, скрестив руки и широко расставив ноги.

Макс, главный маляр, посмотрел на Джейка так, словно тот был пятном, которое нужно закрасить, и побыстрее.

— Говорю тебе, парень, нет тут никакого имени. Грубые карандашные наброски — какое-то растение нарисованное, что ли. А теперь проваливай. Нам с Эстер нужно работать.

— Да, мы теперь от графика отстаём, — подхватила Эстер. — Благодаря твоей маленькой подружке нам пришлось дважды перезатянуть каждый болтик.

Джейк прищурился.

— Может, если бы вы сделали это раньше, моя «маленькая подружка» не упала бы.

Бет сказала докторам, что трубы зашатались, когда она начала слезать. Доктора сказали об этом Клэрис, та сказала Уильямсу, а уже он — Джейку.

Макс фыркнул.

— Ну, мы не подозревали, что какая-то девчонка в туфлях пролезет сюда и выкинет какую-нибудь дурость.

Джейк уставился на леса. Бет была права насчёт лестниц. Одна, расположенная сбоку, вела от первого уровня к платформе из досок. На противоположной стороне была такая же — ведущая к следующей платформе, и так до самой вершины.

Бет упала с высоты примерно пятнадцати футов[31], с вершины второй лестничной секции. И слава богу, потому что она легко могла свалиться с самого верха. Если бы такое случилось... нет, Джейку не хотелось об этом думать.

И всё же Бет сломала ногу, раздробила руку и заполучила пару трещин в рёбрах. Так что никакого бейсбола — в ближайшее время.

Джейк предложил принести ей мороженого, но оказалось, что во времена Бет посетители в больницах не приветствуются, особенно несовершеннолетние и без сопровождения.

Даже маму Бет пустили всего пару раз. Она спросила, почему мама Джейка не заглянула узнать о здоровье Бет, и у него не нашлось ответа на этот вопрос, так что теперь мальчик в основном прятался в своей квартире.

Уильямса Джейку удалось поймать лишь раз — практически устроив засаду, когда архитектор выходил отнести посылку. Джейк умолял его разрешить ему самому взглянуть на крест, но Уильямс отказал.

— Нет. Маляры уже сказали, что там ничего нет. Никто больше не упадёт. Никто.

— Ну хотя бы одним глазком?

— Послушай, Джейк, сам я туда забраться не могу. И точно не позволю ещё одному ребёнку делать нечто настолько опасное. И точка.

С тех пор Уильямс тоже прятался, окопавшись в своём кабинете на третьем этаже. Без ключа Джейк никак не мог туда проникнуть, а Большой зал был заперт.

До сегодняшнего дня, когда вернулись маляры.

Бет пробыла в больнице уже несколько дней, и скоро её должны были выписать, но даже тогда она останется прикованной к постели. Ненадолго, если Джейк хоть немного знал Бет — а он знал, — но на какое-то время. Она точно не сможет снова наведаться в Большой зал до того, как закрасят наброски.

Макс и его напарница, Эстер, снова принялись размешивать белую краску в огромных вёдрах. Они установили систему шкивов, чтобы поднимать краску наверх, но перемешивали её на полу, чтобы лишний раз не раскачивать и не трясти леса.

Через несколько минут то, что пряталось наверху, — рисунки ли, имена или что-то ещё — будет навечно закрашено.

Теперь всё было в руках Джейка. Или, может, в ногах, подумал он. Бет поскользнулась на гладкой металлической трубе. Но у нее на ногах были туфли с гладкими кожаными подошвами.

Джейк посмотрел на ноги. Сегодня он надел собственные вещи — кроссовки с надёжной резиновой подошвой и одежду, которая была ему впору, — на тот маловероятный случай, если маляры позволят ему взглянуть на карандашные отметки. Он хотел свести к нулю шанс поскользнуться или зацепиться широким рукавом за какую-нибудь трубу.

Джейк уставился на лестницу. На крест. На леса. Появилось ли у него предчувствие? Верил ли он, будто Бет увидела что-то, что проглядели маляры?

Нет.

Но он дал ей обещание. Джейк обязан сделать для своей подруги, лучшей подруги, по меньшей мере это.

Он сделал глубокий вдох и полез вверх.

— ЭЙ! — заорал Макс.

— Да вы шутите, — сказала Эстер. — ЕЩЁ ОДИН тупой малец?!

Джейк пропустил их крики мимо ушей. Цепляясь за перекладины, он начал подниматься по боковой стороне лесов.

Макс схватился за нижнюю перекладину и крикнул, глядя вверх:

— А ну, слезай!

— Там, наверху, что-то есть. И я обещал.

Джейк посмотрел на Макса — и немедленно пожалел об этом. Он не очень-то любил высоту. По сути, он никогда так высоко не забирался. Джейк стал карабкаться медленнее, потом остановился. Он крепко цеплялся пальцами за металлическую перекладину, но уже чувствовал, что от нервного пота хватка начинает ослабевать.

Макс был уже прямо под ним.

— Парень, это тебе не игровая площадка. Я вижу, что ты нервничаешь, и не стану тебя хватать... но давай-ка полезай вниз, лады?

Джейк стиснул зубы.

— Нет. Я должен посмотреть... ради Бет. — Он потянулся к следующей перекладине и продолжил взбираться, твердя себе не останавливаться.

— Маленький несносный... — прорычал за его спиной Макс. — Ладно. Тогда слушай меня и лезь медленно. Когда доберёшься до следующей перекладины, сможешь встать на платформу. Дальше я тебе помогу, договорились?

— Серьёзно?

— У меня что, есть выбор? Или ты собираешься сделать какую-нибудь тупость?

— Ни за какие коврижки, — ответил Джейк. Ещё одна фразочка, которую он подцепил от Бет.

— Тогда серьёзно. Мне ни к чему, чтобы ты грохнулся.

— Спасибо.

— Ничего личного, парень. У нас с Эстер ещё три объекта, и из-за проделок твоей подружки мы уже отстаём от графика.

С помощью Макса Джейк взбирался от платформы к платформе, пока они не оказались на самом высоком уровне. Джейк старался не сводить глаз с потолка.

Макс сел на платформу перевести дыхание и кивнул на скрещённые арки.

— Посмотри хорошенько. Я втащу сюда краску, а потом помогу тебе спуститься. У тебя ровно столько времени, чтобы убедиться, что там ничего нет.

Оказавшись под самым потолком, Джейк не мог поверить, какими огромными были арки.

— Каждая, наверное, из целого дерева сделана, — сказал он.

— Да, да, — ответил Макс. — Тоже мне загадка. — Он принялся возиться с верёвкой и шкивом.

Джейк улыбнулся в ответ улыбающейся морде громадного льва всего в нескольких футах от него. Просто поразительно, до чего живыми казались звери и снизу, и вблизи. Их головы, словно короны, обрамляли переплетающиеся лозы и распустившиеся цветы.

Эффект был просто волшебный.

— Ну что, доволен? — Макс уже встал и указывал рукой на потолок.

— Подождите! — Джейка так поразила резьба, что он даже не успел осмотреть гладкий участок. В глубине души ему хотелось замешкаться, словно он боялся, что смотреть будет не на что.

Джейк встал прямо под крестом и поглядел вверх. Он едва-едва мог дотянуться до потолка. Мальчик провёл пальцами по ровному дубу. Сердце колотилось как бешеное, но Макс оказался прав: там ничего не было.

Джейк разглядел какие-то царапины — отметины от ногтей Бет, пытавшейся... что? Что-то вырезать? Открыть какой-то тайный отсек? Но на потолке не было ни петель, ни зазоров. Дерево казалось целым.

Что она такое увидела?

Мальчик наклонял голову так и эдак и наконец заметил карандашные наброски, о которых говорили маляры. И без того едва различимые, со временем они выцвели ещё сильнее. И здесь не было слов. Не было выведено «Бет». Только силуэт цветка.

— Цветок?

Джейк перевёл взгляд с рисунка на льва, которым восхищался всего несколько секунд назад.

— Тот же цветок.

Он снова проверил рисунок. Да. Тот же самый цветок, который отец Бет набросал на потолке, обрамлял, словно венок, величественного льва.

Это был не набросок и не заготовка новой резьбы. Это было его последнее послание, знак, куда нужно смотреть, чтобы раскрыть тайну, подсказка, с чего начать.

В голове каждого зверя была скрыта какая-то функция — прямо как отец Бет и обещал. Так что же прятал лев?

— Мистер Уильямс! — позвал Джейк. Он подбежал к краю платформы и заорал в сторону балкона. — Мистер Уильямс!

Макс схватил его за воротник рубашки и резко потянул назад.

— Это СЛИШКОМ близко к краю, парень. Ладно, время вышло. Лезем вниз.

Джейк вырвался и снова подбежал к краю.

— МИСТЕР УИЛЬЯМС! — завопил он ещё раз, прежде чем Макс опять схватил его и поволок к лестнице.

— Если он увидит, что я позволил ещё одному ребёнку сюда забраться, он мне голову оторвёт. Пошли!

Джейк не сводил глаз с панелей балкона, мысленно приказывая им распахнуться.

— Теперь я полезу первым, — сказал Макс, — но ты полезешь за мной. — Он взял верёвку и обмотал её вокруг талии Джейка. — На тот случай, если вдруг оступишься.

Однако в то же время это означало, что, как только Макс начнёт спускаться, Джейку придётся лезть следом.

Он заорал в последний раз, не скрывая паники в голосе:

— ДЖЕРЕМАЙЯ УИЛЬЯМС!!!

Макс потянул за верёвку и сделал шаг к лестнице. Всё кончено.

Джейк повесил голову. Ничего у него не вышло.

И тут раздался щелчок — такой тихий, что мальчик едва его расслышал.

Панели ложи разъехались.

На балконе, глядя вниз, стоял Уильямс.

— Джейк? — позвал он.

— Я здесь, наверху! — завопил Джейк, размахивая руками.

Уильямс заметил его и был явно этому не рад.

— Какого дьявола? А ну, спускайся немедленно! Я тебе ясно сказал не лезть на верхотуру.

— Но я нашёл!

Уильямс наклонил голову.

— Что нашёл?

Джейк затараторил так быстро, как только мог:

— Лев. Ключ. Цветок.

— О чём ты говоришь?

Джейк посмотрел на Макса.

— Пожалуйста, ещё минуточку.

Маляр на мгновение замешкался. Уильямс уже знал, что Джейк залез на леса. Тут уж ничего не поделаешь.

— Ладно, — сказал он и начал взбираться обратно.

Джейк почувствовал, как натяжение верёвки ослабло, и снова подошёл к краю.

— Набросок цветка. Того же цветка, который украшает голову вот этого льва. Льва с такой же мордой, что у вас в кабинете. Единственного с ключом. Ключом с пустым цветочным горшком. Вы понимаете? Всё сходится.

Архитектор стоял не шевелясь, на миг погрузившись в раздумья. Затем он повернулся и подошёл к львиной голове. Он нажал на нос, и пасть распахнулась. Уильямс взял серебряный ключ и вернулся к перилам.

Джейк бешено закивал.

— Мне кажется, Бет подумала о том же, но ей нужен был ключ. Вот куда она шла, когда оступилась и упала. За ключом.

— То, о чём она не помнит.

— Наверное, так. Но она искала не там. В потолке нет скважины. Она вон там. — Мальчик указал на голову льва.

— Сейчас я принесу тебе ключ.

— Нет, — возразил Джейк, не в силах ждать. — Бросьте его.

— Бросить?

Джейк улыбнулся.

— У вас ведь, говорят, не рука, а пушка.

В ответ Уильямс тоже улыбнулся — казалось, впервые за ужасно долгое время.

— Готов?

— Определённо.

Уильямс замахнулся и швырнул ключ. Тот полетел к Джейку параллельно потолку.

На секунду мальчик испугался, что Уильямс перестарался, но потом ключ начал грациозно снижаться по дуге.

Джейк вытянул руку и перехватил его.

— Да!

— Отлично ловишь, парень! — похвалил Макс.

— Тренировался с друзьями, — ответил Джейк, прижимая ключ к груди. На секунду он задержался. Если он окажется прав, всё вот-вот закончится, а он понятия не имел, что это будет означать.

Но миг замешательства миновал. Джейк делал это не для себя — он делал это для Бет, и для Уильямса, и для человека, которого он никогда не встречал, но который был для этих двоих целым миром.

Джейк прошёл под крестом к львиной голове.

— Ну, где же ты? — спросил он. Проведя пальцами внутри пасти льва, он нащупал скважину — прямо на корне львиного языка.

Его пальцы дрожали. Он вставил ключ в щель... и повернул.

Джейк сидел на краю кровати, дожидаясь, когда мама придёт домой, и удивляясь, как причудливо может поворачиваться и изгибаться время.

Его не было несколько недель — а оказалось, всего несколько минут, — и он только что вернулся домой. И всё же за этот краткий — или долгий — промежуток времени целая вселенная перевернулась для Джейка с ног на голову.

А потом этот первый день после возвращения словно растянулся и дал ему невообразимо много времени, чтобы начать претворять его — их с Бет — план в жизнь.

Сначала Джейк отдал Дэнни тетрадь. Оказалось, что коменданту известны многие из записанных Лили имён. Художники, музыканты, актёры — как раз те люди, которые могли бы помочь спасти «Регентство».

— Завтра же начну всех обзванивать, — сказал Дэнни.

— Будет здорово увидеть, что в Большом зале снова кто-то выступает.

— Снова? Откуда ты узнал о Большом зале?

Джейк пожал плечами.

— Я как «Регентство». Полон секретов. — Он решил оставить рассказ о своих приключениях при себе... пока что.

— Слушайте, Дэнни, а вы не знаете каких-нибудь журналистов, которые захотели бы написать статью про историю этого дома?

— Вообще говоря, знаю. Какое-то время назад здесь останавливалось несколько, уже после того, как Лили перестала вести журнал. Определённо стоит им звякнуть.

— Я уже представляю, как разносчики газет кричат: «Местный парнишка открыл новое чудо света — прямо у нас в городе!»

— Разносчики газет?

Не успел он объяснить, как у Дэнни зазвонил телефон. Звонили из больницы родственники Лили. Но Джейк уже знал, что Лили больше нет. И всё же от необратимости этой новости стало больно. Очень больно.

Когда Дэнни положил трубку обратно на рычаг, вид у него был опустошённый.

Джейк подошёл и обнял этого крепкого мужчину.

— Она нас не покинула, — сказал он. — Она здесь. Везде. И этот дом у нас никто не отнимет.

— Выходит, мы всё-таки можем побороться с городским советом, — ответил Дэнни, утирая слезу.

У Джейка возникло ощущение, что этот разговор произошёл давным-давно, но за окном всё ещё сияло закатное солнце. Частички пыли танцевали в его золотых лучах.

Анастейша прошлась под этими лучами, от чего пылинки взвились изящными дугами, напоминаяДжейку о лозах, украшавших всё «Регентство».

Кошечка поддела лапой свисающий кусок обоев.

— Перестань, — сказал Джейк. — Мне и так стыдно, что я испортил картину, а ты ещё хуже делаешь.

Он нагнулся поднять её и уставился на выглядывающие из-за обоев доски.

— Теперь опять придётся приклеивать.

Анастейша мяукнула и потёрлась спиной об угол стены.

Джейк наклонил голову. Что-то было не так. Что-то в стене его смущало. Он встал и начал измерять шагами её длину.

Он провёл много дней, лёжа на этом полу, прямо там, где стояла сейчас его кровать, и наблюдая, как Джорджия превращает стену в прекрасный городской пейзаж. И был уверен, что теперь стена стала на целых шесть дюймов длиннее и шире.

Почему?

Мальчик опустился на колени и прищурился, вглядываясь между досками. Когда его глаза привыкли к темноте, он рассмотрел огни небоскрёба, сияющие сквозь клубы городского смога.

Джейк просунул пальцы между досок и потянул. Поначалу тонкое дерево отказывалось подаваться, но вскоре древние гвозди сдались, и целый кусок стены отошёл в сторону, словно на петлях.

Джейк поражённо уставился на дыру.

Фреска Джорджии была на месте — почти такая же прекрасная, как в тот день, когда художница её дорисовала. «Регентство», окутанное серебристым светом, вздымалось в небо, словно благородный великан.

Кто-то — может, дед Джейка, может, Уильямс или Лили — сберёг фреску, спрятав её за фальш-стеной. Джейк не знал почему, но всё равно был благодарен.

Он был уверен, что и остальные квартиры на девятом этаже хранят такие же впечатляющие секреты. Возможно, где-то есть и фреска, нарисованная Лили?

— Ого, Анастейша. Ого!

Раздался грохот — что-то упало на пол.

— ДЖЕЙК! ВО ИМЯ ВСЕГО СВЯТОГО!!!

В дверях, дрожа, стояла потрясённая мама. У её ног лежал пакет, из которого выпал десяток апельсинов.

Анастейша принялась катать их по полу.

— Мама! — Джейку захотелось вскочить, обнять её, рассказать, как сильно он по ней соскучился. Но выражение её лица — отвисшая челюсть, вытаращенные глаза — заставили его прирасти к месту.

Джейк проследил за её взглядом: куча досок и штукатурки. Выглядело не очень.

— Я всё объясню.

Но мама уже прошла в комнату и указывала на стену.

— Это что, рисунок Джорджии О’Кифф[32]?

— О’Кифф? Это её фамилия?

Мама подошла ближе и уставилась на обрамлённую ореолом верхушку «Регентства».

— Да это же... картина! Настоящая картина Джорджии О’Кифф!

Джейк наконец обнял её, крепко обхватывая руками за талию.

— Я скучал по тебе, мам.

Она провела пальцами по его волосам.

— Ну, лучше бы тебе привыкать к этому, сынок. — Она посмотрела на него и улыбнулась, приподняв брови.

— Тебя взяли на работу?

— Меня взяли на работу! Меня взяли!

Джейк снова обнял её.

— Может, если у меня получится снова поднакопить, мы найдём дом получше.

Джейк посмотрел на маму со слезами на глазах.

— Мам, но ведь это и есть наш дом.

Она повернулась и обняла его.

От хорошей новости Джейку стало ещё теплее.