Вклад белорусского народа в Победу в Великой Отечественной войне [Коллектив авторов] (fb2) читать онлайн

Вклад белорусского народа в Победу в Великой Отечественной войне Алексей Михайлович Литвин, Ярослав Петрович Безлепкин, Ирина Юрьевна Воронкова и др

Авторский коллектив:

А. М. Литвин (руководитель авторского коллектива), Я. П. Безлепкин, И. Ю. Воронкова, Б. Д. Долготович, В. В. Зданович, А. А. Коваленя, К. И. Козак, А. А. Криворот, А. В. Кузнецова-Тимонова, В. И. Кузьменко, В. П. Павлов, Н. В. Смехович

Редакционная коллегия:

А. А. Коваленя (главный редактор), В. В. Данилович, М. Г. Жилинский, А. М. Литвин (заместитель главного редактора), В. И. Кузьменко

Время неумолимо. Все дальше в историю уходят события Великой Отечественной войны. За послевоенные годы историки и публицисты, поэты и писатели, художники и монументалисты создали тысячи талантливых произведений, в которых отразили героические и трагические события войны. Тема войны неисчерпаемая, вечная!

Даже по прошествии 70 лет после разгрома германского нацизма исследователи постоянно выявляют ранее неизвестные факты и события, создают новые работы, проливающие свет на трагедию крупнейшего военного столкновения за всю историю человеческой цивилизации. Свой вклад в изучение военной истории постоянно вносят историки Беларуси. За послевоенный период было опубликовано более 11 тысяч работ отечественных авторов. Представленная на суд читателей коллективная работа раскрывает огромную жизненную силу белорусского народа, тяготы и лишения, выпавшие на долю военного поколения, его стремление к справедливой борьбе за свободу Отечества. Впервые исследователи в обобщенном виде стремились зримо показать огромный вклад белорусского народа в разгром германских агрессоров. На каждой странице издания раскрывается героизм и мужество, самоотверженность и верность, трагедия и бесконечная вера в неминуемую победу над врагом мужчин и женщин, подростков и детей, которые с достоинством и честью вступали в смертельную схватку с сильным и коварным противником и победили.

В этом глобальном противостоянии, сопровождавшемся гигантскими человеческими и материальными потерями, Красная Армия вместе с союзниками повергла нацистскую Германию. Была одержана Великая Победа над силами зла и насилия, что обеспечило поворот в судьбах многих народов мира. Решающий вклад в разгром нацистской Германии внесла многонациональная Красная Армия. Именно на полях сражений России, Беларуси и Украины невероятными усилиями и ценой огромных жертв были разрушены не только пропагандистские стереотипы о непобедимости военной машины Третьего рейха, но и остановлены, а затем разгромлены отборные силы вермахта. То, что не смогла сделать ни одна армия стран Западной Европы, совершили доблестные советские воины, партизаны и подпольщики.

Многие поколения еще долго будут открывать неизвестные или малоизвестные страницы Великой Отечественной войны, восхищаясь и преклоняясь перед мужеством воинов, партизан и подпольщиков, создавать летопись их великого подвига, равного которому не знала история. Эта война в истории страны и биографиях миллионов людей едва ли не каждодневно напоминает нам о себе. Солдат, офицер, генерал на поле боя постоянно проявляли смелость и бесстрашие, инициативу и воинское мастерство, готовность к самопожертвованию во имя освобождения Отечества. Бесстрашно сражались миллионы патриотов в тылу врага, нанося ощутимый ущерб захватчикам. Подавляющее большинство народа было едино в своем порыве отстоять Родину. Конечно, как на фронте, так и в тылу встречались трусы, паникеры, предатели. Но не они определили ход и исход военной истории.

Как ни прискорбно, но сегодня, по прошествии 70 лет после разгрома германского нацизма, нередко делаются попытки переписать историю Великой Отечественной войны в угоду пересмотра всемирной истории, итогов войны и мира, дискредитировать Великую Победу советского народа, усилить напряженность как во внутригосударственных, так и в международных отношениях. Напомним, что на протяжении всей истории славянские земли неоднократно подвергались нашествиям агрессоров, становились ареной ожесточенных сражений с захватчиками. Уже в ІХ-Х вв. ратникам боевых дружин Полоцкого, Новгородского, Киевского, Смоленского, Туровского, Черниговского княжеств приходилось не раз защищать родную землю от посягательств иноземных завоевателей. Трудно переоценить победу славянских народов в Грюнвальдской битве в 1410 г., которая остановила германский натиск на Восток на 500 лет.

Так было и в годы Второй мировой войны. Главную роль в разгроме нацистской Германии и милитаристской Японии и их союзников сыграла Красная Армия. Длительное время Советский Союз сражался один на один с превосходящими силами агрессоров. Именно на советско-германском фронте происходили главные сражения. Здесь захватчики потерпели первые самые крупные поражения. Советские войска нанесли такие удары союзным фашистской Германии итальянским, румынским, венгерским и финским войскам, которые оказались для них непоправимыми, лишили возможности дальнейшего участия в войне на стороне гитлеровской Германии. Многочисленные неопровержимые исторические факты свидетельствуют, что советский народ и его армия сумели собственными силами добиться коренного перелома в противоборстве с мощной военной машиной Германии.

По ожесточенности, размаху и активности боев советско-германский фронт намного превосходил другие фронты Второй мировой войны. Именно на этом фронте враг понес 73 % совокупных потерь. В личном составе германские захватчики потеряли в сражениях с советскими войсками в 4 раза больше, чем в боях с англо-американскими, а если говорить только об убитых и раненых, то эта разница возрастет до 6 раз. В общей сложности Германия лишилась во Второй мировой войне 13 600 тысяч человек, из них на советско-германском фронте потери – около 10 миллионов человек, что составляет три четверти всех ее людских потерь. Значительными были потери техники и вооружения. На советско-германском фронте германские войска потеряли до 75 % танков и штурмовых орудий (48 тыс.), свыше 75 % авиации (77 тыс.), 74 % артиллерии (167 тыс.). Красная Армия уничтожила, взяла в плен и разгромила 506,5 немецких дивизий и 100 дивизий стран-сателлитов Германии. Англия и США разбили в Западной Европе, Северной Африке и Италии не более 176 дивизий Германии и ее сателлитов^[1].

Достижение военного превосходства было обеспечено благодаря умелому применению и совершенствованию военного искусства. Убедительное доказательство тому – мощные, сокрушающие удары войск Красной Армии по врагу. За годы войны советские войска успешно осуществили более 50 стратегических операций групп фронтов, примерно 250 фронтовых операций, провели тысячи сражений и боев, в ходе которых военная теория и практика обогатились выдающимися образцами стратегии, оперативного искусства и тактики. Большинство операций отличались оригинальностью замысла, высоким мастерством командного, политического и всего личного состава, большой эффективностью ударов по врагу.

За годы войны выросли талантливые военные кадры, обеспечившие успешное осуществление операций. В этом ряду стоят видные военачальники и политработники: И. X. Баграмян, П. И. Батов, А. П. Белобородов, Н. Э. Берзарин, С. С. Бирюзов, С. И. Богданов, Н. Ф. Ватутин, К. А. Вершинин, М. П. Воробьев, Г. А. Ворожейкин, Н. Н. Воронов, С. Ф. Галаджев, В. В. Глаголев, Ф. И. Голиков, А. Е. Голованов, А. Г. Головко, А. В. Горбатов, С. Г. Горшков, А. А. Гречко, А. И. Еременко, П. И. Ефимов, М. Г. Ефремов, А. С. Жадов, А. С. Желтов, Г. Ф. Захаров, М. В. Захаров, С. П. Иванов, И. С. Исаков, В. И. Казаков, М. И. Казаков, М. Е. Катуков, И. В. Ковалев, А. Г. Кравченко, К. В. Крайнюков, С. А. Красовский, Я. Г. Крейзер, Н. И. Крылов, В. И. Кузнецов, Н. Г. Кузнецов, В. В. Курасов, П. А. Курочкин, Д. Д. Лелюшенко, А. А. Лучинский, И. И. Людников, Г. К. Маландин, М. С. Малинин, К. С. Москаленко, А. А. Новиков, Ф. С. Октябрьский, И. Т. Пересыпкин, И. Е. Петров, И. А. Плиев, А. П. Покровский, М. М. Попов, М. А. Пуркаев, Н. П. Пухов, А. И. Радзиевский, П. А. Ротмистров, С. И. Руденко, П. С. Рыбалко, А. Г. Рытов, Л. М. Сандалов, Е. И. Смирнов, В. Д. Соколовский, Ф. П. Степченко, В. А. Судец, К. Ф. Телегин, В. Ф. Трибуц, Ф. Я. Фалалеев, Я. Н. Федоренко, И. И. Федюнинский, А. В. Хрулёв, И. Д. Черняховский, И. М. Чистяков, В. И. Чуйков, Б. М. Шапошников, М. Н. Шарохин, С. С. Шатилов, И. В. Шякин, С. М. Штеменко, М. С. Шумилов, И. С. Юмашев, Н. Д. Яковлев и многие другие.

В свое время известные политические деятели высоко оценивали успешное воинское мастерство войск Красной Армии, преклонялись перед подвигом народа, который в нечеловеческих условиях и лишениях создал фундамент могущества, позволившего разгромить сильнейшего врага. Например, 27 января 1945 г. премьер-министр Великобритании У. Черчилль адресовал И. В. Сталину послание, в котором говорилось: «Мы очарованы Вашими славными победами над общим врагом и мощными силами, которые Вы выставили против него. Примите нашу самую горячую благодарность и поздравление по случаю исторических подвигов»^[2]. Английский премьер-министр в свое время признавал, что именно сопротивление русских сломило хребет германских армий.

У. Черчилля трудно было заподозрить в симпатиях к Советскому Союзу и его политическим лидерам. Известно, что этот государственный деятель в свое время отдал приказ не расформировывать части вермахта, чтобы быть готовыми использовать их против русских. В этом он вынужден был публично признаться 23 ноября 1954 г.: «Я думаю, что я был первым известным человеком, который публично заявил о том, что мы должны взять Германию в наш лагерь против русской коммунистической агрессии. Еще перед концом войны, когда немцы сдавались сотнями тысяч, а наши улицы были заполнены ликующими толпами, я отправил лорду Монтгомери телеграмму с приказом аккуратно собирать и складировать немецкое вооружение так, чтобы оно с легкостью могло быть снова выдано немецким солдатам, с которыми мы должны работать в случае, если советское наступление будет развиваться и дальше» ^[3].

К сожалению, сегодня все активнее внедряются в сознание молодого поколения некоторых стран Запада и постсоветского пространства метастазы фальсификации военной истории. Ряд общественных движений этих стран, инициируемых последователями коллаборационистов, стремится дискредитировать память о советском солдате как освободителе и спасителе пострадавших от германского нацизма народов и внедряет фальсифицированный образ жестокого захватчика, оккупировавшего восточноевропейские страны. Тем самым наносится жестокое оскорбление почти 7 миллионам советских воинов, участвовавших в освободительной миссии, из которых около 1 миллиона 100 тысяч отдали свои жизни за свободу европейских народов, спасли многих людей от уничтожения^[4].

Европейцы начинают забывать, кто их освободил от коричневой чумы, и занимаются переписыванием выводов и решений Нюрнбергского процесса. К сожалению, негативное отношение к русским искусственно подогревается и культивируется. Делается немало, чтобы превратить Германию из агрессора в жертву, и, в конечном итоге, пересмотреть итоги Второй мировой войны со всеми вытекающими геополитическими последствиями. Вот уже Парламентская ассамблея Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ) по инициативе делегата от Литвы приняла 3 июля 2009 г. в Вильнюсе документ, озаглавленный «Объединение разделенной Европы: защита прав человека и гражданских свобод в XXI веке в регионе ОБСЕ». Эта резолюция, по существу, уравняла Советский Союз и нацистскую Германию в развязывании Второй мировой войны. Резолюция призывает сделать 23 августа днем памяти жертв сталинизма и нацизма^[5].

Фальсификация истории возникает не вследствие ошибок ученых, а как средство реализации определенных политических интересов. В настоящей работе авторы стремились объективно раскрыть героизм и трагедию военных событий. Ведь Великая Отечественная война, действительно ставшая всенародной, пропустила через свое горнило многомиллионные массы людей и самым негативным образом повлияла на их судьбы. Правда истории состоит в том, что абсолютное большинство народов Советского Союза восприняли войну против нацистской Германии как войну справедливую, священную, Отечественную. Именно сплочение народов, понимание смертельной опасности, нависшей над страной, над каждым ее гражданином, обусловило активное участие народов СССР в борьбе с агрессорами. Вера народа в неминуемый разгром врага усиливала сплочение людей и обеспечила Победу. Народ верил, прежде всего, в силу и мощь Красной Армии, которая формировалась из многих представителей народов СССР. Без этой веры, без руководящей роли партийно-советского руководства невозможно было организовать сопротивление на фронте, борьбу партизан и подпольщиков в тылу германских оккупантов. День ото дня все более мощным становились решимость отстоять Родину и разгромить захватчиков. Духовный подъем народа явился решающим фактором в борьбе с фашизмом. Воедино слились необходимость защиты Отечества и национальные чувства, религиозная вера и вера в справедливость войны. В этих суровых условиях выбор делался в пользу защиты Родины.

Каждая советская республика послала на фронт своих сыновей и дочерей. Достойный вклад в Победу внес и белорусский народ. Его лучшие представители навечно занесены в список тех, кто ковал победу над фашизмом. В представленной работе на основе уже опубликованных материалов и ранее неизвестных документов в комплексе освещается участие различных слоев белорусского народа в борьбе с германскими агрессорами. Богатейший фактологический материал и многочисленные примеры подтверждают, что с первого до последнего дня войны жители Беларуси вели упорную вооруженную борьбу с врагом. Многие представители белорусского народа самоотверженно сражались в регулярных частях Красной Армии и Военно-Морского Флота на всех фронтах Великой Отечественной войны, в рядах партизан и подпольщиков не только на оккупированной территории Беларуси, но и других республик, вели борьбу в войсках союзников, достойно боролись в европейском Сопротивлении. Только в действующей Красной Армии сражались 1,3 миллиона белорусов и уроженцев Беларуси.

Уже в 1941 г. 10 белорусов и уроженцев Беларуси за мужество и героизм, проявленные в тяжелых боях, были удостоены звания Героя Советского Союза: пехотинец А. И. Лизюков; летчики А. К. Антоненко, Н. Ф. Гастелло, И. А. Ковшаров, Л. 3. Муравицкий; танкист С. А. Горелик; артиллерист Б. Л. Хигрин; кавалерист Л. М. Доватор; политработник К. Н. Осипов; партизан Т. П. Бумажков.

Случается, история долгие годы хранит в тайне многие факты и события, в которых белорусы принимали самое активное участие. Например, давно было известно, что в ходе героической битвы за Москву оборону у деревни Дубосеково держала с 6 октября по 16 ноября 1941 г. 4-я рота 1075-го стрелкового полка 316-й стрелковой дивизии под командованием генерала И. В. Панфилова. Но только недавно установлено, что ротой командовал белорус, капитан Павел Михайлович Гундилович. В этих боях почти вся рота погибла, но сумела остановить врага^[6].

Патриотический подъем белорусского народа был чрезвычайно высок. В ряды защитников Отечества вступали добровольно, иногда – целыми семьями. Ушли на фронт три брата и сестра Орловы (Циунчики), выходцы из местечка Берестовица Гродненской области, а также их отец.

Три брата и сестра Бибиковы из Славгорода Могилевской области воевали на фронте офицерами. Старший, Василий, командовал 11-й воздушной армией. Четыре сына и отец Заровские из Бешенковичей Витебской области были на фронте и в партизанах. Старший из сыновей – Виктор Андреевич – в послевоенные годы стал генералом.

В семье Степана Пляца, жителя деревни Озерцы Толочинского района Витебской области, с врагом сражались четыре сына и две невестки: Дмитрий, Леонид, Михаил, Иван, Раиса и Руфина. Все они служили в авиации. Обе невестки стали Героями Советского Союза.

Шесть сыновей отправила на фронт Тодора Храбрая из местечка Белыничи Могилевской области, столько же сыновей – быховский колхозник Аким Красовский. Его старший сын Степан командовал в разное время 17-й и 2-й воздушными армиями, стал маршалом авиации.

Пять сыновей Анастасии Фоминичны Куприяновой из Жодино тоже сражались в партизанах и на фронте. Младшему – Петру – посмертно было присвоено высокое звание Героя Советского Союза. Он повторил подвиг Александра Матросова при освобождении Латвии.

Из семьи Гурских из Узденского района Минской области ушли на фронт семеро детей, а из восьми сыновей Шпаковых из Речицкого района Гомельской области шестеро погибли.

Шесть братьев Малышевых из Петриковского района воевали в партизанах. Федор Малышев вместе с группой пустил под откос 19 эшелонов врага. Указом Президиума Верховного Совета СССР ему было присвоено звание Героя Советского Союза.

Были офицерами-фронтовиками пять братьев Гусаковских из Кричевского района Могилевской области. Иосиф стал генералом армии, дважды Героем Советского Союза.

Каждый народ гордится своими представителями, приумножившими ратную и трудовую славу Отечества, внесшими значительный вклад в науку, культуру. В годы Великой Отечественной войны 23 наших генерала-земляка командовали армиями, более 400 белорусов и уроженцев Беларуси были генералами и адмиралами.

Среди полных кавалеров ордена Славы 74 наших земляка, 475 человек удостоены звания Героя Советского Союза.

Многие из них участвовали в битвах под Брестом, Москвой, Сталинградом, Курском, освобождали Кавказ, Украину, родную белорусскую землю, Прибалтийские республики, штурмовали Берлин, принесли свободу Праге, приближали освобождение народов Европы от фашистского ига. Например, Ф. И. Кузнецов и В. Д. Соколовский командовали фронтами, Е. Е. Кащеев, Д. А. Гапанович, И. А. Орлов, Т. Ф. Штыков и Ф. П. Яковлев являлись членами военных советов фронтов, Б. А. Пигаревич, В. С. Голушкевич, А. А. Кацнельсон, М. И. Панфилович, К. А. Коваленко, В. Д. Соколовский, А. И. Антонов, В. Р. Вашкевич были начальниками штабов фронтов. 23 белоруса водили в бой полки и дивизии своих армий, 52 генерала командовали корпусами, в том числе восемь – механизированными и танковыми корпусами. Около 150 человек командовали бригадами, дивизиями. Более 40 генералов-белорусов работали в Генштабе. Свыше 50 генералов возглавляли различные службы фронтов и армий: артиллерию, бронетанковые и механизированные войска, связь, инженерные войска, интендантскую службу. Пять человек руководили военными заводами.

Сорок летчиков – Героев Советского Союза из числа наших земляков за годы войны сбили в воздушных боях 506 вражеских самолетов. Из них больше всех (32) – старший лейтенант А. М. Кулагин. Майор Ф. Ф. Архипенко – 30, старший лейтенант М. М. Зелёнкин – 28, старший лейтенант П. Я. Головачёв – 26, старший лейтенант Н. Г. Пинчук – 22, старший лейтенант П. И. Гучёк и старший лейтенант П. П. Никифоров – по 20, старший лейтенант М. В. Лусто – 19. Навсегда останется в памяти белорусского народа подвиг летчика А. К. Горовца, который сбил в одном из боев на Курской дуге 9 вражеских самолетов.

Белорусские люди самоотверженно отстаивали свободу и независимость родной земли. Многие из них стали боевыми побратимами Николая Гастелло, Александра Матросова. Были среди наших земляков свои Алексеи Маресьевы и Иваны Сусанины.

В работе значительное внимание уделено освещению борьбы белорусских людей в рядах партизан и подпольщиков. На многочисленных примерах раскрыта великая сила патриотизма, которую проявил белорусский народ, сражаясь с захватчиками в тылу врага. Надеясь сломить волю тех, кто оказался на оккупированной территории, германские оккупационные власти установили режим насилия, грабежа и беспощадного террора, широко используя социальную демагогию, провокации и обман. Однако даже под угрозой смерти подавляющее большинство белорусских людей не поддались на посулы захватчиков, не стали на путь сотрудничества с оккупантами, а участвовали в саботаже и срыве экономических и политических мероприятий германских военных и оккупационных властей, вливались в ряды партизан.

Более 70 тысяч человек вели упорную, жертвенную борьбу в подполье. На место погибших патриотов вставали новые герои. Постоянно росли и ширились ряды партизан. Их армия насчитывала 374 тысячи бойцов, еще около 400 тысяч составляли партизанский резерв, готовый в любой момент, при наличии оружия влиться в ряды партизан. Усилиями партизан и подпольщиков при широкой поддержке местного населения уже к концу 1943 г. около 60 % оккупированной территории Беларуси находилось под контролем партизан. Здесь было создано более 20 крупных партизанских зон, где население жило по законам советской власти.

Белорусские патриоты оказали значительную помощь действующей Красной Армии. За годы борьбы партизаны и подпольщики уничтожили и вывели из строя около 500 тысяч германских солдат и коллаборационистов. Пустили под откос 11 128 вражеских эшелонов и 34 бронепоезда, разгромили 29 железнодорожных станций, 948 штабов и гарнизонов врага, подорвали и уничтожили более 18 700 автомашин, более 300 тыс. рельсов, взорвали и сожгли 819 железнодорожных и 4710 других мостов, разрушили свыше 7300 км телефонно-телеграфных линий связи, сбили и сожгли на аэродромах 305 самолетов, подбили 1355 танков и бронемашин, уничтожили 438 орудий разного калибра, 939 военных складов.

Немало белорусов участвовали в европейском движении Сопротивления. Оказавшись в концентрационных лагерях на территории стран Европы, они устанавливали контакты с участниками антифашистского движения. Некоторым удалось бежать из мест заключения. Они влились в партизанские отряды, подпольные антифашистские организации патриотов Польши, Чехословакии, Югославии, Франции и других стран. За мужество и героизм, проявленные в отрядах и группах европейского движения Сопротивления, многие были удостоены боевых наград стран Европы. Белорусы мужественно сражались в составе войск союзников СССР по антигитлеровской коалиции. Эта героическая страница борьбы белорусских людей также нашла свое отражение в представленной работе.

Одним из важных разделов книги является показ заметного вклада в достижение Победы представителей белорусского народа, эвакуированных в советский тыл. Упорным трудом на заводах и фабриках, в колхозах и совхозах, научных лабораториях они приближали Великую Победу. С первых дней войны трудилась машинистом паровоза гомельчанка Е. М. Чухнюк. Она первой среди работников железнодорожного транспорта провела с опережением графика и без дополнительного топлива тяжеловесный поезд. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 5 ноября 1943 г. звание Героя Социалистического Труда было присвоено 127 железнодорожникам и военнослужащим железнодорожных войск. В Указе были также названы имена первых в годы войны женщин-железнодорожниц, удостоенных звания Героя Социалистического Труда, в том числе Е. М. Чухнюк.

Плодотворно трудились белорусские ученые, эвакуированные в советский тыл.

Основное внимание концентрировалось на исследованиях, которые могли быть выполнены в короткие сроки, а их итоги были остро нужны фронту и народному хозяйству. Так, члены-корреспонденты АН БССР Б. В. Ерофеев и А. М. Розин провели важное для оборонной промышленности исследование по определению нахождения редких элементов ванадия и лития в горных породах Урало-Волжского региона. Академик С. М. Липатов, учитывая угрозу развязывания нацистской Германией химической войны, разработал метод использования белков жмыха для пропитки защитных тканей, практическое применение которого успешно было проведено в полевых условиях. Член-корреспондент Н. Ф. Ермоленко активно участвовал в решении проблемы обессеривания и деэмульгации нефти. Под руководством академика Н. С. Акулова был сконструирован надежный аппарат для определения содержания металлов в рудах, который был передан в серийное производство. Член-корреспондент АН БССР Д. М. Голуб выполнял исследования, позволившие выработать способы восстановления нервных путей в организме человека, поврежденных в результате боевой травмы. Академик Т. Н. Годнев внес важный вклад в создание методов сохранения витаминов в продуктах, подлежащих длительному хранению. За значительный вклад в укрепление обороноспособности страны большая группа белорусских ученых была удостоена высоких государственных наград. Орденами Ленина были награждены академики Н. М. Никольский, В. Н. Перцев, орденами Трудового Красного Знамени – академики Т. Н. Годнев, А. Р. Жебрак, О. К. Кедров-Зихман, В. А. Леонов, А. Я. Прокопчук, члены-корреспонденты Д. М. Голуб, Н. Ф. Ермоленко, профессор Т. И. Ломтев^[7].

Война принесла Беларуси невосполнимые утраты. По уточненным данным, погиб каждый третий житель республики. Были разрушены большинство городов, сожжены тысячи сел, практически полностью выведены из строя промышленность, сельское хозяйство, транспорт, связь, похищены значительные национально-культурные ценности. Война оставила сиротами около 60 тысяч детей.

На многочисленных примерах в работе убедительно показано, что война не ожесточила белорусских людей. Белорусы не только активно участвовали в антифашистском сопротивлении, но и спасали тысячи людей, оказавшихся в сложном положении. Рискуя собственной жизнью, укрывали раненых красноармейцев и командиров Красной Армии, евреев, спасали от угона в Германию молодежь, опекали бездомных детей. Эти патриотические поступки убедительно свидетельствуют о благородстве белорусского народа, который проявил себя поистине народом-праведником.

В представленной работе акцентировано внимание на необходимости сохранения памяти о героических и трагических событиях войны. Следует подчеркнуть известную истину: прошлое не прощает тех, кто забывает его уроки. Память о Второй мировой войне должна быть направлена не на обострение проблем и противоречий, а на достижение мира и согласия между народами. Однако базироваться это может только на исторической правде, на тех ценностях, которыми руководствовались страны антигитлеровской коалиции в борьбе с фашизмом, с нацистской агрессией, расизмом и геноцидом.

Вклад белорусского народа в Великую Победу, в разгром германского нацизма еще до окончания Великой Отечественной и Второй мировой войн получил заслуженное признание мирового сообщества: международная конференция, созванная 25 апреля 1945 г. в Сан-Франциско для образования ООН, приняла решение о включении БССР в число стран-учредителей этой новой и самой авторитетной международной организации государств, которая и сегодня охраняет мир, безопасность и сотрудничество народов.

В представляемом труде убедительно показана огромная работа, которая осуществлялась и осуществляется государственными и общественными организациями в целях сохранения памяти о героических и трагических событиях войны, ратном подвиге тех, кто даровал нам свободу и возможность жить и трудиться. Ярким проявлением этого является учреждение специальных вымпелов «За мужество и стойкость в годы Великой Отечественной войны», которыми награждены 27 населенных пунктов Республики Беларусь за большой вклад воинов Красной Армии, трудящихся, партизан, подпольщиков в их оборону и освобождение.

Беларусь – единственная страна в Европе, которая в новейшей истории построила и открыла в канун празднования 70-летия освобождения Беларуси новое здание Белорусского государственного музея истории Великой Отечественной войны – крупнейшего хранилища реликвий Победы. Выступая на открытии музея 2 июля 2014 г., Президент Республики Беларусь Александр Григорьевич Лукашенко обратил внимание на недопустимость перекраивания истории под конкретный политический заказ. Президент подчеркнул, что только «…благодаря единству многонационального советского народа, от мала до велика вставшего на защиту общего Отечества, удалось разгромить мощного, до тех пор непобедимого врага. Притом не просто изгнать агрессора со своей территории, но и освободить все человечество от угрозы фашистского порабощения…»^[8]

В канун 70-летия Великой Победы военно-патриотическая работа в стране разворачивается с новой силой, она по-прежнему занимает важное место в жизни белорусского общества. Живет людская память о тех, кто своей самоотверженной, героической борьбой обеспечил свободу, спас белорусский народ от физического уничтожения. Она не только в сердцах людей, но и в многочисленных мемориалах и памятниках, установленных благодарными потомками всем тем, кто ценою своих жизней остановил нашествие коричневой чумы. Эта память хранится также в названиях улиц, экспозициях музеев, кинофильмах, произведениях писателей, поэтов, художников, исторических исследованиях белорусских ученых.

К великой юбилейной дате ученые Национальной академии наук Беларуси совместно с коллегами из высших учебных заведений республики подготовили фундаментальную работу, впервые обобщающую вклад белорусов и уроженцев Беларуси в разгром нацистской Германии. Это духовный памятник всем, кто в суровые сороковые своим ратным и трудовым подвигом отстоял свободу и независимость Родины. Это напоминание грядущим поколениям, что в годину опасности необходимо смело и решительно вставать в ряды защитников своего Отечества.

Раздел I Отображение вклада Беларуси в разгром нацизма в научной, научно-популярной и мемуарной литературе

Белорусский народ внес значительный вклад в общую победу над нацизмом. Дважды (в 1941 и в 1943–1944 гг.) Беларусь стала местом оборонительных и наступательных операций. Важным вкладом в разгром захватчиков стало антигерманское сопротивление, которое является уникальным явлением и не имеет аналогов в истории. Значительный вклад в Победу внесли уроженцы Беларуси, воевавшие на фронтах Великой Отечественной и Второй мировой войн, в европейском движении Сопротивления. Не менее значим для Победы был и трудовой вклад рабочих, колхозников, служащих, деятелей науки и культуры. За прошедшее время многое изменилось в мире. Но по-прежнему не ослабевает интерес ко всему тому, что связано с летописью минувшей войны. По различным проблемам военной истории Беларуси опубликовано свыше 11000 монографий, фундаментальных исследований, статей в сборниках и журналах, энциклопедических изданиях, воспоминаний непосредственных участников событий; защищено свыше 100 докторских и кандидатских диссертаций, в которых с различных методологических позиций раскрываются важнейшие вопросы начального периода, партизанской и подпольной борьбы, оккупационного режима на территории Беларуси, освобождения республики, организации восстановительных мероприятий, участия белорусов на фронтах войны и в европейском движении Сопротивления^[9]. Самым масштабным книжным проектом, увековечивающим вклад белорусского народа в общую Победу над врагом, явилось издание серии историко-документальных хроник «Память». Идея издания такого рода книг принадлежала П. М. Машерову. Он предложил издательству «Белорусская Энциклопедия» разработать серию, которая показала бы вклад каждого района Беларуси в Победу в Великой Отечественной войне. Первая книга «Память: историко-документальная хроника Шумилинского района» увидела свет в 1985 г. Позже, 27 мая 1991 г., было принято постановление Совета Министров БССР № 203 «Об издании в республике книг Памяти»^[10]. Многотомное издание историко-документальных хроник городов и районов Беларуси «Память», аналогов которым нет ни в одной из бывших республик Советского Союза, было закончено в 2006 г. Книги состоят из историко-краеведческих очерков, дополненных документальными материалами, фрагментами из воспоминаний, писем и др. Основной объем книг посвящен периоду Великой Отечественной войны. В издании опубликованы: списки воинов Красной Армии, погибших во время обороны и освобождения районов, городов и похороненных на их территории; воинов-земляков, которые погибли или пропали без вести; партизан и подпольщиков, лиц, содействовавших партизанскому и подпольному движению, членов их семей; мирных жителей – жертв фашистского геноцида. Кроме того, в 1995 и 2005 гг. увидели свет две Республиканские книги «Память»^[11].

Беларусь одной из первых советских республик подверглась нападению нацистской Германии. Чтобы задержать германское наступление в приграничных районах Беларуси, у советского руководства не оказалось достаточных сил и средств. За короткий срок советские войска потерпели поражение. Однако, как отмечает известный белорусский исследователь истории Великой Отечественной войны А. А. Коваленя, «война для Советского Союза была не только трагической страницей, но и героическим ратным трудом»^[12]. Наступление немецких войск по белорусской земле не было триумфальным. Они никогда еще с начала Второй мировой войны не встречали столь упорного сопротивления. Символом массового подвига советских воинов стала героическая оборона Брестской крепости. Обороне цитадели были посвящены книга С. С. Смирнова, сборник воспоминаний «Героическая оборона»^[13]. Именно в 1960-1970-е гг. в отечественной историографии была сформирована основная концепция обороны крепости: гарнизон насчитывал 3,5–4 тысячи человек, держал оборону в течение месяца, в результате которой погибли почти все защитники крепости. В связи с тем, что почти не сохранилось отечественных документов по этой теме, а зарубежные архивы были недоступны советским ученым, концепция базировалась преимущественно на воспоминаниях непосредственных участников обороны крепости. Сложные вопросы, посвященные судьбе пленных красноармейцев, не находили в то время отображения на страницах изданий.

Историография обороны Брестской крепости значительно пополнилась в постсоветский период. Сотрудниками мемориального комплекса «Брестская крепость-герой» подготовлены сборник очерков «Герои Бреста» и книга «Брестская крепость…: факты, свидетельства, открытия»^[14].

Несомненный интерес для научного осмысления проблемы представляет монография С. Е. Новикова «Беларусь улетку 1941 года: новыя падыходы ў даследаванні баявых дзеянняў»^[15]. Впервые в отечественной исторической науке исследователь вводит в научный оборот полный текст «Донесения о ходе боевых действий при взятии Брест-Литовска» командира 45-й дивизии Ф. Шлипера. Оправданным выглядит сделанное на основании анализа данных документальных источников следующее заключение С. Е. Новикова: «На своем пути части германского вермахта фактически с самого начала агрессии против СССР встретили сильный рубеж сопротивления, на котором мужественно стояли воины разных национальностей, выполняя свой священный долг по защите советской Родины»^[16].

Отдельным направлением отечественной историографии можно назвать изучение защиты советскими войсками и народным ополчением г. Могилева 3-26 июля 1941 г. Оборона этого города является одной из самых героических и в то же время трагических страниц начального периода Великой Отечественной войны на территории Беларуси. В этом плане хотелось бы отметить поисковую работу Могилевских краеведов Н. С. Борисенко, Г. И. Волчок, А. П. Костерова, благодаря которым открыты новые, ранее неизвестные факты обороны днепровского рубежа. Так, Н. С. Борисенко в книге «Днепровский рубеж: трагическое лето 1941-го» на основании найденных в лесах Могилевской области штабных документов 20-го механизированного корпуса Красной Армии, а также материалов Центрального архива Министерства обороны Российской Федерации вводит в научный оборот новые данные о результатах боев под Могилевом летом 1941 г.^[17]

Картину боев за Могилев дополняет уже упомянутая нами монография С. Е. Новикова. В подразделе «Днепровский рубеж под Могилевом» впервые в отечественной историографии в научный оборот введен приказ № 1 командира 172-й стрелковой дивизии генерал-майора М. Т. Романова от 7 июля 1941 г., обнаруженный ученым в немецких архивах. Именно на данную дивизию возлагалась непосредственная защита города. Новый документ позволил уточнить конкретные мероприятия по созданию системы боевого обеспечения и организации обороны Могилева, благодаря которым оборона стала, как подчеркивает белорусский историк, уникальной операцией, «фактически первой удачно организованной без директив сверху и мастерски проведенной в невероятно сложных условиях»^[18]. Подтверждением тому служат донесения командиров четырех пехотных дивизий 2-й полевой армии германского вермахта. В частности, в донесении 7-го корпуса от 22 июля 1941 г. о деятельности 7-й и 23-й дивизий отмечается, что «сопротивление перед этими дивизиями настолько сильное и упорное, что возникает сомнение относительно самостоятельного разгрома врага и взятия плацдарма»^[19]. В следующем документе отмечено: «Плацдарм Могилев брался 7-м армейским корпусом в течение семи дней неожиданно жестокими боями. Этот штурм представляет собой полностью завершенную операцию, а потому является редкой картиной отдельной битвы армейского корпуса… Русский держится до последнего. Он вовсе не восприимчив к боевым действиям на его флангах и в тылу. Надо было с боем брать каждую стрелковую ячейку, каждую противотанковую и пулеметную позицию, каждый дом»^[20].

Оценивая результаты обороны города, исследователь делает обоснованный вывод о том, что директива главнокомандующего о преобразовании Могилева в неприступную крепость летом 1941 г. была практически выполнена в полном объеме, о чем свидетельствуют и немецкие документы. Оправданным и логичным выглядит и предложение С. Е. Новикова о присвоении Могилеву почетного звания «Город-герой». Более чем на месяц были задержаны значительные силы вермахта в результате боев за Рогачев, Жлобин, Гомель в июле-августе 1941 г. Введенное в научный оборот С. Е. Новиковым в вышеназванной монографии «Донесение о Рогачевско-Жлобинской битве» от 13 сентября 1941 г. оперативного штаба 2-й полевой армии вермахта, направленное командованию группы армий «Центр», не только подтвердило прежние выводы отечественной историографии о том, что июльская Рогачевско-Жлобинская операция Красной Армии, проведенная силами 63-го стрелкового корпуса 21-й армии под командованием генерал-лейтенанта Л. Г. Петровского, являлась, возможно, первым успехом советских войск за весь начальный период войны, но и позволило усилить их. Подтверждением тому служит директива № 34 «О дальнейшем ведении войны на востоке» от 30 июля 1941 г., в которой «А. Гитлер впервые после нападения на Советский Союз отдал командованию группы армий “Центр” приказ о переходе к обороне на московском направлении наступления»^[21]. Как справедливо отмечает исследователь, «локальные и ограниченные успехи Западного и Центрального фронтов на Гомелыдине стали первыми шагами на пути к краху стратегической операции “Барбаросса”»^[22]. По подсчетам, сделанным С. Е. Новиковым, «после завершения 5-дневной битвы “пехоты на востоке” общее количество немецких потерь 2-й полевой немецкой армии составляло 31 757 человек, при этом из них убитыми и пропавшими без вести были 10 057, причем более половины из них в боях за Гомель»^[23].

Темой исследований Н. М. Акаловича стала история обороны г. Минска в июне 1941 г.^[24] Автор сконцентрировался на показе героизма и мужества советских солдат и офицеров, задержавших врага на 7 дней, что позволило выиграть время для организации новой линии советской обороны на рубежах рек Березины и Днепра, сорвать планы немцев и не дать им возможности беспрепятственно двигаться на Ленинград, Москву и Донбасс. Значительный урон, нанесенный противнику, снижение темпов наступления вермахта способствовали срыву плана «молниеносной войны» с СССР.

Вклад в разгром врага внесли отряды самообороны, истребительные батальоны, народное ополчение, которые в значительной степени комплектовались из добровольцев. Ценной для раскрытия проблемы является монография Н. К. Андрющенко «Народное ополчение Белоруссии», полностью посвященная истории создания и деятельности истребительных батальонов и частей народного ополчения^[25].

В 1990-2000-е гг. появился ряд работ, подготовленных российскими и отечественными учеными, в которых события 1941 г. на территории Беларуси представляются на основании новых документальных источников с учетом наработок современной историографии Великой Отечественной войны. Так, сотрудник Института военной истории Министерства обороны Российской Федерации, уроженец Беларуси И. В. Тимохович в монографии «Битва за Белоруссию: 1941–1944», оценивая вклад жителей республики в общую победу над нацизмом, отмечал, что битва за Беларусь «началась 22 июня 1941 г. с момента вероломного нападения гитлеровской Германии на нашу страну, вторжения немецко-фашистских войск на территорию Белорусской республики, продолжалась 1129 суток – до конца июля 1944, когда гитлеровские полчища были полностью изгнаны с белорусской земли»^[26].

Изучением начального периода Великой Отечественной войны на территории Беларуси занимается белорусский историк И. А. Басюк. Результатом его научной деятельности стали 3 монографии, защищенная докторская диссертация и свыше 40 статей. Приведенные в работах факты являются еще одним доказательством того, что именно в Беларуси летом 1941 г. были заложены основы срыва немецкого плана «молниеносной войны». «…Мужество советских воинов… – подчеркивает историк, – привели к замедлению темпов наступления противника, что стало первой предпосылкой срыва немецкой стратегии “молниеносной войны”. До наступления зимы противник так и не овладел Москвой и Ленинградом»^[27].

Особую ценность представляет подготовленное коллективом авторов издание «Беларусь в годы ВеликойОтечественной войны 1941–1945». Историкам удалось справиться с поставленной задачей: «осветить комплексно и непредвзято, насколько это возможно – объективно, с привлечением новых выявленных архивных документов, с учетом реалий сегодняшнего дня события войны, происходившие на территории Беларуси»^[28]. «Оборонительная операция в Беларуси, – отмечают авторы, – дала первый опыт подготовки и ведения оборонительных операций Великой Отечественной войны в условиях ограниченного времени, резко изменявшейся обстановки, применения больших масс танков и авиации. Сопротивлением на промежуточных рубежах, контрударами механизированных корпусов и общевойсковых соединений группе армий “Центр” был нанесен значительный урон, замедлены темпы ее наступления, что дало советскому командованию развернуть войска стратегического второго эшелона, задержавших затем на два месяца продвижение немецких войск в Смоленском сражении 1941 г.»^[29]

Важная роль на начальном этапе войны отводилась укрепленным районам. Данный аспект раскрыт в монографии С. А. Пивоварчика^[30]. Рассматривая роль укрепленных районов в стратегическом и тактическом плане, автор подтверждает выводы прежних исследователей о том, что стратегическую задачу задержки наступления противника на границе, чтобы дать советским войскам отмобилизоваться и стать опорой для контрнаступления, УРы не выполнили. Однако даже при наличии значительных недостатков, укрепленные районы приостановили темпы и ослабили наступательную мощь вермахта, и это позволило Красной Армии организовать оборону.

Партизанское движение

Важным вкладом в разгром германских агрессоров стало антигерманское сопротивление – партизанская и подпольная борьба, массовый скрытый и открытый саботаж местными жителями политики оккупационных властей, развернувшееся на оккупированной территории Беларуси и превосходившее по организованности, количеству участников, формах и средствах борьбы все европейские страны. Белорусские партизаны и подпольщики использовали активные и пассивные формы сопротивления. Высшей формой сопротивления являлась боевая деятельность вооруженных партизанских формирований.

Важная роль, которую играла партизанская борьба на оккупированной территории, обусловила характер ее изучения. Партизанская тематика занимала приоритетное место в советской историографии. За период 1940-1980-х гг. по истории вооруженной борьбы на оккупированной территории Беларуси подготовлены фундаментальные исследования, монографии, сборники статей, документов и воспоминаний, защищены кандидатские и докторские диссертации. Этому в значительной степени способствовал и тот факт, что долгое время партийное руководство Беларуси возглавляли непосредственные организаторы и руководители вооруженной борьбы в тылу германских войск – К. Т. Мазуров и П. М. Машеров.

Первые попытки осветить историю партизанского движения на территории Беларуси относятся к временам Великой Отечественной войны. Боевые действия партизан привлекли внимание историков, писателей, партийных работников, руководителей партизанского движения. Брошюры и статьи, изданные в годы войны, имели целью шире распространить опыт борьбы партизан на всю оккупированную территорию и мобилизовать советских людей на открытую вооруженную борьбу с захватчиками. Значительное внимание в подобных публикациях уделялось формам, методам, тактике партизанской борьбы, освещению героизма партизан.

В годы войны появился ряд статей организаторов и руководителей партизанского движения, большинство которых были секретарями ЦК Компартии союзных республик и обкомов партии. Особое место среди них занимают статьи (изданные затем отдельной брошюрой) Первого секретаря ЦК КП(б)Б, главы Центрального штаба партизанского движения (ЦШПД) П. К. Пономаренко^[31]. Однако и П. К. Пономаренко, несмотря на занимаемую должность, тем более авторы других работ, вышедших в годы войны, были ограничены в своих возможностях дать полную картину борьбы партизанских формирований на оккупированной территории. В значительной степени это объяснялось необходимостью конспирации, а также тем, что не было регулярной связи со многими организациями и партизанскими формированиями, действовавшими в тылу германских войск.

С самого начала в трудах историков и публицистов ведущей становится тема партийного руководства партизанской борьбой. Руководящая роль партии в становлении и развитии партизанского движения в Беларуси была очерчена в работах П. К. Пономаренко, П. 3. Калинина, Т. С. Горбунова, М. В. Зимянина, И. П. Кожара, Н. Я. Наталевича, Р. И. Сидельского и других. Данный вывод подтверждали и первые мемуары, которые в основном предоставлялись в рукописных изданиях. В 1941 г. воспоминания появились и в периодике. В дальнейшем они были изданы отдельными книгами. Сборники выходили в Москве, Куйбышеве, Магадане ^[32].

После окончания Великой Отечественной войны открылись новые возможности развития историографии партизанского движения. Наиболее значительной работой из опубликованных в этот период стало двухтомное исследование «Всенародная партизанская война в Белоруссии против фашистских захватчиков», автором которого указан Л. Ф. Цанава^[33]. Несмотря на все обстоятельства написания книги, идеологическую ангажированность, преувеличение роли И. В. Сталина, это, по сути, было первое фундаментальное издание, посвященное становлению и развитию партизанского движения на всей территории республики, подготовленное на основе архивных источников, в том числе немецких. В книге показана деятельность Компартии по руководству борьбой во всех областях республики, приведены сведения о количестве партизан, отрядов, соединений в разных регионах, о боевой деятельности отдельных партизанских формирований. К сожалению, в исследовании отсутствуют обобщенные показатели о результатах боевой деятельности, о количестве партизанских формирований в масштабе всей Беларуси, хотя уже были обработаны материалы Белорусского штаба партизанского движения (БШПД) и существовала отчетная статистика. Неполнота данных не позволила отразить истинные масштабы движения сопротивления в республике.

После XX съезда КПСС начался новый этап в развитии историографии вооруженной борьбы в тылу оккупантов. Это прежде всего связано с тем, что значительно увеличилась источниковедческая база: историкам стали доступны архивные материалы, улучшилось дело с публикацией документальных источников по истории Великой Отечественной войны. Активное освоение документальной базы, ее постепенное расширение создавали условия для глубокого и всестороннего изучения истории партизанской борьбы на территории Беларуси. Руководящая роль Коммунистической партии в организации и расширении партизанского движения на территории республики по-прежнему занимала центральное место в исследованиях отечественных историков. В 1959 г. вышла из печати монография И. С. Кравченко «Работа Кампартыі Беларусі ў тыле ворага», написанная на основе документов партийных архивов и материалов Белорусского государственного музея истории Великой Отечественной войны. Хотя тема партизанского движения не являлась основной для историка, отдельные вопросы развития партизанского движения, боевой деятельности партизан нашли отражение в книге. Заслугой автора является введение в научный оборот данных о численности партизан в Беларуси на конец июня 1941 г. (231 отряд, в которых насчитывалось свыше 12 тысяч бойцов)^[34]. Несмотря на то что в целом книга была подготовлена в русле партийных установок, не все выводы исследователя нашли поддержку у других историков, особенно у организаторов и руководителей партизанского движения. В частности, резкую критику вызвали справедливые утверждения И. С. Кравченко о развитии партизанского движения в двух направлениях: по инициативе партии (сверху) и по инициативе масс (снизу).

Наиболее значительной из работ по партизанской тематике, вышедших во второй половине 1950-х гг., является книга П. П. Липило «КПБ – организатор и руководитель партизанского движения в Белоруссии в годы Великой Отечественной войны». Значительное место в книге отведено становлению и расширению партизанского движения, роли советского тыла в оказании помощи партизанам, подготовке партизанских кадров^[35]. Анализируя боевую деятельность партизан, исследователь подводит ее итоги как по отдельным периодам, так и за все годы борьбы, что, несомненно, является достоинством работы. Новым в этом исследовании было то, что наряду с несомненными успехами автор отмечает трудности и недостатки, в том числе и просчеты советского руководства, которые негативно сказались на становлении партизанского движения в начальный период войны^[36].

Значительный вклад в победу над фашизмом внесла молодежь Беларуси. Углубленное изучение борьбы молодежи в тылу германских войск началось в послевоенные годы. Значительные успехи в исследовании темы были достигнуты во второй половине 1950-х гг. Концептуальной основой историографии советского периода являлся тезис о том, что верным помощником партии в организации и развитии борьбы на оккупированной территории был комсомол, изучение деятельности которого должно было стать еще одним доказательством нерушимости идейного единства партии и молодежи. Началом обстоятельного исследования проблемы можно считать монографию бывшего инструктора ЦК ЛКСМБ Р. Т. Абловой «Это было в Белоруссии: из истории борьбы молодежи в партизанских отрядах и подполье»^[37]. Комсомольско-молодежной тематике посвящены также краткий очерк «Камсамол Беларусі ў барацьбе супраць нямецка-фашысцкіх акупантаў у перыяд Вялікай Айчыннай вайны» И. С. Кравченко^[38] и отдельный раздел книги П. П. Липило «КПБ – организатор и руководитель партизанского движения в Белоруссии в годы Великой Отечественной войны».

В 1960-1970-е гг. произошел крупный прорыв в научных исследованиях по истории партизанской борьбы. Активизации исследовательской работы способствовали постановления ЦК КПБ «О научной разработке и издании трудов по истории всенародной борьбы в Белоруссии против немецко-фашистских захватчиков в период Великой Отечественной войны» от 24 декабря 1966 г.^[39] и «О дополнительных мерах по улучшению научной разработки истории всенародной борьбы в Белоруссии против немецко-фашистских захватчиков в годы Великой Отечественной войны» от 20 июня 1969 г.^[40] Одновременно данные постановления частично сужали поле научной деятельности, в основном направляя усилия ученых на изучение истории партийного и комсомольского подполья и определяющей роли Коммунистической партии в сопротивлении. Отражая официальную точку зрения, данные документы определяли и методологические основы научного познания.

Значительное место проблеме партийного руководства борьбой на оккупированной территории отведено во второй части «Очерков истории Коммунистической партии Белоруссии»^[41]. В связи с тем, что одним из авторов главы являлся П. П. Липило, цифровые показатели повторяют данные, приведенные в его прежних публикациях. Определенная корректировка большинства данных была сделана в середине 1970-х гг. Например, в восьмом томе изданной в 1975 г. 12-томной «Беларускай Савецкай Энцыклапедыі» были приведены новые данные о количестве партизанских формирований: 213 бригад вместо 199 и 153 отдельных отряда вместо 105, как указывалось ранее^[42].

Одним из определяющих условий успешного развития партизанского движения являлось обеспечение продовольствием, одеждой, обувью и теми средствами вооружения и боевой техники, которые соответствовали задачам и методам боевых действий. Материально-техническое обеспечение партизан осуществлялось потрем основным направлениям: использование местных ресурсов, использование захваченных у врага трофеев и централизованное обеспечение из советского тыла. Именно третье направление стало темой научных интересов Н. А. Якубовского^[43].

Однако, как свидетельствуют архивные материалы и опубликованные источники, оружия, доставленного с тыла и захваченного у врага, для партизан было недостаточно. Существенным источником обеспечения оружием, боеприпасами являлась помощь местного населения. Эта проблема была основательно исследована в работах А. И. Залесского^[44].

Для создания убедительной картины народного сопротивления необходимы не только показ его в пределах всей Беларуси, но и раскрытие особенностей в различных регионах республики. Особое место в истории войны занимает западный регион, который по своим политическим, социально-экономическим, конфессиональным и национальным положениях значительно отличался от остальной территории БССР. Все это способствовало появлению здесь специфических черт борьбы. Становлению и развитию борьбы населения Западной Беларуси против оккупантов посвятил свою монографию участник партизанского движения в данном регионе Г. А. Шубин. Выделяя некоторые особенности развития партизанского движения в западных областях республики, автор в русле советской историографии делает вывод о том, что здесь борьба против германских войск переплеталась с борьбой классово чуждых элементов^[45].

В 1980-е гг. происходит значительное расширение тематики исследований и углубление анализа проблемы. Новым шагом в развитии историографии партизанского движения стала монография А. Ф. Хацкевича и Р. Р. Крючка «Становление и развитие партизанского движения в Белоруссии и дружба народов СССР»^[46], в которой рассматривается одна из важных тем советской историографии – дружба народов СССР как один из важных источников зарождения, становления и развития сопротивления на оккупированной территории Беларуси. Необходимо отметить, что монография А. Ф. Хацкевича и Р. Р. Крючка, посвященная непосредственно дружбе народов на оккупированной территории в годы войны, является единственным специальным изданием в отечественной историографии.

К середине 1980-х гг. усилия белорусских ученых были направлены на подготовку самой значительной работы в истории изучения сопротивления на территории республики в годы Великой Отечественной войны. В связи с постановлением ЦК КПБ «О дополнительных мерах по улучшению научной разработки истории всенародной борьбы в Белоруссии против немецко-фашистских захватчиков в годы Великой Отечественной войны» от 20 июня 1969 г. был подготовлен новый проект, по которому предусматривалась сдача в печать первого тома в 1973 г., второго и третьего – в 1974 г.^[47] Была утверждена главная редакционная коллегия трехтомника в следующем составе: М. Ф. Карпич (председатель), В. А. Греков, И. М. Игнатенко, В. С. Давыдова, И. С. Кравченко, П. П. Липило, Ф. С. Мартинкевич, А. Н. Мацко, П. К. Пономаренко, С. 3. Почанин, В. М. Сикорский, В. И. Степанов ^[48].

Соответствующим грандиозности работы было и ее научное обеспечение: 34 научных сотрудника из высших научных и учебных заведений. Однако, несмотря на все усилия партийных органов, научного сообщества, трехтомное фундаментальное издание «Всенародная борьба против немецко-фашистских захватчиков в годы Великой Отечественной войны», которое явилось результатом достижений белорусских ученых по заявленной проблеме, вышло из печати только в 1983–1985 гг.^[49]Работа интересна тем, что наряду с партийными архивами в исследовании были использованы, хотя и в незначительной степени, документы противника, обнаруженные в архивах Советского Союза, Германской Демократической Республики и Польской Народной Республики. Согласно принятой в советской исторической науке периодизации Великой Отечественной войны, каждый том охватывает один период: первый (июнь 1941 г. – ноябрь 1942 г.); коренной перелом в ходе войны (ноябрь 1942–1943 г.); победоносное завершение войны (1944 – май 1945 г.).

В контексте истории сопротивления наибольшую значимость имеют данные о численности партизанских формирований, поданные по годам, количественный, национальный, социальный, возрастной состав партизан, формы и методы борьбы, итоги боевой деятельности партизанских отрядов и бригад. На богатом фактическом материале раскрывается сложный процесс зарождения и развития партизанской борьбы на оккупированной территории республики, организационного укрепления партизанских формирований. Большое внимание в книгах обращено на боевую деятельность отрядов и бригад. Операции «Рельсовая война» и «Концерт» показаны как образец вооруженной борьбы против оккупантов, ее умелой координации с действиями советских войск. Не обошли вниманием авторы и борьбу с карательными экспедициями оккупационных властей. Отдельно выделяются рейды партизан по вражеским тылам, начавшиеся уже в первые месяцы войны. В книге обстоятельно проанализирована деятельность партийных органов по созданию и дальнейшему укреплению партизанских зон, являвшихся настоящими центрами советской власти на оккупированной территории. Определенное место в издании отведено анализу деятельности командования партизанских формирований по организации и совершенствованию разведывательной работы в тылу врага. Приведенный в книгах фактический материал, значительная часть которого была впервые введена в научный оборот, свидетельствует о том, что по своим масштабам, военным и политическим результатам партизанская борьба в Беларуси имела важное стратегическое значение и явилась существенным вкладом в общую Победу. Отмечая несомненную научную ценность издания, подчеркнем, что в трехтомнике, однако, не нашли отражения аспекты борьбы, противоречившие партийным установкам по освещению истории сопротивления. В первую очередь это касается недостатков и просчетов партийных и государственных органов в организации партизанского движения, негативных моментов в истории борьбы в тылу германских войск.

В зависимости от конкретных условий, в которых действовали партизаны, от обстоятельств, складывавшихся на фронтах Великой Отечественной войны, постоянно менялась и совершенствовалась организационная структура партизанских формирований. Структура партизанских сил, действовавших в Беларуси, раскрыта в книге «Партизанские формирования Белоруссии в годы Великой Отечественной войны (июнь 1941 – июль 1944)», изданной в 1983 г. Институтом истории партии при ЦК КПБ^[50]. Вместе с тем, как отмечают и сами авторы, в книге приведены сведения не о всех отрядах, действовавших определенное время на территории Беларуси, в первую очередь о тех, которые не подчинялись БШПД.

Важным источником по истории сопротивления оставались мемуары. Как и в первое послевоенное десятилетие, основными авторами воспоминаний были секретари или члены партийных органов или командиры партизанских формирований. Кроме того, что такого подхода требовали партийные постановления, сохранению этой тенденции способствовал и тот факт, что люди, занимавшие руководящие должности, имели и большие возможности для публикации своих воспоминаний. С 1960-х гг. наблюдается процесс постепенного увеличения количества изданий мемуарной литературы. Новые возможности, открывшиеся после смерти И. В. Сталина, первые напечатанные мемуары подтолкнули многих людей, которым было что рассказать об испытаниях, выпавших на их долю, к написанию своих воспоминаний. Заложенная в первое послевоенное десятилетие тенденция преобладания руководителей и организаторов партизанского движения в написании мемуаров оставалась ведущей и в последующие годы. Воспоминания участников, изданные в 1960-1980-е гг., насчитывают несколько сотен наименований. Своим уровнем они отличаются от аналогичных книг, увидевших свет в годы войны и первое послевоенное десятилетие. Из мемуарной литературы исчезло ранее обязательное восхваление И. В. Сталина. Авторы нередко опирались не только на свою память, но и на документы, что придавало мемуарам характер научно-исследовательских работ. Увеличению выпуска мемуаров способствовали постановления ЦК КПБ «О дополнительных мерах по улучшению научной разработки всенародной борьбы в Белоруссии против немецко-фашистских захватчиков в годы Великой Отечественной войны» от 20 июня 1969 г. и «О мерах по улучшению издания мемуарной литературы в республике» от 4 сентября 1970 г. Если в 1960-е гг. вышла в свет 41 книга воспоминаний, то в 1970-е гг. – уже 94^[51]. Подавляющее большинство мемуаров было выпущено издательством «Беларусь», созданном в 1963 г. на базе Государственного издательства БССР.

В 1960-е гг. вышли из печати книги A. Д. Сергеева, Н. П. Ратушнова, X. С. Прибыли, С. А. Ваупшасова, В. И. Козлова, B. Е. Лобанка, В. И. Ливенцева, Р. Н. Мачульского, Д. В. Тябута и других, а также 6 коллективных сборников мемуаров. Интерес представляет изданный в 1961 г. Институтом истории АН БССР совместно с Белорусским государственным музеем истории Великой Отечественной войны сборник «Из истории партизанского движения в Белоруссии (1941–1944 гг.)», включающий 45 воспоминаний участников партизанского движения и подпольной борьбы^[52]. Два сборника «Огни партизанской дружбы…» и «В едином строю…» были подготовлены совместно с чехословацкими и польскими историками^[53].

Значительное количество воспоминаний было издано в 1970-1980-е гг. В указанный период увидели свет сборники воспоминаний о событиях Великой Отечественной войны на территории Гомельской, Пинской, Барановичской, Вилейской, Витебской, Могилевской и других областей^[54].

Несмотря на субъективизм мемуаристики, воспоминания являются существенным дополнением при изучении событий минувшей войны. При умелом их прочтении, при сопоставлении и сравнении с другими свидетельствами мемуары становятся ценным источником и помогают восстановить подлинную историю партизанского движения на территории Беларуси.

Таким образом, в советский период отечественные историки провели значительную работу по изучению партизанского движения. Был накоплен большой фактический материал, многие вопросы истории вооруженной борьбы стали предметом научного исследования, получили широкое и основательное освещение. Тем не менее многие направления исследований не стали предметом специального изучения отечественной историографии. Для всех работ характерны следующие особенности: ссылки на произведения основоположников марксистско-ленинского учения, речи и работы партийных и государственных деятелей; отражение исторической правды партизанского движения в его положительных аспектах и игнорирование негативных моментов и процессов; ограниченная источниковедческая база (в основном использовались партийные архивы и фонды Белорусского государственного музея истории Великой Отечественной войны); догматичность в отношении партийных документов. Определяющей чертой историографии 1940-1980-х гг. являются тезисы о всенародном характере партизанского движения на временно оккупированной территории и руководящей роли партии в этом движении.

В начале 1990-х гг. тема советского партизанского движения перестала быть приоритетным направлением исследований, однако изучение данной проблемы совсем не приостанавливалось. Так, К. И. Доморад издал две монографии «Партийное подполье и партизанское движение в Минской области, 1941–1944» и «Разведка и контрразведка в партизанском движении Белоруссии, 1941–1944 гг.»^[55]

Свой вклад в победу внесли и представители интеллигенции. Данное направление преобладало в исследованиях белорусского историка В. И. Кузьменко, а результатом его многолетней работы стали две монографии, непосредственно посвященные теме участия интеллигенции в партизанском движении^[56]. Приведенные в работах факты свидетельствуют о том, что интеллигенция являлась активным участником антигерманского сопротивления в Беларуси. Представители этой среды возглавляли подпольные руководящие центры развернувшейся борьбы, руководили партизанскими формированиями, внесли весомый вклад в развертывание агитационно-массовой и пропагандистской работы на оккупированной территории.

Эффективность партизанской борьбы во многом зависела от планирования и координации боевой деятельности партизанских формирований. Однако процесс создания системы управления партизанскими силами затянулся до весны 1942 г. – до создания Центрального штаба партизанского движения. Наиболее полно основные этапы создания и деятельности военно-оперативного органа по руководству партизанским движением проанализированы в статьях А. М. Литвина^[57]. Выявленные в архивах Российской Федерации материалы, ранее неизвестные отечественным исследователям, позволили историку доказательно утверждать, что запоздалое (почти на год) создание ЦШПД было вызвано тем, что «советская военная доктрина накануне Великой Отечественной войны не учитывала партизанские действия как важную составляющую часть вооруженной борьбы»^[58]. Тем не менее, как справедливо отмечает А. М. Литвин, «в том, что партизанское движение достигло на оккупированной врагом территории СССР большого размаха и эффективности, несомненная заслуга принадлежит ЦШПД»^[59].

Антифашистскому сопротивлению на территории Беларуси отведен целый раздел в книге «Беларусь в годы Великой Отечественной войны 1941–1945», которая стала своеобразным подведением итогов в исследованиях, посвященных антигерманскому сопротивлению. Опираясь на разнообразные материалы, в том числе и архивные документы, авторы убедительно доказали, что «всенародная партизанская война в 1943 г. достигла широкого размаха на всей оккупированной белорусской земле. В тылу вражеских войск боролась огромная партизанская армия, которую всемерно поддерживало все население. Это был поистине второй фронт, противостоявший германской армии и оказывавший огромную помощь Красной Армии»^[60].

Немецкий исследователь X. Герлах считает, что масштабы партизанского движения на территории Беларуси превосходили все страны и были самыми значимыми как на территории СССР, так и других европейских стран^[61]. Британский историк Г. Райтлингер утверждает, что территория Беларуси в годы немецкой оккупации была главным театром партизанской борьбы^[62].

Подпольная борьба

Важной составляющей антигерманского сопротивления на оккупированной территории Беларуси являлась деятельность подпольных организаций и групп в населенных пунктах, на железнодорожных станциях и т. д. В целях конспирации участниками подпольного движения почти не велось никаких записей, поэтому документальных свидетельств сохранилось мало. В связи с этим научное изучение деятельности антигерманского подполья вызывает определенные трудности и превращает ее в одну из наиболее сложных проблем истории Беларуси периода Великой Отечественной войны. Это, однако, не означает, что научная разработка деятельности подпольщиков не велась вовсе.

Начало историографии истории подпольного движения относится к периоду войны. Первыми разработчиками темы стали партийные работники, организаторы партизанской и подпольной борьбы на временно оккупированной территории Беларуси. Специфика военного времени, необходимость сохранения военной тайны влияли на то, что в публикациях данного периода не нашли отражения многие факты подпольной борьбы. По этим причинам в статьях не указывалось место действия подпольных органов и организаций, не назывались фамилии подпольщиков. Особенно это относится к публикациям первых лет Великой Отечественной войны. Большей насыщенностью и точностью определяются статьи организаторов и руководителей движения сопротивления в Беларуси, опубликованные в 1944 г. и посвященные результатам борьбы на временно оккупированной территории. В них представлены сведения о создании отдельных подпольных органов, называются фамилии организаторов и руководителей подполья и проводится мысль о том, что подпольные партийные организации являются организаторами и руководителями партизанского движения. По мнению Н. А. Михайлова, «организатор партизанского движения – большевистская партия. Придет время, и страна узнает имена многих и многих работников первичных, районных, городских, областных парторганизаций, которые проявили себя отличными организаторами и руководителями партизанского движения»^[63].

В связи с обстоятельствами, обусловленными прежде всего войной, детальные сведения о структуре подполья и ее совершенствовании, обобщенные данные в публикациях военных лет отсутствовали. Для подведения даже предварительных результатов деятельности подпольных организаций не имелось необходимой документальной базы, не были объединены усилия историков. Конспирация, в условиях которой действовали подпольщики, требовала от исследователей долгой и кропотливой работы, что было невозможно в военное время вследствие незавершенности борьбы в тылу германских войск и из-за отсутствия условий для детальной проверки множества документов, их оформления, анализа и обобщения. Тем не менее опубликованные статьи имеют для историков определенную ценность, так как являются своего рода документальными источниками.

Первые попытки научного осмысления подпольной борьбы на территории Беларуси относятся к послевоенному десятилетию. Углубленное исследование проблемы, однако, существенно сдерживалось неблагоприятными обстоятельствами, связанными с культом личности И. В. Сталина. Отмеченные обстоятельства повлияли на то, что в этот период не было подготовлено основательных научных работ, посвященных подполью. В печати появились только первые научные статьи по теме^[64]. В гораздо большей степени, чем раньше, деятельность подпольных партийных органов по организации сопротивления на оккупированной территории затрагивалась в книгах и брошюрах. Так, в книге И. С. Кравченко «Падпольны бальшавіцкі друку Беларусі ў гады Вялікай Айчыннай вайны» в краткой форме показывается история создания партийного подполья в Беларуси^[65].

В целом литература первого послевоенного десятилетия более глубоко отражала историю подпольных органов и организаций на временно оккупированной территории Беларуси. Наблюдалось стремление авторов привлечь новые документы, фактический материал, дать более подробное и по возможности более точное описание деятельности подпольщиков. Однако и опубликованным работам свойственны типичные недостатки в раскрытии всей проблемы подполья. Узость источниковедческой базы, невозможность использовать документы разнообразных архивов в полной мере способствовали тому, что авторы не смогли рассмотреть весь комплекс вопросов, сконцентрировав внимание на отдельных аспектах подпольной борьбы. Непосредственные организаторы и участники описанных событий, ученые не смогли избежать ошибок, поспешных выводов и оценок, а также преодолеть односторонность и описательность. Отмеченные недостатки не позволили в первые послевоенные годы раскрыть сущность деятельности подполья в сложных условиях оккупации и дать ему объективную оценку. Поэтому главной задачей этого периода стало выявление и установление подпольных организаций и групп, действовавших на территории Беларуси в годы

Великой Отечественной войны. Сложность данной работы была вызвана спецификой деятельности территориального подполья, согласно которой основным источником по истории подполья являлась второстепенная информация, т. е. приказы, донесения, дневники боевых действий партизанских формирований, материалы периодической печати, партизанские газеты и журналы, в которых в той или иной степени нашли отражение действия подпольного движения. Вопросы борьбы подпольщиков всегда находились под контролем партии. Именно партийные органы республики во многом были инициатором проведения работы по сбору материалов, изучении истории подполья, определении личного состава его участников.

В 1948 г. началась работа по изучению деятельности Могилевского подполья. Одной из причин того, что г. Могилев стал первым объектом внимания исследователей, является тот факт, что здесь в конце 1940-х гг. находился реэвакуированный из г. Уфы партийный архив ЦК КП(б)Б, и, значит, имелись большие возможности для начала работы по анализу деятельности патриотического подполья. Созданная под руководством П. К. Пономаренко комиссия, в состав которой вошли Л. Ф. Цанава, В. И. Козлов, М. В. Зимянин, Н. И. Прохоров, подтвердила существование в г. Могилеве только Комитета содействия Красной Армии^[66]. В связи с тем, что в городе действовали и другие подпольные организации и группы, продолжалось дальнейшее изучение вопроса. Кроме Могилева, проводилась работа по изучению истории подполья в других областных, районных центрах, отдельных населенных пунктах. В результате кропотливых архивных поисков, критического изучения разнообразных источников (материалов подполья, мемуаров его участников, документов противника) были выявлены новые, ранее неизвестные подпольные организации и группы. Обобщенные данные о борьбе подпольщиков областных городов Могилева, Витебска, Гомеля, Узденского, Дзержинского, Вилейского районов Минской области, Орши и Оршанского районов Витебской области были опубликованы в виде исторических справок в республиканской и местной печати^[67].

На сегодняшний день собралось весьма значительное количество литературы, посвященной истории Минского патриотического подполья, процесс признания которого затянулся на целые десятилетия^[68].

Наибольшее количество исследований, как в союзной, так и в республиканской историографии, приходится на 1960-1980-е гг. Именно в этот период были изданы обобщающие труды по истории Великой Отечественной войны, в которых получила комплексное отражение и борьба советского народа в тылу врага в масштабах всей оккупированной территории Советского Союза. В контексте выбранной темы особый интерес представляет изданная в 1983 г. сотрудниками Института марксизма-ленинизма монография «Партийное подполье…», в которой на основании разнообразных источников показана объективная необходимость создания подполья, выделены особенности партийного строительства в подпольных комитетах и организациях, основные направления подпольной борьбы на всей оккупированной территории СССР, в том числе и Беларуси^[69].

Значительной работой по истории подполья является сборник «Герои подполья…»^[70]. В построенном по территориальному принципу издании помещены статьи о подпольной борьбе на всей оккупированной территории СССР, в том числе и в Минске, Витебске, Могилеве, Гомельской и западных областях Беларуси.

Обобщенный материал о подпольной борьбе в городах и селах Беларуси подается в подготовленной Институтом истории партии при ЦК КПБ книге «Подвиги их бессмертны…»^[71]. Издание стало закономерным продолжением работы сотрудников Института, которая началась публикацией на страницах периодической печати исторических справок о деятельности подполья в отдельных городах и районах Беларуси. При подготовке сборника авторы учли пожелания и замечания, высказанные бывшими подпольщиками, что позволило основательно раскрыть историю создания и деятельности подпольных организаций и групп в городах Минске, Витебске, Гомеле, Могилеве, Бобруйске, Вилейке, Орше, Лиде, в населенных пунктах Бобруйского, Дзержинского, Круглянского, Минского, Оршанского, западных районов Беларуси.

Особое место в историографии подпольного движения занимает трехтомный коллективный труд белорусских историков «Всенародная борьба в Белоруссии против немецко-фашистских захватчиков…». Авторскому коллективу удалось аргументированно осветить деятельность руководства республики по созданию и расширению сети подпольных органов и организаций на оккупированной территории, показать основные направления боевой и политической деятельности подпольщиков. Красной нитью через весь трехтомник проходит мысль о том, что партийное подполье являлось проводником политики партии, осуществляло организационное и идейно-политическое руководство всеми формами борьбы народа в тылу врага, было важнейшим фактором ее расширения и преобразования в грозную стратегическую силу. Вместе с тем многие вопросы зарождения подполья в различных регионах Беларуси, специфические формы и методы борьбы, особенности подпольного движения в западных областях республики, связанные с деятельностью националистического подполья, остались вне внимания исследователей.

Существенным вкладом в разработку проблемы стали подготовленные в 1960-1980-е гг. монографические исследования, в первую очередь книга А. А. Тозика «В дни суровых испытаний…»^[72]. На основании архивных материалов, многие из которых впервые были введены в научный оборот, а также опубликованных источников историк показал деятельность КП(б)Б по перераспределению своих сил в начале войны, особенности формирования сети подпольных партийных органов и организаций, формы и методы внутрипартийной работы, основные направления боевой деятельности, дал обобщенные данные о количестве подпольных партийных комитетов и первичных организаций, которые в целом совпадают с цифрами, представленными в прежних публикациях.

Несомненную ценность для истории подполья имеют справочные издания о партийных и комсомольских органах периода Великой Отечественной войны^[73]. В справочниках приводятся данные о всех партийных и комсомольских органах, действовавших в Беларуси (отдельно по каждой области в каждом районе), а также о персональном составе комитетов, об их печатных органах, редакторах, о месте дислокации. Ценность изданий увеличивают сводные таблицы о количестве партийных и комсомольских органов в 1941–1944 гг., первичных организациях и количестве коммунистов и комсомольцев в партизанских формированиях. Аналогичных справочников не создано ни в одной из республик бывшего Советского Союза.

Качественно новый этап в исследовании подполья на территории Беларуси начался после распада Советского Союза. Основное внимание исследователей было направлено на дальнейшее изучение Минского подполья. Значительным достижением белорусских историков стало издание в 1995 г. книги «Мінскае антыфашысцкае падполле», ставшее, как отмечают ее авторы, закономерным продолжением всего сделанного в предыдущие годы историками-исследователями, архивными работниками по созданию и сохранению документальной базы подпольной деятельности минчан в годы Великой Отечественной войны^[74]. Новые возможности в использовании архивных материалов позволили авторскому коллективу установить и опубликовать фамилии около 6000 минских подпольщиков, а также сведения о существовании в городе более 200 конспиративных квартир, о подпольных организациях и группах.

Своеобразным завершающим этапом в более чем двадцатилетием исследовании деятельности подполья г. Бреста стала монография А. А. Гребенкиной «Брест непокоренный. Антифашистское подполье г. Бреста и Брестского района в годы Великой Отечественной войны (1941–1944)»^[75]. Благодаря усилиям автора, на данный момент собрана информация о деятельности и биографические сведения 611 подпольщиков г. Бреста и 300 участников антифашистского движения в Брестском районе.

Сложной проблемой является определение социального и национального состава участников подпольного движения. В отличие от партизанских формирований республики, общая статистика по подпольщикам отсутствует. Такая ситуация объясняется конспиративным характером борьбы, в котором списки подпольных организаций и групп, как правило, не составлялись. Во многих документах не указывались настоящие фамилии подпольщиков. Отмеченные трудности не способствовали изучению проблемы. Согласно далеко не полным данным, приведенным в 1998 г. В. И. Ермоловичем на основании анализа национального состава Минской, Барановичской, Брестской, Гродненской, Могилевской, Осинторфовской, Осиповичской, Оршанской, Пинской, Слонимской и Слуцкой подпольных организаций, в целом на протяжении 1941–1944 гг. в среднем по республике представители белорусской национальности составляли 74,3 % от общего числа подпольщиков, русские -17,1 %, украинцы – 3,6 %, поляки – 1,6 %, евреи – 1,3 %, представители других национальностей – 2,1 %^[76].

Как отмечают многие авторы, на своевременное создание подпольных организаций и групп влияли многие неблагоприятные факторы. Трудность при создании подполья на территории Беларуси, особенно западных областей, заключалась в быстрой оккупации территории, в результате чего не удалось провести все запланированные мероприятия. Среди других негативных факторов, влиявших на организацию подпольной борьбы, выделяются следующие: нехватка навыков конспирации, умения работать в нелегальных условиях, потеря связи с советским тылом, деятельность германских спецслужб. Негативно сказались на создании подполья на территории Беларуси и субъективные факторы: просчет И. В. Сталина в оценке военно-стратегической обстановки, сложившейся к началу войны, в результате чего многие меры, принятые руководством СССР для отпора германских войск, оказались запоздалыми и недостаточными.

Таким образом, несмотря на определенные недостатки, отечественные исследователи достигли значительных успехов в изучении подполья. Были исследованы процессы зарождения подпольной борьбы, создания и совершенствования структуры подпольных органов, рассмотрены основные формы борьбы подпольщиков, их помощь партизанам. Богатый фактографический материал, накопленный исследователями Беларуси,свидетельствует о том, что патриотическое подполье, в состав которого одновременно входили коммунисты, комсомольцы, беспартийные, несоюзная молодежь, было тесно связано с партизанскими формированиями и играло значительную роль в разгроме нацизма. Вместе с тем степень исследования деятельности подполья не соответствует уровню исторической науки на современном этапе и уступает уровню изученности истории партизанского движения.

Уроженцы Беларуси на фронтах войны

Значительный вклад в победу над Германией внесли уроженцы Беларуси, воевавшие на фронтах Второй мировой и Великой Отечественной войн. Определить их точное количество довольно сложно. По самым общим подсчетам, воевало больше миллиона белорусов. Они сражались под Москвой, на улицах Сталинграда, прорывали блокаду Ленинграда, освобождали Европу, штурмовали Берлин. Некоторым посчастливилось освобождать родную Беларусь. Несмотря на то что белорусская историография в первую очередь была ориентирована на изучение партизанской и подпольной борьбы в тылу оккупантов, за послевоенный период появился ряд работ, в которых в той или иной степени затрагивались вопросы ратного подвига наших земляков.

Советская историография Великой Отечественной войны большое внимание уделяла показу героизма, формам его проявления и раскрытию его значения для победы над фашизмом. Пропаганда мужества и готовности к самопожертвованию являлась делом первостепенной важности. Данное обстоятельство способствовало тому, что изучение проблемы началось непосредственно в военные годы. Особое место в освещении боевых действий на фронтах отводилось печати. Одновременно издавались брошюры, основное содержание которых составляло описание биографий и подвигов воинов. Всего за годы войны было опубликовано более 100 наименований таких изданий, в основном в сериях «Библиотека красноармейца» и «Герои Советского Союза»^[77]. В общесоюзных изданиях содержались сведения и об уроженцах Беларуси. Так, в 1941 г. была издана брошюра «Герой Советского Союза младший лейтенант В. Талалихин»^[78]. Литература, изданная в годы войны, имела, безусловно, пропагандистский характер.

Значительный шаг в изучении фронтовых событий был сделан в послевоенные десятилетия. Накопление знаний происходило в основном по следующим направлениям: издание новых книг о наиболее известных воинах, выявление новых примеров мужества на фронтах войны и опубликование свидетельств о них в печати, издание сборников статей и материалов, посвященных теме военного героизма. Особое место в летописи боевых действий занимает публикация архивных материалов, начавшаяся уже в годы войны.

В конце 1950-х – начале 1960-х гг. впервые в советской историографии появились работы, в которых публиковались письма и воспоминания о подвигах павших героев. Особое место среди подобных изданий занимает книга «Говорят погибшие герои…», давшая название целой серии^[79]. Составители сборника провели кропотливую работу по поиску, выявлению, систематизации и обобщению разнообразного документального материала: листов, записок, дневников, записей на стенах тюрем, лагерных бараков и др. Всего книга «Говорят погибшие герои…» выдержала 7 изданий.

Ряд работ, разнообразных по форме и содержанию, были посвящены непосредственно героизму советских воинов. В центре внимания данных изданий находятся биографии, подвиги, совершенные на фронтах Великой Отечественной войны. Одной из наиболее массовых и распространенных является литература о белорусах – Героях Советского Союза. Как правило, это произведения малой формы: статьи, очерки, рассказы, посвященные одному человеку^[80].

Вместе с исследованием подвигов Героев Советского Союза советские историки изучали и биографии полных кавалеров ордена Славы. Этому в значительной степени способствовало приравнивание их в правовых отношениях к Героям Советского Союза^[81].

Несмотря на то что вышеуказанные источники не являются в полной мере научно-исследовательскими, материал, который в них содержится, имеет свою ценность и позволяет в некоторой степени раскрыть психологическую сторону героических поступков, о чем нельзя прочитать ни в архивных документах, ни в исторических монографиях. К тому же они заполняют пробелы, имеющиеся в научных работах, и способствуют формированию целостного, системного восприятия военных событий.

Для советской историографии характерной чертой являлось наличие значительного количества мемуарной литературы. В связи с тем, что до 1980-х гг. белорусские издательства были ориентированы преимущественно на выпуск воспоминаний участников партизанской и подпольной борьбы, публикацией мемуаров о фронтовых событиях занимались в основном в союзных издательствах. С воспоминаниями о войне выступали бывшие командующие, члены военных советов фронтов и армий, другие известные военачальники. Вместе с показом стратегической, оперативной тактической обстановки они приводили и некоторые конкретные данные о людях, о которых нередко не сохранилось сведений в архивах.

Для раскрытия темы участия белорусов в военных действиях наибольший интерес представляют сборники воспоминаний и мемуары рядовых бойцов и младших командиров, вышедших в белорусских издательствах^[82]. В этих книгах указывается деятельность относительно небольшой группы людей: солдат и офицеров взвода, роты, батареи, полка, эскадрильи и т. д. Местом их действий обычно является определенная небольшая территория. В начале 1990-х гг. в освещении заявленной проблемы произошли существенные сдвиги. Часть историков пошла по пути дальнейшей разработки сюжетов, характерных для предыдущего периода. Среди них в первую очередь необходимо выделить Б. Д. Долготовича, темой исследований которого стала судьба видных советских военачальников – уроженцев Беларуси^[83].

Среди работ обобщающего характера следует отметить изданную в 2005 г. книгу «Беларусь в годы Великой Отечественной войны 1941–1945», содержащую подготовленный с учетом новых достижений исторической науки специальный раздел «Беларусь и уроженцы Беларуси на фронтах Великой Отечественной войны».

Участию представителей интеллигенции БССР во фронтовом противостоянии врагу посвящены отдельные разделы монографии и докторской диссертации В. И. Кузьменко^[84].

Значительное количество белорусов в годы Великой Отечественной войны сражалось в польских вооруженных формированиях, однако в белорусской советской историографии данная проблема не стала предметом специального исследования. Основное внимание белорусские историки, согласно концепции освещения военных событий в то время, сконцентрировали на совместной борьбе белорусского и польского народов против Германии, символом которой стала битва у д. Ленино, в которой произошло становление

Первой польской пехотной дивизии имени Т. Костюшко. Классическим примером советской историографии является работа В. С. Толстого^[85]. Необходимость позитивно освещать белорусско-польские отношения часто отодвигала на второй план другую, не менее важную проблему – участие уроженцев Беларуси в Польских вооруженных силах на Западе.

После распада СССР у отечественных ученых появилась возможность освещения боевых действий уроженцев Беларуси в составе 2-й Армии Войска Польского. Основная заслуга в изучении этой темы принадлежит Ю. В. Грибовскому. В ряде статей, монографий и кандидатской диссертации он определил и научно обосновал количество уроженцев Беларуси (120 000 человек) в личном составе польских вооруженных формирований в годы Второй мировой войны^[86]. Как отмечает исследователь, «в официальной статистике польского командования цифра белорусов является значительно заниженной (в Войске Польском – 6,2 %, в Польских вооруженных силах на Западе – 1,2 %, в Армии польской на немецко-советском фронте -1 %)»^[87]. Согласно проведенному автором подсчету на основании архивных документов, опубликованных польских источников с учетом национальной и конфессиональной принадлежности, «в Польских вооруженных силах на Западе количество уроженцев Беларуси составляла не менее 7–9 тысяч (6–7 %). В составе Войска Польского на немецко-советском фронте служило свыше 40 тыс. (13 %) уроженцев Беларуси»^[88].

Одной из особенностей Великой Отечественной войны было вовлечение в военный конфликт гражданского населения, в том числе и женщин. Они составляли большую часть медицинского персонала военных госпиталей, выполняли вспомогательные работы в регулярной армии, воевали наравне с мужчинами на передовой. Современная российская историография считает, что общее число женщин, вовлеченных в боевые действия на стороне СССР, составляет 800 000 человек^[89]. В целом мобилизация женщин, не являвшихся военнообязанными, не расходилась в СССР с принципами, заложенными еще до войны. Согласно концепции войны того времени, женское участие в ней было ограничено службой во вспомогательных и тыловых частях, организацией противовоздушной обороны, работой на производстве. Однако в начале войны возник незапланированный феномен – женское добровольчество. Во многом благодаря этому началось изучение истории участия женщин в Великой Отечественной войне. Осмысление роли женщин в борьбе против захватчиков происходило уже в военные годы^[90].

В послевоенной советской историографии тема участия женщин в боевых действиях не стала приоритетным направлением исследований. В значительной степени такая ситуация была вызвана политикой советского руководства в отношении женщин-фронтовичек. Показательным в этом смысле является выступление Председателя Президиума Верховного Совета СССР М. И. Калинина в июле 1946 г. (в нем М. И. Калинин порекомендовал демобилизованным женщинам не хвастаться своими заслугами). Однако, несмотря на то что фронтовички превратились, по образному выражению российской исследовательницы О. Никоновой, «в фигуру умолчания»^[91], полностью исключить их из военной истории, принизить или игнорировать их вклад в победу над врагом было невозможно. С целью популяризации героических подвигов советских людей были подготовлены издания, в которых содержались сведения и об известных белорусках^[92]. Одной из самых значительных работ по теме является книга российской исследовательницы В. С. Мурманцевой «Советские женщины в Великой Отечественной войне»^[93].

Анализ женских воспоминаний о войне показывает наличие разнообразных мотивов у женщин, добровольно ушедших на фронт: стремление отомстить за погибших родственников или мужа, желание последовать примеру родителей и т. д. Обращает на себя внимание тот факт, что большая часть воспоминаний женщин, в том числе и пострадавших от сталинских репрессий, проникнута патриотизмом. В сочетании с наивно-патриотическими представлениями о войне советский патриотизм являлся мощным, нередко неосознанным «двигателем» женского добровольчества. Примером этому может служить письмо В. 3. Хоружей, направленное 25 декабря 1941 г. Первому секретарю ЦК КП(б)Б П. К. Пономаренко: «Я готова выполнять любую работу на фронте или в тылу. Я ничего не боюсь. В душе накипело столько ненависти, столько готовности борьбы, столько любви и желания отдать всю себя, что я готова идти одна на целые полчища фашистских сволочей»^[94].

Не стала предметом широкого научного обсуждения женская тема и в 1990-е гг. Белорусская историография представлена преимущественно статьями и сборниками научных конференций. Основное внимание отечественных ученых было направлено на раскрытие роли женщин в подпольной и партизанской борьбе. Приоритет в этом направлении принадлежит молодой исследовательнице И. В. Николаевой^[95]. Однако в целом история женщин в рядах Красной Армии является историческим «дефицитом». Правда, необходимо отметить, что такая ситуация характерна не только для исторической науки Беларуси, но и для стран бывшего СССР и Восточной Европы. Не превратились в коллективную память и женские воспоминания о войне. Вместе с тем именно белорусские исследовательницы, которые в некоторой степени являются продолжателями дела С. Алексиевич, пытаются показать «другую войну», войну, рассказанную женщинами. Показательными в этом плане стали женские мемуары «Шли девчонки по войне»^[96].

В европейском движении Сопротивления

Белорусы внесли свой вклад в Победу, сражаясь с врагом в европейском движении Сопротивления. Недоступность, а во многих случаях и отсутствие архивных документов, использование в основном периодики и воспоминаний не способствовали широкому и глубокому изучению этой проблемы. Вместе с тем в освещении роли наших земляков в европейском движении Сопротивления имеются несомненные достижения. Самой значительной работой является изданная еще в 1970-е гг. книга М. И. Семиряги «Советские люди в европейском Сопротивлении», построенная на принципах освещения борьбы советских людей в разных странах Европы, отличавшихся условиями ведения борьбы. Отдельный раздел книги посвящен участию в борьбе против нацистского режима узников концентрационных лагерей. По неполным данным, в антифашистской борьбе в оккупированных странах принимали участие около 40 000 советских граждан^[97]. Хотя за послевоенное время стали известны имена многих белорусов и уроженцев Беларуси, боровшихся за рубежом, но, к сожалению, на данный момент не представляется возможным определить точную цифру представителей белорусского народа – участников движения европейского антифашистского Сопротивления. Не дает ответа на этот вопрос и книга М. И. Семиряги, так как в подавляющем большинстве в монографии применяются общие термины «советские люди», «патриоты».

Некоторые свидетельства о борьбе представителей белорусского народа против фашизма за рубежом можно отыскать в работах, посвященных движению Сопротивления в отдельных странах. Как известно, наиболее организованным было участие советских людей во французском движении Сопротивления, где действовали целые партизанские формирования из бывших советских военнопленных. Вклад в антигерманскую борьбу на территории Франции внесли и наши земляки. Об этом можно узнать из общесоюзных изданий^[98].

В годы Великой Отечественной войны представители белорусского народа воевали в рядах бельгийского, итальянского, чехословацкого, польского Сопротивления^[99]. В ряде статей раскрывается деятельность Героя Советского Союза Л. Е. Маневича^[100].

Не обошли вниманием исследователи и историю женского партизанского отряда «Родина», действовавшего в годы Великой Отечественной войны во Франции^[101]. В отдельных публикациях нашли отражение вопросы борьбы уроженцев Беларуси в концентрационных лагерях^[102].

Наиболее полно материал об участии белорусов и уроженцев Беларуси представлен в четвертом томе «Истории Белорусской ССР»^[103]. В специальном разделе «Рабочие Беларуси в европейском движении Сопротивления», подготовленном Р. Р. Крючком, показана борьба наших земляков в отдельных концентрационных лагерях, в составе партизанских формирований Польши, Чехословакии, Бельгии, Франции, Италии. Основу раздела составили материалы периодической печати и отдельные фонды Белорусского государственного музея истории Великой Отечественной войны.

В постсоветский период кардинальных изменений в исследовании участия белорусов в структурах европейского Сопротивления не произошло. Традиционной оставалась публикация статей, в которых раскрывались отдельные аспекты борьбы белорусов. Наиболее активно исследует участие наших земляков в движении Сопротивления в европейских странах В. П. Павлов^[104].

В коллективных изданиях, увидевших свет в постсоветский период, появились отдельные разделы, посвященные участию наших земляков в европейском Сопротивлении. В частности, в разделе «Белорусы в европейском движении Сопротивления», включенном в издание «Беларусь в годы Великой Отечественной войны 1941–1945», аккумулирован значительный фактический материал по истории борьбы белорусов и уроженцев Беларуси за рубежом^[105].

Освобождение Беларуси

Не могло не найти отражения на страницах разнообразных изданий такое знаменательное событие, как освобождение Беларуси от захватчиков, начавшееся боевыми действиями в октябре 1943 г. в восточных районах республики и завершившееся полным изгнанием оккупантов с белорусской земли в июле-августе 1944 г. Уже в военные годы появились и первые публикации, преимущественно общесоюзного характера, в которых была сделана попытка анализа военных операций, проведенных на территории Беларуси. Среди наиболее значимых выделим сборники и бюллетени, подготовленные Управлением по использованию опыта войны Генерального штаба, и очерк сотрудника военно-исторического отдела Генерального штаба генерал-лейтенанта Е. А. Шиловского^[106]. Необходимо отметить, что эти работы, изданные по «горячим следам» с использованием в основном сводок Совинформбюро, оперативных документов фронтов и армий, имели описательный характер и не содержали глубоких научных выводов.

В 1944–1945 гг. появились отдельные брошюры Первого секретаря ЦК КП(б)Б, руководителя Центрального штаба партизанского движения П. К. Пономаренко^[107], в которых автор в основном повторил факты и выводы, озвученные им ранее в статьях. Пропагандистская направленность таких статей и брошюр требовала от их авторов показа только достижений и замалчивания недостатков и просчетов.

В первое послевоенное десятилетие основное внимание исследователей было сосредоточено на показе побед Красной Армии в контексте десяти сталинских ударов. Анализу вооруженной борьбы в ходе наступательных операций посвящены научные исследования, статьи, воспоминания участников, учебные пособия, отдельные части и разделы общесоюзных изданий. Среди книг, увидевших свет в 1945–1955 гг., отметим работы С. 3. Голикова, М. М. Миносяна^[108], отдельные главы в книге «Десять сокрушительных ударов»^[109]. Белорусская историография в указанный период была представлена статьями в республиканских журналах^[110].

Третий этап (вторая половина 1950-х гг. – конец 1991 г.) советского периода историографии характеризуется активизацией публикаций литературы об освобождении Беларуси от германских войск и союзными, и республиканскими издательствами. Особое внимание уделялось операции «Багратион». В книгах Н. М. Акаловича, Ю. В. Плотникова, непосредственно посвященных рассматриваемой проблеме, раскрываются мужество и героизм воинов при освобождении БССР, интернациональный характер проведенных операций, определяется их стратегическое значение^[111]. Важной особенностью историографии является тот факт, что в ее формировании наряду с профессиональными историками принимали участие непосредственные участники событий, разворачивавшихся на территории республики осенью 1943 – летом 1944 г. Например, значительным вкладом в разработку темы освобождения Беларуси стали сборники статей и воспоминаний. В 1974 г. в Москве был переиздан коллективный труд «Освобождение Белоруссии, 1944». Ценность этого издания определяется в первую очередь тем, что авторами подготовленных статей-воспоминаний были непосредственные участники освобождения Беларуси, известные военачальники: представители Ставки Верховного Главного командования, командования фронтами, армиями, принимавшие непосредственное участие в подготовке и проведении операции «Багратион». Необходимо отметить, что статьи написаны в позитивной тональности, что вполне соответствовало тогдашней историографической ситуации^[112].

В 1960-1980-е гг. возросло количество мемуарной литературы, которая имеет особую ценность для исследователей. С воспоминаниями о войне выступали бывшие командующие, члены военных советов фронтов и армий, другие известные военачальники. Вместе с показом стратегической, оперативной тактической обстановки они приводили и некоторые конкретные данные о людях, о которых нередко не сохранилось сведений в архивах. Среди мемуарной литературы прежде всего необходимо выделить воспоминания видных военачальников А. М. Василевского, П. И. Батова, И. X. Баграмяна, К. К. Рокоссовского, С. М. Штеменко и др.^[113]

Для раскрытия темы участия белорусов в военных действиях наибольший интерес представляют сборники воспоминаний и мемуары рядовых бойцов и младших командиров, вышедшие в белорусских издательствах. Значительный фактический материал о начале освобождения республики осенью 1943 г., о Белорусской наступательной операции содержится в книге «В памяти народной…»^[114], сборниках воспоминаний и очерков «Полки идут на запад…», «Солдатами были все», «В боях за Белоруссию»^[115].

Значительную помощь частям Красной Армии в освобождении республики оказали белорусские партизаны. Практически с первых дней вступления советских войск на территорию Беларуси началось взаимодействие их с партизанскими силами. Для координации совместных операций при военных советах фронтов, освобождавших Беларусь, были созданы оперативные группы ЦШПД и БШПД. В освобождении Беларуси принимало участие и мирное население республики, оказывавшее активную помощь советским войскам. Красной нитью через все работы проходит тезис о руководящей роли Коммунистической партии в период изгнания оккупантов с белорусской земли. «Основной идеей, пронизывающей том, – утверждается в третьем томе коллективного издания “Всенародная борьба в Белоруссии против немецко-фашистских захватчиков в годы Великой Отечественной войны”, -является отображение руководящей и направляющей роли КПСС и ее боевого отряда – КП(б)Б в борьбе с врагом в период, когда война с гитлеровскими захватчиками вступила в завершающую стадию» ^[116].

В освобождении Беларуси принимали участие не только представители народов Советского Союза, но и выходцы из зарубежных стран. Указанный аспект нашел подтверждение на страницах изданий. Особое внимание уделялось истории эскадрильи «Нормандия – Неман». Необходимо отметить, что по данной проблеме выступали не только советские ученые, ветераны, но и французские летчики^[117].

Неизменным во всех работах оставался тезис о том, что операция «Багратион» – образец умелого сочетания стратегии и тактики. Так, в фундаментальной работе белорусских историков «Всенародная борьба в Белоруссии против немецко-фашистских захватчиков в годы Великой Отечественной войны» подчеркивается, что «Белорусская битва выделяется среди многих других операций Красной Армии в Великой Отечественной войне своим огромным размахом, политическими и военно-стратегическими последствиями, выдающимся военным искусством»^[118].

В постсоветский период исследователи обратили внимание на вопросы, остававшиеся без внимания в советской историографии. Значительным вкладом в историографию освобождения Беларуси стала книга И. В. Тимоховича «Битва за Белоруссию: 1941–1944». Поддерживая выводы советских историков о том, что операция «Багратион» явилась ярким примером творческого характера советского военного искусства, И. В. Тимохович обратил внимание и на неудачные операции по освобождению Орши, Витебска, Могилева. Одновременно историк поддержал вывод российских историков М. А. Гареева и В. И. Фесенко о том, что «наступательные действия держали в напряжении гитлеровское командование, сдерживали крупные силы врага, не позволяли ему перебрасывать отсюда дивизии на западное направление»^[119].

Не осталась без внимания исследователя и цена завоеванной победы. «С 23 июня и до конца июля, – отмечал И. В. Тимохович, – когда велись боевые действия по освобождению территории Беларуси, потери четырех фронтов составили 440 879 человек, или 29,8 % от общего числа их личного состава до начала операции, в том числе было убито 97 232 человека. За период операции фронты потеряли 2957 танков и САУ, 822 самолета, 2447 орудий и минометов, что составляло соответственно 60 %, 22 % и 6 % от их количества при переходе в наступление»^[120].

С позиций новых концептуальных подходов действия советских войск по освобождению Беларуси от захватчиков рассматривались в работах В. И. Лемешонка^[121]. Разнообразные аспекты этой темы, разработанные историком в отдельных статьях, нашли концентрированное воплощение в книге «Вызваленне – без грыфа “Сакрэтна!”», изданной в 1996 г.^[122]Признавая успехи Красной Армии при освобождении восточных районов Беларуси осенью и зимой 1943–1944 гг., автор не оставил без внимания и просчеты, не позволившие в полном объеме выполнить поставленные задачи. В качестве основных причин невыполнения поставленных задач белорусский исследователь выделил «…неудовлетворительное руководство со стороны командования фронтов, грубые нарушения некоторыми командирами и штабами правил организации обеспечения и ведения наступления. Не всегда удачно создавались группировки войск… Были недостатки в использовании танков и в организации разведки. В результате советские войска несли тяжелые потери и медленно продвигались вперед»^[123].

Особого внимания заслуживает издание «Беларусь в годы Великой Отечественной войны 1941–1945» (2005), подготовленное известными историками, специалистами по истории Беларуси периода Великой Отечественной войны. Несмотря на заявленный научно-популярный характер книги, работа создана на прочной научной основе с использованием многих источников, в том числе и зарубежных. Репрезентативность и разнообразие Источниковой базы позволили авторскому коллективу не только осветить успехи и достижения советского командования в ходе освобождения территории Беларуси от германских войск, но и раскрыть ход и результаты операций, которые были проведены с октября 1943 по март 1944 г. и закончились для Красной Армии неудачно.

Много фактов, документов и воспоминаний об освобождении отдельных районов и городов Беларуси содержится в книгах «Память». Например, во второй книге историко-документальной хроники Бреста помещены отрывки из опубликованных воспоминаний участников освобождения города И. И. Бойкова, А. А. Лучинского, Г. Н. Корчикова, С. А. Пирязева, В. С. Антонова, В. М. Мальцева, Я. Д. Чанышева, М. Ф. Харитонова, С. П. Демчука, П. А. Белова, В. П. Бородина, Д. К. Малькова, а также мемуары И. Б. Комякова, извлеченные из Центрального архива Министерства обороны Российской Федерации. Существенно дополняют картину обнаруженные там же тексты приказов Верховного Главнокомандующего, донесения командующего войсками 1-го Белорусского фронта К. К. Рокоссовского, выдержки из журналов боевых действий отдельных воинских формирований^[124].

Потери в войне

Одним из наиболее сложных вопросов Великой Отечественной войны является вопрос о количестве уничтоженного населения Беларуси. Разнообразные методики подсчетов потерь, используемых исследователями, дают противоречивые цифры. В полной мере это относится и к подсчету потерь на всей оккупированной территории Советского Союза. В значительной степени данные, которые подавались в разные периоды изучения истории Великой Отечественной войны, зависели не только от научных достижений историков, но и от политической конъюнктуры. Так, И. В. Сталин в феврале 1946 г. назвал цифру потерь 7 млн человек, Н. С. Хрущев после войны – свыше 20 млн советских людей, а М. С. Горбачев – почти 27 млн советских людей^[125]. В конце 1980-х – начале 1990-х гг. появились новые цифры, еще более отличающиеся между собой. Б. В. Соколов считает, что СССР в годы войны потерял 37 млн человек^[126], В. Я. Горов и А. М. Самсонов называют цифру 50 млн человек^[127].

Увеличение количественных показателей потерь СССР в годы войны естественно приводило к пересмотру вопроса о количестве погибших в Беларуси. В советской историографии утверждалось, что БССР потеряла 2 200 000 человек, т. е. каждого четвертого. Данная цифра впервые была приведена Чрезвычайной государственной комиссией в конце 1944 г. Она была получена путем математического суммирования чисел 1 409 225 (количество уничтоженных мирных жителей) и 810 091 (количество уничтоженных советских военнопленных, находившихся на территории Беларуси). Как видно, без внимания членов Комиссии остались остарбайтеры, а также те, кто погиб и умер на фронтах, в эвакуации, в тылу, в системе ГУЛАГа. Однако, несмотря на очевидную неточность подсчетов, приведенная цифра являлась единственным ориентиром для отечественных исследователей^[128]. Встречается она и на страницах современных изданий. В частности, И. В. Тимохович писал: «Жители Беларуси три кошмарных года переносили трудности фашистской оккупации, всеми доступными способами и средствами вели борьбу с захватчиками, потеряв убитыми, замученными 2,2 млн человек – четвертую часть населения республики»^[129]. Аналогичная цифра приводится и во втором томе «Энцыклапедыі гісторыі Беларусі»^[130].

Одновременно в публицистических и научных изданиях появились новые данные людских потерь в Беларуси. Так, выступая на международной конференции «Великая Победа: героизм и подвиг народов», А. А. Коваленя отметил, что «жертвами нацизма стали около 3 млн человек»^[131]. Такую цифру подают и авторы коллективной работы «Беларусь в годы Великой Отечественной войны 1941–1945»^[132].

Для установления количества граждан Беларуси, погибших в годы Второй мировой и Великой Отечественной войн, на базе Управления Министерства обороны Республики Беларусь была создана рабочая группа, в состав которой вошли историки, архивисты, музейные работники. Результатом ее деятельности стал утвержденный 19 июня 2001 г. документ, в котором, в частности, сказано: «Людские потери на территории Беларуси в годы Великой Отечественной войны (1941–1944), основанные на архивных данных, составляют 2 596 676 человек, в том числе погибших военнослужащих в боях 332 569 человек, в лагерях военнопленных – 810 091, партизан и подпольщиков – 44 791, мирного населения – 1 409 225 человек»^[133].

Трудовой подвиг

Одним из факторов, обеспечивших победу советского народа в годы Великой Отечественной войны, стала эвакуация. Это позволило сохранить жизнь миллионам людей и пополнить рабочей силой и производственными мощностями экономику тыла. В Беларуси данный процесс имел специфические черты, связанные с тем, что враг очень быстро овладел территорией западных областей. Таким образом, эвакуация проводилась только из восточных регионов республики. Из-за отсутствия детально разработанного эвакуационного плана на случай вторжения противника на территорию страны мероприятия по вывозу населения, эвакуации предприятий и учреждений имели нередко неорганизованный, стихийный характер и не позволили в полной мере решить поставленные задачи.

В историко-партийной литературе БССР одним из основных источников по итогам эвакуации из Беларуси в 1941 г. являлась справка Председателя СНК БССР И. С. Былинского, подготовленная в июне 1942 г. ^[134] Концептуальной основой отечественной историографии советского периода является вывод о том, что партийные и советские органы уже в первые дни войны приняли необходимые меры, направленные на быструю эвакуацию, которая проходила по нескольким направлениям и включала в себя вывоз из республики в восточные тыловые районы СССР гражданского населения, промышленных предприятий, материальных и культурных ценностей. Однако быстрая оккупация западных и центральных областей республики не позволила в полном объеме осуществить на этих территориях необходимые мероприятия.

В контексте рассматриваемой проблемы особую ценность представляет сборник статей и воспоминаний «Эшелоны идут на восток…», изданный в 1966 г.^[135] В книге, основу которой составили материалы совещания историков, архивистов и непосредственных участников событий, в русле концепций того времени проведен анализ эвакуационного механизма, количественных и качественных результатов перевода в тыл людей, предприятий и учреждений.

Наиболее полное представление об эвакуации с территории Беларуси можно получить из работ Г. И. Олехнович^[136]. На широком документальном материале автор показала мероприятия по перестройке экономики Беларуси на военный лад, эвакуацию из республики населения и материальных ценностей, раскрыла деятельность фабрично-заводских коллективов Беларуси в восточных регионах СССР, участие белорусского населения в сельскохозяйственном производстве, восстановлении транспорта, отразила роль представителей науки, литературы, искусства в обороне и народном хозяйстве. Отдельные цифровые показатели сведены в таблицы, что придало исследованиям еще большую стройность и системность. Приведенные исследовательницей факты опровергали выводы зарубежных авторов, которые называли 1941–1942 гг. периодом бездействия, столбняка, анабиоза советской экономики. Это, наоборот, было время общего напряжения сил, преодоления трудностей и начала восстановления экономического потенциала СССР, что сыграло важную роль в победе над Германией. Наряду с несомненными достижениями работам Г. И. Олехнович присуща недоговоренность, связанная с традициями советской историографии. В частности, основное внимание в исследованиях было обращено на показ проявлений и преимуществ социалистической системы и экономических достижений.

Не дала автор и окончательного ответа на вопрос о количестве эвакуированных людей. В изданной в 1972 г. монографии «Трудящиеся Беларуси – фронту…» она пишет: «По неполным данным, из Беларуси летом 1941 г. было эвакуировано более 1 млн человек, в том числе из западных областей – 102 тыс., из восточных – 912 тыс. человек»^[137]. Однако в дальнейшей работе, которая увидела свет в 1980 г., Г. И. Олехнович утверждает, что «благодаря самоотверженному труду рабочего класса Беларуси, ее колхозного крестьянства, интеллигенции было эвакуировано около 1,5 млн трудящихся»^[138].

Очень скромно эвакуационная политика в годы Великой Отечественной войны отражена на страницах трехтомника «Всенародная борьба в Белоруссии против немецко-фашистских захватчиков в годы Великой Отечественной войны»^[139]. Важной и сложной проблеме авторы отвели несколько страниц в первом томе.

Положительно оценивая достижения советской историографии, необходимо, однако, отметить и недоработки. Основное внимание уделялось показу проявлений и преимуществ социалистической системы, экономических достижений. О недостатках говорилось в общем плане, без анализа причин, а некоторые сюжеты вообще замалчивались.

Анализ опубликованных и архивных источников показывает, что эвакуация в полном объеме и надлежащим образом не была проведена и в восточных областях Беларуси. Возьмем, для примера, Гомельскую область, в которой эвакуация проходила наиболее планомерно и организованно. В докладной записке уполномоченного ЦК ВКП(б) по БССР М. Захарова «Об эвакуации оборудования, металла и другой продукции предприятий Гомельской области» от 31.07.1941 г., адресованной П. К. Пономаренко, отмечалось следующее: «По заводу им. Кирова: вывезено – 143 вагона, а не вывезено – 62 вагона, Гомсельмаш: вывезено – 920 вагонов, а не вывезено – 453 вагона, Добрушская бумажная фабрика: вывезено – 605 вагонов, а не вывезено – 250 вагонов, стеклозавод имени Сталина: вывезено – 206 вагонов, не вывезено – 83 вагона»^[140]. Нелегкая ситуация сложилась и с эвакуацией населения. Так, по состоянию на 18 августа 1941 г. в некоторых районах Гомеля по различным причинам не эвакуировалось около 30 % жителей^[141]. Такая ситуация была следствием не только объективных обстоятельств, вызванных военной обстановкой, но и предвоенной политикой СССР, согласно которой вопрос о возможной эвакуации не рассматривался: советская военная доктрина предусматривала, что война будет проходить на вражеской территории.

В постсоветский период продолжалось дальнейшее изучение судьбы в годы войны культурных ценностей, в первую очередь экспонатов Могилевского исторического музея, в котором находилась национальная святыня белорусов – крест Евфросинии Полоцкой, изготовленный Лазарем Богшей^[142].

Вклад в победу внесли и представители белорусской науки. Как отмечают белорусские историки В. И. Кузьменко и Н. В. Токарев, «государство сделало многое для того, чтобы сохранить кадры белорусских ученых, оказать помощь в организации их работы. По решению Совета по эвакуации при СНК СССР от 7 июля 1941 г. академики и другие высококвалифицированные ученые были направлены в Ташкент для использования их на работе в местных научно-исследовательских и высших учебных заведениях. Однако в силу различных причин большинство белорусских ученых оказались в самых различных местах страны»^[143]. Эвакуированные в тыл ученые принимали участие в разработке прозрачной брони для самолетов из прозрачного стекла, создании новых видов топлива, медицинских препаратов, выведении новых видов злаков и др.

Не остались без внимания исследователей и вопросы о вкладе в народное хозяйство СССР эвакуированных в тыл представителей белорусской литературы, искусства ^[144].

В целом отношения между эвакуированными и местным населением на бытовом уровне можно охарактеризовать как дружественные. Вместе с тем нередко возникали серьезные противоречия, вызванные в первую очередь тем, что размещение переселенцев происходило за счет ухудшения жилищных условий местных жителей. Так, за несколько месяцев число жителей Казани возросло с 401 тыс. до 515 тыс., Куйбышева – с 390 тыс. до 529 тыс., Свердловска – с 425 тыс. до 544 тыс. человек^[145]. На 1 марта 1942 г. обеспеченность жилплощадью в Свердловской области, например, составила 3,1 м² на человека в городах и 3,8 м² в сельской местности^[146]. Положение осложняло и то, что жизненный уровень значительной части эвакуированного населения оказался значительно ниже, чем коренных жителей. О напряженности материально-бытовой ситуации в тыловых районах СССР свидетельствуют и приведенные белорусским историком В. И. Кузьменко воспоминания преподавателя БГУ Д. К. Мицкевича, заведующего кафедрой Белорусского лесотехнического института в г. Гомеле П. П. Рогового, доцента Оршанского учительского института А. И. Вороновой, писателя Я. Мавра^[147].

Во времена Великой Отечественной войны началось и восстановление экономики, культуры, образования Беларуси. Первые оценки процесса восстановления на освобожденных территориях были сформулированы в документах государственных органов, официальных докладах и печатных статьях известных партийных и государственных деятелей, руководителей различных ведомств и учреждений^[148]. Безусловно, данные работы не являлись научными и имели преимущественно публицистический характер. Публикации в основном были посвящены организаторской и идейно-политической деятельности Коммунистической партии на освобожденных территориях. Трудности и недостатки в работе партийных органов и организаций, как правило, не показывались.

Начиная со второй половины 1950-х гг. значительное расширение источниковедческой базы и большая открытость документальных материалов привели к росту числа публикаций по теме послевоенного восстановления хозяйства. Авторы стремились более глубоко и критически осмыслить предыдущие оценки ученых. Вместе с тем значимых научных работ в 1950-1960-х гг. создано не было. Историография восстановления в основном была представлена статьями, брошюрами, а также отдельными разделами в коллективных изданиях. Так, специальный раздел о восстановлении народного хозяйства и культуры БССР (без выделения отдельного периода 1943–1945 гг.) содержится в работе белорусских историков И. С. Кравченко и А. И. Залесского^[149].

В «Очерках истории Коммунистической партии Белоруссии» данная проблема раскрывается в пятом параграфе четвертой главы «Деятельность Компартии Белоруссии по организации восстановительных работ в республике после изгнания гитлеровских оккупантов. Победоносное завершение Великой Отечественной войны»^[150].

В 1970-1980-х гг. активизировались исследования по истории крестьянства, рабочего класса и интеллигенции, в которых раскрывались отдельные стороны процесса восстановления освобожденной территории Беларуси. Необходимо отметить, что по объективным причинам отраслевое изучение проблемы получило наибольшее развитие. В определенной степени это было вызвано тем, что так относительно проще проводить научное исследование и такой подход соответствовал общей концепции послевоенной историографии. Примером отраслевого подхода являются обобщающие многотомные издания по истории рабочего класса, колхозного крестьянства^[151], а также монографии И. Е. Марченко и Е. П. Белязо^[152].

Авторы лишь некоторых монографических работ рассматривали постоккупационное восстановление как единыймногоуровневый процесс, как целостное явление, которое развивалось в русле государственной политики и идеологии. Именно так подан материал, посвященный восстановительным процессам в Беларуси, во второй главе монографии Г. И. Олехнович^[153].

Наиболее основательно и комплексно проблема возрождения народного хозяйства в 1943–1945 гг. раскрыта в работах А. П. Купреевой^[154], в которых освещается деятельность партийных и советских органов на освобожденной территории, проанализированы формы и методы помощи Беларуси другими республиками Советского Союза, показан, хотя и в краткой форме, кадровый потенциал республики после освобождения. Автор не обошла вниманием и вопросы, связанные с восстановлением учреждений образования, науки и культуры Беларуси. Определенное место в работах А. П. Купреевой отведено анализу материального и социально-бытового положения населения в первые годы после изгнания захватчиков.

Наряду с прославлением трудового героизма белорусского народа на освобожденной от захватчиков территории в работах современных отечественных историков нашли отражение такие аспекты, как недостатки и просчеты в проведении восстановительных мероприятий, жесткая кадровая политика, особенно в западных областях республики, идеологическое давление на различные категории населения, репрессивные меры в отношении лиц, заподозренных в принадлежности к коллаборационистам, адаптация населения к новым политическим реалиям. Именно с таких позиций с учетом достижений современной исторической науки указанные сюжеты рассмотрены в монографии и докторской диссертации В. И. Кузьменко^[155].

Значительное место началу восстановительных работ после изгнания оккупантов отведено в коллективной работе «Беларусь в годы Великой Отечественной войны 1941–1945». Историки показали проблемы и трудности, стоявшие перед руководством БССР сразу после освобождения территории от оккупантов, раскрыли пути их преодоления не только в производственной сфере, но и в области здравоохранения, образования, науки, культуры. Положительным моментом этого исследования является показ восстановительных процессов на фоне общественно-политической ситуации в республике, которая, как отмечают авторы, в целом в послеоккупационном белорусском обществе была неоднозначной^[156].

Как известно, процесс восстановления, начавшийся сразу после освобождения первых населенных пунктов от оккупантов, проходил в непомерно сложных условиях. Не хватало строительных материалов, оборудования, сырья, топлива. Серьезной проблемой являлся недостаток рабочих, особенно квалифицированных специалистов. Для исправления ситуации, а также в качестве компенсации материальных убытков, нанесенных захватчиками, было принято решение об использовании труда военнопленных, находившихся на территории Беларуси. Разнообразные аспекты этой проблемы, практически не исследованной в советские времена, стали темой научных изысканий А. В. Шаркова^[157]. По подсчетам белорусского историка, который ссылается на архивные и опубликованные источники, на начало 1946 г. Управление по делам военнопленных (УПВИ) имело в своем подчинении 11 лагерей, 8 спецгоспиталей и батальонов интернированных. В них содержалось свыше 88 000 военнопленных и интернированных. Кроме того, в отдельных рабочих батальонах системы Министерства Вооруженных Сил СССР, дислоцировавшихся на территории Беларуси, содержалось 14 019 военнопленных. Всего на территории Беларуси в 1946 г. находилось около 103 000 военнопленных и интернированных^[158]. Широкая источниковедческая база позволила А. В. Шаркову доказательно утверждать, что военнопленные и интернированные, работавшие на ведущих стройках республики, внесли вклад в восстановление экономики Беларуси, в выполнение планов по достижению довоенного уровня производства промышленной продукции.

Восстановление мирной жизни на освобожденных от оккупантов территориях Беларуси происходило в сложных условиях. Особенно напряженной и нестабильной общественно-политическая ситуация была в западных областях республики. Здесь действовало разветвленное польское, украинское, литовское антисоветское подполье, представители которого претендовали на западные белорусские земли и ставили перед собой цель уничтожения советской власти. Наиболее организованной являлась Армия Крайова (АК). Отношение местного населения к антисоветским военизированным формированиям было неоднозначным. В некоторых регионах Западной Беларуси крестьяне помогали отрядам АК и Украинской повстанческой армии (УПА). Вместе с тем документальные источники фиксируют и помощь местного населения органам НКВД в борьбе с антисоветскими силами. Неоднозначными были также взаимоотношения между жителями освобожденных территорий. Наряду с взаимопомощью существовало и недоверие к односельчанам, вернувшимся из эвакуации или из принудительных работ в Западной Европе. Разные настроения были и у репатриантов. Отмеченные особенности сложившейся ситуации на освобожденных территориях, в первую очередь в Западной Беларуси, нашли отражение в работах И. А. Валахановича, А. Ф. Великого, Н. А. Рыбак, А. М. Литвина, А. В. Тимоновой, В. И. Кузьменко, С. В. Жумаря, В. И. Ермоловича и других^[159].

Не менее сложной на освобожденных территориях была и конфессиональная ситуация. Активизация религиозной жизни вызвала усиление государственного контроля за деятельностью различных конфессий, что приводило к конфликтам между верующими и представителями советской власти. Некоторые аспекты религиозной жизни на освобожденных территориях показаны в работах С. В. Силовой и Э. С. Ярмусика^[160].

Таким образом, белорусскими исследователями основательно раскрыты многие вопросы вклада Беларуси в общую победу над нацистской Германией. Однако дальнейшего изучения требуют деятельность мобилизационных комиссий, военных комиссариатов в начальный период войны, во время освобождения Беларуси, отдельных армий, родов войск, принимавших участие в оборонительных боях, освобождении Беларуси, становление и развитие партизанской борьбы в 1941 г., деятельность отдельных партизанских формирований, формы борьбы подпольщиков в отдельных населенных пунктах, взаимодействие подполья с местным населением, результаты деятельности, его национальный, социальный и возрастной состав, повседневная жизнь различных слоев населения оккупированных территорий Беларуси, участие соотечественников в боевых действиях на фронтах в родах и видах Вооруженных Сил, в движении Сопротивления в различных европейских странах, определение их социального, возрастного, полового состава, а также послевоенные судьбы белорусов и уроженцев Беларуси, работа и судьба репрессированных советских граждан.

Память о Великой Отечественной войне, о вкладе в Победу над фашизмом является неотъемлемой частью коллективной памяти белорусского общества. В Республике Беларусь в соответствии с законодательством осуществляются меры по увековечению памяти воинов и партизан, погибших в ходе военных действий, партизанской борьбы или при выполнении других боевых задач, а также ветеранов войны; умерших от ран, контузий, увечий или заболеваний, полученных при выполнении боевых задач; пропавших без вести входе военных действий или при выполнении других боевых задач; жертв войны – лиц, погибших во время оккупации или военных действий; погибших (умерших) в плену, где оказались в силу сложившейся боевой обстановки, но не изменивших Родине. Увековечению также подлежат места боевых действий, вошедшие в историю Отечества как символ героизма, мужества и стойкости народа.

Особая роль в процессе увековечения принадлежит памятникам и монументам, которые являются основной формой материального воплощения памяти о Великой Отечественной войне. Мемориальные памятники составляют две трети историко-культурного наследия нашей страны. Сегодня в Республике Беларусь действует эффективная система деятельности государственных органов и общественных организаций по сохранению и популяризации имеющихся воинских мемориалов, сооружению новых памятников. Такое внимание государства к данной проблеме в особенной мере актуально сегодня, когда после распада СССР в восточноевропейских и прибалтийских странах активно обсуждается вопрос о переносе воинских мемориалов. В последнее десятилетие многие из этих памятников превратились в объекты политических провокаций, а иногда и преднамеренного кощунства. Поэтому приоритетным для современного белорусского общества должно стать противоборство такого рода негативным процессам.

Появление научных трудов по истории мемориального строительства приходится на 1960-е гг. Это было связано, с одной стороны, с сооружением грандиозных мемориальных комплексов, а с другой – с созданием и деятельностью Белорусского добровольного общества охраны памятников истории и культуры. В 1960-е -1980-е гг. изданы как обобщающие работы по истории памятников воинской славы, в том числе и Великой Отечественной войны^[161], так и работы, посвященные конкретному мемориалу^[162], а также библиографические справочники^[163].

Определенный вклад в исследование и популяризацию воинских мемориалов внесли отделения Белорусского добровольного общества охраны памятников истории и культуры, начало деятельности которого приходится на 1965 г. Сотрудники организации разработали и издали путеводители по местам боевой славы, методические рекомендации по использованию памятников в патриотическом воспитании, организации поисковых отрядов, книги, брошюры по истории воинских мемориалов. Однако комплексное научное изучение темы в советское время не проводилось. Ее отдельные аспекты рассматривались преимущественно в контексте военно-патриотического воспитания, деятельности общественных организаций.

Их ценность прежде всего в том, что авторы накапливали фактический материал о поисковом движении по установлению судеб защитников Отечества.

Особое место среди работ белорусских историков занимают публикации A. А. Ковалени^[164]. Заслугой ученого является изучение памяти о Великой Отечественной войне как комплексной проблемы. Среди работ А. А. Ковалени необходимо отметить подготовленный им раздел в научном издании «Беларусь, 1941–1945: Подвиг. Трагедия. Память», в котором автор подчеркивает, что памятники «играют определенную роль в формировании национальной гордости, патриотического и национального самосознания белорусского народа»^[165], а работа по изучению и увековечению памяти защитников Отечества и жертв войны является частью государственной политики.

Различные аспекты организации и проведения поисковой работы нашли отражение в публикациях бывшего начальника Управления по увековечению памяти защитников Отечества и жертв войн Вооруженных Сил Республики Беларусь B. В. Шумского^[166]. Особое внимание автор сосредоточил на таких важных вопросах, как состояние отечественных воинских захоронений, представляющую угрозу историко-культурному наследию деятельность так называемых «черных копателей». Обоснованным выглядит и предложение В. В. Шумского о необходимости включения в Государственный список историко-культурных ценностей Республики Беларусь всех без исключения воинских захоронений.

Значительный вклад в разработку темы формирования и развития национального законодательства об охране историко-культурного, в том числе военно-исторического, наследия внес И. Э. Мартыненко, который справедливо считает, что созрела необходимость принятия Закона «Об увековечении памяти защитников Отечества и жертв войн». В нем должны быть нормативно отражены: формы увековечения; порядок производства раскопок воинских захоронений (перезахоронений); государственный учет и благоустройство воинских могил, обеспечение их охраны и восстановления; компетенция государственного органа по увековечению памяти защитников Отечества и жертв войн; финансовое и материально-техническое обеспечение мероприятий по увековечению памяти погибших при защите Отечества; ответственность за нарушение требований закона, в том числе уголовная^[167].

Деятельность государственных органов и общественных организаций по увековечению событий минувшей войны в БССР, Республике Беларусь раскрыта в изданной в 2013 г. монографии Т. П. Савчук «Увековечение событий Великой Отечественной войны в Беларуси», подготовленной на основании кандидатской диссертации^[168]. Как отмечает историк, в БССР «сущность государственной концепции увековечения заключалась в отображении героической стороны войны, торжества Победы, дружбы между народами, “скрепленной в огне боев”. В меньшей степени подлежала сохранению память о страданиях и потерях белорусского народа. Всего в 1941–1990 гг. возведено 8808 памятников, посвященных событиям Великой Отечественной войны, в том числе: 3532 – погибшим военнослужащим Красной Армии, 2255 – погибшим участникам движения Сопротивления, 1378 – жертвам фашистского геноцида»^[169].

«Характерными чертами современного периода сооружения монументов, – омечает Т. П. Савчук, – являются: а) смещение акцентов в сторону репрезентации войны как трагедии народа, отдельно взятого человека; б) сохранение памяти о первых, трагических днях войны; в) разрешение проблемы увековечения памяти военнопленных; г) мемориализация Холокоста; д) распространение новых форм репрезентации памяти, таких как храмы-памятники Великой Отечественной войны»^[170].

Раздел II Ратный подвиг на фронтах войны и в партизанской борьбе

Глава 1 На земле, в небесах и на море: белорусы в важнейших сражениях по обороне и освобождению территории СССР (1941–1944 гг)

На начало июня 1941 г. в Вооруженных Силах СССР находилось свыше 5 миллионов 300 тысяч человек^[171]. Из них белорусы составляли около 200 тысяч. С началом Великой Отечественной войны в действующую армию было мобилизовано 500 тысяч наших соотечественников^[172]. В ходе войны, благодаря массовому патриотическому порыву, желанию во что бы то ни стало защитить Родину от вражеского нашествия, на фронт добровольно ушли десятки тысяч человек из числа эвакуированных белорусов. Более 700 тысяч жителей Беларуси пополнили Красную Армию во время освобождения республики и на заключительном этапе войны. Всего в годы Великой Отечественной войны во фронтовом противостоянии фашизму приняли участие более 1 миллиона 300 тысяч представителей белорусского народа^[173].

В период Великой Отечественной войны около 12,7 тысячи советских воинов, партизан, подпольщиков были удостоены высшей степени отличия – звания Героя Советского Союза, 475 из них являлись нашими земляками^[174]. 74 представителя белорусского народа стали полными кавалерами ордена Славы. Уже в самом тяжелом 1941 г. звание Героя Советского Союза было присвоено сражавшимся на разных фронтах девяти соотечественникам: А. К. Антоненко, Н. Ф. Гастелло, С. А. Горелику, Л. М. Доватору, И. А. Ковшарову, А. И.Лизюкову, Л. 3. Муравицкому, К. Н. Осипову, Б. Л. Хигрину, а также партизану Т. П. Бумажкову. Всем им и многим другим будет отдана дань памяти на страницах этой книги.

Население БССР, военнослужащие-белорусы внесли достойный вклад в оборону территории республики летом 1941 г.: от строительства оборонительных рубежей до непосредственного участия в боевых действиях. В созданные в первые дни войны истребительные батальоны НКВД БССР, отряды народного ополчения влились десятки тысяч рабочих, крестьян, служащих, учащихся старшего возраста.

Председатель Президиума Верховного Совета СССР М. И. Калинин вручает М. И. Трояну орден Красной Звезды. Москва, 1941 г.

В соответствии с директивой ЦК КП(б)Б об организации борьбы с вражескими диверсантами и парашютистами от 23 июня 1941 г., к середине июля 1941 г. в Беларуси действовали 78 истребительных батальонов общей численностью более 13 тысяч человек из числа партийного, комсомольского, советского актива, сотрудников структур НКВД^[175]. Одним из них был Паричский истребительный батальон на территории Полесской области, сформированный 27 июня 1941 г. под командованием начальника районного отдела НКВД, уроженца Бобруйска М. И. Трояна. Бойцы батальона вели борьбу с диверсантами, несли охрану мостов и переправ через Березину. 6 августа 1941 г. М. И. Троян был награжден орденом Красной Звезды.

Исключительную стойкость и отвагу проявили, обороняя родной город, ополченцы Могилева. За несколько дней число бойцов ополчения областного центра выросло до 12 тысяч человек, организованных в 14 батальонов. В ожесточенной схватке с врагом большинство ополченцев погибло, остальные продолжили борьбу на фронте, в партизанских формированиях и подполье^[176]. Активное участие в обороне Гомеля принимал полк народного ополчения. Списки его состава не сохранились, однако из воспоминаний тех, кто остался жив, и других источников известно, что в рядах добровольцев-ополченцев были люди самых разных профессий, к примеру, 33 работника областного драматического театра, более 200 учителей^[177]. Комиссаром полка являлся директор театра С. Р. Щуцкий, который позже вступил в действующую армию и до конца войны сражался на фронте. С 13 по 19 августа 1941 г. ополченцы, показывая примеры мужества и героизма, вместе с войсками Красной Армии участвовали в сражении за Гомель, в том числе в уличных боях. Позднее, вспоминая те дни, один из них, Ф. Богданович, писал: «Мы были слабо вооружены. У нас были только винтовки и несколько пулеметов. И тем не менее мы успешно оборонялись…»^[178]

Среди командиров, возглавивших героическую оборону Брестской крепости, были уроженцы Беларуси полковой комиссар Е. М. Фомин и капитан В. В. Шабловский. Первый из них организовал оборону территории, примыкавшей кХолмским воротам цитадели, с 24 июня являлся заместителем командира сводной боевой группы защитников крепости. Контуженный и тяжело раненный Е. М. Фомин был захвачен гитлеровцами и 30 июня расстрелян. В. В. Шабловский руководил обороной в районе Западного форта. После тяжелых боев был ранен, схвачен врагом и достойно встретил смерть, пытаясь вырваться из плена.

Девятнадцатилетний лейтенант А. И. Махнач, родом из Минского района, за несколько дней до начала войны окончил Калинковичское пехотное училище и принял под командование взвод 455-го стрелкового полка в Брестской крепости. На рассвете 22 июня во главе своих бойцов вступил в неравный бой, был дважды тяжело ранен, попал в плен. После освобождения в апреле 1945 г. вернулся на Родину. За мужество и героизм, проявленные при обороне Брестской крепости, А. И. Махнач, ставший после войны известным писателем, награжден орденом Отечественной войны II степени.

А. И. Махнач

В. А. Юшкевич

В составе сводной пятитысячной «лесной дивизии» генерал-лейтенанта И. В. Болдина, с боями прорывавшейся из окружения из района Белостока, находился старший политрук артиллерийского полка 10-й армии К. Н. Осипов, уроженец Рогачевского района. В августе 1941 г. с группой бойцов ему удалось перейти линию фронта, установить связь с командованием 19-й армии и принять участие в разработке плана прорыва из окружения всей группы И. В. Болдина. 15 августа 1941 г. был удостоен звания Героя Советского Союза. В 1942–1943 гг. К. Н. Осипов служил в штабе партизанского движения при Военном совете Западного фронта. В 1944–1945 гг. он участвовал в освобождении Беларуси, сражался на территории Восточной Пруссии, находился на передовой в период советско-японской войны.

Уроженец Лунинецкого района Б. А. Кеневич начал войну в должности заместителя командира 57-го мотострелкового полка в районе Молодечно. В чрезвычайно тяжелых условиях первых дней вражеского наступления достойно проявил себя как командир, руководитель боевых подразделений. В представлении его к награждению орденом Ленина было указано: «Полк под его командованием вел в течение трех суток (25–27 июня 1941 г.) упорные бои с превосходящими силами противника… Полк прикрывал выход дивизии из окружения и с задачей справился. В июле 1941 г. оказался в окружении и 15 суток вел ожесточенные бои. 18 июля 1941 г. полк вышел из окружения (450 солдат и 85 офицеров). Во всех боях майор Кеневич показывал образцы мужества и самообладания… При повторном выходе из окружения трижды ходил в атаку, лично уничтожил двух гитлеровцев»^[179].

В. И. Бугримович

25 июня 1941 г. начались бои на территории 63-го (Минского) укрепленного района. Оборона непосредственно Минска была возложена на войска 44-го стрелкового корпуса, которым командовал уроженец Постав комдив В. А. Юшкевич. Ширина фронта обороны корпуса составляла 80–84 км. Соседа справа и 76-мм пушки, пулеметы, винтовки и несколько легких танков Т-26, вынужден был начать боевые действия. «Враг бросил в Минск десанты. В этот день мне пришлось впервые вступить в схватку с фашистами. Наш полк вел бой по уничтожению вражеских подразделений, заброшенных в город. В мое распоряжение было выделено семь танков Т-26. После предварительной разведки я прибыл в район завода имени К. Е. Ворошилова. Гитлеровцы еще не успели просочиться сюда… Мы мчимся по направлению к площади Свободы, где, по данным разведчиков, обнаружен диверсионный фашистский отряд. Враг действовал нагло, стремился посеять панику, деморализовать население и гарнизон Минска. И наша задача состояла в том, чтобы как можно быстрее уничтожить этот отряд, дать возможность нашим войскам и жителям города оказать организованное сопротивление главным силам врага, рвавшимся к Минску с запада.

У перекрестка улицы Ленина и одного узкого переулка наш головной отряд устроил засаду. Проходившая по улице колонна немецких мотоциклистов была обстреляна нами и рассеяна. Уцелевшие гитлеровцы, напуганные дерзким огневым ударом, разбежались по ближайшим подъездам, бросив около пятнадцати мотоциклов. Наши танкисты довершили дело, раздавив гусеницами часть оставленной врагом техники… Продолжаем продвигаться к площади Свободы. Оценив на ходу обстановку, принимаю решение атаковать сосредоточенный там диверсионный отряд с нескольких направлений. Ничего, что у нас мало танков. Неожиданность удара ошеломит гитлеровцев. Приказываю командиру роты Ковалеву двумя боевыми машинами ворваться на площадь со стороны церкви. Два танка посылаю в обход противолежащего квартала… Три Т-26 атакуют, перерезая сквер с центра площади. Расчет на внезапность оправдался. Но потребовалось еще около трех часов, прежде чем последний фашист прекратил сопротивление»^[180].

Б. Л. Хигрин

А. И. Лизюков

За установление воздушной связи с частями 100-й стрелковой дивизии в ходе оборонительных боев в Минском укрепрайоне орденом Красного Знамени был награжден 31 августа 1941 г. наш земляк младший лейтенант В. И. Бугримович. В сентябре того же года он был сбит в воздушном бою, попал в плен, бежал и вступил в ряды партизан. Позже стал комендантом партизанского аэродрома, оборудованного на льду озера Красное в Житковичском районе. В 1943 г. В. И. Бугримович в составе частей военно-транспортной авиации сам начал осуществлять полеты из советского тыла к белорусским и украинским партизанам^[181].

Несмотря на широкую известность, нельзя не вспомнить о подвиге командира бомбардировочной авиаэскадрильи капитана Н. Ф. Гастелло, отец которого был выходцем из Беларуси. 26 июня 1941 г. на шоссе Молодечно-Радошковичи он вместе с экипажем направил свой горящий самолет на колонну вражеской техники. 26 июля 1941 г. Н. Ф. Гастелло удостоен посмертно звания Героя Советского Союза.

31 августа 1941 г. это высокое звание также посмертно присвоено уроженцу Орши, командиру артиллерийского дивизиона капитану Б. Л. Хигрину. Он отличился в жестоком бою с наступавшими немецкими танками 5 июля 1941 г. на шоссе Бобруйск-Могилев. Артиллеристы Хигрина задержали колонну врага на р. Друть и сражались до конца. Когда у одного из орудий большинство расчета было выведено из строя, Б. Л. Хигрин заменил наводчика и подбил 4 танка противника. Однако вскоре вражеский снаряд прямым попаданием накрыл орудие^[182].

Минчанин Г. Д. Пласков был начальником артиллерии 63-го стрелкового корпуса во время оборонительных боев на Гомельском направлении. В 1944 г. командовал артиллерией 2-й танковой армии 1-го Белорусского фронта, в 1945 г. стал генерал-лейтенантом.

Кавалеристы на марше. Стоит с картой в руках Л. М. Доватор

Гомельчанин полковник А. И. Лизюков отличился в июле 1941 г., командуя сводным отрядом в боях за Соловьевскую переправу на Днепре в Смоленской области. 5 августа 1941 г. был удостоен звания Героя Советского Союза. К. К. Рокоссовский, давая оценку действиям А. И. Лизюкова, отметил: «Среди опасных неожиданностей он чувствовал себя, как рыба в воде. Личная смелость его была безукоризненна»^[183]. Свыше десяти дней слабо вооруженные советские части под командованием А. И. Лизюкова защищали переправу, сдерживая противника, обладавшего большим количеством танков и господствовавшего в воздухе. Стойкость сводного отряда дала возможность воинам отходивших на восток 16-й и 20-й армий избежать гибели в окружении, переправиться через Днепр^[184].

Выходец из Бешенковичского района генерал Л. М. Доватор командовал отдельной кавалерийской группой, которая в августе-сентябре 1941 г. совершила глубокий рейд по тылам врага на Смоленщине. За девять суток кавалеристы, громя противника, прошли около 300 км, уничтожили свыше 2500 вражеских солдат и офицеров, большое количество техники. Немецкое командование вынуждено было снять с фронта две дивизии и направить против советской кавалерийской группы. В ноябре 1941 г. Л. М. Доватор возглавил 3-й гвардейский кавалерийский корпус. В ходе контрнаступления советских войск под Москвой корпус был брошен на прорыв обороны противника. В бою на подступах к г. Руза 19 декабря 1941 г. генерал погиб. 21 декабря 1941 г. он посмертно удостоен звания Героя Советского Союза^[185].

Командир авиаэскадрильи И. И. Козловский, родившийся в Копыльском районе, 48 раз вылетал в тыл врага для вывоза раненых и доставки боеприпасов советским войскам, окруженным под Вязьмой. Всего в годы войны, сражаясь на различных фронтах, совершил 120 боевых вылетов и 18 августа 1945 г. был удостоен звания Героя Советского Союза.

В составе истребительной авиации ПВО надежно защищал небо Москвы уроженец Лиозно подполковник Е. В. Гриб. Участник Московской битвы генерал И. П. Камера, родом из Кореличского района, с августа 1941 г. командовал артиллерией Западного фронта. Генерал-полковник артиллерии (1943 г.). Был награжден семью орденами, в том числе полководческими орденами Суворова I и II степени^[186].

В победу под Москвой и успешное дальнейшее советское контрнаступление внесли свой вклад и многие другие белорусы. Отдельный танковый батальон уроженца Стародорожского района капитана Г. А. Половчени в ходе боев на территории Калининской области в январе 1942 г. уничтожил большое количество техники противника, чем содействовал освобождению городов Торопец, Андреаполь, других населенных пунктов. 5 мая 1942 г. Г. А. Половчене было присвоено звание Героя Советского Союза.

В 1941 г. выходцы из Беларуси сражались на всех фронтах Великой Отечественной войны. В дни героической обороны Киева, начавшейся 11 июля 1941 г. и продолжавшейся 71 день, могилевчанин генерал В. А. Пеньковский являлся начальником штаба ПВО войск Юго-Западного фронта. Участвовали в обороне Киева механик-водитель танка В. И. Лебедев, летчик С. Ф. Зайцев, старший машинист бронепоезда № 56 П. И. Васенович, награжденный орденом Красного Знамени, и многие другие.

22 октября 1941 г. в бою под Белгородом героически погиб экипаж танка под командованием помощника командира роты танкового полка, воентехника 2-го ранга С. А. Горелика, уроженца Бобруйска. 27 декабря того же года наш земляк был посмертно удостоен звания Героя Советского Союза.

Уроженец Гомельской области контр-адмирал П. Т. Бондаренко, являясь членом Военного совета и начальником Политуправления Черноморского флота, был одним из организаторов обороны Одессы и Севастополя. В ходе оборонительных боев за Одессу серьезный урон врагу нанесла 39-я батарея дальнобойной артиллерии под командованием могилевчанина капитана Е. М. Шкирмана. Наш земляк был награжден орденом Красного Знамени^[187]. В обороне Одессы участвовал белорус комиссар стрелкового батальона А. А. Орлов. Медали «За оборону Одессы» и «За оборону Севастополя» с гордостью носил на груди Г. Н. Вишневский – начальник политотдела 1-й железнодорожной артиллерийской морской бригады. При обороне этих южных твердынь героизму солдат не уступало мужество рабочих. Так, уроженка Мстиславля А. К. Чаус, работавшая штамповщицей на заводе в Севастополе, получила ранение, в результате которого осталась без руки, но продолжала стоять у станка, выполняя по две нормы в день^[188]. Одним из героев обороны Севастополя стал уроженец Дрибинского района командир эскадрильи ВВС Черноморского флота капитан М. В. Авдеев, который лично сбил 6 самолетов. 14 июня 1942 г. он был удостоен звания Героя Советского Союза. Боцман П. И. Квандель, родом из Светлогорского района, погиб 3 июля 1942 г. в районе Севастополя при эвакуации раненых на крейсере «Красная Украина»^[189].

Одним из организаторов партизанской борьбы в Аджимушкайских каменоломнях Керчи являлся М. Н. Карпекин, в прошлом секретарь Могилевского обкома КП(б)Б. Среди участников Керченско-Феодосийской операции по освобождению Керченского полуострова в декабре 1941 г. были белорусы подполковник И. И. Степура, старший лейтенант М. И. Игнатович, военный инженер старший лейтенант Т. Е. Сычков и другие.

25 июля 1942 г. развернулось грандиозное сражение за Кавказ. Тяжелейшие бои велись по фронту от 320 до 1000 км и на глубину от 400 до 800 км. Высочайшего накала достигли бои сначала в районах городов Новороссийск, Малгобек, в предгорьях Главного Кавказского хребта, затем в других регионах. Среди наиболее известных наших земляков, кому принадлежит слава обороны Кавказа, был А. И. Антонов, уроженец Гродно. В июле-августе 1942 г. он в чине генерал-майора был начальником штаба Северо-Кавказского фронта, затем до декабря 1942 г. – начальником штаба Черноморской группы войск и Закавказского фронта. С декабря 1942 г. являлся первым заместителем начальника Генерального штаба Красной Армии и начальником Оперативного управления, а с февраля 1945 г. – начальником Генштаба, членом Ставки ВГК. Генерал армии А. И. Антонов – единственный наш соотечественник, награжденный высшим советским орденом «Победа».

А. И. Антонов

В ожесточенных боях с превосходящими силами противника советские войска и части флота сорвали гитлеровский план прорыва в Закавказье через Новороссийск. Большую помощь 47-й армии оказали морская пехота, береговая артиллерия, авиация и корабли Черноморского флота, Новороссийская военно-морская база и специальная авиагруппа флота, объединенные под единым командованием в системе Новороссийского оборонительного района.

Новороссийской военно-морской базой командовал уроженец г. Барановичи Г. Н. Холостяков. Он встретил войну капитаном 1-го ранга в должности начальника отдела подводного плавания Черноморского флота. А через несколько недель был назначен начальником Новороссийской базы, которая включала в себя корабли, береговую артиллерию, средства ПВО, разнообразные тыловые службы. Операционная зона базы первоначально простиралась от Адлера до Феодосии. Г. Н. Холостяков руководил высадкой десанта в Новороссийский порт в сентябре 1943 г. В результате этого смелого удара с суши и моря войска Северо-Кавказского фронта во взаимодействии с кораблями и частями Черноморского флота после пятидневных ожесточенных боев штурмом овладели портом и городом Новороссийск. Вечером 16 сентября 1943 г. Москва салютовала в честь героев, освободивших Новороссийск. В Приказе Сталина по результатам Новороссийской операции отмечалось: «Войска Северо-Кавказского фронта во взаимодействии с кораблями и частями Черноморского флота в результате смелой операции ударом с суши и высадкой десанта с моря после пятидневных ожесточенных боев… сегодня, 16 сентября, штурмом овладели важным портом Черного моря и городом Новороссийск. В боях за Новороссийск отличились войска генерал-лейтенанта Леселидзе, моряки контр-адмирала Холостякова, летчики генерал-лейтенанта авиации Вершинина и генерал-лейтенанта авиации Ермаченкова…»^[190]

Г. Н. Холостяков у побережья Цемесской бухты. 1943 г.

При обороне Новороссийска также отличился уроженец райцентра Городок Витебской области И. С. Белохвостов, который являлся командиром стационарной 464-й отдельной береговой батареи Анапского сектора береговой обороны Новороссийской базы. В своей книге «Вечный огонь» вице-адмирал Г. Н. Холостяков вспоминал о нем так: «Командовал… батареей лейтенант Иван Белохвостов, мой земляк-белорус. Он успел повоевать на Балтике, был тяжело ранен у Петергофа, а к нам прибыл из тылового госпиталя. Батарея, на которую его назначили, существовала сперва лишь номинально: имелись штат и намеченная километрах в 10 за Анапой позиция, подбирались люди, но главного – орудий еще не было. Не знаю, сколько пришлось бы их ждать, не случись весной беда со старым миноносцем «Шаумян», напоровшимся в тумане, недалеко от Новороссийска, на прибрежные камни. Когда выяснилось, что возвращение миноносца в строй – дело малореальное, четыре его 102-миллиметровые орудия передали Белохвостову… Я не раз бывал у Белохвостова… Батарея производила хорошее впечатление…»^[191] Бойцы батареи, даже находясь в окружении, до последнего снаряда удерживали огневые позиции. 31 августа 1942 г., выпустив по врагу последний снаряд, взорвали орудия и вырвались из вражеского кольца. За мужество и героизм, проявленные в боях с немецко-фашистскими захватчиками, И. С. Белохвостов награжден тремя орденами Красного Знамени, орденом Красной Звезды, многими медалями. После войны капитан первого ранга в отставке И. С. Белохвостов стал кандидатом военных наук, преподавал в военной академии^[192].

20-летний белорус командир батареи Т. Чернышёв из 1167-го орудийно-артиллерийского полка с 8 февраля 1943 г. участвовал в обороне плацдарма, вошедшего позже в историю как «Малая земля». Ветеран вспоминал впоследствии, что «самыми трудными для десантников были бои в период с 17 по 25 апреля 1943 г., когда враг, сконцентрировав большое количество пехоты, танков, артиллерии и особенно авиации, сделал отчаянную попытку уничтожить нас. 17 апреля он нанес удары авиацией и артиллерией по нашим боевым позициям как на плацдарме, так и на Большой земле до Геленджика включительно. Одна волна самолетов сменялась другой. Налеты артиллерии и минометов не прекращались. Так было на протяжении нескольких часов. Враг хотел сломить нас не только физически, но и морально. Однако этого не произошло! Как только пехота и танки противника шли в атаку, мы открывали ураганный огонь из всех видов оружия и одну за другой отбивали вражеские атаки. Завязывались рукопашные схватки. В ход шло всё – от гранат до ножей»^[193].

221 день провел на Малой земле уроженец Стародорожского района Р. Усеня. Он вспоминал об этом так: «4 февраля 1943 г. мы узнали, что накануне ночью под руководством майора Куникова осуществлена успешная высадка десанта из района Геленджика. Морская пехота закрепилась на узкой прибрежной полосе и ведет оборонительные бои. Когда 7 февраля 1943 г. вечером построили нашу дивизию и начали отбирать людей для участия в десанте, многие догадались, что идем на помощь воинам майора Куникова»^[194].

С. Н. Каданчик

Одним из тех, кто обеспечивал надежную связь между малоземельцами, а также с Большой землей, был уроженец Костюковичского района гвардии сержант В. Н. Толчиков. Ефрейтор Ф. А. Лещинский, родом из Логойского района, более двух месяцев в качестве наводчика зенитной установки защищал Малую землю. После освобождения Новороссийска он принимал участие в Керченском десанте и окончил войну на Одере^[195].

Более половины оборонительных сооружений на Малой земле было возведено бойцами 50-го отдельного инженерного батальона, в котором служил уроженец Хойникского района М. Литвинко. В своих воспоминаниях он пишет: «Только вырытые три хода сообщений от берега к переднему краю обороны составляли 18 км. И один почти в два раза шире, чтобы по нему могли двигаться “транспорты” – ишак, навьюченный ящиками с патронами, артиллерийскими снарядами, продовольствием – всем необходимым. Кроме этого, строили склады, подземный госпиталь, прокладывали подземную линию связи, минировали передний край обороны, возводили заградительные сооружения, создавали минные поля. Все это делалось под непрерывным артиллерийским, минометным и пулеметным огнем… Нам, саперам, не раз приходилось пополнять ряды пехотинцев и вместе отбивать яростные атаки противника…»^[196]

Старший сержант А. А. Шпандарук, родом из Брагина, сражался в особом автодесантном полку, который держал оборону под Геленджиком. Оттуда вместе с 255-й бригадой морской пехоты полк высадился на Малую землю в пригороде Новороссийска Станичка, где наш земляк был тяжело ранен.

В ночь с 9 на 10 сентября 1943 г. в районе Новороссийска, у мыса Любви, высадились десантники 255-й Краснознаменной бригады морской пехоты под сильным артиллерийским, минометным и пулеметным огнем. Их воодушевлял личным примером бывший учитель, уроженец Белыничского района, инструктор политотдела 18-й армии майор А. Д. Цедрик. Все время находясь в авангарде наступавших бойцов, он был смертельно ранен и через несколько часов скончался^[197].

В эту же ночь в Новороссийский порт вышли три отряда катеров и мотобарок с десантом. На восточном побережье Цемесской бухты в районе электростанции они высадили два батальона 1339-го стрелкового полка 318-й стрелковой дивизии под общим командованием подполковника С. Н. Каданчика, уроженца д. Моисеевичи Осиповичского района. Десантники прорвали передний край обороны противника и начали теснить его в тыл основного узла сопротивления, что создало условия для успешного продвижения других наступающих частей. 15 сентября С. Н. Каданчик осуществлял руководство боем с колокольни церкви и был убит прямым попаданием вражеского снаряда. Он был первым похоронен на площади в Новороссийске, которая с тех пор называется площадью Героев. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 18 сентября 1943 г. С. Н. Каданчику было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. Одна из улиц города-героя Новороссийска носит имя бесстрашного белоруса^[198].

В отряде С. Н. Каданчика воевал старшина В. Е. Фурсов, родом из Краснопольского района. 17 ноября 1943 г. отважный старшина погиб при освобождении Керченского полуострова.

В небе над Новороссийском боевое крещение получил уроженец Бешенковичского района К. А. Абазовский. «За первые успешные боевые самолетовылеты по поддержке наших десантных войск на “Малой земле” и по освобождению станицы Крымской, где он летал на боевое задание 13 раз, награжден орденом Красной Звезды», – указано в наградном листе на присвоение ему звания Героя Советского Союза^[199].

М. Н. Ткаченко при освобождении Новороссийска командовал звеном штурмовиков Ил-2. «22.9.1943 г., выполняя задание в группе по прикрытию нашего десанта в районе мыса Хако (Мысхако. – Авт.), несмотря на сильный огонь… противника, задание выполнил образцово. В завязавшемся бою над целью т. Ткаченко лично сбил самолет противника ФВ-190. 25.9.1943 г. в паре с мл. лейтенантом Талатиным, выполняя задание по разведке войск противника в районе Темрюк, порт Майкино, Голубицкая, обнаружил баржи противника. Тов. Ткаченко произвел штурмовку барж, в результате чего одну из них потопил…» ^[200] Это строки из наградного листа на присвоение М. Н. Ткаченко звания Героя Советского Союза.

В боях за Новороссийск оставили также заметный след командир зенитной батареи эсминца «Сообразительный» капитан-лейтенант В. П. Мазуркевич, командир стрелкового взвода И. Н. Плиско, артиллерист А. А. Лукашевич.

В историко-документальной хронике «Память» Ветковского района названы 22 фамилии местных уроженцев, принимавших участие в битве за Кавказ. Среди них два Героя Советского Союза: летчик-истребитель А. М. Кулагин и танкист старший лейтенант М. Г. Батраков. Последний с боями прошел от Кавказских гор до родной Беларуси, погиб на территории Восточной Пруссии 16 января 1945 г.

Л. В. Буткевич

В хронике «Память» Печерского района упомянуты имена 7 земляков, сражавшихся на Кавказе. Одним из них был Е. К. Дроздов, военный водитель, затем танкист.

В Ингушетии, в районе г. Малгобек, похоронены уроженцы Брагинского района рядовой В. П. Клименко, сержант А. Е. Радченко, старшина А. Ф. Гончар, а также уроженцы Пинского района старший сержант В. М. Дударев и лейтенант Б. В. Прогер.

Командир взвода 1331-го стрелкового полка лейтенант Л. В. Буткевич, родом из Чашникского района, был одним излучших снайперов Северо-Кавказского фронта. К июлю 1943 г. он уничтожил 315 гитлеровцев и лично подготовил несколько десятков снайперов. В Белорусском государственном музее истории Великой Отечественной войны хранится его снайперская винтовка с надписью «Лучшему снайперу т. Буткевичу Л. В. от Военного совета. 1942».

Героической, незабываемой страницей в истории битвы за Кавказ стали воздушные сражения на Кубани авиации Северо-Кавказского фронта и ВВС Черноморского флота в апреле-июне 1943 г. В отдельные дни проводилось до 50 групповых воздушных боев с участием 30–50 и более самолетов с каждой стороны. Участие в этих сражениях принимали летчицы 588-го ночного бомбардировочного авиаполка (позже он именовался 46-м гвардейским Таманским Краснознаменным ордена Суворова авиаполком).

Г. И. Докутович

В этом полку штурманом одного из экипажей была гомельчанка младший лейтенант Г. И. Докутович. Летом 1942 г. девушка получила тяжелую травму позвоночника, но осталась в строю. Сохранились уникальные военные дневники Г. И. Докутович (находятся в Белорусском государственном музее истории Великой Отечественной войны). Вот несколько записей, сделанных в ходе воздушных боев на Кубани: «Вчера, как всегда, опять работали. И так каждую ночь. Мы с Люсей Клопковой вчера сделали 6 боевых вылетов. Мы ко всему привыкли – и к непогоде, и к прожекторам, и к зениткам…», «Я часто мечтаю о том, что попаду на фронт, который будет гнать немцев из Белоруссии, из Гомеля…» И далее – стихами:

К большому сожалению, этой мечте не суждено было сбыться. Погибла Галина Докутович, на счету которой было 136 боевых вылетов, весной 1943 г. над станицей Крымская Краснодарского края (ныне г. Крымск), похоронена в братской могиле в станице Русская.

Героическую страницу в летопись Великой Отечественной войны вписала оборона Мурманска. Врагу так и не удалось захватить этот крупный незамерзающий северный порт, один из важнейших пунктов приема морских конвоев союзников. Среди защитников Мурманска были белорусы В. Е. Ананьич – член Военного совета Беломорской военной флотилии, М. А. Леошко – штурман экипажа подводной лодки К-21, А. В. Лазаревич – механик 768-го истребительного авиаполка, старший лейтенант С. Л. Савков – начальник связи 2-го отдельного батальона, сержант И. П. Шамякин (будущий народный писатель Беларуси) – командир орудийного расчета и другие. Все они были награждены медалями «За оборону Советского Заполярья», удостоены других знаков отличия.

Особое место в героической летописи Великой Отечественной войны занимает битва за Ленинград, в ходе которой проявили мужество и героизм не только воины Красной Армии, моряки Военно-Морского Флота, но и жители блокированного врагом города. «Ленинградцы, дети мои! Ленинградцы, гордость моя!..» Эти ставшие знаменитыми строки из поэмы народного поэта Казахстана Джамбула (Д. Джабаева), написанной в сентябре 1941 г., с полным правом могли произнести также сыновья и дочери белорусского народа, многие из которых принимали непосредственное участие в Ленинградской битве в составе войск Северного, Северо-Западного, Ленинградского, Волховского, Карельского, 2-го Прибалтийского фронтов, Северного и Балтийского флотов, Ладожской и Онежской военных флотилий, соединений авиации дальнего действия и войск ПВО СССР. Среди жителей блокадного Ленинграда также было немало белорусов, которые трудились во имя Победы, погибали от голода и холода, бомбежек и артиллерийских обстрелов.

С началом Великой Отечественной войны немецкая группа армий «Север» при поддержке 1-го воздушного флота нанесла удар из Восточной Пруссии в направлении Даугавпилса и Ленинграда. Их целью был разгром войск Красной Армии в Прибалтике, захват советских портов на Балтийском море и Ленинграда. Финские войска наступали на Карельском перешейке, а также между Ладожским и Онежским озерами.

В ходе приграничного сражения на территории Прибалтики группу армий «Север» и часть группы армий «Центр» сдерживали войска Северо-Западного фронта. В июне-июле 1941 г. фронтом командовал уроженец Горецкого района Могилевской области генерал-полковник Ф. И. Кузнецов, в 1940–1941 гг. – командующий войсками Прибалтийского Особого военного округа. Позже он являлся командующим 21-й армией Ленинградского фронта (июль-октябрь 1941 г.), заместителем командующего войсками Волховского фронта (с августа 1943 г.), Карельского фронта (с февраля 1944 г.).

24 июня Ленинградский военный округ был преобразован в Северный фронт, в оперативном подчинении которого находился Краснознаменный Балтийский флот (КБФ). Главной задачей КБФ, который после ухода из главной военно-морской базы в Либаве (Лиепае), сосредоточился в Таллине, являлась оборона Моонзундских островов и побережья Балтийского моря. Гарнизоны Моонзундских островов и полуострова Ханко (Гангут), арендованного у Финляндии в марте 1940 г., а также минное заграждение между ними прикрывали вход кораблям противника в Финский залив и дальние морские подступы к Ленинграду.

Только 25 июня 1941 г. истребительная авиация ВВС КБФ совершила 139 самолетовылетов на охрану базы флота в Таллине. В 15:35 этого дня, к северу от острова Найссар, уроженец Славгородского района Могилевской области заместитель командира эскадрильи 13-го истребительного авиаполка ВВС КБФ капитан А. К. Антоненко сбил первый на Балтике самолет противника – бомбардировщик Ю-88^[202]. Антоненко являлся опытным воздушным асом: участвовал в боях на Халхин-Голе, советско-финляндской войне, был награжден орденом Ленина. Всего за несколько первых дней июля, в период героической обороны полуострова Ханко, он совершил 34 боевых вылета, уничтожил лично, в группе и на аэродромах 11 самолетов противника, один из них (30 июня) – тараном. 13 июля 1941 г. первым из белорусов в годы войны был удостоен звания Героя Советского Союза. 26 июля 1941 г. его самолет разбился при посадке на изрытое снарядами поле аэродрома Тяктоме на полуострове Ханко.

А. К. Антоненко

Упорной обороной Таллина, островов Моонзундского архипелага и полуострова Ханко войска Северного, а затем Ленинградского фронта и КБФ сковали значительные силы немецких и финских войск, нанесли им ощутимые потери в живой силе и технике, что способствовало срыву их планов наступления на Ленинград.

В этих сражениях отличилась эскадра кораблей КБФ под командованием уроженца г. Буда-Кошелево Гомельской области вице-адмирала В. П. Дрозда, участника боевых действий в Испании, советско-финляндской войны, кавалера орденов Ленина и Красного Знамени. При обороне Моонзунда кораблям по несколько раз в сутки приходилось отражать налеты авиации на береговые укрепленные объекты, принимая главный бомбовый удар на себя. Одновременно велись морские бои: было потоплено несколько миноносцев и более 10 транспортов противника. Большую роль сыграли корабли эскадры при обороне Таллина, где своим огнем подавляли танки, огневые точки и живую силу врага. В конце августа 1941 г. на крейсере «Киров» В. П. Дрозд возглавил отряд главных сил при эвакуации флота из Таллина в Кронштадт. В тяжелейших навигационных условиях его отряд осуществил эвакуацию гарнизона Ханко. В ходе обороны Ленинграда корабли своим огнем поддерживали наземные войска. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 17 января 1942 г. В. П. Дрозд был награжден орденом Красного Знамени. 29 января 1943 г. адмирал погиб на ледовой трассе под Кронштадтом: его автомобиль затонул в полынье, образовавшейся от разрыва снаряда. Похоронен адмирал в Александро-Невской лавре в Санкт-Петербурге.

В. П. Дрозд

В оперативном подчинении КБФ находилась Ладожская военная флотилия. В августе 1941 г. флотилией командовал контр-адмирал П. А. Трайнин, родом из г. Пинска. Моряки поддерживали огнем действия наземных войск, высаживали десанты, перевозили войска и грузы, эвакуировали из Ленинграда по Ладожскому озеру гражданское население и производственное оборудование.

8-10 августа группа армий «Север» начала решительное наступление на Ленинград. Советское командование приняло решение контратаковать фланги противника силами четырех армий. Основной удар наносила 34-я армия Северо-Западного фронта генерал-майора К. М. Качанова, прибывшая из резерва Ставки ВГК. К. М. Качанов (уроженец д. Теляки Поставского района Витебской области), опытный военачальник, в прошлом главный военный советник Республиканской армии Испании и Народно-освободительной армии Китая, принял армию лишь накануне (в июне – начале августа 1941 г. он являлся командиром 24-го стрелкового корпуса 27-й армии Северо-Западного фронта). Наступление началось 12 августа и поначалу было успешным: утром 14 августа войска армии продвинулись в глубь немецкой обороны на 40 км и достигли железной дороги Дно – Старая Русса. Однако в этот же день немецкое командование спешно перебросило в район Старой Руссы из-под Новгорода и Луги моторизованные войска и переключило на действия здесь 8-й авиакорпус. 19 августа немцы нанесли ответный контрудар и к 25 августа отбросили войска 34-й армии от Старой Руссы. Однако ее войска, хотя и потерпели тяжелейшее поражение, но все-таки задержали наступление на Ленинград значительных сил противника. Тем не менее данное обстоятельство не было принято во внимание, и командующий понес суровое наказание. Он был расстрелян 29 сентября 1941 г. Определением Военной коллегии Верховного суда СССР от 19 декабря 1957 г. обвинение в самовольном отводе войск было признано необоснованным и уголовное дело прекращено^[203].

С целью совершенствования управления войсками директивой Ставки ВГК от 23 августа 1941 г. Северный фронт был разделен на Ленинградский и Карельский. Ленинградский фронт, в оперативное подчинение которого был передан КБФ, прикрывал непосредственные подступы к Ленинграду и с 8 сентября действовал в условиях полной блокады города.

17 декабря 1941 г. из сил левого крыла Ленинградского фронта и резервов Ставки ВГК был создан Волховский фронт, главной задачей которого являлся разгром противника на западном берегу реки Волхов и совместное с войсками Ленинградского фронта освобождение Ленинграда от блокады. С апреля 1943 г. по февраль 1944 г. фронтом командовал генерал-майор, с августа 1943 г. – генерал-лейтенант Т. Ф. Штыков, уроженец Витебщины. С июня 1942 г. он был членом Военного совета Ленинградского фронта, в феврале-ноябре 1944 г. являлся членом Военного совета Карельского фронта.

С героической историей Северного и Ленинградского фронтов тесно связана судьба генерал-майора артиллерии В. П. Свиридова, родом из Кировского района Могилевской области. С началом войны он был назначен начальником артиллерии Северного фронта, затем начальником артиллерии – заместителем командующего Ленинградским фронтом, позже командовал тремя армиями Ленфронта: 55-й (с ноября 1941 г.), 67-й (с декабря 1943 г.), 42-й (с марта 1944 г.).

Начальником штаба 42-й армии Ленинградского фронта в сентябре 1941 г. – январе 1942 г. являлся гомельчанин генерал-майор Л. С. Березинский. Сменил его на этом посту витебчанин генерал-майор Г. К. Буховец, который возглавлял штаб до июня 1944 г.

В составе 8-й армии Ленинградского фронта осенью-зимой 1941 г. отличился 101-й Краснознаменный гаубичный артиллерийский полк резерва Главного командования, который возглавлял подполковник Н. Н. Жданов. С 20 октября 1941 г. полк действовал на участке Выборгская Дубровка на ударном направлении армии. Полк не раз метким огнем подавлял артиллерию противника в самые напряженные моменты боевых действий. 203-мм гаубицы разрушали оборонительные сооружения. 28 октября Н. Н. Жданов лично руководил огнем 203-мм батареи, в результате чего был уничтожен наблюдательный пункт врага в здании 8-й ГЭС. В середине декабря полк успешно подавил батарею вражеских 420-мм орудий «Большая Берта», обстреливавшую район командного пункта полка в Выборгской Дубровке. 26 декабря на участке Островки

Н. Н. Жданов, находясь на наблюдательном пункте в траншее на переднем крае, лично руководил огнем двух батарей, которым было разрушено 3 дзота возле железнодорожного полотна. 29 декабря, в ходе поддержки 54-й армии, был подорван склад с боеприпасами в районе Рабочего поселка № 5. Полк Н. Н. Жданова также обеспечивал защиту «Дороги жизни» на льду Ладожского озера. «Мастер огня и дальнобойной артиллерии», – так было сказано о Жданове в наградном листе на награждение орденом Красного Знамени от 20 января 1942 г.^[204] В ходе войны Н. Н. Жданов был удостоен многих других наград. Так, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 21 февраля 1944 г. он был награжден высоким полководческим орденом Суворова 2-й степени. В это время он был уже генерал-лейтенантом артиллерии, командиром 3-го Ленинградского контрбатарейного артиллерийского корпуса прорыва резерва ВГК Ленинградского фронта.

В начале декабря 1942 г. Ленинградский и Волховский фронты начали подготовку к наступательной операции «Искра» по деблокаде Ленинграда. В этот период заместителем командующего 8-й армией Волховского фронта являлся уроженец Пружанского района Брестской области генерал-майор С. П. Микульский (с июня 1943 г. он командовал 6-м стрелковым корпусом 59-й армии Волховского фронта, затем 123-м стрелковым корпусом Ленинградского фронта).

Л. 3. Муравицкий

В мае-июне 1943 г. по решению Военного совета Ленфронта для участия в операции была сформирована 201-я стрелковая дивизия под командованием В. П. Якутовича. В ходе полной ликвидации блокады Ленинграда эта дивизия участвовала в боях за Красногвардейск (Гатчину), который был штурмом взят в ночь на 26 января 1944 г. Огромную роль в разгроме предмостных укреплений на реке Ижора сыграла дивизионная артиллерия. Следуя неотрывно от боевых порядков наступающей пехоты, артиллеристы прямой наводкой, фланговым огнем разбили много железобетонных оборонительных сооружений. За взятие Гатчины дивизии была объявлена Благодарность Верховного Главнокомандующего и присвоено почетное наименование «Гатчинская». С 27 января по 13 февраля части дивизии во взаимодействии с другими частями и подразделениями вели упорные, тяжелые бои. За это время освобождено более 18 населенных пунктов, захвачено большое количество вооружения и военного имущества врага. За отличные боевые действия дивизия была награждена орденом Красного Знамени^[205].

В Ленинградской битве в разное время участвовали 55 белорусов и уроженцев Беларуси, которые были удостоены звания Героя Советского Союза (подсчитано нами. – Авт.). Об одном из них – А. К. Антоненко – мы уже рассказали.

22 октября 1941 г. стал Героем Советского Союза летчик-истребитель старший лейтенант Л. 3. Муравицкий, родившийся на Минщине. Обороняя Ленинград, он сбил 3 самолета противника, таранил вражеский бомбардировщик, неоднократно сопровождал транспортные самолеты в блокированный город, осуществлял воздушное прикрытие разгрузки железнодорожных эшелонов. Погиб наш земляк 30 ноября 1941 г.

Витебчанин П. В. Кондратьев, Герой Советского Союза (за советско-финляндскую войну) и гвардии полковник, командовал в период обороны Ленинграда 5-м (с 18 января 1942 г. – 3-м гвардейским) истребительным авиаполком, затем 61-й авиабригадой ВВС КБФ. Его полк за 5 месяцев уничтожил 105 самолетов и более 50 танков врага. П. В. Кондратьев трагически погиб при взлете своего истребителя 1 июня 1943 г. Похоронен в г. Кронштадт. В Выборгском районе Ленинградской области в его честь назван поселок Кондратьево.

Заместитель командира эскадрильи 3-го гвардейского истребительного авиаполка ВВС КБФ гвардии старший лейтенант Т. С. Жучков, уроженец Чаусского района Могилевской области, «за проявленное мужество, отвагу и геройство в воздушных боях при выполнении боевых заданий командования, за сбитие 10 самолетов противника лично и 11 в группе… за 72 эффективно проведенные воздушные разведки, за 17 бомбо-штурмовых ударов по живой силе и технике противника» в октябре 1944 г. был представлен командованием 1-й гвардейской авиадивизии ВВС КБФ к званию Героя Советского Союза^[206]. Звание было присвоено 6 марта 1945 г.

Истребительная авиация КБФ и Лен-фронта выполняла сложные задачи по прикрытию наземных войск и объектов. Одной из важнейших была охрана Ладожской ледовой трассы. Летчики совершили тысячи вылетов для прикрытия Дороги жизни, непрерывно вступая в воздушные бои. Среди них был опытный пилот П. А. Пилютов, который родился в д. Лучин Рогачевского района Гомельской области. Еще в 1934 г. он участвовал в спасении челюскинцев, затем воевал на озере Хасан, сражался в ходе советско-финляндской войны, имел орден Ленина под № 40. 17 декабря 1941 г. заместитель командира 154-го истребительного авиаполка 13-й Воздушной армии Ленфронта капитан П. А. Пилютов, сопровождая над Ладожским озером девятку транспортных самолетов, вывозивших из Ленинграда женщин и детей, вступил в неравный бой с 6 самолетами противника, сбил 2 из них, но сам был тяжело ранен и на подбитой машине сел на лед. Его спасли местные жители. После лечения вернулся в строй. Позднее П. А. Пилютов, уже в звании подполковника, возглавил 29-й гвардейский истребительный авиаполк 13-й Воздушной армии. 10 февраля 1943 г. был удостоен звания Героя Советского Союза. После войны жил в Ленинграде. Скончался в 1960 г. и был похоронен в Александро-Невской лавре. Одна из улиц Санкт-Петербурга носит имя Летчика Пилютова.

Уроженец Гомельщины лейтенант И. А. Ковшаров, участник боев на Халхин-Голе и советско-финляндской войны, штурман эскадрильи 225-го бомбардировочного авиаполка 4-й Ударной армии Ленинградского фронта, с 7 сентября по 7 декабря 1941 г. совершил 99 боевых вылетов, в ходе которых был нанесен большой урон боевой технике и артиллерийским позициям противника в районе г. Тихвин. 17 декабря 1941 г. был удостоен звания Героя Советского Союза за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленные при этом мужество и героизм^[207]. После войны стал Почетным гражданином г. Тихвина.

А. С. Благовещенский

Командир звена 26-го истребительного авиаполка Ленинградской армии ПВО старший лейтенант Д. Е. Оскаленко, родом из Быховского района Могилевской области, характеризовался командованием как отличный ночной летчик истребитель-штурмовик-разведчик. С 22 июня 1941 г. по 3 июня 1942 г. он провел 197 боевых вылетов (из них 12 ночью) на прикрытие объектов, штурмовку наземных войск, автоколонн, передовых позиций, артбатарей противника. За успешное отражение крупных налетов на Ленинград 4 и 25 апреля 1942 г., в ходе которых он сбил вражеский бомбардировщик, был награжден орденом Красного Знамени. Всего в боях под Ленинградом лично уничтожил 14 самолетов противника и 10 в групповых боях. Погиб 26 сентября 1942 г. в районе Невской Дубровки: его звено из 6 самолетов приняло бой с 8 немецкими. Д. Е. Оскаленко сбил одну вражескую машину, выбросился из своего подбитого истребителя, но парашют не раскрылся. Похоронен в братской могиле в поселке Дубровка. 14 февраля 1943 г. посмертно удостоен звания Героя Советского Союза^[208]. Его имя носит улица в Петербурге, площадь в Дубровке. В Петербурге на улице Савушкина установлен памятник защищавшим Ленинград летчикам белорусу Дмитрию Оскаленко, украинцу Петру Покрышеву, русскому Александру Савушкину.

2-й истребительный авиакорпус Героя Советского Союза генерал-майора авиации А. С. Благовещенского в январе 1943 г. был переброшен с Калининского фронта для усиления 14-й Воздушной армии Волховского фронта (брестчанин А. С. Благовещенский получил высокое звание Героя Советского Союза первым из летчиков-белорусов еще в 1938 г. за участие в воздушных боях в Китае). Только в период 12 января – 3 февраля 1943 г. его корпус провел 98 воздушных боев, уничтожил 85 самолетов (10 бомбардировщиков и 75 истребителей). Прикрывая поле боя, летчики не давали противнику возможности осуществлять прицельное бомбометание, рассеивали вражеские самолеты, поэтому потери наземных сил были крайне незначительными. Корпус добился четкой организации прикрытия советской бомбардировочной и штурмовой авиации, в связи с чем она также имела незначительные потери. В наградном листе А. С. Благовещенского на представление его к ордену Отечественной войны I степени от 3 февраля 1943 г. содержались следующие нестандартные для подобного документа строки: «Тов. Благовещенский сам истребитель-летчик горячий, темпераментный, воспитывает свой летный состав в духе смелости, решительности, беззаветной храбрости. Пользуется любовью всего личного состава корпуса как командир-воспитатель»^[209].

Ф. А. Смолячков

В составе Ленинградского, Волховского, Карельского фронтов сражался гвардии старший лейтенант уроженец Минщины И. С. Леонович. В ноябре 1944 г. он был заместителем командира эскадрильи 29-го гвардейского истребительного авиаполка 7-й Воздушной армии Карельского фронта. К этому времени он совершил 330 боевых вылетов, принял участие в 50 воздушных боях, сбив 26 вражеских самолетов. 2 ноября 1944 г. удостоен звания Героя Советского Союза. Трагически погиб в автокатастрофе в 1946 г.

Своих героев дали и стрелковые войска. В 42-й армии Ленинградского фронта прославился уроженец Быховского района Могилевской области снайпер Ф. А. Смолячков. До войны среди многих других белорусских подростков он был направлен на учебу в одно из ремесленных училищ Ленинграда, по окончании которого работал на стройках города. 5 июля 1941 г. вступил в 5-ю дивизию народного ополчения Выборгского района Ленинграда, затем стал разведчиком, снайпером и одним из первых в 42-й армии открыл личный счет уничтоженных врагов. Был инициатором боевого соревнования снайперов Ленинградского фронта, лично уничтожил 125 гитлеровцев, подготовил 10 молодых снайперов. 15 января 1942 г. погиб во время снайперской дуэли. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 6 февраля 1942 г. десяти «застрельщикам», как было сказано в указе, снайперского движения на Ленинградском фронте, среди них красноармейцу Ф. А. Смолячкову, посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза^[210]. В Петербурге ему стоит памятник, именем героя названы улица, городской стрелковый клуб ДОСААФ, поселок Смолячково в Выборгском районе Ленинградской области.

19 июля 1943 г. у поселка Синявино Ленинградской области совершил подвиг рядовой 14-го отдельного штрафного батальона командно-начальствующего состава 67-й армии Ленинградского фронта уроженец г. Бобруйска В. И. Ермак. В1942 г. он поступил в артиллерийское училище, по окончании которого был направлен командиром взвода в 272-й стрелковый полк 123-й стрелковой дивизии Ленинградского фронта. В начале июля 1943 г. лейтенант В. И. Ермак при чистке табельного оружия допустил непроизвольный выстрел и попал в находившегося рядом солдата. 9 июля 1943 г. Военный трибунал дивизии приговорил В. И. Ермака к пяти годам исправительно-трудовых работ с отсрочкой приговора до окончания боевых действий и резолюцией направить в штрафной батальон на один месяц. Однако Трибунал Ленинградского фронта приговор отменил, оставив только последнюю часть – относительно направления в штрафбат. Разжалованный в рядовые, В. И. Ермак в составе офицерского штрафного батальона был направлен под Мгу, где готовилась Мгинская операция. 19 июля 1943 г. во время разведки боем в районе 8-й ГЭС с целью выявления огневых точек противника и захвата «языка» его рота попала под сильный пулеметный огонь из вражеского дзота и понесла большие потери. В этой ситуации В. И. Ермак гранатами проложил себе путь к дзоту и бросил в его дверь противотанковую гранату, однако огонь не прекратился. Тогда юноша закрыл амбразуру своим телом. Благодаря его самопожертвованию рота выполнила поставленную задачу: разрушив 6 землянок, 2 дзота, уничтожив до роты противника и взяв 6 пленных, вернулась на исходный рубеж. 21 февраля 1944 г. В. И. Ермак был посмертно удостоен звания Героя Советского Союза^[211]. Его именем названы улица в Петербурге (на которой установлен бюст героя), улица и переулок в Минске и переулок в Бобруйске.

5 ноября 1943 г. совершил подвиг уроженец Гомелыдины рядовой А. Г. Корзун из 12-го гвардейского артиллерийского полка 3-го контрбатарейного артиллерийского корпуса Ленинградского фронта. Когда вышел из строя весь орудийный расчет, наш земляк продолжал вести огонь в одиночку. Был тяжело ранен, но, заметив, что загорелся ящик с артиллерийскими зарядами, невдалеке от которого находились снаряды, подполз к нему и закрыл пламя своим телом. 21 февраля 1944 г. белорус был посмертно удостоен звания Героя Советского Союза. Именем Солдата Корзуна названа одна из улиц Санкт-Петербурга.

На линии от Баренцева моря до Ладожского озера держал оборону Карельский фронт, в оперативном подчинении которого находился Северный флот. Командиром 290-го стрелкового полка 14-й армии Карельского фронта был подполковник С. И. Азаров, родом из Чаусского района Могилевской области. Зимой и весной 1942 г. его полк отличился в боях на массельгском и кестеньгском направлениях.

8 мая, в ходе боя за овладение высотой Фигурная в районе Окунева Губа – Кестеньга, на командный пункт полка прорвалась группа вражеских автоматчиков.

С. И. Азаров возглавил рукопашную схватку, в ходе которой был смертельно ранен. Выполняя последний приказ командира, бойцы овладели высотой. С. И. Азаров похоронен в поселке Кестеньга в Карелии. 22 февраля 1943 г. он удостоен звания Героя Советского Союза посмертно.

В. И. Ермак

В январе-феврале 1944 г. советские войска осуществили Ленинградско-Новгородскую операцию: разгромили под Ленинградом и Новгородом группу «Север», полностью ликвидировали блокаду Ленинграда, очистили Ленинградскую и часть Калининской области.

19 января 1944 г. была штурмом взята Воронья Гора – самая высокая точка Дудергофских высот, с которой противник корректировал огонь дальнобойных орудий по Ленинграду. Командир роты автоматчиков 270-го гвардейского стрелкового полка 67-й армии Ленинградского фронта гвардии капитан В. Г. Массальский, уроженец г. Речицы, был тяжело ранен, но остался в строю. Его бойцы скрытно зашли в тыл врага, разделились на две группы и захватили Воронью Гору ударами с флангов. 13 февраля 1944 г. наш земляк стал Героем Советского Союза.

22 января 1944 г. в ходе Новгородско-Лужской операции в районе деревни Кшентицы Новгородской области отличился танковый экипаж под командованием гвардии младшего лейтенанта Н. Н. Томашевича из состава 7-й отдельной гвардейской Краснознаменной ордена Красной Звезды танковой бригады Волховского фронта. Прорвав в ходе боя стремительным броском передний край обороны противника и умело маневрируя, экипаж обрушил всю силу огня на его противотанковые средства: было уничтожено 3 ПТО, расчет 75-мм орудий, 3 пулеметные точки. Выбив пехоту из траншей, танк начал преследовать врага, перерезал пути его отступления, уничтожил транспортные средства с боеприпасами и продовольствием. Немецким пехотинцам удалось окружить танк Н. Н. Томашевича, и они попытались поджечь машину, однако командир сумел вывести ее на опушку леса и оттуда продолжал обстрел. В ходе дальнейшего маневрирования был убит механик-водитель, а танк застрял в болоте, но Н. Н. Томашевич организовал круговую оборону и дождался подхода советской пехоты и танков^[212]. 26 августа 1944 г. наш земляк, уроженец Витебщины, был удостоен звания Героя Советского Союза.

Командир 1428-го легкого артиллерийского полка 18-й артиллерийской Гатчинской дивизии Ленинградского фронта майор В. А. Борисенко, родом из Гомельской области, стал Героем Советского Союза 1 июля 1944 г. Его полк отличился в феврале 1944 г. при прорыве вражеской обороны в районе г. Ораниенбаум (Ломоносов), уничтожив глубокоэшелонированное укрепление, десятки танков и орудий противника.

В разное время внесли вклад в победное завершение Ленинградской битвы, помимо уже названных, Герои Советского Союза и полные кавалеры ордена Славы наши земляки: пехотинцы А. И. Банкузов, 3. Д. Вихнин (погиб 27 сентября 1943 г.), А. И. Далидович, Л. В. Деменков, В. Ф. Маргелов, В. Н. Марцинкевич (погиб 30 июля 1944 г.), Т. А. Почтарёв, У. А. Рыбак, М. С. Струк, А. И. Черныш (погиб 29 июня 1944 г.); летчики А. А. Алехнович, И. И. Волосевич (погиб 29 сентября 1941 г.), Н. И. Гапеёнок, П. А. Глазунов, A. Я. Коваленко, Г. В. Ксендзов, И. В. Максимча, И. В. Матрунчик (трагически погиб 9 мая 1945 г.), Е. Г. Новицкий, Г. С. Пинчук (погиб 14 мая 1944 г.), А. Г. Толпеко (погиб 21 июня 1944 г.); танкисты И. К. Вольватенко, Г. С. Гарфункин (погиб 22 сентября 1943 г.), М. Д. Кононов, Б. А. Майстренко (умер от ран 15 января 1945 г.), С. Ф. Шутов; артиллеристы и минометчики Д. К. Абраменко, М. М. Гармоза, И. Я. Красник (умер от ран 27 июля 1944 г.), П. И. Лизюков (погиб 30 января 1945 г.), В. Р. Маджар, А. А. Нечаев, И. И. Янушковский (погиб 18 сентября 1944 г.); саперы B. Т. Алисейко, Л. Н. Михиевич; связист М. К. Пилипенко; моряк С. Н. Богорад; военный медик А. П. Соболевский.

Среди хранящихся в фондах Белорусского государственного музея истории Великой Отечественной войны почти 3 тысяч орденов и медалей участников военных действий 1941–1945 гг. есть и награды, полученные белорусами за трудовой подвиг при защите Ленинграда. К примеру, медали «За трудовую доблесть» и «За оборону Ленинграда» принадлежали М. И. Ковалёвой, человеку неординарной судьбы. Еще до революции молодой девушкой она перебралась с родной Витебщины в Петербург и вместе с отцом трудилась на Путиловском (Кировском) заводе. В период Гражданской войны принимала участие в обороне Петрограда от войск генерала Юденича. В мирное время окончила Институт партийных кадров и работала заместителем председателя завкома Кировского завода. В начале войны организовала на заводе санитарные дружины, часто выезжала на фронт с делегациями ленинградских рабочих^[213].

Н. А. Карначёнок

Н. И. Столяров

Сталинград! Подвиг воинов, оборонявших эту крепость на Волге, никогда не изгладится из памяти поколений! Историческая Сталинградская битва положила начало коренному перелому в ходе Великой Отечественной войны.

6 ноября 1942 г. газета «Правда» опубликовала письмо воинов-защитников Сталинграда, в котором были такие строки: «Мы пришли сюда, в приволжские степи, со всех концов великой Родины нашей – с необъятных русских равнин, украинских степей, из лесов Белоруссии, с гор Кавказа, из далекой Сибири… Мы пришли сюда с разных концов Советской страны, но, защищая Сталинград, каждый из нас знает, что тут он защищает свою Родину, свою семью, свой народ».

Сотни белорусов и уроженцев Беларуси, от генералов до рядовых, участвовали в битве за Сталинград, многие вошли в скорбный список безвозвратных потерь, были среди тысяч солдат и офицеров, отмеченных государственными наградами. Трое – Н. А. Карначёнок, Н. И. Столяров и И. Я. Сержантов – в ходе боев удостоены звания Героя Советского Союза.

Командир звена 434-го истребительного авиаполка 8-й воздушной армии Сталинградского фронта лейтенант Н. А. Карначёнок, который с первых дней войны сражался на Юго-Западном, затем Сталинградском фронтах, в ходе оборонительных боев за Сталинград делал в день по 6–7 боевых вылетов, уничтожил 5 бомбардировщиков противника. Всего на его счету было 349 боевых вылетов и 10 сбитых самолетов. Погиб наш земляк 22 сентября 1942 г. Звание Героя Советского Союза ему присвоено посмертно 23 ноября 1942 г. В оккупированной немцами Орше была арестована за участие в подпольной борьбе и замучена в тюрьме мать героя – Ксения Савельевна^[214].

И. Я. Сержантов

Е. К. Стемпковская

Заместитель командира эскадрильи 629-го истребительного авиаполка 102-й истребительной авиадивизии, находившейся в оперативном подчинении Сталинградского корпусного района ПВО, лейтенант Н. И. Столяров не только летал ведущим, но и выполнял сложные задания по разведке тылов противника. Под сильным зенитным огнем он прорывался в районы станиц Боковская, Морозовская, Чернышевская и своевременно доставлял командованию важнейшие сведения о неприятеле. В ходе Сталинградской битвы летчик совершил 127 боевых вылетов, сбил 6 самолетов лично и 4 в группе. Звание Героя Советского Союза ему присвоено 8 февраля 1943 г.^[215]

Громил врага на Юго-Западном, Сталинградском, Южном фронтах летчик 9-го гвардейского истребительного авиаполка 8-й воздушной армии гвардии лейтенант И. Я. Сержантов. Он совершил 250 боевых вылетов, провел 85 воздушных боев, сбил 13 самолетов противника, из них 8 в группе. Умер 29 марта 1943 г. от ран, полученных в ходе Среднедонской наступательной операции и был похоронен в Ростове-на-Дону, где его именем позже назвали одну из улиц. Звание Героя Советского Союза нашему земляку присвоено посмертно 24 августа 1943 г. ^[216]

В один ряд с этими героями можно поставить Е. К. Стемпковскую, И. Е. Алексеева, В. Ф. Мартехова, П. Ф. Сыченко.

В июне 1942 г. на Юго-Западном фронте, в ходе боев на дальних подступах к Сталинграду, у села Зимовенька Шебекинского района Белгородской области батальон, в котором служила младший сержант Е. К. Стемпковская, попал в окружение. 26 июня гитлеровцам удалось прорваться к командному пункту батальона. Девушка до последней возможности обеспечивала связь с командованием полка, затем начала отстреливаться из винтовки от наседавших немцев, но была ими схвачена и замучена. Звание Героя Советского Союза уроженке Солигорского района присвоено посмертно 15 мая 1946 г.

Полочанин И. Е. Алексеев был назначен командиром 106-й танковой бригады в сентябре 1942 г. на Сталинградском фронте. В январе 1943 г., развивая успех, достигнутый под Сталинградом, его танкисты, действуя в составе 12-го танкового корпуса 3-й танковой армии Воронежского фронта, прорвали в ходе Острогожско-Россошанской наступательной операции оборону врага в направлении г. Россошь, за ночь прошли по тылам противника 70 км, освободив десятки населенных пунктов, в том числе железнодорожную станцию Россошь, и создали условия для продвижения других частей армии с наименьшими потерями. 16 января при отражении немецкой контратаки гвардии полковник И. Е. Алексеев погиб. Похоронен в Россоши, где его именем были названы площадь и улица. Звание Героя Советского Союза присвоено ему посмертно 4 марта 1943 г.^[217]

26 января 1943 г. танковая рота под командованием старшего лейтенанта В. Ф. Мартехова из состава войск Воронежского фронта первой соединилась с танкистами 62-й армии в Сталинграде. Белорус погиб на Курской дуге 12 июля 1943 г. Звание Героя Советского Союза присвоено посмертно 26 октября 1943 г.

Командир штурмовой эскадрильи капитан П. Ф. Сыченко, уроженец Оршанщины, сражался на Центральном, Южном, Брянском, Воронежском, Северо-Западном, Сталинградском, 1-м Украинском фронтах. Участвовал в боях под Москвой, Сталинградом, Курском, в освобождении Украины, Чехословакии. Звание Героя Советского Союза присвоено 14 февраля 1943 г. за 42 успешных боевых вылета, в ходе которых было уничтожено 6 танков, 3 зенитные батареи, 25 мотоциклов, более 700 гитлеровцев.

В Сталинградской битве участвовали еще не менее 60 белорусов и уроженцев республики, получившие звание Героя Советского Союза или ставшие полными кавалерами ордена Славы на других фронтах: Н. И. Абрамчук, С. П. Алейников, А. А. Алехнович, Ф. Ф. Архипенко, П. X. Басенков, Г. М. Баталов, Ф. Н. Белевич, А. А. Белый, Д. В. Бернацкий, И. С. Бескин, Е. А. Бирбраер, И. М. Богушевич, A. К. Болбас, М. Г. Вайнруб, И. Ф. Ваксман, Д. Д. Валентик, Е. В. Василевский, Г. И. Величко, И. А. Власенко, И. К. Воропаев, П. Я. Головачёв, Я. И. Гончаров, 3. С. Горелик, П. П. Гурин, П. И. Ермоленко, А. А. Жук, Ф. Е. Жгиров, Н. И. Жолудев, Г. С. Зданович, B. К. Зыль, Г. П. Исаков, В. О. Коноваленко, О. Т. Кравцов, С. А. Красовский, Г. В. Ксендзов, И. И. Ладутько, А. И. Лопатин, Ф. Е. Маковецкий, В. Ф. Маргелов, П. П. Никифоров, Ф. А. Осташенко, С. А. Пашкевич, Н. П. Потеев, И. И. Пстыго, Ф. Н. Рудкин, М. Ф. Рябчевский, Т. Г. Сеньков, И. П. Соболев, С. Е. Степук, Д. Г. Суховаров, М. П. Сыдько, И. Г. Томашевский, А. И. Уласовец, М. В. Хотимский, К. П. Чернов, Е. А. Юрченко, И. И. Якубовский; Ф. П. Занько, Н. И. Ивутенко, Г. Я. Король (подсчитано нами. -Авт.).

Генерал-майор И. С. Бескин командовал артиллерией 65-й армии Донского фронта, которая в ходе операции «Кольцо» нанесла главный удар с запада в направлении Сталинграда. Причем это был первый случай с начала войны, когда артиллерия поддерживала атаку танков и пехоты. Генерал-майор авиации С. А. Красовский, будущий маршал авиации, командовал 17-й воздушной армией Юго-Западного фронта. В. О. Коноваленко отлично проявил себя в знаменитой 138-й стрелковой дивизии полковника И. И. Людникова, благодаря чему в период боев в районе завода «Баррикады» был назначен командиром 344-го полка, несмотря на то что имел звание старшего лейтенанта. Как отметил И. И. Людников в своих мемуарах, белорус не уступал старшим офицерам ни в храбрости, ни в расчетливости^[218].

А. Е. Ващенко

История сохранила немало других примеров мужества и героизма белорусов. А. Е. Ващенко – автоматчик 10-й Сталинградской стрелковой дивизии войск НКВД, 5 августа 1942 г. закрыл своим телом амбразуру вражеского дзота, обеспечив тем самым успешное наступление роты. Посмертно был награжден орденом Ленина, одну из улиц Сталинграда назвали его именем. В память о подвиге А. Е. Ващенко политотделом дивизии была издана в дни боев специальная листовка «Слава героям Сталинграда! Любите Родину-мать, сражайтесь за ее честь, свободу и независимость, как герой-красноармеец Ващенко!» В ней были такие строки: «Горячо любил Алексей… милую Белорусь… И любовь эта с неудержимой силой влекла его… вперед, на Запад… где томятся в немецкой неволе мать и отец…» Не судьба была им встретиться. Погиб и отец Алексея – белорусский партизан Егор Тимофеевич Ващенко^[219].

Орденом Красного Знамени был посмертно награжден младший политрук Н. В. Коржель – заместитель командира по политчасти телефонно-кабельной роты 142-го отдельного батальона связи 91-й стрелковой дивизии Сталинградского фронта. В августе 1942 г. он один прикрывал отход группы связистов и погиб, уничтожив до 60 гитлеровцев^[220].

На южных подступах к осажденному Сталинграду сражался командир артиллерийской батареи 43-го гвардейского артиллерийского полка 15-й гвардейской стрелковой дивизии 50-й армии Сталинградского фронта гвардии капитан В. С. Кочулко. 5 сентября 1942 г. у села Большие Чапурники его батарея вела огонь прямой наводкой по прорвавшемуся противнику. Артиллеристы отбили 8 атак, уничтожили 4 пушки, более 250 гитлеровцев и преградили противнику дорогу на г. Красноармейск^[221]. 16 января 1943 г. в районе населенного пункта Новый Рогачик огнем батареи было разрушено 2 дзота, 4 блиндажа, подавлен огонь трех станковых пулеметов. 20 января 1943 г. северо-западнее станции Воропоново, у села Алексеевка, батарея успешно проложила дорогу наступавшей пехоте, рассеяв до взвода вражеских автоматчиков. В этот день, когда артиллеристы вели огонь с открытых позиций на окраине Сталинграда по отступавшим частям противника, комбат В. С. Кочулко погиб. Посмертно награжден орденом Красной Звезды^[222].

С 23 июля до 10 сентября 1942 г., также на подступах к Сталинграду, артиллерийские расчеты под командованием младшего лейтенанта уроженца Старых Дорог В. Т. Чеботько уничтожили 23 танка, 30 автомашин и значительное количество живой силы противника^[223].

В сентябре 1942 г. погиб под Сталинградом политрук роты В. Я. Яцкевич, до войны работавший директором школы в Витебской области. Под Сталинградом сражались также многие его земляки: М. П. Воронько, Н. С. Дроздов, И. А. Ерохо, И. Н. Ицков, А. А. Куимов, С. Ф. Медведский, В. А. Силкин и другие^[224].

Громили врага в небе над Сталинградом летчики Г. С. Захаров, А. Г. И ваш ко, И. Ф. Казаков, И. П. Мильвет, Г. В. Пастревич^[225].

На Донском фронте прославилась 40-я гвардейская стрелковая дивизия под командованием генерала А. И. Пастревича, которая 100 дней и ночей держала оборону в районе станицы Сиротинской, за что была удостоена ордена Красного Знамени.

В составе Сталинградской группы кораблей Волжской военной флотилии находилась канонерская лодка «Усыскин», боевые заслуги которой были отмечены орденом Красного Знамени. Главным старшиной на лодке служил минчанин старшина 1-й статьи С. И. Дружинский, командиром орудия – гомельчанин старшина 2-й статьи А. А. Кондратенко. В августе-сентябре 1942 г. на северном участке обороны Сталинграда хорошо замаскированная канонерка, стоя на одной позиции, обстреливала войска противника. После ранения корабельного артиллериста С. И. Дружинский принял на себя командование батареей главного калибра, которая провела свыше 60 стрельб, выпустив по врагу 970 снарядов. Орудие А. А. Кондратенко только 18 сентября 1942 г. сделало 157 выстрелов, уничтожило 3 танка и 9 автомашин. Всего в боях за Сталинград его орудие подавило тяжелую батарею противника, уничтожило 10 танков, 200 автомашин, склад с боеприпасами. А. А. Кондратенко был награжден орденом Красной Звезды, С. И. Дружинский – орденом Красного Знамени^[226].

П. И. Шпетный

Выходившая в Москве газета-плакат ЦК КП(б)Б «Раздавім фашысцкую гадзіну» посвятила весь номер за февраль 1943 г. великой победе под Сталинградом. Одно из центральных мест заняло стихотворение белорусского поэта Максима Танка «Сталінград», образно отразившее историческое значение победы на Волге, в которую внесли достойный вклад многие представители белорусского народа – фронтовики, партизаны, подпольщики:

Поражение гитлеровских армад под Сталинградом и в ходе контрнаступления советских войск зимой 1942–1943 гг. не остановило нацистских главарей. Они решили взять реванш в летнем наступлении 1943 г. на центральном участке советско-германского фронта в районе образовавшегося там Курского выступа. Однако советские войска, успешно завершив оборонительные операции, 12 июля 1943 г. перешли в контрнаступление на орловском, а 3 августа на белгородско-харьковском направлениях. Крупнейшая битва, в результате которой завершился коренной перелом в ходе Великой Отечественной войны и стратегическая инициатива окончательно перешла к советским войскам, продолжалась до 23 августа 1943 г. силами войск Брянского, Воронежского, Степного, Центрального, Юго-Западного и Западного фронтов. Войсками Западного фронта командовал белорус генерал В. Д. Соколовский. В этой битве участвовали и другие генералы-земляки: А. Г. Батюня, Н. Г. Брилёв, В. А. Пеньковский, С. И. Любарский, А. В. Петрушевский, М. И. Зинькович. Из резерва была выделена и направлена для усиления войск Воронежского фронта 47-я армия, которой командовал П. П. Корзун. Командиром 91-й отдельной танковой бригады был полковник (позже Маршал Советского Союза, дважды Герой Советского Союза) И. И. Якубовский. Авиакорпусами командовали А. С. Благовещенский и 3. А. Каравацкий. Отличились кавалеристы 8-го корпуса под командованием генерала Я. С. Шарабурко^[228].

3. М. Туснолобова в госпитале

За отвагу и мужество, проявленные в Курской битве, звания Героя Советского Союза удостоено около 40 белорусов и уроженцев Беларуси. Один из них – выходец из Брагинского района командир взвода противотанковых ружей 248-го стрелкового полка 95-й стрелковой дивизии старший лейтенант П. И. Шпетный.

Имя Зины Туснолобовой вдохновляло воинов в бою

12 и 13 июля 1943 г. в боях за одну из высот на белгородском направлении он уничтожил из противотанкового ружья 6 танков. Когда не осталось боеприпасов, со связками гранат кинулся под немецкий танк, ценой своей жизни сорвав контратаку врага^[229].

За спасение 25 советских бойцов в период с 19 по 23 июля 1942 г. санитарка 849-го стрелкового полка 303-й стрелковой дивизии 60-й армии Воронежского фронта гвардии старшина медицинской службы З. М. Туснолобова, уроженка Россонского района, была награждена орденом Красного Знамени. Всего она вынесла с поля боя за 8 месяцев своей военной службы 123 раненых. В феврале 1943 г. в бою за станцию Горшечное Курской области, когда Зинаида пыталась оказать помощь раненому командиру взвода, ей перебило ноги. Когда немецкие войска предприняли контратаку, она притворилась мертвой, однако вражеский солдат заметил ее и попытался добить прикладом. Ночью ее обнаружила советская разведгруппа. В результате тяжелого обморожения у девушки развилась гангрена всех конечностей, она перенесла 8 операций, лишилась обеих рук и обеих ног, однако не пала духом, включилась в агитационную работу. Однажды на встрече с рабочими одного из военных заводов Свердловска героиня обратилась к ним с просьбой изготовить за нее хотя бы по одной детали для танка. Вскоре на заводе выпустили сверх плана 5 танков Т-34, которые были направлены на фронт с надписями «За Зину Туснолобову!» После войны 3. М. Туснолобова была награждена орденом Ленина, удостоена звания Героя Советского Союза, ей вручили медаль Флоренс Найтингейл^[230].

Заметим, что в общей сложности 7 белорусок-фронтовичек награждены Международным комитетом Общества Красного Креста медалью Флоренс Найтингейл, учрежденной в честь национальной героини Англии, первой сестры милосердия и общественной деятельницы, посвятившей свою жизнь делу спасения раненых и больных. Помимо 3. М. Туснолобовой, это Н. Н. Близнюк, М. А. Гарачук, С. В. Голухова, С. А. Кунцевич, Е. Е. Сиренко, Е. М. Шевченко.

Остался в благодарной памяти народной уникальный подвиг летчика-истребителя гвардии старшего лейтенанта А. К. Горовца, уроженца Сенненского района. 6 июля 1943 г. в ходе Курской битвы он вступил в неравный бой с 20 вражескими бомбардировщиками и 9 из них сбил, последний – ценой собственной жизни. Он является единственным в мире летчиком, сбившим в одном воздушном бою такое количество самолетов. 28 сентября 1943 г. легендарный летчик посмертно удостоен звания Героя Советского Союза.

А. К. Горовец

А. В. Петрушевский

После разгрома под Курском немецкое командование возлагало большие надежды на свой оборонительный рубеж по реке Днепр. Однако и здесь оно потерпело полный крах. В конце августа 1943 г. советские войска перешли в общее стратегическое наступление от Великих Лук до Черного моря. В ходе битвы за Днепр, продолжавшейся с августа по декабрь 1943 г., они полностью освободили территорию Левобережной Украины, вышли к Днепру на широком фронте от Лоева до Запорожья, захватили плацдармы на правом берегу реки и начали упорные бои за их удержание и расширение. В ходе этой битвы была освобождена часть территории Беларуси и созданы условия для ее полного освобождения. Успеху способствовал массовый героизм советских воинов. Более 2 тысяч участников битвы были отмечены званием Героя Советского Союза, из них около 700 человек отличились на территории Беларуси.

В Беларуси первыми форсировали Днепр недалеко от устья Припяти войска 13-й армии, начальником штаба которой являлся наш земляк генерал-майор А. В. Петрушевский. Войска этой армии освободили первый районный центр БССР – городской поселок Комарин тогдашней Полесской области. Штаб 61-й армии возглавлял генерал А. Д. Пулко-Дмитриев, артиллерией 65-й армии командовал генерал И. С. Бескин, артиллерией 70-й армии – генерал Г. Д. Пласков.

Соединениями, отличившимися в боях на территории Украины (при освобождении городов Ахтырка, Бахмач, Конотоп, Нежин, Севск, Чернигов), командовали белорусы и уроженцы Беларуси генералы

A. А. Борейко (9-й гвардейский стрелковый корпус), П. М. Козлов (77-й стрелковый корпус), М. П. Якимов (147-я стрелковая дивизия), И. В. Кляро (60-я стрелковая дивизия), Д. М. Баринов (26-я гвардейская танковая бригада), полковник B. М. Керп (1-я гвардейская пушечно-артиллерийская бригада)^[231].

При освобождении Киева 6 ноября 1943 г. отличились воины 7-го гвардейского танкового корпуса под командованием генерала К. Ф. Сулейкова. В ночь на 4 ноября 1943 г. они применили новый прием ночной атаки в сочетании с маневром по лесным дорогам, успешно перерезав шоссе Киев-Житомир. Командир 20-й танковой бригады полковник С. Ф. Шутов был удостоен звания Героя Советского Союза.

Газета-плакат «Раздавім фашысцкую гадзіну»

На участке форсирования Солошино – Мишулин Лог, в 80 км южнее Кременчуга, за переправу отвечал уроженец Витебского района, командир 19-го отдельного понтонно-мостового батальона подполковник И. П. Соболев. В начале форсирования реки прямым попаданием был разбит и потоплен последний действующий катер. Чтобы удержать переправу, И. П. Соболев приказал срочно собрать в полевых мастерских два мотора и затребовал буксирный катер из соседнего понтонного батальона. Водолазы подняли со дна реки все детали, которые можно было отремонтировать и пустить в дело. В результате переправа продолжала действовать, а вскоре батальон получил полный комплект переправочного парома для перевозки любых грузов и постройки надводного моста. Большой вклад И. П. Соболева в проведение операции был достойно оценен присвоением звания Героя Советского Союза^[232]. Примерно в этот же период командир отдельного инженерного батальона уроженец Копыльского района майор А. И. Радкевич, будучи комендантом десантно-паромной переправы, под шквальным огнем противника обеспечил за короткое время беспрерывную переправу на правый берег реки более 19 тысяч бойцов, 83 танков, 368 орудий, 20 минометов, 566 автомашин и тракторов^[233]. Ему также было присвоено звание Героя Советского Союза. 25 сентября 1943 г. в районе г. Канев на Украине рота под командованием уроженца Быховского района старшего лейтенанта Т. Е. Сычкова переправила на десантных лодках 802 бойца. Всего за период переправы рота доставила на правый берег Днепра 8,8 тысячи человек, 398 тонн боеприпасов, 216 тонн продуктов, 82 орудия, 164 повозки с грузами, а на левый берег – 430 раненых. 3 июня 1944 г. за мужество, отвагу и героизм, проявленные в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками, нашему земляку присвоено звание Героя Советского Союза^[234]. Во время форсирования Днепра в районе Кременчуга бойцы отделения во главе с уроженцем Червенского района старшим сержантом Н. М. Казаченко под огнем противника возвели пристань на правом берегу Днепра и переправили на пароме 1700 бойцов и командиров, 60 повозок с боеприпасами, 120 лошадей и 620 ящиков с амуницией, оборудовали на плацдарме несколько батальонных командных пунктов и заминировали наиболее опасные места подходов к ним. 20 декабря 1943 г. Н. М. Казаченко было присвоено звание Героя Советского Союза^[235].

Очень многие наши соотечественники отличились, ступив на родную белорусскую землю. Согласно наградному листу на представление к званию Героя Советского Союза, уроженец Логойского района П. М. Бахарев «при форсировании Днепра на территории Брагинского района… совершил исключительный по героизму подвиг в ночь на 21 сентября 1943 г. Группа воинов-бронебойщиков во главе с комсоргом батальона т. Бахаревым отбила несколько яростных атак врага и уничтожила 3 танка “тигр”, самоходную артиллерийскую установку “фердинанд”, 2 автомашины с боеприпасами и около 110 гитлеровцев. Во время форсирования Днепра в районе г. Брагин, на юг от Гомеля, т. Бахарев с помощью комсомольского актива мобилизовал молодых воинов на подготовку средств по форсированию реки. Несмотря на мощный обстрел врага, т. Бахарев одним из первых переправился на правый берег Днепра и участвовал в ликвидации фашистского заслона, а потом в атаке на гитлеровские позиции на плацдарме. Ворвавшись в немецкие траншеи вместе с группой молодых бойцов из числа комсомольских активистов, т. Бахарев в рукопашной схватке сам уничтожил 4 фашистов и взял в плен немецкого офицера. Благодаря этому траншеи врага были заняты и плацдарм для высадки следующих подразделений обеспечен»^[236].

Во время освобождения Комаринского района в числе первых с группой бойцов переправился на правый берег Днепра стрелок 78-го стрелкового полка 74-й стрелковой дивизии 13-й армии уроженец Чечерского района Н. С. Байков. Удерживая плацдарм, он был ранен, но продолжал отбивать контратаки противника, дав возможность высадиться оставшимся подразделениям. 3 октября 1943 г. Н. С. Байков пропал без вести^[237].

Многие наши соотечественники проявили незаурядные мужество и отвагу при форсировании Днепра в районе Лоева и при освобождении этого города. Среди них – уроженец Жлобинского района, командир артиллерийского взвода лейтенант П. А. Стренаков. 12 октября 1943 г. он во главе группы разведчиков переправился через Днепр, разведал огневые точки противника, которые потом успешно уничтожила советская артиллерия. 21 октября в боях за расширение плацдарма Стронаков заменил раненого командира роты, повел бойцов в атаку, первым ворвался в траншею врага и, даже будучи раненным, не покинул поля боя. 24 декабря 1943 г. он стал Героем Советского Союза^[238].

П. М. Бахарев

Подразделение, в котором служил выходец из Кормянского района П. В. Нестерович, в ночь с 14 на 15 октября 1943 г. получило задание в двух-трех километрах к югу от Лоева замерить ширину Днепра, установить профиль дна и проверить, есть ли на правом берегу мины. Утром 15 октября параллельно с артподготовкой бойцы начали переправу, захватили плацдарм, выбили противника из первых траншей. П. В. Нестерович погрузил в лодку раненых и переправился обратно на левый берег, после чего был включен в группу, задачей которой было перетянуть через реку паромный трос и подготовить переправу артиллерии. Во время переправы, уже после закрепления троса на правом берегу, оказалось, что он перебит. Однако Нестерович вместе с бойцами Сластиным и Чакировым бросились из лодки в воду и под огнем противника соединили трос. 30 октября 1943 г. П. В. Нестеровичу было присвоено звание Героя Советского Союза^[239].

Б. А. Цариков

М. М. Зелёнкин

Героем переправы через Днепр в районе Лоева стал уроженец г. п. Шумилино командир стрелкового взвода младший лейтенант П. А. Акуционок, который во главе своего взвода первым переправился на правый берег, захватил плацдарм и на захваченной высоте поднял штурмовой флаг. 15 октября 1943 г. Акуционок погиб в бою за Доев. Его именем названы улицы в Шумилино и Лоеве. В этих же боях отличился 17-летний гомельчанин ефрейтор Б. А. Цариков, бывший партизан, вступивший в ряды Красной Армии в январе 1943 г., который, переправляя раненых, совершил 9 рейсов через Днепр^[240].30 октября 1943 г. он был удостоен звания Героя Советского Союза, но 13 ноября погиб в бою.

Уроженец Городокского района командир минометного взвода И. А. Круминь при форсировании Днепра в Лоевском районе 15 октября 1943 г. был ранен, однако продолжал выполнять боевую задачу, корректируя огонь советской артиллерии, которая уничтожала огневые точки противника, содействуя захвату плацдарма. 30 октября 1943 г. он стал Героем Советского Союза^[241].

К лету 1944 г. линия фронта в Беларуси проходила на восток от Полоцка, Витебска, Орши, Могилева, Жлобина, на запад от Мозыря и далее вдоль реки Припять до украинского Ковеля. Этот гигантский выступ, так называемый «Белорусский балкон», имел исключительно важное стратегическое значение в системе обороны немецких войск. Его утрата грозила открыть прямой путь Красной Армии в Польшу и Восточную Пруссию. Советским войскам в беспримерно короткий срок удалось сокрушить эту преграду. Утром 23 июня 1944 г. началась историческая Белорусская стратегическая наступательная операция «Багратион».

Все участники этой операции, не только белорусы, но и сражавшиеся плечом к плечу с ними представители других народов Советского Союза, достойны поименного перечисления и отдельного рассказа. Мы же приведем лишь некоторые примеры. В разработке и осуществлении Полоцкой наступательной операции участвовал начальник штаба 6-й гвардейской армии генерал-лейтенант могилевчанин В. А. Пеньковский. В составе 29-й стрелковой дивизии, наступавшей на Полоцк, находился литературный сотрудник дивизионной газеты «В бой за Родину» белорусский поэтА. Н. Бачило. В одном из писем собрату по перу военному журналисту П. Е. Панченко он писал: «Радасна на сэрцы, што прыходзіцца вызваляць сваю Радзіму…» Званием Героя Советского Союза был отмечен подвиг уроженца Кличевского района командира танкового взвода П. А. Кривоноса. 27 июня 1944 г. при ликвидации вражеской группировки под Витебском в критический момент боя он броней своего танка закрыл от огня танк командира полка. Будучи раненным, продолжал руководить взводом. В этот же день от полученных ранений скончался^[242]. В Бобруйской наступательной операции отличился летчик-истребитель старший лейтенант М. М. Зелёнкин из Руденска (удостоен звания Героя Советского Союза 15 мая 1946 г.). Среди соединений и частей, получивших Благодарность Верховного Главнокомандующего И. В. Сталина за освобождение Могилева, была отмечена 42-я стрелковая дивизия, которой командовал белорус А. И. Слиц (стал Героем Советского Союза 21 июля 1944 г.) Уроженец Борисовского района генерал-майор С. И. Черняк был командиром 41-й стрелковой дивизии, отличившейся в Люблин-Брестской наступательной операции.

Е. М. Николаенко

Белорус гвардии подполковник А. Д. Губанов являлся начальником штаба 10-й гвардейской казачьей кавалерийской Кубанской Краснознаменной орденов Суворова и Богдана Хмельницкого дивизии. 5 июля 1944 г. за освобождение Слуцка дивизия была удостоена почетного наименования Кубанско-Слуцкой, а 10 июля награждена орденом Кутузова I степени за проявленные доблесть и мужество при овладении городами Минск, Столбцы, Городея, Несвиж. Рядовой Я. Р. Москаленко из Калинковичского района, в прошлом партизан 2-й Калинковичской бригады, отличился при освобождении Пинска, высадившись с группой бойцов на берег Пины в центре города, заняв оборону и отбиваясь от наседавшего врага в течение двух суток (24 марта 1945 г. стал Героем Советского Союза). 17 августа 1944 г. в числе первых вышли на границу с Восточной Пруссией воины 294-го стрелкового полка подполковника Н. Н. Кольчака, уроженца Брестчины. В освобождении родной белорусской земли принимали также участие Герой Советского Союза генерал-лейтенант авиации А. С. Благовещенский, Герой Советского Союза генерал-майор авиации Е. М. Николаенко (получивший звание в 1939 г. за участие в интернациональной помощи китайскому народу), генерал-лейтенант В. К. Урбанович, генерал-майор Е. А. Могилевчик, генерал-майор М. С. Филипповский и многие, многие другие земляки от рядового бойца до генерала. Нельзя не упомянуть, что 1-м Белорусским фронтом командовал генерал армии К. К. Рокоссовский, мать которого была родом из Телехан (в ходе Белорусской операции стал Маршалом Советского Союза и Героем Советского Союза).

Глава 2 Вклад белорусских партизан и подпольщиков в достижение Победы

Борьба белорусских партизан и подпольщиков в первый период Великой Отечественной войны (июнь 1941 – ноябрь 1942 г.)

С первых дней войны в захваченных противником западных областях и районах Беларуси, стихийно, независимо друг от друга, стали возникать небольшие партизанские группы и отряды. Первыми партизанами были те, для кого приход фашистов представлял непосредственную опасность, угрозу для жизни – местные сельские активисты, коммунисты и комсомольцы, советские и партийные работники, сотрудники милиции, руководители предприятий, представители интеллигенции, беспартийные граждане. Переходили к партизанским действиям и многочисленные разрозненные группы военнослужащих Красной Армии, оказавшиеся в тылу противника ввиду неудачного для советских войск начала войны и быстрого продвижения вражеских соединений в глубь территории страны.

Несомненно также, что наряду с партийным и служебным долгом, житейскими обстоятельствами, желанием выжить самим и защитить своих родных и близких, всеми, кто с оружием в руках поднялся против оккупантов, руководило глубокое чувство патриотизма, любви к Родине, стремлении видеть ее независимой.

Организаторы таких формирований не могли представить себе, что война продлится долгие годы. Бытовало мнение, что через неделю-другую Красная Армия даст отпор врагу. Их главной задачей было не попасть в руки противника, организоваться, приобрести средства борьбы – оружие, боеприпасы и по мере возможности наносить урон захватчикам. Основной же задачей военнослужащих, попавших в окружение, было любыми путями выйти за линию фронта, чему их обязывал воинский долг.

Борьба советских людей, носившая в первые месяцы войны характер разрозненных, во многом стихийных действий, с течением времени выросла, расширилась и превратилась в планомерные, целенаправленные и организованные выступления, в ходе которых вырабатывались и складывались основные принципы стратегии и тактики боевых действий партизан. Эта борьба официально была инициирована Советским руководством и правящей Коммунистической партией.

Впервые призыв Москвы к развертыванию борьбы в тылу врага был изложен в секретной директиве СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 29 июня 1941 г., содержание которой знал лишь узкий круг партийных работников прифронтовых районов. «В занятых врагом районах, – указывалось в директиве, – создавать партизанские отряды и диверсионные группы для борьбы с частями вражеской армии, для разжигания партизанской войны всюду и везде, для взрыва мостов, дорог, порчи телефонной и телеграфной связи, поджога складов. В захваченных районах создавать невыносимые условия для врага и всех его пособников, преследовать и уничтожать их на каждом шагу, срывать все их мероприятия»^[243].

Основные положения директивы СНК СССР и ЦК ВКП(б) были обнародованы в выступлении Председателя Государственного Комитета Обороны СССР (ГКО) И. В. Сталина по радио 3 июля 1941 г. Оно транслировалось всеми радиостанциями Советского Союза и было опубликовано во всех газетах. Кроме того, выступление было отпечатано миллионными тиражами листовок на разных языках, которые разбрасывались с самолетов на оккупированной территории.

Особенно огромное значение речь И. В. Сталина имела для населения оккупированной фашистами территории и тех районов, которым угрожала оккупация. Известно, что ЦК КП(б)Б получил директиву СНК СССР и ЦК ВКП(б) рано утром 30 июня по телеграфу. В этот же день она была обсуждена на совместном заседании Бюро ЦК КП(б)Б и СНК БССР. Ввиду складывающейся в республике обстановки важное внимание по ее выполнению было обращено на ту часть, где говорилось о развертывании партизанской войны и переходе на нелегальное положение партийных организаций на захваченной врагом территории.

30 июня ЦК КП(б)Б принял и направил в захваченные врагом районы директиву № 1 «О переходе на подпольную работу парторганизаций районов, занятых врагом», а еще через день, 1 июля – директиву № 2 «Партийным, советским и комсомольским организациям по развертыванию партизанской войны в тылу врага» ^[244].

В директиве № 2 особо подчеркивалось, что «все коммунисты и комсомольцы, способные носить оружие, остаются на территории, занятой врагом»^[245].

К середине июля 1941 г. положение на фронтах стало еще более тяжелым. Дальнейшее продвижение гитлеровских войск в глубь страны потребовало усиления внимания вопросам развертывания борьбы во вражеском тылу. 18 июля 1941 г. Центральный Комитет ВКП(б), обсудив накопленный партийными организациями имеющийся опыт организации партизанской войны, принял постановление «Об организации борьбы в тылу германских войск»^[246], в котором концентрировал ранее данные указания о развертывании партизанской войны.

Основные задачи партизанского движения вытекали из трех основных целей, поставленных перед борьбой в тылу врага: военной, экономической и политической. Военная цель заключалась в уничтожении живой силы и военной техники противника, дезорганизации тыловой работы, разложении воинских частей. Экономическая цель борьбы в тылу захватчиков прежде всего сводилась к тому, чтобы не дать врагу возможности в широких масштабах использовать экономический потенциал захваченных территорий: транспорт, сырьевые, людские и материальные ресурсы. Политическая цель партизанского движения состояла в создании невыносимых условий для врага и всех его пособников, укреплении уверенности советских людей в конечной победе над врагом, вовлечении широких масс в активное сопротивление оккупантам.

Ополченцы принимают оружие

Центральный Комитет ВКП(б) потребовал от руководителей местных партийных организаций повести дело так, чтобы патриотическая борьба в тылу захватчиков «получила размах непосредственной, широкой и героической поддержки Красной Армии, сражающейся на фронте с германским фашизмом»^[247]. Это требование являлось ключевым в определении роли и конкретных задач, которые ставились перед борьбой советского народа в тылу оккупантов.

П. К. Пономаренко

Все мероприятия партии, проводимые в тылу врага, совокупность политических, экономических и военных целей партизанской войны на всех ее этапах так или иначе были направлены на достижение одной основополагающей задачи – быстрейшего разгрома оккупантов.

Развертывание партизанской борьбы на территории республики происходило в исключительно трудных и сложных условиях. В силу складывающейся обстановки на фронтах, вынужденного отхода войск Красной Армии огромное внимание уделялось проведению военной мобилизации, эвакуации в тыл людей, промышленных предприятий, материальных ценностей и сырьевых ресурсов, техники, транспортных средств, имущества колхозов и т. д. Всенародная помощь оказывалась Красной Армии в строительстве оборонительных сооружений, снабжении продовольствием, в медицинском обслуживании. Важными задачами, которые незамедлительно приходилось решать, были перевод промышленных предприятий на выпуск военной продукции, организация истребительных батальонов, отрядов и полков народного ополчения.

Работа по организации партизанских сил осложнялась тем, что в первые дни войны действовал морально-психологический фактор, морально-политическая неподготовленность советских людей к возможным поражениям на фронте, которая являлась производной советской военной доктрины, не допускавшей мысли о необходимости ведения партизанских действий на своей территории. В связи с этим в предвоенные годы практически не обобщался опыт ведения партизанской борьбы. «В предвоенные годы, – отмечал П. К. Пономаренко, – имела место недооценка партизанского движения как одного из средств борьбы с противником, не велась необходимая подготовка кадров и материально-технической базы для борьбы в тылу врага на случай войны. Это объяснялось существованием стратегической доктрины, заключавшейся в том, что если империалисты развяжут против Советского Союза войну, то она будет происходить только на вражеской территории»^[248].

Советская военно-теоретическая мысль исходила тогда из следующей политической установки, записанной в Полевом уставе 1935 г., «что всякое нападение на социалистическое государство рабочих и крестьян будет отбито всей мощью Вооруженных Сил Советского Союза с перенесением военных действий на территорию напавшего врага»^[249].

В силу названных, а также других причин, в военных академиях и военных школах, а также в армейских подразделениях способам и тактике партизанских действий внимания не уделялось, а также не велась необходимая подготовка кадров и материально-технической базы для борьбы в тылу врага и в пограничных военных округах.

Немецким войскам, преодолев упорное сопротивление войск в приграничных районах, удалось в течение первой недели войны продвинуться далеко на восток. 28 июня 1941 г. с захватом г. Минска было замкнуто кольцо окружения для основных сил 3-й, 10-й и части сил 13-й армий, располагавшихся западнее Минска. Продвигаясь далее на восток, гитлеровские войска к концу первой декады июля вышли к Смоленску, а 14 июля им удалось замкнуть кольцо окружения вокруг г. Могилева. Ожесточенные бои развернулись на территории Гомельской и Полесской областей, и к началу сентября линия фронта продвинулась местами далеко за пределы Беларуси^[250]. В этих условиях заниматься принципиальными политическими, организационными, военно-тактическими и другими вопросами партизанской борьбы было очень трудно. Выполнить такой объем сложных задач в предельно сжатые сроки и в атмосфере тяжелой боевой обстановки можно было лишь совместными усилиями партийных, советских и военных органов.

В короткий срок, в обстановке ожесточенных боев, вынужденного отхода наших войск, партийными, советскими, комсомольскими и военными органами была проведена огромная работа по оперативному выполнению директив и указаний о развертывании борьбы в тылу врага.

Необходимо отметить, что сложившийся перед войной, особенно в восточных областях, советский уклад жизни с его идейными и моральными ценностями, высоким уровнем патриотического воспитания предопределил отношение народа к войне и в частности к партизанскому движению. Поэтому призыв к борьбе попал на благоприятную почву.

Следует сказать, что в первые месяцы войны основной массе населения оккупированной территории неизвестно было содержание важнейших государственных актов, содержащих призыв к развертыванию партизанской войны в тылу врага. Эти совершенно секретные документы были доведены лишь до узкого круга руководящих партийных работников в советском тылу. Однако простые советские люди, умом и сердцем понявшие необходимость организации народного сопротивления оккупантам, самостоятельно, без указания «сверху», включились в активную борьбу с захватчиками. Главным мотивом, которым они при этом руководствовались, являлась мера осознанности собственной ответственности и долга перед защитой родного дома, села, страны в целом.

Известно, что еще до официального призыва Москвы в разных районах Западной Беларуси стихийно стали возникать партизанские группы, которые потом превращались в отряды. Одним из первых таких отрядов был Старосельский партизанский отряд Жабинского района Брестской области. Он был создан уже на третий день войны, 24 июня 1941 г., в лесу возле деревни Старое Село Жабинковского района Брестской области. Его организаторами были жители Старосельского сельского совета, а также оказавшиеся в окружении пограничники и воины 84-го и 125-го стрелковых полков. Отряд возглавил майор В. И. Дородных, его заместителем стал председатель сельсовета М. Н. Чернак. После гибели Михаила Чернака в мае 1943 г. отряд стал носить его имя. До 3 июля 1943 г. отряд действовал самостоятельно, а затем в составе бригады имени И. В. Сталина Брестского соединения^[251].

А. С. Азончик

В июле 1941 г. одну из первых партизанских групп в Слонимском районе Барановичской области организовал бывший член КПЗБ А. В. Фидрик, возглавлявший незадолго до войны колхоз в родной деревне. К группе Александра Фидрика присоединилась группа военнослужащих под командованием Г. А. Дудко, а осенью группа лейтенанта П. В. Пронягина. В декабре 1941 г. в неравном бою с фашистами у деревни Русаково А. В. Фидрик погиб. Отряд, созданный им, продолжал действовать в Коссовском, Пружанском, Ружанском, Дрогичинском, Дивинском районах Брестской, Бытенском, Слонимском – Барановичской, Ганцевичском, Ленинском – Пинской, Стародорожском – Минской областей. Ко времени соединения с частями Красной Армии в марте 1944 г. он насчитывал 340 партизан^[252].

В июле-сентябре 1941 г. в Беловежской и Ружанской пущах действовали 12 партизанских групп, объединивших около 500 советских военнослужащих^[253]. Окруженцы и местные жители, вставшие на путь партизанской борьбы, объединяли свои силы для более активных действий против врага. Так, в июле 1941 г. жители деревень Собольки и Кукличи Порозовского района, бывшие активисты КПЗБ В. В. Янушко, А. С. Савко, С. К. Кутько установили связь с несколькими десятками надежных жителей деревень Боровики, Тереховичи, Дешковцы, Миничи, Новый Двор и других и создали антифашистский комитет под руководством Викентия Янушко (подпольная кличка «Поддубный»). Подпольщики начали собирать оружие, которое передавали бойцам и командирам Красной Армии. В сентябре подпольщики объединились с группой военнослужащих и организовали партизанский отряд. Командиром отряда стал В. В. Янушко «Поддубный». Отряд «Поддубного» действовал самостоятельно до сентября 1942 г. В августе 1942 г. он насчитывал 179 партизан. В сентябре 1942 г. вел тяжелые бои с карателями и вышел из окружения отдельными группами. В феврале 1943 г. часть их соединилась с другими формированиями, образовав отряд имени С. М. Кирова под командованием капитана Красной Армии К. Б. Нищенкова, вошедший позже в партизанскую бригаду имени П. К. Пономаренко Брестской области. В. Янушко стал заместителем командира отряда, оставаясь при этом секретарем Порозовского подпольного антифашистского комитета^[254].

В августе 1941 г. такой же отряд был создан в Березовском районе. В его состав вошли жители Песковского сельсовета и попавшие в окружение военнослужащие. Возглавил отряд старшина В. М. Монахов^[255]. В Куренецком районе Вилейской области организатором партизанской группы стал сын безземельного крестьянина с хутора Яцковичи Вилейской области А. С. Азончик. К концу 1941 г. в ней насчитывалось около 90 человек. «В условиях буржуазно-помещичьей Польши это были сельскохозяйственные рабочие, батраки, деревенская беднота, – вспоминал бывший секретарь Вилейского подпольного обкома партии И. Ф. Климов. – С приходом Красной Армии в Западную Белоруссию и после установления там Советской власти эти люди принимали активное участие в осуществлении революционных социалистических преобразований, делили помещичью землю, выселяли осадников. Можно себе представить, с какой жадностью принялись за работу на освобожденной земле эти исконные хлебопашцы! Но вот вламывается наглый и жестокий враг, и они вступают в смертельную борьбу с ним»^[256]. За время своей деятельности в тылу врага отряд под командованием А. С. Азончика провел 439 боевых операций. Командир лично пустил под откос 47 вражеских эшелонов. За доблесть и мужество, проявленные в борьбе в тылу врага, А. С. Азонч и к удостоен звания Героя Советского Союза ^[257].

В ноябре-декабре 1941 г. несколько групп в Каменецком и Шерешёвском районах организовали довоенный начальник Каменецкого райотдела НКВД Е. М. Афанасьев и сотрудник райотдела НКГБ этого же района И. П. Лапин. Позже эти группы объединились в районные антифашистские организации^[258].

В Барановичской области отдельные части и подразделения советских войск, попавшие в окружение в районе Ново-грудка, в так называемый «Новогрудский котел», оказывали сопротивление врагу до середины августа 1941 г. Оставшиеся в живых и на свободе воины, получая поддержку населения, переходили к партизанским методам борьбы. Так, восточнее Новогрудка некоторое время действовал отряд полковника Бессиярова. В Кореличском районе осенью 1941 г. из местной молодежи партизанскую группу создал Г. Д. Беляй. В Зельвенском районе уже летом 1941 г. местный активист, бывший член Компартии Западной Беларуси П. И. Булак начал налаживать связи между патриотически настроенными людьми и на базе этих подпольных сил вместе с командиром РККА Б. А. Булатом создал впоследствии Голянский партизанский отряд. Многие партизанские группы, организованные летом и осенью 1941 г. в Бытенском и Слонимском районах, позднее объединились, образовав отряды.

Во многих населенных пунктах создавались молодежные антифашистские группы. Первая такая подпольная антифашистская молодежная группа на территории Свислочского района нынешней Гродненской области возникла в деревне Доброволя в начале оккупации. Возглавлял группу М. А. Урбанович, в состав входили П. Т. Василенко, председатель исполкома И. Панотчик, депутат сельсовета В. Горденя, местные активисты Г. Шмыга, А. Янковский и другие, всего 18 человек. Подпольщики собирали оружие на местах боев, медикаменты, помогали раненым красноармейцам. По доносу предателя в июле 1941 г. руководитель группы и несколько подпольщиков были схвачены и расстреляны. Оставшихся на свободе патриотов возглавила девушка – Паша Василенко. Устроившись на работу в немецкую столовую, она доставала и передавала партизанам продукты, сообщала нужную информацию, в этом ей помогала вся семья. Предатель выдал и их. Осенью 1942 г. П. Василенко, ее отец Тимофей Иванович, братья Иван и Александр были повешены в центре деревни Доброволя^[259].

Подпольные группы и организации антифашистской направленности зарождались во многих населенных пунктах Беларуси. Только в Минске и его окрестностях действовали более 50 подпольных групп. За неполных два месяца со дня оккупации около двух десятков подпольных групп возникло в различных районах и предприятиях г. Гомеля. Примерно такое же количество групп насчитывалось в 1941 г. в Витебске, Борисове, Орше и Оршанском районе, 12 – в Осиповичах, до 10 – в Ново-Белице. К концу 1941 г. в Гродно лишь были разбиты и рассеяны, прекратили свое существование или вынуждены были уйти в другие районы.

Крестьянка А. П. Шиш провожает сына и внука в партизанский отряд

В первые же дни оккупации начали борьбу в тылу врага партизанские группы в Витебском, Богушевском, Сенненском, Лиозненском, Меховском, Россонском и других районах Витебской области. Так, в Чашникском районе в июне 1941 г. был образован партизанский отряд, инициатором создания и командиром которого стал участник гражданской войны, председатель колхоза «Красная Звезда», депутат сельского Совета Т. Е. Ермакович^[260].

В деревне Езерище Меховского района в первые дни войны был организован истребительный батальон, насчитывавший около ста человек, на основе которого 11 июля 1941 г. был создан партизанский отряд.

В ходе войны партизанское движение Беларуси прошло три стадии развития, которые хронологически в основном совпадают с тремя периодами Великой Отечественной войны. Эту взаимосвязь и обусловленность можно объяснить тем, что деятельность партизанских формирований с самого начала была подчинена интересам Красной Армии как главному фактору в разгроме агрессора, а потому изменения на советско-германском фронте самым непосредственным образом влияли на организацию, размах и целенаправленность партизанских ударов.

Боевые действия партизан Беларуси летом-осенью 1941 г. В июне-августе 1941 г. Красная Армия вела тяжелые оборонительные бои на территории Беларуси. В прифронтовой полосе шел активный процесс создания военизированных гражданских формирований, многие из которых непосредственно первое время тесно взаимодействовали с частями и подразделениями Красной Армии.

Особенно это было характерным для партизан Пинской, Полесской, южных районов Минской, Гомельской и частично Могилевской и Витебской областей. В качестве примера можно назвать Пинский (В. 3. Коржа), Туровский, Петриковский, Октябрьский, Глусский, Василевичский и Речицкий партизанские отряды. Все они первоначально создавались из местного населения как истребительные отряды (батальоны). После получения директивы от 29 июня на их основе стали создаваться партизанские отряды. Это взаимодействие проходило как в форме использования бойцов истребительных отрядов в качестве проводников-разведчиков, так и в проведении совместных боевых операций этих формирований с подразделениями воинских частей. В ряде мест партизаны действовали вместе с воинскими подразделениями по удержанию определенного участка линии фронта.

Т. П. Бумажков

Ф. И. Павловский

Одним из первых начал свой боевой путь, защищая подступы к Пинску, партизанский отряд под командованием заведующего финхозсектором обкома партии В. 3. Коржа. Командир отряда имел богатый опыт участия в партизанской борьбе на территории Западной Беларуси в 1920-х гг., а также в ходе антифашистской войны в Испании. Первое боевое крещение отряд принял в бою под Пинском 4 июля 1941 г., где понес свои первые потери. С оккупацией Пинска отряд, взаимодействуя с частями 75-й стрелковой дивизии, отступал до р. Случь, а затем обосновался в лесах Ленинского и Житковичского районов, действуя на дорогах Ленин-Житковичи, Микашевичи-Житковичи. 5 августа 1941 г. партизанами отряда из засады была уничтожена грузовая машина с 15 гитлеровцами, еще через несколько дней группа мотоциклистов-разведчиков.

По указанию ЦК КП(б)Б Пинский обком партии, действуя с территории соседней Полесской области, летом 1941 г. создал из числа советского, партийного и комсомольского актива 15 партизанских отрядов, из них остались на оккупированной территории и развернули действия шесть – Телеханский, Ивановский, Ганцевичский, Лунинецкий, Сталинский и Давид-Городокский.

Активно взаимодействовали в июле-августе с частями Красной Армии также Туровский и Петриковский партизанские отряды Полесской области. Первый, возглавляемый М. М. Белявским, совместно с красноармейцами вел упорные бои за Туров, который неоднократно переходил из рук в руки. 13 августа воинам и партизанам удалось выбить противника из Турова и удерживать его в своих руках до 23 августа.

Петриковский партизанский отряд под командованием X. И. Варгавтика, взаимодействуя с воинским подразделением майора Плевако, захватил и несколько дней удерживал г. Петриков^[261].

Активно взаимодействовал с подразделениями Красной Армии партизанский отряд «Красный Октябрь», возглавляемый первым секретарем Октябрьского райкома партии Т. П. Бумажковым и уполномоченным наркомата заготовок Ф. И. Павловским. Свою деятельность он начал в первых числах июля как истребительный батальон, созданный в Октябрьском районе Полесской области. Ядро отряда составили партизаны Гражданской войны Л. М. Мельник, В. Т. Шантар, Г. И. Барьяш, И. Н. Кулей и другие патриоты. По мере приближения фронта к границам района бойцы батальона взаимодействовали с оборонявшимися частями Красной Армии, совместно с ними вели активные бои – уничтожали живую силу и технику противника, взрывали мосты, добывали разведданные. Под прикрытием бронепоезда сводного отряда, которым командовал подполковника. В. Курмышев, партизаны ворвались в деревню Оземля, где разгромили штаб вражеской дивизии^[262]. Всего, взаимодействуя сформированием Курмышева, партизаны Октябрьского района провели 10 боевых операций, уничтожили более 300 солдат и офицеров противника, подорвали 4 железнодорожных моста, уничтожили и повредили 50 танков и бронемашин, захватили 55 автомашин, а также важные штабные документы^[263].

В конце лета-осенью 1941 г. действовавшие в Полесской области партизанские отряды и группы понесли существенные потери в боях с преследовавшими их карателями, многие были рассеяны на мелкие группы. Те, кто выстоял, во главе с отрядом «Красный Октябрь», сохранившим боеспособность, явились основой для последующего роста партизанских сил. На январь 1942 г. в Полесской области действовало 14 партизанских отрядов. В конце января 1942 г. в ходе совместных боев по защите образовавшейся Октябрьской партизанской зоны подавляющее большинство из них объединилось в так называемый «гарнизон Ф. И. Павловского» – прообраз областного партизанского соединения. Созданное объединенное формирование насчитывало около 1300 партизан под руководством коллегиального органа – совета командиров отрядов. Совет возглавлял командир отряда «Красный Октябрь»

Герой Советского Союза Ф. И. Павловский. В октябре-декабре из отряда выделились инициативные группы для организации новых партизанских отрядов в Глусском, Петриковском, Копаткевичском и Октябрьском районах.

Подобно отряду «Красный Октябрь», основу многих других партизанских формирований, созданных накануне или сразу же после оккупации, составляли бойцы истребительных батальонов, а также отрядов народного ополчения. Всего в Беларуси на базе истребительных батальонов и подразделений народного ополчения было организовано до 30 партизанских отрядов.

Активно взаимодействовали с кавалерийской группой полковника А. И. Бацкалевича в качестве разведчиков и проводников во время осуществления рейда в тыл противника в конце июля – начале августа 1941 г. партизаны Василевичского района^[264].

В качестве примера боевого взаимодействия с подразделениями Красной Армии летом 1941 г. можно привести выдержку из отчета Речицкого партизанского отряда того времени:

«…11 июля 1941 г. отрядом во взаимодействии с 2 подразделениями 800-го стрелкового полка под командованием капитана Долбина и лейтенанта Максимова в 6:00 было занято мест. Паричи. В бою была уничтожена 1 бронемашина, взят 1 мотоцикл, который передан 800-му стрелковому полку. Убито 9 чел. Наших потерь нет…

С 18 по 21 июля 1941 г. отряд по приказанию генерал-майора тов. Судакова был придан стрелковому полку (командир полка майор Пипин). Занимали оборону в районе Ракшин, Чирковичи и Старина Паричского района.

22 июля 1941 г. отряд по приказанию генерал-лейтенанта Кузнецова был переброшен в Стрешинский район с задачей взаимодействовать с 66-м кавалерийским полком, где командир полка полковник Москаленко, занимать оборону в районе дер. Антоновка, Ящицы, Доброгощи, Василевичи, Кабановка и Стрешин. Совместные действия отряда с полком проходили до 1 августа 1941 г.

4 августа 1941 г. отрядом в мест. Стрешин был принят бой, где было уничтожено 2 бронемашины и захвачено одно 37-мм орудие. Было убито 4 фашиста. Отряд потерь не имел.

С 4 по 18 августа 1941 г. отряд по приказанию штаба 3-й армии проводил разведку в районе Паричи-Стрешин.

18 августа 1941 г. одной группой отряда в составе 50 чел. под командой командира Алексеенко на шоссе Гомель-Калинковичи у дер. Борщовка было уничтожено 8 грузовых автомашин, убито 35 фашистов. В бою группа имела потери в количестве 2 чел. Второй группой отряда в количестве 45 чел. под командой командира Иванова в районе сенозавода (Речицкого) было захвачено 12 мотоциклов. Из них

8 передано штабу 3-й армии, 4 уничтожено в период боя. Убито 25 фашистов. Группа потерь не имеет»^[265].

Яркую страницу в героическую летопись народной войны вписал Суражский партизанский отряд Витебской области. Он был создан из рабочих и служащих картонной фабрики в поселке Пудоть

9 июля, за несколько дней до немецкой оккупации. Его организатором и первым командиром стал М. Ф. Шмырёв, партизан Гражданской войны, награжденный за боевые заслуги орденом Красного Знамени, любовно прозванный в народе «батькой Минаем». Свою первую боевую операцию отряд провел 25 июля, обстреляв пулеметным огнем расположившихся на берегу р. Туровка вражеских кавалеристов. В результате было убито и ранено до 30 гитлеровцев. Первый успех не только поднял настроение бойцов, но и способствовал быстрому росту отряда за счет местного актива и военнослужащих, которым не удалось выйти из окружения. Спустя

3 месяца отряд вырос в пять раз и достиг свыше 100 человек. С наступлением зимы отряд начал непрерывные бои с немецкими войсками, контролируя дороги Сураж-Усвяты, Сураж-Велиж, Усвяты-Велиж.

М. Ф. Шмырёв

Одной из важнейших задач, стоящих перед партизанами Беларуси, была боевая деятельность на коммуникациях противника. Практически все партизанские группы и отряды, направляемые в тыл врага или заблаговременно оставляемые, получали задания на проведение диверсионных действий на коммуникациях. Для этой цели они снабжались необходимыми минно-подрывными средствами. Наиболее эффективными были боевые и диверсионные действия партизан на железнодорожных коммуникациях. За период с сентября по декабрь 1941 г. партизаны Беларуси пустили под откос свыше 80 эшелонов противника. Боевые действия на коммуникациях срывали обеспечение гитлеровской армии вооружением, боеприпасами, продуктами питания, создавали затруднения в передислокации войск, оказывали воздействие на морально-психологические настроения войск противника. Впервые особенно остро действия советских партизан на коммуникациях в своем тылу гитлеровское руководство ощутило в период битвы за Москву. Уже 26 сентября 1941 г. генерал-квартирмейстер германской армии Вагнер информировал начальника генерального штаба сухопутных войск Ф. Гальдера о том, что группа армий «Центр» не может снабжаться «непосредственно через свой район из-за нарушений партизанами железнодорожных путей»^[266].

Один из первых подорванных партизанами составов. Июль 1941 г.

Весьма показательно также признание командующего группой армий «Центр» фельдмаршала Ф. фон Бока, который именно в катастрофическом положении на транспорте видел одну из причин поражения своих войск под Москвой. «Русские, разрушив почти все сооружения на главных магистралях и дорогах, – записал он в своем дневнике 7 декабря 1941 г., -смогли так умело увеличить наши транспортные трудности, что фронту не хватает самого необходимого для существования и боев. Боеприпасы, горючее, продовольствие и зимнее обмундирование не поступают из-за катастрофического состояния железнодорожного транспорта и растянутости коммуникаций (до 1500 км), автотранспорт поставлен перед невыполнимыми требованиями. Его эффективность падает. Получается так, что сегодня у нас нет никакой возможности для значительного маневра»^[267].

И это при том, что для борьбы с белорусскими партизанами гитлеровское руководство вынуждено было привлекать огромные силы, которые так нужны были на фронте: три охранных (221, 286, 403-я) и две пехотных (339, 707-я) дивизии, 1-ю кавалерийскую бригаду СС, части полевой жандармерии, полицейские полки и батальоны ^[268].

В первые месяцы войны партизанское движение особенно остро испытало на себе все трудности и невзгоды, обусловленные не только материально-технической, но и морально-психологической неподготовленностью советских людей к ведению такого способа сопротивления врагу. Сказывалось отсутствие подготовленных кадров, разработанной системы руководства, потайных баз с оружием и продовольствием, четкой программы конкретной деятельности, специальных минно-подрывных и средств связи и т. д. Особенно трудным для партизан был осенне-зимний период 1941 г. После первых боев и диверсионных действий большинство партизанских отрядов исчерпали запасы боеприпасов и минно-подрывных средств, в боях с карателями многие отряды были разбиты и рассеяны. Некоторые отряды, разбившись на группы, решили продвигаться на выход в советский тыл. Оставшиеся партизанские формирования стремились любыми способами сохранить личный состав, накопить оружие и боеприпасы, чтобы с наступлением весны вновь приступить к активным действиям. Тем не менее в этой чрезвычайно тяжелой обстановке, благодаря народному патриотическому подъему, в Беларуси к концу 1941 г. сумели закрепиться и продолжали свою деятельность около 100 партизанских отрядов и примерно такое же количество партизанских групп. Люди, поднявшие оружие против захватчиков, представляли разные слои довоенного общества Советской Беларуси. Весьма значительной в развертывании антифашистской борьбы в оккупированной Беларуси была роль военнослужащих РККА и пограничных войск НКВД, оказавшихся в тылу врага^[269].

Партизанские трофеи

Многочисленные документы советских и немецких архивов свидетельствуют о том, что несколько тысяч бойцов первых советских партизан действовали фактически на всей территории Беларуси и создали устойчивые очаги партизанской войны, которую гитлеровцам так и не удалось подавить ни в исключительно тяжелом для партизан 1941 году, ни в 1942, ни в последующие военные годы, когда партизанское движение стало массовым. На тысячи шел счет и лиц, вошедших в состав подпольных антифашистских организаций, которые возникли во многих населенных пунктах республики. Эти неустрашимые патриоты своими действиями не давали покоя оккупантам, личным примером и самопожертвованием будили совесть сомневающихся и колеблющихся, вовлекали в сопротивление захватчикам всё более широкие слои населения.

Необходимо отметить, что в основной своей массе население Беларуси не воспринимало стереотипы, навязываемые нацистской пропагандой, находило и утверждало свои мировоззренческие ценности. Поэтому одной из главных задач патриотического подполья было разоблачение сущности нацизма и его оккупационной политики. В этом значительную помощь им оказывали из-за линии фронта своим творчеством эвакуированные деятели белорусской культуры.

Мощным катализатором развития партизанской и подпольной борьбы стала победа войск Красной Армии в битве за Москву. Информация об этом событии передавалась из уст в уста, поднимая настроение и уверенность населения оккупированных территорий в том, что враг будет в скором времени окончательно изгнан за пределы страны.

П. 3. Калинин

Особое значение для развития партизанского движения на оккупированной территории СССР имело осознание высшим советским руководством важности и значения вооруженной борьбы в тылу врага, необходимости придания этой борьбе стратегического значения, включение партизанского фактора составной частью в советскую стратегию ведения войны^[270].

В 1942 г. партийные и советские органы БССР благодаря поддержке Москвы осуществили ряд важных мероприятий по установлению связи, организации и развитию партизанского движения в Беларуси. Выход соединений Красной Армии к северо-восточным районам Беларуси, образование «Суражских ворот» способствовало установлению непосредственных связей со многими партизанскими отрядами, обеспечению их вооружением, взрывчаткой, средствами связи, медикаментами.

Огромное значение имело создание системы централизованного руководства борьбой народа в тылу врага в пределах всей страны: Центрального штаба партизанского движения^[271], фронтовых (Западного и Калининского), а также Белорусского штаба партизанского движения^[272]. Благодаря активным боевым и диверсионным действиям партизанских отрядов и групп, стойкости и мужеству, самоотверженности и героизму патриотов, на территории Беларуси осуществлялся быстрый рост вооруженного сопротивления.

Численность партизанских сил и подпольных структур постоянно возрастала. Если на 1 января 1942 г. в Беларуси насчитывалось около 10 тысяч вооруженных бойцов, то к концу года их численность составляла уже около 50 тысяч (количество партизан Беларуси возросло в 4–5 раз)^[273], объединенных в 450 партизанских отрядов, значительная часть которых входила в состав 56 партизанских бригад^[274]. Учтенные партизанские резервы составляли свыше 150 тысяч человек^[275]. Начальник БШПД П. 3. Калинин, характеризуя политическую обстановку и развитие партизанского движения в Беларуси в декабре 1942 г., писал: «Партизанское движение в Белоруссии продолжает стремительно расти. Активность боевых действий возрастает. Во многих районах Белоруссии сложилась своеобразная обстановка. Немецкие гарнизоны из сельских местностей вытеснены и находятся только в районных центрах, занимая круговую оборону и охраняя коммуникации. Насаженные немцами органы власти – волостные управы – разгромлены, гарнизоны перебиты. В этих районах полностью прекратилась поставка населением налогов. Ни хлеба, ни молока, ни мяса, ни денег население немцам не сдает.

Население горячо поддерживает партизан. Крестьяне с оружием в руках идут в партизанские отряды, оружие добывают всяческими способами. За винтовку охотно отдают 3–4 пуда хлеба. В сборе оружия помогают старики, женщины и дети. Немцы в каждом белорусе видят потенциального партизана»^[276].

Все это свидетельствовало о том, что партизанское движение на оккупированной территории поднялось на качественно новый уровень.

Плакат Н. И. Обрыньбы, партизана бригады «Дубова». 1942 г.

Однако факт наличия большого количества партизан еще не означал, что эти силы будут эффективно использованы в интересах Красной Армии. Для этого необходимо было осуществить ряд мероприятий по созданию централизованного руководства, создания эффективной системы управления разрозненными партизанскими очагами. Такая система в виде подпольных партийных органов, областных, зональных и районных партизанских соединений, бригад и отрядов в тылу врага и штабов партизанского движения окончательно сложилась только к концу 1943 г.

Тем не менее трудно переоценить заслуги партизан, а также их роль в борьбе с оккупантами в первый период Великой Отечественной войны. К концу 1942 г. партизанами Беларуси было пущено под откос более одной тысячи воинских эшелонов. Кроме того, они провели ряд операций по выводу из строя крупных железнодорожных мостов на важнейших железнодорожных и шоссейных коммуникациях, в том числе 110-метрового моста через р. Дриссу на железнодорожной магистрали Полоцк-Даугавпилс, 137-метрового через р. Птичь на железной дороге Брест-Гомель, движение через которые было прервано на 16 и 18 суток. Действия советских патриотов на коммуникациях были настолько эффективными, что в конце 1942 г. начальник штаба германского верховного главнокомандования фельдмаршал В. Кейтель вынужден был признать: «Усиленные действия партизан и многочисленные факты нарушения ими транспортного снабжения заставляют резервные дивизии, полевые учебные дивизии, учебные и запасные части ВВС, находящиеся на территории империи и в оперативных районах Востока, в будущем частично использовать для охраны железных дорог»^[277].

Английский историк Дж. Рейтлинджер был недалеко от истины, утверждая, что «начиная с зимы 1941 г. и до возвращения Красной Армии большая часть Белорусской Советской Республики оставалась в руках партизан. Действительные размеры территории, которую немцы контролировали, были столь малы, а объем деятельности гражданских оккупационных властей был столь незначителен, что настоящую историю страны в период германской оккупации надо искать в анналах партизанской войны, главным театром которой Белоруссия оставалась в течение всего периода германской оккупации» ^[278].

Партийное собрание в 1-й Минской партизанской бригаде. 1943 г.

Активизация партизанской и подпольной борьбы во втором периоде Великой Отечественной войны (18 ноября 1942 – декабрь 1943 г.)

Победа под Сталинградом стала действенным импульсом для роста партизанских рядов. В условиях начавшегося коренного перелома в войне советское военно-политическое руководство поставило задачу дальнейшего расширения партизанской борьбы, вовлечения в нее новых слоев населения, организационного укрепления и повышения боевой активности партизан. В концентрированном виде эти задачи были изложены в приказе Наркома обороны № 189 от 5 сентября 1942 г. и в приказе Верховного Главнокомандующего И. В. Сталина № 095 от 23 февраля 1943 г.^[279]

Важную роль в мобилизации сил и средств на выполнение поставленных задач сыграл V пленум ЦК КП(б)Б, состоявшийся в Москве 26–28 февраля 1943 г., который рассмотрел вопрос «Об обстановке и задачах работы партийных органов и партийных организаций в оккупированных районах Белоруссии». На пленуме были подведены итоги боевой деятельности партизан и подпольщиков Беларуси, обобщен опыт создания в республике вооруженных партизанских сил, определены пути дальнейшего совершенствования организации и управления этими силами, а также определены задачи по дальнейшему росту и организационному укреплению партизанских формирований, усилению их боевой деятельности. Важнейшей задачей являлось усиление борьбы на коммуникациях оккупантов, спасение населения от истребления и угона в Германию, а также народного добра от грабежа и уничтожения отступавшими вражескими войсками.

Несомненно, что огромное воздействие на патриотический подъем народных масс, на расширение масштабов вооруженной борьбы в тылу врага оказывали успехи Красной Армии на фронтах Великой Отечественной войны. Однако не меньшее значение в этом деле и, особенно, в пополнении партизанских рядов из числа местного населения имела боевая активность партизанских формирований, их организованность и сплоченность. Разгром вражеских гарнизонов, создание новых и расширение существовавших партизанских зон, постоянные удары по коммуникациям, вооруженная защита населения во время отражения карательных экспедиций противника, агитационно-пропагандистская работа по разъяснению сущности оккупационного режима и доведение правдивой информации о событиях на фронтах войны, в том числе и информации о боевых действий союзников по антигитлеровской коалиции, всё это поднимало авторитет партизан, способствовало постоянному притоку жителей деревень и городов в их ряды.

Штаб партизанской бригады «Пламя» Минской области. В центре – командир бригады Герой Советского Союза Е. Ф. Филипских

К маю 1943 г. на учете БШПД находилось уже 548 отрядов, общей численностью 75 670 партизан и партизанок^[280]. Еще более массовым стал приток населения в партизанские формирования летом и осенью 1943 г., после победоносного завершения Курской битвы и перехода Красной Армии в наступление с целью освобождения Левобережной Украины. В летние месяцы 1943 г. в сравнении с весенними приток пополнения почти удвоился и составлял свыше 8,6 тысячи человек в месяц. В сентябре численность партизан, учтенных в БШПД, превысила 103 тысячи, а в ноябре – 122 тысячи человек ^[281]. Всего в течение 1943 г. в партизанские формирования, находившиеся на связи с БШПД, вступили 96 тысяч человек, из которых свыше 85 % являлись местными жителями. Основная часть пополнения поступала из партизанских зон, где в основном концентрировались скрытые партизанские резервы, подготовке которых подпольные партийные органы и командование партизанских формирований уделяли постоянное внимание.

Плакат А. А. Кокорекина «Разжигайте партизанскую войну в фашистском тылу! Уничтожайте связь, мосты, дороги, горючее, склады, банды врага!» 1944 г.

Партизанские резервы стали своеобразной формой организации и добровольного вовлечения населения в вооруженную борьбу. Поэтому в партизанских зонах обычным явлением было вступление в отряд целыми деревнями. «Мы имеем примеры коллективной подачи заявлений о вступлении в партизанские отряды целых деревень», – отмечал в своем выступлении на февральском пленуме ЦК КП(б)Б секретарь Вилейского подпольного обкома партии И. Ф. Климов^[282].

Жители оккупированных территорий уходят в партизаны

Занятия по изучению минного дела. Бригада имени Молотова Пинского соединения

Документы свидетельствуют, что практически во всех партизанских соединениях Беларуси с невооруженным партизанским резервом проводилась систематическая боевая и политическая учеба, их привлекали к несению караульной службы и охране населенных пунктов, строительству партизанских укреплений и т. д.^[283] Как видно из приказа командира бригады «Железняк» Минской области, программа боевой подготовки резервов была рассчитана на месяц и включала строевую подготовку – 4 часа, политподготовку – 8 часов, караульную службу – 6, материальную часть оружия – 4, стрелковую подготовку -12, тактическую подготовку – 48, маскировочное дело – 4, фортификацию – 12, борьбу против техники противника – 6 часов^[284]. Скрытые партизанские резервы создавались также и в населенных пунктах, находившихся под контролем врага. Если обстановка не позволяла наладить учебу, резервисты по возможности выходили в партизанскую зону, где и проходило их военное обучение.

На протяжении 1943 г. из скрытых партизанских резервов в ряды партизан вступили около 84 тысяч человек, что составляет почти 86 % всего пополнения^[285]. Несмотря на это, за счет непрерывного восполнения партизанский резерв к началу 1944 г. составлял свыше 100 тысяч человек. Одним из факторов, сдерживающих рост партизанских рядов, был недостаток оружия и боеприпасов. Поэтому их поиск и добыча являлись важнейшей задачей как партизан, так и резервистов.

Из других важных задач, стоящих перед резервистами, было оказание максимальной помощи партизанам продовольствием, одеждой, срыв политических и экономических мероприятий врага.

Росту партизанских формирований способствовал приток большого количества нового пополнения из городов и районных центров республики по направлению действовавших там подпольных организаций. Существенной причиной ухода подпольщиков из города в лес целыми семьями были участившиеся провалы и непосредственная угроза ареста германскими спецслужбами, которые, попав на след подполья, использовали все возможные способы, чтобы сломить сопротивление патриотов. Обычными были расстрелы, истязания и пытки в нацистских застенках.

Занятия по стрелковому делу в одном из партизанских отрядов Брестского соединения

Второй причиной были угон молодежи и другого трудоспособного населения в Германию, принудительный труд, террор и насилие в отношении мирных жителей, мобилизации мужчин в полицию. Сказывались и победы Красной Армии на фронтах, разъяснительная и пропагандистская работа партизан и подпольных органов среди населения.

Политрук 1-й роты партизанского отряда «Искра» бригады «Разгром» Г. И. Белов читает партизанам сводку Совинформбюро. Осень 1943 г.

Важную роль в росте партизанских отрядов и их организационно-боевом укреплении играли кадры, засылаемые на оккупированную территорию из-за линии фронта. Они проходили специальную подготовку в советском тылу. В спецшколе ЦШПД обучались партийные и комсомольские работники, командно-политические кадры, инструктора минно-подрывного дела, радисты и подрывники. С апреля 1943 г. на территорию Беларуси было направлено 202 выпускника Центральной школы подготовки партизанских кадров. Спецшкола при БШПД к осени 1943 г. подготовила и направила в тыл врага 110 командиров отрядов и групп, 88 инструкторов минно-подрывного дела, 163 подрывника и других специалистов – всего около 600 человек. Занимались подготовкой партизанских кадров для Беларуси и другие школы, учебные пункты, инструкторские группы. В течение 1943 г. БШПД направил в 13 отрядов 111 организаторских и диверсионных групп численностью более 1900 человек, что составило около 2 % всего пополнения, поступившего в партизанские отряды за год.

Всего с октября 1942 г. по декабрь 1943 г. в оккупированные районы областей Беларуси из советского тыла прибыло 310 организаторов партизанского движения, 175 радистов, 97 заместителей командиров по разведке и разведчиков, 23 редактора газет, 58 наборщиков, 231 инструктор минно-подрывного дела, 1071 подрывник^[286]. Как видно из приведенных данных, наиболее востребованной категорией были инструкторы минно-подрывного дела и подрывники.

Победы Красной Армии на фронтах, активная боевая и политическая работа партизан и подпольщиков по разложению вооруженных формирований врага способствовали тому, что в 1943 г. начался активный переход на сторону партизан служащих антисоветских военно-полицейских формирований. «После разгрома гитлеровцев под Сталинградом наша работа по разложению гитлеровских формирований стала значительно легче. К нам стали приходить полицейские и власовцы целыми подразделениями», – вспоминал впоследствии командир Пинского партизанского соединения Герой Советского Союза В. 3. Корж^[287]. Так, в феврале 1943 г. на сторону партизан почти в полном составе перешли два батальона, специально созданные для борьбы с партизанами: 53-й полицейский батальон и 825-й волжско-татарский легион. Первым на сторону партизан перешел 53-й батальон. В ряде немецких и партизанских документов он еще называется «украинским». Он насчитывал 331 человека и дислоцировался в военном городке Пашково под Могилевом. Через свою агентуру партизаны бригады № 6 Могилевской военно-оперативной группы (ВОГ) установили связь с группой солдат и офицеров батальона и договорились о совместном разгроме гарнизона и переходе в партизаны^[288]. Как видно из этого документа, в результате операции уничтожены 45 офицеров и около 20 унтер-офицеров и солдат. Среди убитых находился майор Гротт, назначенный на должность командира полка, который он должен был сформировать на базе 53-го батальона, два капитана, предназначавшиеся на должности командиров батальонов вновь сформированного полка, а также обер-лейтенант, исполняющий должность командира батальона. Разоружено и взято в плен 250 человек, т. е. целиком 53-й батальон, кроме тех, кто отсутствовал^[289]. Вне гарнизона (в командировках) находился 81 человек^[290].

Через неделю после перехода к партизанам 53-го батальона в г. Витебск прибыл сформированный в Польше из военнопленных татар 825-й батальон волжско-татарского легиона. Известно, что еще в период формирования батальона среди его состава велась подпольная работа, которой руководил известный татарский писатель Муса Джалиль. Поэтому не случайно, что подпольщики батальона быстро установили связь с партизанами и 25 февраля 1943 г. свыше 900 солдат батальона, уничтожив немецких офицеров и захватив три 45-мм орудия, большое количество пулеметов, автоматов, винтовок, патронов, с лошадьми и полевыми кухнями перешли на сторону партизан. Личный состав батальона влился в состав 1-й Белорусской и 1-й Витебской партизанских бригад^[291]. 6 июля 1943 г. в партизанскую бригаду Н. В. Уткина с полным вооружением (3 станковых, 11 ручных пулеметов, 11 автоматов и 150 винтовок) прибыла рота Русской национальной народной армии (РННА). На ее базе был создан партизанский отряд, командиром которого был назначен бывший командир этой роты^[292].

Командир партизанского отряда генерал-майор В. 3. Корж (стоит 3-й слева), секретарь Пинского подпольного обкома КП(б)Б А. Е. Клещёв (стоит 2-й слева), первый секретарь ЦК ЛКСМБ М. В. Зимянин (стоит 4-й слева) с группой партизан

Огромный резонанс имел переход на сторону белорусских партизан бригады СС под командованием В. В. Гиль-Родионова. 17 августа 1943 г. по приказу ее командира и по предварительной договоренности с командованием партизанской бригады «Железняк» бригада с полным вооружением, средствами связи и передвижения перешла на сторону партизан. Понимая политическое значение этого факта, Москвой было принято решение создать на ее основе 1-ю антифашистскую партизанскую бригаду. Командиром новой бригады был утвержден В. В. Гиль-Родионов. К концу августа 1943 г. в состав бригады входило 5 стрелковых отрядов, рота автоматчиков, рота связи, артиллерийская батарея, саперно-подрывной отряд. В сентябре 1943 г. из числа местных жителей Логойского, Плещеницкого и Смолевичского районов образован учебно-резервный батальон (9-й отряд), а в январе 1944 г. -10-й отряд. В боях с карателями в апреле-мае 1944 г. бригада понесла огромные потери в личном составе. Погибли в боях 1026 человек, в том числе ее командир

В. В. Гиль-Родионов. Перестали существовать 5 отрядов (5, 6, 7, 8, 10-й) и рота связи. На день соединения с Красной Армией в составе бригады осталось 4 отряда общей численностью 422 партизана^[293].

Документальные материалы показывают, что на протяжении 1943 г. из различного рода вражеских формирований осуществлялся постоянный переход на сторону партизан групп, подразделений и отдельных лиц. Как правило, это были бывшие военнопленные, те, кто силой обстоятельств были втянуты в так называемые «добровольческие» и полицейские части, опасаясь голодной смерти в концлагерях, с тайной надеждой перейти потом на сторону партизан или Красной Армии. Всего в течение указанного года в партизанские отряды Беларуси влилось около 12 тысяч человек, причем в составе больших групп ^[294].

Партизаны разных национальностей из 1-й Минской бригады. 1943 г. В центре сидит комбриг Н. X. Бадан

В 1943–1944 гг. значительно усилился переход на сторону партизан и военнослужащих немецких воинских частей, а также военнослужащих воинских частей стран-сателлитов. Воинами-антифашиста-ми были словаки, чехи, сербы, венгры, австрийцы, французы, бельгийцы, голландцы, немцы. Из зарубежных антифашистов в ряде партизанских формирований создавались интернациональные подразделения (отделения, группы, взводы, роты, а также отряды). Так, в отряде имени М. И. Кутузова бригады «Смерть фашизму» Минской области командирами отделений были словак Войтех Фибих и бельгиец Вилит Фенекссергейм^[295]. Интернациональные взводы из чехов и словаков действовали в партизанском отряде С. А. Ваупшасова, «Коммунар», «Дяди Коли», в отряде «Грозный» партизанской бригады «Штурмовая» Минской области ^[296]. В сентябре 1943 г. на базе инициативной группы словака Франца Горака был создан партизанский отряд «Спартак», командиром которого был назначен Ф. Горак. На день соединения с Красной Армией в июне 1943 г. отряд насчитывал 110 партизан^[297]. Небходимо отметить, что 48 чехов и словаков занимали в партизанских отрядах командные посты.

Активно действовали польские партизанские подразделения (группы, взводы, роты, отряды), созданные в ряде партизанских формирований Барановичской, Брестской и Пинской областей. Так, в Пинскую партизанскую бригаду с лета 1943 г. входил польский партизанский отряд имени Т. Костюшко, а в бригаду имени В. В. Куйбышева – Логишинский польский партизанский отряд. По данным БШПД, в рядах белорусских партизан сражались свыше 3 тысяч поляков, более 300 словаков и около 100 чехов, более 200 югославов, около 100 немецких антифашистов^[298].

Однако основной приток пополнения партизанских отрядов Беларуси в 1943–1944 гг. составляло местное население: жители партизанских зон, а также городов и поселков. В рядах партизан сражались рабочие, крестьяне, интеллигенция Беларуси, добровольцы из советского тыла, бывшие военнослужащие, оставшиеся в силу обстоятельств на временно оккупированной территории, коммунисты, комсомольцы и беспартийные, мужчины и женщины, люди самых различных возрастов, в том числе старики и дети, представители разных национальностей. Рядом со взрослыми сражались юные патриоты – пионеры и школьники.

В Беларуси знают и чтят имена прославленного партизана Гражданской войны 99-летнего В. И. Талаша (деда Талаша), награжденного орденами Красного Знамени, Отечественной войны I степени и медалью «Партизану Отечественной войны» 1-й степени, его земляка партизанского разведчика 65-летнего П. Е. Емельянова, а также бойца 278-го партизанского отряда Могилевской области участника трех революций и Гражданской войны Ф. Н. Михолапа. Послевоенные поколения белорусской молодежи воспитываются на примерах подвига Марата Казея, впоследствии за совершенный подвиг удостоенного (посмертно) звания Героя Советского Союза. 13-летним подростком он в ноябре 1942 г. вступил в партизанский отряд имени 25-летия Октября Минской области. По заданию командования Марат часто бывал в деревнях, собирал сведения о противнике, участвовал в боевых операциях. 11 мая 1944 г. при выполнении задания он был окружен врагами. Когда кончились патроны, он последней гранатой взорвал себя и несколько приблизившихся к нему гитлеровцев.

Партизаны соединения Южной зоны Минской области: 99-летний В. И. Талаш (слева) и Н. М. Шешко. 1943 г.

По данным БШПД, на 1 июля 1943 г. рабочие и крестьяне составляли более половины партизан, служащие, в том числе представители интеллигенции (учителя, медработники, агрономы, партийные, советские, инженерно-технические работники), – около одной четвертой части, остальные были военнослужащими, учащимися. По этим же данным, в 1943 г. 12,8 % партизан были в возрасте до 20 лет, 80 % – от 20 до 40 и 7,8 % – свыше 40 лет^[299].

93,3 % белорусских партизан в 1943 г. составляли мужчины и 6,7 % – женщины, которые наравне с мужчинами стойко переносили все трудности походной жизни. В партизанском движении республики наряду с белорусами (65,2 %) активное участие принимали русские (25 %), украинцы (3,8 %), сыны и дочери других советских народов.

Бурный рост партизанских сил в 1943 г., необходимость повышения эффективности их боевых действий потребовали усиления работы по совершенствованию структуры партизанских формирований и управления ими, а также по материально-техническому обеспечению и военному обучению их личного состава.

Наиболее приемлемой и гибкой формой объединения отрядов уже на первом этапе борьбы была признана партизанская бригада. На протяжении 1943 г. на территории БССР было создано 131 такое формирование. Кроме того, за это время 5 бригад прибыли из других республик, а 32 – соединились с Красной Армией, 13 – прекратили существование по другим причинам. Общее количество бригад на территории республики к концу года, таким образом, составило 144. Действовали они во всех областях^[300].

Командир 1-й Минской партизанской бригады Н. X. Бадан вручает переходящее Красное Знамя командиру отряда имени газеты «Правда» П. И. Иваненко. 1943 г.

Как правило, в каждую из них входило несколько отрядов. Некоторые бригады состояли из батальонов. Во главе бригады, отряда стояли командир и комиссар, оперативную работу вел штаб. Отряды делились на роты, взводы, отделения. В бригадах и отрядах имелись подразделения: комендантские и связи, артиллерийские и разведывательные, диверсионные группы, медицинская служба. Общая тенденция объединения партизанских отрядов в бригады не исключала и наличия определенного числа отдельно действовавших отрядов и групп.

В мае 1943 г. Могилевский подпольный обком партии принял решение о реорганизации бригад в самостоятельные отряды, подчинявшиеся непосредственно обкому. В виде исключения ряд бригад продолжал действовать в прежнем составе. Однако быстрый рост личного состава в отрядах привел к необходимости дальнейшего изменения структуры партизанских сил. Крупные отряды были развернуты в 15, 208,121-й и другие партизанские полки. Партизанские полки при этом по составу и структуре управления имели много общего с бригадой. Входившие в них батальоны, как и отряды, могли самостоятельно решать боевые задачи. В то же время они являлись частями целого, подчинялись единому командованию, в своих действиях исходили из общих задач полка^[301].

Для успешного решения наиболее крупных боевых задач в Беларуси, как и других районах, оформились партизанские соединения под единым командованием как в масштабах целых областей, так и отдельных районов или групп районов (зон) внутри областей. В ноябре 1942 г. было сформировано Пинское и положено начало образованию Гомельского соединения, в марте 1943 г. создано Полесское, в ап реле-августе – Могилевское, Барановичское, Брестское, Вилейское и Белостокское областные соединения партизан. Областное соединение на Витебщине не создавалось. Здесь действовали бригады, закрепленные за каждым районом и руководимые областным комитетом партии.

Руководили соединениями непосредственно подпольные обкомы КП(б)Б, а возглавляли их, как правило, секретари или члены обкомов. Оперативное руководство областными соединениями осуществляли их штабы, они являлись рабочими военно-боевыми органами обкомов партии.

Прием в партию лучших партизан на заседании Червенского подпольного РК КП(б)Б. 1943 г.

В некоторых областях создавались зональные соединения и штабы, осуществлявшие управление группами отрядов и бригад той или иной зоны. В Минской области, например, кроме соединения, возглавляемого В. И. Козловым, действовали региональные соединения Слуцкой и Борисовско-Бегомльской зон.

Партизанское соединение Слуцкой зоны (командиры – Ф. Ф. Капуста, Н. А. Шестопалов) было образовано по указанию начальника ЦШПД П. К. Пономаренко Слуцким межрайкомом КП(б)Б. В августе 1943 г. соединение Слуцкой зоны было расформировано. Входившие в его состав бригады влились в Минское партизанское соединение, а часть бойцов была передана Белостокскому соединению.

Организация партизанского соединения Борисовско-Бегомльской зоны во главе с секретарем Минского подпольного обкома КП(б)Б Р. Н. Мачульским в северо-восточных районах Минской области завершилась в августе 1943 г. Руководство партизанскими формированиями

Минской (Червенской) зоны осуществлял Минский межрайонный подпольный комитет КП(б)Б.

Могилевский обком летом 1943 г. образовал при подпольных райкомах КП(б)Б военно-оперативные группы – районные партизанские соединения, руководство которыми возглавляли первые секретари РК КП(б)Б, командиры и начальники штабов ВОГ^[302].

В мае 1943 г. для улучшения руководства партизанскими формированиями южных районов Полесской области было создано соединение партизанских отрядов Южно-Припятской зоны.

В. Е. Лобанок

Под руководством Барановичского обкома партии весной 1943 г. были образованы Ивенецкое, Лидское, Щучинское партизанские соединения, в октябре – Столбцовское. Их возглавляли уполномоченные ЦК КП(б)Б и БШПД, члены обкома Г. А. Сидорок, Е. Д. Гапеев, С. П. Шупеня и В. 3. Царюк. В южной группе районов Барановичской области с октября стало действовать соединение под командованием уполномоченного ЦК КП(б)Б и БШПД, секретаря обкома партии Ф. А. Баранова.

Номер газеты «Звязда», в котором был опубликован Указ Президиума Верховного Совета СССР об учреждении медали «Партизану Отечественной войны» I и II степени

В ходе развития партизанской борьбы, с учетом обстановки и задач, по указанию вышестоящих органов или по инициативе на местах, создавались временные объединения отрядов и бригад. Примером такого объединения является партизанское соединение, в которое вошли 15 бригад и один полк общим количеством в 17 тысяч бойцов, образованное по приказу ЦШПД в конце 1943 г. с целью удержания Полоцко-Аепельской зоны как плацдарма для намечавшейся высадки наших воздушно-десантных войск. Однако из-за непогоды такая высадка не состоялась. Тем не менее Полоцко-Лепельское соединение продолжало действовать в своем районе под руководством оперативной группы ЦК КП(б)Б и БШПД, созданной по приказу ЦШПД во главе с уполномоченным ЦК КП(б)Б и БШПД Героем Советского Союза В. Е. Лобанком^[303].

На командно-политических должностях в отрядах и бригадах находились представители многих народов нашей страны. По данным БШПД, на 1 июля 1943 г. в руководящем составе отрядов и бригад было 52,1 % белорусов, 38,3 % русских, 6,4 % украинцев и 3,2 % представителей других наций и народностей Советского Союза ^[304].

Боевая зрелость командных и политических кадров партизан нашла отражение в присвоении им воинских званий. Офицерские звания присваивались через военные советы фронтов по представлению БШПД в соответствии с занимаемой должностью и боевыми заслугами, а с июня 1943 г. – через ЦШПД. В 1943 г. офицерские звания были присвоены 725 командирам и политработникам партизанских формирований Беларуси, из них 55 человек получили звание младшего лейтенанта, 148 – лейтенанта, 231 – старшего лейтенанта, 170 – капитана,47 – майора, 29 – подполковника, 35 – полковника. 16 сентября 1943 г. десяти наиболее заслуженным партизанским командирам – И. М. Дикану, Ф. Ф. Дубровскому, Ф. Ф. Капусте, И. М. Карловичу, А. Е. Клещёву, И. П. Кожару, В. И. Козлову, В. 3. Коржу, Н. Ф. Королёву, В. Е. Чернышёву – СНК СССР присвоил звание генерал-майора^[305].

Первомайская демонстрация партизан 1-й Минской бригады около д. Уголец Червенского района

Присвоение воинских званий младшему комсоставу происходилонепосредственно в тылу врага приказами командиров партизанских бригад или соединений. Так, штаб Минского соединения 11 июля 1943 г. присвоил звания старшин, старших сержантов, сержантов и младших сержантов 194 бойцам. В бригаде имени К. К. Рокоссовского Вилейской области к августу присвоили звание младших командиров 150 партизанам, 65 человек аттестовали на звания среднего комсостава.

Присвоение воинских званий командирам, политработникам и бойцам способствовало укреплению воинского порядка и дисциплины, повышению боеспособности партизан. Важным морально-психологическим стимулом было награждение отличившихся партизан орденами и медалями СССР. В 1943 г. государственных наград были удостоены 8628 партизан Беларуси, из них медалью «Партизан Отечественной войны» – 7490 человек. В 1944 г. этой же медалью были награждены 44 574 человека, орденами и медалями СССР – 6723 человека. Всего за период с 1941 по 1946 г. было награждено 87 619 партизан Беларуси. Звания Героя Советского Союза удостоены 70 человек; ордена Ленина – 165 человек; ордена Красного Знамени – 1719 человек; ордена Кутузова I степени – 3 человека; ордена Суворова I степени – 5 человек; ордена Кутузова II степени – 3 человека, ордена Суворова II степени – 10 человек, ордена Трудового Красного Знамени – 73 человека; ордена Красной Звезды – 4775 человек; Знака Почета – 123 человека; ордена Славы III степени – 111 человек; медалей «За отвагу» – 418, «За боевые заслуги» -252, «За трудовое отличие» – 39 человек; «Партизану Отечественной войны» I степени – 36 014; «Партизану Отечественной войны» II степени – 42 682 человека^[306].

Условия борьбы в тылу врага требовали от командиров и комиссаров, всего командно-политического состава отрядов и бригад инициативы, творческого подхода к управлению партизанскими формированиями и решению боевых задач, максимального использования накопленного опыта, самоотверженности и мужества в бою. Командно-политические кадры партизан республики в своем большинстве обладали этими качествами.

Удары по коммуникациям. Выше мы отмечали, что боевая деятельность партизан на коммуникациях противника являлась важнейшей задачей партизан с первых дней войны. Такой она оставалась и в последующие периоды. Основной поток военных грузов противника на фронт шел по железным дорогам, общая эксплуатационная длина которых по данным на 1 января 1943 г. достигала 34 979 км, из них на территории Беларуси в подчинении генеральной дирекции железных дорог «Минск» находилось 5056 км эксплуатируемой широкой колеи, что составляло 14,5 % общей протяженности дорог. По ним главным образом осуществлялось снабжение войск группы армий «Центр»^[307].

Огромная протяженность фронтов и их глубокая удаленность от баз империи, невозможность решить проблему снабжения войск с помощью автотранспорта, на который делалась ставка при разработке плана «Барбаросса», вынудило военно-политическое руководство Германии уделять особое внимание железным дорогам как наиболее важному виду транспорта на Востоке^[308].

В свою очередь, подпольные партийные органы, советские партизаны и их руководство в Москве понимали, какое значение имели коммуникации для вражеской армии, особенно железнодорожные и линии связи. Поэтому одной из главных задач, стоящих перед партизанами, была активизация боевой и диверсионной деятельности на коммуникациях врага. В приказе Верховного Главнокомандующего И. В. Сталина № 095 от 23 февраля 1943 г. эта задача вновь конкретизировалась: «Шире раздуть пламя партизанской борьбы в тылу врага, разрушать коммуникации врага, взрывать железнодорожные мосты, срывать переброску неприятельских войск, подвоз оружия и боеприпасов, взрывать и поджигать воинские склады, нападать на неприятельские гарнизоны, не давать отступающему врагу сжигать наши села и города, помогать всеми силами, всеми средствами наступающей Красной Армии»^[309].

В январе – начале февраля 1943 г. проводились одновременно две крупные операции против групп армии «Центр» и «Север». К участию в них привлекались войска Калининского, Западного, Центрального и Брянского фронтов. В соответствии с замыслом Ставки ВГК на операцию ЦШПД был разработан план мероприятий по усилению боевой и диверсионной деятельности партизанских формирований, действовавших перед указанными фронтами, на февраль 1943 г., выводу из строя 14 железнодорожных мостов и нескольких станций. Каждой бригаде и отряду были определены конкретные участки железных и шоссейных дорог, на которых необходимо было проводить диверсии. Например, 05.01.1943 г. было вручено письменное боевое задание командиру диверсионно-организаторской группы В. Я. Сарнову на выход и проведение боевой операции в районе г. Орши^[310]. 08.01.1943 г. П. К. Пономаренко утвердил разработанное оперативным отделом ЦШПД боевое задание группе партизанских отрядов С. Г. Жунина^[311]. Это задание было передано командиру «Объединенных отрядов Борисовского оперцентра» С. Г. Жунину и комиссару Д. А. Смагину по радио через день. «Вами летом 1942 г., – говорилось в радиограмме, – была разгромлена станция Славное. Учтя опыт этой операции, разработайте и проведите операцию по разгрому железнодорожного перегона по вашему выбору, на участке железной дороги Борисов-Орша, с целью прекращения движения противника на более длительное время»^[312]. В радиограмме были также даны рекомендации тактического порядка: необходимость соблюдения тайны подготовки; внезапный, одновременный удар с разных направлений несколькими отрядами, прикрытие своего тыла, флангов засадами, особенно в направлениях вероятного появления подразделений противника; отвлекающие действия мелких отрядов на других участках^[313].

Задания по активизации боевых действий на железнодорожных коммуникациях содержались во всех плановых документах развития партизанского движения по областям, районам, соединениям, бригадам и отрядам. Зимой 1943 г. БШПД приступил к разработке единого плана боевых действий партизанских сил Беларуси на вражеских коммуникациях. Этот план 21.04.1943 г. был утвержден начальником БШПД П. 3. Калининым под кодовым названием «Гранит»^[314]. Операцию планировали начать ориентировочно с 10 мая 1943 г. Для подготовки и проведения ее в районы сосредоточения партизанских сил БШПД направил офицеров связи и инструкторов-минеров с задачей обучения бойцов и командиров подрывному делу и организации групп подрывников. В отрядах создавались новые диверсионные группы, взводы, роты. С марта Белорусский штаб приступил к заброске в тыл врага оружия, боеприпасов, взрывчатки. Для этого использовались авиация дальнего действия и планерные части. Плохие метеоусловия не позволили выполнить план заброски в полном масштабе. Всего с 20 апреля по 6 июня партизанам республики было доставлено 125,5 ттола, 23 170 мин, 465 противотанковых ружей и 68,4 тысяч патронов к ним, а также много другого оружия и средств боевого обеспечения^[315].

Благодаря ряду мероприятий, проводимых по обе стороны фронта, боевая и диверсионная деятельность, направленная на дезорганизацию движения на железных дорогах, в 1943 г. увеличивалась во всё возрастающих масштабах. Об этом свидетельствуют как документы партизан, так и противника. Как видно из отчетных документов БШПД, за период с ноября 1942 г. и до апреля 1943 г. белорусские партизаны пустили под откос 871 эшелон с живой силой и техникой, т. е. почти в 4 раза больше, чем за первый год войны^[316]. В последующем количество крушений поездов постоянно возрастало. Так, если в апреле 1943 г. партизаны Беларуси пустили под откос 185 вражеских поездов, то в мае – уже 447 эшелонов и 2 бронепоезда, в июне – 598 эшелонов и 3 бронепоезда. По данным транспортной службы группы армий «Центр», только в июне 1943 г. партизаны 746 раз прерывали движение на железных дорогах тылового района, в том числе 588 раз на срок до 12 часов, 111 раз – до 24 часов и 44 раза на срок свыше суток. При этом было выведено из строя 44 железнодорожных моста, уничтожено и повреждено 298 паровозов и 1223 вагона^[317]. Обратим внимание на тот факт, что эти диверсии совершены в период, когда гитлеровцы усиленно готовились к наступлению на Курской дуге, спешно перебрасывая к фронту войска, боевую технику, боеприпасы, горючее и прочие материальные средства. Значение ударов белорусских партизан еще больше возросло в июле 1943 г., когда в разгар ожесточенных боев на Курской дуге был пущен под откос 761 эшелон и 2 бронепоезда противника^[318].

Повышению эффективности боевой деятельности партизан на коммуникациях способствовало применение партизанами противотанковых ружей, новых минноподрывных средств (магнитных мин), мин замедленного действия (МЗД) и др.

Орудие партизанского отряда имени Щорса Брестского соединения. Справа – командир орудия А. Ф. Шам

С 1942 г. на вооружение партизан стали поступать ПТР – противотанковые ружья, из которых обстреливались паровозы и техника противника^[319]. Можно привести много примеров успешного применения партизанами противотанковых ружей. Отдельные расчеты ПТР имели на своем счету по несколько выведенных из строя паровозов. Так, партизан отряда имени А. Невского 1-й Дриссенской партизанской бригады колхозник из д. Быки Дриссенского района Семен Стефанович Быковский 20 и 21 июля 1943 г. удачными выстрелами своего ПТРа вывел из строя два паровоза противника. На счету партизана отряда имени А. В. Суворова той же бригады, крестьянина из д. Дубинино Ивана Ивановича Николаенко было 7 паровозов противника^[320]. По пять паровозов подбили из противотанковых ружей партизан отряда имени П. Н. Литвинова бригады имени А. К. Флегонтова Павел Исакович Мицкевич, житель д. Гребенец Червенского района, и Николай Тарасович Калека из д. Загорье Смолевичского района Минской области^[321].

Всего на вооружении белорусских партизан было около 1400 противотанковых ружей, надежно служивших им для нанесения ущерба врагу^[322].

Особо важное значение для срыва перевозок противника имели операции по подрыву железнодорожных и шоссейных мостов. По данным БШПД, за период с ноября 1942 по март 1943 г. партизаны Беларуси уничтожили 49, за май, июнь, июль 1943 г. – 66, а всего за три года борьбы в тылу врага они взорвали и сожгли 819 железнодорожных и 4710 других мостов^[323]. Эти данные, если учесть мосты, взорванные в 1941 и в апреле-июле 1944 г., близко сходятся с данными имперской дирекции путей сообщения «Минск» за период с 1 января 1942 по 31 марта 1944 г., где указывается, что партизанами в 1942 г. было взорвано 179 мостов, в 1943 г. – 356 и с 1 января по 31 марта 1944 г. – 29 мостов, а всего за отчетный период – 564 железнодорожных моста^[324].

Весьма эффективными в практике использования партизанских сил были нападения на железнодорожные станции, что грозило, в случае их полного или частичного разгрома, остановке движения на всей линии. Для их успешного осуществления требовались значительные партизанские силы, а также тщательная подготовка. Гитлеровцы имели на станциях хорошо оборудованные и вооруженные гарнизоны. В качестве примера успешного осуществления такой операции может послужить операция партизанского полка «Тринадцать» (командир – С. В. Гришин) по одновременному разгрому вражеских гарнизонов, охранявших станции Чаусы и Веремейки на железнодорожной линии Могилев-Кричев в ночь на 14 мая 1943 г. В час ночи по общему сигналу 1-й батальон (командир Н. И. Москвин) начал атаку на гарнизон станции Чаусы. В течение 40 минут партизаны заняли вокзал и другие опорные пункты врага. Бойцы диверсионных групп произвели подрыв стрелок, водонапорной башни, вывели из строя телефонно-телеграфную связь. К утру вражеский гарнизон перестал существовать. Противник потерял 78 солдат убитыми и 8 пленными. Партизаны разрушили вокзал, караульное помещение, взорвали бензохранилище, склад с артиллерийскими снарядами, сожгли склад прессованного сена и прессовальную машину. Было уничтожено также 4 склада с зерном, 6 вагонов со снаряжением, 9 автомашин, 3 мотоцикла, захвачено много оружия и обмундирования. Одновременно 3-й батальон полка (командир П. И. Звездаев) атаковал станцию Веремейки. Операция также прошла успешно. Были уничтожены 2 дзота, операционное отделение станции, телефонно-телеграфная связь, сожжено караульное помещение, во многих местах подорваны пути и переводные стрелки, убиты 13 гитлеровцев.

20 июня 1943 г. партизаны 64-й бригады имени В. П. Чкалова (командир Н. Н. Розов) разгромили гарнизон станции Фаличи на ветке Слуцк-Осиповичи, вывели из строя входные стрелки, взорвали железнодорожный мост, на протяжении 0,5 км повредили полотно дороги. В ночь на 25 июля 1943 г. отряд имени А. В. Суворова (командир В. Г. Карась) Полесской области совершил налет на станцию Авраамовская, ветки Хойники-Василевичи. Партизаны разбили гарнизон, взяли в плен коменданта, захватили транспорт и склад с продовольствием. Отряд пополнился 136 сербами, насильственно мобилизованными гитлеровцами для ремонтных работ^[325]. Кроме Авраамовской, в июле-августе 1943 г. партизанами Беларуси было произведено 8 нападений на станции, в большей части успешно проведенных (Бостынь, Дятловичи, Коханово, Крулевщизна, Несета, Янов-Полесский), 6 из них приходятся на южное направление.

Поскольку на железных дорогах противник использовал паровую тягу, то для нормальной работы паровозов требовалось беспрепятственное снабжение их водой на станциях и в других линейных пунктах. Поэтому партизанам и подпольщикам ставились задачи по выведению из строя водокачек и других пунктов водоснабжения. С этой целью ЦШПД был разработан специальный план «Пустыня», по которому осенью 1943 г. партизанами на всех линиях было разрушено 43 водокачки ^[326].

В ночь на 30 июля 1943 г. бригада имени К. Е. Ворошилова (командир М. П. Онипко) Гомельской области провела смелую операцию по подрыву водокачки на станции Прибор, между Речицей и Гомель, где немцы, опасаясь налетов советской авиации на Гомель и Речицу, производили заправку эшелонов водой. Диверсионная группа Николая Крючкова, предварительно тщательно разведав подходы, приняла решение действовать с наступлением сумерек. Ночью, преодолев ползком открытое расстояние, партизаны проникли в здание, быстро установили пятикилограммовую мину и подожгли бикфордов шнур, а затем выбежали из здания. Когда часовой произвел выстрел, было уже поздно. Здание взлетело в воздух^[327].

Активизация деятельности партизан на коммуникациях врага была одной из главных задач движения. Белорусские историки установили, что в среднем партизаны ежедневно производили 36 диверсий, 32 из которых задерживали движение^[328]. Эффективность боевых действий на железнодорожных коммуникациях группы армий «Центр» в направлении фронта прослеживается следующими показателями: в апреле 1943 г. прошло 1033, в августе -991, в ноябре – 798 эшелонов. Немцы вынуждены были значительно (в разы) увеличить количество восстановительных поездов (на железнодорожной линии «Минск» весной 1943 г. было задействовано 33 восстановительных поезда, летом их стало 78)^[329].

7 июля 1943 г. партизаны Полесского соединения совершили нападение на эшелон противника, идущего на восток. В результате было убито 150 немецких солдат и офицеров, партизаны потеряли 23 человека, в том числе командира соединения Ф. М. Языковича^[330].

Не имея достаточно минно-подрывных средств, партизаны широко использовали простые способы разрушения железнодорожного полотна. Активное участие в таких операциях принимало местное население. Так, узнав о намерении гитлеровцев восстановить движение по линии Орша-Лепель, партизаны совместно с жителями Лепельского и Чашникского районов разрушили железнодорожное полотно на протяжении 40 км. В операции участвовали до 3000 местных жителей. Восстановить движение на этой линии противнику так и не удалось^[331].

К лету 1943 г. партизаны вывели из строя почти все узкоколейки. В отчете хозяйственного отдела генерального комиссариата «Белоруссия» от 8 июня 1943 г. отмечалось, что в связи с нападениями партизан движение по узкоколейкам сильно сократилось. И далее предсказывалось: «Надо рассчитывать в ближайшее время на полный выход из строя узкоколейного сообщения»^[332].

Опыт операции «Гранит» показал, что при четкой организации боевых действий, соответствующем обеспечении отрядов взрывчаткой, оружием и боеприпасами можно полностью парализовать на определенное время работу вражеского транспорта. 24 июня 1943 г. ЦК КП(б)Б принял постановление «О разрушении железнодорожных коммуникаций противника методом “рельсовой войны”». Разработку плана операции под кодовым наименованием «Рельсовая война» осуществлял ЦШПД. Она велась с учетом стратегических замыслов и планов Ставки Верховного Главнокомандования на лето 1943 г. Наряду с партизанскими силами Беларуси к ней привлекались формирования Ленинградской, Калининской, Смоленской, Орловской областей РСФСР и часть партизан Украины. К 9 июля разработка плана была закончена. 12 июля он был обсужден и одобрен Ставкой Верховного Главнокомандования. Впоследствии операция «Рельсовая война» объединила в себе три этапа: 1-й этап – с 3 августа по 15 сентября 1943 г.; 2-й этап – операция «Концерт» – с 19 сентября по 31 октября 1943 г.; 3-й этап – с 20 по 29 июня 1944 г., в ходе стратегической наступательной операции «Багратион».

14 июля ЦШПД направил в штабы республиканских и областных формирований специальный приказ «О партизанской “рельсовой войне” на коммуникациях врага». В нем указывалось, что огромный размах вооруженной борьбы в тылу оккупантов позволяет наносить массированные удары по железным дорогам и одновременно с другими диверсиями проводить систематическое и повсеместное разрушение рельсов.

В оперативных приказах, направляемых на места, ЦШПД и БШПД определяли отрядам и бригадам конкретные участки железных дорог и количество рельсов, подлежавших подрыву, ставили задачи по выводу из строя водоснабжения на магистралях. В целях достижения внезапности удара приказ об операции «Рельсовая война» и инструкции по технике подрыва было решено передать командованию отрядов и бригад через специальных офицеров связи ЦШПД, а саму операцию начать одновременно на всех основных коммуникациях по установленному сигналу в указанный заранее срок. Впоследствии действовать непрерывно: пока восстанавливается один участок, атаковать другой. На протяжении июля 1943 г. ЦШПД и БШПД, используя самолеты 101-го полка авиации дальнего действия, 1-й авиатранспортной дивизии Гражданского воздушного флота (ГВФ) и фронтовой авиации, осуществляли переброску в тыл врага людей и военных грузов. За период с 16 июля по 5 августа партизаны республики получили из советского тыла 144 т грузов, в том числе 36,5 т тола, 522 мины МЗД-5, 35 ПТР, взрыватели, капсюли-детонаторы, более 60 тыс. м бикфордова и 1,5 тыс. м детонирующего шнура, много других средств боевого обеспечения. В тыл врага с письменными приказами ЦШПД на проведение операции конкретными исполнителями самолетами прибыло 32 офицера связи, представителя ЦШПД^[333].

Грузы авиацией были доставлены преимущественно партизанским формированиям центральных и восточных областей Беларуси.

Начиная с 20 июля в Москву начали поступать донесения с мест о готовности к выполнению боевой задачи. Наконец, 30 июля командирам и комиссарам партизанских формирований был передан по радио приказ ЦШПД о начале операции «Рельсовая война». Первый совместный удар должен быть нанесен 3 августа.

Диверсия в Осиповичах. Прежде чем продолжить рассказ о ходе и результатах «рельсовой войны», необходимо обратить внимание читателя на одно весьма примечательное событие, происшедшее на железнодорожном узле Осиповичи в ночь на 30 июля 1943 г., которому долгое время не уделялось достаточного внимания в историографии. Речь идет о самой крупной и результативной наземной транспортной диверсии Второй мировой войны, совершенной одним человеком.

Партизаны принимают груз, доставленный самолетом с Большой земли

Выше мы уже говорили о том, что, готовясь к операции «рельсовая война», партизаны и подпольщики Беларуси не прекращали наносить удары по наиболее уязвимым объектам противника, используя любую имеющуюся возможность. Такая возможность представилась осиповичскому подпольщику Ф. А. Крыловичу в ночь на 30 июля. Ему удалось прикрепить две магнитные мины на эшелон с горючим, который должен был отправиться в сторону Гомеля. Однако из-за подрыва партизанами пути состав был временно переведен на стоянку в Северный парк (его еще называют Могилевский), где уже находилось три эшелона. В результате взрыва и возникшего пожара, который мгновенно перебросился на соседние составы, начали взрываться снаряды и авиабомбы, находившиеся в одном из эшелонов. Это не позволило немцам ни оттащить составы, ни погасить буйство огня и взрывов, которое продолжалось более 10 часов, разрушая постройки и железнодорожные пути. Успеху этой операции во многом способствовал случай. Дело в том, что при использовании магнитных мин и мин замедленного действия подпольщики руководствовались тактикой ставить их на эшелоны, которые проходят или отходят из станции, с расчетом, чтобы взрыв произошел за ее пределами. Такой тактики придерживался и Федор Крылович. Однако жизнь внесла свои коррективы. После случившегося Ф. А. Крылович вынужден был уйти в партизанскую бригаду В. И. Ливенцева, на связи с которой он находился с сентября 1942 г., где и доложил предварительные результаты диверсии: уничтожены два паровоза, 8 цистерн с авиамаслом, 23–25 платформ с наполненными бензином бочками, 67 вагонов с авиабомбами, снарядами и минами, 12 вагонов с продовольствием, 15 платформ, на которых находились 5 танков типа «Тигр», 3 танка типа «Л-10», 7 бронемашин, кран для подачи угля. Кроме того, был разрушен угольный склад и повреждено 3 паровоза^[334].

Ф. А. Крылович (слева) с друзьями-подпольщиками

Первые сведения о результатах этой диверсии мы находим в «Дневнике боевых действий оперативного отдела 203-й охранной дивизии», которая обеспечивала охрану станции. В конце дня 30 июля, когда ситуация на станции немного прояснилась, дежурный офицер записал в дневнике: «Около 2-х часов на станции

Осиповичи на железнодорожном составе с горючим взорвалась магнитная мина. В результате возникшего пожара сгорело 29 цистерн с бензином и 60 вагонов с боеприпасами и железнодорожный эшелон с автомобилями (техникой) и среди прочего четыре танка «Тигр». В результате взрывов боеприпасы разбросаны по всей территории. Срочно запрошены пиротехники для уничтожения разбросанных снарядов и бомб… 31.07.1943 прибыл один пиротехник с Минска и один с Могилева. По данным 550-й полевой комендатуры, потери 3–4 солдата убитыми и 27 солдат и 6 железнодорожных рабочих ранеными»^[335].

Долгое время то, что произошло в Осиповичах в ночь на 30 июля 1943 г., оставалось в тени освещения событий первого этапа «рельсовой войны». И только после короткого упоминания об этой операции в книге Эйке Миддельдорфа «Тактика в русской кампании», которая была переиздана в Москве на русском языке в 1958 г., о ней стало известно советскому читателю. Автор книги, бывший офицер генерального штаба вермахта, среди причин поражения немецких войск летом 1943 г. отмечает активную деятельность советских партизан: «Действия русских партизан во время проведения крупных наступательных и оборонительных операций сильно затрудняли обеспечение немецких войск и проведение оперативного маневра… Крупного успеха добились партизаны также в июле 1943 года, когда ими на станции Осиповичи был уничтожен эшелон с горюче-смазочными материалами, два эшелона с боеприпасами и чрезвычайно ценный эшелон с танками «Тигр»^[336]. Данная цитата из книги Миддельдорфа в 1961 г. была приведена в третьем томе «Истории Великой Отечественной войны Советского Союза» с уточнящим текстом: «Эшелон с танками был действительно ценным. Около 30 новых танков “Тигр” – столько, сколько выпускала этих машин в то время вся танковая промышленность Германии за один месяц, – было уничтожено подпольщиками и на фронт не попало»^[337]. Даже из-за противоречивости имеющихся сведений трудно недооценить значение этой выдающейся диверсии. И боеприпасы и, особенно, танки «Тигр» были очень нужны в это время на фронте. Достаточно отметить, что во время Курской битвы один «Тигр» в среднем уничтожал 10 советских танков Т-34.

Активная диверсионная деятельность с использованием магнитных мин и других минно-подрывных средств осуществлялась во многих городах и населенных пунктах Беларуси. Только в Минске в период оккупации подпольщиками было осуществлено свыше 1500 диверсий. Здесь оккупанты чувствовали себя как на вулкане. В письме от 5 августа 1943 г. немецкий чиновник торгового общества «Восток» Э. Вестфаль следующим образом описывает обстановку в городе: «С партизанами приходится иметь дело даже в самом городе Минске. В последние месяцы много немцев застрелено прямо на улицах. Шоссе на Вильно из Минска непроезжее. На Барановичи – только при условии прикрытия танков и сильном эскорте. Четыре недели тому назад у меня сперли грузовик, больше того, шофер погрузил свою семью и уехал к партизанам. Это повседневные события. 22 июня, в торжественный день начала войны с Россией, в городском театре оказалась мина. Вечером она взорвалась, убито 30, ранено 100. Затем они взорвали электростанцию и паровой котел молокозавода… Мою хлебопекарню тоже пытались взорвать… В Минске бухает ежедневно. Ночью треск, как в окопах, иногда даже бьют орудия, а может быть, это рвутся проклятые мины. Их тут полно…»^[338] Гитлеровцам на белорусской земле не было покоя ни днем, ни ночью. Об этом свидетельствует и судьба высшего фашистского чина в оккупированной Беларуси, генерального комиссара В. Кубе, нашедшего свою гибель 22 сентября 1943 г. от магнитной мины, установленной в кровати его спальни. Беспрерывное вооруженное давление партизан на противника, всё учащавшиеся диверсии и нападения, теракты, партизанская вездесущность обессиливали и выматывали оккупантов, подрывали их моральный дух, в конечном итоге явились весомым вкладом в достижение Победы.

Операция «Рельсовая война». В ночь на 3 августа 1943 г. около 74 тысяч партизан Беларуси нанесли мощный удар по железнодорожным линиям оккупантов. Сотни штурмовых групп атаковали доты и дзоты противника, расположенные вдоль железнодорожных путей, другие быстро минировали рельсы толовыми шашками и подрывали их, третьи разрушали мосты и водоотводы, уничтожали будки, стрелки, семафоры, линии телефонно-телеграфной связи^[339]. Как видно из документов БШПД, за первые 3 дня партизанами Беларуси было подорвано около 44 тыс. рельсов, к 15 августа – 94,5 тыс., а к концу 1-го этапа операции, к середине сентября 1943 г., – более 121 тыс. рельсов. В первые дни «рельсовой войны» движение на важнейших магистралях Минск-Орша, Даугавпилс-Полоцк было прервано на 4, Минск-Гомель – на 5, Молодечно-Минск – на 10, Молодечно-Полоцк – на 15 суток. В течение нескольких недель бездействовали дороги Могилев-Жлобин, Могилев-Кричев, Барановичи-Лунинец. Надолго были выведены из строя участки дорог Тимковичи-Осиповичи, Поставы-Воропаево и другие. На втором этапе «рельсовой войны», которая получила кодовое название «Концерт» и проводилась с 19 сентября до ноября 1943 г. белорусскими партизанами, было подорвано свыше 90 тыс. рельс, произведено 1041 крушение поездов^[340]. На третьем, заключительном этапе «рельсовой войны», в июне 1944 г., партизаны по плану БШПД должны были взорвать свыше 48 тыс. рельсов на важнейших участках железных дорог. Это задание было выполнено практически в течение одной ночи (19–20 июня), когда было подорвано 40 755 рельсов, что парализовало движение на всех важных для врага дорогах^[341]. Однако охваченные патриотическим порывом партизаны продолжали взрывать рельсы, порой даже и на недействущих линиях, доведя количество уничтоженных рельсов до 61 тыс.^[342]

Совещание в Белорусском штабе партизанского движения по проведению «рельсовой войны». Июль 1943 г. Слева направо: П. Л. Супрун – помощник начальника оперативного отдела БШПД, Г. Б. Эйдинов – секретарь ЦК КП(б)Б, П. С. Анисимов – начальник разведывательного отдела БШПД, А. И. Брюханов – начальник оперативного отдела БШПД, И. П. Ганенко – заместитель начальника БШПД, И. И. Рыжиков – секретарь ЦК КП(б)Б, Р. Н. Мачульский – один из организаторов и руководителей партизанского движения в Минской и Полесской областях, В. Н. Малин – секретарь ЦК КП(б)Б

Несомненно, что нараставшие удары белорусских партизан сыграли важную роль в дезорганизации работы железнодорожного транспорта противника во время напряженных сражений на фронтах в период коренного перелома и в ходе освобождения территории Беларуси.

Взорванный партизанами железнодорожный мост

Важнейшей составной частью борьбы против захватчиков являлись операции партизан на шоссейных и грунтовых дорогах, а также водных коммуникациях. С переменным успехом они велись с первых дней зарождения партизанского движения и особую актуальность приобрели в 1943–1944 гг., когда вследствие активных действий на железных дорогах ставились под угрозу перевозки, и противник вынужден был интенсивно использовать для подвоза снабжения и переброски войск автомобильный и гужевой транспорт. Нападения партизан на шоссейные, грунтовые и проселочные дороги имели повсеместный характер и отличались наибольшей интенсивностью в период вывоза оккупантами продуктов из сельских районов, осуществления ими других передвижений в пределах территорий, контролируемых партизанами. Часто успех обеспечивался внезапностью нападения, отвагой и решительностью, отличным знанием местности и умением использовать ее в момент боя и при выходе из него. Такие операции были обыденным, повсеместным явлением. Поэтому в отчетной документации практически всех партизанских отрядов имеется многочисленная информация о боевых действиях, засадах, налетах и диверсиях. Она свидетельствует о том, что по мере роста партизанского движения характер боевых действий на грунтовых и шоссейных дорогах качественно менялся. От уничтожения отдельных мелких групп и подразделений партизаны переходили к нападению на крупные обозы и транспортные колонны захватчиков. Операции на дорогах проводились повсеместно и в любую пору года. «Деятельность партизан в районе западнее Полоцка все больше принимает угрожающие формы, – отмечалось в сводке № 52 за март 1943 г. полиции безопасности и СД. – Дорога Полоцк-Дрисса почти полностью контролируется партизанами. Прилегающие к г. Лепель районы полностью находятся в руках партизан, в результате чего Лепель отрезан от внешнего мира. Подобное положение сложилось в Борисовском районе… На севере и западе Холопеничского района и на юге и юго-западе Круглянского района партизаны полностью контролируют положение и установили советские порядки»^[343].

Множество различных операций, в том числе крупных, провели белорусские партизаны в 1943 г. Показательной в этом отношении была тщательно продуманная и блестяще проведенная зимой 1943 г. отрядом «Смерть фашизму» бригады «Старик» Минской области операция на шоссейной магистрали Минск-Орша между Жодино и Борисовом, о которой рассказал в своей книге И. П. Дедюля. На участке дороги, с высокой насыпью по сторонам, партизаны под командованием И. М. Демина устроили засаду, предварительно уложив на автостраде в вырытые ровики через равные промежутки 12 снарядов крупного калибра с натяжными взрывателями. Их предполагалось взорвать в момент, когда колонна машин продвинется на заминированный участок. Замаскировавшись по обе стороны дороги, стали ждать. Когда автоколонна под охраной двух танков – один впереди, другой сзади, оказалась на заминированном участке, партизаны взорвали снаряды и открыли прицельный ружейно-пулеметный огонь. Операция закончилась полным разгромом врага. В ходе ее бойцы уничтожили 22 автомашины, подорвали 2 танка, убили около 80 фашистов^[344].

11 грузовиков уничтожили партизаны отряда имени А. В. Суворова бригады имени И. В. Сталина Барановичской области в операции, проведенной 21 февраля 1943 г. на дороге Ивье-Юратишки возле д. Ятолтовичи. Партизаны убили 37 и ранили 7 гитлеровцев, захватили оружие и боеприпасы, повредили легковую машину. В бою погибли командир роты И. В. Кирилюков, командир взвода Л. А. Дахо, бойцы Г. А. Снетков, Н. И. Собачкин, А. В. Гринь, получили ранения 5 партизан^[345]. Нелегко доставались партизанам победы. В схватках с хорошо вооруженным противником они несли боевые потери.

Снайпер партизанского отряда имени Щорса Брестского соединения ведет огонь по противнику во время обороны Днепровско-Бугского канала

Гитлеровцы, чтобы сбить накал партизанской борьбы на коммуникациях, вынуждены были создавать вдоль основных дорог сеть гарнизонов и опорных пунктов, вырубать лесные полосы вдоль дорог, усиливать патрулирование, на что отвлекались значительные силы и средства. Но всё это не давало нужного эффекта. На основных дорогах движение осуществлялось только в дневное время и при усиленной охране. Это было несомненным успехом партизан. Поданным БШПД, в 1943 г. партизаны Беларуси взорвали и сожгли 3878 мостов, 585 танков и броневиков, уничтожили 8388 автомашин, 455 мотоциклов, 237 тракторов^[346]. Всего за три года войны на шоссейных и грунтовых дорогах было уничтожено 18 700 автомашин, 4710 мостов^[347].

Операции по разрушению коммуникаций были особенно эффективными в районах отступления противника во время боевых операций по освобождению территории БССР осенью 1943 – летом 1944 г.

Из-за выведенных из строя грунтовых дорог и шоссе гитлеровцы вынуждены были бросать технику и обозы, нести большие людские потери.

Постоянному воздействию партизанских ударов подвергались также водные пути, которые гитлеровцы пытались активно использовать в своих интересах для перевозки различных грузов.

С 1941 г. противник использовал Днепровско-Бугский канал – водную артерию длиной 196 км, имевшую большое хозяйственное и военное значение, водные пути по реках Припять, Днепр, Сож, Березина, Западная Двина. В январе 1943 г. командование Пинского соединения получило приказ БШПД вывести канал из строя. В феврале-марте отряды имени С. Г. Лазо, имени А. В. Суворова взорвали Овзичский, Ляховичский и Радогощский шлюзы. Для окончательного вывода канала из строя БШПД в мае направил в тыл врага инструктора-минера Н. В. Смеховича с необходимыми военными грузами. В мае-июне партизаны бригады имени В. М. Молотова уничтожили шлюзы Дубой и Переруб, а также Радостовский шлюз на Белоозерском канале. В результате этих операций Днепровско-Бугский канал окончательно вышел из строя. Уровень воды в нем на участке Пинск-Кобрин снизился до 30–60 см. Около 130 судов противника оказались заблокированными на Припяти и в Пинске^[348].

Начиная с сентября 1943 г. гитлеровцы попытались восстановить канал, чтобы вывести суда в Буг. Однако партизаны сорвали и эти попытки.

Столь же успешными были действия партизан на реках Березина, Сож, Припять, по которым гитлеровцы намеревались наладить сплав леса, организовать перевозки зерна и других грузов. Движение судов и барж по ним систематически срывалось.

Так, в мае 1943 г., готовясь к открытию навигации по Припяти, фашисты пытались на двух катерах прорваться из Турова в Мозырь. Это была своеобразная проверка условий работы речного транспорта. Однако партизаны Туровского отряда «За Родину» Полесского соединения, узнав о намерениях фашистов, организовали у д. Переров засаду и встретили врага ружейно-пулеметным огнем. Один катер подбили. Второй, бронированный, взял его на буксир и повернул назад. В ходе перестрелки были убиты 8 гитлеровцев^[349]. За период с апреля по октябрь 1943 г. украинские партизаны соединения С. А. Ковпака и С. В. Руднева потопили и серьезно повредили 90 пароходов, катеров, барж и моторных лодок, сорвав немецкие планы перевозок на Десне, Днепре и Припяти^[350]. 17 августа 1943 г. подрывная группа 751-го партизанского отряда (командир

В. И. Ливенцев) под руководством В. И. Сикорского специально сконструированной миной потопила самый крупный, плавающий на Березине, двухпалубный пароход «Бобруйск», шедший с солдатами. 4 сентября 1943 г. партизанами 2-й Калинковичской бригады имени М. В. Фрунзе (командир К. Н. Морозов) также специально сконструированной миной подорвали и потопили 100-тонный бронированный пароход на Припяти^[351]. Ряд операций по выводу из строя плавсредств провели партизаны на других реках. В целом можно считать, что попытки оккупантов использовать реки для перевозки грузов были сорваны.

Большую роль играли диверсионные действия партизан на линиях связи. Нарушение их серьезно отражалось на работе транспорта, военных ведомств и оккупационной администрации. Так, по данным БШПД, партизаны Беларуси уничтожили в 1943 г. 3159 км линий телеграфно-телефонной связи.

Боевые действия партизан на коммуникациях немецко-фашистских захватчиков имели огромное значение, были серьезной помощью Красной Армии в ее операциях на фронте. Многочисленные диверсии на шоссейных и грунтовых дорогах, водных путях, вывод из строя линий связи серьезно сказывались на работе тыловых служб противника и привели в конечном счете к срыву многих административных, военно-политических и экономических мероприятий оккупантов.

Для поддержания оккупационного порядка и обеспечения поставленных задач на территории Беларуси летом-осенью 1943 г. действовало более 1,5 тыс. военно-полицейских гарнизонов (более 70 тыс. человек). Как видим, количество партизан в этот период превышало количество оккупационных сил. Однако последние были лучше вооружены, имели тяжелую технику, связь, использовали авиацию и т. д. Для подавления партизанских сил немцам пришлось использовать, кроме охранных и полицейских частей, регулярные воинские части вермахта (около 25 дивизий), а также прибегать к использованию местных коллаборантских формирований (бригада СС Гиль-Родионова – 2,5–3 тысячи человек, бригада РОНА Каминского – 3 тысячи человек, батальоны «Днепр», «Березина», украинские, литовские, латвийские, остмусульманские, туркестанские, казачьи полки и т. д., русские роты в батальоне О. Дирлевангера и др.).

Карательная акция войск СС против полесских партизан. Май 1943 г.

Вражеские гарнизоны оказались неспособными беспрепятственно контролировать захваченную войсками территорию. Партизаны же продолжали громить опорные пункты противника, вытеснять их из населенных пунктов. Только в марте 1943 г. они, по неполным данным, совершили более 70 нападений на гарнизоны, в этих боях убили и ранили свыше 1100 гитлеровцев и их пособников^[352].

Не снижалась активность партизан в борьбе с вражескими гарнизонами и позднее. В июле 1943 г. 32 гарнизона подверглось нападению (27 разгромлено), в августе – 76 (53 разгромлено). Всего, по данным БШПД, весной-летом 1943 г. партизаны Беларуси уничтожили более 220 гарнизонов^[353]. Наибольшая активность наблюдалась в Могилевской области против тыловых гарнизонов 4-й армии (только с 25 августа по 11 сентября 1943 г. было ликвидировано 20 гарнизонов). Наиболее масштабным было наступление партизан Кличевщины, которые в августе произвели нападения на 13 гарнизонов, из которых 8 уничтожили^[354]. По подсчетам белорусского историка К. И. Козака, в это время было разгромлено: в Витебской – 18, Гомельской – 14, Вилейской – 12, Полесской – 10, Минской – 6 гарнизонов, по два в Брестской и Барановичской, один – в Белостокской областях^[355].

В ходе второго периода Великой Отечественной войны партизаны Беларуси разгромили и нанесли чувствительные удары более чем 600 вражеским гарнизонам, хорошо вооруженным и укрепленным. Это является свидетельством возросшей организованности, силы и мощи партизанского движения. Разгром гарнизонов способствовал расширению партизанских зон. К началу операций Красной Армии по освобождению Беларуси партизаны удерживали в своих руках более 20 зон.

Не имея возможности с помощью гарнизонов справиться с партизанским движением и контролировать ситуацию, гитлеровцы вынуждены были прибегать к проведению так называемых карательных, или пацифистских, операций с целью блокировки, а затем уничтожения партизанских формирований. Для этой цели привлекались значительные воинские и полицейские силы. В 1943 г. гитлеровцы провели более 60 крупных карательных экспедиций, которые были отражены партизанами и не достигли своих целей. Против партизан сражались полки, дивизии, обеспечивавшиеся поддержкой артиллерии, танков, авиации. Действия карателей против партизан по своим масштабам и привлеченным силам во многом были сходными с боями на фронте.

Разгром многих гарнизонов вермахта, провал карательных операций оккупантов сорвали планы врага при их помощи помешать развитию партизанского движения, осуществлять безнаказанный грабеж и вывоз в Германию из Беларуси сырья, продовольствия и других материальных ценностей.

Среди разнообразных способов борьбы против немецких захватчиков в тылу врага видное место принадлежало боевым рейдам партизанских формирований. Боевые рейды по вражеским тылам совершали в годы Великой Отечественной войны партизаныУкраины, Беларуси, Ленинградской, Смоленской, Калининской и Орловской областей Российской Федерации, молдавские, литовские, латышские отряды и бригады. Рейд, как способ борьбы или форма боевых действий, включал в себя совокупность боев, диверсионно-разведывательной деятельности и массово-политической работы, проводимых группами, отрядами, бригадами, соединениями в ходе передвижения, когда они уходили на длительное время из районов своего основного расположения или покидали их вообще.

Первоначально даже рейды небольших отрядов по территории многих районов в тылу врага имели важное морально-политическое значение, являясь свидетельством открытой борьбы с оккупантами. Проходя через десятки, сотни населенных пунктов, уничтожая мелкие полицейские участки, местную оккупационную администрацию, рейдирующие вселяли уверенность в победе над врагом, несли людям правду о войне, разоблачали гитлеровскую пропаганду. Они имели большое значение для установления связи отрядов, располагавшихся в различных зонах, с Большой землей, координации их боевой деятельности, ведения разведки, оказания помощи подпольным партийным органам и командованию партизан в дальнейшем развертывании всенародной борьбы против фашистских захватчиков.

Одной из первых в 1943 г. совершила рейд бригада имени К. С. Заслонова. Он начался в середине февраля. Кольцевым 300-километровым маршем бригада прошла по Сенненскому, Богушевскому, Витебскому, Бешенковичскому, Чашникскому, Лепельскому районам Витебской области, Холопеничскому району Минской области. 1 апреля ее отряды возвратились на прежнее место расположения в Сенненском районе. В ходе рейда партизаны очищали населенные пункты от гитлеровцев и их пособников, разгромили несколько комендатур и волостных управ, уничтожили в боях 111 вражеских солдат и офицеров. Везде, где проходили отряды, проводились собрания, политинформации, беседы, доводилась информация о сокрушительном разгроме фашистских армий под Сталинградом, об успешных боевых действиях Красной Армии на Ленинградском и других фронтах Великой Отечественной войны. Молодежь вступала в ряды партизан, пожилые люди добровольно выполняли роль проводников.

Весной 1943 г. из Ушачского района Витебской области на территорию Литовской ССР и обратно совершила рейд группа партизан бригады «Дубова». Целью рейда было организовать крушение воинских эшелонов на железнодорожной магистрали Вильнюс-Даугавпилс, по которой враг усиленно доставлял войска и боевую технику к фронту. Отобранные для похода бойцы и командиры прошли соответствующую краткосрочную подготовку. Они ознакомились с тем, как совершать диверсии на железнодорожных путях, мостах, пускать под откос эшелоны, уничтожать автотранспорт, разрушать связь и другие фашистские объекты, громить оккупантов из засад. В рейд группа в количестве 80 человек, во главе с комиссаром бригады В. Е. Лобанком, вышла 10 апреля. В ходе 20-дневного рейда партизаны, пройдя в пути более 350 км, пустили под откос три эшелона. Один из них был атакован и разгромлен. Партизаны захватили при этом много оружия и боеприпасов^[356].

Рейды совершались также в случаях необходимости вырваться из окружения или блокады во время карательных операций противника. Но и в таких случаях они не теряли своего значения как для партизан, так и населения. В 1943 г. оккупанты, используя трудности зимы для партизан, провели на территории Беларуси ряд карательных экспедиций. Такая же операция была подготовлена и против партизан Гомельского соединения. В середине января партизанская разведка установила, что вокруг Омельковских лесов немцы концентрируют значительные силы, готовя крупную карательную экспедицию. 18 января сюда прибыли Наровлянский отряд В. П. Яромова (80 человек) и отряд имени Жукова Г. Д. Селивоненко (около 300 человек) из соединения А. Н. Сабурова, которые покинули свою территорию, выходя из блокады, начавшейся 15 января силами полиции и двух словацких полков. Стало известно, что вокруг партизанской зоны сконцентрировано около 30 тысяч войск и полиции, танки, артиллерия, авиация. На совещании командиров партизанских отрядов зоны 24 января ввиду явного превосходства сил противника было принято решение выходить из блокады в Октябрьскую партизанскую зону. Оставалось только узнать точное время начала генерального наступления немцев. Поэтому встала задача срочно взять «языка». Помог случай. В засаду возле д. Дубровица попала подвода, на которой находился крестьянин-ездовой и два офицера. Один, отстреливаясь, бежал, а второй даже не пытался достать оружие. Им оказался ветврач словак Ладислав Дында, который сам искал возможность уйти к партизанам. Он уточнил сведения партизанской разведки и размещение частей и назвал точную дату наступления – утро 28 января. Поэтому, когда 26 января каратели двумя колоннами численностью в 200 человек повели наступление на д. Лубеники и поселок Майское, застава отряда «Смерть фашизму» боя не приняла, а отошла в лес и вела наблюдение. Каратели почти полностью сожгли эти населенные пункты. Другие заставы также сообщили в штаб соединения о занятии противником населенных пунктов, примыкающих к зоне. Вечером 27 января 1943 г. партизаны, погрузив запасы продовольствия и забрав раненых и больных, а их было больше 40 человек, двинулись мимо Дубровицы, затем Сергеевки в обход Лесного. Надежда, что в секторе 2-й словацкой дивизии «не заметят» партизан, оправдалась. Колонна растянулась на четыре километра. Стоял сильный мороз. Двигались по бездорожью и глубокому снегу. За ночь прошли около 40 км, но перейти к утру, как планировалось, железную дорогу Речица-Калинковичи, не смогли. Остановились в населенных пунктах недалеко от дороги. Перейти удалось на следующую ночь через неиспользуемый переезд между Бабичами и Крынками, а для этого пришлось идти 5 км по снежной целине. К утру соединение сконцентрировалось в д. Будка-Шибенка, Володарск, Горновка, Первомайск, Балашовка, Москали. Отдохнув, 31 января партизаны продолжили рейд. За партизан каратели отыгрались на жителях деревень партизанской зоны. В первых числах февраля Гомельское соединение прибыло в расположение соединения Р. Н. Мачульского. «По пути мы разгромили 10 полицейских участков, убили до 200 полицейских и пополнили свои отряды оружием, – писал в своей докладной записке в ЦК КП(б)Б секретарь Гомельского горкома КП(б)Б С. Ф. Антонов. – В соединении Мачульского мы простояли до 19 февраля… На базу Козлова нам обещали выбросить груз, но последнего мы не получили… 17 числа было проведено по отрядам собрание, на котором был поставлен вопрос перед отрядами о том, что питать надежды на получение оружия и боеприпасов с Большой земли не приходится, надо использовать каждому отряду все местные ресурсы. С этим наставлением отряды 19 февраля 1943 года двинулись обратно в путь в свой район»^[357].

Аналогичный рейд совершили партизанские соединения Слуцкой зоны и Пинской области в междуречье Морочи, Лани и Цны в период со 2 февраля по 3 марта. Их 250-километровый боевой марш являлся составной частью плана отражения одной из крупных карательных операций «Хорнунг». Маршрут разработали на совещании в д. Пузичи с участием секретаря Минского подпольного обкома КП(б)Б И. Д. Варвашени, начальника штаба Слуцкого соединения П. 3. Игнащенко, командира Пинского соединения В. 3. Коржа, командиров бригад – 27-й имени В. И. Чапаева Н. А. Шестопалова и 300-й имени К. Е. Ворошилова В. Г. Еременко. Соединения разделились на две колонны и разошлись в разные направления. Каратели были дезориентированы. Тем временем все отряды вышли в тыл наступавшего противника и в районе деревень Колки, Гоцк, Святая Воля неожиданно нанесли по его подразделениям сильный удар.

Боевые рейды по территории Беларуси в 1943 г. совершили ряд партизанских формирований областей РСФСР. Так, из клетнянских лесов Орловской области 4 мая 1943 г. начала рейд бригада «Вперед» под командованием П. Г. Шемякина. Она обосновалась в чечерских лесах Гомельской области, оттуда наносила удары по коммуникациям, связывавшим Гомель со Жлобином, Новозыбковом, Тереховкой.

18 мая бригада «Вперед» вошла в чечерские леса. В ходе рейда она значительно пополнилась людьми. Особенно заметно вырос двигавшийся вместе с ней Добрушский отряд, созданный на базе группы И. П. Кривенченко, которая в апреле 1943 г. прибыла из-за линии фронта в район клетнянских лесов. Выступив в рейд численностью в 23 бойца, этот отряд за короткий срок стал полнокровной боевой единицей. В июне его преобразовали в Добрушскую бригаду имени И. В. Сталина^[358].

После рейда украинских соединений С. А. Ковпака и А. Н. Сабурова из брянских лесов в белорусское и украинское Полесье весной 1943 г. в результате совместных боевых действий украинских и белорусских партизан образовался огромный партизанский край площадью около 2 тыс. км² с населением более 200 тысяч человек. Полновластными хозяевами в этом районе были соединения украинских партизан, а также отряды и бригады Ельского, Мозырского, Лельчицкого, Петриковского и других районов Полесской и Пинской областей Беларуси. В Лельчицком районе БССР был оборудован аэродром, через который осуществлялось снабжение украинских и белорусских партизан, не только действовавших на территории партизанского края, но и за его пределами; отсюда же самолеты вывозили раненых в советский тыл. Более одной трети личного состава прославленных партизанских соединений под командованием С. А. Ковпака и А. Н. Сабурова составляли мужественные сыны и дочери белорусского народа. В свою очередь свыше 10 тысяч украинцев сражались в рядах белорусских партизан. Образование в тылу врага партизанских краев и зон является неоспоримым свидетельством массовости партизанского движения, боевой дружбы и взаимопомощи народов СССР и бессилия фашистских оккупантов перед народным сопротивлением^[359].

Ряд рейдов был совершен в связи с планом БШПД по перераспределению партизанских сил как внутри зон и областей республики, так и между ними путем перемещения отдельных групп, отрядов и бригад из районов большого их сосредоточения в те места, где таких формирований было меньше. Особое внимание при этом уделялось переходу отрядов и бригад из восточных в западные области Беларуси. Выполняя установки постановления ЦК КП(б)Б от 22 июня 1943 г. «О дальнейшем развертывании партизанского движения в западных областях Белоруссии» и письма ЦК «О военно-политических задачах работы в западных областях БССР», БШПД были разработаны мероприятия по организации продолжительных боевых рейдов.

В поход посылались закаленные в боях отряды, в первую очередь те, которые уже имели опыт рейдирования, как, например, 208-й партизанский полк имени И. В. Сталина, отряд «Бесстрашный», бригада «За Родину» имени А. К. Флегонтова. Одной из первых совершила рейд бригада имени К. К. Рокоссовского (командир – А. В. Романов, комиссар – П. М. Машеров), действовавшая в Россонском районе Витебской области. Около трех недель длился рейд партизанской бригады имени Г. К. Жукова из Россонского в Браславский район Вилейской области. Всего из Витебской в Вилейскую область летом-осенью 1943 г. перешли 3 партизанские бригады. Кроме того, осенью сюда прибыли еще отдельных отрядов. В итоге партизанское соединение Вилейской области пополнилось 2200 бойцами. Они развернули под руководством подпольного обкома партии боевую, организаторскую и политическую работу в восьми новых районах.

Свыше 800 км от Березины до Буга прошла партизанская бригада имени А. К. Флегонтова. Как и другие рейдирующие формирования, она постоянно пополнялась новыми бойцами. Ее состав за время рейда с 400 человек увеличился в 2 раза. Организованно прошли рейды из восточных областей в западные 8-й и 150-й партизанских бригад, образованных накануне рейда в Могилевской и Полесской областях. Всего к зиме 1943–1944 гг. в западные области Беларуси прибыли 16 крупных партизанских формирований, в их числе одно областное (Белостокское), 8 бригад, один (208-й) полк, 6 отдельно действующих отрядов, общим количеством почти 8 тысяч человек. Это была значительная сила, которая совместно с находившимися здесь отрядами и бригадами создала вдоль западной границы БССР своеобразный партизанский заслон, или фронт.

Листовка Минского подпольного горкома КП(б)Б. 1944 г.

Успех рейдовых операций отрядов и бригад на широком оперативном пространстве был обеспечен помощью Большой земли и всесторонней поддержкой местного населения.

Взаимодействие партизанских сил с частями Красной Армии в процессе освобождения территории Беларуси

С приближением Красной Армии к границам республики и особенно с началом освобождения ее первых районов происходит процесс более тесного взаимодействия партизанских формирований с частями Красной Армии. В период с января по сентябрь 1942 г. осуществлялось непосредственное (тактическое) взаимодействие витебских партизан с подразделениями 4-й Ударной Армии по удержанию так называемых Витебских (Суражских) ворот – 40 км участка линии фронта. В более широком плане (стратегическом, оперативном и тактическом) взаимодействие стало осуществляться в период боев Красной Армии по освобождению территории Беларуси осенью 1943 – весной 1944 г. и особенно в период проведения операции «Багратион».

23 сентября 1943 г. войсками 13-й армии Центрального фронта под командованием Н. П. Пухова был освобожден первый районный центр республики – г. п. Комарин Полесской области. Активную помощь советским воинам в наведении переправ на Днепре оказывали партизаны отряда имени К. Е. Ворошилова, действовавшего на территории района^[360].

В связи с вступлением Красной Армии на территорию Беларуси перед подпольными партийными организациями и партизанскими отрядами и бригадами северо-восточных и юго-восточных районов республики встали конкретные задачи по организации тесного взаимодействия с советскими частями, оказании им всесторонней и эффективной помощи. В обобщенном виде они были изложены в директивном письме ЦК КП(б)Б от 21 сентября 1943 г. «О задачах подпольных парторганизаций и партизанских отрядов Белоруссии по спасению населения от истребления и угона в рабство при отступлении немецких войск» и в Обращении Президиума Верховного Совета БССР, СНК БССР и ЦК КП(б)Б к белорусскому народу от 23 сентября 1943 г.

Центрами планирования, координации, а также материально-технического обеспечения всех форм взаимодействия в это время становятся оперативные группы БШПД при военных советах фронтов. Они были укомплектованы опытными кадрами. Так, штат оперативной группы БШПД (Представительство ЦШПД и БШПД) на Белорусском фронте (возглавлял генерал-майор А. А. Горшков, а с декабря 1943 г. И. М. Дикан) насчитывал 55 человек. Ей были подчинены Гомельское, Могилевское, Брестское и Пинское областные соединения. Соответствующие опергруппы БШПД действовали также на 2-м, 3-м Белорусских и 1-м Прибалтийском фронтах. Опергруппы работали в тесном контакте с военными советами фронтов и армий^[361].

В сентябре 1943 г. при штабе 61-й армии была создана оперативная группа Полесского обкома партии. Тесные связи существовали между штабом 65-й армии и Минским подпольным обкомом. В период боев советских войск в районах расположения партизан устанавливались личные контакты командования партизанских формирований с командованием соединений и частей Красной Армии для согласования планов совместных действий. С этой целью для уточнения обстановки в тылу врага, дачи конкретных указаний по реализации планов, а также проверке их исполнения в течение только января-мая 1944 г. из тыла противника было вызвано более 50 руководящих партийных работников и командиров партизанских соединений. За этот же период в тыл врага было направлено 134 представителя с заданиями и директивами БШПД и конкретными боевыми заданиями для партизан^[362]. Следует отметить, что почти во всех операциях по взаимодействию партизан с частями Красной Армии предусматривалась посылка в тыл врага представителя штаба для увязки и координации действий на местах. Как мы уже отмечали, помимо скоординированной борьбы на коммуникациях одной из наиболее действенных форм боевой деятельности партизанских сил Беларуси являлись боевые операции по разгрому вражеских гарнизонов, которые рассматривались гитлеровским руководством как важнейшее средство по поддержанию оккупационного режима, а также широкой борьбы против партизан. Во время весенне-летних боев 1943 г. партизаны Беларуси разгромили более 220 вражеских гарнизонов, что значительно улучшило положение партизанских сил. В августе-сентябре 1943 г. активную борьбу против тыловых гарнизонов 4-й немецкой армии вели партизаны Могилевщины, которые в течение двух ночей – с 25 на 26 августа и с 10 на 11 сентября 1943 г. ликвидировали 20 гарнизонов противника^[363].

Заметно возросло взаимодействие белорусских и украинских партизан во второй половине 1943 г., когда на стыке двух союзных республик проводилась Черниговско-Припятская наступательная операция силами трех армий Центрального фронта с целью разгрома 2-й и 9-й немецких армий. Она началась 26 августа. Белорусские и украинские партизаны, действовавшие в тылу врага на направлении наступающих войск Красной Армии, участили удары против гарнизонов и коммуникаций врага. Важную операцию по разгрому крупного вражеского гарнизона в Наровле осуществили белорусские и украинские партизаны в ночь с 29 на 30 августа 1943 г. Объединенные силы отрядов имени С. М. Кирова (командир – В. П. Яромов), Мозырского (командир – А. Л. Жильский) Полесской области и украинских отрядов под командованием М. А. Рудича, Е. И. Мирковского, Г. Ф. Покровского разгромили гарнизон в Наровле, насчитывавший 128 гитлеровцев. В туже ночь был нанесен удар автоматчиков украинского соеинения А. Н. Сабурова и бойцов Мозырского отряда по гарнизонам в деревнях Щекотово и Слобода. Более 100 оккупантов было выведено из строя в этих боях. Партизаны в качестве трофеев взяли 4 пулемета, 93 винтовки, 120 лошадей, 3 тонны зерна^[364].

С действиями войск Западного и Калининского фронтов, вступивших в начале октября 1943 г. на территорию области, были увязаны боевые операции витебских партизан против вражеских гарнизонов. К этому времени на территории Витебской области действовали 29 партизанских бригад общей численностью более 24,7 тысячи человек, которые дислоцировались в 4 зонах: Суражской (партизанские бригады Захарова, Райцева, Бирюлина, Воронова, Сафронова, Барсукова – 1429 человек), Россонско-Освейской (партизанские бригады Марченко, Прудникова, Охотина, Герасимова, Кухаренко, Захарова – 6468 человек), Лепельско-Ушачской (партизанские бригады Дубровского, Лобанка, Мельникова, Сакмаркина, Романова, Тябута, Толоквадзе, Райцева – 9125 человек), Сенно-Оршанская (партизанские бригады Селицкого, Комлева, Леонова, Данукалова, Кириллова, Нарчука, Гудкова, Прохоренко, Шлапакова, полк Садчикова, отряды Бирюлина, отряд Гурко -7808 человек)^[365]. Это была значительная вооруженная сила, с которой вынуждено было считаться немецко-фашистское командование. Совершенно очевидно, что этот потенциал всячески стремилось использовать советское командование. Партизанским отрядам рекомендовалось блокировать крупные и уничтожать мелкие гарнизоны, повсеместно устраивать засады и завалы на дорогах, рвать линии связи, всячески лишать противника согласованных действий, постоянными обстрелами и диверсиями, средствами активной печатной и устной пропаганды деморализовать оккупантов.

3 октября 1943 г. войска Западного фронта возобновили наступление в направлении Орши, а через три дня войска Калининского фронта на Невельском направлении нанесли чувствительный удар по противнику в тыл Витебской группировки. В ходе упорных боев советские войска 7 октября освободили Невель и железнодорожную линию Дно-Новосокольники-Невель, прервав сообщение между гитлеровскими группами армий «Север» и «Центр». Между армиями образовался 20-километровый разрыв, не заполненный войсками. Это обстоятельство чрезвычайно встревожило гитлеровское военное руководство. Оно отчетливо понимало, что в случае потери Витебска для Красной Армии откроется прямой путь через Даугавпилс на Ригу, в глубокий тыл группы армий «Север». Кроме того, существовала реальная угроза выхода советских войск к Полоцку, где вместе с партизанами Витебщины они могли составить серьезную угрозу тылам групп армий «Север» и «Центр». «Командование 3-й танковой армии считает, – докладывал в Ставку Гитлера начальник штаба генерал-майор Хейдкемпер, – что из района прорыва Невель, установив связь с крупными партизанскими районами Лепель и Россоны, противник может начать развитие зимней операции, последствия которой для группы армий “Север” и “Центр” нельзя даже представить и которая может иметь решающее значение для всего Восточного фронта»^[366]. Поэтому в указанный район в спешном порядке была начата переброска значительных немецких войск – семи пехотных и одной танковой дивизии, а также усилились мероприятия по охране оперативного тыла 3-й танковой армии.

В свою очередь, руководством ЦШПД и БШПД перед партизанскими отрядами Витебской области была поставлена задача по активизации боевой деятельности и нанесения внезапных мощныхударов по крупным гарнизонам врага в тылу 3-й танковой армии с целью нарушения снабжения и связи, дезорганизации управления и обороны противника, а также отвлечения части сил от боевых действий Калининского и Западного фронтов. В ЦШПД и БШПД прекрасно понимали, какое значение могут сыграть партизанские формирования Витебской области в случае успешного продвижения советских войск на Полоцком и Оршанском направлениях. В этом случае особое значение приобретала задача разгрома гарнизона противника в г. Лепель, который являлся важным узлом шоссейных дорог Витебск-Лепель-Минск, станций Ловша-Лепель-Борисов, Лепель-Орша, важнейшим опорным пунктом по охране коммуникаций и борьбы против партизан.

В ряде случаев отдельные части Красной Армии для более тесной координации боевых действий с партизанами выделяли офицеров связи и посылали их в отряды и бригады. Блестящим примером оперативно-тактического взаимодействия партизан с частями Красной Армии при освобождении восточных районов Беларуси является 2-й этап «рельсовой войны», проведенной в сентябре-октябре 1943 г., в ходе которой было подорвано 90 тыс. рельсов. В октябре партизаны ежедневно пускали под откос в среднем 28 эшелонов противника. Партизаны повсеместно громили отступавшие вражеские части, вносили разлад и дезорганизацию в их передвижении, смело вступали в бой, задерживали фашистов до подхода частей Красной Армии.

Активно помогали воинам Красной Армии партизаны 1-й Гомельской бригады (Балыков, Поляков) и подпольщики Гомельщины. Они собирали данные о численности и вооружении воинских частей, оборонительных сооружениях врага, складах с боеприпасами, зенитных установках, наличии самолетов и т. д. Подпольщики Гомеля сообщали за линию фронта сведения о скоплении вражеских эшелонов на железнодорожном узле и о военных объектах в городе. Используя эти данные, советская авиация неоднократно наносила удары по врагу.

Разведывательная работа партизан проводилась в тесном взаимодействии со 184 спецгруппами органов государственной безопасности, а также контрразведки «Смерш», военной разведки. В них насчитывалось 6150 человек, которым активно помогали почти 9 тысяч патриотов из числа партизан, подпольщиков, местного населения^[367].

Часто спецгруппы базировались при партизанских отрядах и бригадах, проводили совместные разведывательные и диверсионные операции, подпольщики предоставляли укрытия для самих советских разведчиков и их раций.

Так, с 20 января 1944 г. во взаимодействии с партизанами было налажено постоянное наблюдение за переброской фашистских войск на 19 важнейших участках железнодорожной сети ^[368].

Особенно большое внимание партизаны уделяли разведке оборонительных сооружений гитлеровцев в Беларуси, которые они усиленно возводили в течение двух лет. Общая протяженность обороны врага достигала 2200 км и состояла из 5 рубежей и укрепленных районов. Не менее 20 % всех передаваемых партизанами по рациям сведений составляла информация об укреплениях противника. Обобщив все полученные сведения, разведывательный отдел (РО) БШПД в конце июня 1944 г. составил для командования Красной Армии подробную карту оборонительных рубежей врага^[369].

В целом к концу июня 1944 г. разведка партизан республики установила до 298 соединений и частей вермахта, наличие которых подтверждалось более тысячи раз. Было выяснено расположение 27 штабов, в том числе группы армии «Центр», 3-й танковой армии, 2, 4 и 9-й полевых армий^[370].

Разведка партизан уделяла большое внимание получению сведений о стратегических намерениях фашистского командования и военно-техническим данным о разработке нового оружия. Не менее впечатляющими были достижения в военно-технической разведке. От перешедшего к партизанам осенью 1943 г. военнослужащего вермахта Р. Муцака, служившего в Пенемюнде, стало известно о работах гитлеровских ученых и инженеров над крылатыми ракетами ФАУ-1 и баллистическими ФАУ-2. В конце 1943 г. от другого перешедшего к партизанам военнослужащего вермахта, А. Лемке, получили сведения о новом типе самолета – реактивном истребителе и о двух заводах по его производству – в городах Росток и Бранденбург, его скоростных характеристиках^[371]. Немцы применили ФАУ-1 лишь в июне 1944 г., а ФАУ-2 – осенью 1944 г., реактивные истребители – в начале 1945 г.

К середине апреля 1944 г. завершился первый этап освобождения территории Беларуси Красной Армией. На белорусском направлении наступила оперативная пауза, активные боевые действия на фронте здесь прекратились. К этому времени были освобождены 36 районов Витебской, Могилевской, Гомельской и Полесской областей, в том числе областные центры Гомель и Мозырь. Освобожденная территория составила примерно одну пятую часть всей территории Беларуси. Сотни тысяч жителей БССР были освобождены от нацистской оккупации. За период с октября 1943 по апрель 1944 г. с частями Красной Армии соединилось более 35 партизанских бригад и 15 отдельно действовавших партизанских отрядов, общим количеством более 50 тысяч человек.

Наступившая пауза по-разному была воспринята сражающимися сторонами. Германское командование, оценивая события на советско-германском фронте, исходило из того, что главные события летом 1944 г. произойдут на южном участке фронта, где советские войска предпримут попытку по овладению румынскими нефтяными источниками, а также для глубокого прорыва на Балканы. При этом допускалась возможность наступления советских войск в Прибалтике, а также в Беларуси, но она, по расчетам Берлина, не могла преследовать решительных целей. Тем не менее, учитывая благоприятные для организации прочной обороны условия местности, гитлеровцы, широко используя принудительный труд местного населения, продолжали активное строительство оборонительных рубежей. Кроме того, используя затишье на фронте, гитлеровцы делали всё возможное, чтобы полностью покончить с партизанами в первой половине 1944 г. Карательные операции против партизан Беларуси проводились постоянно на протяжении с сентября 1943 г. Особенно они усилились в январе-марте 1944 г. и продолжались до 23 июня 1944 г.

С первых дней апреля 1944 г. противник силами 5-й венгерской дивизии, нескольких отрядов СС и полиции, при поддержке танков, артиллерии и авиации начал операцию с целью ликвидации 11-тысячной группировки партизан Брестского партизанского соединения, дислоцировавшейся в районе озер Черное и Споровское. 14 суток партизаны вели изнурительные бои, защищая зону. Врагу, имевшему численное превосходство в живой силе и особенно в оружии и боеприпасах, ценою больших обоюдных потерь удалось вытеснить партизан и занять ряд населенных пунктов. Однако продвинуться дальше и выполнить поставленную задачу им не удалось. Прекратив наступление, каратели сожгли занятые ими населенные пункты, жестоко расправились с захваченным мирным населением и отошли на прежние позиции^[372].

Выход на боевую операцию партизан отряда «Разгром» бригады «Разгром» Минской области. 2 апреля 1944 г.

Самая крупномасштабная военная экспедиция за годы войны против белорусских партизан проводилась в период с 11 апреля по 5 мая 1944 г. против Полоцко-Лепельской партизанской зоны. Ее целью было обезопасить единственный путь подвоза живой силы и техники для 3-й танковой армии – дорогу Витебск-Лепель-Парафьянов. Вторым моментом было понимание того, что крупные партизанские силы и удерживаемая ими территория в непосредственной фронтовой полосе могут быть использованы как удобный плацдарм в случае наступления советских сил. По свидетельству бывшего начальника штаба 3-й танковой армии Отто Хейдкемпера, на первом этапе (11–17 апреля; операция «Регеншауер» («Ливень»)) главной целью было отбросить партизан в западную часть зоны, а затем в ходе операции «Фрюлингсфест» («Праздник весны») не вводимые до особого распоряжения войска, в том числе группа К. фон Готтберга, должны были завершить их окружение. Руководил операцией командующий 3-й танковой армией генерал-полковник Ганс Рейнгард и генеральный комиссар «Белорутении» группенфюрер СС и генерал-лейтенант полиции Курт фон Готтберг^[373]. В ней принимали участие фронтовые части, охранные, эсэсовские и полицейские формирования, 137 танков, 235 орудий, 70 самолетов. Им противостояли 16 партизанских бригад общей численностью 17 185 человек, имевшие на вооружении 9344 винтовки, 1544 автомата, 624 ручных и 97 станковых пулеметов, 151 противотанковое ружье, 143 миномета, 21 орудие. Общая протяженность партизанских оборонительных линий составляла 230 км. К началу сражения они имели глубину до 15–20 км. Узлы сопротивления были оборудованы так, что могли отражать нападение противника с любого направления. При этом умело использовались естественные препятствия: реки, болота, система озер и лесные массивы^[374]. Главным итогом боевых действий партизанских формирований Полоцко-Лепельской зоны в апреле-мае 1944 г. было то, что гитлеровцам так и не удалось достичь поставленных целей. По данным БШПД, захватчики потеряли в этой операции до 20 тысяч солдат и офицеров, 50 танков, 116 автомобилей и 7 бронемашин, 22 орудия и 2 самолета. Партизаны, значительно обескровив противника, также понесли огромные потери, однако сумели организованно выйти из «мешка» в Ушачах, сохранить свою боеспособность и, по свидетельству Маршала Советского Союза И. X. Баграмяна, с началом наступления Красной Армии в июне 1944 г. оказывать неоценимую помощь в наиболее ответственные моменты операции ^[375].

Период с апреля по июль 1944 г. был самым трудным для белорусских партизан. Карательные экспедиции, в связи с тем, что гитлеровцы широко использовали фронтовые и специально подготовленные для борьбы с партизанами части, одновременно проходили в разных областях: на севере и юге, востоке и западе. Это создало для партизан огромные трудности по взаимодействию друг с другом^[376]. Так, только после получения известия о начале операции «Багратион», гитлеровцы вынуждены были прекратить операцию «Корморан» («Баклан»), которая велась против партизанских формирований Сенненско-Оршанской зон Витебской и Борисовско-Бегомльской зон Минской областей с 20 мая 1944 г. Партизаны оказались здесь в чрезвычайно сложной ситуации на грани полного разгрома.

Сегодня нам хорошо известно, что стратегический просчет германского военного руководства относительно направления главного удара был блестяще использован советским командованием при подготовке стратегической наступательной операции «Багратион».

Известно также, что уже в самом замысле операции «Багратион», кроме мощных наступательных ударов 4 фронтов -1-го Прибалтийского, 3, 2 и 1-го Белорусских, Ставкой Верховного Главнокомандования было предусмотрено активное участие в операции белорусских партизан. «В то время как войска готовились к предстоящим боям, в полной боевой готовности находились и белорусские партизаны, – отмечал Маршал Советского Союза А. М. Василевский. – План их действий, разработанный Белорусским штабом партизанского движения, был согласован с командованием наступавших в Белоруссии фронтов»^[377].

В соответствии с этим планом партизаны всеми наличными силами и средствами создали в Беларуси встречный фронт, приближавший день полного изгнания захватчиков за пределы советской страны.

Ко времени начала операции «Багратион» в непосредственном тылу группы вражеских армий «Центр» находилось 150 партизанских бригад и 49 отдельно действующих отрядов, насчитывавшие более 140 тысяч партизан, которые имели богатый боевой опыт, четкое военно-политическое руководство и были связаны двухсторонней радиосвязью и центральными руководящими органами – ЦК КП(б)Б и БШПД. Свыше 250 тысяч человек числилось в составе скрытых партизанских резервов^[378].

БШПД детально разработал план действий белорусских партизан, который в конце мая 1944 г. был согласован с командованием фронтов. Планом предусматривалось проведение массированных одновременных рельсовых ударов, имевших оперативное значение, а также широкое тактическое взаимодействие между партизанскими формированиями, с одной стороны, и частями и соединениями Красной Армии, с другой. Наряду с этим партизанам ставились задачи по захвату важных узлов обороны и крупных населенных пунктов, удержание водных переправ, преграждение путей отхода и преследование противника. Большие задачи стояли и перед партизанской разведкой. Сведения о противнике добывались различными способами. Патриоты держали под неослабным контролем все коммуникации, аэродромы и гарнизоны врага, следили за перегруппировкой его войск, устанавливали объем и характер перевозок и т. д.

Различными путями и приемами партизанская разведка к началу операции «Багратион» установила точное расположение штаба группы армий «Центр», а также дислокацию штабов 3-й и 4-й танковых, 2, 9 и 4-й общевойсковых армий, 290 воинских частей, входящих в состав центральной группировки противника. Были добыты сведения о 900 гарнизонах противника, почти о всех оборонительных сооружениях, 130 зенитных батареях, 54 аэродромах и 24 взлетно-посадочных площадках, о строительстве 11 ложных аэродромов, о 160 крупных складах боеприпасов, горючего и продовольствия^[379].

Особенно тщательно партизанами изучался передний край обороны противника. Уже к концу мая командование Красной Армии располагало точной схемой рубежей по линии Витебск-Орша-Шклов-Могилев-Быхов. Все наиболее опасные участки, насыщенные огневыми точками, были нанесены партизанами на карту. Партизаны захватили и переправили за линию фронта массу самых разнообразных приказов, карт, схем, рапортов, донесений, схемы почти всех городов Беларуси и множества населенных пунктов. Данные партизанской разведки в полной мере использовались как в период подготовки, так и непосредственно во время наступления.

Для этого периода было характерным тесное взаимодействие партизанской и армейской разведки, которое в ходе операции «Багратион» осуществлялось на всех фронтах, принимавших участие в освобождении Беларуси. Обычной была практика засылки фронтовых разведчиков на самолетах с посадкой на аэродромах партизан. Находясь в партизанских формированиях, они оперативно обрабатывали поступавшую от партизан и населения развединформацию и по своей радиосвязи пересылали ее в разведотделы своих фронтов^[380]. Бывший начальник БШПД П. 3. Калинин в книге «Партизанская республика» писал: «Партизанским разведчикам активно помогало население временно оккупированных областей, особенно молодежь. Поэтому мы в БШПД регулярно получали ценную информацию о перегруппировках вражеских войск, о походе резервов противника, о сосредоточении его боевой техники. Полученные данные незамедлительно передавались командованию фронтов, а наиболее важные – в Генеральный штаб Красной Армии»^[381].

От зорких глаз партизан не ускользало ни одно мероприятие противника. Партизанская разведка фиксировала все внутрифронтовые и межфронтовые перевозки, строительство оборонительных рубежей, районы накопления оперативных резервов противника, его базы снабжения, аэродромы и т. п.

По указанию советского командования партизанам Беларуси была оказана огромная помощь по подготовке к предстоящим операциям. Партизанские формирования получили необходимое количество взрывчатых веществ, боеприпасов и других средств. Всего за период подготовки к операции «Багратион» белорусским партизанам было заброшено 7832 тонны боевых грузов, в партизанские отряды было направлено 128 человек и вывезено в советский тыл 1953 человека. В числе боевых грузов было 49,2 тонны тола, 3606 винтовок, 920 карабинов, 470 пулеметов, 134 ПТР, 173 автомата ППС, более 8 млн винтовочных патронов, свыше 7 млн патронов «ТТ», более 26 тонн медикаментов, перевязочных материалов и многое другое^[382].

Оперативное руководство боевыми действиями партизанских бригад и отрядов, организация их непосредственного взаимодействия с войсками Красной Армии, оказание им необходимой материально-технической помощи, как и на первом этапе освобождения, было возложено на оперативные группы обкомов, прикомандированные к военным советам фронтов, а также на представительства (опергруппы) БШПД при военных советах армий. За ними закреплялись и непосредственно им подчинялись партизанские формирования определенных районов или группы смежных районов. Например, опергруппам БШПД при штабе 1-го Прибалтийского (возглавлял И. И. Рыжиков) и при штабе 3-го Белорусского (А. А. Архангельский) подчинялись партизанские отряды и бригады Вилейской, Витебской, северной части Минской, дислоцировавшихся к северу от железной дороги Вильнюс-Минск-Орша и центральной зоны Барановичской областей.

С началом летнего наступления партизаны Беларуси, воодушевленные успешными действиями частей Красной Армии, усилили удары по врагу. Тесно взаимодействуя с наступавшими войсками, они дезорганизовывали оперативный тыл противника, срывали подвоз резервов к линии фронта, захватывали важные в тактическом отношении рубежи, населенные пункты, водные переправы, а в ряде мест переходили в решительное наступление против регулярных частей противника. Наступление Красной Армии и действия партизан слились в один сокрушительный кулак, который повсеместно нещадно громил врага.

Огромную помощь Красной Армии оказали своими слаженными действиями на путях отступления врага партизаны Витебской и северных районов Минской областей. Так, бригада имени А. Ф. Данукалова (командир В. А. Блохин), взаимодействуя с передовыми частями Красной Армии, вела упорные бои на участке Перевоз-Крулевщина и большаке Кубличи-Зарубовщина. За три дня, с 29 июня по 1 июля, она разгромила 601-й полк 201-й охранной дивизии, уничтожив при этом 432 и взяв в плен 36 солдат и офицеров, захватила много оружия, боеприпасов, различного военного имущества^[383].

Витебские партизаны в районе Лепеля захватили в плен большую группу солдат и офицеров 406-го полка 201-й охранной дивизии. В плену оказался и командир этого полка Адольф фон Папен. В районе Плещеницы бригадой «Народных мстителей» имени В. Т. Воронянского (командир Г. Ф. Покровский, комиссар Н. И. Перепечко) 30 июня был окружен и уничтожен учебный батальон немецкой саперной школы. В бою, длившемся весь день, партизаны уничтожили 168 солдат и 12 офицеров противника, в том числе и начальника школы подполковника Альфреда Гаазе ^[384].

Впоследствии партизаны этой бригады совместно с танкистами генерал-майора А. А. Асланова участвовали в освобождении Вилейки, Молодечно, Сморгони. Партизаны других районов Минской области принимали участие в освобождении городов Минск, Борисов, Логойск, Слуцк, Червень, Смолевичи, Любань и др.

Значительное количество населенных пунктов, в том числе райцентры Копыль, Узда, Старобин, Красная Слобода, Островец, Кореличи, Свирь, Видзы и другие, было освобождено партизанами самостоятельно еще до прихода советских войск. Освобождая населенные пункты и удерживая их до прихода передовых частей Красной Армии, партизаны тем самым содействовали высокому темпу наступления наших войск.

Особенно активными были действия партизан на дорогах, по которым отступали войска противника. Они блокировали многие участки шоссейных магистралей и большинство грунтовых дорог, смело нападали на крупные немецкие колонны. Партизаны Могилевской и Минской областей держали под своим контролем многие участки шоссе Минск-Могилев, Могилев-Бобруйск, Орша-Минск, грунтовые дороги в междуречье Днепра и Друти, Друти и Березины, в треугольнике Борисов-Осиповичи-Минск. Упорные бои с отступающим противником вели здесь партизанские бригады «Разгром», «За Советскую Белоруссию», имени Щорса, имени газеты «Правда», 1-я Минская и др. Партизаны северо-западных районов Витебской области удерживали в своих руках шоссейные и грунтовые дороги, шедшие в сторону Даугавпилса. Партизанские бригады «Спартак», «За Родину», имени Жукова выдержали натиск врага и ко 2 июля совместно с подоспевшими войсками Красной Армии освободили Браславский и соседние с ним районы.

Партизаны бригады имени газеты «Правда». 1943 г.

Партизанская бригада «Железняк» захватила плацдарм на реке Березина по фронту в 17 км и удерживала его до подхода частей Красной Армии. Партизаны помогли саперам навести переправы у д. Броды и урочище Синичино, по которым переправились части 35-й танковой бригады под командованием генерал-майора А. А. Асланова.

30 июня 1944 г. исполняющий обязанности командира партизанского соединения «Тринадцать» Могилевской области С. В. Пахомов радировал начальнику опергруппы БШПД на3-м Белорусском фронте А. А. Архангельскому: «С Красной Армией соединился. Нахожусь северо-западнее дер. Ушлово. Веду бои, задерживаю движение противника по большакам и дорогам. В ночь на 1.7. выхожу восточнее дер. Пупса… Жду дальнейших указаний. Генерал Файфер подорван в танке, убит. Его награды и знаки различия находятся у меня. Документы и обмундирование его сгорели. Личность генерала установлена опросом именного водителя танка и из конвоя генерала»^[385]. Доктор Георг Пфейфер (Пфайфер) был генералом артиллерии, командиром 6-го армейского корпуса. 28 июня 1944 г. он попал в партизанскую засаду в Белыничском районе, на дороге между деревнями Стехово и Мокровичи, и подорвал себя вместе с бронемашиной.

Тесное оперативное и тактическое взаимодействие было налажено между командованием 61-й армии 1-го Белорусского фронта и партизанскими формированиями Пинской и Брестской областей. Выполняя приказ Военного совета 61-й армии и одновременно решая задачи, продиктованные обстановкой, партизаны Пинского соединения, начиная со 2 июля 1944 г. вели упорные бои с противником в районе Бостынь – Лунинец – Барановичи. В ночь на 2 июля бригада имени

В. И. Ленина (командир В. А. Васильев, комиссар И. В. Зиборов) совершила нападение на гарнизон станции Люща, а бригада имени С. М. Кирова (командир А. П. Савицкий, комиссар Ф. И. Лисович) – на гарнизон станции Бостынь. Бой длился до 5 июля.

5 июля 1944 г. Военный совет 61-й армии радировал шифром генерал-майору В. 3. Коржу:

«1. Противник стремился отвести свои силы, сохранившиеся от разгрома, через Лунинец.

2. Взаимодействующий с вами 89-й СК овладел Туровым и обошел Житковичи. 89 ск преследует противника в направлении Лахва-Лунинец.

3. Ваша главная задача: отрезать Лунинец с запада, на участке Лунинец-Парохонск и не выпустить противника до подхода 89-го стрелкового корпуса.

4. Лунинец брать трудно и поэтому будете брать совместно с 89 ск.

5. Сводки Информбюро иногда дают запоздалые сведения. Считайтесь с моими данными. А главное, имейте свое мнение и действуйте решительно. Уже близок день, когда мы встретимся.

Белов. Дубровский»^[386].

8 июля 1944 г. в шифротелеграмме № 16 командования 61-й армии командиру 208-го отдельного партизанского полка имени И. В. Сталина Е. Н. Беспоясову отмечалось: «То, что Вы сделали на ст. Парохонск, – это хорошо. Но усильте Вашу активность и добейтесь невозможности пр[отивни]ку пользоваться дорогами от Парохонск[а] на Пинск. Через Лунин на Пинск идет 55 гсд. Вы с ней сегодня свяжитесь и донесите. Учтите, что В[оенный] с[овет] фронта Вас подчинил мне»^[387]. Интересно, что шифротелеграмму подписали командующий 61-й армией Белов, начальник штаба Дубровский и секретарь Пинского подпольного обкома партии А. Е. Клещёв.

О том, что 208-й отдельный партизанский полк имени И. В. Сталина выполнил поставленную задачу, видно из шифротелеграммы № 10489, направленной начальнику БШПД П. 3. Калинину 10 июля 1944 года:

«В ночь на 9 июля разгромлен сильно укрепленный гарнизон противника – районный центр местечко Логишин, состоящий из кав[алерийского] полка изменников, полиции и фронтового батальона немцев, общей численностью до 1200 человек. На дороге Лунинец-Пинск в районе Сошно-Ермаки атакована колонна противника, шедшая на Пинск. В результате боя убито и ранено солдат и офицеров противника до 200 человек, убито лошадей – 175, сожжено 11 автомашин, из них 2 с боеприпасами, остальные с разным имуществом, 2 тягача, взорвано 2 паровоза, захвачен миномет, 2 пушки. Свои потери: убито и ранено – 53. В результате шестидневных боев израсходовано до 79 % боеприпасов. Выведено из строя 15 винтовок. Прошу боеприпасов. Беспоясов. Щербаков»^[388].

14 июля 1944 г. командование полка в шифрограмме на имя П. 3. Калинина дало более подробные сведения о боевом взаимодействии с частями 61-й армии:

«Работая по приказу Белова, полк со 2 по 11 июля сделал следующее. Разгромил гарнизоны: Новый Двор – до 300 немцев (фронтовая часть), Сошно – до 100 немцев, станция Парохонск – до 500 человек, Гаршин – до 120 человек, гарнизон Мосты – 20 немцев, Крапки – 30 немцев. Атакованы колонны отходящих войск противника на участке Дубовичи-Городище. Всего в проведенных боях убито 600 человек. Уничтожено: станция со станционными сооружениями и оборудованием, эшелон с техникой, водокачка, шоссейный мост, два склада с боеприпасами, штаб фронтовой части, рельсов – 500, автомашин – 25, повозок – 6, пушек – 2, минометов – 2. Железная дорога Лунинец-Пинск не работала до подхода частей Красной Армии. Грунтовая дорога Дубновичи-Погост-Логишин была закрыта для отхода войск противника. Полк соединился с 55-й гвардейской дивизией 23-й армии в районе Дубновичи 11 июля»^[389].

Продвинувшись в район Логишина, Пинское соединение партизан до 14 июля тесно взаимодействовало с Красной Армией, обеспечивая правый фланг 23-й стрелковой дивизии в направлении Твардовки-Ольшанки-Поречья. Партизаны отбили множество атак противника, наголову разгромили эскадрон мадьяр и взяли при этом большие трофеи. В ночь на 13 июля группа партизан в составе 200 человек, форсировав реку Ясельда, зашла в тыл фашистским частям в районе Холожин и ударила по батареям неприятеля. Противник вынужден был оставить огневой рубеж. Этот смелый налет партизан обеспечил успешное продвижение 23-й стрелковой дивизии^[390].

Важнейшее значение для наступавших войск имел захват партизанами и удержание переправ на реках, а также помощь партизан и населения в возведении переправ и гатей в труднопроходимых местах. Архивные документы свидетельствуют о множестве таких примеров.

Партизанские бригады под командованием А. И. Шубы, К. Ф. Пущина, Г. Н. Столярова из Юго-Припятской зоны Минского соединения 26 июня 1944 г. захватили и удерживали до подхода Красной Армии переправы на реке Птичь и мост в районе Березовки Глусского района, сосредоточили в районе хутора Корша 40 лодок и плотов.

Одновременно партизаны соединения захватили и удерживали до подхода советских войск переправу через реку Случь на участке Старобин-Погост. Как развивались дальнейшие события, видно из шифротелеграммы № 10 123 начальника разведки партизанского соединения Минской области Н. П. Куксова начальнику БШПД П. 3. Калинину от 2 июля 1944 г.: «Главными силами в 16 часов 27 июня нанес удар с тыла по 3-й дивизии, 104-му авиаполку и штабу 35-й стрелковой дивизии. В результате убито 150, ранен генерал Роман – командир 35-й стрелковой дивизии. Сожжено автомашин – 3, мотоциклов – 3.

Захвачено: орудий – 3, автомашин – 2, мотоциклов – 4, минометов – 2, пулеметов -20, винтовок – 140, патронов – 60 000, снарядов – 1500, обмундирование, документы, гранаты, мины и другое военное имущество. Взято в плен 40 гитлеровцев, из них 2 немца, которые служили в авиационной части 28236 и 5258-к, взято 30 автоматов. Бои продолжались до 20 часов 28 июня. В результате действий группы в районе Березовка переправы захвачены Красной Армией: основные бои происходили в районе Бобровичи-Холопеничи. Наши потери незначительны»^[391].

Захватив исправные переправы и восстановив разрушенные, партизаны оказали большую помощь войскам в форсировании рек Вилия, Птичь, Березина, Случь, Друть, Оресса, Щара, Неман и др., они также захватывали железнодорожные и шоссейные мосты и удерживали их до подхода частей советских войск.

В июле 1944 г. силами партизан под руководством генерал-майора Ф. Ф. Капусты были построены мосты на р. Котра в районе населенных пунктов Берта и Новая Рудня, в результате чего 6-я кавалерийская дивизия сумела сходу овладеть станцией Пожичи, захватив там 6 эшелонов с горючим, танками и другими воинскими материалами.

Массовое отступление гитлеровских войск, которое осуществлялось как по основным, так и второстепенным дорогам в западном направлении, давало возможность партизанам повсеместно проявлять свое умение и приобретенную партизанскую тактику. Здесь характерными были операции партизан по блокировке путей отступления, устройство летучих засад на отступающие колонны и группы противника. При этом наиболее эффективными были действия партизан, согласованные с командованием наступающих войск.

Упорные бои с войсками противника вели партизаны Полесской и южных районов Минской области по блокировке его путей отступления. Так, 225-я бригада (командир В. 3. Путято) к рассвету 27 июня переправилась через р. Птичь и перерезала дорогу Рудобелка-Холопеничи. Подоспевшие войска 53-го гвардейского корпуса благодаря этому уничтожили отрезанные партизанами две немецкие дивизии. 258-я партизанская бригада имени В. В. Куйбышева (командир Г. Н. Столяров) преградила путь отступающим частям по дороге от Бобровичей к Малкову, южнее Глуска. В течение дня и ночи 27 июня бригаде в ожесточенных схватках, переходивших в рукопашные, удалось остановить продвижение противника. Теснимые наступавшими советскими войсками, гитлеровцы при поддержке артиллерийского и минометного огня пошли в решительное наступление. Но к этому времени по позициям артиллерийских и минометных батарей с тыла ударил отряд имени А. М. Трутикова (командир В. С. Статкевич), который истребил расчеты врага и из его же минометов открыл огонь. Охваченные паникой гитлеровцы бросали машины и в ночной темноте через болото бежали в направлении д. Малков, но и там их встречали огнем партизаны. Народные мстители истребили в этих боях 138 солдат и офицеров, уничтожили 4 орудия, 10 минометов, в том числе 2 шестиствольных, бронемашину, 8 грузовых машин, 24 пароконные повозки. На партизанских минах подорвалось 11 автомашин противника. На рассвете 28 июня бригада соединилась с частями 48-й стрелковой дивизии, командование которой объявило всему личному составу бригады благодарность^[392].

2-я Минская партизанская бригада обеспечила переправу Красной Армии через р. Птичь в районе д. Крынки и провела большую работу по восстановлению ранее разрушенных противником грунтовых дорог. Бригада построила также 17 мостов длиной от 3 до 6 м каждый, засыпала 74 рва, восстановила 22 моста длиной от 5 до 25 м и разобрала 8 завалов^[393].

Подобных примеров в то памятное лето было множество. Достаточно сказать, что только партизанами Вилейской области через водные рубежи было построено для советских частей 312 мостов и 15 переправ^[394].

Белорусские партизаны захватили, очистили от неприятеля и удерживали до прихода Красной Армии многие райцентры и железнодорожные станции. 1 июля 1944 г. начальник БШПД П. 3. Калинин в шифротелеграмме начальнику опергруппы БШПД на 1-м Белорусском фронте И. М. Дикану писал: «Сообщите Военному совету, что партизанами Минской области захвачены и удерживаются города Узда, Копыль, Старобино и переправы на участке Слуцк-Старобино через р. Случь»^[395].

Районный центр Узду захватила бригада имени К. Е. Ворошилова, Копыль – бригада имени В. И. Чапаева, Старобин – бригады имени А. Невского и С. М. Буденного, Островец – бригада имени ЦК КП(б)Б, Руденск – бригада «Беларусь», Илью – бригада «Штурмовая». Барановичские партизаны освободили райцентры Любча и Кореличи, вилейские партизаны – Видзы, Куринец, Гудогай и др. Партизаны Брестского соединения очистили от врага райцентр Ружаны и ряд рабочих поселков в Березинском районе и тем самым спасли находившиеся там предприятия от уничтожения гитлеровскими подрывниками.

Минируя пути отхода, устраивая засады и совершая дерзкие нападения на обозы и колонны гитлеровцев, брестские партизаны внесли свой ценный вклад в разгром врага. При соединении с частями Красной Армии они выделяли опытных проводников, хорошо знающих местность, помогали строить мосты и переправы, прокладывать дороги. Бригада имени В. И. Ленина (командир В. В. Котков, комиссар В. Н. Гребенев), взаимодействуя с частями Красной Армии, с боями продвинулись далеко за р. Буг^[396].

Активное участие партизанские формирования приняли в совместном с Красной Армией освобождении городов Бреста, Вилейки, Молодечно, Докшиц, Кличева, Логойска, Лиды, Осиповичей, Пинска, Слуцка, Столбцов, Червеня, Несвижа и ряда других.

Нередко получалось, что то или иное формирование противника сначала разбивалось на фронте нашими войсками. Затем его уцелевшие части основательно трепали сначала партизаны, действовавшие восточнее Минска, а затем на них нападали барановичские, брестские или белостокские партизаны и вместе с подходящими частями Красной Армии заканчивали разгром и пленение их.

Большую помощь Красной Армии оказывали партизаны Беларуси также в период ликвидаций окруженных вражеских группировок. Так, при ликвидации Минского «котла» – 105-тысячной группировки противника юго-восточнее Минска – в течение нескольких дней упорные бои с врагом вместе с регулярными войсками вели партизанские бригады «Буревестник», «Смерть фашизму», имени Щорса, 1-я, 2-я Минские, «Беларусь», «За Советскую Белоруссию» и другие формирования народных мстителей^[397].

Блокированный противник, словно загнанный зверь, бросался из стороны в сторону, надеясь найти слабое место в кольце окружения. Судьба фашистских войск, оказавшихся в «мешке», была незавидной. Понимая безнадежность своего положения, командующий 12-м армейским корпусом генерал-лейтенант В. Мюллер в конце дня 8 июля сдался в плен. Поздно вечером этого же дня он отдал войскам 4-й армии свой последний приказ, требовавший немедленно прекратить бессмысленную борьбу и сдаваться в плен. До 11 июля ликвидация окруженной группировки врага фактически была закончена. Более 105 тысяч солдат и офицеров потеряла группа армий «Центр» восточнее Минска.

В результате успешного проведения операции «Багратион» противника постигла огромная катастрофа. Разгрому подверглись 67 дивизий и три бригады, из них 17 дивизий и все бригады (равноценные силы находились в то время во Франции,

Бельгии и Голландии) были полностью уничтожены^[398]. Только потери, нанесенные противнику партизанами Беларуси, составили более 15 тысяч убитыми и свыше 17 тысяч пленными^[399].

Необходимо отметить, что во время освобождения территории Беларуси, начиная с осени 1943 – весны 1944 г., по случаю освобождения городов и других населенных пунктов Беларуси повсеместно в них стихийно и по инициативе восстановленных партийных и советских органов проводились митинги с участием местных жителей, партизан, представителей властей и Красной Армии. На них жители выражали свои глубокие чувства Красной Армии, советской власти за освобождение от фашистской неволи. На них традиционно принимались резолюции и письма в адрес Верховного Главнокомандующего и Красной Армии. Архивные документы свидетельствуют, что этому вопросу значительное внимание придавало руководство БССР и особенно Первый секретарь ЦК КП(б)Б П. К. Пономаренко. 27 июня 1944 г. он направил шифротелеграмму секретарю Могилевского подпольного обкома КП(б)Б М. В. Шпаку и командиру Могилевской военно-оперативной группы

С. Г. Солдатенко о задачах в связи с предстоящим освобождением г. Могилева:

«Молния. В связи с огромными успехами Красной Армии ожидается в ближайшие дни освобождение города Могилева. Поэтому имейте в виду:

1) Отряды и бригады Могилевского соединения далее в тыл противника не направлять.

2) Взаимодействие с частями Красной Армии проводить, сообразуясь с обстановкой. Соединение с частями Красной Армии и окончание партизанской и подпольной деятельности провести следующим порядком. Было бы желательным не рассредоточивать партизан по разным частям и соединениям, а выйти партизанскими силами к городу Могилеву и разбить под Могилевом лагерь, куда прибудут представители обкома, ЦК КП(б)Б и штаба партизанского движения для разрешения всех вопросов.

После этого желательна организация политической демонстрации – встречи партизан с населением города и войсками (выделено нами. – Авт.).

П. Пономаренко»^[400].

2 июля митинг по случаю освобождения состоялся в г. Слуцке. На нем присутствовали жители города, партизаны, представители воинских частей. «Мы поднимем из развалин и пепелищ наш Слуцк, снова зацветут богатым урожаем наши колхозные поля. Все силы и средства мы отдадим на поддержку нашей славной Красной Армии, для полного разгрома врага», – отмечалось в резолюции, принятой участниками митинга^[401]. 9 июля многочисленный митинг, посвященный освобождению города, состоялся на стадионе «Динамо» в Могилеве.

На митинге с речами выступили Председатель Президиума Верховного Совета БССР Н. Я. Наталевич, руководители области, партизанские командиры. На нем было принято письмо воинам 2-го Белорусского фронта с благодарностью за освобождение, а также обещание «еще более сплотиться вокруг нашего правительства и Коммунистической партии»^[402]. Затем, под звуки оркестра, прошли колонны солдат и офицеров Красной Армии, а за ними партизанские формирования и люди в гражданской одежде^[403].

На 9 июля первоначально планировалось проведение митинга и партизанского парада в Минске. Однако в связи с угрозой прорыва окруженной восточнее Минска вражеской группировки сроки проведения были отодвинуты до ее полного уничтожения.

Понятно, что военное командование не могло оставить в Минске и его окрестностях крупные воинские силы для обороны и охраны промышленных и других объектов. Учитывая это, на протяжении 3–5 июля, в соответствии с указанием Председателя СНК БССР, Первого секретаря ЦК КП(б)Б П. К. Пономаренко о подтягивании к г. Минску партизанских бригад Минской области для прикрытия г. Минска и охраны особо важных предприятий и объектов, восстановления деятельности партийно-хозяйственных и советских органов, разгрузки города от военнопленных, в Минск и его окрестности стали прибывать партизанские формирования^[404]. Важное значение при этом придавалось организованному расформированию отрядов и бригад. Поэтому БШПД еще ранее отдал ряд распоряжений партизанским соединениям о порядке расформирования с целью дальнейшего использования партизанского кадрового потенциала для восстановления народного хозяйства республики. Так, 4 июля 1944 г. партизанским формированиям была направлена шифротелеграмма № 2943 начальника БШПД П. 3. Калинина следующего содержания:

«Сов. секретно.

4 июля 1944 г. От партизанских бригад и соединений поступают сообщения, что командование частей Красной Армии пытается вливать в свои подразделения партизан, расформировывая партизанские бригады.

В связи с решением [ЦК] КП(б)Б разъясняю: никаких выделений партизан в части Красной Армии впредь до прибытия к Вам представителей КП(б)Б не производить, оставаясь в полном составе в прежних районах своей дислокации. Калинин»^[405].

Концентрация партизанских бригад и отрядов в Минске после его освобождения, кроме названных выше причин, имела также и важное политическое и идеологическое значение для руководства БССР как демонстрация силы и мощи партизанского движения, стратегического значения вклада белорусских партизан и белорусского народа в борьбу с немецко-фашистскими захватчиками.

Безусловно, этой цели были посвящены митинг и партизанский парад в столице БССР.

Парад партизан в Минске. 16 июля 1944 г.

Об изменении даты парада свидетельствует шифротелеграмма № 6334 начальника БШПД П. 3. Калинина от 7 июля 1944 г.: «Совершенно секретно. Молния. Строго секретно. Только командирам, комиссарам бригад: парад в Минске переносится на 16 июля. Исходя из срока, планируйте время для перехода бригад в Минск. П. Калинин»^[406].

К вечеру 15 июля в Минск прибыли 31 партизанская бригада, штаб Минского областного партизанского соединения и один отдельный партизанский отряд. В том числе 20 бригад Минской области, 9 бригад Барановичской, 1 Вилейской и 1 Гомельскай областей, общей численностью более 30 тысяч партизан.

16 июля 1944 г. в освобожденной столице Беларуси состоялся митинг жителей и партизанский парад. Это событие, которое готовилось в глубокой тайне, прежде всего из-за возможной авиабомбардировки немецкой авиацией, стало одной из знаменательных страниц хроники событий освобождения Беларуси летом 1944 г.

17 июля об этом событии со страниц газеты «Правда» узнала вся страна и зарубежные государства. Информацию о митинге и партизанском параде еще через день

18 июля опубликовали также республиканские газеты «Звязда», «Савецкая Беларусь» и «Чырвоная змена».

Утром, в намеченный срок, на бывшем ипподроме и прилегающих к нему улицах выстроились – при полном вооружении – тридцать партизанских бригад и два самостоятельных отряда. На митинг собрались около пятидесяти тысяч минчан. Это было почти все население города-героя из 250 тысяч, насчитывавшихся до войны. Большинство из них остались без крова, люди пришли со всем своим скарбом. В руках букеты полевых цветов, на глазах слезы радости. Народ, измученный тяжелыми годами оккупации, ликовал. Митинг открыл председатель Минского горсовета К. И. Бударин, затем слово взял Первый секретарь ЦК КП(б)Б П. К. Пономаренко. Он поздравил минчан, партизан и партизанок с радостным днем освобождения родной столицы, передал воинам трех Белорусских и 1-го Прибалтийского фронтов сердечную благодарность народа за избавление от фашистского ига, призвал присутствующих без промедления браться за восстановление разрушенной столицы и всего народного хозяйства республики.

На митинге присутствовал командующий 3-м Белорусским фронтом генерал армии И. Д. Черняховский, а также посланцы индустриального Горького, привезшие минчанам эшелон подарков и симпатию своих братских сердец.

После митинга состоялся партизанский парад. Под звуки духового оркестра стройными колоннами шли бесстрашные лесные бойцы. Впереди – бригада «Народные мстители» имени Воронянского во главе со своим командиром Героем Советского Союза Г. Ф. Покровским и комиссаром Н. И. Перепечко. Следом – остальные соединения. Завершала парад колонна партизанской кавалерии. А буквально на следующий день, 17 июля, состоялся другой «парад». Москва встречала «победителей», бывший «цвет» фашистской армии: по Ленинградскому проспекту, улице Горького и Садовому Кольцу столицы советские конвоиры провели 57 600 вражеских солдат и офицеров. Это была только третья часть пленных, захваченных в Беларуси. Все они еще недавно сидели в блиндажах и окопах под Витебском, Оршей, Могилевом, Бобруйском, Минском…

Оценивая вклад белорусского народа в разгром немецко-фашистской группы армий «Центр», газета «Правда» 16 августа 1944 г. в передовой статье «Слава советским партизанам» подчеркивала: «Партизанская война в Белоруссии подготовила благоприятные условия для успешного наступления Красной Армии на всей территории республики».

Историческая заслуга партизан Беларуси перед советским народом заключается еще и в том, что они спасли сотни тысяч мирных граждан от истребления гитлеровцами и угона их на фашистскую каторгу. Патриоты в значительной мере сорвали также и давно намеченный план тотального ограбления Беларуси и проведения в жизнь политики «выжженной земли».

На фронтах Великой Отечественной войны всего сражалось свыше 1,5 миллиона сынов и дочерей нашей республики, белорусов, жителей и уроженцев Беларуси.

В период соединения войск Красной Армии и партизан в боях за Беларусь в ряды армии влилось свыше 180 тысяч народных мстителей, что благотворно сказалось на пополнении ее резервов.

Взаимодействие партизан с воинами продолжалось уже на новом уровне и в новом качестве. Партизаны Беларуси в качестве рядовых и офицеров частей Красной Армии участвовали в освобождении Беларуси, Прибалтики, Польши, сражались в боях на территории Германии, Чехии, Венгрии и других стран. А после окончания войны с Германией белорусским партизанам пришлось воевать и на советско-японском фронте. Многие из них погибли, были ранены, многие в этот период совершили выдающиеся подвиги, навечно вписавшие их имена в нетленную память народа. Весьма символично, что когда два советских воина водружали Знамя Победы над рейхстагом, они как бы олицетворяли собой боевую дружбу народов и тесное взаимодействие регулярных войск и партизан. Один из них, грузин Мелитон Кантария, был кадровый солдат. Другой, русский Михаил Егоров, в прошлом боец-партизан Смоленского полка И. Ф. Садчикова. Вступив на путь борьбы с врагом в рядах народных мстителей на родной Смоленщине, он сражался вместе с белорусскими партизанами на территории соседней, Витебской области, участвовал в подрыве 6 вражеских эшелонов, в разгроме многих гарнизонов противника, доставлял партизанскому командованию «языков». После соединения партизанского полка И. Ф. Садчикова с советскими частями Михаил Егоров вступил в Красную Армию и вместе со своими товарищами по оружию прошел трудными дорогами войны от Полоцка до Берлина.

Завершая обзор боевого взаимодействия партизанских сил Беларуси с войсками Красной Армии, необходимо подчеркнуть, что главная цель, которая была поставлена перед партизанами – «оказывать всемерную поддержку Красной Армии, сражающейся на фронте», партизанами Беларуси была с честью выполнена.

В разных формах боевое взаимодействие (стратегическое, оперативное, тактическое) проявлялось и совершенствовалось на протяжении всех лет борьбы. В наиболее полном виде оно проявилось в ходе операции «Багратион». Здесь мы имеем как доказательства стратегического планирования, так и материально-технического обеспечения и военно-оперативного руководства. Оно стало возможным благодаря наличию многочисленных боеспособных партизанских формирований (областных, зональных и районных партизанских соединений, бригад и отрядов), централизованного управления ими, четкой работы радиосвязи, действиям в тылу врага офицеров связи, широкого применения авиации для оказания материально-технической помощи партизанам. Всё это создало условия для использования партизанских сил на стратегическом, оперативном и тактическом уровнях, планирования и осуществления широкомасштабных, объединенных единым замыслом операций с использованием крупных партизанских сил в масштабах района, области, республики.

Всего в годы войны на территории Беларуси действовало 1255 советских партизанских отрядов, из них 997 входило в состав 213 партизанских бригад, а 258 сражались самостоятельно, насчитывавших более 374 тысяч вооруженных бойцов. Через скрытые партизанские резервы прошло почти 400 тысяч человек местных жителей. С учетом 70 тысяч человек, состоявших в боевом подполье, армия сопротивления гитлеровским оккупантам насчитывала свыше 840 тысяч человек. Среди активных борцов советского сопротивления были представители 70 национальностей и народностей СССР. Абсолютное большинство (71,2 %) составляли белорусы. Интересно, что 88,6 % партизан являлись коренными жителями БССР, 11,16 % – жителями других республик СССР и 0,24 % (около 4 тысяч человек) – иностранными гражданами. Среди партизан было большое количество женщин (16 %), которые наравне с мужчинами переносили все тяготы партизанской жизни.

Глава 3 Белорусы и уроженцы Беларуси в европейском движении сопротивления и войсках союзников по антигитлеровской коалиции

3.1. В европейском движении Сопротивления

Еще одной яркой страницей истории героической борьбы против нацизма представителей белорусского народа является участие наших соотечественников в европейском движении Сопротивления. В силу различных жизненных обстоятельств они оказались далеко от Родины: в лагерях военнопленных, нацистских концентрационных лагерях, на принудительных работах на промышленных предприятиях и в сельском хозяйстве.

Известно, что за весь период Великой Отечественной войны в составе европейского движения Сопротивления сражалось около 40 тысяч советских граждан. Большинство из них составляли советские военнопленные, а также гражданские лица из числа угнанных на принудительные работы в Германию и оккупированные ею европейские страны. Сопротивление нацистам советских людей, в том числе белорусов, на территории стран Западной и Центральной Европы проявлялось в формах как активного (вооруженного), так и пассивного сопротивления. Вооруженное сопротивление, в зависимости от методов и масштаба деятельности, можно разделить на два направления: вооруженная борьба в составе военизированных формирований (партизанских групп, отрядов) и деятельность в составе подпольных групп (подполья). Пассивное сопротивление проявлялось в различных формах: от халатного отношения к требованиям до скрытого вредительства на своих рабочих местах, и поэтому, в силу его специфики, является весьма трудным для изучения.

Наиболее широкого размаха борьба против оккупантов в виде партизанского и подпольного движения приобрела в Югославии, Франции, Польше, Чехословакии и других государствах, оккупированных Германией. Руководителями движения Сопротивления выступали как правительства этих государств, находящиеся во время оккупации в эмиграции, так и представители местных коммунистов и сочувствующих им. Так, например, в Югославии существовали два лагеря партизанского движения. В одном из них находились партизаны-«четники», которые подчинялись эмиграционному правительству в Лондоне, другой лагерь Сопротивления составляли прокоммунистические партизаны Иосипа Броз Тито. Подобная ситуация существовала в Польше, Чехословакии и других странах. Деятельность партизан и подпольщиков наносила значительный урон войскам Германии и их союзникам.

Д. М. Карбышев

Л. Е. Маневич

К числу активных подпольных центров Сопротивления в лагерях военнопленных на территории Германии, созданных при участии белорусов, относятся подпольные группы узников в лагерях Маутхаузена, Бухенвальда, Заксенхаузена, Дахау, Хаммельбурга и др.

Всему миру известно имя профессора, генерал-лейтенанта Дмитрия Михайловича Карбышева. Попав в плен, он возглавил борьбу непокоренных в концлагере Хаммельбург, был одним из руководителей подполья. После разгрома подпольных групп в Хаммельбурге Д. М. Карбышев был переведен в лагерь Маутхаузен, где в феврале 1945 г. эсэсовцы облили его водой на морозе, превратив в ледяную статую. Стойкость и мужество этого патриота олицетворяют подвиги многих тысяч советских узников, которые не стали на колени перед врагом и до последнего дыхания остались верными своей Родине.

После гибели Д. М. Карбышева подпольную организацию в Маутхаузене возглавил уроженец Чаусов Могилевской области советский разведчик Лев Ефимович Маневич. В декабре 1936 г. он был арестован и итальянским особым трибуналом приговорен к 12 годам заключения, которое отбывал в фашистских тюрьмах и концлагерях. В 1943 г. был передан гитлеровцам и содержался в концлагерях Маутхаузен, Мельк и Эбензее. Оказавшись в лагерях, разведчик продолжал сопротивление, поддерживал связи с антифашистами других стран, организовывал заключенных на активную борьбу с врагом.

С приближением фронта в лагере был разработан план восстания. Заключенные готовили оружие – самодельные ножи, дубинки, колья. В ударную группу включались самые надежные, физически еще крепкие люди, способные по сигналу броситься на охрану и конвоиров.

«Когда приближался день освобождения, – вспоминал чешский патриот Драгомир Барта, – эсэсовцы решили уничтожить поголовно всех узников Эбензее (филиал Маутхаузена. – Авт.). Для этого ими был разработан изуверский план: якобы, спасая узников от бомбежек авиации союзников, загнать заключенных в штольни шахты и взорвать их. На приказ коменданта лагеря спуститься туда, чтобы “переждать опасность”, вперед вышел Маневич-Старостин и решительно заявил, что узники не пойдут в штольни»^[407]. По сигналу Л. Е. Маневича заключенные, бросившись на конвоиров, захватили лагерь. Это произошло еще до того, как танки союзников ворвались в Эбензее.

Полковник Л. Е. Маневич прожил после этого еще несколько дней. Скончался он 9 мая 1945 г. от туберкулеза. С почестями похоронили его боевые друзья по общей борьбе в г. Линце, не зная тогда настоящего имени советского разведчика. За мужество и доблесть, проявленные при выполнении специальных заданий советского правительства накануне Второй мировой войны и в борьбе с фашизмом, в 1965 г. Л. Е. Маневичу посмертно присвоено звание Героя Советского Союза^[408].

В лагере города Вурцена активным антифашистом, редактором рукописей газеты подпольной организации «Искра», членом ее штаба был Павел Дмитриевич Шавров, уроженец пос. Высочаны Лиозненского района^[409]. Группа состояла преимущественно из поляков, французов, украинцев и немецких антифашистов. Основным заданием ее было добывание оружия, уничтожение складов с продовольствием и боеприпасами. Весной 1944 г. «Искра» насчитывала несколько сотен членов.

Активными членами лагеря военнопленных в г. Хаммельбурге были уроженцы Гомельской области Григорий Михайлович Протченко и Кирилл Данилович Мазейко.

В подполье Хаммельбурга начинал свою борьбу с врагом командир стрелковой дивизии, полковник, полочанин Гавриил Иванович Фисенко. Тяжелораненный, он попал в плен и был заключен в концлагерь. Руководителями лагерного подполья в это время были генералы Г. И. Тхор, Д. М. Карбышев, майор П. М. Гаврилов – один из руководителей обороны Брестской крепости. С приближением советских войск к концлагерю гитлеровцы стали выводить узников по 100–150 человек в неизвестном направлении. Группе, в которой находился Г. И. Фисенко, по его команде удалось обезоружить охранников, завладеть их оружием, расправиться с ними и соединиться с частями Красной Армии. 57 бывших заключенных обрели свободу. После освобождения Г. И. Фисенко жил в г. Полоцке.

Подпольную организацию в гитлеровском лагере № 4–6 в Мюльберге возглавлял уроженец г. Мозыря, бывший начальник медико-санитарной службы 2-й ударной армии, военврач 1-го ранга Константин Константинович Боборыкин. Летом 1942 г. армия попала в окружение под Ленинградом. Спасая раненых армейского госпиталя, он был взят в плен. В апреле 1945 г. К. К. Боборыкин был освобожден из лагеря советскими войсками, принимал участие в боях за освобождение Праги.

Выполняя очередное боевое задание, попал в плен молодой партизан Арнольд Антонович Врублевский. Гилеровцы вывезли его в лагерь для военнопленных на окраине Дюссельдорфа. Большую помощь и поддержку в лагере ему оказал уроженец Дзержинского района Константин Викентьевич Крылович, активный участник подполья в лагере. После окончания Минского медицинского института он был призван в Красную Армию, стал военврачом 3-го ранга, участвовал в боях на р. Халхин-Гол. За мужество и отвагу, проявленные в боях на дальневосточных рубежах, был награжден медалью «За боевые заслуги». В августе 1941 г. тяжелораненый К. В. Крылович попал в плен. Но и здесь он остался советским человеком, верным воинской присяге. Где бы он ни находился, везде старался войти в строй активных борцов с врагом.

Как врач, работая в госпиталях военнопленных, он, рискуя своей жизнью, спас жизнь многим узникам, подменяя живых мертвыми, поддерживая слабых. Когда К. В. Крылович узнал, что А. А. Врублевский был партизаном и с оружием в руках боролся против немецко-фашистских захватчиков, он привлек его к подпольной работе.

Активно боролась с врагом уроженка Могилевской области Анна Михайловна Окунева (девичья – Сафонова), которая, как доносило 22 апреля 1943 г. в Берлин полицейское управление Шверина, «во время запрессовывания высокочувствительной взрывчатки подкладывала под пресс спичечные головки, что приводило к взрывам, разрушавшим часть оборудования фабрики боеприпасов»^[410].

Активным бойцом Сопротивления на территории Норвегии был уроженец Слонимского района, участник борьбы в Западной Беларуси за национальное освобождение Илья Прокофьевич Панющик. 18 февраля 1943 г. гилеровскими властями он был насильственно вывезен в Норвегию. Находясь в лагере, установил связь с местными патриотами, стал принимать участие в вооруженной борьбе против фашистских захватчиков. Скрываться патриотам приходилось в лесных и горных местах возле Хенефоса. Силой оружия партизаны освободили от гитлеровцев г. Хенефос. Местные власти выдали патриотам специальные свидетельства и нарукавные повязки, которые позволяли свободно ходить по улицам. После войны И. П. Панющик вернулся в родную деревню. В начале 1968 г. через посольство СССР в Норвегии ему прислали документы участника Сопротивления, на основе которых он получил свидетельство участника войны^[411].

К осени 1944 г. в фашистских концлагерях на территории Норвегии находилось около 80 тысяч советских военнопленных^[412]. В Норвегии на острове Штампзунд в лагере оказался молодой белорус Сергей Станкевич, уроженец д. Мешково Толочинского района. Узники называли его Иваном Маленьким из-за его невысокого роста^[413].

В лагерь Фольдстаг попал молодой подпольщик Василий Минович Шевченко, уроженец д. Асаревичи Брагинского района. Узники работали на строительстве дорог. За неподчинение администрации лагеря, саботаж на строительстве В. М. Шевченко был брошен в тюремную камеру, а оттуда его перевели в лагерь Глемферг. О мужественном белорусском партизане узнали норвежские патриоты, которыми руководил Мартин Грог, и взяли под свою опеку. Норвежцы подготовили ему побег в соседнюю нейтральную Швецию, разработали конкретный план. Вместе с ним готовился бежать и его земляк, также уроженец д. Асаревичи партизанский связной Яков Акуленко. К беглецам в последнюю минуту примкнул украинец М. Додура. Однако до Швеции беглецам добраться не удалось. На границе они попали в засаду, были арестованы и осуждены фашистским судом на длительные сроки заключения. После разгрома фашистской Германии норвежские патриоты торжественно проводили В. М. Шевченко на родину^[414].

Всего известно 8 белорусских патриотов – участников движения Сопротивления в Норвегии.

В войне с врагом за колючей проволокой примеры удивительной стойкости показали бывшие командиры белорусских партизан: командир бригады «Октябрь» Вилейской области Федор Кириллович Юрченко, командир партизанской бригады «Смерть фашизму» Минской области Василий Федорович Тарунов, начальник штаба партизанской бригады имени А. Ф. Данукалова Федор Иванович Плоскунов, начальник штаба 10-го партизанского отряда Лиозненской бригады Андрей Иванович Лазуткин, попавшие в плен во время карательных операций, проводимых гитлеровцами на территории Беларуси летом 1944 г. От них узники узнали, что советские войска изгнали фашистов из Беларуси и заканчивают освобождение Прибалтики.

В европейском движении Сопротивления заметная роль принадлежит Франции. В начале Второй мировой войны она потерпела тяжелое поражение, которое принесло французскому народу неисчислимые бедствия и страдания. Две трети ее территории были оккупированы фашистской Германией. Южная часть страны вначале находилась под управлением «правительства» А. Ф. Петена, но в ноябре 1942 г. гитлеровцы захватили и ее.

Одной из характерных особенностей движения Сопротивления во Франции было широкое участие в нем иностранцев, в том числе советских людей, бежавших из фашистской неволи. Характеризуя роль советских людей во французском движении Сопротивления, бывший уполномоченный Национального фронта по руководству борьбой советских партизан во Франции Гастон Лярош (настоящее имя Борис Матлин) отмечал: «…нельзя написать историю освобождения от гитлеровских орд, не рассказав о советских людях, которые бок о бок с французами участвовали в этой борьбе… Французский народ полон вечной благодарности своим братьям по оружию – советским партизанам, которые сражались на земле Франции».

Уже в середине 1942 г. гитлеровцы начали завозить во Францию советских военнопленных, партизан, подпольщиков, молодежь из оккупированных районов Советского Союза, в том числе и из Беларуси. По французским данным, на начало 1944 г. в разных фашистских лагерях на территории Франции насчитывалось до 40 тысяч советских граждан, примерно 30 % из них составляли военнопленные^[415].

Подавляющее большинство советских людей, оказавшихся на территории Франции, стремились в той или иной форме вести борьбу против ненавистных угнетателей. Многие из них сразу же пытались бежать и вступить в ряды французских партизан. Беглецов ловили, подвергали истязаниям, а чаще всего уничтожали. Первоначально лишь немногим бежавшим удавалось оказаться на воле. Борьба советских людей против гитлеровцев проходила в двух основных формах: непосредственно в лагерях и в составе французских партизан (маки) и франтирёров^[416].

В связи с возросшим числом побегов советских людей из лагерей и расширением их участия в партизанской борьбе подпольный ЦК ФКП счел целесообразным и поручил Гастону Лярошу создать центр по руководству антифашистской борьбой советских граждан во Франции, который был организован в конце 1943 г. в Париже. Он назывался Центральным комитетом советских пленных (ЦК СП). ЦК СП проводил свою работу под руководством ФКП. В его состав вошли советские офицеры, бежавшие из фашистского плена: М. Слободзинский, В. Таскин, Н. Скрипай^[417].

Следует отметить, что ЦК СП охватывал в своей деятельности в основном департаменты севера и северо-востока Франции, где влиял в той или иной мере на активизацию антифашистской борьбы советских граждан. В других же районах страны советские люди в лагерях, а также бежавшие к партизанам вели борьбу под руководством местных организаций Сопротивления.

По отзывам многих командиров французских партизан, появление в отряде советского гражданина рассматривалось как важное событие. «Мы сразу поняли, – писал комиссар французского отряда партизан “Жаку ле Крокан” Мариус Дюпуи, – что имеем дело с очень храбрыми людьми, с людьми непоколебимой воли, имеющими боевой опыт, готовыми пролить свою кровь, если этого потребуют обстоятельства». Боевая дружба, возникшая спервых дней появления советских людей в отрядах французских партизан, крепла в ходе совместной борьбы против оккупантов. «Повсюду советские люди, – отмечал Г. Лярош, – проявляли себя как патриоты своей Родины и мужественные борцы против фашизма»^[418].

Численность советских людей в партизанских отрядах стала быстро возрастать с начала 1944 г. Всего во Франции действовало до 40 советских партизанских отрядов и почти столько же небольших групп, в которых сражалось до 4 тысяч советских граждан. Около половины отрядов состояло в основном из советских граждан, а остальные были смешанными. В них наряду с советскими и французскими партизанами были испанцы, поляки, немцы, итальянцы, югославы и антифашисты других национальностей^[419].

В начале 1943 г. на шахтах Бомона на севере Франции возникла подпольная антифашистская организация «Группа советских патриотов», в состав которой с момента ее организации входил житель г. Минска Михаил Григорьевич Бойко. Вначале группа была немногочисленной. Несколько позднее она пополнилась другими патриотами. Среди них оказался украинец Василий Васильевич Порик, имя которого сейчас хорошо известно (ему посмертно присвоено звание Героя Советского Союза).

Одной из главных задач подполья была организация побегов, число которых особенно возросло с начала 1943 г. Все случаи побегов, как правило, согласовывались с французскими подпольщиками и совершались при их помощи. В первой половине года из лагеря вырвались на свободу до 100 человек, но примерно третья часть из них была схвачена фашистами. Во второй половине 1943 г. из лагеря бежала группа активных членов подпольного лагерного комитета, среди которых был М. Г. Бойко. Все они вступили в отряд французских партизан, командиром которого был Шарль Дюкенуа. В отряде наш земляк стал командиром боевой группы.

Много смелых боевых дел было на счету группы под командованием М. Г. Бойко, которого французы за высокий рост и сильную фигуру называли Гранд-Мишель. Французские патриоты переправили М. Г. Бойко после побега из лагеря в шахтерский район Соломин, откуда он попал в отряд коммуниста Фреде. По решению подпольного комитета департамента Па-де-Кале этот отряд являлся своего рода базой для подготовки командиров отдельных диверсионных групп. После учебы в отряде Фреде отважного белоруса направили в отряд капитана Ори^[420]. Основной задачей отряда были диверсии на железнодорожных линиях.

Одна из операций закончилась трагически: несколько партизан погибли, капитан Ори и М. Г. Бойко были ранены. После лечения во французской семье наш земляк вновь встал в ряды бойцов с фашизмом.

В ночь на 25 апреля 1944 г. патриоты совершили нападение на лагерь в Бомоне. Цель операции заключалась в том, чтобы уничтожить лагерные документы, захватить оружие и продукты, увести людей с собой в партизаны. М. Г. Бойко с товарищами сняли часовых и беспрепятственно проникли в лагерь. Охрана лагеря, находившаяся в караульном помещении, была разоружена, а пять предателей, пытавшихся скрыться, были уничтожены. «Мы захватили два ручных пулемета, 12 автоматов, 22 винтовки, 4 парабеллума, – вспоминал М. Г. Бойко. – Одним словом, вооружились до зубов»^[421].

В сохранившихся архивных документах и в докладах ЦК СП об итогах борьбы советских партизан за 1943–1944 гг. отмечается молодой патриот Бойко, который хотя никогда и не служил в армии, но оказался храбрым бойцом-партизаном: «Он лично участвовал в организации 13 катастроф железнодорожных эшелонов… От его руки погиб не один гитлеровец»^[422].

Партизанским командованием М. Г. Бойко был назначен ответственным по объединению разрозненных советских партизанских отрядов в бригаду в районе Бетуни. Однако во время одной из конспиративных встреч с руководством он был арестован и брошен в тюрьму г. Дуэ. Два месяца белорус находился в тюремном заточении, подвергался различным истязаниям. В середине лета 1944 г. узников тюрьмы освободили французские партизаны, и М. Г. Бойко снова участвовал в боях на земле Франции.

Связной В. В. Порика была минская подпольщица Татьяна Владимировна Чеховская (по мужу Бойко). Попав в руки оккупантов, она весной 1943 г. была вывезена во Францию. Там Т. В. Чеховская сначала была связной партизанского отряда В. В. Порика, а затем сражалась с оружием в руках на французской земле^[423].

Ольгу Николаевну Барбук (Соколову) война застала в Минске. Когда гитлеровцы подходили к городу, Ольга и ее муж – лейтенант-чекист выехали в Руденский район, где вскоре стали связными партизанского отряда. Во время выполнения очередного задания они были схвачены гитлеровцами. Мужа Ольги расстреляли, а ее вывезли во Францию, в лагерь для восточных рабочих. Здесь с помощью местных патриотов Ольга оказалась в рядах борцов с фашизмом, снова стала партизанской связной, теперь уже В. В. Порика. Ее первым заданием было установление связей со своими соотечественниками – узниками гитлеровских лагерей в районе г. Бомон ^[424].

Советские патриоты, бежавшие из фашистских лагерей, создали в 1943 г. группу в департаменте Верхняя Сона. В начале 1944 г. партизанам удалось установить связь с местными коммунистами. На первой встрече присутствовала представитель ФКП по имени Алис. По ее предложению две группы советских граждан были объединены в партизанский отряд имени Парижской Коммуны, командиром которого был назначен В. Ф. Соломатин. Оказалось, что Алис – наша землячка, Двоша Э. Пташкина (Пташевская). Родилась она в д. Иваники Пинского района, участвовала в революционном движении в Западной Беларуси, являлась членом КСМЗБ, членом КПЗБ, работала инструктором ЦК КПЗБ до ее роспуска в 1938 г. Потом уехала во Францию, где стала членом ФКП, входила в ее руководящий состав^[425].

Одним из первых в отряд вступил белорус Николай Северин. Он участвовал почти во всех боевых операциях отряда: засадах на шоссе Комбефонтейн-Везуль, Грей-Безансон, организации крушений вражеских эшелонов на железной дороге Везуль-Париж. В отряде Н. Северин освоил специальность шофера и возил маки на боевые операции, несколько раз был ранен. Командир отряда В. Ф. Соломатин вспоминал о нем как об одном из самых мужественных и смелых партизан. С большим восхищением отзывался командир отряда и о Д. Э. Пташкиной (Пташевской) – бесстрашной, находчивой и инициативной женщине. «Через нее мы постоянно ощущали заботу о нас французских коммунистов, а вскоре она и вообще стала “нашей” – вела разведку, участвовала во многих боевых операциях нашего отряда»^[426]. После войны Д. Э. Пташкина (Пташевская) жила в Польше.

В Эльзасе и Лотарингии сражался против оккупантов отряд «Смерть фашизму», созданный бывшими минскими подпольщиками. Он входил в состав французского отряда «Басен – Брие». Его организаторами были минчане: командир Федор Максимович Лиховец, помощник по политчасти Владимир Михайлович Рутковский, бойцы – Татьяна Петровна Лиховец, Владимир Данилович Белько, Петр Фомич Цинкевич, Григорий Корепанов и др. 3 июля 1944 г. они бежали из лагеря «Болинген», установили связь с представителем польской подпольной организации Марианом Войцеховским и членом Компартии Франции Г. П. Морозом. Были налажены контакты с военнопленными, бежавшими из фашистского лагеря, минчанами летчиком Николаем Емельяновичем Кобецом и уроженцем Заславского района Николаем Плюжем, Иваном Михайловским из Орши, уроженцем Солигорского района Василием Григорьевичем Клишевичем и группой советских граждан из Каменец-Подольска и Симферополя. Отряд провел несколько удачных операций, чем заслужил уважение и благодарность французов^[427].

Здесь же, в провинциях Эльзас и Лотарингия, в партизанской борьбе участвовал и Владимир Данилович Михович, уроженец Дрогичинского района. Семнадцатилетним юношей он был вывезен на принудительные работы в Бельгию. Оттуда вместе с земляком Георгием Вакульчиком из Пинска и украинцем Анатолием Новиковым сумел бежать и по совету бельгийских товарищей пробрался во Францию, где, как им сказали, активно действовало движение Сопротивления.

Во время карательной экспедиции группе из двенадцати партизан, в которой был и Михович, было поручено прикрывать отход отряда из лагеря, чтобы дать возможность своим товарищам оторваться от карателей. В течение нескольких часов патриоты сдерживали врага, отбивали его атаки, а ночью сумели без потерь проскользнуть через вражеские позиции. Молодой белорус удостоился благодарности командира отряда Роланда Шампеньера, ставшего национальным героем Франции. В музее французского Сопротивления хранится фотография и боевая характеристика В. Д. Миховича, подписанная начальником штаба отряда Полем Матрполетом, в которой говорится: «Проявил себя как дисциплинированный и мужественный боец. Участвовал в боях. Особенно хорошо показал себя во время сражения у Данзи в местности Кутье, где было уничтожено 170 фашистов и 30 ранено… 20 июля участвовал в засаде, в результате которой было уничтожено два грузовика с 60 немцами»^[428]. В боях под Страсбургом он получил ранение. После окончания войны В. Д. Михович вернулся на родину, жил в Минске.

Летом 1942 г. был угнан на принудительные работы в Германию 18-летний Петр Васильевич Феськов, житель д. Жуки Ельского района. С группой единомышленников он совершил побег, который оказался неудачным: узников поймали, жестоко избили и направили в концлагерь. Весной 1944 г. его в числе других узников перевели на работы во Францию. Здесь ему удалось бежать из эшелона и с помощью французской патриотки попасть в партизанский отряд, которым командовал лейтенант Андре Невиль. Отряд действовал в департаменте Иль-де-Франс. Пулеметчик П. Феськов участвовал в вылазках и диверсиях, наносивших значительный ущерб оккупантам. После возвращения на родину Петр Феськов поселился в д. Еремино Гомельского района^[429].

Участие 16-летнего Михаила Васильевича Козлова, уроженца д. Зарубец Кричевского района, в войне началось с того, что он вместе с друзьями собирал оружие, оставшееся после боев в их местности, чтобы передать его партизанам. Самые большие испытания ожидали его потом, когда юный партизан, выданный гестапо местным провокатором, оказался в кричевской тюрьме, а позже был заключен в концлагерь на территории Литвы. Из Литвы М. Козлова вывезли во Францию для работ на шахтах поселка Эровиль. Через три недели с двумя товарищами он бежал. Ему удалось встретиться с участниками французского Сопротивления, и с 3 марта 1944 г. Михаил Козлов стал бойцом в советском партизанском отряде имени В. И. Чапаева. 11 декабря 1944 г. в Париже ему было вручено удостоверение партизана. После окончания боевых действий вернулся на родину. За участие в борьбе против гитлеровских захватчиков М. В. Козлов был награжден французским орденом «За заслуги в партизанском движении Франции» и советской медалью «За отвагу»^[430].

Встреча в Минске бывших участниц французского Сопротивления – М. И. Андриевской, Н. И. Лисовец и Р. 3. Фридзон. 1970 г.

В начале 1944 г. оккупанты вывезли из Беларуси группу заключенных минской тюрьмы для использования ихна различных работах. Часть из них попала во Францию. Один из эшелонов 27 февраля 1944 г. доставил женщин-заключенных в лагерь Эровиль, расположенный недалеко от г. Тиль, близ бывшей линии Мажино. Среди привезенных были подпольщицы и партизанские связные из Минска Надежда Иосифовна Лисовец, уроженка г. Минска^[431], Мария Ивановна Андриевская (Рыжкова), которая родилась в д. Марьяливо Минского района, а накануне войны работала в г. п. Червене ^[432], Лариса Лукинична Самчинская, Розалия Захаровна Фридзон, родом из д. Литвиново Полоцкого района, работавшая в г. Дзержинске^[433], Нина Андреевна Корякина из Пермской области, накануне войны жившая и работавшая в Минске^[434], Дуся Петракова, Елена Дик, Надежда Дерех, Тамара Мыслевец и др.

«Мы чувствовали постоянную поддержку французских друзей, – вспоминала Р. 3. Фридзон. – Рабочие делились с нами своими обедами. Если замечали у женщин истертые от деревянных колодок ноги, приносили и обувь. А главное – это моральная поддержка, вести о победах советских войск»^[435].

Партизанский штаб с помощью французских патриотов организовал побеги из лагеря 64 человек – 27 мужчин и 37 женщин. «Как сейчас помню поздний майский вечер, – рассказывала впоследствии Н. И. Лисовец. – Темень непроглядная. В лесу на сборном пункте нас уже ожидали одиннадцать маки. По замыслу мы должны были попасть в русский партизанский отряд. Но прибывшие накануне каратели перекрыли туда путь. Пришлось идти в другую сторону, к французским партизанам. Те приняли нас радушно, но взять женщин к себе наотрез отказались. После долгого совещания пообещали, что разместят в деревнях, в надежных семьях, а после освобождения Франции отправят на родину». Но у беглянок созрел контрплан: никуда не уходить, организовать свой, женский, партизанский отряд. Ему дали дорогое для каждого имя «Родина». Первым оружием стали винтовки, оставленные французскими проводниками. Командиром отряда была выбрана Н. И. Лисовец, а затем ее сменила Р. 3. Фридзон^[436].

Существование отдельного женского советского партизанского отряда, тем более на земле далекой Франции, – уникальное явление в истории движения Сопротивления. Женский партизанский отряд состоял из боевой группы, санитарного и хозяйственного отделений. Боевая группа насчитывала 14 человек (командир Н. Дерех). Санитарное отделение во главе со старшей медицинской сестрой М. И. Андриевской лечило раненых и больных партизан советских отрядов. С этой целью были оборудованы специальные палатки. Тяжелораненых партизан удавалось размещать на квартирах французских патриотов и в ближайших селах, где их оперировали и лечили французские врачи.

Бойцы отряда «Родина» вели разведку в ближайших селах, наблюдали за движением по шоссейным и железным дорогам, передвижениями по ним фашистских воинских подразделений. Совместно с партизанами отряда «Свобода» (командир И. Ф. Самарин) провели операцию по освобождению из тюрьмы 47 французских патриотов и двух советских партизан, приговоренных фашистами к смертной казни. Первую часть операции – установить точное место нахождения заключенных патриотов, режим содержания, систему охраны было поручено выполнить женскому партизанскому отряду «Родина». Использовав сведения, добытые разведчицами, партизаны совершили удачный налет на тюрьму и смогли освободить своих боевых товарищей^[437].

Активно действовали в боевых операциях бойцы отряда Н. А. Корякина: Е. Козакова-Дик – уроженка д. Станьково Дзержинского района, Р. Н. Рылова, Л. Л. Самчинская, А. Т. Михайлова. В одном из боев женщинам удалось захватить три грузовика с продовольствием и оружием^[438]. Семь месяцев советские патриотки совместно с французскими партизанами вели борьбу против общего врага.

Несколько наших земляков сражались с гитлеровскими оккупантами на востоке Франции, в провинции Франш-Конте, что неподалеку от границы со Швейцарией.

В начале июля 1941 г. попал в плен в Литве досрочно выпущенный в связи с началом войны курсант танковой школы, уроженец Березовского района Константин Иванович Тарасевич. Потянулись страшные лагерные дни: Шауляй, Тильзит, Мемель, Гамбург, Креме (под Веной), Эльзас и Лотарингия. Воспользовавшись бомбежкой авиацией союзников завода, на котором работали узники, несколько человек, в том числе и К. И. Тарасевич, в июне 1943 г. смогли бежать. Через Швейцарию белорус попал к французским маки. Во главе отряда был член Компартии Франции Жан Аляр (настоящая фамилия – Мюллер). Отряд входил в соединение «Верден» под общим командованием майора Дюрандаля. Три отряда этого соединения по существу контролировали довольно обширную территорию департаментов Юра и Ду в провинции Франш-Конте. В этом отряде сражался с врагом и белорус Константин Константинович Хазанович, капитан инженерных войск. В июле 1941 г. он добровольцем ушел на фронт в составе 1-й Кировской дивизии народного ополчения Ленинграда. В боях под Лугой был ранен и попал в плен. Осенью 1942 г. К. К. Хазанович был вывезен в составе группы военнопленных на каторжные работы в угольные шахты Северной Франции. Оттуда бежал и вступил в небольшой тогда французский партизанский отряд. В один из дней Ж. Аляр вызвал к себе К. К. Хазановича и поручил ему восстановить нарушенные связи с соседними отрядами и группами маки. Для конспирации К. К. Хазановича нарядили в монашескую сутану, изготовили документы на имя польского монаха Константина Антановского, которое с тех пор стало его партизанской кличкой. Местные жители департаментов Ду и Юра привыкли видеть католических священников и монахов, разъезжавших по дорогам, жандармы также не обращали на них особого внимания. Все это позволило К. К. Хазановичу успешно выполнить поручение командира^[439].

Для нанесения мощных ударов по врагу партизанские отряды объединялись в более крупные боевые единицы. К батальону Ж. Аляра был присоединен отряд под командованием лейтенанта Бебера, в котором находилось еще двое русских. К. К. Хазанович был назначен командиром интернационального взвода, в котором находились все русские, испанцы, поляки и чехи.

7 сентября 1944 г. батальон на автомашинах был переброшен на юго-запад в район Доль-Дижон, где еще находились крупные немецкие соединения, которые пытались планомерно отходить к Страсбургу. Доль и Дижон они старались удержать в своих руках как можно дольше. Все партизанские отряды, действовавшие в департаментах Юра, Сон и Луара, получили приказ подтянуться к Долю и атаковать его. Взвод К. К. Хазановича вместе с другими партизанскими подразделениями участвовал в тяжелых боях, длившихся почти сутки. Это было последнее сражение наших соотечественников на французской земле.

За мужество и героизм, проявленные в боях с гитлеровскими захватчиками на земле Франции, нашим соотечественникам накануне отъезда на родину была оказана честь принять участие в параде войск Сопротивления в Лонс-ле-Сонье. Макизары – советские люди – прошли в строю своих боевых товарищей под знаменем своей Родины^[440].

После окончания войны К. И. Тарасевич вернулся на родину, работал на Брестчине. К. К. Хазанович стал кандидатом наук, доцентом, работал в Ленинградском политехническом институте.

Уроженец д. Серемовичи Барановичского района Иван Иванович Романович в начале войны вместе со своими земляками отходил на восток страны. В Смоленске, как комсомолец, явился в обком комсомола. Там его определили в группу добровольцев, направляющуюся в тыл врага. Наспех сколоченная, слабо обученная группа добровольцев после перехода линии фронта попала в засаду. Большая часть людей погибла. Шесть человек, в том числе и И. И. Романович, были схвачены гитлеровцами. После двух побегов он сумел добраться до родной деревни. Но и оттуда ему, как бывшему активисту и комсомольцу, срочно пришлось уйти: таких людей немцы сразу же арестовывали. Перебравшись к друзьям в Несвижский район, стал жить под вымышленной фамилией. Но и это не помогло, вскоре он был снова арестован. Пройдя несколько тюрем, в 1942 г. И. И. Романович оказался в немецком г. Франкфурте-на-Майне. Отсюда вместе с друзьями он смог бежать.

Узники сумели пройти Германию и оказались во Франции. Здесь с помощью местных жителей И. И. Романович и его товарищи по побегу стали бойцами 4-го батальона 1-го Ронского полка. В батальоне наряду с французскими партизанами были русские, белорусы, украинцы, поляки, немцы. Во французском Сопротивлении И. И. Романович пробыл почти год, участвовал во многих боевых операциях. Действия партизан развертывались на юго-востоке страны, в департаментах, граничащих с Италией.

Осенью 1943 г. германское командование начало перебрасывать из Италии через Францию большие контингенты войск, которые затем направлялись на советско-германский фронт. Узнав об этом, командир батальона приказал провести ряд диверсий, чтобы не допустить переброски фашистских формирований на Восток. И. И. Романович хорошо помнил слова своего командира: «Немецкие войска по нашей территории идут на советско-германский фронт. Фашистские войска не должны пройти». В засадах, внезапных налетах бойцы батальона нанесли врагу чувствительный урон, уничтожив несколько сотен гитлеровских солдат и офицеров, многие нашли свою смерть, сорвавшись с крутых обочин дорог в пропасть.

После войны И. И. Романович вернулся на родину. В одном из своих писем в редакцию брестской областной газеты «Заря» он писал: «В годы минувшей войны мне многое пришлось пережить. Куда только ни бросала меня судьба. Но где бы я ни был, я думал о своей Родине, о том, что ее, не щадя сил, надо защищать. Горжусь тем, что вдали от Родины я смог внести определенную лепту в общую победу над фашистской Германией»^[441].

Здесь же, на юге Франции, пролег боевой путь уроженца д. Косье Осиповичского района Михаила Даниловича Васьковича. 17-летний подросток, партизанский связной, был арестован гитлеровцами и более пяти месяцев просидел в бобруйской тюрьме, откуда был вывезен на работы во Францию. Здесь он сумел бежать из эшелона. Ему повезло – местные жители подобрали еле живого юношу. После выздоровления М. Д. Васькович стал франтирёром. Днем он работал на кирпичном заводе, а по ночам вместе со своими боевыми французскими товарищами выходил на задания: развинчивал рельсы на железной дороге, пускал под откос вражеские эшелоны, уничтожал гитлеровцев. Вскоре Михаил Васькович и его боевые друзья – франтирёры по приказу штаба ушли в небольшой партизанский отряд, которым командовал ленинградец А. Николаенко. В составе этого отряда совместно с другими отрядами советских партизан белорус участвовал в тяжелых боях по освобождению городка Крепи^[442].

После разгрома гитлеровской Германии М. Д. Васькович вернулся в родную деревню.

Сражались с врагом наши земляки и на юге и юго-западе Франции. Как правило, они входили в отряды французских партизан и вместе с ними вели борьбу против гитлеровцев.

Мужественно и самоотверженно сражались советские партизаны в смешанном отряде «Ванту», действовавшем на юге, в районе Нима и Авиньона. Среди них был и уроженец д. Островы Чаусского района Леонид Макарович Витетнев. Спустя несколько дней после начала войны он оказался в плену. Затем был направлен на работу в Вену, за организацию диверсий попал в штрафной лагерь, а оттуда летом 1943 г. – на тяжелые земляные работы на юг Франции. С помощью местных патриотов Л. М. Витетнев бежал из лагеря и вступил в ряды партизан. Он неоднократно участвовал в подрыве гитлеровских эшелонов. Действия отряда особенно активизировались в связи с высадкой союзников на юге Франции. В районе Нима партизаны, среди которых был и Л. М. Витетнев, задержали и уничтожили значительные силы отступавшего врага^[443].

Лейтенант артиллерист Георгий Константинович Махаев из Полоцка попал в плен во время трагических для Красной Армии событий под Харьковом. Пути военнопленного привели его в далекую Францию. На побережье Средиземного моря, в числе других узников, Г. Махаев строил дорогу. С помощью рабочего-испанца бежал и оказался в отряде, основное ядро которого составляли французы – участники боев в Испании. Ряды патриотов быстро росли, был образован отряд специального назначения, командиром которого был назначен астраханец В. В. Алексеенко. В рядах этого отряда и сражался с врагом отважный полочанин, участвуя во многих диверсиях и боях. За мужество и героизм, проявленные на земле Франции, Г. К. Махаев советским правительством был награжден орденом Отечественной войны II степени^[444].

Наши земляки внесли вклад и в освобождение французского острова Олерон. Этот остров, находящийся в Бискайском заливе, входил в цепь крепостных сооружений так называемого Атлантического вала. Вдоль его западного побережья в сторону океана на протяжении 30 км было расположено 12 артиллерийских батарей (в каждой от 10 до 15 орудий большого калибра); численность гарнизона доходила до 2 тыс. хорошо обученных солдат и офицеров, среди которых было много эсэсовцев.

После высадки в Нормандии 6 июня 1944 г. союзные войска с помощью местных отрядов французских партизан заняли все западное побережье Франции. Однако вскоре союзникам пришлось остановиться, натолкнувшись на серьезное сопротивление противника около городов Ла-Рошель и Рошфор. Освобождение Олерона и нескольких других мелких островов и приморских городков Франции затянулось почти на год, до мая 1945 г.

Здесь на строительстве военных объектов, в нарушение Женевской конвенции, использовался труд военнопленных. Среди них был и Владимир Макарович Антоненко из д. Даниловка Ельского района. На острове он познакомился с тремя семьями русских эмигрантов. Через них В. М. Антоненко наладил связи с французским Сопротивлением. Группа советских патриотов из 35 человек во главе с ним вошла в состав французских вооруженных сил юго-запада Франции.

На одной из встреч с местными партизанами и подпольщиками В. М. Антоненко изложил детально разработанный, хорошо продуманный план выведения из строя батарей Олерона. Члены его группы обязывались бесшумно снять часовых, вооружиться захваченным оружием, обеспечить им местных партизан, запереть в блокгаузах спящих немцев и на время изолировать их. Тогда, по его плану, советские и местные партизаны должны были снять со всех орудий замки, выбросить их в океан, уничтожить запас патронов и снарядов и дать возможность частям французской армии с помощью партизан занять вражеские батареи. 24 ноября задуманный В. М. Антоненко план был осуществлен: патриоты взорвали пороховой склад в Ла-Перрош. В воздух взлетели более 1 млн патронов, 5 тыс. гранат, много снарядов и весь пороховой запас острова. Эту операцию осуществил Н. Серышев. Он подвел к пороховому складу бикфордов шнур, рассчитанный на долгое горение. Взрыв произошел тогда, когда все русские были в лесу, далеко от батареи, что было предусмотрено заранее, и таким образом на них не могло пасть подозрение^[445].

Гитлеровцы заподозрили В. М. Антоненко в проведенных диверсиях: он и шесть его товарищей были арестованы и заключены в тюрьму в крепости Шато – главного города Олерона. Из крепости их перевели в тюрьму в Ла-Рошель. Но борьба, начатая под руководством белоруса, продолжалась. Гестаповские следователи ничего не добились от В. М. Антоненко. Не имея против него никаких улик, после трехмесячных истязаний в застенках Ла-Рошеля, снова вернули его на остров. Советские патриоты сдержали свое слово, данное в начале борьбы, полностью выполнили план своего командира. 30 апреля 1945 г., когда французские вооруженные силы начали наступление на остров, все батареи, где были люди В. М. Антоненко, молчали, многие орудия были выведены из строя.

В тот же день, 30 апреля 1945 г., В. М. Антоненко и его боевой друг Е. Красноперов героически погибли. При первом грохоте французских дальнобойных орудий, предварявших высадку десанта, В. М. Антоненко бросился к пушкам, подорвал два орудия и, спасаясь от фашистов, закрылся в бункере, где долго отстреливался, пока пули не изрешетили двери и не убили героя^[446]. В Мозырском краеведческом музее есть материалы о В. Антоненко. Здесь хранится его портрет, фотография памятника на могиле в Сен-Пьере. О подвиге парня из полесской д. Даниловка рассказывают экспонаты краеведческого музея в Гомеле. В Москве, в школьном музее Ромена Роллана, есть материалы об участии советских людей во французском Сопротивлении. Среди них – специальный стенд, посвященный Владимиру Антоненко. В Ельске во дворе школы, где до войны учился Владимир, возвышается обелиск из черного мрамора в память об учителях и учениках, погибших во время войны. На мемориальной доске первым стоит имя В. Антоненко^[447]. За мужество, проявленное в борьбе с фашизмом, Владимир Макарович Антоненко посмертно награжден медалью «За отвагу».

Митрофан Лукьянович Косиков, уроженец д. Старая Рудня Жлобинского района, в пятнадцать лет стал партизаном отряда имени К. Е. Ворошилова, действовавшего на территории Жлобинского и Рогачевского районов. Смышленого и смелого парня определили в разведывательно-подрывную группу. В конце 1943 г. он был схвачен гитлеровцами. Пройдя через пытки, бобруйский концлагерь, юноша оказался в Бретани на строительстве оборонительных укреплений. В мае 1944 г. М. Косиков с двумя друзьями смог убежать и с помощью местных жителей оказался в партизанском отряде «Пемполь», который действовал на полуострове Бретань. Одним из первых боевых заданий молодого белоруса было участие во взрыве крупного немецкого склада в Бретани. Вместе со своим ровесником – французом Анри – он неоднократно ходил в разведку, вел наблюдение за перемещением немецких войск, движением воинских эшелонов, строительством оборонительных сооружений. Не раз молодые патриоты выручали друг друга в опасных ситуациях.

К началу 1944 г. отряд «вольных стрелков», действовавший в Бретани, уже насчитывал около 700 партизан, среди которых было около 50 бывших советских военнопленных, партизан, граждан, насильственно отправленных на принудительные работы во Францию, но сумевших бежать. Одну из групп возглавил лейтенант Красной Армии, уроженец Гомельской области Владимир Филимонов.

Особенно отличились советские бойцы в бою с карателями за мост через р. Вилен. Когда враг неожиданно ввел в бой свежие силы, группа русских под командованием лейтенанта В. Филимонова бросилась в штыковую атаку и обратила карателей в бегство. Митрофан Косиков вместе со своим другом Анри вел фланговый огонь из пулемета.

В ноябре 1944 г. партизаны соединились с регулярной французской армией, влились в состав армии генерала де Голля, были обмундированы в форму регулярных французских войск. По просьбе высшего французского командования все советские люди продолжали сражаться с фашистскими захватчиками до полного освобождения Франции. К этому времени

М. Л. Косиков освоил минометное дело и, как имевший опыт партизанской борьбы, был назначен в отряд по борьбе с разрозненными группами гитлеровцев, действовавших в горах. Несмотря на возраст, он был назначен командиром легкой минометной батареи. Тогда же ему было присвоено звание капрала французской армии. В жестоком бою в районе Трегье молодой белорус поднял в атаку свой поредевший взвод и повел его в рукопашную схватку. В этом бою М. Л. Косиков был ранен^[448].

После возвращения на родину Митрофан Косиков был призван в ряды Советской Армии, а после увольнения в запас жил в г. Жлобине.

Одним из районов Франции, в котором движение Сопротивления было наиболее развито, являлся департамент Морбиан, находящийся на западе Франции, в ее исторической провинции Бретань. По неполным данным французских исследователей, свыше 12 тысяч патриотов принимали здесь участие в борьбе, в их числе была большая группа советских граждан. Активными участниками партизанской борьбы в департаменте Морбиан были Федор Федорович Кожемякин, уроженец д. Закрупец Слав го роде ко го района, и Иван Екимович Киселев из д. Старая Дуброва Октябрьского района.

Советские патриоты вступили в ряды борцов Сопротивления – вошли в состав роты французских франтирёров и партизан «Пульмарш», которой командовал Анри Дониас. Когда же в Нормандии высадились войска союзников, открыв второй фронт, советские партизаны вместе с франтирёрами начали активные операции по выводу из строя высоковольтных электролиний в районе Плюмельо, телефонно-телеграфных линий связи, пускали под откос немецкие эшелоны на железной дороге, громили вражеские автоколонны в районе Понтиви.

«Я познакомился с Федором в период разгрома немцев, – писал в воспоминаниях Жан Шеню, – когда мы окопались в районе Дориана, и я имел случай сражаться рядом с ним. Это был красивый человек, рослый, с крепкой хваткой рук, хорошо знавший военное дело… Он был очень отважный и служил примером для своих боевых товарищей… Он установил на французской автомашине фирмы “Ситроен” тяжелый пулемет и, налетая на вражеские позиции, в упор расстреливал фашистов, нанося им большие потери. Такие дерзкие вылазки он любил делать один…»^[449]

Федор Федорович Кожемякин погиб смертью храбрых на передовой позиции в бою с врагом за освобождение Бретани 8 сентября 1944 г. «Все мы оплакивали смерть Федора, – вспоминал Жак Шеню. – Мы не могли поверить смерти нашего доблестного товарища, когда война почти кончалась. Память об этом борце всегда жива, его кровь пролилась недаром на французской земле…»^[450] Французское командование посмертно представило Ф. Ф. Кожемякина к высшей награде – ордену Почетного легиона.

На кладбище Локрист-Энзинзак в департаменте Морбиан, где похоронен Ф. Ф. Кожемякин, на очень простой плите высечена советская пятиконечная звезда. На могильном постаменте позже появилась еще одна надпись. Она гласит: «В память о русском лейтенанте Теодоре – Федоре Федоровиче, павшем 8 сентября 1944 г., награжденном орденом Почетного легиона и Военным крестом». Летом 1977 г. могилу Федора Кожемякина посетил его родной брат, и на плите появилась еще одна надпись: «Кожемякину Федору от брата Петра и родных». Рядом с ней капсула с горстью родной земли^[451]. Е. А. Бродский посвятил нашему герою раздел в своей книге^[452]. В ней он подробно рассказал о его жизненном пути. Кроме Федора, в семье Кожемякиных было еще 7 детей. Старшим был Илья Федорович – участник Гражданской войны, сельский активист, после окончания Совпартшколы работавший учителем. С приходом немцев он стал партизаном, героически погиб в борьбе с оккупантами. Партизаном был и Иван Федорович, который после освобождения продолжал воевать в рядах Красной Армии. Братья Даниил и Павел также сражались на фронте.

Партизанкой была и его сестра – Мария Федоровна. Воевал и упоминаемый выше Петр Федорович Кожемякин. После окончания речного техникума он служил в Каспийской флотилии, в годы войны сражался на мониторе «Железняков» Дунайской военной флотилии, закончил войну парторгом монитора «Азов». В послевоенное время П. Ф. Кожемякин был заместителем начальника Киевского речного порта.

Сам Федор Федорович после успешного окончания в 1932 г. исторического факультета Могилевского пединститута работал учителем, а затем директором школы Лешнянской вечерней школы-десятилетки. В октябре 1939 г. он был призван в Красную Армию. Летом 1941 г. политрук Ф. Ф. Кожемякин сражался в рядах 170-й стрелковой дивизии 22-й армии генерала Ф. А. Ершакова. В августе 1941 г. дивизия попала в окружение в районе Великих Лук. Кровопролитные бои в окружении продолжались до октября. Среди тех, кто не вышел из окружения, были также комдив Т. К. Силкин и политрук Ф. Ф. Кожемякин^[453].

На кладбище Локрист-Энзинзак, где похоронен Ф. Ф. Кожемякин, находится и могила его земляка и боевого друга И. Е. Киселева, павшего с оружием в руках на французской земле^[454].

Удачный побег из гитлеровского лагеря совершил и белорус Антон Шпакович. В августе 1943 г. в поселке Розель департамента Сомма, что на самом северо-западе Франции, он встретился с другими бежавшими узниками лагерей. Вместе создали диверсионную группу во главе с лейтенантом Красной Армии Д. Ф. Гириным, выросшую впоследствии в партизанский отряд имени Ф. Э. Дзержинского. Постоянной их базой стали села Розель, Буваль, Вальру, Лавиколь и небольшой городок Даулянс.

Партизаны познакомились с хозяйкой кафе в селе Буваль мадам Саклю, которая свела советских патриотов с французскими подпольщиками во главе с капитаном французской армии Луи Бернаром. Постепенно вокруг капитана Луи, как звали его все, и группы лейтенанта Д. Ф. Гирина сгруппировалась около 150 русских и французских патриотов, из которых был создан объединенный советско-французский партизанский отряд. Наш земляк

A. Шпакович возглавил взвод разведки. Капитан Бернар поставил перед отрядом трудное и ответственное задание: взорвать в районе Амьен-Канда крупный железнодорожный мост через р. Сомма и тем самым перерезать центральный железнодорожный нерв, питающий немецкие войска, работающие на укреплении Атлантического вала. Ответственность за сбор разведданых, подвоз взрывчатки и непосредственный взрыв моста командир возложил на Д. Гириловича, В. Загороднего, А. Кубрина и А. Шпаковича.

В разведке участвовали русские и французы, поляки и чехи, местные жители. Особенно смелыми разведчиками проявили себя киевлянка Ольга Романенко и минчанка Ада Барановская. Девушки установили, что помощником начальника охраны является власовец унтер-офицер B. Телегин. Его сумели убедить в том, что пора искупить свою вину перед Родиной.

За две недели с помощью французских железнодорожников партизаны доставили в подвал полуразрушенных ремонтных мастерских, находящихся в двухстах метрах от моста, около тысячи килограммов тола. Пользуясь кромешной темнотой, бойцы прикрытия подползли почти к самому мосту. В два часа ночи В. Телегин вывел немецких солдат на смену караула. Произошла короткая схватка, все гитлеровцы были уничтожены без единого выстрела. Услышав условный сигнал, саперы бросились вперед и под видом железнодорожных мастеров на глазах у немцев, следующих через мост, заминировали все его пролеты. В три часа ночи 26 октября 1943 г. на мост взошел воинский эшелон с танками и живой силой. Страшной силы взрыв потряс всю округу, мост и эшелон рухнули в реку.

Много героических подвигов совершил советско-французский партизанский отряд под командованием капитана Луи Бернара. Во всех боевых операциях участвовал и Антон Шпакович. Закончив свой боевой путь на французской земле, наш земляк после Победы вернулся на родину.

28 мая 1944 г. из концлагеря «Муано де Мерар», расположенного недалеко от г. Муи (департамент Уаза), бежали четверо военнопленных: белорус Василий Мешков из д. Дружба Хотимского района, русские младший лейтенант Анатолий Абабков, Федор Неведомский и эстонец Михкель Михкельсон. На рассвете 2 июня 1944 г. они уже находились в крупном интернациональном отряде франтирёров, состоявшем из французов, испанцев, поляков и немцев-антифашистов. Отряд располагался недалеко от Мерара. Спустя несколько дней в отряд вступила еще одна группа русских, теперь их насчитывалось 62 человека. 9 июня 1944 г. в лесу в районе Монтатера был сформирован советский партизанский отряд «Ягуар»^[455].

Среди прибывших советских патриотов особо выделялся майор Василий Мешков, волевой, опытный офицер-фронтовик. Командующий силами Сопротивления департамента Уаза майор Мишель Легран (подпольная кличка Эдуард) назначил его командиром отряда. В. Мешков быстро наладил тесный контакт с местными антифашистами, которые стали верными друзьями русских франтирёров. Однажды Эдуард дал русским задание разгромить фашистскую радиолокационную станцию под Клермонтом, корректировавшую запуск и полет ракет «ФАУ-1» и «ФАУ-2» на Лондон. Вечером на операцию вышли 42 партизана. Бесшумно убрав часовых, они стали перебираться через земляной вал, но их почуяли сторожевые собаки. Отойти, не выполнив боевого приказа, партизаны не могли. Командир отряда отдал приказ атаковать радиолокационную станцию. В окна полетели гранаты, выбегавших гитлеровцев настигали партизанские пули. На всю операцию ушло несколько минут. Покончив с фашистами, которым не удалось бежать, партизаны подорвали радиолокационную станцию.

Партизаны «Ягуара» провели десятки боевых операций. Это была очень важная работа, особенно потому, что отряд действовал на «артериях» врага, питавших фашистский так называемый Атлантический вал. На целые дни и недели бойцы отряда задерживали переброску гитлеровских войск, танков и другого вооружения в Нормандию, на весь северный берег Франции^[456].

Уроженец д. Васькино Городокского района Алексей Михайлович Кондратенко в войну вступил в первый же ее день, проходя действительную службу в Литве. Часть, ведя бои, попала в окружение. Разрозненными группами ее бойцы и командиры пробивались на восток, но не всем удалось соединиться со своими. А. М. Кондратенко в числе многих других оказался в плену. В концлагере под Бременом советским узникам удалось познакомиться с французскими военнопленными. С их помощью в 1944 г. удалось совершить побег. Путь у беглецов был только один – во Францию. Здесь им повезло: они встретили связных партизанского отряда. Узнав, что измученные и голодные люди – советские солдаты, маки направили их в партизанский отряд, который находился в горах департамента Канталь. По приказу командира А. М. Кондратенко, как автомеханик, был направлен на работу в гараж, откуда партизаны часто брали автомашины для боевых операций. Через некоторое время белорус стал участвовать в операциях отряда. Боевая группа, в состав которой его зачислили, взрывала железнодорожные мосты и вражеские эшелоны. Вскоре партизаны освободили города Морьяк, Массьяк, Клермон-Ферран^[457].

В Бретани сражался с врагом земляк А. М. Кондратенко, уроженец д. Селище Городокского района Владимир Максимович Павлов. В 1942 г. он стал партизаном 1-го отряда 3-й Белорусской бригады, участвовал во многих боях. В июле 1943 г. по приказу БШПД группа партизан, в которой сражался В. М. Павлов, передислоцировалась в западные районы республики. Через некоторое время она переросла в партизанский отряд имени П. И. Багратиона, вошедший в состав бригады имени К. Е. Ворошилова Вилейской области. На одном из хуторов во время стычки с противником Владимир Павлов попал в плен.

Весной 1944 г. белорус был вывезен во Францию, прошел три лагеря и тюрьму. В конце июля ему удалось бежать, попасть в ряды бойцов Сопротивления. С августа по ноябрь 1944 г. он находился в иностранной секции 3-го батальона департамента Иль и Вилен. Бойцы Сопротивления собственными силами освободили свыше 20 городов провинции.Свой пистолет-пулемет № 4213 боец В. М. Павлов сдал 13 ноября 1944 г., о чем свидетельствует справка, подписанная командиром взвода лейтенантом Бурзеем^[458].

На французской земле довелось сражаться и юному Александру Климовичу из д. Поречье, что на Витебщине. В 16 лет он стал партизаном отряда имени А. В. Суворова 1-й Богушевской бригады. Во время одной из операций по подрыву железнодорожного полотна на перегоне Орша-Витебск А. Климович и два его товарища были схвачены карателями. Довелось ему пройти пытки, истязания, несколько тюрем, а накануне освобождения Беларуси А. Климович был вывезен из минской тюрьмы в концлагерь Бухенвальд. В марте 1945 г. часть узников направили на расчистку городских завалов в город Штутгарт. Во время одного из переездов произошло крушение поезда. Многие заключенные и часть охраны погибли, а А. Климовичу и нескольким его товарищам удалось бежать. Проблуждав несколько дней по лесам, узники вышли навстречу наступавшим французским частям.

После нескольких дней отдыха А. Климович и его друзья вступили в так называемую русскую роту, которая состояла из бывших советских военнопленных. Через несколько дней подразделение бросили на штурм немецкого аэродрома. Бойцы дрались самоотверженно, за что их наградили Почетным Крестом «Комбатан волонтер». Это был последний бой белорусского парня. Французское командование оставило советских бойцов охранять этот аэродром. Как потом вспоминал А. Климович, французы просто берегли советских граждан^[459].

После возвращения на родину А. Климович стал кандидатом технических наук, долгое время руководил одним из минских заводов.

Минчанка Людмила Михайловна Кашичкина, как и многие ее подруги-подпольщицы, была вывезена во Францию в феврале 1944 г. из концлагеря по улице Широкой и оказалась в окрестностях г. Сен-Поль на севере страны, в лагере для русских Кроазет. На работу узников гоняли к Ла-Маншу, где они восстанавливали разрушенные авиацией союзников укрепления.

Л. М. Кашичкина

В шахтерском поселке Барли Л. М. Кашичкина познакомилась с участниками французского Сопротивления. 18 марта 1944 г., в День Парижской Коммуны, воспользовавшись очередным налетом авиации союзников, с помощью французских патриотов ей удалось бежать из лагеря и попасть в отдельный батальон советских партизан имени И. В. Сталина, которым командовал М. Я. Слободзинский. Будучи врачом, она и здесь выполняла свои обязанности: лечила раненых, делала перевязки, оперировала, из педиатра превратилась во врача широкого профиля. Л. М. Кашичкина участвовала во многих боях, была несколько раз ранена. Ей было присвоено звание майора французских внутренних сил. Отважная минчанка также была награждена французским орденом «Боевой Крест»^[460]. После возвращения на родину Л. М. Кашичкина почти 60 лет проработала педиатром.

В Сопротивлении Франции участвовала большая группа белорусов-эмигрантов, уроженцев Западной Беларуси. В 1920-1930-е гг. многие из них в поисках лучшей доли вербовались на работы во многие страны мира. Среди них были и активисты революционного движения в Западной Беларуси, вынужденные, спасаясь от преследований польских властей, искать убежище в других странах. После воссоединения Беларуси многие из них изъявили желание вернуться на родину, но начавшаяся Вторая мировая война лишила их этой возможности.

Особенно активизировалось движение после нападения фашистской Германии на Советский Союз. Наши земляки, храня любовь и привязанность к родной земле, вместе с французским народом, патриотами других стран сражались за свободу и независимость Франции и своей Родины. Знание языка, местных обычаев, связи с французами помогали им в борьбе, знание же русского языка давало возможность устанавливать связи с советскими людьми, оказывать им помощь и поддержку.

Александр Яковлевич Мякиш в 1929 г. выехал во Францию, спасаясь от нищеты. Вместе со всей семьей белорусский патриот встал в ряды бойцов Сопротивления. Он, его жена Александра Мартыновна (подпольная кличка – Франциска), дети – Зиновья, Евгений, Петр, как могли, боролись с врагом. Александра Мартыновна ведала сбором продуктов, отправкой их в лес. Верных людей, нагруженных припасами, провожала в лес дочь Зиновья, она же передавала партизанам все собранные разведданные. Семья Мякишей спасла много беглецов из фашистских лагерей. В одну из ночей в их доме нашли приют 10 узников: русских, итальянцев, поляков. Таких случаев было немало. Рискуя своей жизнью, Мякиши укрывали беглецов, а потом переправляли их к партизанам. Особая забота о беглецах лежала на плечах Александры Мартыновны. Борьбе против врага она посвятила свою жизнь, благословила на нее и детей^[461].

После возвращения на родину семья Мякишей поселилась в Гродно, только дочь Зиновья осталась в соседней Польше.

Одним из активных помощников В. В. Порика был Александр Дмитриевич Понизник. В далеком 1929 г. в поисках лучшей доли выехал он из родной д. Бобышки Миорского района и поселился около г. Валансьен, что недалеко от границы с Бельгией, стал работать шахтером. Здесь белорус вступил в ряды ФКП. В годы фашистской оккупации Франции он, наряду с многими другими шахтерами, саботировал добычу угля, срывал его поставку. Выполняя решение партии, коммунисты остались на шахтах для ведения подпольной работы.

В мае 1942 г. А. Д. Понизник вступил в ряды франтирёров. Вместе с друзьями он слушал радио Москвы, записывал сводки Совинформбюро, а потом их размножал и распространял. Люди находили их в своих почтовых ящиках. Наш земляк по заданию партийной организации создавал подпольные тройки, проводил антифашистскую работу, был ответственным одного из секторов, собирал среди рабочих деньги для партийных нужд. Большую помощь А. Д. Понизник оказывал своим землякам – советским людям. Он долгое время прятал в своей квартире четырех военнопленных, обеспечивал их едой и одеждой, охранял от полиции и гестапо. Как свидетельствуют французские документы, А. Д. Понизник, несмотря на больные ноги, обеспечивал прибытие военных транспортов союзников. В документе от 27 ноября 1944 г., подписанном командиром особого батальона советских партизан в г. Энен-Льетар, подтверждается активное участие А. Д. Понизника в борьбе против гитлеровских оккупантов и выражается искренняя благодарность за спасение жизней советских военнопленных, бежавших из лагерей^[462].

После окончания войны А. Д. Понизник вернулся в родную деревню.

В этом же регионе боролся с врагом житель Гродно Михаил Анисиевич Гмырок. В 1940 г. он стал членом ФКП. По заданию подполья для ведения разведки и проведения диверсий он должен был устроиться на работу на железнодорожную станцию. Однако Михаила заподозрили, началась слежка. С документами на другую фамилию М. А. Гмырок устроился на работу на аэродром, но снова попал под подозрение. Во время тотальной облавы белорус был задержан и отправлен на строительство оборонительных сооружений в районе Ла-Манша. Воспользовавшись налетом авиации союзников, он бежал, сумел добраться до городка Валансьен, где его хорошо знали.

Вместе с французами наш земляк организовал побег группы советских военнопленных, которые томились за колючей проволокой близ шахт Лароша. Вооружив узников, патриоты направили беглецов к маки. За плечами белорусского патриота было немало и других боевых дел. В 1945 г. ему доверили сопровождать и охранять Мориса Тореза во время его поездки в Валансьен^[463].

В 1946 г. Михаил Анисиевич Гмырок вернулся на родину, жил в Гродно.

Активным участником Сопротивления был и гродненчанин Франц Иосифович Прушинский. Он выехал во Францию в 1930 г., с 1933 г. являлся членом ФКП, жил с семьей в г. Саломин и работал на шахте. Во время войны по заданию партии помогал партизанам, укрывал советских военнопленных, бежавших из лагерей. Ему помогали его дети, особенно дочь Ядвига, которая была членом французской молодежной организации^[464].

После войны Ф. И. Прушинский жил и работал в Гродно.

В г. Сент-Этьен Бронислав Казимирович Зузо попал в 1929 г., приехав из родной деревни Дайнова Вороновского района работать на шахте. Здесь же вступил в ряды ФКП. О том, что Б. К. Зузо был членом Французской компартии, знали немногие, поэтому его оставили на подпольной работе, поручив возглавить группу. Администрация шахты, считая его надежным человеком, доверила ему быть подрывником. Сам командир группы экономил взрывчатку в шахте и выносил ее из забоя. Этой взрывчаткой группа Б. К. Зузо (подпольная кличка – Виктор Каша) пустила под откос не один эшелон. Фашисты стали засылать в ряды патриотов провокаторов. Не всегда их удавалось своевременно разоблачать. По доносу одного из них попал в руки гестаповцев юный партизан Виктор Зузо – сын Бронислава Казимировича. После пыток и издевательств его отправили в концлагерь Бухенвальд, где он погиб. За участие в борьбе против гитлеровских оккупантов Б. К. Зузо был награжден французским орденом^[465]. В 1946 г. он вернулся в родной район.

В рядах борцов Сопротивления сражались также братья Хандогины – Михаил Евдокимович и Леонид Евдокимович, которые в начале 1930-х гг. в поисках лучшей доли приехали во Францию из железнодорожной станции Мальковичи, что на Брестчине. Михаил с 1943 г. командовал интернациональным партизанским отрядом. Первой операцией отряда был вывод из строя фабрики по заготовке древесной чурки для немецких газогенераторных автомашин. Проникнув ночью на территорию фабрики партизаны – француз Поль Перо, поляк Дембинский и М. Хандогин заложили взрывчатку в топки двух паровых локомотивов, а зажигательную гранату – в горку заготовленной древесины и все это уничтожили. В феврале Михаил, Леонид и восемь других партизан в районе Шатонёф-сюр-Шер конфисковали на маслозаводе, работавшем на оккупантов, около двух тонн масла и других продуктов, одежду и 200 тыс. франков, в чем крайне нуждались многие партизанские группы.

Крупной операцией, проведенной под руководством М. Хандогина, было уничтожение железнодорожного моста, по которому шли вражеские войска на Восток. «На операцию мы выехали ночью на грузовике, – вспоминал Михаил Хандогин. – До места диверсии добрались пешком. Мост был перекинут через ущелье, внизу проходило шоссе. Мы бесшумно сняли часовых, подняли на насыпь взрывчатку, заложили ее под фермы моста… Вскоре окрестности потряс мощный взрыв. Это взлетел на воздух, а затем рухнул в ущелье мост». За успешное выполнение операции партизаны были награждены орденом «Военный крест»^[466].

После освобождения Франции от оккупации Михаил и Леонид Хандогины работали в советском представительстве по репатриации советских граждан. В 1947 г. вернулись на родину, жили и работали на Украине.

Спасаясь от неминуемого ареста, по указанию и с помощью КПЗБ в 1930 г. выехал во Францию И. А. Лукша, который поддерживал постоянные связи с коммунистами Франции и их лидером.

Большую помощь советским узникам оказывали супруги Станислава Игнатьевна и Владимир Яковлевич Лихота-Киссель. Станислава Игнатьевна родилась в д. Мясота Молодечненского района. В 1926 г. выехала во Францию, где вышла замуж за своего земляка, который также приехал сюда в поисках работы. Они, как и все белорусы, сохранили любовь к родному краю и в суровые годы немецкой оккупации Франции, не считаясь ни с чем, помогали своим землякам, угнанным в фашистскую неволю.

Как дорогую реликвию, хранили супруги документ, выданный им командиром батальона советских партизан Боговиченко, в котором перечисляется все то, что они сделали для партизан в страшные годы фашистского владычества в Европе^[467].

Супруги Лихота-Киссель после войны неоднократно приезжали в свою родную деревню в Молодечненском районе.

В Бордо активно участвовал в Сопротивлении уроженец Сморгони Фаддей Константинович Воронище, бывший боец испанских интернациональных бригад. Он владел русским, белорусским, польским, испанским и французским языками. Отступая после роспуска интернациональных бригад, был интернирован на юге Франции, заключен в лагерь Сен-Сиприен. После вторжения фашистов во Францию Ф. К. Воронище вместе с товарищами перевели в новый концентрационный лагерь, где режим был еще более суровым.

Через некоторое время гитлеровцы вывезли из лагеря группу заключенных, в том числе и нашего земляка, на строительство оборонительных сооружений «Атлантического вала». Но отсюда Фаддею Константиновичу удалось бежать в Париж, где у него был надежный адрес одной из патриотических организаций. Здесь белорус, как имевший боевой опыт, стал проситься в партизанский отряд. Но французские коммунисты решили иначе. Как человека, имевшего большой опыт работы в подполье (за его плечами была борьба в подполье Западной Беларуси и Аргентины), знавшего пять языков, Ф. К. Воронище направили на подпольную работу в Бордо для ведения антифашистской работы, главным образом среди военнопленных славянской национальности.

По поручению Французской компартии Фаддей Воронище организовывал побеги советских военнопленных, которых гитлеровцы использовали на ремонтной базе. Благодаря ему 47 советских военнопленных оказались в партизанских отрядах Франции. Бывший французский партизан, житель Татарии Р. П. Боков вспоминал: «В лагере г. Бордо мы познакомились с Ф. Воронище. Он помог нам бежать, указал маршрут, явки. Так мы оказались в партизанском отряде “Лоретта”. Если бы не Ф. Воронище, неизвестно, как бы сложилась наша судьба. Но именно он спас нас от смерти, помог стать в ряды борцов с фашизмом»^[468].

Когда трудящиеся г. Бордо готовились к демонстрации в честь Победы над гитлеровцами, партийная организация ФКП поручила нашему соотечественнику организовать отдельную колонну советских граждан – бойцов Сопротивления. Ф. Воронище возглавил колонну со знаменем, которое еще до войны рабочим Бордо вручили москвичи^[469].

В ноябре 1945 г., после многих лет скитаний и борьбы, сошел он со ступенек поезда на родной станции Сморгонь с тем самым знаменем. Ныне оно хранится в Гродненском областном музее. Сам же Ф. К. Воронище долгие годы работал слесарем в местном райпромкомбинате.

На земле Франции нашла свое место в борьбе против фашизма и уроженка д. Осетище Докшицкого района, известная художница Надежда Петровна Ходасевич-Леже, в 1920-е гг. переехавшая во Францию и внесшая большой вклад в дело развития советско-французских культурных связей. В годы Второй мировой войны она не осталась в стороне от борьбы народа Франции, ставшей ей второй родиной^[470].

После освобождения Франции при Союзе советских патриотов был создан Союз помощи бывшим военнопленным, куда пришла работать Надежда Ходасевич. Она связалась с прибывшим из Москвы генерал-майором М. В. Драгуном, ведавшим делами советских воинов – бывших узников фашистских концлагерей, и по его заданию нашла госпиталь, врачей, которые могли оказать первую помощь изможденным, измученным людям. Занималась она и сбором средств для их питания, лечения, отправки на родину. После войны Надежда Петровна стала женой известного французского живописца и графика Фернана Леже.

Во французском движении Сопротивления участвовали и другие патриоты, не покорившиеся врагу. Назовем некоторых из них. Это слонимец Иван Владимирович Лашко, выехавший во Францию в 1929 г., спасаясь от ареста польскими властями за свою революционную деятельность в подполье Западной Беларуси^[471]; уроженец д. Пуща Витебской области красноармеец Иван Иванович Филиппенков^[472]; партизан бригады «Эльзас-Лотарингия», полочанин, бывший военнопленный Павел Иванович Резников, за подвиги на французской земле награжденный в 1958 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР медалью «За отвагу»^[473].

В одном из партизанских отрядов на севере Франции сражался уроженец д. Станьково Дзержинского района Иван Иванович Богуш, сумевший с помощью минчанки Т. В. Чеховской бежать из лагеря. Вначале он боролся с врагом в партизанском отряде в районе Битюнь (командир – И. В. Китаев), а потом в 1-м советском партизанском полку, действовавшем на юге Франции (командир – М. Я. Слободзинский). После войны И. И. Богуш работал учителем Любанской средней школы.

Заведующий кафедрой судебной медицины Минского медицинского института доцент Сергей Алексеевич Прилуцкий с первых дней оккупации города активно помогал подпольщикам. 22 февраля 1944 г. он был арестован гестапо и после 7-недельного заключения вывезен в концлагерь во Францию. В начале августа 1944 г. С. А. Прилуцкий бежал из лагеря в отряд французских партизан^[474].

Участником движения Сопротивления был и уроженец д. Буденичи Борисовского района Федор Филиппович Слепухо. После побега из концлагеря он доверился первому встречному человеку. Тот указал семью Буланже, где беглеца могли укрыть и накормить. Ф. Ф. Слепухо действительно нашел там надежное укрытие, а по ночам вместе с хозяином и его товарищами ходил на диверсии.

В рядах французского Сопротивления сражались минские подпольщики Владимир Павлович Трушко и Борис Александрович Кедышко, которых гитлеровцы после ареста вывезли в концлагерь. Но они смогли бежать из лагеря, найти французских патриотов и вместе с ними продолжили борьбу против фашизма^[475].

В. А. Квитинский

Многие из наших соотечественников похоронены в земле Франции. Кроме уже упоминавшихся, погиб и навсегда остался неизвестным белорус Николай, родом из Полоцка^[476]. 28 августа 1944 г. пал смертью храбрых бывший красноармеец Эдуард Корытко, уроженец д. Слободка Могилевского района^[477]. Умер от ран, полученных в бою, Григорий Логинович Кисель, родившийся в Слуцком районе^[478]. Навсегда остался в земле Франции Константин Трубач, бывший боец испанских интернациональных бригад. Сопровождая В. В. Порика, 22 апреля 1944 г. погиб его боевой друг белорус Василий Галецкий^[479]. Боролись с врагом на французской земле и многие другие наши земляки. В настоящее время установлены фамилии 130 белорусов, участвовавших в движении Сопротивления на территории Франции.

В составе бельгийского Сопротивления сражалась группа советских военнопленных, сбежавших из лагеря, во главе которой стояли наши соотечественники А. В. Воронков, И. А. Дядькин и М. Лещинский. Они были инициаторами создания партизанского отряда, состоящего из советских военнопленных. В результате командиром отряда стал И. А. Дядькин, а начальником штаба – А. В. Воронков. В начале 1944 г. все советские партизанские отряды объединились в партизанскую бригаду «За Родину». Ее бойцы совместно с бельгийскими партизанами принимали участие в боевых операциях. В частности, в июне 1944 г. силами бригады был освобожден г. Бре. Следует отметить, что после освобождения Бельгии А. В. Воронков наряду с 30 советскими партизанами был отмечен высшими наградами бельгийской армии^[480]. В составе бельгийского Сопротивления также сражались с врагом выходцы из Беларуси Иван Шиян, Иван Чечет, Григорий Станкевич, Владимир Юревич, Николай Кошелев и другие^[481].

Многие уроженцы Беларуси участвовали в партизанском движении на территории Чехословакии. В частности, командиром партизанской бригады имени Клемента Готвальда являлся уроженец Лепельского района Вячеслав Антонович Квитинский. Немецкое командование обещало за голову белоруса 2,5 млн марок. После войны В. А. Квитинский был удостоен звания Героя Советского Союза, а жители словацкой деревни Черная Лягота выбрали его почетным гражданином. Следует отметить, что в составе этого легендарного соединения наряду с чехами и словаками сражались представители разных национальностей, в том числе и белорусы.

После освобождения Украины от немецко-фашистских оккупантов была создана партизанская группа в количестве 23 человек для заброски на территорию Словакии. В составе группы было несколько наших земляков, прошедших школу подполья и партизанской борьбы на территории Украины. Среди них уроженец г. п. Дубровно Витебской области Роман Степанович Стрельцов, опытный воин и партизан. Он окончил среднюю школу в родном городе, Могилевский политикопросветительский техникум, Горьковское артиллерийское училище, стал командиром батареи. С декабря 1943 г. – командир взвода, диверсионной роты в украинском партизанском соединении А. Ф. Федорова, комиссар и командир отряда «За Родину»^[482]. В группу входил гомельчанин Олег Владимирович Ярыгин. Он прибыл из окружения в родной город, был членом подпольной организации, действовавшей на паровозовагоноремонтном заводе (ПВРЗ). Когда над Ярыгиным нависла угроза ареста, он ушел в лес, где присоединился к отряду украинских партизан^[483]. Бойцом группы являлся и минчанин Евгений Романович Мерзов^[484]. Он также попал в окружение, а затем был членом подпольной организации, действовавшей на Гомельском ПВРЗ. Спасаясь от ареста, Е. Р. Мерзов ушел в партизанское соединение А. Ф. Федорова, был командиром группы, комиссаром отряда «За Родину». В состав группы входили также белорусы Иван Прус, Федор Куриленок, Иван Грибков, украинец Борис Калач. Комиссаром организаторской группы был назначен Р. С. Стрельцов. Группа прибыла к месту назначения в с. Абарово под Ровно. Здесь будущие чехословацкие партизаны совершенствовали свои боевые знания, готовились к боям. Затем группа пешим порядком пересекла советско-чехословацкую границу и вышла в Восточную Словакию^[485]. Группа быстро переросла в крупный отряд. Комплектовались взводы и роты, был переформирован штаб. Командиром отряда Украинский штаб партизанского движения назначил Р. С. Стрельцова, должность комиссара отряда занял Е. Р. Мерзов, О. В. Ярыгин стал начальником штаба. Б. Ф. Калач был назначен командиром взвода. 7 ноября 1944 г. на общем собрании партизан было принято решение назвать отряд «За Родину».

Б. Ф. Калач

Вот некоторые выписки из журнала боевых действий отряда с участием наших земляков:

«2 сентября. Два отделения во главе с Мерзовым, Дербо и Грибковым в селе Сухово (9 километров юго-западнее Медзилаборце) уничтожили гарнизон немцев. Уничтожено 12 и ранено трое фашистов. Захвачены мотоцикл, много медикаментов, несколько пулеметов, автоматов и винтовок. Уничтожен продовольственный склад.

22 сентября. Подрывники Куриленок и Бурлицкий при участии взвода Гладышева в районе станции Родвань (участок железной дороги Медзилаборце-Гуменне) пустили под откос вражеский эшелон. Уничтожены паровоз и семь вагонов с военными грузами».

С. И. Ксензов

В составе отряда прославился гомельчанин Борис Филиппович Калач. Он родился 11 августа 1923 г. в пос. Городня (ныне город в Черниговской области, Украина) в крестьянской семье. Украинец. В 1939 г. окончил семилетку, а в 1940 г. – ФЗУ при Гомельском паровозоремонтном заводе. Получив специальность токаря по металлу, работал на этом заводе. В апреле 1941 г. перешел работать токарем-инструментальщиком в Черниговскую МТС. Не успел эвакуироваться и вынужден был остаться на временно оккупированной территории. В марте 1942 г. Б. Ф. Калач установил связь с партизанским отрядом, которым командовал секретарь Черниговского обкома Алексей Федорович Федоров. В партизанах был вторым номером пулеметчика, принимал участие в боевых действиях отряда. В апреле 1943 г. Бориса Филипповича назначили командиром отделения, а затем командиром диверсионного взвода партизанского отряда имени Щорса. На боевом счету его взвода -54 подорванных составов с боевой техникой, горючим и живой силой врага, а на его личном – 12 эшелонов. В июле 1944 г. Б. Ф. Калач в составе диверсионной группы вновь был направлен в тыл врага в Чехословакию. В ноябре 1944 г. мужественный патриот был ранен и отправлен в госпиталь, откуда вышел в мае 1945 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 2 мая 1945 г. за образцовое выполнение заданий командования в борьбе против немецко-фашистских захватчиков, проявленные при этом мужество и героизм и за особые заслуги в развитии партизанского движения Борису Филипповичу Калачу присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда». После окончания Великой Отечественной войны Б. Ф. Калач вернулся к мирному труду. В 1950 г. он окончил педагогический институт и работал директором средней школы. Жил Борис Филиппович в г. Гомеле. Умер 18 декабря 2001 г. Награжден орденами Ленина, Отечественной войны I степени, Красной Звезды, орденом «За службу Родине» III степени (Республика Беларусь, 15.04.1999), медалями, иностранными наградами. Почетный гражданин города Медз ила борце (Словакия). На здании школы № 2, в которой работал Б. Ф. Калач, и на доме, в котором он жил в Гомеле, установлены мемориальные доски.

Приводя примеры мужества белорусов в составе партизанского движения на территории Чехословакии, нельзя не вспомнить уроженца д. Киселевка Мстиславского района Сергея Ивановича Ксензова. Летом 1944 г. он в составе группы парашютистов был заброшен в район чехословацкого города Зволен. Войну С. И. Ксензов встретил в должности секретаря партбюро мотомехполка в Украине. Попал в окружение, стал партизаном в соединении А. Ф. Федорова, был командиром диверсионной группы. С мая 1943 г. партизанил в соединении генерал-майора М. И. Наумова: был помощником начальника штаба по разведке отряда «Красный», позже – комиссаром этого отряда^[486].

Вскоре группа выросла в отряд, а отряд – в партизанскую бригаду, которая получила имя Героя Советского Союза Яна Налепки. С. И. Ксензова назначили начальником штаба бригады, командиром стал чешский коммунист Антон Шагат. Партизаны бригады принимали активное участие в Словацком национальном восстании, сумели удержать свои рубежи до подхода войск Красной Армии и Чехословацкого корпуса. В одном из боев возле д. Лутелло С. И. Ксензов был тяжело ранен, более семи месяцев врачи боролись за его жизнь. Но он выстоял. Боевые дела патриота отмечены многими орденами и медалями, в том числе орденом Ленина. Правительство ЧССР наградило С. И. Ксензова Военным крестом Белого льва и медалью «Народный партизан Чехословакии» ^[487].

В мирное время ему было присвоено звание заслуженного учителя БССР.

На чешской земле судьба свела еще двух белорусов – Ивана Куриловича и Павла Зуйкевича. Иван Прокофьевич Курилович, уроженец д. Старомлыны Дрогичинского района, был бойцом испанских интернациональных бригад, подпольщиком в Украине, руководителем разведывательно-диверсионной агентуры в Польше. После очередной специальной подготовки он был заброшен в район Праги. С опытным разведчиком в тыл врага летел радист Стефан Шагур. До войны он служил в чехословацкой армии, окончил школу радистов. Когда нацисты оккупировали его страну, бежал в Советский Союз. В ночь на 19 февраля 1945 г. разведчики приземлились в заданном месте, где их уже ждали чехословацкие патриоты. Вскоре после высадки И. П. Курилович и С. Шагур связались с чешскими антифашистами и с их помощью установили, что в Прагу поступают запчасти для танков «Тигр» из г. Пльзень, определили, где и сколько базируется тяжелых бомбардировщиков нового типа, также уточнили дислокацию гарнизона противника в Моравской Остраве и систему оборонительных укреплений гитлеровцев. Все эти сведения были переданы в Центр. Советская авиация наносила по указанным целям прицельные удары.

Донесений было так много, что радист С. Шагур не успевал их обрабатывать и передавать. По просьбе И. П. Куриловича в его распряжение был заброшен еще один радист^[488]. Это был Павел Григорьевич Зуйкевич, уроженец д. Локтыши Ганцевичского района. С первых дней войны он стал партизанским связным, во время одной из облав был схвачен гитлеровцами и вывезен в Германию. Но П. Г. Зуйкевичу удалось бежать, пробраться на родину, где он встретил украинских партизан. В их рядах он сражался до освобождения родной земли, а затем стал воином Красной Армии. Как опытного бойца, П. Г. Зуйкевича направили на курсы радистов. После их окончания сержант-радист вместе с Зеноном Чехом, опытным партизанским разведчиком, поляком по происхождению, был заброшен в распоряжение И. П. Куриловича. С их прибытием поток важной информации, передаваемой в Центр, еще более возрос.

Врагу удалось запеленговать радиопередатчики. Радистам приходилось работать на рации по несколько часов подряд. Это было нарушением инструкции, по которой предусматривалось находиться в эфире не более получаса. Но сведения были очень необходимы Красной Армии. Разведчики шли на смертельный риск. Поступило указание перебросить их на другую конспиративную квартиру, в новое место, но осуществить это не успели. 3 апреля их арестовали.

П. Г. Зуйкевич и 3. Чех в это время находились в другом месте, в д. Псари, что недалеко от Праги. Через четыре дня гитлеровским спецслужбам удалось запеленговать работу их радиостанции, и деревня была окружена. Враг пытался взять радистов живыми. П. Г. Зуйкевич успел передать в Центр последнюю радиограмму, уничтожить рацию и вступить в бой. В неравной схватке мужественный разведчик погиб. Его боевой соратник 3. Чех был арестован. Это случилось 7 апреля 1945 г.^[489]

1 мая 1945 г. разведчики были приговорены к расстрелу. В этот день началось восстание населения Праги против оккупантов. Через четыре дня оно охватило весь город и Южную Чехию. Под вечер восставшие открыли все камеры тюрьмы и арестованные И. П. Курилович, Йозеф Глухи и Зенон Чех вышли на свободу^[490].

6 января 1968 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР за успешное выполнение заданий командования Советской Армии в период Великой Отечественной войны и проявленные при этом мужество, инициативу и стойкость И. П. Курилович был награжден орденом

Красного Знамени. За активную помощь командованию Красной Армии орденами Отечественной войны I и II степени награждены боевые помощники И. П. Куриловича – Йозеф Глухи, Карел Цырин, Стефан Шагур, Й. Кажа, Вавринец Корчиш, Йозеф Олива (посмертно), Юлиус Филипп, Франтишек Хлада (посмертно), Вера Цырынова и Йозеф Чижинский^[491].

Лишь спустя двадцать два года после смерти П. Г. Зуйкевича его землякам удалось установить имя погибшего героя. В 1967 г. его останки были торжественно перезахоронены на Ольшанском военном кладбище в Праге. На его могиле установлен памятник. Отважный разведчик награжден высшей чехословацкой наградой – Военным крестом I степени. В д. Локтыши и г. п. Ганцевичи его именем названы улицы, в Локтышовской школе работает музей П. Г. Зуйкевича. Чехословацкие кинематографисты сняли о нашем земляке и его боевых товарищах фильм «Акция 15 ЗЭТ» ^[492].

В рядах чехословацких партизан боролись с врагом уроженец г. Орши танкист старший сержант Николай Степанович Поленков^[493], пинчанин Михневич (сражался в составе бригады имени А. Невского; комбриг В. А. Карасев)^[494], Анатолий Павлович Шиманович, уроженец д. Желудовщина Логойского района (награжден чехословацкой наградой «Партизан Чехословакии»)^[495].

Высоко оценивая непосредственную помощь советских партизан, К. Готвальд в письме Центральному Комитету Коммунистической партии Украины 30 июня 1945 г. от имени ЦК Компартии Чехословакии писал: «Советские партизаны принесли к нам замечательный дух советских бойцов, дух ненависти к врагу, дух решимости в борьбе с фашистами; советские партизаны показали чешскому и словацкому народам, как нужно бить фашистов и то, что в этой борьбе должны участвовать широкие народные массы»^[496]. Нет возможности вспомнить всех наших соотечественников, сражавшихся в партизанских отрядах на земле Чехословакии. По нашим подсчетам, в чехословацком Сопротивлении боролось около 130 партизан-белорусов.

В годы Великой Отечественной войны представители белорусского народа мужественно сражались в рядах итальянских партизан-антифашистов. В основном это были военнопленные и гражданские лица, угнанные гитлеровцами на принудительные работы и отправленные в Италию. Одним из активных участников антифашистского движения в Италии был защитник Брестской крепости пограничник Г. Еремеев^[497]. В числе белорусов, которым удалось сбежать из неволи и присоединиться к бойцам-гарибальдистам, находился 16-летний уроженец д. Сидоровичи Могилевского района Николай Фролов. За неоднократное участие в боевых операциях итальянских партизан он получил благодарность от имени бойцов-гарибальдистов в виде «Свидетельства патриота».

В рядах итальянских партизан сражался с врагом бежавший из плена уроженец Витебской области Иван Михайлович Ясь^[498]. Навсегда остались на итальянской земле Теодор Хризантович Карницкий, уроженец д. Родники Воложинского района^[499], и Иван Петрович Крапшило, родившийся в Борисовском районе. В боях с врагом 12 июля 1944 г. погиб уроженец д. Головачи Гродненского района Вацлав Викентьевич Макаревич^[500].

Подростком был вывезен в Германию связной 8-й Круглянской партизанской бригады (комбриг С. Г. Жунин) уроженец д. Новое Полесье Круглянского района Болеслав Владимирович Василевский. Ему удалось бежать из концлагеря и пробраться в Италию. Но и здесь парню не повезло. Юный патриот снова был схвачен жандармами и заключен в лагерь военнопленных в г. Верона. Удался лишь второй побег. Итальянские патриоты привели Б. В. Василевского в 45-ю гарибальдийскую бригаду, где он сражался с врагом до конца войны^[501].

До полной победы боролся с врагом на итальянской земле Константин Кондратенко, родом из Дубровенского района. В его партизанском удостоверении записано: «От имени правительства и народа Италии удостоверяем, что Константин Кондратенко с оружием в руках сражался против немцев, участвовал в наступательных операциях и получении военной информации»^[502].

Не дождался победы бывший рядовой Красной Армии минчанин Игорь Илларионович Козлов. 26 февраля 1945 г. в бою возле д. Табор он погиб смертью героя.

Это далеко не полный перечень наших соотечественников, боровшихся с врагом на земле Италии. Так, например, в провинции Модена был создан Русский партизанский отряд, которым командовал капитан Красной Армии В. Я. Переладов. По свидетельству его комиссара А. М. Тарасова, среди партизан отряда были и белорусы^[503]. К сожалению, имена их неизвестны.

Установлены фамилии 20 белорусских патриотов, сражавшихся в рядах итальянских партизан.

В польском движении Сопротивления в годы Великой Отечественной войны находилось около 10 тысяч уроженцев Беларуси, в том числе не менее 5 тысяч белорусов. Многие из наших земляков отличились во время боевых действий против гитлеровских войск. Среди них был уроженец Новогрудчины Николай Коженевский, который сначала являлся связным партизан, а потом самостоятельно возглавлял отряд в Налибокской пуще. Во взаимодействии с советскими партизанами отряда имени М. И. Кутузова он захватил в плен несколько десятков немецких солдат и офицеров^[504].

Наши соотечественники сражались и среди партизан Югославии. Рост численности советских граждан позволил югославскому командованию приступить к организации из них отдельных формирований. Первое из них – русская рота – было создано осенью 1943 г. в составе 2-го батальона 2-й Словенской (Сочской) бригады. В составе роты вместе со своими словенскими боевыми друзьями сражались с общим врагом 15 уроженцев Беларуси. Фамилии их, к сожалению, известны пока не все.

Летом 1943 г. гитлеровцы вывезли из д. Сидоровичи Могилевского района в Австрию Г. П. Королева. С помощью патриотов ему удалось бежать, попасть в Югославию. В апреле 1944 г. он стал партизаном-пулеметчиком 2-го батальона 18-й Бозавицкой ударной бригады (в конце войны батальон стал называться «Первая Русская ударная бригада Югославской Народной Армии»). После победы Г. П. Королев был участником парада войск Народно-освободительной армии Югославии (НОАЮ) в Любляне. После возвращения на родину был призван в Красную Армию^[505]. В составе этой же бригады сражался с врагом и погиб уроженец д. Яновка Речицкого района рядовой Антон Павлович Курлович^[506].

Моральный дух советских партизан был высоким, в их ряды вливались всё новые патриоты, бежавшие из немецких лагерей. Во время похода по Бенешке

Словении на базе 2-го батальона, который к тому времени на 80 процентов состоял из советских граждан, был организован русский батальон. В нем также воевала группа словенцев. Батальон насчитывал 270–300 человек, состоял из двух рот.

В течение лета 1944 г. русский батальон провел свыше 40 операций, уничтожил более 5 тысяч вражеских солдат и офицеров. Из строя выбыло немало и советских бойцов. Чтобы восполнить их потери, к ним в конце августа из 3-й бригады «Иван Градник» 31-й дивизии была переведена русская рота численностью 80-100 бойцов, сформированная в марте 1944 г. К осени русский батальон 18-й бригады насчитывал 400 с лишним бойцов.

Партизаны батальона вели непрерывные бои с гитлеровскими войсками. Особенно ожесточенные сражения развернулись осенью 1944 г., когда фашистское командование стало перебрасывать часть своих войск из Италии через Словенское Приморье на Восточный фронт. 27 ноября 1944 г. советский партизанский батальон устроил засаду на автодороге Горица-Виласк. Особенно отличилась в этот день дважды отбившая фашистские атаки рота командира белоруса Козловского. В рукопашной схватке он был ранен, но поле боя не оставил, продолжал командовать своим отрядом^[507].

Сержант Николай Трофимович Мелюшков, уроженец Городокского района, попал в плен в конце 1942 г. В 1943 г. его вывезли в Югославию в Загреб. Совершив побег, белорус оказался в рядах югославских партизан. Как опытный воин, он был назначен вторым номером пулеметного расчета, участвовал во многих боях. После окончания войны вернулся в родные места, работал в д. Долгополье^[508].

Похожим оказался боевой путь еще одного нашего земляка Валентина Ивановича Цветкова. Родился он в д. Вировля Городокского района. В годы войны стал партизаном 4-й Белорусской партизанской бригады. В 1943 г. попал в плен и был вывезен гитлеровцами в Югославию. С помощью местных подпольщиков ему удалось бежать к югославским партизанам. В. И. Цветков сражался с фашистскими захватчиками на югославской земле до прихода Красной Армии, потом боролся с врагом в ее рядах. После возвращения на родину работал в местном колхозе. Умер Валентин Иванович в 1993 г.^[509]

Советские люди на территории Словении воевали еще примерно в 35 частях НОАЮ и партизанских отрядах. Всего в Словении вели борьбу с врагом примерно 1550 советских граждан, не считая бойцов 1-й Русской ударной бригады. Более 260 из них пали смертью храбрых в борьбе с фашистами или пропали без вести^[510]. Безусловно, среди них были и белорусы.

Более 20 советских граждан сражались осенью 1944 г. в 10-й Македонской бригаде. Среди них были русские, украинцы, белорусы, таджики, узбеки. 29 октября 1944 г. в боях был смертельно ранен белорус, уроженец д. Почапово Пинского района Иван Петрович Кирилко. Бывший комиссар 4-го батальона 10-й Македонской бригады Бен Самоковлия после войны рассказал о стойкости и мужестве нашего земляка, его большой дружбе с югославскими патриотами, героизме, проявленном в боях за освобождение г. Прилепа от гитлеровских оккупантов. «Иван Петрович Кирилко, – писал Бен Самоковлия, – в начале войны попал в плен, находился в концлагере, который располагался на севере Греции, недалеко от границы с Югославией. В конце 1943 г. вместе со своими друзьями при активной помощи греческих патриотов Ивану Кирилко удалось вырваться из фашистского плена. По пути на югославскую землю я впервые встретился с ним, а потом и крепко подружился с этим замечательным человеком»^[511].

О борьбе советских людей в гитлеровских лагерях, пожалуй, с наибольшей яркостью свидетельствует восстание узников в лагере уничтожения Собибор, расположенном в полутора километрах от р. Буг и предназначенном для массового уничтожения евреев из всех стран Европы^[512].

Уже в мае 1942 г. в лагерь стали прибывать первые транспорты узников из Восточной Польши, Австрии, Чехословакии, Франции, Голландии и Советского Союза. 23 сентября 1943 г. в Собибор были доставлены советские военнопленные. Мысли о сопротивлении, организации борьбы за свободу появились у них с первых лагерных минут. С техником-интендантом второго ранга Александром Ароновичем Печерским связался поляк Леон Фельдгендлер и предложил войти в подпольную организацию сопротивления. Л. Фельдгендлер понимал: в преддверии наступления советских войск фашисты уничтожат газовые камеры, а потом и всех узников лагеря как свидетелей. Вместе они начали готовиться к восстанию и побегу.

Подпольщики, возглавляемые А. А. Печерским, решили более тщательно подготовиться к побегу. Была изучена система и порядок смены постов, распорядок дня эсэсовцев, связь, расположение минных полей вокруг лагеря. Операция началась 14 октября 1943 г. уничтожением верхушки лагерной администрации. Ликвидировать фашистских офицеров А. А. Печерский предложил по одному, приглашая по очереди в швейную и сапожную мастерские, где те заказывали форму и обувь. В портняжной мастерской последняя «примерка» ожидала начальника лагеря, в сапожной – начальника «зоны смерти», в столярке «разобрались» с унтершарфюрером лагеря. У каждого патриоты забирали пистолеты. Группа жестянщиков захватила в одной из оружейных шесть винтовок. Около 480 узников, собравшихся на площади под руководством А. А. Печерского,штурмом взяли главные ворота и вырвались на свободу. Через несколько дней после массового побега из Берлина был получен приказ о ликвидации лагеря Собибор. Беглецы в это время были уже далеко. Они разделились на несколько групп и ушли по разным направлениям. Группа во главе с А. А. Печерским достигла района действия брестских партизан и соединилась с ними. Позже лейтенант А. А. Печерский воевал в рядах Красной Армии, был ранен и после длительного лечения демобилизовался. Продолжали сражаться против фашистов и другие герои восстания^[513]. Уроженец Беларуси Наум Плотницкий (родился в д. Вичин Лунинецкого района) во время восстания возглавил группу, штурмовавшую оружейный склад. Вместе с А. А. Печерским форсировал Буг, влился в ряды партизанского отряда имени Н. А. Щорса Брестского соединения. В составе Красной Армии Н. Плотницкий освобождал Брест и Гдыню, был награжден орденом Красной Звезды. После войны жил в г. Пинске. Минчанин Борис Табаринский оказался в партизанском отряде, в действующей армии участвовал в боях за Варшаву, Данциг, Восточную Пруссию. В 1947 г. вернулся в Минск, работал на фабрике^[514].

Обзор фактов сопротивления в двух десятках гитлеровских лагерей дает основание утверждать, что даже в таких невероятно тяжелых условиях белорусские патриоты ни на минуту не прекращали борьбы. Оторванные от Родины, в глубоком тылу гитлеровской Германии, они вносили свой вклад в общее дело победы над фашизмом.

Всего же в европейских отрядах партизан и Сопротивления, лагерях и концлагерях Германии сражались с врагом более 2000 белорусов. Участие представителей белорусского народа в годы Великой Отечественной войны в борьбе против гитлеризма в составе регулярных войск союзников СССР по антигитлеровской коалиции, а также в рядах европейского движения Сопротивления является очередным свидетельством героизма наших соотечественников и громадного вклада в Победу над фашизмом.

3.2. В составе войск союзников СССР по антигитлеровской коалиции и в Войске Польском

В составе войск союзников

После сентябрьских событий 1939 г. во Франции было создано польское эмиграционное правительство во главе с генералом Владиславом Сикорским, которое до конца июня 1940 г. фактически находилось в состоянии войны с Германией и СССР. После капитуляции Франции правительство генерала Сикорского переехало в Англию, откуда направляло действия своих подпольных структур в Польше. 5 августа 1940 г. было подписано польско-британское военное соглашение, предусматривающее создание на территории Великобритании польских вооруженных сил под оперативным командованием британцев. На основании этого договора началось формирование 1-го Польского корпуса в составе 1-й пехотной бригады, 10-й бригады танковой кавалерии, 16-й танковой бригады и т. д.^[515] Кроме этого, на британских островах были созданы польские Военно-воздушные силы и Военно-морской флот, которые принимали активное участие в «Битве за Англию». Одним из лучших летчиков польских ВВС в Великобритании был Павел Хованский из-под Вилейки. Пилот польских ВВС в Англии белорус Казимир Янович участвовал в бомбардировках военных объектов на территории Германии, проведя в воздухе 474 часа, в том числе 80 в ночное время суток. За весь период войны в составе Военно-морского флота погибло 48 наших земляков, в то время как потери уроженцев Беларуси среди военнослужащих Военно-воздушных сил составили 94 человека. Особого внимания заслуживает тот факт, что 18 белорусов – моряков польского военного судна «Аркан» погибли во время затопления его немецкими подводными лодками 8 октября 1943 г. в Северном море^[516]. Большинство уроженцев Беларуси принадлежали к рядовому составу, однако среди погибших наших земляков часто встречаются и офицеры.

Из сухопутных частей 1-го Польского корпуса были приведены в боевое состояние и приняли участие в боевых действиях летом 1944 г. только 1-я танковая дивизия и 1-я отдельная парашютная бригада. 8 августа 1944 г. 1-я танковая дивизия вошла в состав 2-го канадского корпуса 1-й канадской армии и приняла участие в боях по освобождению Голландии, Бельгии и Франции. Осенью 1944 г. во время боев на территории Северной Франции она была блокирована танковым корпусом СС и вынуждена была сражаться самостоятельно в окружении. В результате в районе местности Монт-Армель дивизия захватила в плен более 5 тысяч военнослужащих элитных СС дивизий, таких как СС «Адольф Гитлер» и СС «Гитлерюгенд». В знак особого уважения за освобождение бельгийского г. Бредо по распоряжению бургомистра всему личному составу дивизии было присвоено звание «Почетные граждане»^[517]. За период своего существования соединение потеряло 1289 человек убитыми, 3874 ранеными и 185 пропавшими без вести. Среди 1466 похороненных, известных по фамилиям, значится 79 уроженцев Беларуси (6,5 %), в том числе 1 офицер^[518].

1-я отдельная парашютная бригада была создана летом 1944 г. на территории Великобритании и подчинена командованию британского 1-го воздушно-десантного корпуса, который входил в состав 1-й воздушно-десантной армии союзников. На 11 июня она насчитывала 2200 человек. В боевых действиях она участвовала только единственный раз – во время крупнейшей за весь период войны воздушно-десантной операции союзников «Маркет-Гарден» в октябре 1944 г. в Голландии^[519]. Польские парашютисты были десантированы возле местечка Арнем и в период с 21 по 29 октября 1944 г. принимали участие в боевых действиях. Однако в результате тактической ошибки британского военного командования польские парашютисты оказались в окружении и вынуждены были самостоятельно противостоять превосходящим силам противника. Во время битвы под Арнемом отличился ряд парашютиста в-бело русо в, в том числе стрелки Василий Дурей ко, Михаил Хлус, Алексей Микульский, Антон Гарлюкевич, Николай Потапович, сапер Владимир Яблонский и др. Солдат 3-й парашютной роты В. Дурей ко вспоминал: «В парашютной бригаде было много белорусов. Многие из них были моими земляками. К сожалению, немногим из них удалось выжить в битве под Арнемом, которая была настоящим месивом… Только пару человек с моего взвода уцелели в битве»^[520]. За период боев потери 1-й парашютной бригады составили 47 убитыми, 158 ранеными и 173 пропавшими без вести. Общее количество белорусов среди погибших воинов бригады достигает 28 человек^[521].

Были воины-белорусы и в составе отдельной бригады карпатских стрельцов. Созданный 2 апреля 1940 г. после капитуляции Франции личный состав бригады отказался сложить оружие и перешел в подчинение британских войск на Среднем Востоке. После реорганизации 19–28 августа 1941 г. бригада была направлена в район Тобрука (Ливия), где с 3 октября ей был отведен наиболее трудный и ответственный промежуток обороны – западный. В таком положении бригада удерживала позиции в условиях окружения до 12 декабря 1941 г. За время боевых действий в Северной Африке безвозвратные потери бригады составили 7 офицеров и 132 солдата. В североафриканских песках навечно остались лежать уроженцы Беларуси – подофицер Мечислав Понятовский и капитан Чеслав Петревич^[522]. Польские части в Англии пополнялась за счет добровольцев польских эмигрантов из стран Латинской Америки, главным образом из Аргентины, куда в 1920-1930-е гг. из Западной Беларуси в поисках лучшей жизни эмигрировало 20 тысяч белорусов. На призыв пополнить ряды польской армии отозвались 192 эмигранта-белоруса. Однако после прохождения медкомиссии на выезд в Великобританию было зарегистрировано только 92 белоруса. Наши земляки по количеству составили третью после поляков и украинцев этническую группу среди добровольцев.

В. Яблонский, сапер 1-й парашютной бригады

Факты свидетельствуют о том, что именно среди белорусов из Южной Америки наблюдался наибольший процент случаев дезертирства. Например, 23 марта 1944 г. из 1-й танковой дивизии дезертировало 25 солдат, в том числе 13 белорусов-добровольцев из Аргентины. Дезертиры на следующий день обратились в Министерство обороны Великобритании с просьбой перевести их в британскую армию, мотивируя свое желание тем, что в рядах польских войск они подвергаются конфессиональной и социальной дискриминации, а также их оскорбляют за симпатии к Советскому Союзу^[523].

Однако больше всего наших соотечественников сражалось в составе Польской армии генерала В. Андерса, которая была создана на территории СССР. История ее создания такова. В результате нападения Германии на СССР коренным образом изменилась ситуация в Европе. 12 июля 1941 г. в Москве было заключено первое официальное советско-английское соглашение, в соответствии с которым обе стороны обязывались оказывать взаимную помощь в войне и не заключать сепаратных соглашений. В данных условиях должно было определить свою позицию в отношении СССР и польское эмиграционное правительство. В начале июля 1941 г. начались контакты между послом СССР в Великобритании И. Майским и генералом В. Сикорским, которые завершились подписанием 30 июля 1941 г. договора между СССР и Польшей о возобновлении дипломатических отношений и сотрудничестве в войне. В его развитие 14 августа 1941 г. в Москве был подписан советско-польский договор, определивший общие основы создания на территории СССР польской армии из числа польских граждан. В декабре 1941 г. И. Сталин и В. Сикорский подписали декларацию, в которой констатировалось, что СССР и Польша, вместе со своими союзниками, будут вести войну до полной победы.

Учитывая, что на территории СССР находилось большое количество интернированных в 1939 г. военнослужащих польской армии, было решено приступить к формированию в СССР 25-тысячной Польской армии. Однако уже 25 декабря 1941 г. советское правительство дало согласие на увеличение ее до 96 тысяч человек. Штаб армии размещался в Москве, а с 12 сентября 1941 г. переехал в местечко Бузулук Оренбургской области^[524]. Было решено включать в состав армии в качестве добровольцев также жителей западных областей БССР и УССР, депортированных в 1940–1941 гг. в отдаленные районы СССР. Декретом Президиума Верховного Совета СССР от 12 августа 1941 г. все они получили амнистию с правом возвращения польского гражданства. Среди польских интернированных белорусы на момент формирования Польской армии составляли 2848 человек. Кроме того, среди более чем 300 тысяч депортированных с Западной Беларуси и Западной Украины польских граждан количество белорусов доходило до 10 %^[525].

Число добровольцев среди белорусов было огромным, о чем свидетельствуют донесения польских офицеров, ответственных за моральную сторону личного состава, а также воспоминания видных деятелей польского правительства. В рапортах польских офицеров отмечалось, что «белорусы очень лояльно относятся к мобилизации и готовы делить с поляками все выгоды и невзгоды», а генерал В. Андерс в разговоре с И. Сталиным 2 декабря 1941 г. отметил, что «белорусы были хорошими солдатами еще в сентябре 1939-го…»^[526]

К августу 1942 г. были сформированы 5, 6 и 7-я пехотные дивизии, в стадии формирования находились 8, 9 и 10-я пехотные дивизии, запасной полк, артиллерийские и танковые части. Численный состав армии превысил 70 тысяч человек. На основании достигнутых советско-польских соглашений Польская армия в два этапа (март и август 1942 г.) была эвакуирована в Иран. Вместе с военнослужащими СССР покинуло свыше 30 тысяч гражданских лиц, главным образом родственников солдат и офицеров. Из Ирана Польская армия была направлена в Ирак, оттуда – на территорию Палестины и Египта. На Среднем Востоке польские части были подчинены в оперативном отношении британскому командованию. Польская армия, эвакуированная из СССР, вместе с другими польскими формированиями образовало Польскую армию на Востоке.

П. Конюх

В июле 1943 г. из нее выделился 2-й Польский корпус в составе 5-й кресовой дивизии пехоты, 3-й дивизии карпатских стрельцов, 2-й танковой бригады (с 1944 г. – 2-я варшавская танковая дивизия), 2-й группы артиллерии и вспомогательных частей^[527]. На 15 декабря 1943 г. 2-й Польский корпус насчитывал 52 688 человек, в том числе 3099 офицеров. По данным генерала В. Андерса, 85 % личного состава этого формирования составляли жители Западной Украины и Западной Беларуси. Среди этой массы поляки имели не более 70 %, остальные были представителями национальных меньшинств^[528]. Согласно с информацией польского командования, в рядах Польской армии из СССР в Иран эвакуировалось 1397 белорусов^[529].

В декабре 1943 г. 2-й Польский корпус был переброшен в Италию, где в составе 8-й Британской армии принимал участие в боевых операциях вплоть до полной капитуляции немецких войск в Италии в апреле 1945 г. К числу наиболее значимых битв с участием солдат-белорусов Польского корпуса относятся: бои на юге Италии (февраль-март 1944 г.), бои на Адриатическом побережье (1-18 июля 1944 г.), взятие Болоньи (9-11 апреля 1944 г.) и др.

Во время боевых действий частей 2-го Польского корпуса на итальянском фронте воины-белорусы проявили исключительное мужество и отвагу. Особенно они отличились 11–18 мая 1944 г. во время последнего штурма Монте-Кассино. В нем принимали участие белорусы из 5-й пехотной дивизии и 3-й дивизии карпатских стрельцов. Здесь совершил подвиг стрелец 13-го батальона «Рыси» 5-й дивизии Григорий Булак, который, рискуя жизнью, проложил путь своим товарищам через минное поле, получил тяжелые ранения^[530]. Стрелок 1-го батальона Владимир Кишко во время атаки на Монте-Кассино был окружен немцами и попал в плен. Однако в тот же день он сумел сбежать и, присоединившись к своему подразделению, продолжал участие в боях. Санитар 5-й дивизии Константин Шибицкий был в числе 18 бойцов батальона, выживших в результате атаки на Монте-Кассино^[531]. Подпоручик 5-й дивизии белорус Петр Сыч, дважды раненный во время битвы под Монте-Кассино, но возвратившийся в строй, в своих воспоминаниях писал: «Белорусы щедро омыли своей кровью шероховатые, дикие горы возле монастыря Монте-Кассино…»^[532]В битве за Монте-Кассино в составе 10-го артиллерийского полка участвовал также известный в эмигрантских кругах белорусский певец Петр Конюх. Уроженец Лунинца Юрий Ясинский был одним из многих молодых солдат, погибших во время битвы у Монте-Кассино.

Известно, что в битве за Монте-Кассино потери 2-го Польского корпуса составили 924 человека убитыми и 94 – пропавшими без вести. Среди погибших -180 уроженцев Беларуси^[533].

А. Доропиевич

Наши земляки принимали участие в прорыве немецкой оборонительной линии «Гитлер», в боях на Адриатическом побережье, взятии Болоньи. В этих сражениях отличились белорусы – Владимир Унучек, уроженец Коссово Николай Залога и Алексей Святощик с Пинщины, Иван Михалюк из Вилейки, Михаил Бояровский и Сельвестр Будкевич из-под Столбцов, Павел Наваро, Николай Сенько из-под Столбцов (5-я кресовая пехотная дивизия), Антон Бурак и Павел Будоркевич (15-й познанский уланский полк). На военном кладбище в Лорето похоронено 234 уроженца Беларуси, в Касамасима – 72, Болонье – 287, других местах в Италии – 11. Среди белорусов, погибших во время боев на Адриатическом побережье Италии, был родной брат известной поэтессы Ларисы Гениюш – Аркадий Миклашевич^[534].

Итальянской награды – креста «За воинскую доблесть» (итал. Croce al valor militare) был удостоен уроженец Сталинщины Александр Овдейчук, который сражался в рядах 11-го полка противотанковой артиллерии.

80 уроженцев Беларуси награждены одной из почетных польских боевых наград – Крестом Храбрых. Среди них уроженец д. Прудцы Щучинского района, канонер 5-го артиллерийского полка 5-й кресовой дивизии Станислав Янушко, удостоенный ее дважды. Кроме того, известно, что не менее 7 белорусов были отмечены Серебряным Крестом Заслуг с мечами, а также не менее 45 наших соотечественников стали кавалерами Бронзового Креста Заслуг с мечами^[535].

Находясь далеко от родной земли, сражаясь в Италии, белорусы думали о родине и оставались преданы ей до конца.

Следует отметить, что среди военнослужащих 2-го Польского корпуса генерала В. Андерса находилось несколько сот белорусов и уроженцев Беларуси, служивших в 1941–1943 гг. в Красной Армии. Среди них были красноармейцы, зачисленные в Польскую армию на территории СССР в период с декабря 1941 по апрель 1942 г. Речь идет об уроженцах Западной Беларуси, которые на момент формирования армии Андерса проходили срочную службу в Красной Армии, однако на основании советско-польских соглашений были с их согласия переведены в польские части.

Вторую группу составляют белорусы-красноармейцы, находившиеся в лагерях военнопленных на территории Западной Европы, а затем попавшие в армию Андерса. Например, уроженец Брестчины Александр Доропиевич был призван на действительную службу в Красную Армию в 1940 г. В 1943 г. попал в немецкий плен и содержался в лагере военнопленных во Франции. Летом 1944 г. был освобожден американскими войсками и 8 ноября 1944 г. поступил на службу в Польские вооруженные силы на Западе. Принимал участие в освобождении Италии в составе одного из элитных польских подразделений – 2-го батальона командос. За время боев на Апеннинском полуострове А. Доропиевич был причислен к категории лучших стрелков подразделения^[536].

Кроме того, в составе 5-й кресовой пехотной дивизии сражались в Италии наши соотечественники, бывшие красноармейцы, участники оборонительных боев в Беларуси летом 1941 г. – уроженец Слутчины Александр Рожанец, Александр Москалик из Вилейки и Степан Маевский из-под Молодечно. Среди белорусов, погибших в битве за Монте-Кассино, был Константин Острейко из-под Лиды, в 1941 г. участвовавший в обороне Смоленска и Москвы^[537].

Косвенные сведения о присутствии белорусов среди «остарбайтеров» и польских военнопленных, пополнивших в 1944–1945 гг. ряды 2-го Польского корпуса, дает статистика относительно конфессионального состава частей генерала В. Андерса. Так, только за период с 1 января по 1 апреля 1945 г. личный состав частей 2-го корпуса пополнился за счет военнослужащих православного вероисповедания (именно среди солдат этой конфессии преобладали белорусы): в 5-й кресовой пехотной дивизии – на 121 человека, 3-й дивизии карпатских стрелков – на 89, 2-й варшавской танковой дивизии – на 7 человек и т. д.

Известно, что белорусы, вступившие в Польские вооруженные силы на Западе в 1943–1945 гг., участвовали в боевых действиях против гитлеровцев на территории Италии и Франции. Так, например, уроженец д. Залесье Шарковщинского района Тимофей Иванов в 1943 г. был вывезен гитлеровцами на принудительные работы в Германию, а позже в Италию. В мае 1944 г., после занятия американскими войсками Неаполя, он поступил на службу во 2-й Польский корпус и был зачислен в состав 3-й дивизии карпатских стрелков. В рядах этой дивизии он принимал участие в освобождении Италии, за что получил британские и польские награды ^[538].

Среди уроженцев Беларуси, вступивших в Польские вооруженные силы на Западе в 1945 г., находился Евгений Парфенов, который в 1943–1944 гг. сражался в партизанском отряде на Браславщине. Борьбу с фашистами он продолжил уже на территории Италии в составе 2-й танковой дивизии 2-го Польского корпуса, куда был зачислен 14 января 1945 г.

Уроженец Мядельщины Андрей Дунец попал в немецкий плен еще в 1939 г. Летом 1944 г., находясь во Франции, был освобожден войсками союзников. Вступил во французские парашютные части, однако был переведен в Италию и включен в состав 2-го Польского корпуса. В составе 3-го полка противотанковой артиллерии принимал участие в боях на севере Италии. В апреле 1945 г. был ранен.

Были белорусы и среди офицерского состава. Так, командующий 5-й кресовой пехотной дивизии генерал Никодим Сулик-Сарновский до Первой мировой войны принадлежал к Белорусскому студенческому союзу в Петербурге. Согласно воспоминаниям белорусов-солдат 5-й дивизии, он разговаривал с ними на белорусском языке, а в послевоенный период положительно относился к белорусскому движению в рядах 2-го Польского корпуса^[539]. Также надо назвать имена польских генералов – уроженцев Беларуси Иосифа (Юзефа) Воробья и командира 2-й варшавской танковой бригады Густава Пашкевича (оба из-под Лиды), командира связи 2-й варшавской танковой бригады уроженца Пинска полковника Евгения Козакевича.

Многие наши земляки после демобилизации остались на чужбине, где пополнили ряды послевоенной белорусской эмиграции, а около 1 тысячи бывших солдат армии Андерса после войны вернулись в Беларусь. Среди белорусов, возвратившихся на родину, были участники освобождения Италии и битвы за Монте-Кассино – Иосиф Жамойдин из-под Молодечно и Николай Волынец из Вилейки, служившие капралами в 5-й кресовой дивизии, солдаты этой же дивизии Якуб Конон с Вилейщины и Константин Неведомский из Пинска. В 1994 г. в связи с 50-летием битвы за Монте-Кассино вышеупомянутые солдаты от имени всех белорусов из армии Андерса посетили кладбище у подножия возвышенности Кассино и вместе с ветеранами из других стран участвовали в праздновании взятия данной высоты.

Участник битвы за Монте-Кассино капрал 13-го батальона «Рыси» 5-й кресовой пехотной дивизии И. Жамойдин (справа) вместе с другом

Количество наших земляков в личном составе Польских вооруженных сил на Западе на момент их расформирования осенью 1946 г. достигало 17–20 тысяч человек. Однако эта цифра является максимальной и включает в себя всех уроженцев Беларуси независимо от национальности. Что касается этнических белорусов, то наиболее соответствующей реальности является цифра не более 8-10 тысяч человек. Наибольшее количество наших земляков погибло в составе 2-го Польского корпуса во время его нахождения на территории Ближнего Востока и Северной Африки, а также боевых действий в Италии (1943–1945 гг.) – 803 человека (19 %)^[540].

Невозможно назвать точное количество белорусов, принявших участие в борьбе с гитлеризмом в составе армии США. Известно, что одним из первых американских солдат, которые высадились 6 июня 1944 г. в Нормандии, был И. Радюкевич. Героической смертью во время боевых действий во Франции в 1944 г. погибли белорусы Д. Владыко, Б. Стародуб, А. Русецкий, В. Прост, А. Савчук и другие. Белорус В. Коваленко был награжден Высшим Крестом Военно-воздушных сил, а Н. Орешко удостоен медали Конгресса. Сын белорусского эмигранта Александр Поховский был отмечен Серебряной звездой, медалью «Пурпурное сердце» и Медалью Победы во Второй мировой войне.

Американские газеты писали о подвигах белорусов Дж. Осипука, М. Клименко и многих других^[541].

Белорусы в Войске Польском в СССР

Особо надо сказать об участии белорусов и наших земляков в боевом пути Войска Польского, созданного на территории СССР. Оно действовало на Восточном фронте плечом к плечу с Красной Армией. В мае 1943 г. по инициативе Союза польских патриотов (СПП) и с согласия И. Сталина на территории Советского Союза, в Селецких лагерях вблизи Рязани, под командованием полковника Зигмунда Берлинга началось формирование 1-й польской пехотной дивизии имени Тадеуша Костюшко. Штаб размещался в местечке Сельцы под Рязанью. Польская дивизия в основном создавалась за счет уроженцев Западной Беларуси и Западной Украины. В связи с этим среди мобилизованных и добровольцев было много белорусов. Так, например, на 1 января 1944 г. в рядах костюшковцев служили 172 белоруса, в том числе 16 офицеров.

12 октября 1943 г. около д. Ленино Могилевской области состоялось боевое крещение польского соединения. За два дня боев соединение потеряло 1015 человек убитыми и ранеными, из них 281 уроженца Беларуси. Многие наши соотечественники отличились мужеством во время этой битвы. В частности, майор Бронислав Ляхович с Витебщины героически погиб, под шквальным огнем гитлеровцев поднимая в атаку солдат своего батальона. Во время боя также отличился уроженец Копыльского района капитан Семен Сопешко. За ратные подвиги в этом сражении 243 польских солдата и офицера были награждены орденами и медалями СССР. Появились в дивизии и Герои Советского Союза – автоматчица рядовая Анеля Кживонь, капитаны Владислав Высоцкий и Юлиус Хюбнер. Следует отметить, что 12 октября 1968 г. белорусская деревня Ленино правительством ПНР была награждена орденом «Крест Грюнвальда» III степени.

В августе 1943 г. было решено развернуть формирование 1-го Польского корпуса. В результате были созданы 2, 3, 4-я пехотные дивизии, 1-я танковая бригада имени Героев Вестерплатте. Штаб польских формирований находился в г. Сумы, под Житомиром. В марте 1944 г. началось формирование 1-й Польской армии. Все польские формирования, существовавшие с мая 1943 по июль 1944 г. на территории Советского Союза, именовались Польскими вооруженными силами в СССР. На июнь 1944 г. они насчитывали свыше 77 тысяч человек. Польские части принимали участие в освобождении Украины. По данным советского и польского командования, на 1 июля 1944 г. только в четырех пехотных дивизиях служило 718 солдат и 199 офицеров белорусской национальности. В действительности количество наших земляков было в несколько раз больше, поскольку многие из них были записаны поляками.

Лейтенант Аким Пинчук был одним из белорусов, призванных в Войско Польское

После освобождения Восточной Польши в августе 1944 г. в Люблине был создан Польский комитет национального освобождения (ПКНО), который провозгласил себя временным польским правительством. В связи с этим 15 августа 1944 г. была объявлена всеобщая мобилизация. Предполагалось создание Польского фронта в составе трех польских армий. Однако ограничились созданием Войска Польского в составе 1-й и 2-й армий. В период с августа по декабрь 1944 г. в западных областях БССР для пополнения Войска Польского проводился призыв добровольцев польской национальности. При советских военкоматах работали польские офицеры, занимавшиеся учетом добровольцев и отправкой их к местам формирования польских частей. В результате Войско Польское значительно пополнилось и стало насчитывать более 330 тысяч человек. Пополнение с территории западных областей Беларуси превысило 41 тысячу человек. Значительное количество из них составляли этнические белорусы. Отмечались случаи, когда советское командование преднамеренно способствовало зачислению в польские части белорусов, поскольку рассматривало их как элемент, не связанный с польским подпольем, которое внедряло в ряды Войска Польского своих соратников с целью разложения армии. Кроме того, многие белорусы сознательно во время призыва называли себя поляками, чтобы попасть в Войско Польское, поскольку в довоенный период проходили срочную службу в вооруженных силах Польши и были знакомы с польскими военными традициями и владели польским языком. В некоторых формированиях количество уроженцев Беларуси составляло около 20 %. Значительным был и процент офицеров-белорусов. Наибольшее число советских офицеров было откомандировано в технические рода войск, а также в пехоту и кавалерию. Так, например, в пехоте офицеры белорусской национальности составляли не менее 4,5 %, артиллерии – 5,1 % и т. д.

А. А. Вашкевич

К концу войны численность Войска Польского достигла 446 236 человек. На вооружении в это время имелось 3740 орудий и минометов, 432 танка и САУ, 584 самолета. Войско Польское участвовало во многих важнейших операциях заключительного этапа Великой Отечественной войны – Белорусской, Висло-Одерской, Восточно-Померанской, Берлинской и Пражской.

В. В. Корчиц

За период боевых действий Войско Польское потеряло 17 572 человека погибшими и пропавшими без вести. Среди этой цифры 4687 человек составляли уроженцы Беларуси. 22 апреля 1945 г. возле г. Баутцен во время Берлинской операции геройски погиб командир 5-й пехотной дивизии генерал Александр Александрович Вашкевич, похороненный в Варшаве. В числе погибших героев Войска Польского находились наши земляки капитан Борис Мосальский, Григорий Ясинский, Иван Квятковский. Последний в феврале 1945 г. получил орден «Virtuti Militari» V степени. Многие белорусы и уроженцы Беларуси были награждены польскими и советскими боевыми наградами, в том числе орденом «Крест Грюнвальда», Крестом Храбрых, медалями «За освобождение Варшавы», «За взятие Берлина» и др. Подполковник Игнатий Горанин с Могилевщины стал кавалером Ордена Красной Звезды. И таких примеров можно привести множество.

В Войске Польском было свыше 20 генералов-белорусов, представлявшие различные рода войск. Среди них Владислав Викентьевич Корчиц (1893–1966), уроженец д. Богдановичи Слонимского района Гродненской области, начальник Генерального штаба Войска Польского; Бронислав Иосифович Полторжицкий (1894–1969), родом из г. Несвижа Минской области, заместитель командующего 1-й армией Войска Польского; борисовчанин Иван Адамович Роткевич (1898–1962), начальник штаба 2-й пехотной дивизии имени Генрика Домбровского 1-й армии Войска Польского, затем командир этой дивизии; Болеслав Альбинович Кеневич (1907–1969), родом из д. Дворец Лунинецкого района Брестской области, начальник штаба 1-й армии Войска Польского, командир 4-й пехотной дивизии; Антон Наумович Сакович (1896–1982), уроженец д. Новоматеево Логойского района Минской области, начальник тыла армии в Войске Польском; Яков Иванович Драйчук (1901–1977), родом из г. Славгорода Могилевской области, начальник ПУ ВВС Войска Польского; Александр Александрович Вашкевич (1901–1945), уроженец Гродненщины, Герой Советского Союза, командир 5-й пехотной дивизии Войска Польского; Виктор Маркович Лемантович (1897–1977), родом из д. Малые Кошевники Молодечненского района Минской области, командир 12-й пехотной дивизии Войска Польского; уроженец Витебщины Емельян Григорьевич Савченко (1899–1966), заместитель начальника тыла Войска Польского.

Б. И. Полторжицкий

И. А. Роткевич

24 июня 1945 г. под двадцатью знаменами частей и соединений Войска Польского, наиболее отличившихся в боях с фашистскими захватчиками, по Красной площади прошла сводная колонна польских воинов под командованием начальника Генерального штаба польской армии В. В. Корчица.

Всем советским военнослужащим, находящимся в составе Войска Польского, объявлялась благодарность, и они награждались «Крестом за заслуги».

После войны некоторые белорусы остались на службе в Вооруженных силах ПНР. Например, в послевоенные годы на различных должностях в Войске Польском служило 63 офицера-белоруса, в том числе 16 генералов.

Глава 4 Вклад представителей белорусского народа в освобождение стран Европы от фашистского ига

4.1. В боях за освобождение Польши, Австрии, Чехословакии и Германии

В боях за освобождение Польши

Лето 1944 г. ознаменовалось крупными военными победами Красной Армии. В результате Белорусской стратегической наступательной операции «Багратион» была полностью освобождена от германских оккупантов территория БССР. 20 июля 1944 г. советские войска вступили на территорию Польши. За годы оккупации германское командование создало в Польше и Восточной Пруссии мощные оборонительные рубежи. Стоящие перед Ставкой Верховного Главнокомандования задачи требовали максимальной концентрации людских и материальных ресурсов, мужества солдат и офицеров, мастерства командующих армий и фронтов.

В ходе Белорусской и Львовско-Сан-домирской операций в июле 1944 г. были освобождены юго-восточная и восточная части Польши (четвертая часть ее территории). Чтобы не дать укрепиться немецким войскам на р. Висле, последовал приказ Ставки стремительно развивать наступление. Иметь крупные плацдармы на Висле было важно и в военно-стратегическом, и в политическом отношении: три года Советский Союз вел тяжелейшую войну с нацистской Германией, дипломатически «не замечая» медлительности союзников по открытию Второго фронта. Красная Армия, разгромив более 170 немецких дивизий на своей территории, стояла теперь перед жизненно важными для нацистской Германии и их сателлитов районами. От успешных наступательных действий наших войск зависели окончательный разгром страны-агрессора и организация послевоенного устройства мира, а фактически и прочность этого мира.

18 июля 1944 г. войска 47-й и 8-й армий с ходу форсировали Западный Буг и вступили на территорию Польши. Удар 1-го Белорусского фронта был ошеломительным, и немецкие войска не смогли сдержать это наступление. 24 июля совместными действиями 8-й армии и 2-й танковой армии был освобожден г. Люблин, а другими войсками фронта – целый ряд польских городов на восточном берегу Вислы.

Войсками 47-й армии командовал генерал-лейтенант Ф. И. Перхорович, наш земляк, белорус, уроженец Докшицкого района Витебской области. Успешное наступление этой армии в восточных районах Польши во многом зависело от решительности и организаторских способностей этого талантливого военачальника.

Ф. И. Перхорович

И. К. Воропаев

При форсировании Вислы в районе Магнушева успешно воевали многие белорусы. Здесь отличился начальник артиллерии 4-го гвардейского стрелкового корпуса 8-й армии генерал-майор артиллерии И. К. Воропаев, уроженец Краснопольского района Могилевской области. Он лично руководил переправой артиллерии, а затем артиллерийским огнем обеспечил переправу соединений корпуса (отметим, что мастерство артиллеристов 8-й гвардейской армии при форсировании Вислы вошло в историю военного искусства)^[542]. При поддержке артиллерии самоотверженно воевали специалисты инженерных войск, в том числе и саперы. Среди них был и уроженец Бешенковичского района Витебской области М. А. Высогорец. Командир саперной роты отличился при наведении мостов через реки Западный Буг (19 июля), Сан (24 июля) и Висла (1–5 августа 1944 г.). Капитан Высогорец личным примером вдохновлял бойцов, под огнем противника руководил работами, находясь по грудь в воде. Лучшие саперы были удостоены боевых наград, а их командир – звания Героя Советского Союза (23 сентября 1944 г.).

Немецкий оборонительный рубеж на Висле был стратегически важным для противника и поэтому наиболее укрепленным. Не случайно сюда были стянуты самые опытные и подготовленные соединения германской армии. Здесь по сути решался исход войны. В начале августа 1944 г. на Магнушевском плацдарме шли жаркие кровопролитные бои – немецкая пехота поддерживалась бронированной лавиной танков, большим количеством авиации. Не успев как следует закрепиться на западном берегу реки, воинам 8-й гвардейской армии 1-го Белорусского фронта приходилось отражать жесточайшие контратаки.

Несколько таких контратак было успешно отбито бойцами 29-го стрелкового корпуса под командованием земляка И. К. Воропаева – уроженца Краснопольского района Могилевской области генерал-майора А. Д. Шеменкова. Корпус успешно форсировал Вислу 1 августа 1944 г. и сразу же вступил в бой. Несколько дней подряд бойцы самоотверженно отстаивали Магнушевский плацдарм и боролись за его расширение.

Успех закрепления на данном плацдарме зависел от всех родов войск. Так, 2 августа взвод пешей разведки 79-й гвардейской стрелковой дивизии (8-я гвардейская армия, 1-й Белорусский фронт) во главе с офицером разведки уроженцем Чашникского района Витебской области старшим лейтенантом С. Ф. Пшенным скрытно переправился через Вислу. Разведчики в первую очередь добыли необходимые сведения, а потом уничтожили огневые точки на переднем крае противника, разбили штаб зенитного полка, захватили немецкие документы и полковое знамя, а затем содействовали переправе двух полков. За этот подвиг бойцы были удостоены боевых наград, а лейтенант С. Ф. Пшенный – Звания Героя Советского Союза (24 марта 1945 г.).

На Магнушевском плацдарме в августе 1944 г. отличились многие белорусы: и те, что прошли всю войну от Бреста до Сталинграда, и совсем юные бойцы. Уроженцу Быховского района Могилевской области Н. Г. Беляеву в ту пору не исполнилось и 19 лет. Но юноша отличался бесстрашием и умением, не случайно он был назначен командиром минометного расчета. Гвардии старший сержант Н. Г. Беляев отважно сражался в эти тяжелые дни, а особенно отличился 7 августа 1944 г., когда следовали контратака за контратакой противника. Будущий полный кавалер Н. Г. Беляев свою первую боевую награду – орден Славы III степени – получил за этот памятный бой.

Для войск 1-го Белорусского фронта стратегически важным было захватить еще один плацдарм – севернее Варшавы. Из этого исходил командующий фронтом маршал К. К. Рокоссовский, отдав приказ войскам 2-й танковой армии сразу же после захвата Пулав и Демблина повернуть в сторону пригорода Варшавы – Прагу и отсечь крупную немецкую группировку. В этот район немецкое командование стянуло огромные силы, потому что Прага была последним немецким плацдармом на восточном берегу Вислы. С 1 августа 1944 г. на протяжении 5 дней на подступах к польской Праге тяжелейшие бои вела 2-я гвардейская танковая армия (в ее составе воевали многие белорусы и уроженцы Беларуси, в том числе будущие Герои Советского Союза Е. Г. Вайнруб, Л. С. Данилюк, С. А. Калинковский, С. С. Мацапура, А. В. Поддавашкин, М. В. Хотимский, Л. С. Черкас и др.)^[543]. Не стихали бои и потом, вплоть до начала сентября 1944 г. Для танковой армии это была большая трагедия – в боях под польской Прагой погибло около 300 танкистов, общие потери вместе с ранеными составили почти 2 тысячи человек, из строя были выведены 500 танков.

В таких тяжелых кровопролитных сражениях гибли не только танкисты, но и их неизменные спутники в боевых действиях – десантники на броне: 20 августа 1944 г. погиб орденоносец Герой Советского Союза уроженец Докшицкого района Витебской области А. Г. Юхновец. Тяжелейший 1941 год, битва под Москвой, Курская битва, бои за освобождение Беларуси – за годы войны кем только не довелось послужить Арсентию Гавриловичу: был водителем, затем артиллеристом, фронтовым разведчиком, и везде проявлял отважность и находчивость, и везде щадила его вражеская пуля. Но переменчива фронтовая судьба, погиб он и остался навечно лежать в польской земле.

1 августа 1944 г. в Варшаве началось восстание, готовившееся польским «лондонским» правительством заранее и в тайне от командования Красной Армии. Важное задание пробраться в Варшаву и собрать необходимую информацию получил армейский разведчик И. А. Колос. Уроженец Лельчицкого района Гомельской области, в довоенной жизни он учительствовал на Белосточчине, владел польским языком, был командиром партизанского отряда. На парашюте И. А. Колос был сброшен в восставшую Варшаву, пытался наладить связь с руководителями восстания (у которых, к сожалению, не было такого желания), исследовал буквально весь город и его подземелья, чтобы собрать важные сведения. Установив связь по радио, И. А. Колос координировал действия восставших и частей Красной Армии, способствовал получению варшавянами грузов с самолетов, собирал разведданные о немецких войсках в городе. Наш земляк проявил настоящий героизм, пробираясь по варшавским подземным коммуникациям, рискуя в любую минуту оказаться в руках врага, вплавь ночью перебрался через Вислу и вернулся к своим. Был представлен к высокой награде, однако по неизвестным причинам медаль «Золотая Звезда» не получил. Подвиг белоруса И. А. Колоса на долгие годы «затерялся» в анналах военной истории страны, и только в 1994 г., через полстолетия, он получил высшую награду теперь уже другой страны – Героя России^[544].

В дни Варшавского восстания многочисленные подвиги совершили многие летчики авиации дальнего действия и 16-й воздушной армии. На «варшавском» счету у советской авиации было 2243 вылета: восставшим доставлялись оружие, боеприпасы, медикаменты и продовольствие. Как известно, ВВС Великобритании сделали однократную попытку помощи, но на этом всё и закончилось, а советские летчики, рискуя жизнью, снижались на предельно возможную высоту, чтобы адресно доставить варшавянам такие ценные для них грузы. Невозможно перечислить всех отличившихся смельчаков. В военной биографии многих летчиков-белорусов был этот сражающийся польский город, как был он и в биографии А. С. Петушкова, уроженца Климовичского района Могилевской области (жил здесь с 2-месячного возраста). Подполковник авиации дальнего действия А. С. Петушков как раз накануне был удостоен высокого звания Героя Советского Союза, отличился он также 20 августа и 9 сентября 1944 г., бомбардируя военно-промышленные и другие важные объекты противника в районе Варшавы.

В захвате двух важных плацдармов на Висле южнее Варшавы – Магнушева и Пулав огромная роль принадлежала войскам 69-й армии. В ночь на 29 июля части 134-й дивизии под командованием уроженца Крупок Минской области генерал-майора В. Н. Марцинкевича стремительно форсировали Вислу и захватили на левом берегу плацдарм. А далее начались кровопролитные бои по его удержанию. Шесть ожесточенных контратак довелось выдержать бойцам этой дивизии. При очередном налете немецкой авиации был смертельно ранен мужественный командир дивизии, награжденный орденом Ленина, двумя орденами Красной Звезды, медалями. А за овладение Пулавами В. Н. Марцинкевич посмертно удостоен звания Героя Советского Союза.

В. Н. Марцинкевич

И. И. Якубовский

Успешно воевал на пулавском направлении командир артиллерийского дивизиона 69-й армии уроженец Гомеля капитан Н. А. Невский. В наступательных боях от Западного Буга до Вислы его дидивизион успешно расчищал путь пехоте, а 29–31 июля 1944 г. содействовал захвату плацдарма на западном берегу Вислы у г. Пулавы. 16–26 августа 1944 г. дивизион принималактивное участие в боях за расширение плацдарма. Раненый командир не покинул дивизион до конца боя. За умелое руководство дивизионом в Брестско-Люблинской операции капитан Н. А. Невский был удостоен звания Героя Советского Союза.

Среди отличившихся бойцов 274-й стрелковой дивизии 69-й армии был уроженец Быховского района Могилевской области старший лейтенант командир стрелковой роты Ф. Ф. Ровчаков. 29 июля 1944 г. рота под его командованием переправилась на левый берег Вислы, захватила плацдарм, за 2 дня отбила 8 контратак немецкой пехоты, поддерживаемой танками и САУ, захватила высоту, расширила плацдарм, укрепилась на нем и этим содействовала переправе через Вислу других подразделений. Командиру роты лейтенанту Ф. Ф. Ровчакову было присвоено звание Героя Советского Союза.

В тесной связке на польской земле сражались пехотинцы, танкисты, артиллеристы, летчики. На Пулавском плацдарме отличился и уроженец Хотимска Могилевской области, боец «штучной» военной профессии – снайпер стрелкового полка сержант И. Г. Зайцев. Требовалось огромное терпение, чтобы часами неподвижно дожидаться определенной цели. С 20 августа по 25 сентября 1944 г. Иван Григорьевич уничтожил 23 фашиста, за что удостоен ордена Славы III степени (впоследствии стал полным кавалером этой награды).

Магнушев, Пулавы и Сандомир… Три важнейших плацдарма на западном берегу Вислы сыграли исключительную роль в стратегическом наступлении Красной Армии на территории Восточной Европы. Белорусы внесли немалый вклад в создание сандомирского плацдарма.

30–31 июля 1944 г. к р. Висле стремительно подошли части 6-го танкового корпуса, где заместителем командира был наш земляк, уроженец Горецкого района Могилевской области полковник Герой Советского Союза И. И. Якубовский. При форсировании Вислы, захвате плацдарма и его удержании (Львовско-Сандомирская операция) отличились многие танкисты, получившие впоследствии высокие боевые награды, среди них – боевой командир, дважды удостоенный звания Героя Советского Союза.

Довелось воевать на сандомирском плацдарме и земляку И. И. Якубовского – И. А. Лапенкову, уроженцу Шкловского района Могилевской области. Заместитель командира мотострелкового батальона гвардии старший лейтенант И. А. Лапенков во главе группы автоматчиков 30 июля 1944 г. при разведывании места для форсирования Вислы уничтожил 40 вражеских солдат, захватил две лодки и переправился через реку. Закрепившись на ее левом берегу, передовой отряд в течение 6 часов отражал контратаки, способствуя форсированию Вислы батальоном и 20-й гвардейской механизированной бригадой (8-й гвардейский механизированный корпус). Далее группа Лапенкова получила приказ наступать на Сандомир вместе с танкистами. При освобождении Сандомира было взято в плен около 6000 немецких солдат и офицеров. Многие отважные бойцы за освобождение Сандомира были удостоены высокого звания Героя Советского Союза, в том числе белорус И. А. Лапенков.

Весомый вклад в успешный захват сандомирского плацдарма внесла фронтовая разведка. Смельчаки отправлялись на другой берег Вислы на передний край противника, добывая бесценные сведения о противнике, с которым завтра предстоял бой не на жизнь, а на смерть. Среди разведчиков 3-й гвардейской армии (197-я стрелковая дивизия), отличившихся в конце июля, был и наш земляк, уроженец Краснопольского района Могилевской области А. Н. Тюльга, блестяще выполнивший боевой приказ и добывший двух ценных «языков» накануне сражения. За проявленную смелость А. Н. Тюльга 23 сентября 1944 г. был удостоен звания Героя Советского Союза.

Командир моторизованного понтонно-мостового батальона 3-й гвардейской танковой армии уроженец Буда-Кошелевского района Гомельской области майор О. Т. Кравцов ночью 2 августа 1944 г. под огнем противника умело организовал переправу танков и артиллерии через реку. А через два дня бойцам батальона довелось не только защищать мостовые сооружения, но и отбивать яростные атаки противника, удерживая переправу до подхода основных танковых сил и пехоты. За умелое командование О. Т. Кравцов 10 апреля 1945 г. был удостоен звания Героя Советского Союза.

Схожая «сандомирская» история присвоения звания Героя Советского Союза у белоруса, уроженца Бешенковичского района Витебской области младшего лейтенанта И. И. Строчко. Командир взвода противотанковых орудий с бойцами взвода одним из первых форсировал реку. Захватив на другом берегу плацдарм, они удержали его, отбив 5 вражеских контратак. В бою довелось заменить раненого командира батареи и не сдать завоеванный рубеж.

Среди многих отличившихся 13 августа 1944 г. на сандомирском плацдарме бойцов 3-й гвардейской танковой армии был уроженец Петриковского района Гомельской области командир танка А. П. Данилицкий, проявивший мужество, отличное владение боевой машиной при успешном отражении шести контратак противника. А. П. Данилицкому 23 сентября 1944 г. было присвоено звание Героя Советского Союза.

26 августа 1944 г. в боях за расширение плацдарма отличился уроженец Мозырского района Гомельской области гвардии ефрейтор Ф. Т. Бибик. Под огнем врага отважный сапер сделал проходы в минном поле для советских разведчиков и был удостоен за свой подвиг ордена Славы.

Советская авиация под Сандомиром представляла собой воздушную крупнокалиберную «артиллерию», подавлявшую немецкую артиллерию, танки и другую технику противника. Здесь снова отличились авиаторы 2-й воздушной армии боевого командарма генерал-полковника С. А. Красовского.

Предвидя поражение на варшавском, немецкое командование спешно укрепляло наревское направление, так называемый наревский рубеж, открывающий дорогу советским войскам в пределы Восточной Пруссии. Командование 1-го Белорусского фронта (на тот момент фронт возглавлял маршал К. К. Рокоссовский) сосредоточило здесь войска трех армий (48, 65 и 70-й), создавало подвижные отряды для более оперативного форсирования реки и захватывания плацдармов.

Мужественно и самоотверженно боролись здесь воины 399-й стрелковой дивизии 48-й армии под командованием уроженца Молодечненского района Минской области генерал-майора Д. В. Казакевича. В течение 3–8 сентября 1944 г. дивизия успешно форсировала р. Нарев, отразила множественные контратаки и закрепилась на завоеванном рубеже. Среди воинов дивизии, удостоенных высокого звания Героя Советского Союза, был и ее командир.

В числе отличившихся бойцов 102-й стрелковой дивизии этой армии был уроженец Иркутской области белорус А. А. Кублицкий. Командир отделения роты связи старший сержант А. А. Кублицкий 7 сентября при форсировании р. Нарев, а также в боях за плацдарм в числе первых пераправился через реку, проложил линию связи и установил связь с подразделением. Довелось отважному связисту вступить в схватку с врагом: А. А. Кублицкий уничтожил вражеского пулеметчика, а потом из его же пулемета открыл огонь по противнику, противотанковыми гранатами подбил самоходное орудие. Отважный солдат вступил в рукопашный бой и убил немецкого офицера, пытавшегося остановить отступавших солдат. И – улыбчива судьба смельчака – остался жив, а за свои подвиги был удостоен звания Героя Советского Союза.

Посмертно звания Героя Советского Союза был удостоен бывший партизан отряда «Железняк» уроженец Жлоб и некого района Гомельской области С. П. Анищенко (48-я армия). Крупные многодневные бои не затихали ни днем, ни ночью в первой половине сентября 1944 г.

Были свои герои и среди бойцов 65-й армии: на наревском рубеже отличился уроженец Полоцкого района Витебской области заместитель командира батальона по политчасти гвардии старший лейтенант Л. С. Корнев. 5 сентября он с ударной группой бойцов форсировал р. Нарев и руководил переправой батальона. Батальон захватил плацдарм на левом берегу, отбил вражеские контратаки. Будучи раненным, командир не покинул поле боя. К боевым наградам (орден Ленина и два ордена Красной Звезды) добавилось высокое звание Героя Советского Союза. К сожалению, спустя полтора месяца Л. С. Корнев скончался от ран.

В приданном этой армии 1-м танковом корпусе отличился танковый батальон под командованием уроженца Климовичского района Могилевской области гвардии майора Д. М. Цирубина. В числе первых форсировав р. Нарев, батальон обеспечил пехотинцам захват плацдарма, 5 сентября на плацдарме отбил контратаку, уничтожил 4 танка и 2 противотанковых орудия, около 120 вражеских автоматчиков. Д. М. Цирубин лично уничтожил два противотанковых орудия. А на следующий день батальон пресек все попытки немцев отбить плацдарм, более того – заставил их отступить. Также успешно воевал батальон и в следующие дни. Наш земляк был удостоен звания Героя Советского Союза.

В 1-м танковом корпусе знали уроженца Днепропетровской области белоруса В. П. Юбкина как смелого и умелого танкиста. Командир танка гвардии младший лейтенант отличился в боях при прорыве глубоко эшелонированной обороны противника в районе г. Пултуска. Его экипаж действовал в составе штурмовой группы, неоднократно вступал в единоборство с противотанковыми средствами противника, в последнем бою уничтожил артиллерийскую батарею, 4 орудия, 3 пулемета и около 40 вражеских солдат. В этом бою Василий Павлович был тяжело ранен, лишился ступней ног. Был удостоен звания Героя Советского Союза.

На наревском рубеже отличились также полные кавалеры ордена Славы: уроженец Буда-Кошелевского района Гомельской области А. Е. Андриенко (с группой разведчиков захватил дот и двух «языков» и был удостоен ордена Славы), уроженец Горецкого района Могилевской области М. Ф. Сафонов (бывший партизан, с июня 1944 г. был призван в действующую армию). М. Ф. Сафонов отличился 19 сентября 1944 г. при захвате «языка». Был удостоен ордена Славы III степени, награжден 4 боевыми орденами и 4 медалями. На личном счету у него было 15 «языков».

На наревском рубеже мужественно сражался экипаж штурмовика Ил-10, в составе которого был и наш земляк-орденоносец, уроженец Смолевичского района А. Т. Кулинкович. В одном из воздушных боев стрелок был ранен, а боевые товарищи сумели посадить самолет на своей территории^[545].

В январе 1945 г. на Нареве отличился уроженец Житковичского района Гомельской области М. С. Струк. Во время прорыва обороны противника на левом берегу р. Нарев в разведке он вступил в бой, уничтожив вражеский пулемет вместе с расчетом, взял в плен 4 человек и был награжден орденом Славы.

12 января 1945 г. ударная группировка 1-го Украинского, а 14 января ударная группировка 1-го Белорусского фронтов с Сандомирского, Магнушевского и Пулавского плацдармов перешли в наступление, и в первые же сутки на вислинском рубеже была прорвана главная полоса обороны немецких войск. Подвижные танковые части, используя успех пехоты, стремительно двигались вперед, не давая противнику закрепиться на новых рубежах.

Задолго до наступления на 1-м Украинском фронте, как писал в своих мемуарах его командующий маршал И. С. Конев, шла подготовительная работа, «буквально ползком был обследован весь передний край»^[546]. Проводилась такая работа и в 6-й гвардейской стрелковой дивизии (13-я армия). Не случайно 8 января 1944 г. уроженец Минского района командир стрелкового батальона этой дивизии А. С. Хмелевский получил приказ скрытно пробраться на сторону противника и захватить высоту. Приказ был выполнен, и 12 января батальон А. С. Хмелевского, находясь в стане врага, первым начал штурм вражеской обороны, успешно овладел тремя траншеями. Отметим также, что уже 26 января командир со своими бойцами также успешно форсировал реку Одер. Бойцы батальона были награждены, их боевой командир удостоен звания Героя Советского Союза.

В первый день наступления 1-го Украинского фронта мужественно воевали многие летчики 2-й воздушной армии генерала С. А. Красовского, ведя воздушную поддержку наземным войскам. 12 января повторил подвиг Николая Гастелло другой Николай – уроженец Дубровенского района Н. Н. Шаранда, штурман полка, орденоносец. В этот день экипаж получил задание на штурмовку танковой колонны противника. Выполняли боевое задание в направлении Кракова. Ударила немецкая зенитка, и самолет загорелся. Решение экипажа было единственным: идти тараном на скопление танков^[547].

На ченстоховском направлении отличились летчики 100-го гвардейского истребительного авиаполка 2-й воздушной армии. В этом полку воевали настоящие «асы», о чем свидетельствует то, что практически все они были орденоносцами, а 10 летчиков в разное время были удостоены звания Героя Советского Союза. Среди них – два белоруса, два лучших друга: уроженец Горецкого района Могилевской области Г. У. Дольников и уроженец Пуховичского района Минской области П. И. Гучёк (об их подвигах на территории Германии, о героическом и трагическом в биографии последнего будет рассказано ниже). Воздушные «асы» прикрывали наступающие войска 1-го Украинского фронта, чем способствовали успешному овладению военно-промышленным центром Польши – Ченстоховой. За умелые действия и личную храбрость бойцы полка получили боевые награды, а полк – почетное наименование «Ченстоховский».

В Висло-Одерской операции отличились также два земляка-белоруса, уроженцы Витебщины Н. И. Гапеёнок и П. Л. Грищенко.

Изучая боевые биографии белорусов – солдат и офицеров, Героев Советского Союза, полных кавалеров ордена Славы, награжденных боевыми орденами и медалями, невольно делаешь экскурсию по местам боевой славы всей Красной Армии в освободительном походе на территории Европы.

Для уроженца Калинковичского района Гомельской области сержанта В. Р. Маджара Краков был тем городом, где на время артиллерия, что называется, зачехлила свои орудия. Командование 1-го Украинского фронта, сконцентрировав войска вокруг этого старинного польского города, сделало все, чтобы вытеснить противника через узкий проход в южном направлении. Древнейший и красивейший город был сохранен. А потом артиллерия получила приказ на уничтожение противника: и командир орудия В. Р. Маджар воевал, как ему казалось, на пределе своих физических и моральных сил. Но на войне не бывает отдыха по расписанию. Полный кавалер ордена Славы все три награды получил за совершенные подвиги на территории Польши.

Отступающие немецкие войска были взяты в клещи между Краковом и Катовице. На направлении главного удара 1-го Украинского фронта лежал Силезский промышленный район, города-заводы, «перетекающие» один в другой. Всю войну эти заводы исправно работали на германскую военную промышленность и по значимости занимали второе место после немецкого Рура. Дальновиднее было сохранить этот промышленный центр, и войска 23-го стрелкового корпуса (60-я армия) под командованием уроженца Гродненского района генерал-майора М. Ф. Григоровича получили соответствующий приказ.

С 12 по 17 января 1944 г. успешно действовали от р. Вислы до р. Варты соединения 3-й гвардейской танковой армии, 5-й гвардейской армии и 52-й армии. Они освободили города Кельце, Лович, Ченстохову в направлении к Силезскому промышленному району. Были эти города и в биографии нашего земляка, уроженца Рогачевского района В. В. Скрыганова.

В. В. Скрыганов

14-я гвардейская стрелковая дивизия 5-й гвардейской армии под командованием генерал-майора В. В. Скрыганова прорвала укрепленную оборону западнее Сандомира, успешно с боями прошла свыше 260 км, освободив ряд городов, в том числе и крупный промышленный город Ченстохову. Передовые части дивизии 22 января форсировали р. Одер в 16 км северо-западнее польского г. Ополе, где был смертельно ранен командир дивизии. Звание Героя Советского Союза ему было присвоено посмертно.

Как известно, Ставка Верховного Главнокомандования отдала приказ сохранить Силезию, и войскам 1-го Украинского фронта выпала не совсем привычная задача: окружить противника, но не уничтожать, а «вытолкнуть» из Силезского района и разбить уже за его пределами. Большая роль в операции отводилась 3-й гвардейской танковой армии, которая 27 января «нависла» над силезской группировкой противника. В успешной операции по ее уничтожению отличились многие бойцы этой армии. Среди них были белорусы-земляки из Могилевской области Герои Советского Союза командир 53-го танкового полка Д. Г. Суховаров (уроженец Дрибинского района) и танкист А. 3. Петушков (уроженец Климовичского района).

В освобождении южных районов Польши активное участие принимал 23-й стрелковый корпус 60-й армии генерал-майора М. Ф. Григоровича. 29 января 1944 г. весь Силезский промышленный район был свободен. А ударные силы 1-го Украинского фронта получили новый приказ: захватить на западном берегу Одера несколько оперативных плацдармов, с которых потом началось наступление на Берлин и на Дрезден.

Войска 1-го Белорусского фронта за первые два дня наступления пробились в глубину обороны противника на 25–40 км и нанесли ему тяжелые потери. Успешно в первые дни действовала 69-я армия (29 июля 1944 г. именно она первой захватила плацдарм около г. Пула вы). С этого плацдарма, значительно расширенного к январю 1945 г., войска армии с приданным ей 11-м отдельным танковым корпусом теперь стремительно наступали в направлении Радома, далее Лодзи. Среди отличившихся в первые дни наступления были три белоруса, удостоенные звания Героев Советского Союза.

Уроженец Червенского района Минской области командир стрелкового батальона 221-го гвардейского стрелкового полка И. И. Ладутько 14 января на левом берегу Вислы поднял в атаку две роты, которые преодолели две линии вражеских траншей и вклинились в его оборону. А на следующий день бойцы под его командованием провели успешный бой с противником, а потом первыми вышли на польско-германскую границу.

Уроженцу Пуховичского района Минской области телефонисту П. В. Костючеку 14 января довелось устранить 46 повреждений на линии связи, а 15 января 1945 г. в решающий момент боя закрыть своим телом амбразуру вражеского дзота. Посмертно ему было присвоено звание Героя Советского Союза.

Уроженец г. Сенно Витебской области командир танкового взвода 11-го танкового корпуса лейтенант А. Ф. Пятакович на второй день наступления, 15 января 1945 г., во время боевой разведки вместе со своим танковым взводом разгромил вражескую автоколонну, которая продвигалась на г. Радом. А затем танкисты зашли во фланг немецкого тяжелого артдивизиона и нанесли ему поражение. Смелому кома ндиру-белорусу было присвоено звание Героя Советского Союза. Разбив так называемую радомскую группировку противника, бойцы 69-й армии и 11-го танкового корпуса устремились вперед, на г. Лодзь и далее в познанском направлении.

Во время Висло-Одерской операции совершил подвиг также уроженец Климовичского района Могилевской области сапер саперного взвода 49-й стрелковой дивизии А. В. Клецко. 14 января 1945 г. он сделал 4 прохода в минных полях, обезвредил 79 противотанковых и противопехотных мин и был награжден вторым орденом Славы.

15 января отличился уроженец Любанского района Минской области М. К. Роговский. Бывший партизан бригады имени Чкалова на фронте был командиром стрелкового отделения. Сержант М. К. Роговский поднял своих бойцов в атаку, смельчаки успешно преодолели вражескую траншею, одержали победу и в рукопашном бою. За этот подвиг М. К. Роговский был удостоен ордена Славы (впоследствии А. В. Клецко и М. К. Роговский стали полными кавалерами ордена Славы).

Севернее Пулав Красной Армии предстояло расправиться с варшавской группировкой противника. Приказ окружить столицу получили 47-я (напомним, ее командующим был белорус генералФ. И. Перхорович) и 61-я армии. С тыла по варшавской группировке ударили неизменные спутники танкисты 2-й гвардейской танковой армии. Стремительный выход 2-й танковой армии и захват 47-й армией Ф. И. Перхоровича берега Вислы севернее Варшавы заставили немецкое командование спешно отводить свои войска из Варшавы^[548]. Согласованные действия командующих этими армиями, мужество и самопожертвование ее воинов – от офицеров до рядовых – принесли ожидаемый успех. Генерал Ф. И. Перхорович за успешное руководство войсками 47-й армии в Варшавско-Познанской операции был удостоен звания Героя Советского Союза.

Среди отличившихся бойцов 47-й армии (175-я стрелковая дивизия) необходимо назвать уроженца Бобруйского района Могилевской области майора А. К. Шмыгуна. Два дня успешно сражался в упорных боях за Варшаву стрелковый полк под командованием белоруса (о последующих подвигах и гибели Героя Советского Союза А. К. Шмыгуна на территории Германии написано ниже).

Героически сражался под Варшавой уроженец Ивановского района Брестской области М. Д. Шило. Командир пулеметного расчета гвардии старший сержант успешно действовал на левом берегу Вислы при штурме вражеских траншей. А затем также смело и отважно при отражении контратак – им было уничтожено более 250 немецких солдат и офицеров. Михаилу Давыдовичу, жившему три года под немецко-фашистской оккупацией, руководителю подпольной комсомольской организации в родной деревне Овзичи, а затем партизану Пинского партизанского соединения, не нужно было объяснять, как бороться с врагом. К мужеству и умению храброго пулеметчика в моменты боя добавлялась ненависть, сформированная горьким опытом борьбы на оккупированной врагом родной земле.

И. И. Гусаковский

В войсках 1-й армии Войска Польского, принимавших самое активное участие в освобождении Варшавы, воевали и белорусы. Солдатом двух армий называл себя уроженец Лидского района Гродненской области К. Семашко. И с одинаковым уважением относился к двум своим боевым наградам – ордену «Крыж валечны» и медали «За освобождение Варшавы». В боях за пригород столицы пехотинцу Семашко из 272-й стрелковой дивизии довелось воевать бок о бок с солдатами польского 7-го полка^[549].

Нельзя не вспомнить имя смелого и умелого командира 44-й танковой бригады уроженца Кричевского района Могилевской области И. И. Гусаковского. Его бригаде довелось преодолеть много километров, чтобы повернуть наперерез отходившей варшавской группировке противника. За уничтожение этой группировки и успешное взятие г. Лович И. И. Гусаковский был дважды удостоен звания Героя Советского Союза.

В Варшавской операции большая роль принадлежала авиации 16-й воздушной армии. Авиация наносила удары по скоплениям войск противника, по танковым колоннам, как в самом городе, так и в его пригородах. Среди удостоенных звания Героя Советского Союза были уроженец Добрушского района Гомельской области заместитель командира эскадрильи В. Ф. Коленников, а также уроженец Мстиславского района Могилевской области воздушный стрелок-радист Я. И. Гончаров.

Среди удостоенных звания Героя Советского Союза за участие в Висло-Одерской операции воинов 2-й гвардейской танковой армии следует назвать нашего земляка, уроженца г. п. Шерешево Брестской области командира бригады гвардии подполковника М. В. Хотимского. 37-я механизированная бригада под его командованием во время зимнего наступления прошла с боями от Вислы до Одера, уничтожила значительные силы противника, освободила около 300 населенных пунктов.

Еще один воин 2-й танковой армии (34-я мотострелковая бригада), командир пулеметной роты гвардии старший лейтенант полочанин Л. С. Черкас отличился при освобождении польского г. Радзеюв. 19 января 1945 г. штурмовая группа под его командованием ворвалась во вражеские траншеи, 20 января пробилась с боями к окраине города. Командир был тяжело ранен в этом бою.

Уроженец Брагинского района механик-водитель танка гвардии старшина 49-й гвардейской танковой бригады С. С. Мацапура с боями прошел с 14 по 29 января около 500 км, участвовал в освобождении польских городов Блендув, Сохачев, Любень, Иновроцлав. Ворвавшись в г. Сохачев, его танк уничтожил вражеское орудие, 10 минометов, 16 автомашин и 65 вражеских солдат и офицеров. А в г. Иновроцлаве С. С. Мацапура отличился при захвате железнодорожной станции и аэродрома, где уничтожил поезд, 3 самолета, 15 автомашин, 49 вражеских солдат. За свои подвиги он также был удостоен звания Героя Советского Союза. Еще один белорус, уроженец Горецкого района Могилевской области Н. Ф. Шиндиков, служил в 49-й танковой бригаде. До войны он работал трактористом, поэтому знал и любил технику, по-хозяйски относился к боевой машине. Его танк в январе 1945 г. без поломок прошел 500 км. Механик-водитель со своим экипажем не раз отличились в боях, успешносражаясьс противником, выручая боевых товарищей. 27 февраля Н. Ф. Шиндиков узнал радостную новость: он удостоен звания Героя Советского Союза. Но, к сожалению, получить награду не успел: на следующий день в бою погиб весь экипаж.

В Висло-Одерской операции в составе 1-го Белорусского фронта успешно действовали корпуса и дивизии 33-й армии. 38-й стрелковый корпус под командованием уроженца Добрушского района Гомельской области генерал-майора А. Д. Терешкова за 15 дней с боями прошел свыше 400 км, преследуя и уничтожая войска противника, успешно форсировал р. Варту и вышел на территорию Германии. Командир корпуса был удостоен звания Героя Советского Союза. А 16-м стрелковым корпусом этой же армии командовал наш земляк, уроженец Кировского района Могилевской области генерал-лейтенант Е. В. Добровольский. Войска корпуса успешно прорвали оборону противника на р. Висла в районе г. Казимеж и с ходу форсировали р. Варта. Е. В. Добровольский также был удостоен звания Героя Советского Союза.

Отличились в Висло-Одерской операции и стали Героями Советского Союза уроженцы г. Борисова два брата Вайнруба – Евсей Григорьевич и Матвей Григорьевич. 219-я танковая бригада (2-я гвардейская танковая армия) под командованием гвардии подполковника Е. Г. Вайнруба успешно действовала в первые дни наступления, с боями прошла до границы с Германией, уничтожив значительные силы противника и освободив свыше 400 населенных пунктов.

В январе 1945 г. во время прорыва обороны противника на левом берегу Вислы южнее Варшавы отличились войска 8-й гвардейской армии, в чем была несомненная заслуга и командующего ее бронетанковыми и механизированными войсками генерал-майора М. Г. Вайнруба.

В 447-м полку 397-й стрелковой дивизии 61-й армии довелось служить двум землякам, уроженцам Гомельской области – П. Н. Буйневичу и А. Я. Липунову. Сержант П. Н. Буйневич, родом из Ветковского района, был артиллеристом, командиром орудия, отличился при прорыве вражеской обороны на правом берегу Вислы. Его расчет в этом бою уничтожил 8 огневых точек противника, 10 станковых пулеметов, около 45 вражеских солдат и офицеров. В этом же полку успешно воевал уроженец Петриковского района помощник командира взвода разведки А. Я. Липунов. 25 января 1945 г. он добыл ценные сведения о дислокации войск противника и привел двух «языков». Оба отважных белоруса были удостоены звания Героя Советского Союза.

5-я ударная армия 1-го Белорусского фронта входила в состав основных сил январского наступления с Магнушевского плацдарма, исключительно важной была ее роль в сражениях на польской земле на главном направлении. Многие воины этой армии проявили мужество, героизм, самопожертвование. 396-й тяжелый самоходный артиллерийский гвардейский полк под командованием уроженца Солигорского района Минской области гвардии полковника Д. С. На Руцкого 14 января 1945 г. успешно прорвал оборону противника. До 17 января с боями прошел около 80 км (задачи у полка тяжелой артиллерии были особенные). 14 января южнее польского г. Варка, находясь в боевых порядках полка, полковник Д. С. Наруцкий проявил себя умелым организатором и смелым командиром, за что был удостоен звания Героя Советского Союза.

220-я отдельная танковая бригада, приданная 5-й ударной армии, обеспечивала успех пехоте. Танковый батальон под командованием уроженца г. п. Бобр Минской области майора М. Д. Кононова в январе 1945 г. прорвал эшелонированную оборону противника, успешно прошел с боями и первым вышел к г. Пилица, обеспечив форсирование реки остальным подразделениям и создание плацдарма на ее левом берегу. Особенно успешно действовал батальон во главе со своим командиром 17 января 1945 г. во время упорного 5-часового боя с противником при освобождении г. Скерневице. Майор М. Д. Кононов был удостоен звания Героя Советского Союза.

Орденом Славы за подвиги, проявленные во время Висло-Одерской операции, были награждены два земляка-белоруса, уроженцы Могилевской области (Могилевский и Кричевский районы) командир отделения автоматчиков старший сержант А. Г. Когутенко и командир пулеметного расчета сержант В. Я. Корнеенко.

Совершив подвиг, погиб во время Висло-Одерской операции и посмертно награжден орденом Славы I степени белорус, уроженец Киевской области (до войны проживал на территории Беларуси) командир саперного отделения сержант П. Я. Косенчук. 21 января 1945 г. с группой саперов он успел навести переправу, но был смертельно ранен (полный кавалер ордена Славы).

Погиб смертью храбрых уроженец Глусского района Могилевской области механик-водитель танка 219-й танковой бригады (1-й механизированный корпус)

С. А. Калинковский, который постоянно со своим экипажем был в передовых порядках. 22 января 1945 г., находясь в разведке со своим экипажем, он первым ворвался в г. Ходзеж, захватил эшелон с имуществом и, выйдя на западную окраину города, отрезал пути отхода противнику. 23 января танкист и его боевой экипаж, сминая гусеницами живую силу и технику врага, первыми прорвались к р. Нотець, захватили переправу и удерживали ее до подхода подкреплений. 26 января танк С. А. Калинковского был подбит. До последнего дыхания танкист вел бой, пока от вражеского снаряда не сдетонировал боезапас… За мужество и отвагу, проявленные в боях за овладение Кутно и другими городами, а также при захвате переправы через р. Нотець ему посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза.

Как известно, немецкое командование применяло тактику обороны крупных городов, надеясь замедлить этим наступление советских войск, распылить их силы. Под угрозой расстрела своих семей немецкие солдаты и офицеры до последнего защищали эти города-крепости. Таким городом-крепостью на направлении главного удара 1-го Белорусского фронта был польский город Познань.

Снова, как и на магнушевском плацдарме, здесь отличилась 57-я гвардейская стрелковая дивизия, в том числе 29-й гвардейский стрелковый корпус под командованием белоруса генерал-майора А. Д. Шеменкова. За мужество, отвагу и героизм в боях за взятие этого города 17 бойцам и офицерам корпуса была вручена Золотая Звезда Героя, в том числе и ее командиру. Более 300 бойцов были награждены орденами и медалями, а в своей мемуарной книге Афанасий Дмитриевич рассказал о том, как была сокрушена мощная система обороны, как была ликвидирована почти 62-тысячная группировка противника (город был взят 22 февраля 1945 г.)^[550]. Есть в этой книге и рассказ о мужестве бойцов 82-й стрелковой дивизии 8-й гвардейской армии, которые вели бои на северных подступах к Познани, к ее мощной цитадели. Афанасий Дмитриевич написал также о подвиге своего земляка-белоруса, уроженца Дзержинского района Минской области Н. Ф. Шарко. Отважный капитан, командир стрелковой роты своим личным примером вдохновлял бойцов, рота под его командованием успешно захватывала траншеи противника, уничтожила вражеский десант, разгромила колонну и захватила в плен отступающих немецких солдат и офицеров, чем содействовала освобождению города-крепости. Наиболее отличившиеся во взятии Познани были удостоены звания Героя Советского Союза, среди них и Николай Филиппович.

Многие воины были награждены орденами и медалями. Свою очередную награду – орден Красной Звезды получил «за Познань» и уроженец Городокского района Витебской области сержант И. Г. Могучий^[551].

Активное участие в уничтожении группировки противника в районе г. Познань принимал уроженец Россонского района Витебской области С. И. Жуков. Летчик-штурмовик, заместитель командира авиаэскадрильи 16-й воздушной армии имел на счету 170 боевых вылетов на штурмовку живой силы и техники противника. Среди удостоенных высокого звания Героя Советского Союза есть и его фамилия. В боях за Познань в феврале 1945 г. отличились полные кавалеры ордена Славы уроженец Быховского района Могилевской области Н. И. Перевозников и уроженец Пинского района Брестской области П. Ф. Бондарчук. Участвуя в ликвидации опорных пунктов, оба пехотинца проявили мужество и героизм и были удостоены ордена Славы II степени.

А уже после войны многие солдаты и офицеры были удостоены звания «почетный гражданин города Познань», среди них – уроженец г. Борисова М. Г. Вайнруб, командир бронетанковых и механизированных войск 8-й гвардейской армии (1-й Белорусский фронт), удостоенный, напомним, звания Героя Советского Союза за прорыв обороны противника на левом берегу Вислы и успешное осуществление Висло-Одерской операции. В составе так называемой познанской линии обороны был и значительный опорный пункт, укрепленный г. Бромберг (Быдгощ), взятый 23 января 1945 г. войсками 47-й армии под командованием Ф. И. Перхоровича.

«Крепким орешком» для воинов 1-го Украинского фронта оказался Бреславль (Вроцлав), в районе которого в середине февраля во время Висло-Одерской операции была окружена крупная вражеская группировка. Противник сопротивлялся упорно, укрывшись за оборонительными укреплениями и обводами, защищаясь и естественной преградой – рекой Одер. С 21 января при форсировании этой реки юго-восточнее Бреславля и отражении контратак героически сражались бойцы передового отряда 14-й стрелковой дивизии 5-й гвардейской армии во главе со старшим батальона Д. В. Бернацким. Три дня длился этот последний бой в жизни уроженца г. п. Стрешин Гомельской области, посмертно он был награжден званием Героя Советского Союза.

Осада силезского города Бреславль длилась целых 82 дня. Противник не отсиживался в городе – практически ежедневно в его пригородах шли бои разной степени мощности. Большая роль во взятии Бреславля отводилась артиллерии, которая круглосуточно разрушала вражеские укрепления и вела огонь по противнику. Среди лучших пушкарей был и полный кавалер ордена Славы уроженец Костю ко в и некого района Могилевской области белорус

В. В. Гутник. День сменялся ночью, артиллеристы спали урывками, почти не отходили от своих орудий, ловя в перекрестия прицелов вражеские танки и бронемашины, амбразуры огневых точек, облегчая участь пехоте, наиболее беззащитной на любой войне. К боевым наградам В. В. Гутника – ордену Красной Звезды и двум орденам Славы – добавился орден Славы 1 степени за взятие города-крепости. В поверженном Бреславле 6 мая 1945 г. он и встретил долгожданный День Победы.

С 24 февраля по 4 апреля 1945 г. силами двух фронтов – 1-го и 2-го Белорусских проводилась Восточно-Померанская операция (на заключительном этапе им содействовал Краснознаменный Балтийский флот). Главной целью этой операции на северо-западе Польши было уничтожение штаргардской группировки противника, которая угрожала войскам 1-го Белорусского фронта. На штаргардско-кольбергском направлении отличились 1-я и 2-я гвардейские танковые армии. 4 марта советские танки вышли к берегу Балтийского моря, отрезав значительную часть восточно-померанской группировки противника. В результате этих и последующих боев были разгромлены 11 пехотных, 2 моторизованные и одна танковая дивизии 11-й немецкой армии. На кезлинском направлении войска 2-го Белорусского фронта воевали против 2-й немецкой армии, тоже достаточно укрепленной: к 1 марта нашим войскам противостояли 18 пехотных, 2 танковые и одна моторизованная дивизии, а также пехотная и танковая бригады. Эта группировка была также разбита наголову. Остатки немецких дивизий пытались засесть в укреплениях Данцига и Гдыни, используя помощь своего военно-морского флота.

В Восточно-Померанской операции отличились многие воины-белорусы. Уроженец Костюковичского района Могилевской области А. Н. Воронцов всю войну прослужил в кавалерии. Пулеметчик 59-го полка 17-й гвардейской кавалерийской дивизии вместе с эскадроном ворвался в г. Бремберг, но был отрезан от своих боевых товарищей. Не растерялся, под огнем вражеских самоходных орудий выбрал удачную огневую позицию под защитой углового здания и метким огнем не давал противнику продвигаться по прилегающим улицам. В этом бою он уничтожил до 70 немецких солдат и офицеров и уберег свой эскадрон от больших потерь. А далее в боевой биографии Александра Никифоровича были города Ландек и Бервальде и вражеский опорный пункт, прикрывающий шоссе. Здесь находчивый белорус заставил противника на мгновение спрятаться за укрепления, и этой паузы хватило, чтобы кавалеристы промчались без потерь через простреливаемое пространство, а потом лихой атакой выбили противника с занимаемых позиций^[552].

7 марта 1945 г. совершила подвиг группа разведчиков во главе с уроженцем Октябрьского района Гомельской области помощником командира взвода по разведке нашим земляком белорусом Г. П. Жулегой, полным кавалером ордена Славы. Разведчики проникли на станцию Пильн, уничтожили 2 бронетранспортера и свыше 20 вражеских солдат, а четверых взяли в плен.

Восточнее и юго-восточнее г. Кольберга (ныне г. Колобжега) была окружена и разгромлена крупная вражеская группировка. 18 марта в окрестностях этого города на побережье Балтийского моря отличился полный кавалер ордена Славы уроженец Пуховичского района Минской области А. И. Далидович. Командир отделения разведки ефрейтор А. И. Далидович успешно выполнил боевое задание, во время которого довелось также уничтожить вражеский пулемете расчетом.

В апреле 1945 г. в Померании отличились многие бойцы 70-й армии, были среди них и наши земляки. Под защитой артиллерии инженерные войска этой армии сумели сделать переправы через Вест-Одер южнее Щецина, чем воспользовались впоследствии и подразделения соседней армии. Командующим артиллерией этой армии был борисовчанин генерал-лейтенант И. С. Бескин. Он умело спланировал и организовал действия артиллерии, благодаря чему войсками армии была успешно и оперативно форсирована река, прорвана оборона на левом ее берегу и захвачены плацдармы. Наш земляк был удостоен звания Героя Советского Союза.

18 апреля 1945 г. у Щецина отличился гомельчанин Д. Н. Пенязьков. Лейтенант и бойцы его роты (136-я стрелковая дивизия) успешно форсировали реку, подбили танк, уничтожили противника и заняли плацдарм. А 22 апреля лейтенант вызвался взять высоту, поднял здесь Красный флаг и один удерживал ее, уничтожая вражеских солдат до подхода основных сил. Был ранен, а за свой подвиг награжден Золотой медалью Героя Советского Союза.

В 136-й стрелковой дивизии еще один наш земляк был удостоен этого высокого звания. Уроженец Солигорского района Минской области командир 342-го стрелкового полка подполковника. А. Жук проявил личное мужество и отвагу в боях у г. Щецина.

Третьего ордена – ордена Славы I степени за взятие высоты Цебельс на Щецинском направлении был удостоен уроженец Дрогичинского района Брестской области сержант А. И. Зоей к. Мужество и отвагу проявил он и в следующих боях у населенного пункта Забов, когда поднял отделение в атаку: бойцы забросали вражеские траншеи гранатами и заставили противника отступить.

В уничтожении расколотой группировки противника, успевшей спрятаться за Гдыньско-Гданьским укрепрайоном, активное участие приняли воины 1-й гвардейской танковой армии, временно переданной в распоряжение 2-го Белорусского фронта. Таким образом, и 44-я танковая бригада под командованием И. И. Гусаковского в конце марта 1945 г. оказалась на побережье Балтийского моря.

В боях за Гдыню отличились бойцы 1-й Польской бригады, среди них был и наш земляк, уроженец Костюков и чс кого района Могилевской области Ф. М. Авхачёв. Летом 1943 г. его как опытного танкиста откомандировали в состав этой бригады и назначили командиром 3-го танкового батальона. Под его командованием батальон первым ворвался в г. Гдыню, успешно действовал в бою, а кроме этого захватил огромные военные трофеи: 20 паровозов, около 100 вагонов с грузом, 5 складов с продовольствием, около 350 автомашин, 30 мотоциклов. Будучи раненным, Ф. М. Авхачёв трое суток продолжал руководить боем в г. Гдыня^[553].

Свои третьи ордена Славы получили за подвиги, совершенные на померанской земле, белорусы Л. С. Ходанович, С. А. Лупиков, П. И. Костюкович, Л. Н. Михиевич. Уроженец Кормянского района Гомельской области старший сержант Л. С. Ходанович воевал в разведке. До этого довелось сражаться подрывником в 1-й Гомельской партизанской бригаде. Отличился он и на фронте, за что был вскоре награжден орденами Славы III и II степеней. Помощник командира разведвзвода 13 февраля 1945 г. в бою западнее Гдыни с группой разведчиков проникли в расположение вражеской обороны, захватили «языка» и документы с ценными сведениями о переднем крае обороны.

В разведке воевал и уроженец Хотимского района Могилевской области сержант С. А. Лупиков. Помощник командира разведвзвода со своими бойцами разведали переправы через р. Исача, что дало возможность атакующим подразделениям прорвать оборону противника и ворваться в г. Гдыню. В боях за этот город взвод уничтожил противника, взял в плен 50 человек и захватил территорию авиазавода.

Уроженец Оршанского района Витебской области сержант П. И. Костюкович командовал минометным расчетом. В бою за г. Гдыню его расчет метким огнем сумел поддержать пехоту и сохранить жизни многим советским воинам. Уроженец Червенского района Минской области старшина Л. Н. Михиевич был командиром саперного взвода. Бойцы под его командованием сделали проходы в минных полях, а кроме этого разведали огневые точки и инженерные укрепления противника.

Лев Николаевич совершил еще один подвиг в Гдыне – спас из горящего танка раненого офицера.

В дни штурма Данцига большая роль принадлежала нашей авиации – здесь противник понес огромные потери в порту и на железной дороге. В 9 налетах участвовали 2177 советских самолетов – горели морские транспорты, портовые сооружения, нефтяные и другие склады^[554]. Здесь отличились многие летчики 18-й воздушной армии (преобразованной в декабре 1944 г. из АДД). И не будет преувеличением сказать, что свой вклад в исход сражений внес наш земляк А. С. Петушков (о его подвигах мы уже упоминали). Заместитель командира 3-го гвардейского бомбардировочного авиаполка АДД подполковник А. С. Петушков задолго до Восточно-Померанской операции бомбил военно-промышленные объекты на территории Польши, втом числе 26 и 29 августа 1944 г. – на территории Гдыни, за что и был удостоен Звания Героя Советского Союза.

Полная ликвидация противника в Восточной Померании была завершена 4 апреля 1945 г. Опасность срыва наступления наших войск на Берлин ударами во фланг и тыл с этой территории теперь совершенно исключалась^[555].

На австрийской земле

Подготовка к наступлению советских войск в Австрию готовилась в тяжелые дни кровопролитных боев на территории Венгрии. Не отрицая политического значения Венской операции, прежде всего следует напомнить, что для Красной Армии присутствовали и интересы военно-стратегического характера. Как известно, Австрия являлась одним из важнейших арсеналов Германии в годы войны, и даже к весне 1945 г. в этой стране продолжало действовать 600 военных предприятий, исправно выпускающих самолеты, моторы, танки, бронемашины, артиллерийские орудия, боеприпасы. Так, например, каждый месяц с конвееров австрийских заводов для нужд германской армии сходило 850 танков и бронемашин. «Альпийская крепость» была последним бастионом в обороне на подступах к южным районам Германии. 17 вражеских дивизий, сформированных в Австрии и состоящих на 60–80 % из австрийцев, воевало на советско-германском фронте. И, наконец, весной 1945 г. Австрия стала последним прибежищем для разбитых войск группы армий «Юг» (позднее была переименована в группу армий «Австрия») – отступающих войск противника, недавно яростно сопротивляющихся на территории соседней Венгрии. Офицерам немецкой армии было предоставлено право применять самые суровые меры к своим отступающим и неповинующимся солдатам. Не в последнюю очередь и поэтому на австрийской земле войска противника воевали отчаянно. Из отступающих частей и из местных формирований, в том числе из курсантов Венской офицерской школы, были спешно образованы боевые группы войск. Но сами жители Вены и других городов (в отличие от многих жителей Берлина и Кёнигсберга. – Авт.) не участвовали в обороне города.

Без оперативной паузы войска 2-го и 3-го Украинских фронтов устремились вдоль р. Дунай по направлению к Вене. Среди войск левого фланга 2-го Украинского фронта наступала и 46-я армия нашего земляка, уроженца Лунинца Брестской области генерала А. В. Петрушевского. Наиболее сильное сопротивление немецкие войска оказали в полосе наступления этой армии на участке между озером Нойзидлер-Зе и отрогами Восточных Альп. К Венской долине устремилась маневренная группа немецких войск с целью не допустить советские войска к Вене и к ее коммуникациям – крупному железнодорожному узлу и морскому порту.

Бои на подступах к Вене приняли тяжелый характер. Горная местность не позволяла многим соединениям совершать широкие обходные маневры, войска вынуждены были «привязываться» к дорогам. В этих условиях жизненно важной была воздушная помощь. Наземные войска 46-й армии и приданных ей 2-го гвардейского механизированного и 23-го гвардейского танкового корпусов поддерживала авиация 5-й воздушной армии. В ее рядах воевали многие белорусы, в небе над Австрией довелось сражаться орденоносцу уроженцу Смолевичского района Минской области И. Г. Тарану.

Два наших земляка, практически ровесники, одному в ту пору было 24, а второму 25 лет, они и в мирной жизни могли оказаться рядом – Е. В. Василевский родился в Витебском районе, а А. С. Пещенко в Витебске, оказались в 5-й воздушной армии, оба воевали храбро, отличились они и в небе над Австрией. Гвардии капитан Е. В. Василевский летал на истребителе, был командиром эскадрильи, на его счету было 296 боевых вылетов к моменту представления к званию Героя Советского Союза. Егор Васильевич провел 64 воздушных боя, лично сбил 21 самолет и 2 самолета в составе группы. А лейтенант А. С. Пещенко был командиром звена штурмового авиаполка. На его счету было 50 боевых вылетов на штурмовку. Звания Героя Советского Союза земляки-витебляне были удостоены в один день – 15 мая 1946 г.

В 5-й воздушной армии на территории Австрии довелось повоевать и белорусам, уже удостоенным звания Героя Советского Союза, – уроженцу Дрибинского района Могилевской области Т. Г. Сенькову, гвардии капитану, штурману эскадрильи бомбардировочного авиаполка, и уроженцу Оршанского района Витебской области В. Г. Завадскому. Последний служил в отдельном разведывательном авиаполку. Над территорией Австрии вел разведку и фотографирование вражеских укреплений как в самой столице, так и в ее окрестностях. Еще один наш прославленный земляк из 5-й воздушной армии тоже воевал на территории Австрии – Герой Советского Союза командир звена истребительного авиаполка лейтенант В. Ф. Мухин, родившийся в Ветковском районе Гомельской области. На его счету было 340 боевых вылетов, 177 воздушных боев, лейтенант В. Ф. Мухин сбил 19 самолетов, в боях на оккупированной территории СССР летал вместе со знаменитым И. Н. Кожедубом, прикрывая того в воздушных боях.

Уроженец Копыльского района Минской области гвардии капитан В. А. Наржимский воевал в составе ВВС Черноморского флота. На счету у заместителя командира эскадрильи истребительного авиаполка значилось 404 боевых вылета, 35 воздушных боев и 18 сбитых вражеских самолетов. К званию Героя Советского Союза был представлен в дни воздушных боев в небе Австрии.

Из летчиков 17-й воздушной армии, действовавшей в интересах 3-го Белорусского фронта, хотелось бы назвать нашего земляка, уроженца Толочинского района Витебской области А. А. Лузгина. Он был опытным специалистом аэрофоторазведки. Алексей Андреевич произвел тщательное фотографирование территории, по которой предстояло наступать войскам 4-й и 9-й общевойсковых, 6-й танковой и других соединений 3-го Украинского фронта. Излишне говорить, что боевые задания А. А. Лузгина были сопряжены с большим риском. На счету командира звена разведывательного авиаполка было 116 боевых вылетов, 32 воздушных боя и аэрофоторазведка (160 фильмов, из которых были смонтированы 275 фотосхем и 450 фото планшета в). Звания Героя Советского Союза наш прославленный земляк был удостоен 15 мая 1946 г.

Удары по немецким войскам, укрепившимся на территории восточных районов Австрии, наносил уроженец Бобруйского района Могилевской области штурман Г. В. Булацкий. Интересна военная судьба нашего земляка. В начале войны он служил на Дальнем Востоке, неоднократно со своим экипажем просился на фронт. Вскладчину с друзьями копили деньги и купили самолет (довелось Г. В. Булацкому продать даже любимый баян). А потом написали письмо Главнокомандующему. Так с благословения самого товарища Сталина они оказались на фронте, воевали смело, отчаянно, наш земляк капитан Г. В. Булацкий был награжден двумя орденами Красной Звезды, орденом Отечественной войны I степени, многими медалями^[556].

6 апреля 1945 г. по приказу Ставки 46-я армия начала передислокацию на левый берег Дуная для наступления в обход Вены с севера. А в ночь на 11 апреля через Дунай переправились войска 4-й армии. Помощь двум общевойсковым армиям оказывали моряки Дунайской военной флотилии. Командовал флотилией наш земляк Г. Н. Холостяков (о начале его боевого пути мы уже рассказывали). Дунайская флотилия участвовала в боях на территории Румынии, Болгарии, Венгрии, Чехословакии, пройдя вверх по реке более 2 тыс. км. За мужество и военное мастерство Г. Н. Холостяков был награжден орденом Суворова I степени и двумя орденами Ушакова I степени, несколькими высокими иностранными наградами (звание Героя Советского Союза получил в 1965 г., к 20-летию Победы).

Дунайская флотилия имела в своем составе 29 бронекатеров, 7 минометных катеров и 10 катеров-тральщиков. Ей приданы были также отдельная авиаэскадрилья в составе 78 истребителей и батальона 83-й бригады морской пехоты и берегового отряда сопровождения^[557]. За 5 дней флотилия перевезла более 72 тысяч человек, 567 орудий, много другой техники. В результате моряки флотилии не только оперативно переправили армейские войска, но и артиллерийским огнем с бронекатеров поддерживали наступавшие вдоль берега Дуная части 46-й и 4-й гвардейской армий. У Дуная в те дни шла ожесточенная борьба, особенно в районе мостов через реку. Чтобы помешать взорвать Имперский мост, соединяющий две части столицы, военная флотилия высадила заранее десант в количестве стрелкового полка.

5 апреля начались бои непосредственно за Вену. Столица была превращена в неприступную крепость, которую обороняли не только столичный гарнизон, но и отошедшие из Венгрии 8 танковых дивизий, а также пехотная дивизия и множество отдельных соединений, в том числе и «сборных», ожесточенных поражениями и многодневными отступлениями. Красавица-Вена была изуродована многочисленными оборонительными сооружениями, противотанковыми рвами, противотанковыми и противопехотными заграждениями, в городе были заминированы многие здания. Желая сохранить Вену от разрушений, предотвратить напрасные жертвы среди населения, спасти исторические памятники, командующий 3-м Украинским фронтом маршал Ф. И. Толбухин 6 апреля 1945 г. обратился к жителям столицы с призывом всячески препятствовать фашистам, оказывать помощь Красной Армии. К сожалению, жители Вены оказались пассивными патриотами (редким исключением была помощь отдельных жителей Вены, в том числе участников Сопротивления, которые сообщили, что южная часть города в инженерном отношении более укреплена, чем все остальные). Пришлось вновь, как и в Будапеште, создавать штурмовые группы из всех родов войск, вести кровопролитные бои за каждый квартал и за каждый дом. Под огнем противника группы разведчиков и саперов разминировали Имперский мост через Дунай, другие исторические сооружения и здания.

Танковые войска в Венской операции сыграли огромную роль. Участвовала в окружении войск противника в составе 6-й танковой армии 3-го Украинского фронта прославленная 20-я танковая бригада уроженца Глусского района Могилевской области дважды Героя Советского Союза С. Ф. Шутова. В составе этой бригады на западной окраине Вены бил врага экипаж уроженца Бобруйского района орденоносца Г. Лущика^[558].

На Венском направлении отличился наш земляк, уроженец Калинковичского района Гомельской области полный кавалер ордена Славы И. А. Тимошенко. В одном из боев его экипаж заставил вражеские войска покинуть укрепленные позиции, захватил две пушки и миномет. К сожалению, механик-водитель гвардии старший сержант И. А. Тимошенко был ранен в том бою, и его последняя боевая награда – орден Славы I степени «нашла» героя уже в госпитале.

О том, что присвоено высокое звание Героя Советского Союза за успешное форсирование Дуная на территории Венгрии, другой наш земляк полочанин С. А. Пашкевич узнал при форсировании все той же реки Дунай, но теперь уже на территории Австрии. Командир отделения отдельного моторизованного понтонно-мостового батальона сержант С. А. Пашкевич снова рисковал жизнью, под огнем противника наводя понтонные средства для оперативного форсирования широководной реки войсками 46-й армии 2-го Украинского фронта. Смелый боец был награжден также орденом Ленина, орденами Отечественной войны I и II степеней, орденом Октябрьской революции и многими медалями, среди которых памятной стала и медаль «За освобождение Вены».

Могилевчанин полный кавалер ордена Славы гвардии ефрейтор Е. Л. Минкин высокие награды получил за подвиги, совершенные на территории Румынии, Венгрии и Австрии. Свой третий орден – орден Славы I степени он получил за героические действия на территории Нижней Австрии. 3 апреля во вражеском тылу у г. Бадена, на южных подступах к Вене разведчику довелось вступить в бой с расчетом вражеской батареи из четырех минометов и взорвать их.

В Австрии закончилась война для нашего земляка чечерянина Е. К. Дроздова, воевавшего на 2-м Украинском фронте в 4-м механизированном корпусе 37-й танковой бригады. К Ордену Красной Звезды и другим наградам прибавилась не менее дорогая – медаль «За взятие Вены»^[559].

В г. Линце, на пограничной полосе с американскими армиями, встретили победу воины соединений 46-й армии, в том числе бойцы 4-й стрелковой дивизии, среди которых был и наш земляк уроженец Хотимского района Могилевской области И. И. Толкачев^[560].

В результате Венской стратегической наступательной операции (20 дней боевых действий на территории Чехословакии и Венгрии и 11 дней на территории Австрии) было нанесено поражение всему южному крылу стратегического фронта германских войск – разгромлены 32 немецкие дивизии, в плен взято более 130 тысяч человек^[561].

Медаль «За взятие Вены» была памятной, дорогой для всех воинов, штурмовавших столицу Австрии. Более чем 20 соединениям, отличившимся в боях за Вену, были присвоены наименования Венских. Только на седьмые сутки была освобождена столица, и каждый из бойцов осознавал, что рискует жизнью и может не дожить до победы. На австрийской земле Красная Армия воевала 11 дней, но 26 000 советских солдат и офицеров остались лежать здесь навечно, отдав свои жизни, как бы пафосно это не звучало, за мирную свободную жизнь и своего, и австрийского народа: с освобождением восточных районов Австрии стало возможным восстановление ее государственности. 27 апреля 1945 г. была обнародована декларация о восстановлении Демократической Республики Австрии. Тысячи тонн продуктов из запасов Красной Армии были переданы голодающим жителям Вены, в течение 5 месяцев советское правительство оказывало гуманитарную продовольственную помощь населению Австрии. Оказывалась и другая помощь: моряки Дунайской военной флотилии очистили от мин фарватер австрийской части Дуная, инженерные войска Красной Армии восстановили Северо-Западный и Южный мосты через Дунай в районе Вены.

Отметим и еще такой интересный факт: военным комендантом Вены в 1949 г. был наш земляк, уроженец Полоцкого района Герой Советского Союза генерал-майор А. А. Борейко. Его военная судьба во многом типична для людей его поколения. Из бедной крестьянской семьи, с 1918 г. служил в Красной Армии. Аркадий Александрович был участником Гражданской войны, освобождения Западной Беларуси в 1939 г., затем воевал на советско-финляндском фронте в 1940 г. От командира полка вырос до командира стрелкового корпуса и с этим корпусом прошел нелегкими дорогами войны до Вены. В его наградном списке – три ордена Ленина, два ордена Красного Знамени, орден Суворова II степени, медали. Под стать командиру были и его бойцы, особенно отличившиеся в операции «Багратион» и удостоенные за свои подвиги боевых наград. На посту военного коменданта Вены А. А. Борейко довелось заниматься и абсолютно мирными делами, которые для человека, прошедшего всю войну и пережившего все ее тяготы, были более значимы и гармоничны.

Освобождение народов Чехословакии

С приближением советских войск к границе Словакии ширились антигерманские настроения как в рядах словацкой армии, так и среди ее мирных жителей. Всего в 30–40 км, громя врага, с победой шествовала Красная Армия, и это несомненно влияло на патриотические порывы словаков. Нацистская Германия, поработив Чехословакию, расчленила ее, в итоге Чехия и Моравия были присоединены к Германии, а Закарпатская Украина и южные районы Словакии отошли к Венгрии. На остальной части территории формально существовало самостоятельное государство, а в действительности правил фашистский режим, удовлетворяя военные запросы германской армии.

Германское командование регулярно отправляло со словацких аэродромов военные самолеты на советско-германский фронт. Вынуждены были воевать там и словацкие солдаты и офицеры. А на крупнейших промышленных предприятиях продолжала выпускаться военная продукция для нужд Третьего Рейха. Чехословацкое эмигрантское правительство Э. Бенеша, находящееся в Лондоне, проводило пассивную политику, фактически не сделав ничего для организации вооруженной борьбы против немецких войск. И хотя еще в сентябре 1943 г. для руководства национально-освободительным движением в стране был создан Словацкий национальный совет, его эффективность была невысокой.

12 декабря 1943 г. в Москве был подписан договор о дружбе, взаимной помощи и послевоенном сотрудничестве между СССР и Чехословацкой Республикой, заложивший основу для массового развертывания партизанского движения в Словакии. Летом 1944 г. сюда были переброшены несколько организаторских групп (в них входили также чехи и словаки, которые отказались воевать в немецких войсках на территории СССР), а затем и несколько советских партизанских отрядов с большим опытом партизанской борьбы на оккупированных территориях СССР. Эту работу курировали Украинский штаб партизанского движения и московское руководство Коммунистической партии Чехословакии.

В составе партизанского десанта был и наш земляк, уроженец Лепельского района Витебской области В. А. Квитинский. 9 августа 1944 г. на территории Словакии он возглавил особую партизанскую бригаду имени К. Готвальда. За плечами у Вячеслава Антоновича был большой опыт диверсионной работы. Летом 1941 г., оказавшись в окружении на оккупированной территории Украины, он стал партизаном, вырос до командира диверсионного спец-отряда, активно действовавшего на оккупированной территории Украины и Беларуси, в июне 1944 г. со своим отрядом был послан на территорию Польши. Бригада под командованием В. А. Квитинского активно участвовала в Словацком национальном восстании. На счету у бригады было свыше 156 успешных боевых операций, в том числе уничтожение 36 вражеских эшелонов и бронепоезда. За высокую организаторскую и успешную боевую деятельность на территории Украины и Чехословакии В. А. Квитинский был удостоен высокого звания Героя Советского Союза.

С ноября 1944 г. на словацкой земле воевал и уроженец Дубровенского района Витебской области Р. С. Стрельцов. За плечами у него были диверсионная работа в партизанском соединении, а затем и командование отрядом «За Родину». Во время боевого задания Р. С. Стрельцов был тяжело ранен и вскоре умер^[562].

В августе 1944 г. партизаны освободили значительную часть территории Словакии, в городах Ружомберок, Попрад, Зволен и других власть взяли в свои руки национальные комитеты. На сторону восставших перешли некоторые части словацкой армии, а также большинство словацких гарнизонов в Центральной и Северной Словакии. Проявил патриотизм и гарнизон аэродрома «Три дуба», и вскоре этот крупнейший аэродром в 7 км от г. Брезно также оказался в руках восставших, а г. Банска-Бистрица стал политическим центром восстания. Была объявлена мобилизация в армию, и к середине сентября 1944 г. на освобожденной территории Словакии была создана повстанческая армия численностью в 60 тысяч человек.

Немецкое командование быстро оценило размах и опасность словацкого восстания. Против повстанцев были брошены крупные силы регулярных войск. 29 августа 1944 г. в районе Жилины произошел первый бой словацких патриотов с немецкими частями. Росло движение сопротивления и в офицерских рядах. 31 августа в полосе 1-го Украинского фронта приземлились самолеты со словацкими офицерами с предложением о совместных боевых действиях 1-й и 2-й словацких дивизий с советскими войсками. В этот же день к советскому правительству с просьбой оказать военную помощь восставшим обратился и посол Чехословакии в СССР 3. Фирлингер, а на следующий день с аналогичной просьбой – глава чехословацкой миссии в Москве генерал Г. Пика.

В ночь на 5 сентября 1944 г. 19 советских транспортных самолетов авиации дальнего действия доставили на аэродром «Три дуба» первую партию оружия и боеприпасов. В Словакию были также переброшены 1-й чехословацкий истребительный авиационный полк и 2-я чехословацкая парашютно-десантная бригада. 1-й истребительный авиаполк под командованием Франтишека Файтла более месяца с этого аэродрома отправлялся на боевые задания, совершил около 500 боевых вылетов на самолетах «Ла-5»^[563].

Исключительную роль в освобождении территории Чехословакии от немецкой оккупации сыграла советская авиация. В своих мемуарах Главный маршал авиации, командир авиации дальнего действия А. Е. Голованов подробно рассказывает о трудностях, с которыми столкнулось советское командование при оказании помощи словацким партизанам, и о ратных подвигах летчиков АДД^[564]. Волнами, не выключая моторов, доставляли летчики оружие, средства связи, медикаменты. Тысячи самолетопосадок были совершены в рекордно короткие дни на аэродром.

Среди летчиков АДД было немало белорусов, приобретших боевой опыт по доставке грузов белорусским партизанам. И хотя в горных условиях Словакии эта работа имела свою специфику, боевой опыт не раз пригодился заместителю командира гвардейского авиаполка А. А. Алехновичу (1-й гвардейский авиакорпус, 1-я гвардейская авиадивизия АДД). Отличился он и на территории Словакии. 260 боевых вылетов было на счету у отважного белоруса к сентябрю 1944 г. Опытный штурман не менее важен для экипажа, чем опытный летчик-пилот. Майор А. А. Алехнович с «микроскопической» точностью делал расчеты для безопасной посадки самолета в горных условиях, для поражения определенных вражеских целей. Звание Героя Советского Союза ему было присвоено 19 августа 1944 г.^[565] Схожие боевые задания были и у его земляка, уроженца г. п. Лоев Гомельской области штурмана авиаполка Героя Советского Союза А. П. Карпенко (6-й авиакорпус, 50-я авиадивизия АДД), который также успешно выполнял боевые задания по доставке грузов словацким партизанам. На территорию Словакии с аналогичными заданиями летали также летчики 4-го Гомельского авиакорпуса АДД, получившего это почетное название за доблесть, проявленную ими при освобождении Гомеля.

На территории Словакии осенью 1944 г. активно действовала 2-я воздушная армия (командарм генерал армии белорус С. А. Красовский). Во время Карпатско-Дуклинской наступательной операции активное участие в боях принимали четыре авиакорпуса этой армии. В своих мемуарах «Жизнь в авиации» командарм С. А. Красовский тепло рассказывал о многих боевых товарищах, о подвигах летчиков его армии во время Карпатско-Дуклинской операции^[566]. В ней отличился уроженец Минского района Герой Советского Союза К. А. Шабан. Старший лейтенант летчик-штурмовик К. А. Шабан успешно воевал на территории Польши, Венгрии, Чехословакии, был награжден орденами и медалями (к сожалению, белорус погиб уже в мирное время в июле 1945 г. при исполнении служебных обязанностей).

На счету витебчанина штурмана истребительного авиаполка 2-й воздушной армии П. П. Никифорова было 297 боевых вылетов, 69 воздушных боев, 20 сбитых вражеских самолетов. Отличился гвардии капитан Никифоров и на территории Чехословакии, а уже в июне 1945 г. к его орденам и медалям прибавилась Золотая медаль Героя Советского Союза.

В Карпатско-Дуклинской операции принимала участие также 8-я воздушная армия (в оперативном подчинении 4-го Украинского фронта). Среди отличившихся летчиков этой армии необходимо назвать белоруса П. В. Можейко, биография которого типична для большинства людей его поколения. И в то же время она является отражением тех огромных социокультурных сдвигов, которые происходили в молодом советском обществе. Он родился в 1911 г. в д. Сапожки Кормянского района Гомельской области в крестьянской семье. Окончил школу фабрично-заводского обучения в Добруше, работал на бумажных фабриках в Добруше и Ново-Борисове, где активного парня заметили и пригласили заведовать школьным отделом Борисовского райкома комсомола. Вскоре Павел был призван в Красную Армию, попал на учебу в Ленинградскую военно-теоретическую школу летчиков, здесь был принят в ряды КПСС. В 1935 г. П. В. Можейко становится выпускником Оренбургской школы летчиков и летчиков-наблюдателей, а в 1939 г. окончил курсы военных комиссаров в Сталинграде. С самого начала Великой Отечественной войны находился на передовой – на Юго-Западном, Воронежском, 1-м и 4-м Украинском фронтах. Служил на должностях военного комиссара авиационной эскадрильи, военкома полка, заместителя начальника политотдела дивизии, заместителя командира отдельного полка по политчасти, командира авиаэскадрильи штурмового авиаполка, а уже после войны – заместителя командира полка по летной подготовке. Отличился майор П. В. Можейко в боях за Карпаты в августе 1944 – феврале 1945 г. на территории Венгрии и Чехословакии (в общей сложности совершил 112 боевых вылетов), вылетая на штурмовку скоплений войск противника. Командиру эскадрильи штурмового авиаполка 8-й воздушной армии (227-я штурмовая авиадивизия) было присвоено Звание Героя Советского Союза.

В этой авиадивизии служил также уроженец г. Дзержинска Минской области заместитель командира эскадрильи А. К. Бурак, удостоенный высокого звания Героя Советского Союза в июне 1945 г.

В боях на территории Чехословакии активные действия вела и 224-я штурмовая авиадивизия 8-й воздушной армии. В этой дивизии отлично воевали три белоруса, три Героя Советского Союза: уроженец Жлобина Гомельской области М. С. Быков, уроженец ст. Крупки Минской области Н. Я. Зайцев и уроженец Копыльского района И. И. Козловский. Огромный котел немецкой группы армий «Центр» восточнее Праги был большой заслугой воинов разных специальностей, в том числе и летчиков воздушных армий.

Но вернемся назад, к трагическому началу осени 1944 г. Необходимо отметить, что наступательная Карпатско-Дуклинская операция была спланирована с учетом экстренной помощи Словацкому восстанию. Советское командование решило начать ее на стыке 1-го и 4-го Украинских фронтов, а главная роль в ней отводилась 38-й армии 1-го Украинского фронта и 1-й гвардейской армии 4-го Украинского фронта.

Впереди были сложные условия в районе Главного Карпатского хребта, горная цепь Восточных Бескид высотой до 850 м, а также сильный противник: армейская группа «Хейнрици», в которой насчитывалось до 20 дивизий. Советским войскам вскоре пришлось наращивать силы. Так, 38-я армия генерала К. С. Москаленко была усилена 1-м гвардейским кавалерийским корпусом генерала В. К. Баранова и 25-м танковым корпусом, которым командовал белорус генерал Е. И. Фоминых.

Большая надежда возлагалась на восточнословацкий корпус, который должен был захватить Дукельский перевал для того, чтобы обеспечить продвижение советских войск в глубь Словакии. К сожалению, руководство этого корпуса, сначала инициировавшее сотрудничество с командованием 1-го Украинского фронта, в дальнейшем почему-то проявило малодушие. Части корпуса, по существу лишившись единого управления, оказались не способны к активным действиям и были разоружены в течение 1 и 2 сентября немецкими войсками.

Наступление Красной Армии в Карпатах было серьезно осложнено этими непредвиденными обстоятельствами. С 8 сентября 1944 г. длились три недели тяжелейших кровопролитных боев в горной местности, потребовавших умелой координации от командования армий и фронтов, мужества от каждого бойца, жертвенности многих погибших. В составе 38-й армии действовал 1-й чехословацкий корпус под командованием генерала Л. Свободы, ставшего впоследствии президентом ЧССР (1968–1975 гг.). 6 октября 1944 г. чехословацкий корпус совместно с 67-м стрелковым и 31-м танковым корпусами подавили упорное сопротивление немецких войск и овладели Дукельским перевалом. Позднее этот день был объявлен Днем Чехословацкой народной армии. Советские и чехословацкие войска до конца октября добились серьезных тактических успехов, освободили города Гуменне и Михаловице, а также небольшую территорию восточных районов Словакии, но прорваться и объединиться с повстанцами не смогли.

28 октября немцы заняли Банска-Бистрицу. Повстанческая армия по приказу генералов Р. Виеста и Я. Голиана была распущена, многие из солдат и офицеров ушли воевать в горы к партизанам. Вынуждены были отправиться в горы и бойцы 2-й чехословацкой воздушно-десантной бригады. А 1-й чехословацкий истребительный авиаполк возвратился в СССР. Партизанские отряды и бригады в условиях жесткого противостояния с немецкими войсками были вынуждены сосредоточиться в горно-лесистых районах Западных Карпат, так как с приходом зимы осложнились условия их базирования и боевых действий. Тем не менее партизанское движение росло, и к началу марта 1945 г. в нем насчитывалось свыше 7700 человек.

Карпатско-Дуклинскую операцию нельзя отнести к блестящим наступательным операциям Красной Армии, так как главная стратегическая цель достигнута не была. К тому же наши соединения понесли здесь большие людские потери. Тем не менее немецкое командование было вынуждено перебросить в этот регион значительные силы, ослабив свои войска в Закарпатской Украине, Польше, Венгрии и в партизанских районах Словакии.

И осенью 1944 г., и весной 1945 г. на территории Чехословакии особая роль принадлежала танковым и механизированным войскам 3-й и 4-й танковых армий 1-го Украинского фронта. Активную роль на Дукельском перевале сыграли 69-я механизированная гвардейская бригада 3-й гвардейской танковой армии под командованием нашего земляка, уроженца Оршанского района Витебской области Героя Советского Союза гвардии полковника М. Д. Сиянина. Эта бригада приобрела боевой опыт на многих фронтах Великой Отечественной войны, отличилась при форсировании Днепра в районе Киева в 1943 г. и доблестно воевала в районе Дукельского перевала.

В боях за выход на чехословацкую границу отличился белорус, уроженец Минского района командир кавалерийского эскадрона гвардии старший лейтенант

С. Д. Карицкий. 19 сентября 1944 г. эскадрон под его командованием первым ворвался в словацкое село Поляны. Конникам пришлось отразить порядка десяти контратак, маневрировать, обходить противника с тыла, трижды вступать в рукопашный бой. На следующий день снова был бой, эскадрон уничтожил более 70 вражеских солдат и офицеров, захватил две батареи, 7 автомашин с военным грузом. К сожалению, С. Д. Карицкий погиб в этом бою, звание Героя Советского Союза ему было присвоено посмертно.

В тяжелых боях за Дукельский перевал участвовала 211-я стрелковая дивизия 67-го стрелкового корпуса 38-й армии 1-го Украинского фронта. Командовал дивизией минчанин Герой Советского Союза полковник Г. С. Томиловский. В своих воспоминаниях командующий 1-м Украинским фронтом маршал И. С. Конев, отмечая заслуги командиров, отметил и высокую организаторскую и оперативно-боевую работу нашего земляка^[567].

Наступление Красной Армии возобновилось в январе 1945 г. Оно было тесно увязано с Нижне- и Верхнесилезскими операциями в Польше и действиями на венском направлении. 30 января совершил подвиг уроженец Минского района командир саперного отделения старший сержант М. Г. Тиханович. Во время наступления он вовремя обнаружил минное поле, лично обезвредил 14 противотанковых мин, с бойцами своего отделения обеспечил беспрепятственное прохождение техники и спас сотни жизней своих боевых товарищей. К сожалению, сам Михаил Григорьевич был ранен. А за свой подвиг он удостоен звания Героя Советского Союза.

4 апреля 1945 г. была освобождена столица Словакии Братислава, и здесь отличился 57-й стрелковый корпус 53-й армии 2-го Украинского фронта под командованием белоруса, уроженца Витебского района генерал-майора Ф. А. Осташенко. Корпус под его командованием прошел с боями сотни километров, овладел многими городами Словакии, причинил значительный ущерб германским войскам. Многим бойцам этого корпуса, в том числе и его командиру, было присвоено звание Героя Советского Союза. Федор Афанасьевич стал почетным гражданином Братиславы.

Были освобождены также важные промышленные центры Чехословакии Моравска-Острава и Брно, заводы которых выпускали военную продукцию для нужд германской армии. В боях за г. Кошице и Брно отличились не только общевойсковые соединения, но и авиация 5-й воздушной армии, а в боях за г. Моравска-Острава – летчики 227-й штурмовой авиадивизии (о летчиках-белорусах этой дивизии мы уже упоминали). Среди летчиков 5-й воздушной армии 2-го Украинского фронта назовем орденоносцев уроженца Витебского района Е. В. Василевского и уроженца Городокского района Витебской области Н. И. Гапеёнка, удостоенных звания Героя Советского Союза после Пражской операции. В январе 1945 г. активно действовала авиация 18-й воздушной армии (бывшая АДД), совершая налеты на немецкие войска в районе Братиславы, Брно, Зноймо.

Разгромленные в ходе наступления войск 2-го и 4-го Украинских фронтов немецкие дивизии были отброшены в Чехию. Перед советскими войсками открылся путь непосредственного наступления на Прагу. В северо-западной части Чехословакии к маю 1945 г. была сконцентрирована почти миллионная группировка немецких войск – они вытеснялись из Словакии, Германии, Польши. Росло и движение Сопротивления в этих районах. Восстали рабочие завода «Шкода» в г. Пльзень, отказавшись выпускать военную продукцию для нужд Германии. Вспыхнули народные волнения во многих других городах. А 5 мая уже вся Чехия, в том числе и Прага, начали открытую борьбу против немецких войск и оккупационного режима в стране. В столице были заняты вокзалы, городская электростанция, почта, телеграф, центральная телефонная станция. Совсем рядом, в Берлине, были советские войска, и эйфория победы висела в пражском воздухе.

Но недалеко от Праги оставалась последняя, еще не разбитая крупная немецкая группировка – группа армий «Центр» – до 50 полнокровных дивизий и несколько боевых групп из остатков дивизий. Немецким войскам был отдан приказ подавить пражское восстание. В эфир полетели обращения пражан к Красной Армии: «Руде Армада! На помощь!»

К счастью, ситуация сейчас была кардинально иной, чем осенью 1944 г. Войска 1, 2 и 4-го Украинских фронтов охватывали страну, угрожая группе армий «Австрия». Да и войскам 1-го Украинского фронта наступать со стороны Берлина и Дрездена было намного проще: цепь Рудных гор на северо-западе Чехословакии прорезали около 20 шоссейных дорог.

Дрезден лежал в руинах: итог бессмысленных и преступных «ковровых» бомбардировок авиацией Великобритании и США города, не имевшего крупной военной промышленности и крупного немецкого гарнизона и ставшего в те дни пристанищем огромного количества беженцев. А Прагу нужно было сохранить, и советские войска сделали для этого все, что было в их силах.

Для войск ударной группировки 1-го Украинского фронта подвигом был уже сам рывок от стен Берлина к границе Чехословакии: танковые армии с пехотой на броне, моторизованные силы спешили во всю мощь на помощь Праге. До 10 утра в столице дрались неравные силы пражских боевых дружин, а утром на подмогу вошли первые советские войска. Кадры военной хроники сохранили поучительные сцены братания жителей Праги и советских воинов, общего ликования в городе, когда и солдат, и офицеров Красной Армии чествовали как героев и друзей «на вечные времена». Известный государственный и партийный деятель Чехословакии Клемент Готвальд позже скажет: «Нечеловеческие усилия народов Советского Союза сыграли решающую роль в поражении гитлеровской Германии. Это Красная Армия освободила Чехословацкую Республику от нацистского террора. Мы гордимся тем, что в эту минуту победы над пангерманским империализмом наша республика как верный союзник стоит плечом к плечу с победоносным Советским Союзом, и мы заявляем, что и в будущем мы останемся верными этому союзу…»^[568]

Но сначала были бои в городе и его пригородах, и отнюдь не символические. Как всегда, отлично воевали танкисты 7-го гвардейского танкового корпуса (раненый 21 апреля в боях за Вюнсдорф дважды Герой Советского Союза заместитель командира генерал-майор белорус И. И. Якубовский не смог участвовать в Пражской операции). Среди белорусов, танкистов этой бригады, был уроженец Мстиславского района Могилевской области Герой Советского Союза командир гвардейской танковой роты старший лейтенант И. К. Вольватенко. В Пражской операции принимали участие и неизменные спутники танкистов Герои Советского Союза командиры рот автоматчиков уроженец Петриковского района С. Е. Степук и витебчанин К. Н. Полозов. Усилиями ударных группировок удалось окружить дезорганизованные и потерявшие управление войска немецкой группы армий «Центр» – гигантский «котел» восточнее Праги был последним признаком поражения непобедимого некогда германского рейха. И здесь снова отличились многие белорусы, летчики 17-й воздушной армии генерала С. А. Красовского (бывшая 2-я воздушная армия). Высокого звания Героя Советского Союза были удостоены два наших земляка – уроженец Витебска П. П. Никифоров и борисовчанин М. Е. Рябцев.

А вот у бойцов 25-го танкового корпуса (3-я гвардейская армия 1-го Украинского фронта) генерала Е. И. Фоминых была иная, не менее важная задача. Корпусу был отдан приказ перехватывать отходившие на запад немецкие войска. С блеском было выполнено это непростое задание – блуждающие небольшие «котлы» упорно стремились попасть в руки союзников. Более того, именно корпусу Фоминых удалось перехватить уже почти добравшуюся до американцев власовскую дивизию и самого предателя генерала Власова^[569]. Ряд бойцов этого танкового корпуса был удостоен высокого звания Героя Советского Союза, среди них и боевой командир Е. И. Фоминых.

В заключительных аккордах Пражской наступательной операции приняли участие многие белорусы, среди них Герои Советского Союза снайпер Г. И. Величко, генерал-майор М. Ф. Григорович, старший водитель ефрейтор И. И. Крюков, командир стрелковой дивизией В. Ф. Маргелов и многие другие.

Пролетая над территорией Чехословакии, наши славные летчики были свидетелями незабываемой картины: тысячи и тысячи пленных фашистских солдат и офицеров двигались по шоссе, «голова» колонны достигала Дрездена, а ее «хвост» был у Праги. Это напоминало ситуацию лета 1941 г., только с точностью наоборот ^[570].

Вклад белорусов и уроженцев Беларуси в разгром нацистской Германии

Зимой 1945 г. Красная Армия готовилась к завершающему удару, и путь к Победе лежал через Берлин: именно здесь находился центр нацизма, оплот так называемого «нового порядка», целью которого было завоевание жизненного пространства для немецких граждан и радикальное решение расового вопроса. Берлин оставался крупнейшим центром немецкой военной промышленности, сюда были мобилизованы все военные ресурсы государства с задачей не только отстоять столицу, но и избежать безоговорочной капитуляции. Одерский рубеж и «дублирующие» его от нижнего течения до верхнего города-крепости Щецин, Гартц, Шведт, Кюстрин (Костшин), Франкфурт-на-Одере, Губен, Форет были, казалось бы, непреодолимой преградой для войск Красной Армии. На пути наступления войск 1-го Белорусского фронта самым укрепленным из них был кюстринский плацдарм, который немецкая пропаганда упорно называла неприступным.

Но ведь и Мезерицкий укрепрайон, строившийся практически полвека, блистательно прорвала 44-я танковая бригада И. И. Гусаковского. Наверное, здесь можно говорить и о счастливом стечении обстоятельств: немецкое командование, не ожидая молниеносного появления советских войск, оставило у г. Хохвальде мост для планируемого контрудара. Но одной удачей здесь не обошлось: комбриг Гусаковский сумел перехитрить противника: сначала поработала разведка, а потом ночью саперы разминировали проход, и в полной темноте танкисты дерзко форсировали реку. Шли они на полной скорости, ведя огонь из пушек и пулеметов по вспышкам противника. Рывок был настолько стремительным, что к 3 часам ночи 30 января 1945 г. бригада проскочила укрепрайон, не потеряв ни одного танка. Весь личный состав был награжден боевыми орденами, а 11 воинов бригады – званием Героя Советского Союза. Так их боевой командир И. И. Гусаковский стал дважды Героем Советского Союза.

Подобные смелые операции, безусловно, не могли быть успешными без взаимовыручки – оказавшись в стане врага, танкисты не только посеяли панику, но и приготовились с тыла поддерживать наши наступавшие войска, а когда у «гусаковцев» закончилось топливо, им на выручку поспешили другие части 11-го танкового корпуса.

Отметим, что бригада дважды Героя Советского Союза полковника И. И. Гусаковского была единственной из 146 танковых бригад, получившей 8 боевых орденов, в ее рядах успешно воевало свыше 2 тысяч орденоносцев и 15 Героев Советского Союза^[571]. Не случайно ее «бросали» на самые ответственные участки фронта, и на заключительном этапе войны она вновь находилась на острие удара по Берлину.

Для большинства соединений 1-го Белорусского фронта выход на границу с Германией был тяжелым и кровопролитным:

постоянные прорывы немецких укреплений, занятие плацдарма, форсирование водных преград (чего стоил один лишь полноводный Одер). В 446-м стрелковом полку 397-й стрелковой дивизии 61-й армии 1-го Белорусского фронта воевал белорус из Буда-Кошелева Гомельской области капитан С. А. Пономарёв. Наш земляк отличился во время прорыва немецких оборонительных рубежей и был удостоен звания Героя Советского Союза.

Среди удостоенных этого звания был и уроженец Червенского района Минской области старший лейтенант А. Н. Дулебо. 29 января 1945 г. 7-й кавалерийский эскадрон под командованием белоруса форсировал Одер, занял населенный пункт Приттаг (Пшиток) и 2 дня мужественно отражал контратаки противника. А на следующий день, когда эскадрон оказался в окружении, находчивый командир сумел организовать прорыв и спасти людей и оружие.

В начале февраля передовые отряды 5-й ударной армии вели бои по захвату важного плацдарма в районе Кюстрина, города-крепости на острове при слиянии Одера и Варты. Исключительно боеспособной была эта армия в Висло-Одерской операции. В мемуарах командующего 1-м Белорусским фронтом маршала Г. К. Жукова отмечается, что наиболее тяжело пришлось здесь воинам 301-й стрелковой дивизии – они наступали по открытой местности, в том числе и по затопленной водой равнине. Среди удостоенных звания Героя Советского Союза бойцов этой дивизии был уроженец Горецкого района Могилевской области старшина Ф. А. Угначёв. Командир стрелкового отделения 3 февраля в бою заменил погибшего командира взвода. Под его командованием бойцы успешно отбили 7 контратак противника, уничтожили 3 танка, бронетранспортер и более 50 немецких солдат и офицеров.

В репортажах военного корреспондента Юрия Жукова, написанных по «горячим» впечатлениям, передана атмосфера взятиякюстринских рубежей^[572]. Нашим войскам довелось повторно брать г. Геритц, успешно форсировать широководный Одер и захватить на его западном берегу обширный плацдарм. В нештатных ситуациях проявили инициативу сотни советских бойцов. 4 февраля 1945 г. на подступах к Кюстрину совершил подвиг полный кавалер ордена Славы командир отделения связи взвода управления минометной батареи уроженец Хотимского района Могилевской области старший сержант И. Т. Лесковский. Поддержка непрерывной связи минометной батареи с наблюдательным пунктом была сопряжена с личной отвагой и находчивостью нашего земляка: в бою под огнем противника ему довелось устранять многократные повреждения средств связи. За этот подвиг он был удостоен ордена Славы II степени.

В боях под Кюстрином отличился полный кавалер ордена Славы уроженец Хойникского района Гомельской области старшина В. Н. Марченко. 16 апреля 1945 г. командир орудия вместе со своим расчетом прямой наводкой с открытой позиции уничтожил 6 огневых точек и 2 бронетранспортера с живой силой противника. К сожалению, В. Н. Марченко был смертельно ранен в этом бою. Орден Славы I степени ему был присужден посмертно.

С большим мужеством сражались многие воины-белорусы 1-го Белорусского фронта у Гартца, Шведта, Франкфурта-на-Одере. Такие же тяжелые сражения шли и в верхнем течении р. Одер на левом фланге, в полосе наступления 1-го Украинского фронта. Рассказывая о славном боевом пути 14-й гвардейской стрелковой дивизии (5-я армия), мы уже упоминали о том, что при форсировании реки и выходе на территорию Германии дивизия успешно выполнила свою боевую задачу. 22 января 1945 г. был смертельно ранен наш земляк командир этой дивизии гвардии генерал-майор В. В. Скрыганов. Звание Героя Советского Союза ему было присвоено посмертно.

Хроника подвигов наших земляков в эти дни – это в какой-то мере и хроника подвигов всех бойцов советской армии на пути к окончательной победе над нацистской Германией. 25 января, один из типичных дней войны. Типичным он был и для уроженца Смолевичского района Минской области подполковника В. К. Зыля. 299-й гвардейский минометный полк (4-я танковая армия) под его командованием артиллерийским огнем обеспечивал ввод в бой танковых частей. Обычный приказ, каких было немало за годы войны: рискуя собственной жизнью, обеспечить сохранение жизней тысяч своих боевых товарищей. Минометному полку в ночь на 26 января 1945 г. в числе первых удалось переправиться через реку южнее Штейнау (ныне Сцинава) и закрепиться на плацдарме. Огневой поддержкой минометчики обеспечили оперативную переправу танковых соединений, проявив мужество и героизм. За умелое руководство подчиненными белорус был удостоен звания Героя Советского Союза.

Сильным узлом сопротивления противника был г. Губен. Он был защищен не только глубокоэшелонированной обороной и самим Одером, но и его разветвленными рукавами – реками Бобер и Нейсе. 26 января 1945 г. при форсировании этих водных преград у Губена отличился передовой отряд 16-й гвардейской механизированной бригады 4-й танковой армии под командованием уроженца Борисовского района Минской области майора В. Г. Рыжова. Возглавив передовой отряд, в который вошли лучшие бойцы мотострелкового батальона, наш земляк успешно выполнил боевую задачу. Прорвав оборону противника, подразделение отразило все атаки и сумело закрепиться на плацдарме, имевшем важное значение для наступления войск. Бойцы этого передового отряда были награждены, а их командир удостоен звания Героя Советского Союза.

Бои у Губена длились около месяца: пехоту поддерживали авиация, артиллерия, танковые войска. Город удалось взять только 24 февраля 1945 г. Прорвав оборону противника, первым ворвался в г. Губен танковый взвод (11-я танковая бригада, 25-й танковый корпус) под командованием уроженца Быховского района Могилевской области младшего лейтенанта Г. М. Станкевича. Мужественно сражались танкисты и в уличных боях. При отражении одной из контратак танк белоруса был подожжен, но экипажу удалось ликвидировать пожар и устранить неполадки. За проявленное мужество наш земляк был удостоен звания Героя Советского Союза.

Среди артиллеристов 1-го Украинского фронта, удостоенных звания Героя Советского Союза в Висло-Одерской операции, также были два наших земляка. Батарея под командованием уроженца Городокского района Витебской области капитана П. М. Королёва с 27 января по 4 февраля 1945 г. (5-я пушечная артиллерийская бригада 5-й гвардейской армии) успешно отбила 11 контратак пехоты и танков противника в районе Олау и 10 атак в районе населенного пункта Кумерт. Оказавшись в окружении, в критический момент боя вызвала огонь советской артиллерии на себя и противника. Укрывшись в траншее, бойцы остались живы, а немецкие войска понесли потери. При форсировании Одера 27 января 1945 г. в районе г. Кёбен (ныне Хобеня) мужественно сражались воины 98-й тяжелой гаубичной артиллерийской бригады под командованием уроженца Чериковского района Могилевской области латыша полковника П. П. Пурина. Преодолев реку в составе передовых отрядов 13-й армии (1-й Украинский фронт), бойцы артиллерийским огнем сковали действия противника, дав возможность саперам восстановить разрушенный мост и начать переправу подразделений боевой техники на плацдарм. Забегая вперед, отметим, что артиллеристы П. П. Пурина будут успешно воевать на всем дальнейшем пути до Эльбы.

В этот же день оборвалась жизнь 26-летнего белоруса, уроженца Мстиславского района Могилевской области Е. И. Качанова. Форсировав на плотах Одер, командир стрелкового отделения 112-й стрелковой дивизии со своими бойцами уничтожил противника и захватил плацдарм. Но немцы ввели подкрепление и попытались вытеснить советских бойцов. Сколько раз поднимал в атаку наш земляк своих бойцов, никто уже не помнил. Держать оборону пришлось в условиях постоянных налетов вражеской авиации. Тяжелораненный, командир продолжал вести огонь. А когда появились немецкие танки, Е. И. Качанов шагнул навстречу со связкой противотанковых гранат. Звание Героя Советского Союза ему было присвоено посмертно^[573].

В решающий момент боя закрыл своим телом амбразуру вражеского дзота и тем самым спас жизни своих товарищей уроженец Сенненского района Витебской области С. А. Коваленко. До того, как попасть на фронт, Сергей был подпольщиком, со своим отцом-священником помог десяткам советских воинов-окруженцев избежать немецкого плена, сам оказался в немецком концлагере, бежал оттуда и снова боролся с врагом в партизанском отряде. Успешно воевал на фронте. Погиб, как отмечено в его наградных документах, «в боях за расширение плацдарма на р. Одер в районе г. Шургаст». Звание Героя Советского Союза ему было присвоено посмертно^[574].

По завершении Висло-Одерской операции советские войска на берлинском направлении перешли к жесткой обороне^[575]. Требовалось выделить значительные силы для разгрома группировок противника на других направлениях и подготовиться к завершающему удару по нацистской Германии. Наступление же возобновилось 16 апреля 1945 г. в рамках Берлинской операции, целью которой было окружить всю берлинскую группировку противника, в дальнейшем планировалось ее уничтожить по частям, чтобы, овладев Берлином, выйти на рубеж р. Эльбы навстречу англо-американским войскам. К операции привлекались 1-й Украинский, 1-й и 2-й Белорусские фронты, а также часть сил Балтийского флота и Днепровская военная флотилия. Непрерывную поддержку сухопутных сил с воздуха осуществляли четыре воздушные армии, среди которых была и 2-я армия генерала С. А. Красовского, а также авиация Балтийского флота.

Накануне наступления разведку боем провели артиллеристы 301-й стрелковой дивизии 5-й ударной армии. 14 апреля 1945 г. на западном берегу р. Одер совершили подвиги десятки ее лучших бойцов, удостоенных звания Героя Советского Союза. Среди них был командир орудия 823-го артиллерийского полка уроженец Городокского района Витебской области сержант Н. И. Аверченко. Он отличился также 24 апреля, когда одним из первых форсировал р. Шпре, а 27 апреля 1945 г. вместе с расчетом пришлось в уличных сражениях вступить в рукопашный бой^[576].

В полосе наступления 1-го Белорусского фронта наибольшую трудность представляли Зееловские высоты, возвышающиеся над долиной р. Одер. Здесь немецкое командование создало мощные узлы сопротивления во второй полосе обороны со сплошными окопами, траншеями, дзотами, пулеметными площадками и заграждениями – «ключ к Берлину» был заперт по всем правилам военной обороны. Все обходные пути были заминированы, а подступы легко простреливались с высоты^[577].

Бой у Зееловских высот стоил жизни тысячам советских воинов. Понесли потери части 8-й гвардейской и 1-й танковой армий, чьим бойцам выпала тяжелая участь взять эти высоты. Здесь мужественно сражались и воины 29-го Брестского стрелкового корпуса под командованием генерал-лейтенанта А. Д. Шеменкова и танкисты 44-го корпуса полковника И. И. Гусакове ко го^[578].

Несколько легче было воинам 47-й (командующий Ф. И. Перхорович) и 3-й ударной армий – они устремились вперед к Берлину по так называемому северному обходному пути, где была слабее система немецкой обороны. Но подвиг и гибель и здесь сосуществовали рядом, особенно в первый день наступления. Штурмуя хорошо укрепленные позиции, 277-й стрелковый полк 47-й армии под командованием уроженца Бобруйского района Могилевской области майора А. К. Шмыгуна попал под ураганный огонь. Терялся темп атаки, что могло привести к большим потерям среди солдат. Майор А. К. Шмыгун поднял бойцов в атаку в свой последний бой.

Берлинская операция

Среди удостоенных звания Героя Советского Союза посмертно был также гомельчанин старший лейтенант Ю. А. Шандалов, командир стрелковой роты 150-й стрелковой дивизии. В неравном бою он сражался до последнего патрона. В последующие дни соединения 3-й ударной армии не только прорвали вражескую оборону, но и весьма успешно окружали прорывающиеся к Берлину резервные немецкие войска. В ночь на 23 апреля 1945 г. батарея истребительного противотанкового артиллерийского дивизиона уроженца Добрушского района Гомельской области старшего лейтенанта М. Ф. Толкачёва перерезала шоссе, не дала противнику прорваться к Берлину, уничтожив свыше 100 человек и подавив огонь 3 дальнобойных орудий. Командир дивизиона был удостоен звания Героя Советского Союза.

Как и на острие главного удара, на вспомогательных направлениях 1-го Белорусского фронта симптоматичными были первые дни наступления. Удастся прорвать первую и вторую оборонительные полосы – успех обеспечен и пехоте, и танковым войскам, и артиллерии. От артиллерии, особенно от тяжелой, зависело многое при взятии таких укрепленных городов, как, например, Франкфурт-на-Одере. Среди удостоенных звания Героя Советского Союза бойцов 33-й армии, отличившихся при взятии этого города-крепости, был наш земляк, уроженец Чашникского района Витебской области подполковник И. М. Красник. 16–22 апреля 1945 г. гвардии тяжелый самоходный артиллерийский полк под его командованием прорвал оборону противника у г. Франкфурта, занял выгодное положение на шоссе и успешно отбил 12 контратак противника, нанеся ему значительное поражение (были уничтожены 24 танка и САУ, 51 орудие, 87 минометов, 49 пулеметов, 24 дзота противника).

Руины Ангальтского вокзала в Берлине. 1945 г.

Вражеская оборона была прорвана на основных участках при эффективной поддержке нашей авиации. Только в первый день Берлинской операции 16 апреля 1945 г. было произведено 6550 самолетовылетов.

Деревья в парке Тиргартен в столице Германии были распилены жителями Берлина на дрова

Как и в предыдущих операциях, в Берлинской сыграла значительную роль 5-я ударная армия. Среди воинов этой армии, удостоенных высокого звания Героя Советского Союза, было восемь белорусов. Трое наших земляков воевали в прославленной 301-й стрелковой дивизии. О подвигах двух из них, Н. И. Аверченко и Ф. А. Угначёва, мы уже рассказывали. Уроженец Гомельского района И. С. Зайцев, или просто Ваня (ему было всего лишь 19 лет), к сожалению, не дожил до Победы – командир стрелкового отделения в первый день Берлинской операции был тяжело ранен и погиб, закрыв своим телом амбразуру вражеского дзота.

За подвиги, совершенные во время Берлинской операции, белорусы И. П. Гоманков, А. А. Нечаев и А. К. Шелепень были удостоены своих самых высоких наград. Капитан И. П. Гоманков находился в составе передового отряда, получившего приказ форсировать р. Шпре и захватить опорный пункт на пути наступления 230-й стрелковой дивизии. Боевое задание искушенными в ратном деле бойцами было выполнено дерзко и слаженно.

Значительной была роль 6-го артиллерийского корпуса прорыва, приданного 5-й ударной армии, в сражениях на подступах к Берлину и в столице. В этих боях отличились два белоруса – уроженец Россонского района Витебской области старший лейтенант А. К. Шелепень и уроженец Копыльского района Минской области старший лейтенант А. А. Нечаев. Оказавшись в нештатной ситуации, оба командира гаубичных батарей (они воевали в составе разных дивизий) поступили одинаково, проявив инициативу и находчивость. А когда были ранены бойцы расчетов, сами встали за орудия и по-солдатски сражались на передовой.

В Берлинской операции отважно воевали танкисты прославленной 2-й гвардейской танковой армии под командованием дважды Героя Советского Союза С. И. Богданова. Эффектным был их охватывающий удар вокруг германской столицы с целью окружения и рассечения берлинской группировки противника. С 18 по 20 апреля 1945 г. танкисты вели тяжелые бои на северных подступах к Берлину. Среди удостоенных звания Героя Советского Союза воинов этой армии, отличившихся у Бернау, были два белоруса – Л. С. Данилюк и А. В. Поддавашкин.

Советские воины-освободители около Бранденбургских ворот в Берлине. 1945 г.

Полк самоходных орудий под командованием майора Л. С. Данилюка (родился в Быховском районе Могилевской области) атаковал неприятеля у Бернау. На подбитом самоходном орудии командир прорвался на окраину города, вызвал панику в рядах противника, чем содействовал успешному наступлению 1-го мехкорпуса. Мужественно и самоотверженно воевала здесь и танковая рота гвардии лейтенанта А. В. Поддавашкина (белорус, уроженец Одесской области). Командир своим личным примером вдохновлял бойцов во время боевого пути от Бернау до Потсдама. Боевая дружба танкистов и пехотинцев на броне в полной мере проявилась и здесь. Полный кавалер ордена Славы командир пулеметного расчета младший сержант Ф. А. Гупенец (уроженец Каменецкого района Брестской области) отважно воевал рядом с танкистами. Свой третий орден Славы он получил за проявленные мужество и героизм у Бернау.

Здание американского посольства на Унтер-ден-Линден в Берлине

За участие в разработке Берлинской операции, умелое руководство войсками 1-го Белорусского фронта в ней и личное мужество высокого звания Героя Советского Союза был удостоен также уроженец Гродненщины (русский, сегодня его деревня находится в Белостокской области) заместитель командующего войсками 1-го Белорусского фронта В. Д. Соколовский.

Успешный рывок к Берлину совершила в апрельские дни 1945 г. 4-я гвардейская танковая армия 1-го Украинского фронта. Ее охватывающий удар с юга во многом был схож с ударом 2-й гвардейской танковой армии 1-го Белорусского фронта: она также успешно уничтожала на своем пути очаги сопротивления и группировки противника, отчаянно рвавшиеся к Берлину. Среди десятка лучших воинов этой армии, удостоенных высокого звания Героя Советского Союза, был белорус, уроженец Кормянского района Гомельской области старший лейтенант А. А. Филимонов. Его рота отличилась при форсировании рек Нейсе и Шпре, по пути к Берлину уничтожила значительные силы противника, а в одном из боев успешно отбила 11 контратак и уничтожила около 500 солдат и офицеров противника, много военной техники.

Советский сектор Берлина

Успешно к Берлину шли и войска 3-й гвардейской танковой армии 1-го Украинского фронта. Дерзкие танковые рейды проводили бойцы 7-го гвардейского танкового корпуса этой армии, заместителем командира которой был дважды Герой Советского Союза И. И. Якубовский. Отличились бойцы этого корпуса в боях за г. Вюнсдорф, где находился командный пункт группы армий «Висла». В этом бою наш земляк проявил не только отличные командные качества, но и личное мужество. И. И. Якубовский был здесь ранен^[579].

Среди воинов 2-го Белорусского фронта, удостоенных звания Героя Советского Союза за мужество и героизм, проявленные в Берлинской операции, был наш земляк, уроженец Крупского района Минской области полковник С. А. Свидерский. Благодаря находчивости и смелости командира подразделения его полка (369-я стрелковая дивизия, 70-я армия) оперативно подготовили средства переправы и успешно форсировали Одер у г. Висмара. Решающее значение имел захват бойцами плацдармов на берегу реки, а также в близлежащем лесу, что способствовало успешному отражению контратак противника и дальнейшему продвижению войск дивизии.

Исключительной была роль авиации в Берлинской операции. Войска 1-го Украинского фронта на всем победном пути до Берлина поддерживала 16-я воздушная армия под командованием генерала С. А. Красовского. В небе над Германией успешно воевали многие белорусы, и среди них Герои Советского Союза П. Л. Грищенко, В. Ф. Коленников, будущие Герои Советского Союза Ф. Ф. Архипенко, Я. И. Гончаров, Г. У. Дольников и др.

Перечитывая мемуарные записи нашего земляка Г. У. Дольникова, ощущаешь, каким высоким был боевой дух воздушных асов в небе над Берлином. И какой трагической в те предпобедные дни оказалась судьба многих его боевых товарищей. Григорий Дольников и Петр Гучёк служили в одном авиаполку, нередко на боевые задания летали парой. Двух белорусов объединяло многое. Однако у Дольникова за плечами был не только боевой опыт, но и воздушный таран, плен, несколько концлагерей, партизанский отряд и снова – родной авиаполк и боевые друзья. П. И. Гучёк, казалось, избежал таких тяжелейших испытаний, но его 242-й вылет в район Шпремберга, к сожалению, оказался последним. И звание Героя Советского Союза ему было присвоено посмертно^[580].

Летчики-белорусы Герои Советского Союза Ф. А. Минкевич и А. С. Петушков из знаменитой АДД маршала авиации А. Е. Голованова летом 1942 г. в дни грандиозной Сталинградской битвы бомбили Берлин. Тогда это была скорее акция политического характера – немецкое командование не могло и предположить, что весной 1945 г. советская авиация будет безраздельно господствовать в небе над Берлином. В августе 1944 г. промышленные объекты Германии бомбил Герой Советского Союза белорус майор С. П. Алейников. А теперь задача у асов бывшей АДД – 18-й воздушной армии – была более действенной: поддержать наши войска на всем протяжении боевого пути, помочь уничтожить последние очаги сопротивления немецко-фашистских войск. Среди летчиков 18-й армии, отличившихся в небе над Берлином, был штурман бомбардировочной эскадрильи уроженец Ветковского района Гомельской области капитан Г. В. Ксендзов. Велика роль штурмана в выполнении боевого задания, но в небе над Берлином потребовались профессиональная выучка, мастерство и наиточнейший расчет, чтобы поразить цель. Все эти качества в полной мере проявил наш земляк и был удостоен звания Героя Советского Союза.

Советская зона оккупации. На проспекте портрет Сталина (нижняя часть снимка)

Среди летчиков 16-й воздушной армии звания Героя Советского Союза были удостоены уроженец Буда-Кошелевского района Гомельской области П. Я. Головачёв (о подвигах дважды Героя Советского Союза на территории Восточной Пруссии см. ниже), уроженец Толочинского района Витебской области М. С. Камельчик, уроженец Россонского района Витебской области С. И. Жуков. Самая высокая боевая награда была заслужена ими в разных боевых операциях, но необходимо отметить, что все они принимали активное участие и в грандиозной Берлинской операции.

Истребители, штурмовики, бомбардировщики 5-й воздушной армии воевали преимущественно на южном направлении – участвовали в Дебреценской, Будапештской, Венской и Пражской операциях. Отдельные соединения этой армии принимали участие в Берлинской операции. Среди штурманов бомбардировочных эскадрилий отличился Герой Советского Союза борисовчанин Е. С. Белявин. В числе первых с воздуха он штурмовал Берлин.

В Берлине завершили свою фронтовую биографию наши земляки, полные кавалеры ордена Славы, высшей солдатской награды, уроженцы: Брестской области – А. К. Васильев, Витебской области – П. М.Савутин; Гомельской области – Н.З. Асмыкович, А. М. Белоусов, К. С. Куркевич, И. Р. Макаренко, Я. А. Третьяков; Могилевской области – Н. Г. Беляев, И. Г. Зайцев, Н. И. Ивутенко (посмертно), А. Г. Когутенко, Г. Н. Миткевич, А. В. Клецко, М. Ф. Сафонов, С. Т. Сотников, Н. Л. Юшковский; Минской области – А. И. Далидович.

Счастливый финал у военной биографии еще одного белоруса, уроженца Быховского района Могилевской области А. И. Солодышева. Звание Героя Советского Союза ему было присвоено 24 марта 1945 г. посмертно. Но это была ошибка. Участник освобождения Западной Беларуси и советско-финляндской войны, окруженец, а затем командир взвода 810-го партизанского отряда на Могилевщине был удачлив в боях, ранен, но не убит, а победу встретил в Германии, недалеко от Берлина.

Уроженец Кричевского района Могилевской области Н. Т. Беленков, комсорг 2-й стрелковой роты 525-го стрелкового полка, 30 апреля 1945 г. водрузил флаг на колонну Рейхстага, за что получил орден Славы I степени^[581]. Свою подпись на Рейхстаге оставил уроженец г. Ветки Гомельской области А. П. Леонов. В Музее истории Великой Отечественной войны в Москве хранятся плиты со стены Рейхстага, среди множества подписей есть и подпись ветковчанина^[582].

Восточная Пруссия для Германии имела исключительное значение – это был стратегический плацдарм для нападений, здесь оседали уволенные в запас офицеры и младшие командиры немецкой армии. И не случайно вся территория, от столичных кварталов до небольших городков, была приспособлена для обороны. Даже хутора издревле застраивались по утвержденному военным командованием плану – с непрерывными линиями укреплений.

Эти укрепления искусно использовались оборонявшейся в Восточной Пруссии группой армий «Центр» – к 13 января 1945 г. здесь находились 41 дивизия и целый ряд спецформирований: опытные, ожесточенные фанатики, готовые защищаться до конца. Опасную силу представлял и фолькештурм – 200 тысяч человек из местных жителей, воевавших с остервенением.

Отметим, что на восточнопрусскую землю первыми вступили в августе 1944 г. передовые отряды Прибалтийских фронтов. 15–17 августа в боях за выход на границу с Восточной Пруссией отличился стрелковый полк под командованием уроженца г. Иваново Брестской области полковника Н. Н. Кольчака. В районе г. Ширвиндта (ныне Кутузово) этот полк сумел освободить от немецких войск 10 населенных пунктов, при этом было уничтожено около 500 немецких солдат и офицеров, а также много боевой техники противника. Наш земляк был удостоен высокого звания Героя Советского Союза. К сожалению, боевые действия таких передовых отрядов не имели дальнейшего стратегического развития. Силы противника в этом регионе были недооценены, не случайно вскоре командование 3-го Белорусского фронта забросило под Кёнигсберг спец-группу «Джек» для добывания сведений о рубеже обороны, о тыле противника, о количестве войск и степени их вооруженности, о дислокации и перегруппировках. В составе этой спецгруппы был и уроженец Лоевского района Гомельской области И. И. Мельников. Рискуя собственными жизнями, разведчики добывали нужные сведения и передавали их по назначению. Вскоре из десяти человек этой группы в живых осталось только трое, погиб и наш земляк^[583].

Необычайно трудными были приграничные бои для воинов 3-го Белорусского фронта. 10 октября 1944 г. здесь отличился уроженец Россонского района Витебской области рядовой А. К. Морозов. Он проявил смелость и находчивость, в результате чего была захвачена автоколонна противника на шоссе Мемель-Тильзит. Огнеметчик и разведчик в одной ипостаси, Александр Климентьевич был умелым бойцом: он успел повоевать на финляндской войне, летом 1941 г. оказался в окружении и стал партизаном, а с мая 1944 г. вновь был на фронте. За свой подвиг белорус был удостоен ордена Славы II степени.

На восточнопрусской земле в ноябре 1944 г. отличился и полный кавалер ордена Славы уроженец Мстиславского района М. М. Минченков. Его подвиг, напротив, требовал терпения и усидчивости: командир стрелкового отделения снайпер М. М. Минченков уничтожил более 80 немецких солдат и офицеров, вывел из строя роту противника, получил второе ранение и второй орден Славы.

Бесстрашный подвиг в небе над Восточной Пруссией совершил 2 ноября 1944 г. уроженец Витебщины старший лейтенант В. А. Демидов. Командир звена отдельного разведывательного авиаполка 1-й воздушной армии успешно выполнил боевое задание, сфотографировав полосу противника. Был ранен, оказался пробитым бензобак его самолета, но летчик сумел посадить самолет на своей территории. Ему было присвоено звание Героя Советского Союза^[584].

Выдержку и находчивость проявил его боевой товарищ и земляк, уроженец Сенненского района старший лейтенант И. И. Каминский. Летчик сфотографировал над Восточной Пруссией 4 тысячи квадратных километров обороны противника, при разведке западных окраин Кёнигсберга был атакован 7 немецкими истребителями, одного сбил. На подбитом самолете перелетел линию фронта и выбросился с парашютом из горящей машины, сохранив собранные данные. За этот подвиг наш земляк был удостоен звания Героя Советского Союза^[585].

Благоприятные условия для решительного наступления наших войск в Восточной Пруссии были созданы только в январе 1945 г. Ставка Верховного Главнокомандования поставила перед войсками 3-го и 2-го Белорусских фронтов и моряками Балтийского флота задачу – отсечь группу армий «Центр» от остальных сил немецко-фашистской армии, далее прижать ее к морю, расчленить и уничтожить по частям. Восточно-Прусская операция проходила с 13 января по 25 апреля 1945 г. в трудных условиях озерно-болотистой местности, при прорыве глубокоэшелонированной обороны противника бои носили исключительно тяжелый характер.

Накануне наступления боевое задание получили саперы 3-го Белорусского фронта. 10 января был совершен подвиг уроженцем Ушачского района Витебской области младшим сержантом А. А. Клоповым. Командир саперного отделения лично разминировал минное поле шириной до 40 м и был удостоен ордена Славы.

15 января в прорыв была введена 120-я отдельная танковая бригада 5-й армии 2-го Белорусского фронта. Здесь особенно отличилась танковая рота под командованием нашего земляка, уроженца Ветковского района Гомельской области М. Г. Батракова. К сожалению, на следующий день он погиб смертью храбрых. Посмертно ему было присвоено звание Героя Советского Союза.

23-24 января 1945 г. войска 2-го Белорусского фронта вышли к морю восточнее устья р. Вислы, перерезали все железнодорожные и шоссейные пути на запад, изолировав 2, 3 и 4-ю немецкие танковые армии, а также некоторые другие соединения противника в Восточной Пруссии.

29 января при форсировании Куршского залива стойко сражались бойцы 113-го стрелкового полка (32-я стрелковая дивизия, 4-я ударная армия 1-го Прибалтийского фронта). Им довелось отразить 6 контратак. А когда подразделение полка попало в окружение, наш земляк, уроженец Крупского района Минской области А. А. Портянко обошел противника с фланга и открыл огонь. Оставшись один из расчета, до последнего отбивал огонь врага. Ему довелось пережить поражения лета 1941 г., сбежать из плена, воевать в партизанском отряде, оказаться снова на фронте и пасть на чужой земле. Звание Героя Советского Союза воину-белорусу было присвоено посмертно.

В эти же дни шли жестокие бои в полосе наступления 11-й гвардейской армии 3-го Белорусского фронта. В боевых порядках пехоты воевала 46-я истребительная противотанковая артиллерийская бригада под командованием нашего земляка гомельчанина полковника П. И. Лизюкова. 29 января 1945 г. войска подошли к заливу Фриш-Гаф, что в 10 км от Кёнигсберга. На узком участке фронта немецкие войска сделали попытку вырваться, бросив навстречу советским воинам свои подкрепления. Вскоре в артиллерийских батареях бригады выбыли из строя все офицеры. В тяжелом бою, длившемся до самого вечера, погиб и командир, принявший управление боем в свои руки.

31 января в полосе наступления 96-й стрелковой дивизии 48-й армии 3-го Белорусского фронта шли ожесточенные бои. На участке 338-го полка этой дивизии более 100 гитлеровцев, поддерживаемых танком и самоходными орудиями, попытались вырваться из окружения. Заняв выгодный рубеж, пулеметчик сержант В. С. Лавринович уничтожил более 50 человек. А далее была ситуация, в которой оказывались многие советские воины: на него двигался немецкий танк. Акт отчаяния или сознательно принятое решение – с противотанковыми гранатами он пошел на верную смерть, бросился под танк и подорвал его. Самоходные орудия противника, находящиеся рядом, повернули назад. Контратака была отбита. Наш земляк, уроженец Вилейского района Минской области В. С. Лавринович был посмертно удостоен высокого звания Героя Советского Союза.

План штурма города и крепости Кёнигсберг

В результате выхода войск 1-го и 2-го Белорусских фронтов к Балтийскому морю восточнопрусская группировка противника оказалась рассеченной на 3 части: на Земландском полуострове, в Кёнигсберге и юго-западнее Кёнигсберга (так называемая хейльсбергская группировка). В феврале и марте 1945 г. продолжались бои за уничтожение противника в Восточной Пруссии, но эта задача теперь решалась войсками 3-го Белорусского фронта (2-й Белорусский фронт согласно приказа Ставки Верховного Главнокомандования действовал теперь в Восточной Померании).

Как известно, высшую солдатскую награду – орден Славы – получали самые мужественные, смелые и находчивые воины. На восточнопрусской земле свои третьи ордена Славы получили полные кавалеры ордена Славы белорусы пулеметчики А. А. Филипенко (уроженец Чечерского района Гомельской области) и А. Я. Кострома (уроженец Речицкого района), а также разведчики И. С. Шмея (уроженец Витебска) и И. К. Куприенко (уроженец Климовичского района Могилевской области).

С 13 по 29 марта войска 3-го Белорусского фронта проводили боевые действия по уничтожению хейльсбергской группировки противника, прижатой к берегу Балтийского моря между Кёнигсбергом и р. Фришинг (Прохладная). Большая роль в этой операции отводилась войскам 2-й гвардейской армии. 17 марта 1945 г. на подступах к д. Ленхевен отличились бойцы гвардейского стрелкового полка под командованием уроженца Жлобинского района Гомельской области гвардии подполковника Н. К. Ковалёва. В бою были уничтожены около 200 солдат и офицеров противника. Белорус-командир погиб в этом бою, звание Героя Советского Союза ему было присвоено посмертно.

24 марта при высадке десанта на косу в районе р. Фришинг отличился уроженец Могилевского района младший сержант М. Е. Романьков. Командир пулеметного расчета получил приказ остаться в засаде и огнем пулемета сдерживать противника. Задача была не из легких, но он сумел остановить врага, проявив не только упорство, но и смекалку. А в это время основные силы полка смогли закрепиться на огневом рубеже. 6 мая, когда добивали остатки восточнопрусской группировки на косе в районе морской крепости Пиллау, Михаил Егорович вновь совершил подвиг, но был тяжело ранен. К ордену Ленина и ордену Славы III степени добавилась самая высокая награда – Золотая Звезда Героя Советского Союза.

При окончательной ликвидации хейльсбергской группировки отличились также еще 2 разведчика, два белоруса: уроженец Крупского района Минской области И. И. Околович и уроженец Новогрудского района Гродненской области В. А. Омельянович, за свои подвиги награжденные соответственно – четвертым орденом Славы (случай довольно редкий, три ордена – уже полный кавалер ордена Славы) и третьим орденом Славы (случай тоже по-своему уникальный: этот орден «нашел» своего героя лишь через 22 года, в 1967 г.).

Одновременно с ликвидацией хейльсбергской группировки противника воины Красной Армии и ВВС, моряки Балтийского флота готовились к штурму Кёнигсберга. Этот город-крепость пал в результате героических усилий воинов четырех армий 3-го Белорусского фронта, фронтовой и морской авиации.

В боях за Кёнигсберг отличилась 1-я гвардейская стрелковая дивизия 11-й гвардейской армии под командованием борисовчанина генерал-майора П. Ф. Толстикова. Многие бойцы этой дивизии в тяжелейших боях на подступах к городу и в уличных сражениях проявили самоотверженную смелость и героизм и были удостоены высоких боевых наград. Звание Героя Советского Союза за умелое командование войсками было присвоено и нашему земляку.

При штурме Кёнигсберга отличились бойцы многих подразделений 43-й армии, в том числе и бойцы 13-го гвардейского стрелкового корпуса под командованием уроженца Брестского района генерал-лейтенанта А. И. Лопатина. За отличные боевые действия его воинов 13-й гвардейский стрелковый корпус получил почетное наименование «Кёнигсбергский». Генерал А. И. Лопатин был удостоен звания Героя Советского Союза.

Активное участие в штурме Кёнигсберга принимал также стрелковый корпус под командованием уроженца Слонимского района Гродненской области Героя Советского Союза Н. Н. Мультана и стрелковый полк под командованием Героя Советского Союза уроженца Лоевского района Гомельской области полковника Д. К. Морозова. За мужество и отвагу, проявленные в боях за Кёнигсберг, третьих орденов Славы были удостоены уроженцы Витебщины: Россонского района – рядовой А. К. Морозов и уроженец Чашникского района наводчик миномета П. Г. Бородавко.

В период разгрома кёнигсбергской группировки авиация наносила удары по морским портам Кёнигсберга и Пиллау, где находились морские транспорты и где наблюдалось скопление живой силы и техники противника, а во время штурма Кёнигсберга содействовала наземным войскам в овладении этим городом-крепостью.

7 апреля 1945 г. 18-я воздушная армия А. Е. Голованова нанесла удар по окруженному противнику в Кёнигсберге и его крепости, куда вылетело 550 бомбардировщиков. Летящая с разных направлений и рассредоточенная по высотам, наша воздушная армада била по засевшему в центре города противнику. Район крепости был практически стерт с земли^[586].

Советская пехота при поддержке САУ СУ-76 атакует немецкие позиции в районе Кёнигсберга. 1945 г.

Более 6 тысяч самолетовылетов было произведено только за одни сутки 8 апреля. Такое сосредоточение огромного количества самолетов в воздухе потребовало большой организаторской работы командующих воздушными армиями. Отметим, что заместителем командующего 1-й воздушной армией был наш земляк, уроженец Чериковского района Могилевской области генерал-лейтенант авиации Е. М. Николаенко. Ряд летчиков 1-й воздушной армии, проявивших мужество и умение в небе над Восточной Пруссией, были удостоены высокого звания Героя Советского Союза. Среди них – трое белорусов: уроженец Бобруйского района Могилевской области командир истребительной авиаэскадрильи гвардии капитан Н. Г. Пинчук, гомельчанин командир звена штурмового авиаполка гвардии старший лейтенант П. С. Синчуков и уроженец Буда-Кошелевского района заместитель командира эскадрильи гвардии капитан П. Я. Головачёв (для него это была вторая Звезда Героя: к марту 1945 г. наш земляк совершил 385 боевых вылетов, лично сбил 26 самолетов, таранил 1 самолет в небе над Кёнигсбергом)^[587].

Среди летчиков ВВС Балтийского флота отличился уроженец Чашникского района Витебской области гвардии капитан, начальник парашютно-десантной службы штурмового авиаполка Е. Г. Новицкий, на боевом счету которого было 4 потопленных морских транспорта противника. Он также был удостоен звания Героя Советского Союза.

Кёнигсберг был памятным событием и для Героя Советского Союза уроженца Могилевского района штурмана полка майора С. П. Алейникова, легендарного аса авиации дальнего действия, а впоследствии штурмана 18-й воздушной армии. Именно ему в далеком 1942 г. поручались ответственные задания по бомбежке Кёнигсберга, на тот момент абсолютно неприступной крепости 3-го Рейха. Боевая биография нашего земляка заслуживает отдельного рассказа: дважды самолет С. П. Алейникова был сбит, на горящем самолете спасенный экипаж был посажен на своей территории, на бреющем полете летчик совершал удачные налеты на скопления авиа-, железнодорожной и другой техники противника^[588].

Победа под Кёнигсбергом создала благоприятные условия для уничтожения последней части восточнопрусской группировки, зажатой на Земландском полуострове. 13 апреля 1945 г. советские войска перешли здесь в наступление. В ожесточенных кровопролитных боях был взят мощный узел сопротивления Фишхаузен (ныне Приморск). В течение пяти дней здесь шли упорные бои, в которых принимал активное участие белорус М. М. Минченков, о предыдущих подвигах которого мы уже рассказывали. А 17 апреля 1945 г. он умело вел бой со своим стрелковым отделением, открыв фланговый огонь по пехоте противника и уничтожив его значительное количество. В том, что Фишхаузен был взят, огромная заслуга многих мужественных бойцов, в том числе и нашего земляка, который за свой подвиг был удостоен третьего ордена Славы.

Остатки немецких войск прочно засели в морской крепости Пиллау. Шесть дней и ночей здесь не смолкал гул орудий. Только к исходу 25 апреля 1945 г. пал последний опорный пункт фашистских войск в Восточной Пруссии. В боях за Пиллау отличились многие воины 11-й гвардейской армии 3-го Белорусского фронта, среди них был и уроженец Краснопольского района Могилевской области подполковник А. И. Банкузов. Полк под командованием нашего земляка вел бои во взаимодействии с другими подразделениями, а также кораблями Балтийского флота. За успешное выполнение боевой задачи во время осуществления этой операции Банкузов был представлен к высшей правительственной награде^[589]. ВВС наносили удары по аэродромам на Земландском полуострове, и в первую очередь по Пиллау. В район Пиллау было произведено более 1 тысячи боевых вылетов. Как и при штурме Кёнигсберга, здесь вновь отличились войска 1-й стрелковой дивизии нашего земляка генерал-майора П. Ф. Толстикова.

Пленные немецкие солдаты под Кёнигсбергом. 1945 г.

Балтийский флот блокировал побережье Восточной Пруссии и наносил удары по морским коммуникациям. Его роль во взятии Кёнигсберга и Пиллау была огромной: уничтожались транспорты, сторожевые корабли, быстроходные баржи противника, наносились удары по крепостям. Подвиг совершил экипаж подлодки Щ-310, среди которого был уроженец Витебска капитан 3-го ранга С. Н. Богорад. Ими был уничтожен головной транспорт немецкого конвоя^[590]. Наш земляк был удостоен звания Героя Советского Союза. В результате одержанной победы Балтийский флот получил возможность базироваться на Пиллау и более активно действовать в южной части Балтийского моря, помогая сухопутным войскам в их завершающем наступлении.

Разгром противника в Восточной Пруссии имел огромное военное и политическое значение. В ходе боевых действий было уничтожено 37 вражеских дивизий, а 5 дивизий разгромлено. Красная Армия ликвидировала важнейший стратегический плацдарм немецких захватчиков, вотчину воинственного пруссачества. Стоит упомянуть, что после капитуляции нацистской Германии по решению Потсдамской конференции Кёнигсберг и прилегающие к нему районы были переданы СССР (ныне Калининградская область России), а остальные земли Восточной ПруссииПольше.

4.2. Участие в освобождении Румынии, Болгарии, Югославии и Венгрии

Вклад белорусов в освобождение Румынии

Наступлением 1, 2 и 3-го Украинских фронтов в марте-апреле 1944 г. завершилась начатая в конце декабря 1943 г. стратегическая операция по освобождению Правобережной Украины. В ходе ее войска Красной Армии продвинулись на 250–450 км и вышли в предгорья Карпат. Преследуя во время проведения Уманско-Ботошанской операции (5 марта -17 апреля 1944 г.) отступающего врага, войска 2-го Украинского фронта в ночь на 27 марта 1944 г. перешли советско-румынскую границу. В числе первых соединений вышел на Государственную границу СССР – р. Прут и захватил плацдарм на ее правом берегу севернее г. Яссы 104-й стрелковый корпус 40-й армии, огневых точек противника, чем содействовал переправе подразделений. За проявленное мужество белорусы Д. П. Жмуровский и И. Д. Кондратьев 13 сентября 1944 г. были удостоены звания Героя Советского Союза. Быстрому форсированию советскими войсками водных рубежей способствовали умелые и слаженные действия саперных подразделений, сумевших под огнем противника в кратчайшие сроки возвести паромные переправы и мосты через реки Южный Буг, Днестр и Прут. Одним из таких подразделений командовал белорус М. А. Высогорец. Своим личным примером он вдохновлял бойцов на безусловное выполнение поставленных боевых задач. За умелые действия по руководству подчиненными при возведении инженерных сооружений на реках, личное мужество командир 143-го отдельного инженерного Прикарпатского батальона гвардии капитан М. А. Высогорец был удостоен звания Героя Советского Союза. Форсирование водных рубежей на территории Румынии обеспечивал 19-й отдельный понтонно-мостовой батальон 7-й гвардейской армии под командованием уроженца Витебского района Героя Советского Союза подполковника И. П. Соболева, который прошел со своим подразделением от Волги до Праги^{title="">[591]}.

М. К. Путейко

К середине апреля 1944 г. советские войска продвинулись в глубь территории Румынии более чем на 100 км, освободив свыше 800 населенных пунктов. Враг переходил в яростные атаки, и в отдельные дни советским воинам приходилось отражать по 15–20 ударов крупных сил, поддерживаемых танками и авиацией. Тяжелые бои по отражению вражеского контрудара на правом берегу Прута вели передовые отряды 254-й стрелковой дивизии (командир белорус полковник М. К. Путейко), после чего 24 июня 1944 г. соединение было выведено в армейский резерв и в основном расположилось на левом берегу Прута, восточнее Скулян^[592].

В составе 254-й стрелковой дивизии в ожесточенных сражениях под Яссами отличились бойцы-белорусы, прославившие это соединение. В одном из боев

30 мая 1944 г. небольшое подразделение автоматчиков, среди которых находился уроженец Смолевичского района Минской области стрелок 929-го стрелкового полка красноармеец В. А. Тумар, возле села Кырпицы вступило в неравный бой с противником, стремившимся прорваться в тыл советских войск. В течение нескольких часов горстка бойцов прикрывала стык между соседними подразделениями и отбила семь вражеских атак. Когда в ходе нового наступления противнику при поддержке танков удалось ворваться в боевые порядки группы красноармейцев, наш земляк и трое его боевых товарищей со связками гранат бросились под танки и взорвали четыре вражеские машины. За этот подвиг В. А. Тумару, его однополчанам старшему лейтенанту С. Степанову, рядовому И. С. Назарову, пожертвовавшим жизнью, а также выжившему рядовому С. И. Кулешову были присвоены звания Героев Советского Союза. За проявленное мужество в бою возле г. Яссы получил орден Славы III степени будущий полный кавалер этой награды командир отделения разведки 933-го стрелкового полка уроженец Горецкого района Могилевской области старший сержант В. М. Пасиков.

31 мая 1944 г. он выявил огневые точки противника, захватил «языка» и пять пулеметов врага^[593].

Много героических поступков совершил разведчик 2-го Украинского фронта уроженец д. Перевоз Березинского района Минской области С. Ф. Алешкевич. Весной 1944 г. 759-й стрелковый полк (163-я стрелковая дивизия 2-го Украинского фронта), в составе которого воевал белорус, дошел до предгорья Карпат и вступил на территорию Румынии, заняв оборону на высоте 936 (район города Ботошани). После нескольких дней вылазок вдоль передовой полковые разведчики, в их числе находился и С. Ф. Алешкевич, обнаружили проход в обороне фашистов. Выполняя задание командования, красноармейцы пробрались на пять километров в тыл врага и устроили засаду. В результате короткого боя с группой противника был захвачен «язык» – командир артиллерийского дивизиона. Разведчики обнаружили у «языка» карту с отмеченной на ней дислокацией немецких пехотных и артиллерийских частей. Кроме того, от немецкого офицера была получена информация о готовящемся на данном участке фронта наступлении крупных стрелковых и танковых формирований противника. Полученные сведения разведчики немедленно доложили командованию. Все участники этой операции были награждены орденами Красной Звезды. Очередное задание полковые разведчики получили 4 мая 1944 г. – взорвать мост на р. Молдова (Румыния) между станцией Вама и г. Гура-Хуморулуй. Диверсионная операция была успешно выполнена. Но это был последний подвиг С. Ф. Алешкевича. Возвращаясь после выполнения боевого задания, группа красноармейцев попала под обстрел гитлеровцев, в результате чего разведчик-белорус и три его боевых товарища погибли. За проявленные мужество и героизм С. Ф. Алешкевич был посмертно удостоен звания Героя Советского Союза^[594].

Ясско-Кишиневская наступательная операция

В ходе первых месяцев сражений по освобождению румынской земли от нацизма широкий размах получили удары авиации Красной Армии по коммуникациям и сосредоточению войск противника, по промышленным объектам и административным центрам страны – сателлита Германии, а также действия по завоеванию превосходства в воздухе. На бомбардировку военных объектов и коммуникаций противника в Бухаресте совершал полеты заместитель командира авиационного полка дальнего действия белорус А. С. Петушков, удостоенный 19 августа 1944 г. звания Героя Советского Союза. Высокую воздушную выучку продемонстрировал в небе Румынии в апреле-июне 1944 г. уроженец Ветковского района Гомельской области летчик-истребитель командир авиационного звена В. Ф. Мухин. В воздушном бою 23 апреля 1944 г. в районе г. Яссы ведомая белорусом группа истребителей Ла-5 из 6 машин атаковала фашистские самолеты Ме-109. В этом сражении советские летчики сбили три самолета противника, один из которых был на боевом счету В. Ф. Мухина. Во время боевого вылета 25 мая 1944 г. шестерка советских самолетов Ла-5 сопровождала штурмовики Ил-2. Во встречном бою с фашистами В. Ф. Мухин лично сбил один Ме-109. Летчик-белорус неоднократно вылетал для выполнения боевых задач по разведке. Так, 1 июня 1944 г. в районе Петра-Нямц и Тыргу-Нямц обнаружил концентрацию фашистских танков, готовых для нанесения контрудара по частям Красной Армии, занимавшим плацдарм. Через несколько дней в ходе воздушной разведки пилот зафиксировал на железнодорожной станции Яссы эшелоны с войсками и боевой техникой противника. Среди ратных успехов В. Ф. Мухина было также обнаружение аэродрома, на котором базировались 25 фашистских самолетов. Чувствительные удары по военно-морским базам противника в румынских портах Констанца и Сулина наносили летчики 6-го гвардейского истребительно-авиационного полка Черноморского флота под командованием Героя Советского Союза уроженца Дрибинского района Могилевской области подполковника М. В. Авдеева^[595].

Решающее значение для освобождения Румынии от германских войск имела Ясско-Кишиневская операция Красной Армии. В начале августа 1944 г. Ставка направила 2-му и 3-му Украинским фронтам директиву с указанием их конкретных задач в этой операции. Документом предусматривался стремительный прорыв войск Красной Армии в центральные районы Румынии с целью вывода ее из войны на стороне Германии, а также быстрый выход советских армий к границам Болгарии, Югославии и на Венгерскую низменность – в тыл карпатской группировки противника. Одним из непосредственных разработчиков плана Ясско-Кишиневской операции был уроженец Гродно начальник оперативного управления штаба 2-го Украинского фронта генерал-майор Н. О. Павловский^[596].

В реализации боевых задач Ясско-Кишиневской операции (20–29 августа 1944 г.) принимали участие тысячи военнослужащих-белорусов и уроженцев республики, многие из которых проявили высокое воинское мастерство, героизм, отвагу, стойкость и самоотверженность. Только в составе соединений и частей 2-го Украинского фронта (командующий генерал Р. Я. Малиновский) сражались 5440 белорусов. В первый день операции войска 2-го Украинского фронта после мощного артиллерийского и авиационного удара перешли в наступление и прорвали сильно укрепленную оборону противника на всю тактическую глубину. Активное содействие войскам 2-го Украинского фронта в освобождении г. Яссы оказывали летные подразделения 1-й гвардейской бомбардировочной авиационной дивизии под командованием уроженца Кричевского района Могилевской области полковника Ф. И. Добыша. За успешное выполнение задач командования прославленный командир-белорус 23 сентября 1944 г. был награжден полководческим орденом Кутузова II степени ^[597].

С. Ф. Шутов

В ходе Ясско-Кишиневской операции отличился 104-й стрелковый корпус под командованием белоруса генерал-лейтенанта А. В. Петрушевского. Соединение, входившее в состав 27-й армии 2-го Украинского фронта, прорвало оборону врага севернее Ясс и стало продвигаться вперед. Овладев Яссами, корпус двигался кФокшанам и Рымнику, занял румынские города Питешти и Рымнику-Сэрат. Значительную роль в успешном выполнении задач Ясско-Кишиневской операции 5-м танковым корпусом сыграл личный состав 20-й танковой бригады под командованием уроженца Глусского района Могилевской области Героя Советского Союза полковника С. Ф. Шутова. Выполняя приказ командования, бригада стремительно преодолела занятый противником хребет Маре и за два дня боев прошла более 100 километров, овладев рядом населенных пунктов. За освобождение г. Яссы приказом Верховного Главнокомандующего бригаде было присвоено наименование «Ясской». 24 августа 1944 г. танковая часть заняла г. Бырлад, а 30 августа 1944 г. во взаимодействии с другими формированиями 5-го гвардейского корпуса, прорвавшись через «Фокшанские ворота», захватила Плоешти, в результате чего Германия лишилась важного источника добычи нефти. Командир 5-го танкового корпуса генерал-майор М. И. Савельев в представлении полковника С. Ф. Шутова к награждению второй Золотой Звездой Героя Советского Союза указал, что благодаря самоотверженным действиям 20-й танковой бригады на первом этапе Ясско-Кишиневской операции корпус вышел на оперативный простор и разгромил мощную танковую группировку противника, а сам командир бригады проявил исключительную личную храбрость, решительность и умелое руководство боями^[598].

Ф. А. Осташенко

Успешно выполнили поставленные боевые задачи в ходе Ясско-Кишиневской операции и другие воинские соединения, части и подразделения 2-го Украинского фронта, которыми командовали представители белорусского народа. Так, в боях за г. Яссы, населенные пункты Валки и Знаменка участвовала часть сил 48-го стрелкового корпуса, которым командовал уроженец Орши генерал-лейтенант 3. 3. Рогозный. На боевом счету 57-го стрелкового корпуса под командованием уроженца Витебщины генерал-майора Ф. А. Осташенко ряд освобожденных населенных пунктов и нанесенный серьезный урон противнику. В составе корпуса действовала 203-я Запорожско-Хинганская Краснознаменная дивизия под командованием уроженца Ляховичского района генерал-майора Г. С. Здановича, вышедшая к концу сентября 1944 г. на границу Венгрии. За мужество и героизм, проявленные при освобождении Ясс личным составом 290-го армейского минометного полка под командованием белоруса майора Ф. Н. Поплыко, воинская часть была удостоена наименования «Ясская». Активное участие в освобождении г. Тыргу-Фрумос 22 августа 1944 г. принимала 53-я стрелковая дивизия под командованием уроженца Стародорожского района полковника Д. В. Василевского. В первый день операции особо отличился танковый батальон под командованием белоруса А. М. Пинчука, прорвавший оборону противника в районе Ясс и открывший дорогу для наступления главным силам 6-й танковой армии. За проявленную смелость и решительность в ходе операции командир-танкист 2 сентября 1944 г. был награжден орденом Отечественной войны I степени^[599].

В самом центре сражений Ясско-Кишиневской операции находилась 254-я стрелковая дивизия (командир белорус полковник М. К. Путейко), начавшая наступление 21 августа 1944 г. с позиций северо-восточнее Ясс. На следующий день при поддержке частей 18-го танкового корпуса соединение вышло на гребень хребта Маре и овладело перевалом на шоссе из Ясс на Васлуй, преследуя врага в направлении Бырлада. Затем по приказу командования дивизия была развернута фронтом на восток и, продвинувшись на 100 км к р. Прут, соединилась с частями 3-го Украинского фронта. В течение 25–30 августа 1944 г. дивизия вела упорные бои по ликвидации окруженных войск группы армий «Южная Украина», пытавшихся прорваться из кольца. В этих боях были задействованы даже штабные подразделения соединения. В начале сентября 1944 г. дивизия была выведена в г. Яссы, а затем на левый берег Прута на станцию Унгены, где была погружена в эшелоны и вывезена в район города Владимир-Волынский^[600].

В течение первого дня Ясско-Кишиневской операции завершили прорыв главной линии обороны противника на своем направлении и войска 3-го Украинского фронта. Ударная группировка фронта, несмотря на сильные контратаки танков и пехоты врага, за два дня боев продвинулась на 30 км и значительно расширила прорыв по фронту. Успешно выполнили задачи по прорыву эшелонированной обороны врага соединения и части 57-й армии, в которой штаб возглавлял уроженец Шарковщинского района Витебской области генерал-майор П. М. Верхолович. В сражениях первых дней операции отличился белорус заместитель командира зенитно-артиллерийского полка майор Ф. И. Макаренко, уроженец Толочинского района Витебской области. Офицер участвовал в управлении действиями подразделений части, которые в ходе наступления прикрывали танковую бригаду. В одном из боев артиллеристы прямой наводкой уничтожили большое количество танков, пушек и пехоты противника. За умелые боевые действия Ф. И. Макаренко было присвоено воинское звание подполковника. При прорыве вражеской обороны проявил личное мужество командир пулеметной роты 301-й дивизии уроженец Жлобина П. А. Карибский. Этот офицер – кавалер шести боевых орденов был участником Парада Победы в Москве 24 июня 1945 г.^[601]

Заметных боевых успехов в ходе Ясско-Кишиневской операции добились соединения и части 3-го Украинского фронта, которыми руководили командиры-белорусы. Инициативным и волевым военачальником показал себя при организации и ведении боевых действий частями 31-го гвардейского корпуса уроженец Пружан-щины Герой Советского Союза генерал-майор С. А. Бобрук. Соединение под его командованием освободило десятки румынских населенных пунктов, в том числе города Галац и Браилов. Умело организовал наступление частей 34-го стрелкового корпуса его командир уроженец г. Сенно Витебской области генерал-майор И. С. Кособуцкий. Соединение под его командованием сыграло ключевую роль в освобождении от противника 29 августа 1944 г. важного административного центра и порта Румынии – Констанцы. За овладение этим городом 34-му стрелковому корпусу приказом Верховного Главнокомандующего было присвоено наименование «Констанцский», а личному составу объявлена благодарность. Примером для подчиненных в боях по освобождению населенных пунктов в ходе Ясско-Кишиневской операции служил командир 1038-го стрелкового полка 295-й стрелковой дивизии уроженец Копыльского района Минской области В. Н.Любко. Полк особо отличился при прорыве обороны противника южнее г. Бендеры и при освобождении Кишинева, за что был удостоен наименования «Кишиневский». Командир полка кавалер шести боевых орденов подполковник В. Н. Любко впоследствии был удостоен звания почетного гражданина г. Кишинева^[602].

С. А. Бобрук

В период с 20 по 29 августа 1944 г. советские войска успешно осуществили Ясско-Кишиневскую операцию, в короткий срок окружили и ликвидировали крупнейшую группировку противника. В ходе боев с 20 августа по 3 сентября 1944 г. силами 2-го и 3-го Украинских фронтов были уничтожены 22 немецкие дивизии, в том числе 18 дивизий, оказавшихся в окружении, а также разгромлены почти все румынские дивизии, находившиеся на фронте. Высоко был оценен вклад уроженцев Беларуси в успешное проведение Ясско-Кишиневской операции. За образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленные при этом отвагу и геройство генерал-лейтенанту А. В. Петрушевскому Указом Президиума Верховного Совета СССР от 13 сентября 1944 г. было присвоено звание Героя Советского Союза. Этим же Указом легендарный командир-танкист полковник С. Ф. Шутов был удостоен второй Золотой Звезды Героя Советского Союза. За успешное выполнение боевых задач по овладению населенными пунктами ряд соединений и частей, которыми командовали белорусы, были удостоены почетных наименований, а их личному составу была объявлена благодарность^[603].

Жители Бухареста встречают советских солдат

Действенное участие в окружении и ликвидации крупной группировки противника в ходе Ясско-Кишиневской операции приняли 248-я Одесская стрелковая дивизия под командованием уроженца Любанщины полковника Н. 3. Галая и 266-я стрелковая дивизия под командованием уроженца Белыничского района Могилевской области полковника С. М. Фомиченко. Затем эти два соединения вместе с другими формированиями 5-й ударной армии, где начальником политотдела был уроженец Могилевщины генерал-майор Е. Е. Кощеев, были переброшены из-под Бухареста на 1-й Белорусский фронт. В составе 53-й армии генерала И. М. Манагарова в Ясско-Кишиневской операции участвовала 6-я Орловская стрелковая дивизия под командованием уроженца Добрушского района Гомельской области полковника И. Ф. Обушенко^[604].

При проведении Ясско-Кишиневской операции образцы героизма показали многие солдаты и сержанты белорусы и уроженцы республики. 29 августа 1944 г. уроженец Жлобинщины старшина эскадрона 223-го кавалерийского полка 63-й кавалерийской дивизии М. С. Рогов вместе с тремя добровольцами обошел укрепленный район противника, преодолел минное поле и ворвался во вражескую траншею. В ходе боя воины уничтожили расчет станкового пулемета и дзот, чем содействовали наступлению полка. Особо отличился в боях за румынские города Бырлад, Фокшаны, Бузэу экипаж Т-34 из состава 21-й гвардейской Житомирской танковой бригады, в котором механиком-водителем был уроженец Чериковского района Могилевской области гвардии старший сержант В. Р. Евсеенко. Танкисты в течение нескольких дней боев уничтожили пять самоходных установок, пять пушек и более 400 гитлеровцев, захватили 8 минометов, 10 ручных пулеметов и 400 винтовок. Экипаж танка первым прорвался к мосту через р. Сирет, ликвидировал три артиллерийские батареи и удерживал переправу до прибытия подкрепления. За участие в Ясско-Кишиневской операции медалью «За отвагу» была награждена уроженка Буда-Кошелевского района 20-летняя А. П. Моисеенко, воевавшая шофером в гвардейском механизированном корпусе генерала В. И. Жданова. За героический поступок, совершенный 21 августа 1944 г., получил свой второй орден Славы белорус старший сержант В. М. Пасиков. Находясь во вражеском тылу, отважный разведчик забросал гранатами здание, в котором находились гитлеровцы. За уничтожение 22 августа 1944 г. огневой точки противника ордена Славы II степени был удостоен уроженец Петриковского района командир отделения разведки 1037-го стрелкового полка 223-й стрелковой дивизии сержант В. И. Мотуз^[605].

Разгром главных сил немецкой группы армий «Южная Украина» существенно изменил всю военно-политическую обстановку на южном крыле советско-германского фронта. Успех советских войск привел к выводу из фашистского блока Румынии, объявившей войну Германии. На завершающем этапе Ясско-Кишиневской операции инициатором проведения переговоров с представителями румынского правительства о выходе страны из войны на стороне фашистской Германии выступил начальник управления контрразведки СМЕРШ 3-го Украинского фронта уроженец Бреста генерал-майор П. И. Ивашутин^[606].

После успешного завершения Ясско-Кишиневской операции Ставка поставила перед войсками 2-го и 3-го Украинских фронтов задачу – завершить разгром гитлеровских формирований в Румынии. При освобождении румынской территории в ходе тяжелых боев успешно преодолела перевалы Карпатв районах городовТурну-Северин и Корбунари 49-я гвардейская стрелковая дивизия под командованием Героя Советского Союза генерал-майора белоруса В. Ф. Маргелова. В конце августа 1944 г. соединение было выведено из состава 5-й ударной армии и включено в 46-ю армию, в которой оставалось до конца войны^[607].

Более 1000 км составил боевой путь в августе-сентябре 1944 г. по румынской территории 57-го стрелкового корпуса под командованием белоруса генерал-майора Ф. А. Осташенко, умело организовавшего наступление подчиненных частей на западном направлении. В ходе боевого марша корпус нашего земляка, преодолевая сопротивление противника, участвовал в освобождении городов Бай, Шета, а также Арада – пятого по величине города Румынии и крупного железнодорожного узла^[608].

В сложных условиях проходило продвижение в северо-западном направлении 104-го стрелкового корпуса генерала А. В. Петрушевского. Развивая наступление, начатое 20 августа 1944 г., соединение за 50 дней прошло с тяжелыми боями по территории Румынии более 600 км. По пути продвижения соединение преодолело Трансильванские Альпы и участвовало в освобождении сильно укрепленного г. Турды. При подготовке к штурму этого населенного пункта, куда гитлеровское командование 15 сентября 1944 г. подтянуло дополнительные германские и венгерские танковые и горнострелковые части, генерал-лейтенант А. В. Петрушевский взрывом снаряда был контужен, но не оставил командование соединением. Только после взятия этого города мужественный командир несколько дней пробыл в медсанбате. В сражении 23 сентября 1944 г. по взятию Турды отличился будущий полный кавалер ордена Славы механик-водитель танка 46-го отдельного танкового полка 9-й механизированной бригады уроженец Калинковичского района Гомельской области старший сержант И. А. Тимошенко. В боях за высоту 597,0 м он умелым маневром вывел танк из-под обстрела противника, благодаря чему экипаж уничтожил замаскированное в засаде вражеское орудие. За этот подвиг белорус был награжден орденом Славы III степени. Продолжая освобождение территории Румынии, корпус под командованием генерала А. В. Петрушевского уже в ходе Дебреценской операции (6-28 октября 1944 г.) участвовал во взятии 11 октября 1944 г. главного города северной части Трансильвании – Клужа, а 12 октября 1944 г. – г. Орадя и в последующем вышел на территорию Венгрии^[609].

В освобождении г. Орадя также участвовала 9-я гвардейская кавалерийская дивизия под командованием уроженца Брестчины полковника Д. С. Демчука. Это прославленное соединение в августе-сентябре 1944 г. было переброшено на 2-й Украинский фронт с территории Беларуси, где ее воины с большой отвагой и высоким воинским мастерством действовали в Белорусской наступательной операции. Гвардейцы отличились при освобождении Слуцка и Слонима, разгроме гитлеровских группировок в районе Барановичей и Бреста. За боевые заслуги дивизия была награждена орденом Красного Знамени (5 июля 1944 г.), орденом Кутузова 1-й степени (10 июля 1944 г.) и удостоена почетного наименования «Барановичская» (27 июля 1944 г.). Сразу же после марша из Польши на железнодорожную станцию Пакшани включилась в боевые действия на румынской территории 13-я кавалерийская дивизия под командованием уроженца Полоцкого района генерал-майора Г. А. Белоусова. В течение 8 сентября -5 октября 1944 г. соединение совершило тяжелый марш в направлении румыно-венгерской границы через города Брашов, Сибиу, Себеш, преодолела Восточные Карпаты и Трансильванские Альпы^[610].

В боях по прорыву Тыргу-Фрумосско-го укрепленного района и за овладение городами Роман, Бакэу, Вырлад, Ху ши отличился заместитель командира 72-й гвардейской дивизии Герой Советского Союза белорус подполковник Г. М. Баталов. До мая 1944 г. уроженец Витебска командовал прославленным 229-м гвардейским Краснознаменным орденов Кутузова и Суворова стрелковым полком этой же дивизии^[611].

Успешные действия войск 2-го Украинского фронта на северо-западе Румынии в ходе начального этапа Дебреценской операции создали благоприятные условия для 4-го Украинского фронта в преодолении Карпат. В составе войск 4-го Украинского фронта находился 17-й гвардейский стрелковый корпус под командованием уроженца Воложинщины генерал-майора А. И. Гастиловича, который в ходе Карпатско-Ужгородской наступательной операции (9 сентября – 28 октября 1944 г.) в трудных условиях горной и лесисто-болотистой местности умело управлял войсками соединения. За отличие в преодолении горного массива корпус был удостоен почетного наименования «Карпатский». Подчиненные нашего земляка 18 октября 1944 г. участвовали в освобождении румынского г. Сигет. С 7 ноября 1944 г. и до окончания войны военачальник-белорус командовал 18-й армией 4-го Украинского фронта, которая под его руководством участвовала в наступательных операциях на территории Чехословакии. За боевые заслуги генерал-майор А. И. Гастилович был награжден шестью орденами, в том числе орденом Суворова I степени – высшей полководческой наградой, а также был удостоен чести участвовать в Параде Победы в Москве 24 июня 1945 г.^[612]

Полное изгнание противника с румынской территории было завершено 25 октября 1944 г. после занятия войсками Красной Армии населенных пунктов северной части Трансильвании – Сату-Маре и Карей. За период с марта по октябрь 1944 г. в ходе боев в Румынии Красная Армия нанесла врагу значительный урон в живой силе и боевой технике. Гитлеровская Германия лишилась румынской нефти, а ее флот утратил возможность базироваться в важных черноморских портах.

Важную роль в разгроме группировки противника на территории Румынии сыграла авиация Красной Армии. Крупные силы, выделяемые воздушными армиями, наносили удары с целью поддержки стрелковых соединений и введенных в прорыв подвижных войск, ликвидации окруженных группировок, уничтожения колонн отступающего противника и срыва его перегруппировок. В числе воздушных бойцов, отличившихся при освобождении Румынии, было немало белорусов и уроженцев республики. Среди них Герои Советского Союза командир авиационной эскадрильи уроженец Оршанщины майор Н. И. Ольховский, уроженец Логойского района Минской области майор Н. К. Шутт. За успешное выполнение летных заданий по наземным целям, в том числе и на румынской территории, 26 октября 1944 г. был удостоен звания Героя Советского Союза штурман авиаэскадрильи 81-го гвардейского бомбардировочного полка 5-й воздушной армии уроженец Дрибинского района Могилевской области капитан Т. Г. Сеньков. Высокое летное мастерство при нанесении ударов по коммуникациям, боевой технике и живой силе противника показали командир звена штурмовиков уроженец Полоцкого района гвардии лейтенант Н. Г. Подсадник, командир звена 210-го штурмового авиационного полка белорус лейтенант И. М. Павлов, командир звена штурмового полка уроженец г. п. Бешенковичи Витебской области лейтенант М. Н. Ткаченко, летчик 306-й штурмовой гвардейской Нижне-Днепровской Краснознаменной дивизии уроженец Кировского района Г. П. Чмыхунов, летчик-штурмовик уроженец Стародорожского района младший лейтенант И. Б. Непочелович^[613].

Умело руководил действиями подчиненных летных экипажей при штурмовке живой силы и техники противника, аэродромов и железных дорог на территории Румынии командир эскадрильи уроженец Климовичского района майор И. С. Николаев. 14 октября 1944 г. он возглавлял группу из семи Ил-2, направленных для нанесения штурмового удара в районе Сын-Петруль. При подлете к цели штурмовики были встречены сильным огнем зенитной артиллерии врага. Благодаря правильно принятому И. С. Николаевым решению одной группе штурмовиков удалось подавить зенитные средства противника, а другой во главе с командиром эскадрильи на бреющем полете атаковать противника и уничтожить точными ударами семь автомашин, три бензоцистерны, шесть повозок с грузом и до 30 человек живой силы. Грозную силу для вражеских летчиков в небе Румынии представляли помощник командира 129-го гвардейского истребительного авиаполка по воздушнострелковой службе уроженец Бобруйского района Могилевской области гвардии майор Ф. Ф. Архипенко и командир 1-й авиационной эскадрильи этого же полка могилевчанин старший лейтенант М. В. Лусто, лично сбивший за весну – лето 1944 г. девять вражеских самолетов. Отважные воздушные бойцы Ф. Ф. Архипенко и М. В. Лусто за образцовое выполнение заданий командования в годы войны 27 июня 1945 г. были удостоены звания Героя Советского Союза^[614].

Одним из лучших летчиков 151-го гвардейского истребительного полка 2-го Украинского фронта был участник Ясско-Кишиневской операции и освобождения Румынии командир эскадрильи уроженец Витебского района капитан Е. В. Василевский, будущий Герой Советского Союза. К ноябрю 1944 г. он совершил 217 боевых вылетов, провел 54 воздушных боя, лично сбил 17 самолетов противника и 2 самолета в группе. Участниками боев в Румынии были земляки Е. В. Василевского штурман истребительно-авиационного полка капитан П. П. Никифоров и командир звена штурмового авиаполка лейтенант А. С. Пещенко, удостоенные за свои подвиги звания Героя Советского Союза ^[615].

В ходе боевых действий на румынской территории проявили героизм, мужество, отвагу и самопожертвование белорусы и уроженцы республики, служившие в разных родах войск и занимавшие различные должности в воинских формированиях Красной Армии. Значительную огневую поддержку наступающим войскам в Северной Румынии оказывали подразделения 161-го отдельного гвардейского пушечно-артиллерийского полка под командованием минчанина Героя Советского Союза подполковника И. М. Богушевича. Героически действовал в сложной боевой обстановке уроженец Лиозненского района 31-летний командир 254-го минометного полка 2-го Украинского фронта майор И. И. Янушковский. 18 сентября 1944 г. он с группой солдат и офицеров попал в засаду вражеской роты автоматчиков в районе румынского г. Арада. В этом бою майор И. И. Янушковский спас штаб и знамя полка, лично уничтожил около 20 гитлеровцев. Мужественный командир погиб смертью храбрых в неравном бою. Во время прорыва вражеской обороны на румыно-венгерской границе 5 октября 1944 г. танковый батальон под командованием уроженца Мозырского района М. П. Котловца уничтожил пять орудий, более 100 повозок с боеприпасами, много живой силы противника, взял в плен 130 гитлеровцев. В ходе боев на границе 6 октября 1944 г. гвардии капитан М. П. Котловец геройски погиб. Командиры-белорусы И. И. Янушковский и М. П. Котловец за проявленное мужество Указом Президиума Верховного Совета СССР от 24 марта 1945 г. были удостоены звания Героя Советского Союза посмертно. В преодолении Южных Карпат и в боях за города Абонь, Турда и Клуж отличился танковый батальон под командованием белоруса А. М. Пинчука. В боях на территории Румынии показывали пример своим подчиненным в выполнении воинского долга командир отдельного танкового батальона уроженец Копыльского района

А. П. Татур, заместитель командира самоходного артиллерийского полка белорус Г. Ф. Шныркевич, командир роты отдельного Станиславского ордена Красной Звезды понтонно-мостового батальона уроженец Быховского района Н. И. Юрченко. Неоднократно совершал героические поступки разведчик 18-й механизированной бригады уроженец Могилева гвардии ефрейтор Е. Л. Минкин. В конце августа 1944 г. он на бронетранспортере ворвался во вражеский тыл и взял в плен двух и уничтожил 40 гитлеровцев. Во время разведки обороны противника в Трансильвании 12 сентября 1944 г. Е. Л. Минкин захватил «языка», который сообщил важные сведения. В ночь с 16 на 17 сентября 1944 г. в боях за высоту поднял бойцов в атаку, лично уничтожил 15 фашистов и 5 взял в плен. За проявленную отвагу был награжден орденом Славы III степени. В сложной боевой обстановке обеспечивало бесперебойной связью свое командование отделение под командованием Героя Советского Союза уроженца Чаусского района младшего сержанта И. Р. Карасёва^[616].

В ходе почти семимесячных боев на румынской территории белорусы и уроженцы республики внесли весомый вклад в освобождение этой страны от нацизма. Непосредственное участие в планировании операций по освобождению Румынии принимали генерал-майоры Н. О. Павловский, П. М. Верхолович, П. И. Ивашутин. Талантливыми военачальниками показали себя генералы С. А. Бобрук, А. И. Гастилович, С. И. Кособуцкий, А. В. Петрушевский, Ф. А. Осташенко, 3. 3. Рогозный. За энергичные, смелые, решительные и тактически грамотные действия в боях на территории Румынии 31-летний командир 254-й стрелковой дивизии белорус М. К. Путейко 13 сентября 1944 г. был удостоен высокого воинского звания «генерал-майор». Белорусы и уроженцы республики в период проведения Ясско-Кишиневской операции и последующего освобождения Румынии командовали 15 корпусами и дивизиями. За проявленное мужество и самоотверженность в боях на румынской земле дважды Героем Советского Союза стал полковник С. В. Шутов. «Золотыми Звездами» Героя Советского Союза были награждены генерал-лейтенант А. В. Петрушевский, капитан М. А. Высогорец, штурман эскадрильи Т. Г. Сеньков, старшина И. Д. Кондратьев, рядовой Д. П. Жмуровский. Командир минометного полка И. И. Януш-ковский, командир танкового батальона М. П. Котловец, разведчике. Ф. Алешкевич, стрелок В. А. Тумар за совершенные ратные подвиги на территории Румынии были удостоены этого звания посмертно.

Участие белорусов в освободительном походе Красной Армии в Болгарию

Решение о необходимости проведения военных действий в Болгарии было принято Ставкой 29 августа 1944 г. К моменту утверждения Ставкой плана Болгарской операции передовые силы 2-го Украинского фронта вышли на румыно-югославскую границу в районе Турну-Северина и изолировали от Болгарии немецко-фашистские соединения, которые вели бои в Восточных Карпатах и Трансильвании. В то же время войска 3-го Украинского фронта подошли к румыно-болгарской границе. Для участия в операции были выделены три общевойсковые армии 3-го Украинского фронта (37, 46 и 57-я), имевшие 28 стрелковых дивизий, два механизированных корпуса, 17-я воздушная армия, а также переданные в оперативное подчинение фронта силы Черноморского флота и Дунайской военной флотилии. Разработка оперативных планов была завершена к 7 сентября 1944 г. Подготовкой операции в штабе 57-й армии руководил его начальник белорус генерал-майор П. М. Верхолович. Это войсковое объединение считалось армией центра фронта^[617].

В течение 8 сентября 1944 г. сначала передовые отряды, а затем и основные силы 3-го Украинского фронта перешли румыно-болгарскую границу. Не встречая сопротивления болгарской армии, передовые советские соединения и части продвигались по своим маршрутам в юго-западном направлении и в условиях очень высокой температуры (38–40 °C) прошли за первый день до 70 км, а на следующий день – 9 сентября 1944 г. – еще 50 км. В составе войск 3-го Украинского фронта, вступивших на территорию Болгарии, были соединения и части под командованием представителей белорусского народа. Часть сил 31-го гвардейского стрелкового корпуса генерал-майора С. А. Бобрука 8 сентября 1944 г. вошла в г. Русе (Ращук), а войска 34-го стрелкового корпуса генерал-майора И. С. Кособуцкого 9 сентября вступили в г. Шумен. На территорию Болгарии в составе 46-й армии передислоцировалась также 49-я гвардейская стрелковая «Херсонская» дивизия под командованием генерал-майора В. Ф. Маргелова. В обеспечении быстрого продвижения личного состава и боевой техники 37-й армии в направлении г. Бургас важную роль сыграли действия инженерных войск под руководством их командующего уроженца Борисова генерал-майора А. И. Голдовича. За два дня марша войска 3-го Украинского фронта достигли линии Русе-Разград-Тырговиште-Карнобат-Бургас и находились в 300 км от Софии и в 360–400 км от болгаро-югославской границы^[618].

Сразу же после победы 9 сентября 1944 г. народного восстания в Болгарии новое правительство страны (правительство Отечественного фронта) объявило войну гитлеровской Германии. В изменившейся ситуации Ставка Верховного Главнокомандования приказала с 22 часов 9 сентября прекратить военные действия в Болгарии и прочно закрепиться в полосе страны, занятой советскими войсками. К этому времени было освобождено более 10 % болгарской территории с населением более 500 тысяч человек. В условиях существовавшей угрозы со стороны немецкой группы армий «Ф» для Софии представители новой власти Болгарии обратились к советскому командованию с просьбой организовать взаимодействие болгарской армии с войсками 3-го Украинского фронта. В обеспечении безопасности столицы Болгарии ведущую роль сыграл 34-й стрелковый корпус под командованием генерал-майора И. С. Кособуцкого, которому было приказано оперативно передислоцировать свое соединение в Софию. Силы корпуса в период с 13 по 18 сентября 1944 г. совершили марш в направлении столицы Болгарии и заняли позиции к северо-западу и юго-западу от города, установив контроль над дорогами, идущими к Софии. В соответствии с директивой Ставки от 20 сентября 1944 г. советские войска, расположенные в районе столицы Болгарии, были выделены в отдельную Софийскую оперативную группу. В составе войск 3-го Украинского фронта, выполнявших задачи освободительного похода, постоянно находились офицеры управления контрразведки СМЕРШ под руководством генерал-майора П. И. Ивашутина^[619].

В связи с захватом гитлеровцами 12 сентября 1944 г. в северо-западной части Болгарии г. Кула решением Ставки от 20 сентября 1944 г. войска 57-й армии совершили 500-километровый марш на запад и к концу сентября 1944 г. вышли в район болгаро-югославской границы. В условиях подготовки и проведения оперативной передислокации 57-й армии ее штаб во главе с генерал-майором П. М. Верхоловичем показал высокое воинское мастерство, умение координировать деятельность всех звеньев армейского аппарата и эффективно руководить подчиненными штабами и службами. Всё это способствовало точному и своевременному выполнению задач, поставленных перед 57-й армией вышестоящим командованием. По пути следования в западном направлении соединения и части 57-й армии несколько раз вступали в бой с гитлеровскими войсками, преодолели их сопротивление и освободили ряд населенных пунктов, в том числе село Кобишница. Для надежного прикрытия южного фланга советских войск на новые позиции на территории Болгарии была передислоцирована 37-я армия. При передвижении сил армии в направлении границы с Турцией первым во главе группы разведчиков вступил в болгарский г. Сливен белорус лейтенант И. Г. Новиков^[620].

Одновременно с передвижением войск фронта происходила перегруппировка болгарской армии, которая с 17 сентября 1944 г. поступила в оперативное подчинение советскому командованию. К исходу 28 сентября 1944 г. вдоль югославской границы были сосредоточены 12 болгарских соединений. В результате перегруппировки силы 3-го Украинского фронта и болгарской армии были готовы совместно с югославскими частями приступить к подготовке и проведению операции по разгрому немецко-фашистских войск на территории Югославии^[621].

К концу сентября 1944 г. завершили перебазирование авиационные соединения и части 17-й воздушной армии, которые совместно с военно-воздушными силами Черноморского флота надежно прикрывали с воздуха войска в ходе проведения Болгарской операции, передислокацию армий и корпусов 3-го Украинского фронта, а также обеспечивали противовоздушную оборону освобожденных советскими войсками болгарских городов. В составе авиационных соединений и частей, действовавших в воздушном пространстве Болгарии, воевало немало белорусов и уроженцев республики. Еще до начала Болгарской операции летчики 6-го гвардейского истребительного авиационного полка Черноморского флота под командованием Героя Советского Союза белоруса подполковника М. В. Авдеева наносили удары по коммуникациям противника, разрушая его береговую оборону в болгарских портах Варна и Бургас, а затем 8–9 сентября 1944 г. содействовали высадке советского десанта на территорию этих городов. В составе военно-воздушных сил Черноморского флота в боевых действиях по освобождению Болгарии принимал участие уроженец Копыльского района заместитель командира эскадрильи гвардии старший лейтенант

В. А. Наржимский, ставший впоследствии Героем Советского Союза. В боях на территории Болгарии отличились будущие Герои Советского Союза летчики-штурмовики командир звена 210-го штурмового авиационного полка белорус лейтенант И. М. Павлов, старший летчик 955-го штурмового авиационного полка младший лейтенант белорус И. Б. Непочелович^[622].

При освобождении территории Болгарии проявили инициативу, высокое воинское мастерство и отвагу белорусы и уроженцы республики, принимавшие участие в боевых действиях в составе наземных частей 3-го Украинского фронта. Среди них были гвардии полковник Н. П. Абраменко и связист 4-й Краснознаменной стрелковой дивизии И. И. Толкачёв, заместитель командира мотострелкового батальона капитан И. Ф. Нестеров, командир батареи 160-го отдельного минометного дивизиона 38-й стрелковой дивизии А. С. Мурашко, командир инженерно-минерного взвода 63-й бригады Н. Н. Умецкий, танкист 37-й бригады 4-го механизированного корпуса Е. К. Дроздов, а также А. В. Люцко, П. Г. Шелко, Я. Т. Мостовой, Б. Г. Герасимович, Б. А. Сакович, В. А. Богданов, И. Д. Тявловский, Н. Д. Конойко и др.^[623]

Советские солдаты среди жителей освобожденной Софии

За мужество и героизм, проявленные при освобождении Болгарии, болгарскими орденами были награждены генералы И. С. Кособуцкий (орден Святого Александра II степени), П. И. Ивашутин (орден «Народная Республика Болгария» I степени и орден «За воинскую доблесть и заслуги» II степени), А. И. Голдович (орден «За военные заслуги» III степени), В. Ф. Маргелов (орден «Народная Республика Болгария» II степени), полковник Н. П. Абраменко (орден «За военные заслуги» III степени)^[624].

В результате вывода Болгарии из гитлеровской коалиции Германия лишилась возможности распоряжаться болгарскими вооруженными силами и потеряла до 12 дивизий, несших оккупационную службу в Югославии и Греции. Лишившись портов на Черном море, германское командование было вынуждено потопить имевшиеся там корабли. Резко ухудшилась стратегическая обстановка для немецко-фашистских групп армий «Ф» и «Е». Стратегическая магистраль Будапешт-Белград-Салоники оказалась сильно уязвимой, поэтому германское командование стало готовиться к эвакуации своихвойск из Греции и Южной Югославии.

Вклад белорусов в освобождение народов Югославии

С освобождением Румынии и Болгарии и выходом советских войск на границу с Югославией создались более благоприятные условия для разгрома немецко-фашистских войск на территории этой страны. В первых числах сентября 1944 г. маршал И. Броз Тито через советскую военную миссию передал в Государственный Комитет Обороны СССР просьбу о вводе советских войск на территорию Югославии. Вопросы ввода крупных армейских соединений в Восточную Сербию и координации совместных действий были согласованы 21 сентября 1944 г. во время пребывания И. Броз Тито в Москве. Было решено, что советские воины примут участие в Белградской операции, окажут материально-техническую помощь Народно-освободительной армии Югославии (НОАЮ) и после выполнения этих задач будут выведены с югославской территории. В разработке плана Белградской операции принимал непосредственное участие штаб 57-й армии 3-го Украинского фронта во главе с его начальником белорусом генерал-майором П. М. Верхоловичем^[625].

Советский Союз оказывал военно-техническую помощь НОАЮ еще до принятия согласованного решения о вводе войск Красной Армии на территорию Югославии. С мая по сентябрь 1944 г. в Югославию воздушным путем было переброшено 920 т различных грузов: оружие, медикаменты, средства связи и др. Были доставлены более 80 советских врачей и медицинских сестер, 80 радистов-югославов. Среди тех, кто занимался подготовкой военных специалистов для НОАЮ, был будущий Герой Советского Союза уроженец Дубровенского района командир эскадрильи штурмового авиаполка гвардии капитан Н. И. Сморчков, участвовавший ранее в освобождении Румынии. За короткий срок авиагруппа, в составе которой был инструктором наш земляк, подготовила для НОАЮ 88 летчиков-штурмовиков и 96 летчиков-истребителей, а всего около 300 воздушных бойцов и много других специалистов. В ходе обучения инструктора совершали по 10 полетов с югославскими летчиками. Таким образом, были подготовлены три штурмовых и три истребительных полка для югославских военно-воздушных сил. За подготовку авиационных специалистов для югославской армии Н. И. Сморчков был удостоен югославского ордена «Партизанская звезда» ^[626].

Белградская наступательная операция началась несколько ранее, чем это было запланировано Ставкой. Это было вызвано тем, что противник 25 сентября 1944 г. нанес сильный удар по соединениям 2-го Украинского фронта в районе румынского города Турну-Северина. В создавшейся ситуации командующий 3-м Украинским фронтом маршал Советского Союза Ф. И. Толбухин приказал начать наступление, не дожидаясь сосредоточения всех сил 57-й армии. Части и соединения армии 28 сентября 1944 г. перешли в наступление и в течение 10–11 дней во взаимодействии с формированиями НОАЮ и десантом Дунайской военной флотилии овладели несколькими опорными пунктами. Со 2 октября 1944 г. на территорию Югославии возле населенного пункта Лазарево вступила 7-я Запорожская Краснознаменная артиллерийская дивизия прорыва под командованием уроженца Речицы генерал-майора И. Е. Бобровникова, отдельные полки которой продвинулись до Петровграда^[627].

Значительных успехов в боях против германских войск на территории Югославии добилась 46-я армия 2-го Украинского фронта, в составе которой действовали три корпуса и дивизия под командованием генералов-белорусов. Перейдя румыно-югославскую границу, соединения и части этой армии продвинулись на 100–150 км и к исходу 8 октября 1944 г. очистили от противника почти всю югославскую территорию к востоку от Тисы, на участке от Ново-Канижи до устья реки, форсировали ее и захватили плацдармы в районе городов Сента и Мол. Два правофланговых корпуса 46-й армии – 31-й под командованием генерал-майора С. А. Бобрука и 37-й под командованием генерал-майора Ф. С. Колчука подошли с юга к г. Велика-Кикинда и освободили Петровград. Действовавший на левом фланге армии 10-й гвардейский корпус под командованием генерал-лейтенанта И. А. Рубанюка освободил 3 октября 1944 г. города Врашац, Бела-Црква. Затем 6 октября 1944 г. корпус во взаимодействии с частями и партизанскими отрядами Главного штаба Воеводины овладел г. Панчево и вышел на северный берег Дуная, отбросив противника на противоположный берег реки. Таким образом, 10-й гвардейский корпус вышел к Белграду и обеспечил с севера действия 57-й армии по овладению городом. С 1 октября 1944 г. развернула боевые действия по выполнению задач Белградской операции 49-я гвардейская Херсонская стрелковая дивизия под командованием генерал-майора В. Ф. Маргелова, участвовавшая в освобождении от противника югославского побережья Тисы и Дуная, части Воеводины и г. Панчево^[628].

В. Ф. Маргелов

Немаловажное значение для успешного выполнения боевых задач по освобождению Югославии имели согласованные действия войск Красной Армии, формирований НОАЮ, соединений Болгарской народной армии. Заметную роль в организации такого взаимодействия сыграл начальник штаба 57-й армии генерал-майор П. М. Верхолович. С этой целью военачальник во главе группы офицеров неоднократно выезжал в штабы югославских соединений и район боевых действий формирований НОАЮ^[629].

Белорусы и уроженцы Беларуси, участвовавшие в рядах Красной Армии в освобождении Болгарии, затем в большинстве своем с 28 сентября 1944 г. оказали вооруженную помощь народам Югославии в их борьбе против гитлеровских оккупантов. Среди них были командир авиационного звена И. М. Павлов, старший летчик И. Б. Непочелович, штурмовавший Белград, командир минометного подразделения капитан Д. С. Рожков, командир батареи 160-го отдельного минометного дивизиона 38-й стрелковой дивизии капитан А. С. Мурашко, командир инженерно-минерного взвода 63-й механизированной бригады 7-го механизированного корпуса Н. Н. Умецкий. Участником освобождения Югославии был уроженец Дзержинского района начальник связи соединения В. П. Толстый^[630].

Неоднократно вылетал на разведку объектов противника, штурмовку и бомбардировку его живой силы и техники на территории Югославии командир звена 165-го гвардейского штурмового авиационного полка лейтенант Н. Г. Подсадник, удостоенный в августе 1945 г. звания Героя Советского Союза. Днем и ночью, преодолевая заслоны фашистских истребителей и огонь зенитных батарей, совершал полеты на бомбардировку вражеских объектов и позиций летный экипаж 452-го ордена Богдана Хмельницкого бомбардировочного полка, в состав которого входил уроженец Бобруйского района штурман Г. В. Булацкий^[631].

Завершающим этапом операции стал штурм Белграда. На подступах к городу советским, югославским и болгарским соединениям и частям пришлось преодолевать ожесточенное сопротивление германских войск, в том числе и формирований СС. В сражениях на подступах к Белграду и боях за город бойцы и командиры Красной Армии, НОАЮ, Болгарской народной армии показывали образцы мужества, отваги, самопожертвования, высокого воинского мастерства. Среди них были также белорусы и уроженцы республики. В боях под Белградом отличился уроженец Чечерского района танкист 37-й бригады 4-го механизированного корпуса рядовой Е. К. Дроздов. Из пяти танков роты, получивших приказ зайти в тыл врага и наступать на Белград, боевую задачу смогли выполнить только два экипажа, в том числе и Е. К. Дроздова. Прорвавшиеся танки вошли в Белград 20 октября 1944 г. вместе с авангардом советских частей и отрядами югославских партизан. Отважный белорус стал кавалером медали «За освобождение Белграда». В боях за Белград участвовало еще девять уроженцев Чечерского района^[632].

Жители Белграда торжественно встречают советских солдат-освободителей

Нелегким был боевой путь к Белграду уроженца Березинского района командира минометного расчета 312-го стрелкового полка гвардии старшины Г. С. Довнара. Для поддержки 306-го и 309-го стрелковых полков, форсировавших Дунай, командование 109-й гвардейской стрелковой дивизии оперативно отправило подкрепление. Переправа проходила под постоянным обстрелом гитлеровцев. На одном из паромов в составе минометной роты находился расчет нашего земляка. Сразу же после высадки гвардии старшина Г. С. Довнар и его подчиненные развернули миномет и вместе с другими расчетами роты повели беглый огонь по позициям врага, чем способствовали переходу советских воинов на плацдарме к активным действиям. Благодаря согласованным действиям авиации, артиллерии и пехоты результат боя на плацдарме был предрешен и путь на город был открыт. В боевых действиях на территории Югославии участвовала уроженка Буда-Кошелевского района военный шофер А. П. Моисеенко, награжденная медалью «За освобождение Белграда»^[633].

Одним из участников борьбы с гитлеровцами на территории Югославии был уроженец Могилевского района кавалер трех югославских орденов С. П. Королёв. Вырвавшись из германского плена в Австрии при помощи патриотов Югославии,

С. П. Королёв с середины апреля 1944 г. сражался пулеметчиком в рядах 30-й ударной дивизии 11-го корпуса югославских партизан. Белорус участвовал в партизанских рейдах на территории Словении, освобождал пригород Триеста – Апчину, города Горицию, Целе, Штаниель. После победы С. П. Королёв был участником парада войск Национально-освободительной армии Югославии в Любляне^[634].

Успешное завершение Белградской операции явилось решающим событием в освобождении всей югославской земли. Вскоре после выполнения освободительной миссии большая часть советских войск была выведена из Югославии для дальнейших действий в Венгрии.

Белорусы в сражениях с германскими войсками и их сателлитами на территории Венгрии

В результате наступления войск 2-го Украинского фронта по территории Румынии в западном направлении передовые советские части в двадцатых числах сентября 1944 г. пересекли румыно-венгерскую границу. Среди первых это сделали формирования 57-го стрелкового корпуса под командованием белоруса генерал-майора Ф. А. Осташенко, вступившие к исходу 24 сентября 1944 г. во взаимодействии с танковым соединением на территорию Венгрии в районе восточнее населенного пункта Мако. После тяжелого боевого марша по территории Румынии, продолжавшегося почти месяц, 5 октября 1944 г. вышла на румыно-венгерскую границу 13-я кавалерийская дивизия под командованием белоруса генерал-майора Г. А. Белоусова^[635].

В связи с тем, что продвижение советских войск в северо-западном направлении столкнулось с ожесточенным сопротивлением противника в районе румынских населенных пунктов Турда и Турну-Северин, Ставка потребовала принять необходимые меры для активизации наступления. Выполняя указание Ставки, командование 2-го Украинского фронта без оперативной паузы разработало новую, Дебреценскую наступательную операцию (6-28 октября 1944 г.), в подготовке которой участвовали военачальники-белорусы – начальник оперативного управления 2-го Украинского фронта генерал-майор Н. О. Павловский и командир 17-го гвардейского корпуса 4-го Украинского фронта генерал-майор А. И. Гастилович. В реализации задач операции самое активное участие приняли соединения и части под командованием представителей белорусского народа^[636].

Перед началом Дебреценской наступательной операции Ставка направила в помощь 2-му Украинскому фронту часть сил из состава 3-го Украинского фронта, в том числе 46-ю армию и 7-ю артиллерийскую дивизию прорыва под командованием белоруса генерал-майора И. Е. Бобровникова, находившихся с первых чисел октября 1944 г. на территории Югославии. В составе 46-й армии действовали 10-й и 31-й гвардейские и 37-й стрелковые корпуса, 49-я гвардейская и 53-я стрелковые дивизии под командованием наших земляков генерал-лейтенанта И. А. Рубан иска, генерал-майоров С. А. Бобрука, Ф. С. Колчука, В. Ф. Маргелова и полковника Д. В. Василевского. Соединения 46-й армии успешно выполнили задачи, поставленные командованием фронта на первом этапе Дебреценской операции. Они форсировали Тису на 80-километровом участке – Сегед, Стари-Бечей и 9-11 октября 1944 г. вели бои за расширение плацдарма, который имел глубину до 5–7 км. На правом фланге армии 37-й стрелковый корпус (командир генерал-майор Ф. С. Колчук) 11 октября 1944 г. ночным штурмом овладел венгерским городом Сегед, расположенным на западном берегу Тисы. Эти наступательные действия поддерживали части 7-й артиллерийской дивизии прорыва генерал-майора И. Е. Бобровникова, надежно обеспечившие огнем захват советскими воинами плацдармов на западном берегу р. Тиса в районе населенного пункта Сегед. Таким образом, соединения 46-й армии прикрыли левый фланг главной группировки 2-го Украинского фронта. Справа от района дислокации войск 46-й армии в течение 9-11 октября 1944 г. совместно с соединениями 1-й румынской армии вели бои за расширение плацдармов возле населенных пунктов Тосег, Альпар, Чонград, Миндсент, Шандорфалва войска 57-го стрелкового корпуса под командованием белоруса генерал-майора Ф. А. Осташенко. К исходу 12 октября 1944 г. это соединение вместе с 27-м гвардейским корпусом 53-й армии действовало в полосе 150 км между населенным пунктом Тисасентимре и г. Сегед^[637].

Дебреценская наступательная операция

В ходе второго этапа Дебреценской операции важную задачу на левом фланге 46-й армии выполнял 31-й стрелковый корпус генерал-майора С. А. Бобрука. По приказу командующего 2-м Украинским фронтом это соединение 18 октября 1944 г. перешло в наступление и, не встретив серьезного сопротивления противника, продвинулось за три дня на 55–75 км, закрепившись на линии Бачбокод, Телешка, канал Короля Петра I. Одна из дивизий корпуса пересекла югославско-венгерскую границу юго-восточнее г. Байя. В результате боевого марша 31-го корпуса был предупрежден возможный контрудар немецких войск группы «Ф» из района северо-западнее Белграда. В это же время 10-й гвардейский стрелковый корпус белоруса И. А. Рубанюка и 37-й стрелковый корпус белоруса Ф. С. Колчука после некоторой перегруппировки сил углубились на плацдарм за Тисой и вышли на линию Чонград, Киштелек^[638].

На важном направлении в ходе Дебреценской операции действовал 104-й стрелковый корпус белоруса генерал-лейтенанта А. В. Петрушевского, принимавший участие вместе с другими формированиями 27-й армии в освобождении сильно укрепленных населенных пунктов на территории Румынии – Клужа (11 октября 1944 г.) и Орадя (12 октября 1944 г.). О силе сопротивления противника свидетельствует тот факт, что только за 7–8 октября 1944 г. в районе Клужа соединения 27-й армии, в том числе и части 104-го стрелкового корпуса, отразили 21 контратаку противника силою от пехотного батальона до полка, каждый раз при поддержке 10–12 танков^[639].

На завершающем этапе Дебреценской операции на левом фланге 2-го Украинского фронта успешно действовала 46-я армия, в том числе корпуса И. А. Рубанюка, С. А. Бобрука, Ф. С. Колчука и дивизия В. Ф. Маргелова. На этом участке фронта советские войска 21 октября 1944 г. овладели городами Байя и Сомбор, а к исходу 28 октября 1944 г. захватили в междуречье Тисы и Дуная крупный оперативный плацдарм, имевший от 20 до 100 км в глубину и до 120 км по фронту. К этому же времени на сольнокском направлении 53-я армия, куда входил и 57-й корпус генерал-майора Ф. А. Осташенко, сломив упорное сопротивление противника, захватила восточный берег Тисы^[640].

Для осуществления главного удара в ходе Дебреценской наступательной операции была привлечена конно-механизированная группа генерал-лейтенанта И. А. Плиева, в состав которой входили 9-я гвардейская кавалерийская дивизия белоруса полковника Д. С. Демчука и 13-я гвардейская кавалерийская дивизия генерал-майора Г. А. Белоусова. Эти соединения принимали участие в боях за венгерский город Дебрецен, освобожденный 20 октября 1944 г. Через день в составе войск конно-механизированной группы в овладении г. Ньиредьхаза участвовала 12-я гвардейская кавалерийская дивизия под командованием белоруса генерал-майора В. И. Григоровича. В районе данного населенного пункта войска Красной Армии подверглись двум мощным контрударам, в результате чего город был временно оставлен советскими войсками, но 29 октября 1944 г. (по некоторым данным, 31 октября 1944 г.) после ожесточенных сражений вновь возвращен. Указом от 14 ноября 1944 г. за овладение г. Дебрецен и проявленную при этом доблесть и мужество 13-я гвардейская кавалерийская дивизия генерал-майора Г. А. Белоусова была награждена орденом Красного Знамени. В соответствии с этим же Указом 12-я гвардейская кавалерийская дивизия под командованием генерал-майора В. И. Григоровича за овладение г. Ньиредьхаза удостоена ордена Кутузова II степени^[641].

Героически сражались в составе советских войск, действующих на главном направлении в Дебреценской операции, воины-белорусы. В боях за венгерский населенный пункт Надьбайом 24 октября 1944 г. совершил подвиг уроженец Круглянского района механик-водитель 1815-го Брестского самоходно-артиллерийского полка 4-го гвардейского кавалерийского корпуса сержант С. А. Ловенецкий. Умелым маневром он помог своему экипажу подбить три вражеских танка и рассеять батальон пехоты. Отважный белорус был тяжело ранен, но продолжал сражаться с врагом. Сержанту С. А. Ловенецкому, погибшему в этом бою, 28 апреля 1945 г. было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. В одном из ожесточенных боев на направлении нанесения главного удара 24 октября 1944 г. погиб уроженец Могилевского района 26-летний командир 255-го Одесского отдельного зенитно-артиллерийского полка 4-го гвардейского кавалерийского корпуса Герой Советского Союза майор И. М. Соломоников^[642].

В ходе Дебреценской операции, завершившейся 28 октября 1944 г., советские войска совместно с румынскими соединениями освободили северную часть Трансильвании и одну треть территории Венгрии, на которой проживало около четверти населения страны. Войска Красной Армии во время наступления разгромили 10 дивизий противника и взяли в плен 42 тысячи вражеских солдат и офицеров, уничтожили 915 танков и штурмовых орудий, 416 самолетов, 428 бронемашин и бронетранспортеров, 8 бронепоездов, свыше 3 тысяч машин^[643].

Для первой крупной операции на венгерской территории были характерны массовый героизм и высокое воинское мастерство советских воинов. За боевые подвиги десятки тысяч военнослужащих Красной Армии были награждены орденами и медалями СССР. Среди удостоенных правительственных наград были и наши земляки. За умелую организацию боевых действий подчиненными воинскими формированиями в ходе Дебреценской операции орденом Красного Знамени были награждены командир 31-го стрелкового корпуса генерал-майор С. А. Бобрук и командир 104-го стрелкового корпуса генерал-лейтенант А. В. Петрушевский, а командир 49-й стрелковой дивизии В. Ф. Маргелов отмечен орденом Красной Звезды. Командир 57-го стрелкового корпуса генерал-майор Ф. А. Осташенко за прорыв обороны противника и проявленные при этом решительность и настойчивость был удостоен ордена Суворова II степени. За участие в боях по взятию г. Дебрецена орденом Красной Звезды награжден уроженец Любанского района политрук батальона Т. Д. Анисимов, работавший до войны председателем колхоза имени БВО и удостоенный за трудовой подвиг ордена Ленина^[644].

М. Ф. Григорович

Одновременно с боями соединений и частей 2-го Украинского фронта за города Дебрецен и Ньиредьхаза войска 4-го Украинского фронта вели завершающие сражения в ходе Карпатско-Ужгородской операции. На левом фланге фронта наступал 17-й гвардейский стрелковый корпус под командованием генерал-майора А. И. Гастиловича. В полосе действия соединения решающие события развернулись в третьей декаде октября 1944 г. Здесь советским войскам удалось выйти на Венгерскую равнину и создать угрозу тылам 1-й немецкой танковой армии. Успешно преследуя противника, 17-й гвардейский стрелковый корпус генерал-майора А. И. Гастиловича 27 октября 1944 г. овладел г. Чоп, а его левофланговые части осуществляли продвижение по венгерской территории северо-восточнее населенного пункта Витка^[645].

После завершения Дебреценской операции Ставка решила без паузы начать Будапештскую операцию (29 октября 1944 г. – 13 февраля 1945 г.). Для практической реализации планов операции Ставкой были привлечены войска 2-го и 3-го Украинских (с 24 ноября 1944 г.) фронтов, а также румынские и болгарские войска, находящиеся в оперативном подчинении командующих фронтов. Стремясь не допустить дальнейшего продвижения советских войск по территории Венгрии, противник на подступах к Будапешту создал мощную оборону. В соответствии с приказом командующего 2-м Украинским фронтом от 29 октября 1944 г. часть сил, в том числе 46-я армия, в составе которой были три корпуса и две дивизии под командованием военачальников-белорусов, перешли в наступление между реками Тиса и Дунай. Этой армии, усиленной в начале операции дополнительными соединениями, в том числе 23-м стрелковым корпусом под командованием уроженца Гродненского района генерал-майора М. Ф. Григоровича, отводилась решающая роль в овладении Будапештом^[646].

В линии наступления 46-й армии противостояли семь дивизий 3-й венгерской армии, четыре танковые и одна моторизованная немецкие дивизии. Уже 2 ноября 1944 г. передовые моторизованные соединения 46-й армии вышли с юга на подступы к Будапешту, однако натолкнулись на ожесточенное сопротивление противника и прорваться в город не смогли. Успешно действовал в первые дни Будапештской операции 57-й стрелковый корпус под командованием генерал-майора Ф. А. Осташенко. Соединение в соответствии с приказом командующего фронтом форсировало Тису и заняло крупный плацдарм, куда была переброшена 7-я гвардейская армия, развернувшая наступление на Будапешт. Корпус Ф. А. Осташенко был выведен с плацдарма и передислоцирован на новое направление. Пройдя с боями 165 км, бойцы корпуса освободили десятки населенных пунктов. 7 ноября 1944 г. соединение с боем вновь форсировало Тису и к 11 ноября 1944 г. захватило крупный плацдарм до 30 км в глубину. За эти дни соединение заняло еще 20 населенных пунктов. Одним из первых 6 ноября 1944 г. форсировал р. Тиса в районе поселка Шаруд (в 9 км к северо-западу от г. Тисадерж) уроженец Брестского района командир батальона 619-го стрелкового полка 57-го стрелкового корпуса капитан И. Т. Моисеев. Несмотря на упорное сопротивление врага, он с группой бойцов обошел артиллерийские позиции немцев и захватил вражескую батарею, чем содействовал расширению плацдарма на правом берегу р. Тиса и обеспечил переправу основных сил полка. Батальон отважного белоруса прошел боевым маршем 18 км и захватил в плен 180 гитлеровцев. За умелое руководство боевыми действиями подразделения и личное мужество капитану И. Т. Моисееву 24 марта 1945 г. было присвоено звание Героя Советского Союза. Этим же Указом звание Героя Советского Союза было присвоено командиру отделения 5-й гвардейской отдельной разведывательной роты 1-й гвардейской воздушно-десантной дивизии уроженцу Крупского района старшему сержанту Д. К. Лытину. Белорус отличился при форсировании Тисы южнее г. Тисафюред в ночь на 5 ноября 1944 г. Отделение во главе с нашим земляком переправилось через реку и после двухчасового боя овладело небольшим плацдармом, отразило до 15 контратак противника и уничтожило вражескую артиллерийскую батарею. Смелые и решительные действия командира отделения старшего сержанта Д. К. Лытина обеспечили успешное форсирование Тисы подразделениями и частями дивизии^[647].

С целью поддержки наступления 46-й армии на Будапешт по приказу Ставки в сражение были введены формирования правого крыла 2-го Украинского фронта (7-я гвардейская, 27, 40 и 53-я армии), в состав которых входили соединения и части под командованием белорусов и уроженцев республики. Задача этих армий состояла в том, чтобы выйти на западный берег Тисы и разбить будапештскую группировку противника с севера и северо-востока. В результате наступления войск 7-й гвардейской армии был занят г. Сольнок, расположенный на западном берегу Тисы. Освобождение этого населенного пункта осуществлялось при участии 41-й армейской гвардейской пушечно-артиллерийской бригады под командованием Героя Советского Союза минчанина полковника И. М. Богушевича. В боях на Будапештском направлении неоднократно успешно выполняли ответственные боевые задания воины 1-го танкового батальона 27-й отдельной гвардейской Ясской Краснознаменной танковой бригады 7-й гвардейской армии под командованием уроженца Октябрьского района гвардии майора А. М. Пинчука. Танкисты участвовали в овладении венгерскими городами Абонь и Сольнок, проявив при этом решительность, смелость и отвагу. В период с 17 октября по 10 ноября 1944 г. путем нанесения внезапных ударов по отходящему противнику и отражая его контратаки батальон уничтожил 2 танка, 5 минометов, 18 пулеметов, 12 автомашин и более 200 солдат и офицеров врага^[648].

В связи с ожесточенным сопротивлением противника, тяжелыми местными условиями и недостатками в действиях подвижных соединений и артиллерии наступление войск 2-го Украинского фронта в течение 11–26 ноября 1944 г. разворачивалось крайне медленно. Например, продвижение армий правого крыла фронта в направлении главного удара составило от 10 до 65 км. В составе наступающих в центре боевых порядков фронта войск 53-й армии соединения и части 57-го стрелкового корпуса генерал-майора Ф. А. Осташенко участвовали во взятии важного опорного пункта противника г. Эгер. За успешное выполнение войсками соединения боевых задач в ходе Будапештской операции генерал-майор Ф. А. Осташенко был представлен к награждению Золотой Звездой Героя Советского Союза^[649].

Боевые действия войск 2-го Украинского фронта с 11 по 26 ноября 1944 г. поддерживались соединениями и частями 5-й воздушной армии. В ходе воздушных атак особо отличился командир авиационной эскадрильи 90-го гвардейского штурмового авиаполка 4-й гвардейской штурмовой авиадивизии белорус гвардии майор И. С. Николаев. 15 ноября 1944 г. группа в составе 12 штурмовиков Ил-2 во главе с командиром эскадрильи и в сопровождении 8 истребителей Як-9 нанесла удар по железнодорожной станции Ясребень. В результате трех заходов на штурмовку вражеских позиций было уничтожено 10 автомашин, паровоз, 7 вагонов, а также нанесен противнику огромный урон в живой силе. Несмотря на сильный огонь зенитной артиллерии и нахождение в воздухе немецких самолетов, группа штурмовиков вернулась на свой аэродром без потерь. За высокую воздушную выучку и умелое управление летными экипажами в ходе Будапештской операции гвардии майор И. С. Николаев награждался орденами Красного Знамени и Александра Невского. Значительное число боевых вылетов с целью завоевания превосходства в воздухе и ведения разведки совершили летчики эскадрильи 151-го гвардейского истребительного авиаполка под командованием уроженца Витебщины белоруса капитана Е. В. Василевского. Сам командир эскадрильи лично сбивал вражеские самолеты в воздушных боях 14 и 22 ноября 1944 г. Всего до декабря 1944 г. наш земляк совершил 217 боевых вылетов, провел 54 воздушных боя, лично сбил 17 самолетов, в том числе два в ходе Дебреценской операции^[650].

Будапештская операция

С 7 ноября 1944 г. продвижение на Будапештском направлении развернули войска 57-й армии 3-го Украинского фронта. В течение последующих дней они форсировали Дунай, захватили плацдарм и овладели важным тактическим узлом обороны противника Батина. Непосредственное участие в разработке и реализации решения командующего 57-й армией по форсированию войсками Дуная, по захвату и расширению плацдарма принимал штаб во главе с генерал-майором П. М. Верхоловичем. В середине ноября 1944 г. в состав 4-й гвардейской армии 3-го Украинского фронта был включен 31-й гвардейский стрелковый корпус под командованием генерал-майора С. А. Бобрука, занимавший ранее позицию левофлангового в 46-й армии 2-го Украинского фронта. Под прикрытием 31-го гвардейского стрелкового корпуса и ряда соединений 57-й армии в районе Байя, Мохач, Сомбор проходило сосредоточение основных сил 4-й гвардейской армии (8 дивизий), совершившей более чем 1300-километровый марш из-под Луцка. В декабре 1944 г. заместителем командующего этой армии был назначен уроженец Барановичей генерал-майор М. С. Филипповский. Основные силы 31-го корпуса, почти месяц стоявшего в обороне по восточному берегу Дуная, 1 декабря 1944 г. форсировали реку и приняли участие в освобождении г. Пакш, а к исходу 4 декабря 1944 г. овладели рубежом Барач, Цеце. Боевой успех 31-го стрелкового корпуса С. А. Бобрука в значительной мере был обусловлен смелыми и решительными действиями 1-й бригады Дунайской военной флотилии, командование которой с 12 декабря 1944 г. принял уроженец г. Барановичи контр-адмирал Г. Н. Холостяков, а также 83-й бригады морской пехоты. Поддержка десанта содействовала дальнейшему наступлению 31-го гвардейского стрелкового корпуса между Дунаем и каналом Шарвиз. При обеспечении переправы войск 31-го гвардейского корпуса 1 декабря 1944 г. в районе населенного пункта Харта самоотверженно действовал уроженец Городокского района командир отделения 56-й инженерно-саперной бригады старший сержант А. Е. Козлов. Во время десантирования лодка, где командиром расчета был белорус, попала под мощный артиллерийский обстрел. В сложной ситуации он сохранил самообладание, выпрыгнул в воду и, несмотря на полученное осколочное ранение, бросился в атаку, ворвавшись в траншею врага. В результате ранения старший сержант А. Е. Козлов потерял сознание и был доставлен в госпиталь. Своими бесстрашными действиями командир-белорус помог успешной высадке десанта и захвату плацдарма, за что был удостоен звания Героя Советского Союза^[651].

В ходе возобновившегося 4–5 декабря 1944 г. наступления 46-й армии 2-го Украинского фронта войска 37-го стрелкового корпуса под командованием генерал-майора Ф. С. Колчука освободили г. Эрчи. В ночь на 5 декабря 1944 г. войска 46-й армии начали форсирование Дуная. В связи с тем, что не удалось обеспечить внезапность операции, советские войска понесли при переправе значительные потери. Несмотря на возникшие сложности, первым же артиллерийским налетом было выведено из строя до 75 % десантных средств, основные силы 46-й армии к 7 декабря 1944 г. завершили форсирование Дуная. В ходе переправы и в боях на захваченном плацдарме мужественно и стойко действовали воины 10, 23, 37-го стрелковых корпусов, 49-й и 53-й стрелковых дивизий под командованием белорусов и уроженцев земли белорусской И. А. Рубанюка, М. Ф. Григоровича, Ф. С. Колчука, В. Ф. Маргелова, Д. В. Василевского. При обеспечении переправы войск 46-й армии в районе населенного пункта Сегедчеп особо отличился командир отделения 7-го отдельного моторизованного понтонно-мостового батальона 1-й Ясской понтонно-мостовой бригады белорус сержант С. А. Пашкевич, участвовавший до этого в освобождении Румынии и Югославии. Отделение отважного полочанина под постоянным огнем противника в кратчайшие сроки произвело монтаж и спустило на воду большегрузный паром. При первом рейсе в результате артиллерийско-минометного обстрела паром получил пробоину и начал крениться. Решительными действиями сержант С. А. Пашкевич пресек панику среди переправлявшихся пехотинцев, возглавил работу по заделке пробоины и доставил паром к месту высадки. За двое суток форсирования без сна и отдыха белорус выполнил на своем пароме 7 рейсов под непрерывным артобстрелом и ударами авиации. За образцовое выполнение боевой задачи С. А. Пашкевичу было присвоено звание Героя Советского Союза. Такой же награды был удостоен заместитель командира батальона по политчасти 311-го гвардейского стрелкового полка 10-го гвардейского корпуса уроженец Шкловщины старший лейтенант И. Ф. Нестеров. Возглавляемая им рота 4 декабря 1944 г. после форсирования Дуная ворвалась на пристань недалеко от населенного пункта Эрчи и в рукопашном бою уничтожила около 100 гитлеровцев, отбила 4 контратаки противника, чем содействовала успешной переправе батальона. Во время боя белорус личным примером вдохновлял подчиненных на выполнение боевой задачи. Самоотверженно действовал при форсировании Дуная севернее поселка Эрчи стрелок 1-го стрелкового полка 23-го стрелкового корпуса уроженец Вилейского района Минской области красноармеец К. М. Зубович. Он в числе первых 5 декабря 1944 г. преодолел Дунай и гранатами уничтожил пулеметный расчет противника, а затем из захваченного оружия прикрывал форсирование реки подразделениями батальона и принял участие в отражении пяти вражеских контратак. Мужественный воин-белорус пал смертью храбрых 28 декабря 1944 г. в одном из боев на подступах к Будапешту. За образцовое выполнение заданий командования на фронте борьбы с немецко-фашистскими захватчиками К. М. Зубовичу посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза^[652].

Форсирование Дуная в начале декабря 1944 г. войсками 46-й армии между населенными пунктами Эрчи и Будафок обеспечивала огнем 7-я артиллерийская дивизия прорыва под командованием белоруса генерал-майора И. Е. Бобровникова. По причине постоянных контратак противника с участием танков и штурмовых орудий советские войска, закрепившись на плацдарме, перешли к обороне в районе населенных пунктов Эрд, Баранка, Капольнашньек. Это был передний край так называемой вражеской оборонительной линии «Маргарита». Выполняя приказ командующего 3-м Украинским фронтом, в этот район 9 декабря 1944 г. своим правым флангом вышел 31-й гвардейский корпус генерал-майора С. А. Бобрука ^[653].

Соединения, части и подразделения под командованием белорусов и уроженцев республики действовали и на других направлениях наступления на Будапешт. Во взаимодействии с соединениями конно-механизированной группы генерал-лейтенанта И. А. Плиева в освобождении г. Балашшадьярмат 9 декабря 1944 г. участвовала 13-я гвардейская кавалерийская дивизия под командованием генерал-майора Г. А. Белоусова. В составе 7-й гвардейской армии в Будапештской операции участвовал 290-й минометный армейский полк под командованием белоруса Ф. Н. Поплыко. За форсирование Тисы воинская часть была награждена орденом Красного Знамени. В ходе наступления войск 7-й гвардейской армии в направлении Будапешта танковый батальон под командованием белоруса гвардии майора А. М. Пинчука прорвал 5 декабря 1944 г. сильно укрепленную оборону противника в районе г. Ясребень, нанес врагу значительные потери и с боями по труднопроходимой местности вышел к Дунаю. За проведение смелых рейдов в Дебреценской и Будапештской операциях мастер танковых прорывов гвардии майор А. М. Пинчук приказом командующего 7-й гвардейской армией от 12 декабря 1944 г. был удостоен третьего ордена Красного Знамени^[654].

Большое значение для дальнейшего развития боевых действий советских войск по освобождению Венгрии имела директива Ставки от 12 декабря 1944 г. Документ предписывал командующим 2-м и 3-м Украинским фронтами окружить и во взаимодействии разгромить будапештскую группировку одновременными ударами. Наступление с целью окружения будапештской группировки противника началось 20 декабря 1944 г. В ходе боевого продвижения за три дня войска 4-й гвардейской и 46-й армии (перед началом операции армия была передана из 2-го в состав 3-го Украинского фронта) прорвали глубоко эшелонированную оборону противника и овладели городами Секешфехервар и Бичке. Во взятии 23 декабря 1944 г. населенного пункта Секешфехервар, расположенного юго-западнее венгерской столицы, принимали участие 31-й стрелковый корпус под командованием генерал-майора С. А. Бобрука и 7-я артиллерийская дивизия прорыва генерал-майора И. Е. Бобровникова. Расположенный на запад от Будапешта г. Бичке был занят 24 декабря 1944 г. при участии частей 49-й гвардейской дивизии генерал-майора В. Ф. Маргелова из состава 10-го гвардейского корпуса генерал-лейтенанта И. А. Рубанюка. Действия этого корпуса во время преодоления обороны противника активно поддерживали огнем части 7-й артиллерийской дивизии прорыва генерала И. Е. Бобровникова. Уже 24 декабря 1944 г. передовые подвижные части 3-го Украинского фронта вели бои на западной окраине Будапешта. После взятия 26 декабря 1944 г. войсками 10-го гвардейского корпуса И. А. Рубанюка населенного пункта Будакалас на западном берегу Дуная была замкнута линия внутреннего фронта окружения Будапешта. К исходу 26 декабря 1944 г. корпуса 46-й армии – 10, 23 и 37-й под командованием генералов-белорусов И. А. Рубанюка, М. Ф. Григоровича и Ф. С. Колчука – во взаимодействии со 2-м гвардейским механизированным корпусом подошли к венгерской столице с запада и завязали бои на улицах Буды, где встретили ожесточенное сопротивление. На севере от Будапешта в третьей декаде декабря 1944 г. вели сражение по окружению группировки противника в междуречье Грон и Ипель соединения и части 7-й гвардейской армии. В одном из боев в этом районе 24 декабря 1944 г. погиб смертью храбрых отважный белорус командир танкового батальона 27-й отдельной бригады гвардии майор А. М. Пинчук, посмертно удостоенный звания Героя Советского Союза^[655].

Наиболее важным итогом боевых действий 2-го и 3-го Украинских фронтов в третьей декаде декабря 1944 г. явилось окружение будапештской группировки противника. Ликвидация вражеских формирований в столице Венгрии войсками Красной Армии продолжалась почти два месяца. Основной причиной такого положения стали события на внешнем фронте окружения. В январе 1945 г. немецкое командование предприняло три контрнаступления, чтобы разгромить войска 3-го Украинского фронта на западном берегу Дуная, деблокировать окруженную будапештскую группировку и восстановить линию обороны по реке Дунай. С этой целью противник усилил свою группировку войск и укрепил оборонительные сооружения, прежде всего по реке Грон и северному берегу Дуная, южному берегу озера Балатон и в районе населенного пункта Комарно.

В отражении контрударов противника в период со 2 по 26 января 1945 г. непосредственное участие принимали воинские формирования под командованием белорусов и уроженцев Беларуси.

Следует отметить, что разведка 3-го Украинского фронта и 4-й гвардейской армии, занимавшей позиции на внешнем фронте окружения, не смогли своевременно установить намерения противника нанести удар по правому флангу армии, где располагались войска 31-го гвардейского корпуса под командованием генерала С. А. Бобрука. К началу наступления противник имел превосходство перед войсками 4-й гвардейской армии в живой силе в 1,7 раза, в танках и самоходных оружиях – в 2,4 раза. В ходе наступления, начавшегося в ночь на 2 января 1945 г., главный удар танковых дивизий «Мертвая голова» и «Викинг» был нанесен по 80-й гвардейской стрелковой дивизии, находившейся в составе корпуса генерал-майора С. А. Бобрука. Соединение, перешедшее к обороне только 30 декабря 1944 г., не успело отрыть в каменистом грунте даже одной сплошной траншеи. Дивизия была отрезана от основных сил корпуса и в течение шести дней разрозненными группами выходила из окружения, потеряв при этом более половины личного состава и техники. Тяжелые бои пришлось вести и другим частям и соединениям 31-го гвардейского корпуса под командованием генерала С. А. Бобрука^[656].

Решающие боевые действия в начале третьей декады января 1945 г. развернулись в районе Секешфехервара, а также к востоку и северо-востоку от озера Веление. Немецким войскам удалось 22 января 1945 г. захватить г. Секешфехервар, а к исходу 26 января 1945 г. подойти своими передовыми частями на расстояние 20 км от окруженной в Буде группировки. По указанию Ставки для нанесения контрудара по противнику, понесшему значительные потери в боях с частями Красной Армии, были созданы две ударные группировки. В одну из них, для действия на северо-востоке от озера Веленце, входил 104-й стрелковый корпус под командованием генерал-лейтенанта А. В. Петрушевского. В результате наступления двух ударных группировок, начавшегося 27 января 1945 г., линия фронта через десять дней была отодвинута на 25–35 км к западу от Дуная. За умелое руководство войсками корпуса при разгроме врага генерал-лейтенант А. В. Петрушевский Указом от 21 февраля 1945 г. был награжден орденом Ленина^[657].

Одновременно с тяжелыми боевыми действиями 3-го Украинского фронта по отражению контрударов германских войск шли бои по ликвидации окруженного противника в Будапеште. Разгром блокированного вражеского гарнизона протекал в очень сложных условиях. Город был превращен германским командованием в важнейший узел обороны стратегического значения, куда за 3 месяца были стянуты значительные силы. Ликвидация противника в восточной части венгерской столицы – Пеште продолжалась с 27 декабря 1944 г. по 18 января 1945 г. Бои в западной части города – Буде шли с 22 января по 13 февраля 1945 г.

В сражении по разгрому 188-тысячного будапештского гарнизона противника приняли участие три корпуса и две дивизии под командованием генералов-белорусов И. А. Рубанюка, Ф. С. Колчука, М. Ф. Григоровича, В. Ф. Маргелова, И. Е. Бобровникова. Эти соединения (дивизия И. Е. Бобровникова до 1 января 1945 г.) входили в состав 46-й армии под командованием белоруса генерал-майора М. С. Филипповского. Благодаря решительным действиям войск 46-й армии к исходу 14 февраля 1945 г. были ликвидированы группы вражеских войск, прорвавшиеся из Будапешта в район населенного пункта Пербал. Среди частей 2-го Украинского фронта, отличившихся в боях по взятию Будапешта, была 41-я армейская гвардейская пушечная артиллерийская бригада Героя Советского Союза минчанина полковника И. М. Богушевича. За успешное выполнение задач командования в операции под Будапештом 7-я артиллерийская дивизия прорыва белоруса генерал-майора И. Е. Бобровникова была награждена орденом Кутузова II степени, а 290-й минометный армейскийполк под командованием уроженца Краснопольского района майора Ф. Н. Поплыко был удостоен ордена Кутузова III степени^1[658]

В боях по взятию Будапешта участвовали уроженцы практически всех районов Беларуси. В небе над Будапештом совершил свой 150-й боевой вылет командир звена штурмового авиаполка Герой Советского Союза уроженец г. п. Бешенковичи лейтенант М. Н. Ткаченко. От берегов Волги до Будапешта пролегал фронтовой путь командира стрелкового полка могилевчанина подполковника И. Г. Липского. Такой же боевой путь преодолел житель Ошмянщины военный шофер Р. С. Трусевич. Город штурмовали 15 воинов – уроженцев Буда-Кошелевского района. Среди них был кавалер трех орденов, в том числе и ордена Ленина, лейтенант А. И. Иванов. Кавалерами медали «За взятие Будапешта» стали 9 жителей Дрибинского района. Участниками ликвидации будапештской группировки противника были 12 бойцов и командиров, родившихся в Ветковском районе. В составе 37-й гвардейской танковой бригады сражался в Будапеште житель Чечерского района Е. К. Дроздов. В числе штурмовавших город находились еще три его земляка. Среди участников боев за Будапешт был командир подразделения 20-й танковой бригады уроженец Бобруйского района старший лейтенант Г. Р. Лущик. Вместе с боевыми товарищами стойко отбивал контратаки противника у набережной Дуная в Будапеште уроженец Краснопольского района младший сержант И. М. Воропаев. С первого до последнего дня войны находился на фронте участник боев в Будапеште житель Кировского района И. П. Соловьев^[659].

Высокое воинское мастерство, мужество и героизм воинов-белорусов, проявленные в боях по взятию Будапешта, были высоко оценены Советским правительством. Тысячи бойцов и командиров за участие в боях за город были удостоены орденов и медалей СССР, в том числе «За взятие Будапешта». За умелое руководство войсками соединения в ходе операции звания Героя Советского Союза был удостоен командир 23-го стрелкового корпуса белорус генерал-майор М. Ф. Григорович. Особо отличился в боях за Будапешт пулеметный взвод под командованием уроженца Шкловщины старшего сержанта А. С. Милютина. Боевое подразделение за два месяца боев на улицах города уничтожило вражеский бронетранспортер, 12 наблюдательных пунктов, 3 автомашины, около 350 гитлеровцев, отбило три контратаки, подавило 20 огневых точек. За проявленное в боях мужество А. С. Милютин был представлен к званию Героя Советского Союза. За успешное выполнение боевой задачи по штурму Будапешта медалью «За отвагу» был награжден боец 19-й воздушно-десантной бригады уроженец Хотимского района И. М. Старосветский^[660].

Ликвидацией будапештской группировки противника завершился второй этап освобождения Венгрии, в ходе которого войска Красной Армии в ожесточенных боях овладели важнейшим стратегическим объектом Юго-Восточной Европы – Будапештом. Значительным военным итогом действий советских войск в Будапештской операции явилось то, что они заставили германское командование перебросить на Юго-Западный театр военных действий большое количество войск, особенно танковых и моторизованных, которые были крайне необходимы немцам для отражения наступления Красной Армии на варшавско-берлинском направлении в январе-феврале 1945 г.^[661]

Третий этап боевых действий Красной Армии по освобождению Венгрии длился с 17 февраля по 4 апреля 1945 г. Уже на четвертый день после взятия советскими войсками Будапешта Ставка потребовала от 2-го и 3-го Украинских фронтов подготовить и провести наступление на братиславско-брновском и венском направлениях. Для максимального ускорения начала наступления Ставка приказала передать 46-ю армию под командованием белоруса генерал-майора М. С. Филипповского из состава 3-го во 2-й Украинский фронт. Одновременно в оперативное подчинение этого фронта передавалась Дунайская военная флотилия под командованием уроженца г. Барановичи контр-адмирала Г. Н. Холостякова^[662].

Выполнять указания Ставки фронтам пришлось в обстановке ожесточенного сопротивления германских войск, стремившихся путем нанесения контрударов разгромить советские войска. В тяжелых боях с противником на территории Венгрии принимали также участие соединения и части под командованием генералов и офицеров-белорусов. Уже 17 февраля 1945 г. противник силами трех пехотных и двух танковых дивизий СС (переброшены с Западного фронта) перешел в наступление в районе Керта против расположенных на венгерско-словацкой границе войск 24-гвардейского стрелкового корпуса под командованием генерал-майора А. Я. Крузе. О готовящемся здесь наступлении врага не знало ни командование 7-й гвардейской армии, ни командование 2-го Украинского фронта. Несмотря на героическое сопротивление войск 24-го корпуса, противник, имея на направлении главного удара девятикратное превосходство в танках (до 150 танков и самоходных установок), в первый же день продвинулся на 6–8 км. В результате ожесточенных боев к исходу 24 февраля 1945 г. противнику удалось занять плацдарм на р. Грон. Потери 7-й гвардейской армии, в состав которой входил также корпус генерал-майора А. Я. Крузе, за семь дней боев составили около 8800 человек и значительное количество техники^[663].

В начале марта 1945 г. гитлеровское командование выделило значительные силы для наступления в районе озера Балатон. В ночь на 6 марта 1945 г. свой главный удар противник нанес между озерами Веленце и Балатон. При этом гитлеровское командование бросило в бой большое количество танков 6-й танковой армии СС. Среди соединений Красной Армии, занявших оборонительные позиции, были 31-й гвардейский и 104-й стрелковые корпуса под командованием генералов-белорусов С. А. Бобрука и М. С. Филипповского. Их подчиненные проявили в эти дни высокую стойкость в обороне и массовый героизм. Решающую роль в отражении атак противника сыграла артиллерия фронта. Так, части и подразделения 7-й артиллерийской дивизии прорыва под командованием белоруса генерал-майора И. Е. Бобровникова умелым маневром быстро создавали высокие плотности на наиболее угрожаемых участках, в том числе ставили орудия на прямую наводку^[664].

Наиболее ожесточенные бои развернулись в направлении главного удара гитлеровских войск 9-15 марта 1945 г., где в районе озера Веленце и канала Шарвиз было сосредоточено до 450 немецких танков и штурмовых орудий. На этом участке в составе войск 27-й армии действовал 37-й стрелковый корпус генерал-майора Ф. С. Колчука. К исходу 15 марта 1945 г. наступление вражеских формирований прекратилось из-за больших потерь. На вспомогательных направлениях действий гитлеровские войска также не добились военного успеха. Таким образом, оборонительная операция советских войск закончилась 15 марта 1945 г. За 10 дней наступления противник потерял убитыми свыше 40 тысяч человек и около 500 танков и штурмовых орудий, до 300 пушек и минометов, до 500 бронетранспортеров. Контрнаступление противника в районе озера Балатон оказалось последним относительно большим наступлением немецко-фашистских войск во Второй мировой войне. В ходе этих оборонительных боев отличился разведчик 41-го гвардейского кавалерийского полка бывший боец 10-й Журавичской партизанской бригады уроженец Слав го роде ко го района красноармеец Р. Т. Кротов. Находясь 14 марта 1945 г. в тылу врага с группой разведчиков, он обнаружил в районе населенного пункта Надьковачи крупное скопление танков и пехоты неприятеля, изготовившихся к контратаке, и своевременно сообщил об этом командованию. Благодаря умелым действиям Р. Т. Кротова и его боевых товарищей намерения врага были сорваны с большими для него потерями в живой силе и боевой технике. За проявленную смелость и находчивость разведчик-белорус был представлен к награждению орденом Славы I степени^[665].

Освобождение территории Венгрии от гитлеровских войск завершилось в ходе Венской наступательной операции, развернувшейся 16 марта 1945 г. По решению командующего 2-м Украинским фронтом в направлении главного удара действовала 46-я армия под командованием Героя Советского Союза белоруса генерал-лейтенанта А. В. Петрушевского. Перед фронтом армии оборонялось до семи пехотных и часть танковой дивизии противника. В составе 46-й армии белорусы командовали четырьмя соединениями – 10-м гвардейским и 23-м стрелковыми корпусами (генералы И. А. Рубанюк и М. Ф. Григорович), 49-й гвардейской и 53-й стрелковыми дивизиями (генерал В. Ф. Маргелов и полковник Д. В. Василевский). По замыслу командующего фронтом с 46-й армией путем высадки десанта должна была взаимодействовать Дунайская военная флотилия под командованием белоруса контр-адмирала Г. Н. Холостякова. Группировка войск 3-го Украинского фронта, находящаяся на территории Венгрии, также включала и соединения под командованием белорусов. В составе 4-й гвардейской армии, стоявшей в направлении главного удара войск фронта, был 31-й гвардейский корпус генерал-майора С. А. Бобрука, 26-я армия имела в своем составе 104-й стрелковый корпус генерала М. С. Филипповского, 27-я армия включала 37-й стрелковый корпус генерала Ф. С. Колчука. Кроме того, в составе фронта действовала 7-я артиллерийская дивизия прорыва генерала И. Е. Бобровникова^[666].

Несмотря на упорное сопротивление противника, в том числе и частей СС, ударные группировки обоих фронтов вышли на линию Фельшегалла, Дад, Мор, Чор. В ходе наступления соединения и части под командованием белорусов и уроженцев Беларуси приняли участие в освобождении десятков городов и множества небольших населенных пунктов Западной Венгрии. Развивая наступление в направлении крупного венгерского города Дьер, соединения 46-й армии во взаимодействии с десантом морской бригады Дунайской военной флотилии, высаженным западнее Тата в ночь на 20 марта 1945 г., загнали противника в узкую полосу глубиной 4–5 км вдоль южного берега Дуная от Тата до Дунаальмаша. В ходе боев 24–26 марта 1945 г. вражеский плацдарм был ликвидирован. При наступлении войск 46-й армии отличился командир отделения разведки 1037-го стрелкового полка 23-го стрелкового корпуса уроженец Петриковского района сержант В. И. Мотуз. Действуя в составе разведывательной группы, кавалер двух орденов Славы В. И. Мотуз 17 марта 1945 г. первым ворвался в венгерский населенный пункт Баргестеж, уничтожил огневую точку, препятствующую продвижению советской пехоты, взял в плен двух «языков». В последующих боях перерезал кабель связи во вражеском тылу и захватил склад боеприпасов. За проявленное личное мужество белорус В. И. Мотуз был награжден орденом Славы I степени^[667].

Результатом наступления фронтов между Дунаем и озером Балатон стало нанесение противнику ощутимых потерь -30 тысяч убитых и раненых, большое количество разбитых пушек, танков и штурмовых орудий. При участии соединений под командованием белорусов были взяты следующие населенные пункты на территории Венгрии: 21 марта 1945 г. – Естергом (10-й гвардейский стрелковый корпус И. А. Рубанюка), 28 марта 1945 г. – Комаром (23-й стрелковый корпус М. Ф. Григоровича) и Дьер (53-я стрелковая дивизия Д. В. Василевского), 2 апреля 1945 г. – Мадьяровар (53-я стрелковая дивизия Д. В. Василевского). Кроме того, за третью декаду марта – начало апреля 1945 г. войска 46-й армии под командованием Героя Советского Союза генерал-лейтенанта А. В. Петрушевского освободили населенные пункты Несмей, Тата, Фельшегалла и др. Боевой успех, достигнутый 46-й армией в наступлении, примечателен тем, что главный удар южнее Дуная на территории Венгрии в ходе Венской операции 2-й Украинский фронт наносил лишь силами одного этого объединения. Основные же силы фронта к тому времени вели боевые действия в Чехословакии.

При наступлении соединений 3-го Украинского фронта особо отличились 31-й гвардейский стрелковый корпус генерала С. А. Бобрука, последовательно освободивший в течение третьей декады марта и в начале апреля 1945 г. города Секешфехервар, Капувар, Шопрон, и 104-й стрелковый корпус генерала М. С. Филипповского, взявший населенные пункты Эньинг и Вашвар. В освобождении города Секешфехервар также участвовала 7-я артиллерийская дивизия прорыва генерала И. Е. Бобровникова. Высокую боевую выучку показали части 37-го стрелкового корпуса под командованием генерала Ф. С. Колчука при освобождении 30 марта 1945 г. венгерского населенного пункта Кистель^[668].

Более шести месяцев продолжались ожесточенные бои Красной Армии с германскими войсками и их сателлитами на территории Венгрии. В рядах советских войск на венгерской земле самоотверженно сражались с противником многие тысячи белорусов и уроженцев республики. Высоко был оценен вклад военачальников-белорусов в разработку и проведение боевых операций на территории Венгрии. За образцовое выполнение боевых задач генерал-майорам М. Ф. Григоровичу и Ф. А. Осташенко Указом Президиума Верховного Совета СССР от 28 апреля 1945 г. было присвоено звание Героя Советского Союза. Полководческими орденами были награждены: генерал-майоры Н. О. Павловский и С. А. Бобрук – орденом Суворова I степени, генерал-лейтенант А. В. Петрушевский – орденом Кутузова I степени, генерал-майоры П. М. Верхолович и П. И. Ивашутин – орденом Богдана Хмельницкого I степени, контр-адмирал Г. Н. Холостяков – орденом Ушакова I степени, генерал-майор Ф. А. Осташенко – орденом Суворова II степени. За проявленное личное мужество в боях на венгерской земле двенадцать белорусов и уроженцев Беларуси были удостоены звания Героя Советского Союза и двое – орденов Славы I степени. Десятки воинских соединений и частей под командованием белорусов и уроженцев Беларуси за боевые заслуги их личного состава в освобождении венгерского народа от фашизма были награждены орденами и удостоены почетных наименований.

В ходе ожесточенных боев на территории Венгрии войск Красной Армии против германских оккупантов и их сателлитов погибли более 140 тысяч советских солдат и офицеров. Навечно остались лежать в венгерской земле наши земляки, погибшие, умершие от ран, пропавшие без вести в различных уголках Венгрии. На дебреценском направлении пропал без вести Герой Советского Союза майор И. М. Соломоников, получил смертельное ранение сержант С. А. Ловенецкий. В междуречье Грон и Ипель пал смертью храбрых мастер танковых прорывов гвардии майор А. М. Пинчук. На подступах к Будапешту погиб в бою красноармеец К. М. Зубович. Во время проведения операции в полевом госпитале был смертельно ранен хирург С. П. Андрухович. Возле села Морот похоронен красноармеец А. Н. Строкач. В районе озера Балатон погиб командир танкового батальона старший лейтенант Л. И. Ермоленко. Длительные, кровопролитные бои на венгерской земле унесли жизни воинов-белорусов практически со всех районов республики. Только из одного Воложинского района в сражениях на территории Венгрии по неполным подсчетам погибли 35 человек, более 20 уроженцев Брагинского и Ветковского района остались навечно лежать в венгерской земле^[669].

Колонна советских солдат на улицах освобожденного Будапешта

Освобождение народов Юго-Восточной Европы войсками Красной Армии продолжалось с марта 1944 г. до апреля 1945 г. В успешное осуществление освободительной миссии действенный вклад внесли воины-белорусы. На всех этапах планирования и реализации операций на Юго-Западном театре участвовали военачальники-белорусы, занимавшие командно-штабные и политические должности на фронтовом, армейском, корпусном и дивизионном уровне. Всего в операциях на территории Румынии, Болгарии, Югославии и Венгрии по неполным подсчетам принимали участие более 20 генералов-белорусов и уроженцев Беларуси. Высокое воинское мастерство при планировании фронтовых операций продемонстрировал начальник оперативного управления 2-го Украинского фронта Н. О. Павловский. В ходе проведения операций на территории Венгрии военачальники-белорусы генерал-майор М. С. Филипповский и Герой Советского Союза генерал-лейтенант А. В. Петрушевский были командующими армии. Значительный вклад в успешное выполнение боевых задач внесли стрелковые корпуса под командованием Героя Советского Союза С. А. Бобрука, а также генералов Ф. А. Осташенко и М. Ф. Григоровича, удостоенных за умелое руководство войсками званий Героя Советского Союза. В боевых действиях на территории Юго-Восточной Европы стрелковыми корпусами командовали 10 генералов-белорусов. Во время боев в этом регионе во главе стрелковых, авиационных, артиллерийских и кавалерийских дивизий стояли 12 белорусов и уроженцев земли белорусской. Прославленной Дунайской военной флотилией, внесшей весомый вклад в освобождение городов Юго-Восточной Европы, с декабря 1944 г. и до конца войны командовал уроженец Барановичей контр-адмирал Г. Н. Холостяков. Высокое воинское мастерство и полководческий талант многих военачальников-белорусов был по достоинству оценен Советским руководством. Высшей полководческой награды ордена Суворова были удостоены участники боев на территории Юго-Восточной Европы генералы А. В. Петрушевский, М. С. Филипповский, С. А. Бобрук, А. И. Гастилович, М. Ф. Григорович, Ф. С. Колчук, И. С. Кособуцкий,А.Я. Крузе, Ф. А. Осташенко, 3. 3. Рогозный, И. А. Рубанюк, Е. Е. Кощеев, П. М. Верхолович, Г. А. Белоусов, Г. С. Зданович, В. Ф. Маргелов, М. К. Путейко, полковник Д. В. Василевский.

Многие наши земляки во время ожесточенных сражений в Румынии и Венгрии, при освобождении Болгарии и Югославии проявили личное мужество и героизм, самоотверженность и боевое мастерство. За исключительную воинскую доблесть, показанную в боях на территории этого региона, 35 белорусов были удостоены высокого звания Героя Советского Союза. Среди них военачальники, летчики, танкисты, артиллеристы, пулеметчики, разведчики, стрелки, саперы. Четверо уроженцев Беларуси, ставших впоследствии полными кавалерами ордена Славы, совершили свои героические поступки в боях на юго-востоке Европы.

Раздел III Трудовой подвиг в советском тылу и на освобожденной территории Беларуси

Глава 1 Всё для фронта!.. Белорусы на трудовой вахте в советском тылу

Рассвет 22 июня 1941 г. резко разделил жизни и судьбы населения Белорусской ССР. Приграничные западные районы уже в первые часы войны оказались в зоне боевых действий. Глубинные местности на востоке еще некоторое время сохраняли характерные черты тыловых регионов.

На антивоенных митингах, прокатившихся по Восточной Беларуси в первый день нацистской агрессии, представители трудовых коллективов призвали жителей республики удвоить, утроить силы для оказания всемерной помощи фронту. Так, рабочий Минского станкостроительного завода имени С. М. Кирова Ахремчик сказал: «Сегодня я отдаю в Красную Армию трех моих сыновей и двух зятьев. В ответ на удар поджигателей войны я обещаю еще лучше, по-стахановски работать… работать столько, сколько потребуется»^[670]. После митинга заводчане встали к станкам и совершили без преувеличения производственные подвиги: к примеру, расточник Вислоухов выполнил план на 300 %, строгальщик Пекарский – на 280 %, токарь Шустер – на 190 %.

Во время митинга коллектива минского трамвайного парка технический руководитель службы движения Борисов обещал, что каждый рабочий на своем участке покажет образец стахановского труда и героизма.

На митинге рабочих и служащих обувной фабрики имени Л. М. Кагановича в г. Минске стахановец Подкорытов призвал увеличить темпы и повысить качество производства. Такие же призывы прозвучали из уст секретаря партбюро щетинно-щеточной фабрики Крутовича, стахановки Кондратюк с кожгаланте-рейной фабрики имени В. В. Куйбышева и многих других.

В г. Витебске мастер механического цеха станкостроительного завода имени С. М. Кирова Рутенберг заявил, что ударом по фашистам станет каждая изготовленная деталь, каждый выпущенный станок, а заводчане покажут пример самоотверженной работы, проявят чудеса трудового героизма.

В. Корецкий. Плакат «Будь героем!». 1941 г.

Рабочие, служащие, инженерно-технические работники Витебской очковой фабрики заверили, что каждый из них на своем посту будет повышать производительность труда и увеличивать выпуск продукции^[671].

Работницы витебской швейной фабрики «Профинтерн» обратились к своим близким, уходившим на фронт, с такими словами: «Мы вас заменим на каждом участке и покажем настоящие образцы производительной работы. Вы на фронте громите беспощадно врага, а мы своей самоотверженной работой будем укреплять мощь и обороноспособность нашей любимой Родины»^[672].

Колхозник сельхозартели «Чырвоны Кастрычнік» Лепельского района Витебской области Шарагович поклялся, что он сам и его товарищи мобилизуют «усе свае сілы на тое, каб хутчэй і лепш выканаць сельскагаспадарчыя работы… датэрмінова разлічыцца з дзяржавай па абавязковых пастаўках…»^[673]

И это были не просто громкие слова, заготовленные пропагандистами! Они шли от чистого сердца, поскольку в первые часы войны люди еще не подозревали о размерах бедствия, обрушившегося на их страну, были искренне уверены, что боевые действия в скором времени закончатся «малой кровью на чужой территории». Поэтому там, где позволяла военная обстановка, коллективы промышленных и сельскохозяйственных предприятий, взяв на себя повышенные производственные обязательства, незамедлительно приступили к их практическому осуществлению.

Утром 23 июня, в соответствии с мобилизационным планом, все заводы и фабрики республики должны были перейти на работу в условиях военного времени, что означало первоочередное выполнение военных заказов, прежде всего – по производству боеприпасов. С этой целью ввели обязательные сверхурочные часы (до трех часов в смену) и работу в воскресные дни. Однако быстрое продвижение немецких войск не дало возможности полностью реализовать весь комплекс военно-мобилизационных мероприятий. Не только западные регионы, но и г. Минск, захваченный противником 28 июня, фактически не смогли развернуть массового выпуска военной продукции. В связи с этим основная нагрузка легла на производственные коллективы Гомельской, Витебской, Могилевской, Полесской, Пинской областей, которым очень скоро пришлось трудиться практически во фронтовой обстановке.

Гомельский станкостроительный завод имени С. М. Кирова перешел на выпуск гранат, противотанковых и противопехотных мин. Сменные нормы перевыполнялись в несколько раз. Выпуск военной продукции не остановился даже тогда, когда 8 июля началась поэтапная эвакуация заводского оборудования на Урал.

В г. Гомеле завод сельскохозяйственного машиностроения – «Гомсельмаш» – начал производство мин и артиллерийских снарядов. Завод «Двигатель революции» также приступил к выпуску снарядов. Противотанковые мины выпускала спичечная фабрика «Везувий». Кондитерская фабрика «Спартак» освоила производство горючей смеси для борьбы с вражеской бронетехникой. Смесь разливали в бутылки на ликеро-водочном заводе (с участием населения города было собрано более 1,5 млн бутылок), а затем направляли на позиции истребительных батальонов.

Основной продукцией Новобелицкого лесокомбината стали противотанковые мины. Здесь началось также производство лыж, ремонтировалось обозное имущество^[674].

Витебские промысловые артели «Молот» и «Металлист», бобруйская артель «Красный металлист», мозырская артель «Молот» освоили выпуск корпусов ручных гранат, металлической фурнитуры для снарядных ящиков. Военную продукцию давали Бобруйский деревообрабатывающий комбинат, Шкловский льнозавод, другие предприятия.

Швейные и обувные фабрики и 60 пошивочных мастерских промкооперации шили и ремонтировали воинское обмундирование и амуницию. Кондитерские фабрики выпускали сухари и специальные галеты для армии^[675].

При приближении фронта на всех крупных предприятиях восточных областей производился ремонт танков, артиллерийских орудий, автомобилей, тракторов. В Могилеве, Климовичах, Мозыре, других населенных пунктах были оборудованы передвижные мастерские.

Железнодорожники Беларуси работали практически постоянно под обстрелом противника: эвакуировали хозяйственные грузы, население, доставляли к линии фронта вооружение и боеприпасы, на ходу ремонтировали железнодорожные пути и подвижной состав. Машинист паровозного депо станции Белосток Белостоке кой железной дороги М. А. Сорокин в течение трех суток, без отдыха, под обстрелом самолетов противника вывозил грузы и выводил подвижной состав со станций Молодечно и Крулевщина. Составитель поездов этой же дороги В. В. Пономарев 24 июня во время налета вражеских бомбардировщиков на станцию Молодечно в одиночку разъединил пылающие составы, чем спас военные и гражданские грузы^[676].

Гомельские железнодорожники создали 30 передвижных баз по ремонту военной техники, переоборудовали под бронепоезд два паровоза с платформами^[677]. Железнодорожники Жлобина в кратчайшие сроки оборудовали на основе четырехосной платформы бронепоезд, который принял участие в боях в районе станции Свислочь на участке Осиповичи-Могилев. На Жлобинском узле были изготовлены также санитарные летучки, передвижные хлебопекарни^[678].

Рабочие значительно превышали нормы выработки. Так, токарь Могилевского вагоноремонтного пункта Вагун и кузнец Сидоров перевыполняли сменные задания в несколько раз. Фрезеровщик витебского станкостроительного завода имени С. М. Кирова Бирюков втрое превышал норму, а токарь этого завода Пясоцкий выполнял задания на 280 %^[679]. Рабочий витебского игольного завода Наумов начал работать одновременно на пяти станках, заменив таким образом трех товарищей, которые ушли на фронт^[680]. Текстильщица витебской трикотажной фабрики имени К. Цеткин Игнатова работала на восьми станках^[681].

На строительстве оборонительных укреплений. 1941 г.

Не отставали от городских передовиков труженики сельского хозяйства. Газета «Віцебскі рабочы» писала: «Высокі патрыятычны дух адчуваецца і ў дружнай арганізаванай рабоце, якая кіпіць… у калгасах і МТС (Лепельского района. – Авт.)… Добра працуе ў гэтыя дні трактарная брыгада т. Раманенка 1-й Лепельскай МТС. Гадавы план трактарных работ брыгада выканала больш чым напалову. Трактарысты т. Круклінскі і Буйніцкі пры норме ў 3,8 га ўзорваюць за смену 4–4,5 гектара»^[682].

В одном из следующих номеров газета сообщила: «На наглую вылазку германскіх фашыстаў калгаснікі і калгасніцы раёна адказалі павелічэннем сваёй энергіі, дружнай стаханаўскай работай… Дружна і арганізавана ідзе работа на палях сельгасарцелі “XVII з’езд ВКП(б)”… Лепш за ўсіх працуе звяно Яніны Сакалоўскай, якая сама паказвае асабісты прыклад, выконваючы норму выпрацоўкі на 200 працэнтаў. Не адстаюць ад звеннявой калгасніцы Хрысціна Курта, Яніна Фрызель, Таццяна Бародзіч» ^[683].

Газеты других тыловых районов также приводили немало примеров трудового энтузиазма крестьян. Причем передовую линию трудового фронта держали в основном женщины, заменившие ушедших в армию мужей, отцов, братьев. Так, газета «Большэвік Палесся» отметила 28 тружениц передовой бригады Галины Акулич из колхоза «Чырвоны баец» Озеранского сельсовета Туровского района Полесской области (ныне в Житковичском районе Гомельской области)^[684].

Массовый трудовой подвиг совершили около 2 миллионов жителей городов и сел Беларуси на возведении оборонительных рубежей, имевших целью не допустить прорыва противника на смоленско-московском направлении. Благодаря героическим усилиям населения были созданы укрепления на берегах рек Березины, Днепра, Западной Двины, Сожа, Припяти, вокруг Могилева, Гомеля, Витебска, Орши, Быхова, Шклова, других населенных пунктов.

С 26 июня до 10 июля на строительство оборонительных рубежей вокруг г. Могилева ежедневно выходили 30–40 тысяч горожан и окрестных крестьян. У стен города был выкопан противотанковый ров длиной более 25 км, оборудованы траншеи, эскарпы, блиндажи, дзоты, минные противотанковые и противопехотные поля; на городских улицах возведены баррикады^[685].

До 12 августа, когда противник начал штурм г. Гомеля, около 150 тысяч его жителей выкопали 28 км траншей, возвели противотанковые рвы, окопы, установили деревянные надолбы, оборудовали дзоты^[686].

Трудовым подвигом наших соотечественников по праву можно считать также их участие в сборе денежных средств, материальных ценностей и продуктов в фонд обороны СССР. В ходе кампании, развернутой партийными, комсомольскими, профсоюзными и советскими организациями в соответствии с постановлением ЦК КП(б)Б «О фонде обороны» от 6 августа 1941 г., уже к 9 августа жители четырех районов Могилевской области сдали около 120 тыс. руб., население Полесской области – более 282 тыс. руб. Трудящиеся г. Гомеля внесли в фонд обороны более 250 тыс. руб., 2,5 кг золота, 18 т цветных металлов^[687].

Эвакуация оборудования Могилевского труболитейного завода в г. Свердловск. 1941 г.

Члены колхоза «Красный хлебороб» Гомельского района, направляя свои деньги на вооружение Красной Армии, заявили: «Мы аддадзім усё для перамогі над каварным ворагам. Нічога не пашкадуем для сваей любімай мацеры-радзімы. Няхай нашы сродкі ператворацца ў грознае ўзбраенне, якое будзе бязлітасна разіць фашыстаў» ^[688].

Однако грозные события продолжали развиваться с неумолимой быстротой. В связи с этим уже 2–3 июля на восток начали уходить первые эшелоны с промышленным оборудованием и работниками предприятий Витебской, Могилевской, Гомельской, Полесской областей, а последние прорывались буквально под носом у противника. Так, в пять часов вечера 19 августа, когда немцы уже были на окраинах Гомеля, из города еще успели отправить оставшееся оборудование крупнейшей фабрики «Полеспечать»^[689].

Подлинно народной эпопеей стала эвакуация колхозно-совхозного имущества и скота. Для них, в отличие от промышленных предприятий, железнодорожные перевозки предусмотрены не были. Без сна и отдыха, под бомбежками и обстрелом, по дорогам, запруженным военной техникой и беженцами, белорусские крестьяне уводили на восток трактора, стада коров и свиней, отары овец.

28 июня двинулись в нелегкий путь 74 тракториста из Великодолецкой МТС Ушачского района Витебской области, сопровождая 39 тракторов, три цистерны с горючим, различную вспомогательную технику. Колонну возглавлял Фома Николаевич Ступаков – заместитель директора МТС по политчасти. Под Шкловом, при переправе через Днепр, пережили большую бомбардировку, двух трактористов ранило, их вынуждены были оставить в армейском госпитале. Ночами, без света фар, проселочными дорогами прошли Смоленщину, которая по первоначальным планам должна была стать конечным пунктом эвакуации, и добрались до Муравлянского района Рязанской области (ныне территория этого района входит в состав других административно-территориальных единиц Рязанщины). Тут провели сев озимых, поскольку почти все местные трактористы уже были мобилизованы. Отсюда более 60 белорусских трактористов ушли на фронт, в том числе и Ф. Н. Ступа ков. Остальные всю войну работали в неоккупированной части Рязанской области: Константин Жалейко, Иван Клопов, Дмитрий Колдуненко, Михаил Лабецкий, Василий Паршонок, Егор Паршонок, Степан Петухов, Антон Пискун, Данила Притыко, Станислав Пухальский, Василий Смоляк, Егор Сюбарев, Иван Храмёнок, Иван Шершень и др.^[690]

Участники эвакуации Великодолецкой МТС (слева направо):А. Хмельинский, И. Храмёнок, А. Пискун

В июле направились на восток трактористы Пропойской МТС Могилевской области (совр. Славгородский район) во главе с механиком М. Жуткиным. Уводили с собой 32 колесных трактора, два болотных гусеничных трактора, несколько газогенераторных тракторов, везли двигатели, снятые с комбайнов. Приблизившись к переправе через р. Сож возле д. Старинка Чериковского района, увидели, что ее обслуживает только один паром, забитый людьми и техникой. На помощь пришла смекалка: на пароме переправили только гусеничные трактора, а затем с помощью прикрепленных к ним тросов перетащили остальные машины прямо по дну реки.

На станции Коммунары Костюков и чс кого района имущество МТС погрузили на железнодорожные платформы, а большинство трактористов ушли в действующую армию. В августе белорусская техника прибыла на станцию Узловая Тульской области и была сдана в Птанскую МТС Куркинского района. После этого ушел в армию и М. Жуткин: стал командиром минометного расчета, участвовал в освобождении родной Беларуси^[691].

У работников Лепельской МТС Витебщины была своя история. Они также своим ходом погнали трактора на восток, но добрались только до г. п. Толочина, где дорогу им перерезали немцы. Тогда трактористы приняли единственно возможное решение: сняли и закопали все важнейшие детали машин^[692].

Колхоз «Серп и молот» Витебского района имел большое стадо дойных коров, а также телят, свиней, овец. В группу погонщиков во главе с заведующим фермой Федором Мироненко включили 15 человек, среди которых были девочки-подростки И. Романенко и Н. Сафонова. Поскольку все были уверены, что немцев вот-вот остановят, продуктов взяли только на три дня. Однако вскоре стало понятно, что придется двигаться дальше. В тяжелейших условиях добрались до г. Смоленска, где сдали свиней и овец, что намного облегчило дальнейший путь. А закончился он только в Чувашии^[693].

Туда же, в Чувашию, удалось перегнать колхозный скот небольшой группе погонщиков из д. Литвиново Дубровенского района Витебской области – комсомольцам Федору Архиповичу Михееву, Алексею Григорьевичу Михееву, Ивану Конышеву, нескольким молодым девушкам и пожилым колхозникам. Оттуда Федор, Алексей и Иван ушли на фронт. Алексей Михеев с войны не вернулся ^[694].

Коров, свиней и овец из колхоза «Красный Интернационал» Костюковичского района Могилевщины погнали на восток доярки Елена Еленская, Анна Еленская, Анастасия Жевнова, Зинаида Семенова, Елена Стратонович, Мария Тоистева, пастухи Андрей Захаров, Елисей Макаров, Сергей Марченко и главный ветеринарный врач Федор Трусов. В г. Брянске Ф. Трусова призвали в армию. Оставшиеся погонщики сберегли животных и сдали по назначению в г. Тамбове^[695].

Работники 120-го Мстиславского конезавода отправились в Смоленскую область на рассвете 9 июля, уводя с собой 240 дойных коров и породистых лошадей. В тяжелейших условиях непрерывных бомбежек, летней жары добрались до Тёмкинского района Смоленщины. Но фронт приближался, поэтому стадо погнали дальше. Только поздней осенью прибыли на 27-й конезавод в Ичалковском районе Мордовской АССР. Сдав животных, белорусы всю войну трудились на фермах и в конюшнях этого завода^[696].

Депутат Верховного Совета СССР, знатный белорусский животновод, коневод колхоза «Октябрь» Пропойского (ныне Славгородского) района Могилевской области Никита Ермолаевич Батовкин в свое время участвовал в выведении русской верховой породы лошадей. Он возглавлял колхозную конеферму 12 лет, в 1939 г. она была участником Всесоюзной сельскохозяйственной выставки в г. Москве. Организовавший успешный перегон в советский тыл колхозных племенных лошадей 67-летний Н. Е. Батовкин был назначен инструктором Главного управления коневодства Наркомата земледелия СССР, удостоен в годы войны правительственных наград^[697].

Н. Е. Батовкин

Группа погонщиков из д. Малейки Брагинского района Полесской области (ныне в Гомельской области) – Анна Евсеевна Делец, Николай Васильевич Ермоленко и другие – в течение четырех месяцев перегоняли в Ростовскую область 150 колхозных коров и отару овец. Выдержали все трудности, но скот сохранили. Прибыв на место, передали местным властям и, как вспоминала одна из участниц перегона Ф. Т. Симонова, «впервые за долгую дорогу помылись в бане, вволю выспались, отдохнули…»^[698]

Едва передовые немецкие части прошли через территорию сельхозартели «Пролетарий» Любанского района Минщины, председатель колхоза В. А. Рудько вместе с 13 колхозниками сумели угнать колхозный скот в Полесскую область, часть которой оставалась еще свободной от оккупантов^[699].

В. Корецкий. Плакат «Народ и армия непобедимы!». 1941 г.

Из Полесской области был эвакуирован почти весь тракторный парк МТС, а также большая часть крупного рогатого скота, овец, рабочего скота – лошадей и волов^[700].

Вражеское нашествие превратило Беларусь в «раскіданае гняздо», как некогда назвал свое произведение Янка Купала. Однако эвакуированные белорусы, унесенные военной грозой со своей родной земли, разбросанные по многим городам и весям, нашли в себе силы выстоять, влиться в тыловое сообщество советских людей и на разных участках – в экономике, политике, науке, образовании, культуре, управленческой сфере – внести достойный вклад в беспримерный подвиг тружеников тыла, который, наряду с ратным подвигом воинов, обеспечил коренной перелом в ходе Великой Отечественной войны и последующую Великую Победу.

По неполным данным, количество эвакуированных летом 1941 г. жителей БССР составило около 700 тысяч человек, которые были сконцентрированы, главным образом, в Саратовской, Куйбышевской, Ульяновской, Горьковской (ныне Нижегородской), Челябинской, Чкаловской (ныне Оренбургской) Пензенской, Тамбовской, Молотовской (ныне Пермской), Кировской областях, в Татарской, Башкирской, Чувашской, Мордовской, Удмуртской автономных республиках и в некоторых других регионах^[701]. С учетом того, что эвакуация с территории уже оккупированной Беларуси продолжалась в разных масштабах и различными способами вплоть до полного освобождения республики, общее количество эвакуированных составляло, по нашим подсчетам, более 910 тысяч человек.

Всего из Витебской, Могилевской, Гомельской и Полесской областей вывезли на восток оборудование и часть коллективов 109 заводов и фабрик и 14 артелей промысловой кооперации^[702]. Из них 39 предприятий были союзного и 70 республиканского подчинения^[703]. Наибольшее количество их относилось к отраслям пищевой промышленности (27), машиностроения и металлообработки (17), деревообработки (12)^[704]. С территории Пинской области, не располагавшей крупными предприятиями, было отправлено в г. Москву оборудование Красногорского лесопильного завода^[705].

С предприятиями и организациями из четырех восточных областей выехал 50 871 человек «основных рабочих» и 6212 членов семей, всего – 57 083 человека. (Заметим, что эти сведения, полученные Совнаркомом БССР в середине 1942 г., касались далеко не всех предприятий, поэтому выведенная цифра достаточно приблизительна.)

Белорусы незамедлительно включились в напряженный трудовой процесс, развернувшийся в советском тылу с целью оказания максимальной помощи фронту. И это невзирая на то, что начало эвакуационной жизни абсолютного большинства наших земляков, как, собственно, и всех эвакуированных граждан, было весьма сложным в материально-бытовом и морально-психологическом отношении. К примеру, бригадир тракторной бригады совхоза «Путь к социализму» Гомельского района М. 3. Мормукова, попавшая в Пензенскую область вместе с восемью девушками из своей бригады, вспоминала: «Паек выдали скудный – 8 кг хлеба в месяц, 2 куска мыла, соль, спички – и живи, какзнаешь, ни топлива, ни одежды, ни жилья… Мы, белорусские девчата, трактористки, выехали, в чем стояли – много ли возьмешь с собой в эвакуацию? Работали круглые сутки, часто спали за рулем…»^[706]

Главный механик Витебской чулочнотрикотажной фабрики «КИМ», выехавшей в г. Ульяновск, Е. С. Баранов свидетельствовал: «Условия жизни были тяжелые, питание плохое, работали в 3 смены, по 12 часов, а то и больше. Сами заготавливали дрова для фабрики, возили их на себе за много километров. Когда не было электроэнергии, крутили станки вручную… А после смены, как правило, приходилось идти еще и на строительство укрепрайонов… Но мы знали, что от нас… страна ждет помощи, и мы не жалели для этого ни сил, ни здоровья…»^[707]

Постепенно положение эвакуированных улучшилось благодаря заботам местных властей, постоянной опеке руководства БССР, которое с 24 января 1942 г. работало в Москве вплоть до возвращения в освобожденный г. Гомель в ноябре 1943 г.^[708]

Вывезенные из Беларуси промышленные и сельскохозяйственные предприятия были направлены в основном в Поволжье и на Урал, в меньшей степени – в среднюю полосу РСФСР и Западную Сибирь. Единичные предприятия оказались в Средней Азии: к примеру, дубильно-экстрактовый завод из г. Речица Гомельской области работал в г. Ханабад Узбекской ССР цементный завод из г. Кричева Могилевской области – в г. Ашхабад Туркменской ССР^[709].

Большинство директоров и главных инженеров эвакуированных предприятий легкой промышленности были назначены директорами в новых местах размещения: так, директор витебской швейной фабрики «Знамя индустриализации» Мочалов стал директором фабрики в г. Саратове, а его заместитель главный инженер Макаров – директором фабрики в г. Вольске Саратовской области, куда попала часть витебского оборудования; директор витебской швейной фабрики «Профинтерн» Варкин – директором фабрики в пос. ГурьевкаКуйбышевской области; главный инженер гомельской трикотажной фабрики имени 8 Марта Сухов – директором трикотажной фабрики с таким же названием в г. Чкалове (ныне г. Оренбург)^[710].

Сборка самолетов на Государственном авиазаводе № 1 имени И. В. Сталина. Станция Безымянка Куйбышевского района

На службу промышленному потенциалу тыловых районов СССР были поставлены 16 911 единиц вывезенного из Беларуси ценного технологического оборудования, а также цветной металл, силовой кабель, металлолом, более 5496 вагонов готовой продукции^[711]. Большинство эвакуированных белорусских заводов и фабрик влилось своим оборудованием и работниками в состав местных производств профильной специализации. Полную самостоятельность (и в ряде случаев довоенные названия) сохранили: гомельские заводы «Красный металлист» (в пос. Базарный Сызган Ульяновской области) и «Красный химик» (в г. Ульяновске); оршанский гвоздильный завод «Красный Октябрь» (в г. Благовещенске Башкирской АССР); витебские игольный завод (в пос. Тулиновка Тамбовской области), фабрики – чулочно-трикотажная «КИМ» (в г. Ульяновске), трикотажная имени К. Цеткин (в г. Мелекессе, ныне г. Димитровград Ульяновской области), валяльно-войлочная (в пос. Кинель-Черкассы Куйбышевской области), очковая (в г. Суксун Молотовской, ныне Пермской, области), а также щетинно-щеточный комбинат (в г. Богородске Горьковской, ныне Нижегородской, области); речицкая спичечная фабрика «Десять лет Октября» и ее филиал (в городах Бийске и Барнауле на Алтае) и некоторые другие^[712]. Ряд предприятий соединились с родственными производствами, эвакуированными из других регионов СССР.

Абсолютное большинство белорусских заводов и фабрик, коренным образом изменив свой профиль, начали выпуск военной продукции. Как правило, предприятия машиностроения и металлообработки выпускали вооружение и боеприпасы, станочное оборудование для военного производства; швейные и кожевенные изготовляли воинское обмундирование и снаряжение. Все они вошли в систему производств ведущих союзных наркоматов авиационной, станкостроительной, легкой, пищевой промышленности, путей сообщения и др.

В г. Куйбышеве (ныне г. Самара) было сосредоточено более 20 предприятий Наркомавиапрома, эвакуированных из Москвы, Подмосковья, Прибалтики, Украины, Беларуси. Нашу республику представляли авиамоторный завод № 459 из г. Могилева и сотрудники самолетостроительного завода № 453 из г. Минска. В октябре 1941 г. на станции Безымянка под Куйбышевом (ныне в черте г. Самара) путем объединения всех этих предприятий на площадях местного авиазавода № 122 было создано огромное авиапроизводство – Государственный авиазавод № 1 имени И. В. Сталина. О том, в каких сложных условиях шло строительство, вспоминал слесарь Могилевского авиазавода И. И. Путерко: «Помню, монтаж мы заканчивали уже осенью. Грязища по колено! Холод, дождь, ветер! Встаешь, бывало, на работу затемно, похлебаешь пустой баланды, пожуешь пару картофелин, сунешь в узелок пару луковиц, 300–400 граммов хлеба (остальные 500 – детям) – и на завод. Пока до места доберешься, еле живой от холода. А работа ждет, по 2–3 суток не уходили домой, пока не сдадим секцию».

В августе 1941 г. в г. Свердловске (ныне г. Екатеринбург), на базе Гомельского станкостроительного завода имени С. М. Кирова, а также предприятий, эвакуированных из Москвы, Ленинграда и Киева, был создан завод № 73 Наркомата боеприпасов СССР по выпуску корпусов реактивных минометов и боеприпасов к ним. Начальник производства гомельского завода М. С. Гедговд вспоминал: «Приходилось пересматривать весь производственный процесс. Продукция для нас была новой, а главное – темпы, сроки… И люди работали, выжимая из себя всё: силу воли, опыт, знания… Голодные, плохо одетые, а творили чудеса…»^[713]

Гомельские инженеры-технологи, передовые рабочие славились изобретениями, которые, казалось, были под силу только специалистам научно-исследовательских институтов. Приведем лишь один пример. При закалке стакана корпуса реактивного снаряда на финишной операции в течение первого часа браковалось до 85–90 % изделий. Это практически сводило на нет работу десятков станочников, задерживало отправку снарядов на фронт. Решение было найдено работниками термического цеха под руководством женщины-инженера Э. Горн. Стала применяться подготовительная закалка деталей сразу после их черновой обработки, что снизило структурное напряжение в металле, которое появлялось при последующей механической обработке. Втрое, по сравнению с прежними 6 ч, снизилось время термической закалки деталей.

Непрерывно возраставшие потребности фронта в грозной боевой технике обусловили усовершенствование гомельчанами и всех других технологических процессов, активизацию рационализаторских предложений, изобретательства, что значительно повысило производительность труда. Так, главный технолог Богдановский предложил при изготовлении снарядов перейти на заготовки с меньшей толщиной стенок. Это позволило уменьшить вес заготовки на 15 %, а значит, сэкономить на выпуске деталей тысячи тонн стали, существенно сократить весь производственный процесс. В результате, если в марте-апреле 1942 г. на обработку каждой детали затрачивалось в среднем 274 минуты, то в марте 1943 г. – только 153 минуты. В 1943 г. корпуса «Катюш» на заводе отрабатывали уже примерно в 3 раза быстрее, что было наивысшим показателем для предприятий такого профиля.

Наиболее высокие показатели были у так называемых «тысячников» – работников, выполнявших сменные задания на 1000 % и более. Тот же М. С. Гедговд признавался, что «любо было смотреть, как работали наши товарищи: токари Трапезников, И. Дивень, А. И. Жаровня; мастера М. Косовой, М. Н. Шентарович и многие другие»^[714]. Иван Дивень выполнял сменные задания на 1900 %. Его примеру следовали другие труженики. Кировцы активно участвовали во всесоюзном патриотическом движении по созданию комсомольско-молодежных бригад, лучшим из которых присваивали звание «фронтовых». 24 февраля 1942 г. первой на заводе получила почетное наименование «фронтовой» белорусская комсомольско-молодежная бригада «тысячников» бригадира Шестерина, в которую входили в основном девушки: Н. Сидоренко, Колесникова и др. Бригаде были вручены переходящие знамена завода и Свердловского горкома комсомола.

В 1943 г. в г. Москве состоялся Всесоюзный слет бригадиров «фронтовых» комсомольско-молодежных бригад заводов, выпускавших тяжелое вооружение и боеприпасы. На слете от имени коллектива завода № 73 выступил гомельчанин, передовой мастер М. Н. Шентарович. Тогда же он был награжден орденом Трудового Красного Знамени.

В годы войны и другие гомельчане-кировцы были удостоены высоких государственных наград. Ордена Трудового Красного Знамени вручили М. Гедговду и Ф. Шапиро, ордена Красной Звезды – А. Васильеву и Н. Сидоренко, медали «За трудовую доблесть» – М. Бондаренко, А. Борисенко, П. Сорокиной и др.^[715]

В заводском цеху

В послевоенные годы завод № 73, где некогда самоотверженно трудились наши земляки, был объединен со Свердловским инструментальным заводом; последний существует под этим названием до сих пор.

Эвакуированные из г. Витебска станкостроительные заводы имени С. М. Кирова и имени Коминтерна выпускали (первый – в г. Чкалове, второй – в г. Саратове), артиллерийские снаряды, кроме того, «Коминтерн» изготовлял специальное оборудование для производства боеприпасов. Самоотверженный труд коминтерновцев способствовал тому, что в 1942 г. выпуск 45-мм осколочных снарядов увеличился в 7 раз по сравнению со второй половиной 1941 г., а производительность труда составила за год 136 % к плановой. Старший мастер кузнечного цеха этого завода А. Л. Забежинский рассказывал, как начиналось освоение новой для завода военной продукции: «Сроки дали нам тогда просто немыслимые – один месяц! Чертежи были только приблизительные… К станкам стали все: начальники цехов, участков, мастерский состав, технологи… Почти весь месяц никто не выходил из цеха, но набивочные аппараты были освоены в срок»^[716].

А. Л. Забежинский и многие отличившиеся витебские рабочие – С. В. Горлачёв, И. Г. Лопунов, Ю. Поташкевич, В. Громов, Н. Бугеда и другие – были отмечены в приказе наркома станкостроения СССР А. И. Ефремова, изданном в связи с этой трудовой победой.

«Гомсельмаш» вывез в г. Курган Челябинской области 1100 вагонов с оборудованием, материалами и полуфабрикатами и основную часть коллектива (264 рабочих, 135 ИТР, 68 служащих). Сюда же, в Курган, прибыла из Подмосковья часть оборудования Люберецкого завода сельскохозяйственных машин имени А. В. Ухтомского. На базе местного турбинного завода, построенного в начале XX в., с маломощным изношенным оборудованием в количестве всего 135 единиц, выпускавшего маслоизготовительные машины, был организован фактически новый завод «Уралсельмаш». В июне 1942 г. он стал номерным и получил наименование «Завод № 707 Наркомата обороны СССР». Директором завода был назначен директор «Гомсельмаша» А. К. Генкин.

Производственные площади в г. Курган были в 70 раз меньше гомельских, поэтому часть станков «Гомсельмаша» начала работать в складских помещениях местного треста «Заготзерно» и даже под открытым небом^[717]. Над восстановлением завода трудились целыми семьями, почти не покидая рабочих мест. В короткий срок были построены новые производственные площади, оборудование практически полностью заменено гомельским, численность рабочих за счет гомельчан увеличилась в 6 раз, выпуск продукции на начало 1942 г. – в 20–25 раз. Наряду с сельскохозяйственными машинами и станками для их производства, был освоен выпуск минометов, мин, снарядов и других изделий военного назначения.

В январе 1942 г. шесть работников завода были награждены орденами и медалями: директор А. К. Генкин – орденом Трудового Красного Знамени, начальник механического цеха В. Р. Нарбутович и начальник инструментального цеха П. М. Майсак – медалями «За трудовую доблесть», мастер литейного цеха С. В. Якушенко, токарь-инструментальщик литейного цеха М. С. Комликов и штамповщица кузнечно-прессового цеха Т. П. Шулякова – медалями «За трудовое отличие»^[718]. Годовой план 1942 г. по валовой продукции был выполнен на 122,1 %, по товарной продукции – на 117,3 %.

1 мая 1942 г. газета «Совецкая Беларусь» опубликовала письмо гомсельмашевцев, принятое на общем собрании коллектива завода «Уралсельмаш»: «Наш завод… цяпер у глыбокім тылу краіны бесперапынна – удзень і ўночыкуе грозную зброю для фронта. Мы вывезлі ўсё абсталяванне, усе сыравінныя запасы і ў самы кароткі час аднавілі і пусцілі на поўную вытворчую магутнасць свой завод на новым месцы… 3 кожным днём наш завод павялічвае выпуск грознага ўзбраення для фронта… Многія стаханаўцы працуюць адначасова на двух станках. Каваль Лосеў сістэматычна выконвае сваю норму на 250 проц., слесар Парфаненкана 251, токар Марозаў – на 246 проц… Браты і сёстры – беларусы!.. мы заклікаем вас – бярыце ў рукі зброю, знішчайце подлых фашысцкіх захопнікаў… А мы будзем выпускаць усё больш і больш узбраення, каб… поўнасцю ачысціць… нашу родную мілую беларускую зямлю»^[719].

В течение 1942 г. благодаря рационализаторским предложениям завод сэкономил 1 млн 82 тыс. руб. Лучшими рационализаторами являлись гомельчане конструктор Левковский, мастер Азовкин, рабочий Блюмин и др.^[720] Успешный перевод механического цеха на поточный метод производства позволил в несколько раз увеличить выработку по каждой операции. На участке старшего мастера Евграфова путь обработки деталей сократился с 126 до 21 м, что увеличило скорость выхода готовых деталей в 10 раз, съем готовых деталей со станка вырос на 15 %, количество вспомогательных рабочих только на этом участке сократилось на 12 человек^[721]. В апреле 1943 г. «Уралсельмаш» увеличил среднемесячный выпуск продукции по сравнению с довоенным на местном турбинном заводе в 56,6 раза, что было равно годовому выпуску довоенного «Гомсельмаша».

Лучшими стахановцами являлись работавшие на «Гомсельмаше» с начала 1930-х гг. и выполнявшие в среднем норму более чем на 200 % электросварщики М. Ф. Соломатин и Ляшук, токари Семенов и Васайчик, кадильщик М. Г. Аниховский, шлифовальщик Б. А. Гуревич, слесарь Михайловский, слесарь-монтажник И. Чернявский, сборщица Фрайман. Первой «фронтовой» бригадой в Челябинской области стала бригада под руководством Ф. Мельникова, в которой трудились в основном гомельчане. В октябре 1943 г. ей было вручено переходящее знамя Курганского обкома комсомола и присвоено звание «Лучшая фронтовая комсомольско-молодежная бригада Курганской области»^[722].

Некоторые передовые гомельчане были выдвинуты на работу в местные партийные и комсомольские органы, к примеру, инженер Лившиц стал секретарем Курганского горкома ВКП(б), техник Коновалова – секретарем Курганского горкома ВЛКСМ^[723].

На завод пришли работать многие эвакуированные из Беларуси учителя, библиотекари, студенты, домохозяйки. Среди них была семнадцатилетняя С. Половина, лучшая сверловщица завода, женская бригада которой выполняла дневную норму на 200 % и первой на заводе ввела безостановочный график работы каждой работницы на четырех станках^[724]. Бывшая студентка Гомельского педагогического училища Шиманец выросла от рядовой работницы до мастера. Библиотекарь Булдакова стала инструментальщицей, учительница Зингер – приемщицей, домохозяйка Передник – столяром^[725].

26 ноября 1943 г., когда гомсельмашевцы узнали об освобождении г. Гомеля, они собрались на митинг и поклялись сделать всё для того, чтобы быстрее восстановить родной город и свой завод. В это время уже было принято решение СНК СССР и ЦК ВКП(б)Б о восстановлении «Гомсельмаша». Однако, когда выяснилось, что от завода осталось только несколько полуразрушенных коробок производственных помещений, реэвакуацию оборудования и рабочих кадров из Кургана признали нецелесообразной, и в Гомель вернулась лишь часть коллектива. На восстановление завода были брошены новые силы и значительные средства, помощь оказали многие советские республики. В результате уже в августе 1944 г., несмотря на то, что еще продолжались восстановительные работы, «Гомсельмаш» выдал первую продукцию^[726]. Что касается бывшего «Уралсельмаша» (военного завода № 707), в работу которого внесли неоценимый вклад белорусские труженики, он существует и ныне под названием «Курганский завод колесных тягачей имени Д. М. Карбышева».

Наркомпуть СССР направил крупнейший Гомельский паровозовагоноремонтный завод в г. Уфа. В столицу Башкирии прибыли 926 человек, в том числе 650 рабочих, и 883 единицы оборудования. Однако, как и в ряде других случаев, с размещением оборудования возникли сложности из-за нехватки производственной площади, поскольку сюда же были эвакуированы Запорожский, Станиславский (Ивано-Франковский) и Изюмский паровозоремонтные заводы с Украины. Кроме того, поскольку Уфимский завод не занимался ремонтом вагонов, вагонное хозяйство и рабочие вагонного цеха гомельского предприятия вынуждены были перебраться в г. Вологду. К марту 1942 г. 236 человек из числа гомельских работников было откомандировано на другие предприятия Наркомата путей сообщения, 89 ушли в Красную Армию.

Многие из оставшихся в Уфе рабочих стали стахановцами, перевыполняли производственное задание в 2, 3 и даже в 5 раз. Строгальщик С. С. Маслюков, выполнивший февральский план 1942 г. на 501,3 %, был выдвинут мастером механического цеха и стремился весь цех сделать стахановским. На 321,1 % выполнил план того же месяца котельщик Н. П. Литвинюк, на 246,2 % – станочник К. Г. Семененя^[727]. Славились своим трудом кадровые рабочие М. К. Жихарев, В. А. Болвак, К. В. Злотников, братья Петр и Алексей Лизуновы. Слесарь-сборщик А. П. Кричевцов стал первым «тысячником» среди рабочих эвакуированных белорусских предприятий^[728].

Из г. Минска были эвакуированы часть коллектива вагоноремонтного завода имени А. Ф. Мясникова и более 80 учащихся ФЗУ Западной железной дороги.

Заводчане приступили к ремонту подвижного состава в г. Куйбышеве и на станции Батраки Куйбышевской железной дороги. Курсанты училища обосновались на станции Баскунчак Чкаловской области. Специально для них было создано ФЗУ № 5, после окончания которого молодых белорусов направили в железнодорожные войска, паровозные колонны особого резерва, военные училища^[729].

Единственная в СССР очковая фабрика, эвакуированная из г. Витебска в г. Суксун Молотовской области, была преобразована в оптико-механический завод, выпускавший уникальную продукцию для фронта: очковые линзы для оптических приборов подводного флота, средства индивидуальной защиты для работников металлургической промышленности и др. На заводе нашли способ заменить дефицитные металлы нейзильбер и латунь обыкновенной листовой сталью с последующим антикоррозийным покрытием готового изделия. В результате только за 8 месяцев 1942 г. было сэкономлено около 8 т нейзильбера и 1,3 т латуни^[730]. На предприятии трудились старейшие слесари-инструментальщики братья Иван и Сергей Зуевы, опытные токари Ильин, Коган, Ладысова, рабочая Богомолова и др. В годы войны в ходе Всесоюзного социалистического соревнования завод 14 раз завоевывал переходящее знамя Наркомата здравоохранения СССР и ВЦСПС^[731].

Другие эвакуированные белорусские предприятия дали толчок развитию местных производств. Так, витебский игольный завод, выехавший сначала в подмосковный город Подольск, а затем направленный в пос. Тулиновка Тамбовской области, за неимением других площадей разместился вначале в корпусах сгоревшей некогда местной суконной фабрики. Рабочие отремонтировали помещения своими силами, и вскоре восстановленный завод освоил производство ручных гранат, а специальный участок выпускал лыжи для армии.

Завод регулярно перевыполнял производственные планы. Например, в июне 1942 г. план был выполнен на 200 %. Самую высокую продуктивность давали в этот период стахановцы «фронтовой» бригады под руководством Кушнеровой.

В ноябре 1942 г. завод получил задание по выпуску нового вида боеприпасов, для чего был необходим сварочный аппарат специальной конструкции. Сконструировал и изготовил его старший конструктор Климович. Благодаря только одному этому изобретению выпуск продукции увеличился на 66 %. На специально сконструированном станке было изготовлено 170 тыс. радиаторных трубок для тракторов, что значительно облегчило работу МТС Тамбовской области. Стахановцы предприятия Романовская, Прудинская, Левинтова, Календо, Цильвекс, Забелло, Мушкина, Кибисов, Хамповский ежедневно перевыполняли план. Многие освоили по две профессии: так, работница Борсукова трудилась фрезеровщицей и строгальщицей, причем ежедневно давала по две нормы. Пример в труде показывали главный инженер Александрович, главный механик Флегошер, мастер цеха Палей и др. Предприятие неоднократно премировалось Наркомместпромом СССР, многие месяцы подряд держало переходящее знамя Тамбовских обкома ВКП(б) и облисполкома, осенью 1943 г. стало победителем Всесоюзного социалистического соревнования^[732]. После войны витебское оборудование осталось на месте, и на его базе был развернут Тулиновский игольный завод, выросший позже в приборостроительный.

Небольшой поселок Гурьевка Барышского района Куйбышевской области стал одним из поволжских центров швейной промышленности после того, как туда прибыло оборудование швейных фабрик «Коминтерн» из г. Гомеля и «Профинтерн» из г. Витебска. Имевшаяся в поселке маломощная ткацкая фабрика производида только сукно для солдатских шинелей. Поэтому на базе гомельской и витебской фабрик было создано новое производство – Гурьевская швейная фабрика № 4. Белорусские коллективы были пополнены опытными работниками местной ткацкой фабрики, а также мобилизованной на производство поселковой молодежью. 15 октября 1941 г. швейники начали выпуск продукции – воинского обмундирования, а уже 27 октября выполнили производственное задание месяца. К началу 1942 г. фабрика достигла производственной мощности более чем в 3 млн единиц обмундирования в год.

В тяжелейший период оборонительных боев под Москвой руководители комсомольско-молодежных бригад П. Кондратенко и С. Коган обратились ко всем труженикам фабрики с призывом работать под девизом «В труде, как в бою!». Одновременно на предприятии появились первые «фронтовые» бригады. Лучшей стала бригада Прасковьи Кондратенко, которая перевыполняла дневные задания в 4 раза. Бригаде было вручено переходящее знамя Совета депутатов трудящихся Куйбышевской области. А в июле 1942 г. уже весь коллектив фабрики завоевал первенство среди профильных предприятий Барышского района и Куйбышевской области в целом. Швейницы Бодрова, Городнева и Рутман выполняли на каждой операции по 4–5 сменных заданий. На рабочих местах этих стахановок были организованы школы передового опыта. Немало работниц овладели 10 производственными операциями, а М. Смольская – всеми операциями, входившими в производственный процесс ее бригады.

Только в период с октября 1941 г. по октябрь 1943 г. гурьевская фабрика изготовила для фронта 890 тыс. комплектов воинского обмундирования, теплой и специальной одежды^[733].

В середине июля 1941 г. в г. Казань прибыли оборудование и около 500 кадровых рабочих и инженерно-технических работников Гомельской обувной фабрики «Труд» с семьями. На новом месте производственной базой стал кожевенно-обувной комбинат «Спартак», в штат которого было зачислено около 300 гомельчан. Остальные приступили к работе на местных шорной и кожгалантерейной фабриках. Гомельское оборудование и рабочие руки позволили комбинату «Спартак» смонтировать два новых потока для производства обуви и к середине 1942 г. выпускать 8,0 тыс. пар обуви за смену (в 1941 г. производилось только 3,7 тыс. пар). На рабочем месте винтовщика В. Л. Вентеровича была создана школа новаторского труда, в которой проходили обучение воспитанники местного детского дома, пополнявшие затем трудовой коллектив.

Многие гомельчане стали авторами ценных рационализаторских предложений. Так, частые простои производства вызывала острая нехватка гуттаперчевого клея, предназначенного для склеивания резины с кожей, текстилем и прочими материалами. Вопросом возможной замены этого клея занимались и химическая лаборатория комбината, и НИИ Казанского университета. Но выход нашла инженер-технолог из Гомеля Лившиц, предложив особую технологию применения клея местного производства. Вскоре эта технология стала широко применяться на всех обувных предприятиях тыловых районов СССР. Гомельчане Шустов и Рабинович впервые на комбинате организовали изготовление также весьма дефицитной фурнитуры для обуви^[734].

Областной центр Южного Урала г. Чкалов до войны имел предприятия в основном местной промышленности. Размещение в этом городе крупных заводов и фабрик, эвакуированных из разных регионов СССР, повлекло серьезные изменения в структуре промышленного производства не только города, но и всей Чкаловской области. Так, витебский станкостроительный завод имени С. М. Кирова положил начало развитию станкостроения, гомельская трикотажная фабрика имени 8 Марта – трикотажной отрасли. В сентябре 1943 г. уполномоченный Госплана по Чкаловской области сообщил в Москву, что в области «созданы заново производства: станкостроения, цветного проката… машиностроения… трикотажной промышленности. Объем валовой продукции промышленности увеличился в 4,1 раза. Продукция металлообрабатывающей и машиностроительной промышленности увеличилась в 125 раз. Число рабочих… увеличилось в 2,5 раза. Производительность труда возросла более чем в 1,5 раза… Вся промышленность области увеличилась в 4,1 раза. В частности промышленность Чкалова, которая составляет 32 % от всей промышленности области и представляет производство станкостроения, инструментальной промышленности… увеличилась более чем в 2,5 раза»^[735].

Витебская чулочно-трикотажная фабрика «КИМ» в г. Ульяновске, наряду со своей традиционной продукцией, шила воинское обмундирование, в том числе солдатские обмотки, а также выпускала парашютные стропы. В основном женский коллектив этой фабрики газета «Совецкая Беларусь» назвала «гвардейцами трудового фронта». Как писала газета, фабрика систематически перевыполняла государственные планы и заказы для фронта, здесь было создано 19 «фронтовых» бригад. «Двухсотница» О. Г. Евсеева «здала ў фонд Галоўнага камандавання не адну тысячу пар панчох». Е. В. Василевская, которая еще до войны, окончив ФЗУ в г. Витебске, установила всесоюзный рекорд по кетлевке чулок, в эвакуации давала за смену по 2,5 нормы, обучила много работниц, тоже ставших передовиками. Орденоносец Е. Н. Хмелёва ежедневно выполняла задания на 160–170 %. Среди стахановок производства были работницы Аносенко, Шинельникова, Исьянова, мастер Ермашевич и многие другие. В июле 1943 г. директор фабрики Голынчик принял из рук председателя Ульяновского облисполкома Алексеева переходящее знамя облисполкома^[736].

На оборудовании витебской швейной фабрики «Знамя индустриализации» в г. Саратове в 1942 г. было выпущено продукции более чем на 50 млн руб., причем большая часть – из сырья, вывезенного фабрикой при эвакуации. За успехи, достигнутые в труде, коллектив получил переходящее знамя Саратовского горкома ВКП(б)^[737].

Продукция, которую выпускали коллективы эвакуированных из Беларуси предприятий, находила применение в самых различных областях. Несколько необычное подтверждение этому можно обнаружить в стихотворении белорусского поэта A. Пысина «Магілёўскі шоўк»:

Речь идет о продукции Могилевской фабрики искусственного волокна имени B. В. Куйбышева («Могволокно»), эвакуированной сначала в г. Тамбов, затем – в г. Бальцер (с 1942 г. – г. Красноармейск) Саратовской области, а позже – в пос. Арамиль Свердловской области.

К станкам вставали подростки

Эвакуированные белорусы – от мала до велика – вносили свою лепту в наращивание производственной мощи на разных участках советского тыла. В мае 1940 г. в районе г. Каменска-Уральского Свердловской области началось строительство металлургического завода № 268 Наркомата авиационной промышленности СССР для производства основных материалов и заготовок для самолетостроения и моторных заводов. В апреле 1942 г. первые цехи завода дали продукцию, осенью 1943 г. были введены в действие еще два цеха, а 5 мая 1944 г. – первая очередь завода. Довоенный главный инженер треста «Белпромстрой» А. В. Маркин возглавлял на строительстве группу из 100 эвакуированных белорусских специалистов. За ряд предложенных смелых инженерных решений, способствовавших успешному вводу в действие первой очереди завода, он был награжден орденом Трудового Красного Знамени.

П. О. Сухой

Минчанин Лева Кнюкшто, эвакуированный с пионерским лагерем сначала в Сталинградскую область, потом – в Башкирию, в октябре 1942 г. в 13-летнем возрасте стал работать токарем в строительно-монтажном управлении № 2 треста «Башнефтьстрой». Полуголодный, маленького роста, он вынужден был вставать на ящик, чтобы дотянуться до станка, но работал отлично, за что в 1943 г. удостоен медали «За доблестный труд в Великой Отечественной войне»^[739].

Уроженцы Беларуси являлись директорами крупнейших военных производств советского тыла. Выдающийся авиаконструктор П. О. Сухой возглавлял опытный завод и конструкторское бюро, работавшие в районе г. Молотов (ныне г. Пермь). В1942-1943 гг. здесь был создан бронированный штурмовик СУ-6, за что П. О. Сухой получил Сталинскую премию первой степени. Генерал-майор инженерно-технической службы Е. Э. Рубинчик возглавлял горьковский завод № 112 «Красное Сормово», выпускавший танки Т-34; генерал-майор инженерно-авиационной службы И. С. Левин – саратовский Государственный завод № 292 по выпуску самолетов-истребителей Як-1 и Як-3; генерал-майор инженерно-артиллерийской службы А. А. Вашнев – завод № 2 имени К. О. Киркижа в г. Коврове, специализировавшийся на производстве противотанковых ружей Дегтярева и пулеметов всех типов. Член-корреспондент Академии наук СССР доктор технических наук инженер-контр-адмирал П. Ф. Папкович внес ценные усовершенствования в боевые качества подводных лодок. С. Я. Косберг являлся главным конструктором конструкторского бюро химической автоматики в г. Бердск Новосибирской области, которое создало и запустило в серийное производство новую систему топливного наполнения авиадвигателей.

Благодаря самоотверженному труду коллективов предприятий советского тыла, в том числе эвакуированных из БССР, в 1943 г. выпуск военной продукции на Урале увеличился в 6 раз по сравнению с 1940 г., в Западной Сибири – в 24 раза, в Поволжье – в 11 раз^[740]. Тем самым советский тыл выполнил в области экономики основную задачу, обусловившую достижение коренного перелома в ходе войны: начался подъем производства в решающих отраслях, продолжалось дальнейшее расширение военного производства в интересах удержания и закрепления стратегической инициативы Красной Армии.

Эвакуированные белорусы внесли также достойную лепту в напряженный труд работников сельского хозяйства. Сельскохозяйственное производство тыловых районов увеличилось, по неполным данным, почти на 5 тыс. единиц сельхозтехники из Витебской, Могилевской, Гомельской, Полесской областей^[741] (подсчитано нами. – Авт.). Наибольшее количество эвакуированных МТС (18 из 36) с 536 тракторами обосновались в Пензенской области, далее (по убывающей) шли Тамбовская, Рязанская, Саратовская, Куйбышевская, Горьковская и Ивановская области^[742]. В тыл было вывезено 44 765 т зерна, угнано 665 766 голов колхозного скота^[743].

Белорусы трудились во всех сферах сельскохозяйственного производства. Так, В. В. Шаповалова работала председателем колхоза «Нива» Уваровского района Тамбовской области, была награждена медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне», значком «Отличник социалистического сельского хозяйства». Весной 1943 г. колхоз под ее руководством занял одно из первых мест в районе и был занесен на областную Доску Почета (когда В. В. Шаповалова принимала это хозяйство, оно почти не имело техники и насчитывало всего 12 голов тягловой силы)^[744]. Н. Л. Яндульский возглавлял совхоз в Пензенской области, М. И. Кудин стоял во главе совхоза «Бугульма» в Татарии, вывел это хозяйство на одно из первых мест, после чего оно было занесено на Республиканскую доску Почета^[745]. Н. Р. Шкирич заведовал молочной фермой колхоза «Путь к социализму» Челябинской области, Е. К. Меркуль – скотоводческой фермой колхоза «1 Мая» Горьковской области^[746].

В. Иванов, О. Бурова. Плакат «Трактор в поле, что танк в бою!». 1942 г.

Сельскому хозяйству тыловых районов оказывали посильную помощь эвакуированные белорусские дети. В 1942 г. 90 детей из г. Витебска, проживавшие в детском доме в селе Покров Воловского сельсовета Ивановской области, взяли шефство над местными колхозами «Свобода» и «Передовик», отработав здесь свыше 2500 трудодней. Передовиками в колхозной работе были отличники учебы Анатолий Чумаков, Адам Лемешевский, Галина Масальская, Тамара Мальчина. Ежедневно выполняли норму на 130–140 % Ольга и Зоя Бокши, Виктор Буховцов, Степан Бруев и др. За достигнутые успехи в сельскохозяйственном производстве и отлично поставленную учебно-воспитательную работу детский дом получил в 1943 г. переходящее знамя Ивановского обкома ВЛКСМ^[747].

Выполнив свой долг по организации военных перевозок, эвакуационных мероприятий, покинули пределы БССР сотрудники Западной, Белостокской, Брест-Литовской и Белорусской железных дорог. При этом им удалось спасти значительное количество единиц паровозного и вагонного парка и другого имущества Белорусской и частично Брест-Литовской дорог. Так, работники Белорусской железной дороги, действовавшей летом 1941 г. наиболее длительный период времени, перегнали в тыл 430 паровозов, около 15 тыс. вагонов, вывезли оборудование автоблокировки, сигнализации, связи^[748].

Эвакуированные работники западных магистралей были прикреплены к тыловым железным дорогам: Казанской, Рязано-Уральской, Пермской, Омской, Северо-Печорской, Юго-Западной и др.^[749]

По решению ГКО СССР осенью 1941 г. в депо имени Ильича станции Москва-Сортировочная было сформировано 11 так называемых паровозных колонн особого резерва Наркомата путей сообщения СССР, призванных осуществлять более четкие и своевременные перевозки военных грузов по прифронтовым и тыловым магистралям. В течение лета 1942 г. уже действовало 35 таких колонн на 750 паровозах. Сутками не покидали свои рабочие места во время рейсов белорусские машинисты У. Прокопчик, А. Рамадан, Г. Андриевский и др.^[750] В колонне № 1 работали машинисты Минского депо супруги М. А. Аристова и Л. М. Гольдштейн. Свое боевое крещение они получили под Сталинградом, потом были опасные рейсы к линии фронта в ходе Курской битвы, на харьковском, брянском, киевском направлениях, других участках. В период Курской битвы в составе колонн особого резерва действовали также работники Минского отделения Западной железной дороги В. Демидович, К. Билев, Л. Брич, Г. Мастиков, А. Будкевич. К. Шемет^[751].

5 ноября 1943 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР «за особые заслуги в обеспечении перевозок для фронта и народного хозяйства и выдающиеся достижения в восстановлении железнодорожного хозяйства в трудных условиях военного времени» было присвоено звание Героя Социалистического Труда трем железнодорожникам-белорусам из состава паровозной колонны № 3 особого резерва: начальнику колонны Н. А. Макарову (до войны – начальник Витебского отделения движения Западной железной дороги), В. И. Мурзичу (машинист Витебского депо) и А. А. Янковскому (машинист Оршанского депо), а также двум железнодорожникам, работавшим до войны в Беларуси: вагонному мастеру колонны № 3 А. В. Глебову (заместитель начальника вагонного участка Полоцкого узла) и старшему машинисту колонны № 4 Е. М. Чухнюк (машинист Гомельского депо).

Во время рейса на сталинградском направлении состав, который вел В. И. Мурзич, попал под бомбежку, помощник машиниста был убит, кочегар тяжело контужен, а сам В. И. Мурзич обварен кипятком из пробитого котла. Почти ослепший, он наощупь заделал пробоину и довел состав с танками до места назначения.

А. А. Янковский и А. В. Глебов также во время рейса к Сталинграду в условиях, когда погибла вся сменная бригада машинистов, еще 9 суток работали под бомбежкой и обстрелом силами только своих паровозной и поездной бригад.

Елена Мироновна Чухнюк уже до войны носила звание «Почетный железнодорожник». С лета 1942 г. ее бригада обслуживала Сталинградский фронт, а в конце 1943 г. была переброшена на Северо-Печорскую дорогу и начала вывозить печорский уголь в глубь страны. При морозах, доходивших до 50 и более градусов, колеса примерзали к рельсам в ходе малейшей остановки, поэтому Е. М. Чухнюк и ее бригада решили организовать скоростное движение, для чего тщательно утеплили все части паровоза. После этого Елена Мироновна провела тяжеловесный состав с углем за 11 ч без дополнительной заправки, сократив время доставки груза более чем втрое. Эта новация получила широкое распространение. В дальнейшем бригада днем и ночью, под бомбежками и артобстрелом доставляла воинские эшелоны к линии фронта во время Курской битвы, при освобождении Беларуси. Е. М. Чухнюк и еще две советские железнодорожницы были первыми женщинами, удостоенными в годы войны звания Героя Социалистического Труда.

Самоотверженно работали в депо станции Горький-Сортировочная машинисты-белорусы И. А. Шейбак, К. В. Грищенков, Ф. Г. Звонков и др. Они водили тяжелые составы с лесом, горючим, смазочными материалами, боевой техникой по линии Москва-Горький-Москва^[752].

Многие белорусские железнодорожники в ходе Всесоюзного социалистического соревнования завоевали звание «Лучший по профессии»: X. А. Кочмарев (работал в Чувашской АССР, был награжден орденами Ленина и Красной Звезды); машинисты К. А. Любецкий (на Юго-Западной железной дороге), М. А. Зубков (на Пермской дороге), И. П. Петрушкевич (на Ленинградской дороге), старший диспетчер А. М. Дворецкий (на Омской дороге) и др.^[753]

Белорусы в советском тылу со всей ответственностью трудились каждый на своем посту. Широкомасштабной была централизованная организаторская, кадровая, политическая, военно-мобилизационная, хозяйственная деятельность аппаратов ЦК КП(б)Б, Совнаркома и Президиума Верховного Совета БССР. Она активизировала производственные и творческие резервы эвакуированных земляков, максимально задействовала политико-пропагандистский потенциал фронтовиков-белорусов, способствовала развитию массового антифашистского сопротивления на оккупированной территории Беларуси, заложила существенную базу для восстановления народного хозяйства республики после освобождения.

Е. М. Чухнюк (послевоенный снимок)

СНК БССР в кратчайшие сроки осуществил большую работу по установлению мест проживания эвакуированных жителей Беларуси и оказанию им необходимой помощи, поставил на учет 531 человека из состава довоенных руководящих работников областей и районов, специалистов наркоматов. Значительную работу по выявлению, учету и движению руководящего состава партийных кадров республики и подготовке их для вызова в резерв центральных органов осуществлял также ЦК КП(б)Б^[754]. Активно устанавливали связь со своими депутатами и координировали их деятельность работники Президиума Верховного Совета БССР. Депутаты, проживавшие в эвакуации, посещали детские дома и сады, воинские части, госпитали, где находились белорусы, проводили с ними беседы о борьбе белорусского народа. Для этой работы депутатам регулярно высылали агитационно-пропагандистские печатные материалы.

Портативный печатный станок конструкции Ф. М. Пильтиенко. Экспозиция Белорусского государственного музея истории Великой Отечественной войны. 2009 г.

Первый секретарь ЦК КП(б)Б, начальник ЦШПД П. К. Пономаренко, инженер по своей основной профессии, стал изобретателем легких прессов для переделки трофейных патронов под калибр советского оружия. В мае 1943 г. БШПД отправил первые 10 прессов самолетами в партизанские формирования Минской, Могилевской и Вилейской областей с указанием передать три пресса украинским партизанским соединениям, находившимся в этот период на территории Беларуси^[755].

Сотрудники эвакуационного отдела Совнаркома БССР за работой. 1943 г.

Тот же П. К. Пономаренко инициировал работу по созданию мобильного компактного оборудования для подпольных типографий. В июне 1942 г. в г. Москву был вызван и зачислен механиком-инструк-тором полиграфбазы Наркомата местной промышленности БССР механик гомельской фабрики «Полеспечать» Ф. М. Пильтиенко, эвакуированный со своим коллективом в г. Краснокамск Молотовской области^[756]. За изобретение портативного печатного станка весом всего 15 кг, который успешно использовался в работе подпольных типографий, Ф. М. Пильтиенко был награжден орденом Трудового Красного Знамени^[757]. К июню 1943 г. в Беларусь было переправлено более 160 портативных станков, изготовленных на одном из московских заводов^[758]. Один из прессов и станок Пильтиенко ныне можно увидеть в экспозиции Белорусского государственного музея истории Великой Отечественной войны.

ЦК КП(б)Б, НКВД БССР, другие заинтересованные военные и гражданские структуры переправляли из советского тыла в оккупированную Беларусь организаторов партизанского движения, разведывательно-диверсионные группы, оружие, средства радиосвязи, медикаменты, печатные издания, что имело целью поднять сопротивление захватчикам на более высокий уровень, создать активно действующий фронт в тылу врага. В связи с этим многие эвакуированные белорусы пожелали сменить нелегкую, но относительно спокойную жизнь в глубоком советском тылу на полную смертельной опасности борьбу с врагом на родной земле. Среди них было немало женщин.

Семнадцатилетняя минчанка Римма Шершнева, эвакуированная с матерью и сестрой в пос. Тоцкое Чкаловской области, продолжила там учебу в школе и одновременно работала на полях местного колхоза «Маяк Ильича», стала одной из передовых тружениц. Весной 1942 г. девушка окончила школу и обратилась в ЦК ВЛКСМ с просьбой направить ее в тыл врага. Желание Риммы было исполнено, ее отозвали в Москву, где после специальной подготовки зачислили связной ЦК ЛКСМБ в отряд имени Н. Ф. Гастелло, сформированный по инициативе ЦК ВЛКСМ и ЦК ЛКСМБ Московскими обкомом и горкомом комсомола^[759]. 25 ноября 1942 г. в бою на территории Любанского района Минской области Р. Шершнева бросилась на помощь раненому командиру, но сама получила смертельное ранение. Посмертно награждена орденом Красного Знамени. Когда о героической гибели партизанки узнали в колхозе «Маяк Ильича», там под началом М.Алфутиной было организовано женское звено имени Р. Шершневой. Один из номеров газеты «Совецкая Беларусь» за 1943 г. опубликовал письмо-обращение работниц этого звена ко всем советским женщинам-колхозницам: «Мы, жонкі франтавікоў, калгасніцы арцелі “Маяк Ільіча” Чкалаўскай вобласці, вырашылі падвоіць і патроіць нашы намаганні ў працы, каб быць дастойнымі нашай слаўнай калгасніцы Рымы. Арганізаваўшыся ў звяно імя Р. Шаршнёвай, мы ўзялі абавязацельства з плошчы 150 гектараў засеянага ўчастку пшаніцы вырасціць ураджай не менш за 150 пудоў з гектара. Жанчыны і дзяўчаты, арганізуйцеся ў стаханаўскія звенні, вырашчвайце ваенны стопудовы ўраджай! Працуйце і змагайцеся, як Рыма!»^[760]

ЦК КП(б)Б, СНК БССР, Президиум Верховного Совета БССР, глубоко веря в грядущую победу, активно готовились к будущим восстановительным работам в республике. В конце апреля 1942 г. по инициативе белорусского руководства началась организация различных курсов по обучению специалистов для БССР. В июне-сентябре 116 эвакуированных белорусов, проживавших в Пензенской, Тамбовской, Саратовской областях и в Татарии, закончили курсы по подготовке трактористов^[761]. Готовились также кадры поваров, бухгалтеров, товароведов, судейских работников. Достигших определенного возраста воспитанников белорусских детских домов направляли в ремесленные и фабрично-заводские училища, работавшие в Мордовии, городах Новосибирске и Чкалове. В подмосковном городе Загорске закончили курсы первые 16 киномехаников из числа «переростков детских домов, эвакуированных из Белоруссии»^[762]. Группа из 11 белорусских архитекторов была направлена на курсы при Мособлисполкоме и при Союзе советских архитекторов для изучения опыта восстановления городов и деревень, разрушенных оккупантами^[763].

Осенью 1943 г., когда Красная Армия вступила на белорусскую землю, все подготовленные мероприятия по восстановлению освобождаемых районов заработали в полную силу. Так, уже в октябре торговые организации БССР направили в освобожденные районы Гомельской, Могилевской и Витебской областей две крупные партии продуктов питания и различных товаров. Не забыты были также библиотечки, кинопередвижки и кинофильмы. В эту работу вносили свой вклад также рабочие эвакуированных белорусских предприятий. Так, в г. Чкалове труженики витебского станкостроительного завода имени С. М. Кирова изготовили для освобожденных районов большую партию различных инструментов, выделили 9 станков и более 150 инструментов из заводского оборудования^[764].

Печатается газета «Совецкая Беларусь». 1942 г.

В редакции газеты-плаката «Раздавім фашысцкую гадзіну» идет подготовка очередного номера. 1942 г.

Немало способствовали консолидации белорусов в деле оказания максимальной помощи фронту национальные средства массовой информации и политические акции с участием широких слоев белорусской общественности в советском тылу. Уже с июля 1941 г. при непосредственном участии ЦК КП(б)Б выходила газета «За Совецкую Беларусь» – орган политуправлений сначала Западного, Центрального, затем Брянского фронтов; редактором являлся белорусский писатель М. Лыньков. (С октября 1941 г. газета называлась «Совецкая Беларусь» и стала органом ЦК КП (б) Б и Минского обкома партии, а с апреля 1943 г. – ЦК, СНК и Президиума Верховного Совета БССР.) Печатался также сатирический агитплакат (позже – газета-плакат)

«Раздавім фашысцкую гадзіну» – орган ЦК КП(б)Б. С начала 1942 г. редакции обоих изданий размещались в г. Москве^[765].

С марта по ноябрь 1942 г. политуправление Калининского фронта издавало газету «За свабодную Беларусь» под редакцией белорусского писателя И. Д. Гурского, для которой на средства ЦК КП(б)Б был оборудован специальный поезд-типография^[766]. В качестве приложения к этой газете печатался сатирический листок «Партызанская дубінка» (последние его номера вышли в марте 1943 г. уже в г. Москве).

С национальными печатными изданиями плодотворно сотрудничали известные белорусские писатели и художники, работавшие в советском тылу, находившиеся в армии или в рядах партизан: Я. Купала, Я. Колас, П. Бровка, П. Глебка, К. Крапива, П. Панченко, К. Чорный, М. Танк, А. Астрейко, В. Витка, М. Лужанин, И. Ахремчик, Е. Зайцев, 3. Азгур и др.

Группа белорусских писателей на приеме в ЦК КП(б)Б. Сидят в первом ряду (слева направо):2-й – В. Вольский, 3-й – М. Танк, 4-й – М. Т. Лыньков (председатель правления Союза писателей БССР), 5-й – Т. С. Горбунов (секретарь ЦК КП(б)Б по пропаганде), 6-й – К. Крапива, 7-й – П. К. Пономаренко (первый секретарь ЦК КП(б)Б), 8-й – И. Д. Гурский. Сидят во втором ряду (слева направо):1-й – В. М. Юревич, 2-й – К. Чорный. Стоит слева В. Витка. 1942 г.

С 1 января 1942 г. до 20 сентября 1944 г. из г. Москвы вела передачи на белорусском и русском языках радиостанция «Совецкая Беларусь». В составе ее коллектива работали известные довоенные дикторы Белорусского радио В. М. Юревич и Л. Я. Ботвинник, голоса которых знали все белорусы. Каждую из 3200 проведенных из г. Москвы радиопередач они начинали словами: «Увага! Слухай нас, родны беларускі народ! Слухай нас, родная беларуская зямля!.. Браты-беларусы! Рабочыя, сяляне, інтэлігенцыя! Партызаны і партызанкі! Беларусы-франтавікі і беларусы, эвакуіраваныя ў савецкі тыл! Слухайце перадачы радыёстанцыі “Совецкая Беларусь”!..»^[767]

Сводки Совинформбюро, информация о помощи тыла фронту, международные новости звучали ежедневно. Транслировались выступления руководителей БССР, известных белорусских деятелей культуры и искусства, временно находившихся в г. Москве партизан. Специально для оккупированной Беларуси передавали материалы пропагандистского характера о преступлениях захватчиков, действиях партизан, подвигах фронтовиков-белору-сов, трудовых успехах эвакуированных земляков и др. Часто практиковалась целенаправленная контрпропаганда: на каждую передачу немецкого радио, принимавшуюся из оккупированного г. Минска, звучала ответная из Москвы. Иногда дикторы летели на самолетах, направлявшихся к партизанам, и за линией фронта выходили в эфир через мощные динамики прямо во время полета. Не случайно почти все сотрудники редакции были награждены медалью «Партизану Отечественной войны»^[768].

При ЦК КП(б)Б была создана кинобригада, для работы в которой вызвали в Москву из тыловых районов известных белорусских кинооператоров И. Вейнеровича, В. Цеслюка, М. Берова, В. Цитрона. Постановлением ЦК КП(б)Б от 24 февраля 1942 г. на базе Центральной студии документальных фильмов возобновился выпуск киножурнала «Совецкая Беларусь». И. Вейнерович и В. Цеслюк в составе фронтовых бригад Центральной студии документальных фильмов не раз вылетали в партизанские формирования Беларуси, создали целый ряд уникальных фильмов о жизни партизан. Снятые ими кадры вошли в известнейшие ленты «Разгром немецких войск под Москвой», «День победы» (1942 г.), «Народные мстители» (1943 г.) и др. В 1943 г. И. Н. Вейнерович был удостоен Сталинской премии.

В 1942–1943 гг. группа белорусских кинематографистов, эвакуированных в Алма-Ату, создала на Центральной объединенной киностудии два «Беларускіх кіназборніка» – художественные фильмы о военной Беларуси, состоявшие из нескольких новелл (режиссеры Ю. Тарич и В. Корш-Саблин). Киносборник 1943 г. носил символичное название «Мы ідзем, Беларусь!», роли в нем исполняли известные советские артисты Б. Блинов, Л. Орлова, Л. Смирнова, Я. Жеймо, П. Алейников (белорус по национальности)^[769].

Среди массовых пропагандистских мероприятий, организованных руководством БССР в советском тылу, следует отметить радиомитинги представителей белорусского народа. Первый состоялся в г. Казани 18 января 1942 г.; на нем выступили белорусы – представители различных кругов национальной общественности: государственные деятели (председатель Президиума Верховного Совета БССР Н. Я. Наталевич, председатель СНК БССР И. С. Былинский, первый секретарь ЦКЛКСМБ М. В. Зимянин), представители Красной Армии (капитан Р. В. Матюшенко), партизан (один из организаторов партизанского движения в Пинской области Г. С. Карасёв), рабочих эвакуированных белорусских предприятий (Кобыш), ученых (президент АН БССР К. В. Горев), творческой интеллигенции (писатели Я. Купала, М. Танк, К. Чорный). С трибуны, как было отмечено в информации ЦК КП(б)Б, «прозвучали на весь мир мощные слова народной ненависти и гнева к подлым немецким захватчикам… уверенность в победе над врагом и воля к великой борьбе и беспощадной мести немецким оккупантам…»^[770]

25 апреля 1942 г. в Москве был проведен антифашистский радиомитинг белорусской молодежи. Открыл его секретарь ЦК ЛКСМБ С. О. Притыцкий, выступили фронтовик политрук Галковский, стахановка завода «Гомсельмаш» Петракова, молодые партизаны, литераторы, артисты^[771]. 27 сентября 1942 г. в Москве состоялся второй радиомитинг представителей белорусского народа.

9 января 1943 г. в советской столице прошло собрание представителей белорусской интеллигенции, на котором присутствовали около 500 ученых, писателей, артистов, композиторов, художников, архитекторов, инженеров, врачей, учителей^[772]. На этом форуме было принято обращение к белорусскому народу: «Мы, беларускія інтэлігенты… з першых дзён вайны – хто на фронце, а хто ў тыле – аддаём усе свае сілы і здольнасці, увесь свой талент на тое, каб хутчэй разбіць і выгнаць з нашай зямлі ненавісных нямецкіх захопнікаў. Вялікі рускі народ і народы ўсяго Савецкага Саюза прынялі нас па-брацку і стварылі ўсе ўмовы для творчай працы, для захавання нашага нацыянальнага мастацтва і культуры. 3 вялікім поспехам працуюць нашы беларускія тэатры… Нашы мастакі пішуць новыя карціны, кампазітары ствараюць новыя песні, пісьменнікі пішуць кнігі. Беларускія інжынеры нястомна куюць для фронту магутнае ўзбраенне, педагогі вучаць маладое пакаленне, урачы аднаўляюць здароўе і сілы нашых воінаў… Беларускі селянін! Беларускі рабочы!.. Магутнымі партызанскімі ўдарамі дапамагайце Чырвонай Арміі!..»^[773]

Заседание Всеславянского комитета. Сидит слева от выступающего председатель белорусской секции комитета вице-президент АН БССР народный писатель Беларуси Я. Колас, стоит справа командир Минского партизанского соединения Герой Советского Союза генерал-майор В. И. Козлов. 1944 г.

Представители белорусской интеллигенции участвовали в массовых «профессиональных» акциях союзного масштаба: антифашистских митингах учителей, работников литературы и искусства и др.^[774]

Вице-президент Академии наук БССР народный писатель Беларуси Якуб Колас возглавил белорусскую секцию Всеславянского комитета, образованного 5 октября 1941 г. с целью объединения славянских государств в антифашистской борьбе. В период с августа 1941 г. по апрель 1944 г. комитетом было организовано в г. Москве семь Всеславянских антифашистских митингов, в которых принимали участие представители белорусского народа. Главным редактором печатного органа Всеславянского комитета – ежемесячного журнала «Славяне» (выходил с июня 1942 г.) являлся секретарь ЦК КП(б)Б по пропаганде Т. С. Горбунов^[775].

ЦК КП(б)Б совместно с Московским горкомом ВКП(б) с 5 июня по 5 октября 1943 г. организовал 42 встречи трудящихся г. Москвы с прославленными белорусскими партизанами. Во встречах участвовали: Герои Советского Союза Ф. И. Павловский, В. И. Козлов и В. Е. Лобанок, будущие Герои Советского Союза В. 3. Корж, Р. Н. Мачульский, М. Ф. Шмырёв, старейшие белорусские партизаны 99-летний В. И. Талаш и 92-летний Н. М. Шешко и др.^[776]

Под организационным и политическим руководством республиканских партийных и советских структур белорусы были массово вовлечены в широко распространившиеся в СССР патриотические движения, главной целью которых было оказание всемерной помощи фронту. Так, 2 октября 1942 г. ЦК КП(б)Б принял постановление о постройке «по инициативе трудящихся БССР» танковой колонны «Советская Белоруссия» и образовал специальную комиссию ЦК для организации массового сбора материальных средств, в том числе среди партизан и населения партизанских зон Беларуси^[777]. В начале 1943 г. проводился сбор средств на постройку бронепоезда «Советская Белоруссия».

П. Мальцев. Плакат «Усилим фронт народной обороны…». 1941 г.

10 марта 1943 г. в «Правде» было опубликовано письмо И. В. Сталину за подписями первого секретаря ЦК КП(б)Б П. К. Пономаренко, председателя СНК И. С. Былинского и председателя Президиума Верховного Совета БССР Н. Я. Наталевича, в котором руководители Беларуси доложили, что «воодушевленный победами Красной Армии белорусский народ» – труженики советского тыла и партизаны – «активно участвует в патриотическом движении в нашей стране по сбору средств в фонд обороны Родины». К этому времени белорусы внесли в Госбанк на строительство самолетов и бронепоездов «Советская Белоруссия» 5 394 342 руб. Сбор средств продолжался^[778]. В этой кампании участвовали даже белорусские детские дома, организованные в глубоком тылу для детей, эвакуированных в составе пионерских лагерей и дошкольных детских учреждений. Так, детдом в райцентре Ичалки Мордовской АССР, старшие воспитанники которого оказывали постоянную помощь в сельскохозяйственных работах, посещали военные госпитали, вели переписку с фронтовиками и партизанами, активно сдавали нормы на получение оборонных значков, внес в фонд обороны 9240 руб., получив в ответ благодарственную телеграмму от И. В. Сталина^[779].

По мере освобождения территории БССР знаменитый лозунг «Всё для фронта! Всё для победы!» не только не потерял своей актуальности, но еще теснее сплотил белорусский народ. В сложнейших условиях военного 1944 г. белорусами было перечислено в фонд обороны 33 млн руб. деньгами и более 17 млн руб. облигациями государственных займов^[780].

В рядах белорусского отряда тружеников советского тыла, приближавших победу, достойное место занимали деятели науки, образования и культуры. По неполным данным, в восточных регионах Советского Союза работали около 100 академиков и членов-корреспондентов Академии наук БССР, докторов и кандидатов наук, более 400 белорусских артистов, около 50 художников, 22 композитора^[781].

Согласно решению Совета по эвакуации при СНК СССР, академики и члены-корреспонденты АН БССР должны были быть сконцентрированы в г. Ташкенте, однако в связи с выездом из г. Минска в основном в индивидуальном порядке они оказались в разных населенных пунктах тыловых районов СССР. Наибольшая группа в составе 10 академиков под руководством вице-президента академии С. М. Липатова все-таки прибыла в г. Ташкент и приступила к работе на научных базах Узбекского филиала АН СССР и Среднеазиатского государственного университета^[782]. Президиум АН БССР во главе с президентом К. В. Горевым обосновался в г. Казани. Ученые академии начали работать также в АН СССР, в МГУ и других вузах Москвы, Куйбышева, Новосибирска, Алма-Аты^[783].

Облигации военных займов

31 января 1942 г. СНК и Бюро ЦК КП(6)Б приняли постановление «О работе Академии наук БССР», которым было решено созвать научную сессию академии для обсуждения задач белорусской интеллигенции в дни войны, вопросов восстановления промышленности и сельского хозяйства Беларуси и др.

Сессия Академии наук БССР состоялась 12–13 марта 1942 г. в г. Казани. Для участия в ней собрались 14 действительных членов и членов-корреспондентов академии. Выступления показали, что практически все эвакуированные сотрудники «в результате гостеприимства и поддержки со стороны руководящих работников братских союзных республик» смогли возобновить свои исследования и скоординировать их исходя из военных задач. 29 ноября 1942 г., уже в г. Ташкенте, куда переместился из г. Казани Президиум АН БССР, начала работу вторая военная сессия академии, на которой белорусские ученые представили свыше 25 работ, подготовленных во время войны^[784]. Все эти работы, а также последующие исследования имели большое значение для обороны, народного хазяйства, образовательной и политико-просветительской сфер.

По Отделению технических наук довоенный директор Института химии АН БССР член-корреспондент Б. В. Ерофеев, который в начале эвакуации заведовал кафедрой химии Куйбышевского педагогического института, затем стал заместителем начальника Всесоюзного научно-исследовательского института авиационных материалов, разработал новый способ получения из ацетилена ароматических соединений для производства синтетического бензина и использования их во взрывчатых веществах; он же участвовал в разработке производства прозрачной брони из оргстекла для самолетов, за что в 1946 г. был удостоен Сталинской премии. Белорусские ученые совместно с Московским автозаводом разработали технологию получения смазочных материалов, заменяющих материалы, изготовленные из нефти. Член-корреспондент В. Е. Раковский изобрел простой и общедоступный способ получения активированного угля для противогазов. Член-корреспондент А. М. Розин достиг больших успехов в изучении редких элементов горных пород Урало-Волжского региона, которые были необходимы в производстве высококачественной стали. Действительный член АН БССР Н. С. Акулов создал конструкцию прибора, позволявшего в полевых условиях определять состав руды, что значительно ускорило обработку данных геологических разведок.

Участники сессии Академии наук БССР. Казань, март 1942 г.

Напряженно трудились специалисты Отделения естественных наук. Так, член-корреспондент Д. М. Голуб в Иркутском мединституте выполнил работу по восстановлению целостности нервов при их серьезных ранениях, испытал свой метод и получил положительные результаты. Академик

А. Я. Прокопчук исследовал в г. Сталинабаде (ныне г. Душанбе) проблему профилактики и лечения гнойных повреждений кожи в условиях боевых действий и организовал лабораторию по производству ценных лекарственных препаратов. Список подобных достижений можно продолжить. Таким образом, в том, что в годы войны 73 % раненых советских воинов вернулись в строй и продолжали громить врага, есть немалая заслуга белорусских ученых-медиков.

По Отделению сельскохозяйственных наук исследования академиков С. М. Липатова в Среднеазиатском государственном университете в г. Ташкенте и Т. Н. Годнева в Свердловском сельскохозяйственном институте позволили увеличить производство каучука для нужд обороны. По заданию Наркомата обороны СССР военные специалисты разработали с участием С. М. Липатова метод использования жмыха в качестве основы для пропитки защитных тканей. Группа белорусских ученых под руководством академика А. Р. Жебрака во Всесоюзной сельскохозяйственной академии имени К. А. Тимирязева успешно работала над селекцией и выведением новых сортов пшеницы. Академик О. К. Кедров-Зихман в г. Омске изучал пути более интенсивного использования отходов промышленности в сельскохозяйственном производстве. Действительный член АН БССР Е. К. Алексеев разработал метод естественной сушки сахарной свеклы без потери ее сахаристости, что дало возможность организовать круглогодичную работу сахарных заводов. В 1943 г. ученые Отделения работали над выведением специальных сортов озимой и яровой пшеницы для Беларуси, конструировали сеялки для узкорядного посева сельскохозяйственных культур и почвообрабатывающие машины облегченного типа для освобожденных районов БССР^[785].

Историки Отделения общественных наук в 1942 г. подготовили первый том многотомной истории БССР, приступили к написанию второго тома, а также к совместной работе с узбекскими учеными по созданию трехтомника «История народов Узбекистана»^[786].1943 год стал особенно плодотворным в отражении исторических тем, отвечавших требованиям времени. Академик В. Н. Перцев подготовил труды «Фашизм и средневековье», «Пруссия до ее завоевания немцами», «Александр Невский», «Дмитрий Донской»; академик

В. И. Пичета – «Борьба русского народа с шведско-немецкой агрессией в ХІІ-ХІІІ веках», «Борьба славян с немецкой агрессией в Х-ХІІ веках». Академик К. М. Мицкевич (Я. Колас) написал работу «Вековая дружба белорусского и русского народов и их совместная борьба против немецких захватчиков». Филологи члены-корреспонденты М. Т. Лыньков, К. К. Атрахович (К. Крапива) и другие изучали деятельность вдающихся представителей белорусской культуры прошлого и настоящего, готовили монографии о белорусах – героях войны.

К началу 1943 г. 50 академиков, членов-корреспондентов, профессоров, старших научных работников АН БССР трудились в городах Ташкенте и Самарканде^[787]. 15 академиков и членов-корреспондентов вели исследования в г. Москве, в том числе президент академии К. В. Горев. В апреле 1943 г. основной состав АН БССР полностью перебазировался в г. Москву. К концу 1943 г. здесь действовали 124 научных работника, в том числе 20 академиков, 19 членов-корреспондентов, 64 старших и более 20 младших научных работников. Для исследовательской работы использовались площади Московского торфяного института, Московского химико-технологического института имени Д. И. Менделеева, Всесоюзной сельскохозяйственной академии имени К. А. Тимирязева, других научных учреждений и учебных заведений^[788].

В январе 1944 г. за достигнутые в период Великой Отечественной войны результаты в различных областях научной деятельности группа выдающихся белорусских ученых получила высокие правительственные награды: орденов Ленина были удостоены академики Н. М. Никольский и В. Н. Перцев, орденов Трудового Красного Знамени – академики Т. Н. Годнев, А. Р. Жебрак, О. К. Кедров-Зихман, В. А. Леонов, А. Я. Прокопчук, члены-корреспонденты Д. М. Голуб, Н. Ф. Ермоленко, профессор Т. И. Ломтев^[789].

Нельзя не вспомнить о неординарных военных судьбах репрессированных ученых из Беларуси, которые, невзирая на обстоятельства, проявили гражданское мужество и также внесли свой вклад в победу над врагом. Известный геолог академик АН БССР Г. И. Горецкий в 1930 г. был незаконно репрессирован, лишен звания академика и приговорен к 10 годам лагерей, досрочно освобожден в 1934 г., но в 1937 и 1938 гг. вновь дважды арестован. Война застала его работником инженерно-геологических экспедиций Беломорстроя и Туломстроя ГУЛАГ НКВД СССР. Как крупный специалист в своей области Г. И. Горецкий был назначен главным геологом Главоборонстроя на оборонных работах под Москвой и Ленинградом, с 1943 г. он занимал должность заместителя главного геолога в организациях Гидропроекта. (Полностью ученый был реабилитирован только в 1958 г., а восстановлен в звании академика в 1965 г.)^[790] Ряд репрессированных до войны представителей белорусской интеллигенции работали в системе ГУЛАГа на Севере, в Сибири, на Дальнем Востоке, в Казахстане. Только из состава АН БССР это были историки академики В. А. Сербента и С. Ю. Матулайтис, член-корреспондент С. X. Агурский, профессор М. А. Поташ, археограф и источниковед Д. И. Довгялло, доцент К. И. Кернажицкий и др.^[791]

В эвакуации возобновили работу два белорусских вуза. Многие преподаватели и студенты флагмана высшей школы республики – Белорусского государственного университета (БГУ) – вступили в начале войны в армию, стали партизанами и подпольщиками. Другие оказались в эвакуации в городах Саратове, Казани, Молотове, Ижевске, Свердловске, Нижнем Тагиле, Ташкенте, где продолжали педагогическую деятельность и учебу. 10 июня 1942 г. СНК БССР принял постановление «О Белорусском государственном университете», согласно которому было решено воссоздать его в г. Ташкенте^[792]. Однако практическое решение вопроса затянулось более чем на год в связи с резким обострением обстановки на фронте. БГУ возобновил свою деятельность с октября 1943 г. в подмосковном поселке Сходня. Ректором вуза остался П. П. Савицкий, занимавший эту должность до войны. На 1 марта 1944 г. в БГУ работали 7 факультетов, на которых обучалось 289 человек, большинство которых представляла молодежь, эвакуированная из Беларуси. Помимо учебного процесса, преподаватели и студенты занимались научной работой народнохозяйственного значения. В августе того же года университет реэвакуировался в г. Минск.

25 июня 1942 г. СНК БССР принял постановление о восстановлении в г. Пензе Белорусского государственного медицинского института^[793]. Но так же, как и в случае с БГУ, это событие в то время не состоялось. Только в марте 1943 г. окончательным местом работы вуза был определен г. Ярославль, где усилиями Наркомздрава БССР были собраны 96 крупных белорусских медиков, прибывших из Саратова, Новосибирска, Иркутска, Ташкента, Сталинабада и других городов: академики АН БССР В. А. Леонов, А. Я. Прокопчук; профессора Е. В. Корчиц, В. В. Космачевский, Б. И. Трусевич, С. М. Мелких, Д. М. Голуб и М. А. Хазанов, доцент Т. В. Бирич и др. Возглавил институт профессор 3. К. Могилевчик^[794]. Клинической базой стали учреждения здравоохранения г. Ярославля. Еще до официального открытия вуза его преподаватели начали выезжать с лекциями и консультациями во многие районы Ярославской области. Занятия начались в октябре 1943 г., на пяти курсах числилось свыше 800 студентов, в том числе 100 человек, эвакуированных из Беларуси^[795]. В конце учебного года состоялся первый выпуск 47 врачей. А в октябре 1944 г. белорусский коллектив института переехал в освобожденный Минск, оставив после себя прочную базу, на которой был открыт Ярославский государственный медицинский институт.

На Урале находились в эвакуации медицинский, ветеринарный, педагогический, учительский институты из г. Витебска, педагогический и учительский институты из г. Могилева, Белорусская сельхозакадемия из г. Горки Могилевской области, Гомельский лесотехнический институт. Все они были слиты с местными вузами. Так, Витебский ветеринарный институт работал в составе Троицкого ветеринарного института. Гомельский лесотехнический институт со всем профессорско-преподавательским составом, библиотекой, учебно-лабораторной базой вошел в состав Уральского лесотехнического института в г. Свердловске^[796], а один из преподавателей – А. К. Лобасёнок – ушел на производство и стал директором энерголесокомбината в г. Серов Свердловской области^[797]. Свыше 30 преподавателей Гомельского педагогического института имени В. П. Чкалова трудились в Кирове, Омутнинске, Зуевке, Котельниче, Шабалино, Оричах Кировской области^[798]. В Кировской области находился и Гомельский учительский институт. Оба гомельских вуза соединились с учительским институтом в г. Омутнинске.

По вызову ЦК КП(б)Б лучшие национальные творческие силы с начала 1942 г. начали стягиваться в г. Москву. Народный писатель БССР Я. Колас сообщил из г. Ташкента своему коллеге Я. Мавру в г. Алма-Ату 15 января 1942 г.: «Получил телеграмму… Смысл такой – в Москве собираются белорусы для большой работы… Телеграмму посылает тов. Пономаренко. 18 января еду… О тебе буду говорить. Возможно, что и ты будешь позван… От сына вестей нет. Болит о нем сердце (старший сын Я. Коласа Юрий Мицкевич погиб на фронте. – Авт.). Но надо верить в лучшее, быть готовым и к худшему… много нам предстоит трудностей, но самое важное – очутиться на родной земле. Засучим свои стариковские рукава и примемся за дело. А дела много-много. В этом созидательном деле забудутся наши тяжелые дни, и мы будем счастливы увидеть обновленной нашу страну…»^[799]

Вскоре обозначились первые видимые результаты. В г. Москве во Всесоюзном комитете по делам искусств состоялось совещание белорусских писателей, после которого К. Крапива, К. Чорный, П. Бровка, П. Глебка приступили к созданию пьес военной тематики. Был сдан в печать сборник стихов народного писателя БССР Я. Коласа, о чем он сообщил в уже упомянутом письме: «Здесь (в Ташкенте. – Авт.) я написал довольно много. Собираюсь издать сборничек под названием “Голос земли”. Редактор и главный переводчик – Сергей Городецкий…»^[800] Сборник был издан на русском языке в ноябре 1942 г., а в 1943 г. вышел на белорусском языке в издательстве ЦК КП(б)Б «Совецкая Беларусь». Под этим названием возобновило свою деятельность в г. Москве в декабре 1942 г. довоенное Государственное издательство БССР. В 1943 г. им было выпущено 62 наименования изданий различного содержания: 10 номеров «Блокнота агитатора-партизана», брошюры с выступлениями И. В. Сталина, П. К. Пономаренко, с биографиями белорусов – Героев Советского Союза, произведениями Я. Купалы, Я. Коласа, М. Танка, П. Панченко, А. Кулешова и др. Были изданы также художественные плакаты и открытки на военную тему, подготовлены 7 учебников для белорусских школ^[801].

Военные произведения ряда белорусских писателей вышли в переводе на русский язык также в центральных союзных издательствах. Так, в 1942 г. Воениздат выпустил сборник «За Советскую Белоруссию» со стихами известных белорусских авторов, в 1943 г. издательство газеты «Правда» – сборник рассказов М. Лынькова «Васильки», «Молодая гвардия» – сборник стихов А. Астрейко «Звездной дорогой», Государственное издательство художественной литературы – сборник рассказов П. Бровки «К родным берегам», а также избранные произведения Я. Купалы в переводах М. Горького, В. Брюсова, М. Исаковского, А. Суркова и др.^[802]

Репрессированные до войны мастера белорусской литературы, к примеру поэты С. Граховский, А. Звонак и другие, находясь в лагерях ГУЛАГа в Сибири, на Севере, Дальнем Востоке, в Казахстане, также старались быть полезными сражающейся стране своим творчеством патриотического содержания^[803].

К весне 1942 г. были воссозданы Союз советских художников БССР под председательством скульптора А. В. Трубе и Союз советских композиторов БССР во главе с А. В. Богатырёвым. А. В. Грубе и скульптора М. Керзина включили от Беларуси в состав Президиума Оргкомитета Союза советских художников.

Сотрудничали в «Окнах ТАСС», других центральных изданиях белорусские художники П. Н. Гавриленко и Е. Е. Красовский, проживавшие в г. Новосибирске. Там они участвовали со своими произведениями военной тематики в выставке, организованной областным отделом искусств. Довоенный директор Витебского художественного училища Л. М. Лейтман написал несколько десятков акварелей на тему Московской битвы и осенью 1942 г. показал их на персональной выставке, устроенной в г. Москве Оргкомитетом Союза советских художников. Как было отмечено на одном из заседаний СНК БССР, пейзажист В. М. Кудревич, живя в колхозе под г. Новокузнецком, работая летом сторожем, а зимой – пожарным, «сидя на каланче, чинил сбрую и писал пейзажи», которые пересылал в г. Москву^[804]. Но и на сибирской земле труд этого замечательного художника был вскоре оценен: летом 1943 г. в г. Кемерово открылась его персональная выставка, представившая 65 пейзажей, написанных в эвакуации^[805].

И. О. Ахремчик. Лицо врага. 1941 г.

Пример В. М. Кудревича, вынужденного поначалу сторожить колхозное имущество, был не единичным в среде интеллигенции. Помимо рабочих и инженерно-технических работников промышленных предприятий, тружеников сельского хозяйства, по своей довоенной специальности смогли устроиться на службу в основном только медики, учителя, врачи, бухгалтеры, партийные и советские работники. Другим пришлось кардинально сменить профиль работы. Так, преподаватель Минского музыкального техникума пианист Е. Л. Жив работал бригадиром на уборке хлопка в Узбекистане. Журналистка газеты «Сталинская молодежь» Л. Д. Розман стала лаборантом на военном заводе в г. Свияжск в Татарии. Сотрудница Государственной картинной галереи БССР Е. В. Аладова поначалу окончила курсы шоферов в г. Саратове и возила на грузовике с рыбозавода мороженую рыбу^[806]. Поэт Г. М. Каменецкий вспомнил занятие своих молодых лет и работал в г. Бугуруслане парикмахером^[807].

Со временем положение изменилось. Как уже упоминалось, лучшие белорусские творческие силы из числа эвакуированных, фронтовиков и партизан постепенно были отозваны в г. Москву и сконцентрированы на решении большого комплекса политико-пропагандистских и просветительских задач, которые в условиях военного времени играли особую роль. В июне 1943 г. здесь уже работали 11 художников и скульпторов: П. Н. Гавриленко (был назначен начальником отдела изобразительного искусства Управления по делам искусств СНК БССР), Е. А. Зайцев, А. К. Глебов и А. О. Бембель (находились в распоряжении БШПД), Е. Е. Красовский (заведующий художественным отделом издательства «Совецкая Беларусь»), И. О. Ахремчик (работал в редакции газеты «Совецкая Беларусь»), Л. С. Бойко (трудился в газете-плакате «Раздавім фашысцкую гадзіну») и др.^[808]

П. Н. Гавриленко. Прорыв. 1942 г.

К концу 1943 г. белорусские художники и скульпторы создали около 200 новых работ, которые были представлены во многих художественных экспозициях 1941–1943 гг. и последующих военных лет: «Художники Куйбышева в дни Великой Отечественной войны», «Художники Сибири», «Художники Свердловска», в московском Центральном Доме Красной Армии, на Всесоюзной выставке «Великая Отечественная война в произведениях советских художников и скульпторов», открывшейся 7 ноября 1942 г. в Третьяковской галерее Москвы, и др.^[809]

Многие белорусские художники были награждены орденами и медалями, а И. О. Ахремчик, Е. А. Зайцев и В. М. Кудревич в годы войны стали заслуженными деятелями искусства БССР.

Летом 1942 г. более 20 белорусских архитекторов были включены в созданную при СНК БССР специальную орггруппу, которая в мае 1943 г. трансформировалась в архитектурно-планировочную мастерскую во главе с известным советским архитектором профессором И. Г. Лангбардом, автором проектов многих зданий довоенного г. Минска. Одновременно белорусское правительство приняло постановление «О Союзе советских архитекторов БССР», которым констатировало восстановление этой творческой организации и поставило перед ней в качестве первоочередных задачи подобрать типовые проекты и создать эскизы жилых и общественных зданий для городской и сельской местности, а также «организовать работу по проектированию памятников героям Отечественной войны»^[810]. Союз возглавил известный белорусский архитектор В. А. Король, вызванный в г. Москву из г. Самарканда, где он руководил Среднеазиатским художественным училищем.

В 1941–1943 гг. белорусские композиторы Е. К. Тикоцкий, А. В. Богатырёв, И. И.Любан, Г. К. Пукст, А. К. Клумов, Н. И. Аладов, С. В. Полонский и другие создали более 200 произведений различных жанров и самой широкой тематики^[811]. К примеру, в начале 1942 г. заслуженный артист БССР композитор А. К. Клумов, композитор М. С. Вайнберг и поэтесса Э. Огнецвет сообщили в ЦК КП(б)Б из г. Ташкента, что по заказу узбекского правительства заканчивают музыкальную драму «Меч Узбекистана» и приступили к созданию «белорусской народной музыкальной драмы, которую мы жаждем закончить и поставить ко времени изгнания врага с нашей родной земли»^[812]. КомпозиторА. В. Богатырёв создал кантату на текст известного казахского поэта Джамбула «Защитникам Ленинграда»^[813].

Многие профессора и доценты Белорусской государственной консерватории применили свои знания и опыт в Саратовской консерватории: заслуженные деятели искусств БССР профессора Г. К. Поповицкий и П. И. Тихонов, профессор А. К. Власов, заслуженные артисты БССР доценты М. А. Бергер, А. Н. Амитон, А. Л. Бессмертный. В Средней Азии работали профессор И. А. Мусин, доцент Б. С. Смольский и др.^[814]

Театральная сеть Беларуси сильно пострадала в 1941 г. Смогли эвакуироваться полностью труппы только трех из девяти театров республиканского значения и два музыкальных коллектива из шести довоенных коллективов Белгосфилармонии и Белгосэстрады. Некоторые коллективы были представлены в советском тылу отдельными артистами, выехавшими на восток самостоятельно.

Трем сохранившимся театрам удалось эвакуироваться благодаря тому, что война застала их на гастролях в относительно безопасных на тот момент районах. Первый Белорусский государственный ордена Трудового Красного Знамени драматический театр (БГТ-1, ныне Национальный академический театр имени Я. Купалы), выступавший в г. Одессе, выехал оттуда в г. Томск, где практически сразу возобновил свою деятельность на сцене местного драматического театра. В эвакуации БГТ-1 осуществил постановку 25 спектаклей, из них 14 новых^[815], из которых особым успехом пользовался «Парень из нашего города» К. Симонова (режиссер К. Санников). Театр также восстановил девять своих лучших довоенных спектаклей, среди них «Кто смеется последним» К. Крапивы, «Платон Кречет» и «В степях Украины» А. Корнейчука, «Скупой» Ж.-Б. Мольера. С большим успехом играли народные артисты БССР Г. Глебов, И. Жданович, В. Владомирский, заслуженные артисты БССР Л. Ржецкая, Л. Рахленко и многие другие. Театр дал также около 1000 гастрольных спектаклей и концертов в Томской и Новосибирской областях, его фронтовая концертная бригада в 1943 г. выступала перед бойцами Калининского фронта и населением первых освобожденных районов Беларуси.

Витебский Второй Белорусский государственный драматический театр (БГТ-2), выступавший накануне войны с гастролями в г. Петрозаводске, был вывезен в г. Свердловск, затем переведен в г. Уральск, где на сцене Казахского музыкально-драматического театра быстро восстановил довоенный репертуар и закончил работу над пьесой «Нестерка» В. Вольского с народным артистом БССР А. Ильинским в главной роли. Эта постановка на долгие годы стала «визитной карточкой» театра. С 1943 г. БГТ-2 работал в г. Орехово-Зуево Московской области. В эвакуации театр поставил 14 новых пьес русских и белорусских авторов как военно-патриотического содержания – «Фронт» А. Корнейчука, «Нашествие» Л. Леонова, «Русские люди» К. Симонова, «Проба огнем» К. Крапивы, «Заложники» А. Кучера, так и классических – А. Островского и М. Горького. БГТ-2 дал за время эвакуации более 600 шефских спектаклей и концертов в частях Красной Армии и госпиталях, а в степях Западного Казахстана показывал свое искусство труженикам сельского хозяйства^[816].

Минский Государственный еврейский театр БССР, гастролировавший накануне войны в г. Витебске, успел выехать в г. Новосибирск. На сцене Новосибирского театра юных зрителей артисты возобновили довоенные постановки, показали три новых пьесы, в том числе «Тевье-молочник» по циклу рассказов Шолом-Алейхема в постановке заслуженного артиста БССР М. Сокола.

Из восьми областных театров Беларуси частично сохранились коллективы лишь трех. Гомельский областной драмтеатр в начале войны еще успел вернуться в родной город с гастролей в г. Бобруйске. Затем многие артисты эвакуировались в г. Тамбов, где совместно с коллегами из других театральных коллективов БССР и РСФСР начали выступать в составе фронтовой театральной бригады под руководством директора Белгосфилармонии Г. П. Прагина при Политуправлении Западного, позднее – 3-го Белорусского фронта^[817].

К середине 1942 г. бригада дала свыше 650 концертов и за свои творческие успехи была переименована во Фронтовой театр^[818].

Могилевский областной драмтеатр война застала на гастролях в г. Белостоке. Некоторым артистам удалось самостоятельно выбраться в советский тыл. Со временем с ними была установлена связь, и в начале 1943 г. они начали работать во Фронтовом театре.

Два полностью сохранившихся музыкальных коллектива Белгосэстрады и Белгосфилармонии работали как гастрольные. Оба они были из г. Белостока: Государственный джаз-оркестр БССР под управлением Э. Рознера и Белорусский государственный ансамбль песни и танца под художественным руководством Н. Соколовского. Последний гастролировал в крупнейших промышленных районах Сибири и Урала, в Средней Азии, в июле-августе 1943 г. выступал в г. Москве, с декабря 1943 г. – в освобожденных районах Беларуси. Всего в течение 1942–1943 гг. коллектив дал 506 концертов, которые увидели около 400 тысяч зрителей ^[819].

Артисты Государственного ордена Ленина Большого театра оперы и балета БССР, труппа которого не смогла коллективно выехать из г. Минска, работали в театрах городов Алма-Аты, Свердловска, Молотова, Москвы. 31 января 1942 г. Бюро ЦК КП(б)Б приняло постановление о восстановлении основного творческого коллектива театра^[820]. К весне 1942 г. по всем тыловым районам удалось собрать значительную часть довоенной труппы, в том числе приму театра народную артистку СССР Л. Александровскую, работавшую в г. Алма-Ате, артистов Р. Млодек, Л. Алексееву, И. Болотина, С. Друкер, И. Муромцева и др. В качестве сценической площадки была задействована сцена драматического театра в г. Горьком (ныне г. Нижний Новгород). Здесь композитор Е. Тикоцкий начал работу над новой оперой «Алеся» (либретто П. Бровки), написал 11 песен для сольного и хорового исполнения на стихи ведущих белорусских поэтов, А. Клумов создал оперетту «Любовь и ненависть» (либретто И. Рубинштейна). В 1943 г. белорусский театр оперы и балета перебрался в г. Ковров Владимирской области, где начал выступать впомещении клуба «Металлист», полностью предоставленного в распоряжение белорусских артистов.

Л. П. Александровская выступает перед танкистами одной из частей Калининского фронта. 1942 г.

Представители белорусской творческой интеллигенции являлись не только непременными участниками, но и инициаторами литературных и музыкальных вечеров, других культурно-массовых мероприятий. В начале сентября 1942 г. в г. Москве, в театре парка в Сокольниках состоялся вечер белорусской литературы с участием К. Крапивы, К. Чорного, М. Танка, М. Машары, на котором артисты московских театров и русские писатели читали произведения Я. Купалы, Я. Коласа, П. Панченко, П. Глебки, П. Бровки^[821]. 1 июля 1943 г. Союзом советских писателей СССР, Союзом советских писателей БССР и АН БССР был организован вечер памяти трагически погибшего Я. Купалы^[822]. В 1942–1943 гг. в концертном зале имени П. И. Чайковского, Музыкальном театре имени К. С. Станиславского и В. И. Немировича-Данченко состоялись концерты белорусского искусства^[823].

Одним из значительных результатов деятельности белорусской научной и творческой интеллигенции в советском тылу стала организация первых мероприятий по увековечению памяти защитников Отечества и жертв Великой Отечественной войны путем формирования национальных архивных и музейных собраний. В декабре 1941 г. по решению ЦК ВКП(б) была учреждена Комиссия по истории Великой Отечественной войны при Президиуме Академии наук СССР под руководством начальника управления пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) профессора Г. Ф. Александрова. В состав этой комиссии был включен первый секретарь ЦК КП(б)Б П. К. Пономаренко. Аналогичные комиссии действовали «при ЦК нацкомпартий»^[824], краевых и областных комитетах ВКП(б), других гражданских и военных структурах.

2 июня 1942 г. решение о создании республиканской Комиссии по сбору документов и материалов Отечественной войны принял ЦК КП(б)Б. В рабочий аппарат Комиссии под председательством секретаря ЦК по пропаганде Т. С. Горбунова привлекли лучшие кадры находившихся в эвакуации белорусских историков, литераторов, журналистов, педагогов, в частности группу научных работников АН БССР во главе с академиком А. М. Панкратовой^[825]. Главным источником поступления документов и материалов были командировки сотрудников комиссии в воинские части, партизанские формирования, на эвакуированные в советский тыл белорусские предприятия.

На основе первых собранных материалов удалось выпустить ряд изданий: брошюру «Героі Савецкага Саюза» с очерками о первых белорусах, удостоенных в ходе войны этого высокого звания (1942 г.); три сборника документов и материалов о злодеяниях оккупантов: «Нічога не забудзем, нічога не даруем», «Дакументы аб зверствах нямецкіх акупантаў на Беларусі», «Пісьмы з нямецкага рабства»; а также сборник «Беларусь была і будзе савецкай. Першы і другі мітынгі прадстаўнікоў беларускага народа» (1943 г.).

В ноябре 1942 г. комиссия впервые показала свою работу в музейном варианте – на выставке «Белоруссия живет, Белоруссия борется», открывшейся в здании Государственного исторического музея Москвы (ГИМа).

Достижения комиссии были представлены на конференции историков-архивистов СССР, посвященной 25-летию ленинского Декрета о централизации архивного дела, которая открылась в Москве 1 июня 1943 г.

Комиссия стала первым национальным специализированным учреждением по сбору, хранению, научной обработке и использованию документальных, изобразительных и вещевых памятников истории Беларуси периода Великой Отечественной войны. В апреле 1944 г. ее сотрудники перебрались в освобожденный г. Гомель, в июле того же года – в г. Минск, где в 1946 г. завершили свою работу, собрав, среди прочего, около 18 тыс. документов и материалов, 2570 фотографий и рисунков, стенограмм беседе 170 командирами партизанских формирований и рядовыми партизанами. Скомплектованные комиссией фонды и библиотека были переданы в архив Института истории партии при ЦК КП(б)Б (ныне Национальный архив Республики Беларусь) и Архив КГБ БССР. Часть фондов (в основном экспозиция выставки «Белоруссия живет») составила основу собрания Белорусского государственного музея истории Великой Отечественной войны.

Решение о создании музея на базе упомянутой выставки было принято Бюро ЦК КП(б)Б 30 сентября 1943 г. Музей, постоянно пополняясь, работал в помещении ГИМа до сентября 1944 г., затем был перевезен в г. Минск и 22 октября того же года открыт для посетителей.

Накануне и в ходе освобождения территории Белорусской ССР ЦК КП(б)Б, Совнарком и Президиум Верховного Совета БССР активизировали практику обращений к белорусскому народу с призывом мобилизовать все силы и средства для окончательного разгрома врага. Такие обращения последовали 6 февраля, 1 мая, 29 сентября 1943 г. Все документы широко обсуждались на партийных, комсомольских, общих собраниях коллективов эвакуированных белорусских предприятий, личного состава партизанских формирований, на митингах в населенных пунктах партизанских зон.

31 декабря 1943 г. сотрудники СНК, ЦК КП(б)Б и Президиума Верховного Совета прибыли в пригород г. Гомеля – Ново-Белицу, где оставались вплоть до освобождения г. Минска. Их возвращение совпало с событием большого общественно-политического значения – 25-й годовщиной образования БССР^[826]. Непосредственно в день юбилея, 1 января 1944 г., руководство республики обратилось с посланием к белорусскому народу: «Братья и сестры! Воины Красной Армии, партизаны и партизанки, рабочие, крестьяне и интеллигенты, славные сыны и дочери белорусского народа!.. В этот знаменательный день Президиум Верховного Совета, Совет Народных Комиссаров Белорусской ССР и Центральный Комитет Коммунистической партии (большевиков) Белоруссии шлют Вам слова сердечного привета и обращаются с боевым призывом… Гитлеровские полчища поставили своей целью уничтожить белорусский народ, его государственную независимость и национальную культуру… Но этому никогда не бывать!.. Сотни тысяч сынов и дочерей Белоруссии вместе с русскими, украинцами и другими братскими народами Советского Союза героически сражаются на фронтах Великой Отечественной войны, отдают все силы делу окончательного разгрома гитлеровских полчищ… Рабочие и работницы фабрик и заводов, эвакуированных в глубь страны, неустанно куют оружие для фронта, для нашей победоносной Красной Армии. Колхозники и колхозницы освобожденных от немецких оккупантов районов снабжают Красную Армию и страну продовольствием. Белорусская интеллигенция отдает все силы и знания для священной борьбы с врагом. С невиданной силой разгорелась всенародная партизанская война в тылу гитлеровских орд на временно захваченной ими белорусской земле…

Президиум Верховного Совета Белорусской ССР, Совет Народных Комиссаров БССР и Центральный Комитет КП(б) Белоруссии призывают Вас еще больше напрячь силы и волю для достижения нашей победы над немецко-фашистскими оккупантами.

Воины Красной Армии-белорусы! Беспощадно мстите гитлеровцам за страдания и муки, которые принесли они нашему народу… гоните их прочь с нашей советской земли.

Славные наши партизаны и партизанки!.. Поднимайте всех советских людей на вооруженную борьбу против гитлеровцев, всемерно усиливайте помощь наступающей Красной Армии, громите тылы и штабы врага, спасайте советских людей от истребления и угона их на каторгу в Германию…

Рабочие заводов и фабрик, эвакуированных из Белоруссии! Работайте еще лучше, напряженнее и производительнее. Давайте больше оружия для нашей доблестной Красной Армии…

Все силы народа на ускорение окончательной победы над врагом…»^[827]

Глава 2 Освобожденная Беларусь в борьбе за восстановление основ экономики и социально-культурной сферы

Последствия нацистской оккупации, открывшиеся на белорусской земле руководящим органам партийно-государственной власти СССР и БССР, советским статистикам и аналитикам, были катастрофическими.

На Советской улице в г. Минске. 1945 г.

Освобожденные местности лежали в руинах, промышленность, сельское хозяйство, учреждения социально-культурной сферы в своем большинстве были уничтожены. Сумма только прямых материальных потерь БССР равнялась 35 бюджетам 1940 года. Фашистами было разрушено, разграблено свыше 10 тыс. промышленных производств, на территории Беларуси на момент освобождения от врага сохранилось только около 15 % довоенных предприятий. Столица республики Минск и такие крупные промышленные центры, как Витебск, Могилев, Гомель, были разрушены на 70–90 %.

В населенных пунктах Беларуси без крова осталось около 3 миллионов человек. В сохранности оказалось лишь немногим более 25 % довоенного жилого фонда городов и райцентров, примерно половина крестьянских жилых домов. Посевная площадь в 1944 г. по сравнению с 1940 г. уменьшилась на 43 %. Хозяйственная деятельность представляла опасность для людей из-за огромного количества мин, боеприпасов, оставленных на белорусской земле военными действиями. Так, лишь в одном Суражском районе Витебской области только за февраль 1944 г. на минах подорвалось около 40 человек. На всей Витебщине в 1944 г. было разминировано более 800 минных полей, обезврежено свыше 1 млн представлявших опасность боеприпасов.

В освобожденном г. Витебске. Июнь 1944 г.

Страшными были общие потери Беларуси в людях. В 1945 г. население БССР (в современных границах) составляло только 6,2 миллиона человек, или около 2/3 довоенной численности. Военная недостача представляла собой около 3,3 миллиона человек. Следует заметить, что в это число входили как погибшие, так и не вернувшиеся из фашистского рабства в Германии, не успевшие реэвакуироваться из других республик СССР, лица, еще не демобилизованные из Краснрой Армии.

Как известно, освобождение Беларуси советскими войсками проходило в два этапа: осенью 1943 – зимой 1944 г. и в ходе операции «Багратион» летом 1944 г. В результате осенне-зимнего наступления 1943–1944 гг. было полностью или частично освобождено 40 районов Витебской, Могилевской, Гомельской и Полесской областей, примерно 1/5 часть территории республики. При этом до июля 1944 г. население многих восточных регионов Беларуси жило и действовало в очень непростых условиях прифронтовой зоны. Тяготы труда и быта людей в освобожденных регионах были чрезвычайными.

Тем не менее нужно было налаживать жизнь: запускать промышленные предприятия, возобновлять работу учреждений, помогать раненым и больным, детям-сиро-там, строить жилье, поднимать транспорт, сельское хозяйство. Население освобожденных районов возвращалось к советскому укладу жизни, в условиях продолжавшейся войны взялось за восстановление разрушенного, налаживание основ существования и быта после изгнания врага. Повсеместно организованные государственной властью люди, получая поддержку и помощь из советского тыла, включались в восстановительные работы, оказывали помощь частям Красной Армии.

Возобновившие свою деятельность местные партийно-государственные органы в конкретной работе руководствовались директивами вышестоящих государственных структур СССР, в частности постановлениями СНК СССР и ЦК ВКП(б) «О неотложных задачах по восстановлению хозяйства в районах, освобожденных от немецкой оккупации» (принято 21 августа 1943 г.) и «О ближайших задачах СНК БССР и ЦК КП(б)Б» (принято 1 января 1944 г.). Высшие органы государственной власти БССР в конце декабря 1943 г., как раз к 25-летнему юбилею Советской Белоруссии, прибыли из г. Москвы в г. Гомель, где продолжили свою деятельность. 31 декабря 1943 г. в Гомеле состоялось торжественное заседание представителей советских, партийных, комсомольских, профсоюзных органов, трудовых коллективов. С докладом о 25-й годовщине Белорусской ССР выступил Первый секретарь ЦК КП(б)Б П. К. Пономаренко. Было принято обращение к белорусскому народу с призывом напрячь все силы для достижения победы в противостоянии с фашистской Германией.

Потребность в руководящих кадрах была очень большой. Поэтому уже в 1943 г. при ЦК КП(б)Б организовали шестимесячные курсы по их подготовке. К концу 1943 г. из тыловых районов СССР удалось отозвать около 1500 руководителей, работавших ранее в Беларуси. По решению ЦК ВКП(б) сюда также в течение осени 1943 г. из числа руководящих кадров РСФСР на различные посты были направлены многие сотни человек^[828]. При создании местных властных структур широко использовались и партизанские кадры.

Восстановленный государственный аппарат БССР в это время уже планировал деятельность на предполагаемо освобожденной всей территории республики. 21–24 марта 1944 г. в г. Гомеле прошла VI сессия Верховного Совета БССР – первая его сессия, проведенная в период Великой Отечественной войны. На сессии присутствовали 220 депутатов Верховного Совета, был обсужден доклад Председателя СНК БССР П. К. Пономаренко, поставленные в нем задачи борьбы против врага, восстановления экономики и культуры БССР. Депутаты утвердили госбюджет республики на 1944 г. Выполняя установки руководящих структур СССР (в целях политического маневрирования в сфере международной дипломатии), сессия также приняла решение о создании в БССР новых наркоматов – иностранных дел и обороны.

В 1944 г., после освобождения всей территории Беларуси, подготовка руководящих кадров была расширена, количество курсов увеличилось. В конце года начались занятия в республиканской школе партийно-советских кадров, в областных партийных школах. В этом же 1944 г. ЦК КП(б)Б направил в регионы Беларуси на партийную и советскую работу 53 тысячи человек, из них более 22 тысяч – партизан и деятелей антифашистского подполья^[829]. Массовой была переброска руководящих кадров из восточных областей БССР в западные. Кадровый контингент Беларуси продолжал пополняться также за счет присланных руководящих партийных и хозяйственных работников из РСФСР, иных союзных республик. Только за осень 1943 – весну 1944 г. по решению ЦК ВКП(б) сюда из РСФСР на различные должности было направлено более 2 тысяч человек.

Господствующее положение в регулировании жизни общества снова, как и до войны, заняли партийные комитеты всех уровней. Система Советов имела подчиненный характер. Именно партийные комитеты налаживали искоренение недостатков в работе учреждений и предприятий, твердое установление общепринятых в тогдашнем советском обществе правил. Централизованно подбирались и расставлялись руководящие кадры, решались все другие вопросы – в промышленности, сельском хозяйстве, социально-культурной сфере. В освобожденных районах восстанавливалась довоенная модель общественного устройства. В 1943–1944 гг. были воссозданы и силовые структуры государственной власти БССР. Указом Президиума Верховного Совета БССР в декабре 1943 г. Наркомат внутренних дел был реорганизован. Вопросами госбезопасности начал заниматься созданный Народный комиссариат государственной безопасности. Соответственно несколько сузились функции НКВД. Восстановился также аппарат прокуратуры. С 1943 г. снова начал действовать Верховный Суд БССР, до отмены военного положения функционировали военные трибуналы, воссоздана система общегражданских судебных органов. Создавались пограничная и таможенная охрана западных рубежей БССР.

В условиях военного времени стала большой потребность в карательно-силовых госструктурах, которые не без успеха вели борьбу с преступностью, дезертирством, элементами, действовавшими в пользу только что изгнанного иноземного врага, остатками коллаборационистских подразделений. Продолжительную борьбу им пришлось выдержать в западных и ряде южных районов Беларуси с формированиями Армии освобождения Литвы («лесными братьями»)^[830], АК и ОУН-УПА.

Одной из важнейших своих задач власти считали выявление немецких агентов и лиц, так или иначе причастных в период оккупации к коллаборации. 5 июля 1944 г. в спецсообщении И. В. Сталину, В. М. Молотову и Г. М. Маленкову Л. П. Берия доводил, что сразу после изгнания гитлеровцев в Беларуси «организованы и приступили к работе районные отделения НКВД и милиция» и «проводится массовая проческа с целью выявления и изъятия вражеской агентуры, диверсантов и предателей»^[831]. В этом советским силовым структурам нередко (особенно в самое первое время после освобождения от фашистов) помогало и население. Вот выдержка из сообщения из г. Бобруйска: «…например, гражданин Старовойтов помог найти начальника бобруйской полиции… Пойман бургомистр Станкевич и руководитель “Союза борьбы против большевизма” Михаил Октан, начальник 2-го отдела полиции – Дрозд. На территории Сычковского сельсовета при помощи двух колхозниц выявлена засевшая в лесу большая группа немцев»^[832].

К 11 июля 1944 г. в г. Минске и Минской области органами НКВД и НКГБ за причастность к активной коллаборации было арестовано 1143 человека.

Государственные структуры провели масштабную работу по мобилизации военнообязанных из освобожденных районов Беларуси в Красную Армию. В конце июля 1944 г. ЦК КП(б)Б и СНК БССР приняли постановление «О мероприятиях по обеспечению проводимой мобилизации граждан 1894–1926 годов рождения». В сжатые сроки проводилась регистрация лиц призывных возрастов, была развернута иная организационная, агитационная работа. Благодаря слаженной работе государственных, военных органов и структур, ярко выраженному патриотизму подавляющего большинства населения мобилизация военнообязанных в областях БССР прошла успешно.

В 1943–1944 гг. из состава населения освобожденных регионов Беларуси в армейские ряды было призвано около 560 тысяч человек^[833]. На фронт, в армию шли представители самых разных слоев народа, в том числе немало добровольцев. Например, в полном составе в конце декабря 1944 г. в Красную Армию ушла комсомольская организация д. Узнож Василевичского района (ныне деревня в Речицком районе Гомельской области). Сельская молодежь в Логойском районе следовала от сельсоветов на мобилизационный пункт организованными колоннами, с флагами. На сборный пункт военнообязанных в Крынковском районе(ныне Лиозненский район Витебской области) вместе с сыном добрался его 60-летний отец, крестьянин Ф. Станкевич, где выступил на состоявшемся митинге. Обращаясь к призывникам, он сказал: «Бейте фашистскую гадину так, чтобы ни одна пуля не была выпущена мимо цели. Если потребуется Родине – я и сам стану защищать ее»^[834].

Необходимо отметить значительные конкретные усилия государственных органов по оказанию помощи населению в налаживании повседневной жизни. Ведь большинство людей ютились в землянках, подвалах, голодали, мерзли, болели. В освобожденные районы, хоть и в недостаточном количестве, но все же централизованно направлялись продукты, промтовары, медикаменты. Только с конца сентября 1943 г. по 15 января 1944 г. восточные регионы Беларуси получили 20 вагонов муки, 130 т хозяйственного мыла, 37 т различных жиров, 86 т сахара, конфет и кондитерских изделий, 2500 т соли, почти на 5 млн руб. тканей, многое другое. Уже с осени 1943 г. предпринимались большие усилия для того, чтобы помочь людям в восстановлении и строительстве жилья. К концу весны 1944 г. в восточной части Беларуси, несмотря на трудности военного времени, было построено более 8 тыс. жилых домов^[835].

Постоянной и достаточно действенной была забота властей, государственных и общественных организаций об инвалидах войны, семьях фронтовиков, партизан и подпольщиков. Руководящие работники партийно-государственного аппарата при этом руководствовались принятым 22 января 1943 г. постановлением Политбюро ЦК ВКП(б) «О мерах улучшения работы советских органов и местных парторганизаций по оказанию помощи семьям военнослужащих». В постановлении подчеркивалось, что повседневная забота об удовлетворении материально-бытовых нужд семей военнослужащих имеет огромное военно-политическое значение. Руководители советских и партийных органов призывались постановлением ясно осознать чрезвычайную важность этой работы.

В указанном направлении делалось многое. Помимо государственного финансирования, этой цели способствовали создаваемые общественные фонды помощи. Средства для этих фондов зарабатывались на воскресниках, отчислялись со специальных концертов нуждающимся людям, адресно помогали продуктами, работой по ремонту помещений и т. п. Члены семей воинов пользовались правом вне очереди получить работу, устроить детей в детские учреждения.

В развернутой политработе приходилось учитывать настроения различных групп населения. Несомненно, в своем подавляющем большинстве люди в освобожденных регионах Беларуси проявляли чувство патриотизма, желание активно участвовать в борьбе с врагом, добиваться успешного завершения войны. Население всячески помогало Красной Армии, фронту. Имелись многочисленные факты, когда военнообязанные, молодежь, не дожидаясь развертывания военкоматами призывных пунктов, добровольно вливались в состав передовых армейских частей. Военно-строительные, восстановительные, самые различные общественно полезные работы на всей территории Беларуси проходили с большим политическим подъемом.

Источники содержат немало фактов эффективной агитационно-массовой работы с населением советских, партийных и комсомольских органов, конкретных вовлеченных в эту деятельность пропагандистов и агитаторов. Так, в г. Минске только со дня освобождения и по начало августа 1944 г. было проведено более 400 докладов и бесед. В том числе на предприятиях и в учреждениях города с докладами о военно-политическом положении, международной обстановке, о задачах восстановления экономики, социально-культурной сферы республики активно выступали ответственные работники СНК БССР, ЦК, обкома и горкома КП(б)Б, областного Совета депутатов.

Активизация антисоветского движения в западных и южных районах БССР вызвала ответные силовые акции властей. Были развернуты агентурно-оперативные мероприятия, чекистско-войсковые операции, в которых принимали участие и истребительные батальоны, создававшиеся в районах из просоветского актива в среде населения. К концу 1944 г. в Беларуси было ликвидировано 288 антисоветских групп и организаций. Для борьбы с бандформированиями в БССР было направлено 13 полков НКВД общей численностью около 19 тысяч человек^[836].

Продолжали применяться и методы убеждения, агитационно-массовой работы, в том числе в проблемных регионах. Помимо бесед, лекций и докладов, пропаганды с помощью печати, радио и кино, как в восточных областях БССР, так и в западных организовывались кружки, курсы и школы «политического просвещения». На 1 января 1945 г. здесь работали 64 районные вечерние партшколы, а также 54 сельские политшколы. Значительную агитационную работу в западных областях провели лекторы ЦК КП(б)Б, другие командированные сюда работники советского и партийного аппарата БССР. Для различных категорий населения ими были прочитаны сотни лекций, главным образом о военно-политическом и международном положении. Были и другие темы лекций и докладов, как-то: «О советской демократии», «О воссоединении белорусского народа в едином белорусском государстве», «Что дала Советская власть трудящимся Западной Белоруссии», «Партия Ленина-Сталина – организатор и вдохновитель борьбы советского народа против немецко-фашистских захватчиков», «О коммунистической морали», «Белорусские буржуазные националисты на службе у немецко-фашистских захватчиков» и др.^[837]

Как в западных, так и в восточных областях БССР работа экономики и социально-культурной сферы, вся жизнь белорусского общества была поставлена под жесткий контроль государственно-партийного аппарата. Продолжалась война, и поддержания порядка власть добивалась твердыми методами.

В промышленности, строительстве, на транспорте, в других отраслях была установлена жесткая трудовая дисциплина (прогульщиков и опаздывающих на работу судили в соответствии с законами военного времени), практиковалось строгое плановое распределение рабочей силы. Оставались отмененными отпуска.

Использование, передвижение трудовых кадров регулировалось очень скрупулезно и жестко. На уровне Минского и Горьковского (РСФСР) горкомов партии осенью 1944 г. решался, например, вопрос о слесаре В. П. Занько. 10 октября 1944 г. секретарю Горьковского горкома ВКП(б) и парторгу ЦК ВКП(б) завода № 112 «Красное Сормово» был направлен запрос следующего содержания: «Минский городской комитет партии просит оказать содействие в откомандировании в г. Минск Занько Владимира Павловича… слесаря цеха № 20 завода № 112. Мать т. Занько проживает в г. Минске с находящимися при ней двумя малыми детьми, а муж, дочь и сын, находясь в партизанском отряде, погибли, один сын пропал без вести. От всего пережитого мать т. Занько серьезно заболела и требует ухода и материальной помощи со стороны сына, который проживает и работает в данное время в г. Горький на вышеуказанном заводе»^[838]. В повторном запросе из г. Минска в г. Горький 17 ноября 1944 г. дублировалась просьба и сообщалось, что мать В. П. Занько должны прооперировать, детей не с кем оставить^[839].14 декабря 1944 г. секретарь Горьковского горкома по кадрам ответил минским партработникам, что «в связи с исключительно тяжелым положением с квалифицированными рабочими кадрами» завод не может отпустить В. П. Занько в г. Минск^[840]. Так складывались человеческие судьбы в это трудное время.

Всеохватывающий идеологический контроль и слежка устанавливались государственными органами в сфере средств массовой информации, преподавания, общественной деятельности и жизни. Отслеживались содержание статей и радиопередач, высказывания докладчиков различного уровня, политические, исторические «ошибки» у педагогов на уроках, во внеклассной работе. В частности, в декабре 1944 г. по требованию отдела школ ЦК КП(б)Б Витебским облоно в ряде школ г. Витебска и области в старших классах была даже произведена подробная запись содержания, хода уроков истории СССР. Эти материалы вместе с данными на учителей были направлены в г. Минск^[841]. О жестком контроле за преподаванием истории и Конституции СССР говорят архивные материалы и по другим областям освобожденной Беларуси^[842].

Обозначенные меры в условиях военного времени, продолжавшегося противостояния с врагом были понятны, объяснимы. Главенствующая роль государственно-партийного аппарата проявлялась при этом во всех сферах жизни общества.

Об условиях, в которых в это время приходилось действовать руководящим работникам БССР, ярко свидетельствует следующая выдержка из телеграммы от 4 сентября 1944 г. П. К. Пономаренко в г. Москву Г. М. Маленкову и Л. П. Берии: «Ввиду засоренности враждебными элементами и немецкими агентами, наличия бандитизма в ряде районов, а также переброски немцами на территорию Белоруссии террористических групп, в ряде случаев проведших террористические акты в отношении партийных и советских работников, наряду с принимаемыми нами мерами борьбы, прошу Вас о следующем: 1. Разрешить 6-му отделу НКГБ установить сотрудников, прикрепленных для физической охраны первых секретарей обкомов западных областей Белоруссии. 2. Возложить охрану зданий Совнаркома Белоруссии и ЦК КП(б)Б на внутренние войска НКВД. По этому вопросу должен сообщить, что здание Дома Правительства в Минске два раза поджигалось и был случай проникновения в здание террористических элементов… 4. Разрешить 6-му отделу НКГБ установить физическую охрану (путем прикрепления работников НКГБ) шести руководящих работников республики вместо двух, охраняемых в настоящее время».

Усилия государственной власти по налаживанию восстановительных работ в целом находили нужный отклик в широких слоях населения. Люди были охвачены стремлением поднять из руин и пепла родные города и села, промышленность, сельское хозяйство, учреждения социально-культурной сферы. Население освобожденных районов действовало, трудилось с напряжением всех сил^[843]. Заставляли обстоятельства продолжавшейся войны, патриотический долг, потребности борьбы за собственное существование, выживание семей, близких.

В архивных документах, публикациях отражено множество фактов, свидетельств воистину ударного массового труда людей в это время. Так, в ноябре и декабре 1943 г. около 60 тысяч человек из 8 районов Могилевской области с большим напряжением сил работали на строительстве оборонительных рубежей. По заданию советского командования 26 комсомольско-молодежных бригад из Климовичского и Чериковского районов за 10 дней построили полевой аэродром. В Гомельской области в ноябре-декабре 1943 г. было задействовано 76 комсомольско-молодежных бригад. Население Полесской области (упразднена в 1954 г.) за короткий срок восстановило около 240 км шоссейных и грунтовых дорог, построило 95 и отремонтировало 126 мостов.

Огромные трудовые затраты вкладывались в начавшиеся работы по восстановлению промышленности, предприятий, городского хозяйства. Рабочие, инженерно-технические кадры трудились самоотверженно, четко понимая задачи, стоявшие перед ними, неделями не выходя с предприятий, выполняя приказ любой ценой возобновить производство. Основным лозунгом для каждого в это время было «Всё для фронта! Всё для Победы!». Сохранилось немало конкретных свидетельств такой деятельности. Так, довоенный главный инженер Гомельского станкостроительного завода Д. Б. Бороченя после освобождения г. Гомеля в декабре 1943 г. возглавил завод. Под его руководством и при самоотверженном подходе к труду всего коллектива через несколько месяцев были восстановлены специальный, термический, лекальный, литейный и сборочный цехи^[844].

Восстановительные работы на Бобруйском станкостроительном заводе

Уже в 1943 г. в освобожденных районах Беларуси восстанавливалось около 100 промышленных предприятий. Одной из первых начала работу в г. Ново-Белица Гомельской области спичечная фабрика «Везувий». Во время оккупации один из ее рабочих сумел сохранить большой запас фосфора, и после изгнания врага это вещество было использовано в производстве. В частности, через несколько месяцев, в марте 1944 г., фабрика в сутки уже выпускала 5 тыс. коробков спичек ^[845].

Рабочие и ИТР Гомельского паровозовагоноремонтного завода к весне 1944 г. уложили 700 м железнодорожной колеи, восстановили ремонтно-механический цех, электростанцию. Среди белорусских женщин получил поддержку почин сталинградки Александры Черкасовой. Тысячи женщин добровольно во внерабочее время трудились на восстановлении промышленности, населенных пунктов. В г. Гомеле черкассовские бригады 3. Г. Азаровой, А. П. Голубевой, А. И. Паньковой, 3. Ф. Рыбаковой и других были отмечены Почетными грамотами горисполкома.

В мае 1944 г. начали работу три гомельских кирпичных завода. В конце июня 1944 г. вступила в действие восстановленная Гомельская ГЭС. О ее возрождении белорусские историки И. Е. Марченко и А. П. Купреева писали так: «Коллектив электростанции начал работы с расчистки двора, извлечения из развалин пригодного строительного материала. Рабочие килограммами собирали цемент, гвозди, старые моторы, электропроводку, из 5—10 искореженных станков по частям собирали один, за два месяца собрали 60 т металлолома, несколько десятков тысяч кирпичей, построили примитивные помещения для кузницы, электро-и механической мастерских. В порядке взаимопомощи на восстановлении электростанции ежедневно работали около 150 рабочих других предприятий Гомеля»^[846].

Работы по расчистке территории для спортивного комплекса «Динамо» в г. Минске. Конец 1940-х гг.

Практически сразу, как свидетельствуют документы, в освобожденных восточных районах Беларуси началась подготовка кадров рабочих. Это делалось в открывавшихся школах ФЗО, ремесленных училищах. Обучение происходило и непосредственно на предприятиях.

Приближая победу, работали ударно, не щадя сил, не жалея времени. Ширилось движение комсомольско-молодежных бригад на предприятиях^[847], лучшие из которых получали звание «фронтовых». В начале 1944 г. такое звание было присвоено 180 бригадам.

Со второй половины 1944 г. восстановительные работы в промышленности развернулись по всей Беларуси. Только в г. Минске за семь месяцев после изгнания врага были введены в строй полностью 36 и частично 14 промышленных предприятий. В г. Бобруйске в начале осени 1944 г. уже выпускали продукцию 18 предприятий. К январю 1945 г. в г. Гродно возобновили работу 17 фабрик и заводов. В столице БССР, в частности, был быстро введен в строй авиационный завод, осуществлявший ремонт и сборку боевых самолетов. Организованные здесь комсомольско-молодежные бригады систематически перевыполняли плановые задания. К концу февраля 1945 г. на заводе молодые рабочие собрали около 240 и отремонтировали примерно такое же количество самолетов.

Уже в августе 1944 г. героическими усилиями рабочих, инженерно-технических служащих в г. Минске были запущены механический и кузнечный цехи станкостроительного завода имени К. Е. Ворошилова, также работавшего для фронта. Здесь производился разнообразный ремонт танков. На восточной окраине освобожденного г. Минска развернулось строительство автомобильного завода. Первыми на этой стройке стали работать недавние партизаны. Большую помощь минским автомобилестроителям оказали предприятия РСФСР, особенно Горьковский автомобильный завод. В г. Минск были посланы эшелоны с необходимым оборудованием, техническая документация, опытные, квалифицированные рабочие и инженерные специалисты. К 7 ноября 1944 г. завод направил на фронт первые 50 автомашин. К лету 1945 г. здесь их было выпущено уже около 5 тыс.

Для разнообразных строек в очень больших количествах требовался цемент. Правительство БССР поставило задачу к 1 января 1945 г. пустить в строй крупнейший в республике Волковысский цементный завод. Летом 1944 г. он буквально лежал в руинах. Огромными усилиями коллектива завода, всего населения города за несколько месяцев предприятие было возрождено. Уже в первом квартале 1945 г. белорусские стройки получили многие тысячи тонн цемента. Принимались энергичные меры по восстановлению легкой промышленности. В 1944 г. в БССР уже производили продукцию около 180 текстильных, свыше 260 швейных и около 490 кожевенно-обувных предприятий. Самоотверженным трудом людей, с помощью республик СССР к концу 1944 г. в БССР в целом было запущено 3406 разнообразных предприятий. Многие из них обслуживали потребности фронта.

Дорожные работы на улице Советской (ныне проспект Независимости) в г. Минске

В ходе восстановительных работ усиливалась финансовая, материальная поддержка Белорусской ССР другими республиками СССР, общесоюзного правительства, руководства. Дотации БССР были выделены уже осенью 1943 г., увеличены в начале 1944 г., потому что доходная часть бюджета республики в это время покрывала расходы только на 6,3 %^[848]. В течение всего 1944 г. только на восстановление промышленности было выделено около 300 млн руб. – почти в 2 раза больше, чем планировалось на 1941 г.

Из различных регионов СССР в освобожденную Беларусь шли эшелоны с разнообразными грузами. В БССР поступали станки, другое промышленное оборудование, строительные материалы, металл, автомашины, сельскохозяйственная техника, скот, многое другое. Весьма значительной была помощь квалифицированными кадрами. В 1944 г. помогать в восстановлении разрушенных предприятий в Беларусь прибыли рабочие-строители даже из Узбекистана.

Население всей Беларуси активно помогало войсковым частям в восстановлении транспорта, путей сообщения, особенно железнодорожных. Первый поезд в г. Минск прибыл уже на седьмой день после освобождения, в г. Брест – на третий день. Во второй половине 1944 г. с активной помощью жителей республики было восстановлено более 10 тыс. км железнодорожных путей, отремонтировано свыше 1400 км шоссейных и грунтовых дорог, введено в строй более 1700 железнодорожных и шоссейных мостов^[849]. Такие важные железнодорожные узлы, как Орша, Витебск, Минск, Барановичи, Брест, были подвергнуты врагом при отступлении сильному разрушению. После освобождения и начала их работы немецкая авиация наносила по ним бомбовые удары. Однако поезда двигались практически следом за продолжавшими наступать соединениями Красной Армии, при этом объемы перевозимого груза были намного больше, чем в мирное довоенное время. За успешное выполнение заданий по перевозкам грузов коллективам железных дорог Беларуси неоднократно присуждались переходящие Красные знамена ГКО, Народного комиссариата путей сообщения СССР и Всесоюзного центрального совета профессиональных союзов. Так, Западная дорога удерживала переходящее Красное знамя ГКО на протяжении пяти месяцев 1944 г.

Вид на Александровский вокзал в г. Минске. Конец 1940-х гг.

Активно шло восстановление водного, воздушного транспорта. Например, уже к концу октября 1944 г. через речной порт в г. Гомеле проследовало около 60 тыс. т грузов и более 60 тысяч пассажиров. В мае 1944 г. было учреждено Белорусское управление Гражданского воздушного флота. Во второй половине года много сил было брошено на подготовку к введению в строй Минского аэропорта. С началом его работы здесь, в частности, садились для дозаправки боевые самолеты, направлявшиеся к линии фронта.

В целом, по воспоминаниям и документам, в 1943–1945 гг. в освобожденной Беларуси может достоверно констатировать высокий патриотический порыв самых широких слоев населения, желание сделать все для достижения победы над нацистской Германией. Ярко проявилось это и в сборе средств в фонды обороны и Красной Армии. По инициативе государственных органов и населения в освобожденных районах с осени 1943 г. развернулся сбор средств на строительство танковых колонн и авиаэскадрилий «Колхозник Могилевщины», «Освобожденная Беларусь», «Гомель», «Гомельский рабочий», «Ответ Речицы», «Партизан Полесья», «Речник Беларуси» и др.^[850] Жители г. Гомеля, в частности, на постройку танковой колонны «Гомель» к весне 1944 г. собрали 3 млн руб. Активно шла подписка на государственные военные займы. Например, наряду с другими, на 3-й государственный военный займ подписался пожилой крестьянин из Журавичского района (упразднен в 1956 г.) Гомельской области П. Шаблинский. Оформив подписку на 1500 руб., он сказал: «Я уже не могу с оружием в руках бить врага, я буду бить фашиста своим рублем»^[851]. 25 июля 1944 г. рабочие минского хлебозавода «Автомат» выступили с инициативой сбора средств на постройку авиаэскадрильи и танковой колонны. Только за два дня ими было собрано свыше 200 тыс. руб.^[852] В целом жители г. Минска и Минской области во второй половине 1944 г. для создания танковой колонны «Советская Белоруссия» собрали около 8 млн руб. деньгами и 1 млн 690 тыс. руб. облигациями государственных займов^[853]. Всего население Беларуси в 1944 г. внес-до в Фонд обороны 33 млн руб. деньгами и 17 млн руб. облигациями.

В БССР был создан республиканский Совет помощи раненым бойцам и командирам РККА, организовано шефство общественности над госпиталями, находящимися на территории республики. В начале 1945 г. в Гомельской, Могилевской, Витебской, Минской и Брестской областях их насчитывалось более 60. Широкое распространение в Беларуси получило донорство. Десятки тысяч людей сдавали свою кровь для спасения раненых воинов Красной Армии. Белорусский НИИ переливания крови за октябрь-декабрь 1944 г. и за 1945 г. заготовил 3,5 тыс. л крови – в 2 раза больше, чем за 9 лет своей работы до войны. Свыше 80 % этого количества крови было отправлено непосредственно в госпитали.

Демобилизованные фронтовики на строительстве жилого дома

Со своей стороны немало помогала населению и армия: ее различные соединения, части, службы, командование. Так, Военный совет 1-го Белорусского фронта принял в конце февраля 1944 г. постановление «О мерах помощи со стороны фронта в восстановлении народного хозяйства БССР». В нем были поставлены задачи перед военнослужащими по оказанию помощи населению в проведении весеннего сева, обеспечении детских домов, помощи пострадавшим от военных действий, семьям бойцов РККА. Документы свидетельствуют о многочисленных фактах помощи фронтовиков жителям республики. Показательна, в частности, следующая выдержка из докладной записки начальника тыла 1-го Белорусского фронта Военному совету фронта от 25 марта 1944 г., касающаяся размещения и обслуживания населения, спасенного из Озаричских лагерей: «Докладываю, что на 25 марта учтено населения, отбитого у немцев, 32 969 человек, из них около половины детей, остальные женщины и старики. В числе детей – 600 душ сирот. Госпитализировано 1120 человек. Эвакуировано из войскового тыла около 9000 чел., остальные ждут отправки. Основная трудность заключается в том, что по линии белорусских властей нет единого руководящего центра, занимающегося размещением и бытовым обслуживанием огромной людской массы. Вся организационная работа пока лежит на 65-й армии, которая блестяще справляется с приемом и фильтрацией людей… Людей кормит по особой норме 65-я армия, она же санитарно обрабатывает их. Всего брошено на обслуживание населения 100 врачей и 100 офицеров-политработников, не считая сотни машин и 25 тонн продовольствия ежедневно»^[854].

Городское население освобожденных регионов республики с первых же дней после изгнания врага призывалось и мобилизовывалось органами партийно-государственной власти на восстановление советских основ жизни. В качестве примера сошлемся на постановление № 1 Бобруйскогогорисполкома и горкома КП(б)Б, принятое 29 июня 1944 г. Призвав население сделать все необходимое для восстановления «нормальной жизни города и всемерной помощи героической Красной Армии», органы городской власти постановили (конкретные детали колоритно отображают реальность жизни Бобруйска на самый конец июня – июль 1944 г., поэтому мы приведем пункты постановления полностью): «1. С 29 июня 1944 года в городе Бобруйске восстанавливается Советская власть.

2. Все законы и постановления немецких властей отменяются.

3. Все учреждения и предприятия города Бобруйска находятся в непосредственном ведении Бобруйского горисполкома.

4. Все граждане, работавшие ранее в учреждениях и предприятиях, должны немедленно приступить к работе на тех же предприятиях и в учреждениях.

5. Категорически запрещается расхищение имущества, инвентаря и других материальных ценностей предприятий, учреждений и частных квартир. Начальнику горотдела НКВД установить надзор и охрану за имуществом с привлечением расхитителей к уголовной ответственности по законам военного времени.

6. Завгорздравотделом немедленно приступить к восстановлению и развертыванию городских лечебных учреждений (больниц, поликлиник, амбулаторий, аптек и детских учреждений).

7. Горком мунхозотделу немедленно организовать восстановление и пуск хлебопекарен, столовых, водопровода, электростанции, гостиниц, бань и прачечных.

8. Руководителям предприятий и учреждений приступить к инвентаризации имущества, оборудования, запасов сырья, готовой продукции, продовольствия и т. п.

9. Начальнику конторы связи срочно восстановить сеть связи по городу.

10. Для ликвидации последствий хозяйничанья немецких варваров в гор. Бобруйске все граждане, проживающие на территории города, привлекаются в обязательном порядке к работам по ликвидации очагов пожара и очистке города»^[855]. Так начиналась жизнь бобруйчан уже в послеоккупационное военное время.

В тяжелых условиях продолжавшейся войны постепенно восстанавливалась численность городского населения Беларуси. Следует отметить, что количество горожан за 1941–1944 гг. к моменту освобождения белорусских регионов от врага значительно уменьшилось. Большое число их погибло. Военная разруха, голод, преследования оккупантов множество жителей городов изгнали в сельскую местность. Наряду с потерями от угона в Германию, а также в связи с эвакуационным процессом и мобилизацией в Красную Армию это явилось причиной того, что к июлю 1944 г. население г. Минска сократилось до 50 тысяч человек (против 270 тысяч человек на начало войны)^[856], г. Витебска – до 0,1 тысячи человек (против 180 тысяч человек до войны)^[857], г. Могилева – до 10 тысяч человек (против довоенных 100 тысяч человек)^[858], г. Бреста – до 15 тысяч человек (70 тысяч человек до войны)^[859], г. Бобруйска – до 28 тысяч человек (до войны насчитывалось свыше 85 тысяч человек)^[860], г. Гомеля к моменту освобождения – до 54 тысяч человек (до войны – 145 тыс. человек)^[861]. К лету 1944 г., времени изгнания врага с белорусской земли, в Витебской области осталось 27 %, в Полесской – 29 %, в Могилевской – 35 % от довоенного городского населения^[862].

С освобождением Беларуси в городах республики начались восстановительные процессы, в том числе демографические. Горожане возвращались из деревень и сел, территорий бывших партизанских зон, из эвакуации. Например, в г. Минске на 1 января 1945 г. уже насчитывалось 120 тысяч жителей, а на 1 июня 1945 г. – 139 тысяч^[863], в г. Гомеле на начало 1945 г. – 84 тысячи^[864], в Витебске на февраль 1945 г. – около 50 тысяч человек^[865]. В г. Гродно до начала войны насчитывалось 53 тысячи жителей, на 1 августа 1944 г. – около 23 тысяч, в 1945 г. население выросло до 40 с лишним тысяч человек.

Население городов западной части Беларуси летом 1944 г. было в большей степени, чем в восточной части республики, подвержено влиянию антисоветских слухов, настроений, что сказывалось и на его поведении, действиях. Вот характерное документальное подтверждение этого. 27 июля 1944 г. в своем донесении Л. П. Берия сообщил И. В. Сталину: «Среди населения города Волковыска немецкими оккупантами был распространен провокационный слух, что, якобы, с прибытием частей Красной Армии все население будет расстреляно. В связи с этим жители гор. Волковыска к моменту прибытия представителей советской власти покинули город и скрывались в ближайших селах. После проведенной разъяснительной работы население начало возвращаться в город»^[866].

О положении и настроениях городского и сельского населения Барановичской области в июле-августе 1944 г. имеются интересные свидетельства секретаря местного обкома КП(б)Б И. П. Тура. 12 июля 1944 г. он сообщал в г. Минск: «Область, за исключением райцентров, почти сохранилась. Барановичи сожжены. Хлеба здесь предостаточно для того, чтобы солидно поддержать наши государственные продовольственные ресурсы. Настроение в сельских местностях хорошее. Нас встречают тепло, но побаиваются еще за крепость военных успехов. Городское население насторожено, потому что оно главным образом является новым населением. Коренные жители городов жили при немцах в селах, теперь начинают возвращаться»^[867]. Несколько позже, 3 августа 1944 г., И. П. Тур отправил П. К. Пономаренко следующие статистические выкладки: «Населения в городах и районных центрах (коренных жителей) осталась половина, а в некоторых пунктах меньше. Так, например, в гор. Барановичи было до войны 50 тыс. человек, осталось 11 248, из них 9160 местных. Убито еврейского населения 27 тыс. человек и уведено в рабство 4 тыс. человек. В Новогрудке осталось 3800 человек вместо 11 тыс. жителей до войны. В гор. Лида осталось 6 тыс. против 26 тысяч, истреблено 24 500 вместе с завезенными из других районов. В Столбцах осталось 3500 жителей вместо 12 тысяч»^[868].

Имеющиеся в распоряжении исследователя материалы показывают, что часть населения западных регионов Беларуси (как городского, так и сельского, главным образом польской национальности) недоброжелательно и даже враждебно отнеслась к возвращению советской власти, новому установлению здесь коммунистического режима. Поэтому здесь сложились весьма непростые, а порой и трагические взаимоотношения между многими местными и пришедшими «красными»^[869]. Наиболее остро проявлялось такое противостояние на селе. В городах большевистская власть действовала более уверенно. Ставка здесь делалась на переброску руководящих кадров и специалистов с Востока, «перевоспитание» местной интеллигенции, разнообразную поддержку рабочей прослойки. Все тот же И. П. Тур, например, характеризуя для ЦК КП(б)Б положение в Барановичской области, проявлял озабоченность и большое внимание к вопросам промышленности, проблемам занятой в ней рабочей силы (докладная записка в Минск от 3 августа 1944 г.): «По Барановичам. Восстановлен и подготовлен к пуску мясокомбинат… Укомплектован кадрами… По Лиде… Завод сельхозмашин работает с июля 1944 года, 14 числа, с количеством рабочих и служащих 120 человек… Рабочие переключены на деятельность по восстановлению его на полную мощность… По Новогрудку. Организованы работы по восстановлению стекольного завода “Неман”… Специалисты и рабочие собраны. По м. Мосты. Сохранился мостовский фанерный завод и 25.7.44 г. пущен в действие… Сырье, топливо, химикаты на исходе, нет смазочных материалов. Вынуждены будем с 1.8.44 г. остановить завод, сохранив необходимые кадры»^[870].

Все на субботник!

Жесткий учет квалифицированных рабочих, их использования, обостренное внимание к проблеме рабочей силы были характерны и для всей БССР того времени. Особенно важной считалась помощь рабочими кадрами (прежде всего строительными) разрушенной и опустошенной столице республики. 3 октября 1944 г. было принято постановление ЦК КП(б)Б «Об участии районов Белоруссии в восстановлении города Минска». В нем, в частности, говорилось: «Развертывание восстановительных работ большого масштаба тормозится острым недостатком в г. Минске квалифицированных рабочих-строителей. Исходя из этого, Центральный Комитет КП(б) Белоруссии постановляет:

1. Считать необходимым участие районов Белорусской республики в восстановлении города Минска путем посылки бригад рабочих-строителей в распоряжение Управления по восстановлению города Минска.

2. Утвердить текст письма ЦК КП(б) Белоруссии председателям райисполкомов и секретарям райкомов КП(б)Б.

3. Утвердить разверстку рабочих строительных специальностей по районам»^[871]. В указанном письме руководству районов предлагалось «в добровольном порядке и в порядке мобилизации» направить в Минск не позднее ноября 1944 г. набранные бригады, состоящие из стекольщиков, печников, штукатуров, плотников, столяров, каменщиков, кузнецов, электромонтеров, слесарей, водопроводчиков, бетонщиков, маляров, а также неквалифицированных рабочих^[872]. Широко было развернуто обучение массовым строительным специальностям и жителей столицы.

Значительную активность в первых мероприятиях по восстановлению города проявляли сами минчане. Уже в июле 1944 г. в Минске возникли уличные комитеты – общественные организации, занимавшиеся мобилизацией людей на расчистку руин. Проводились субботники, воскресники. Выходили на разборку завалов и после рабочего дня. Практически каждый трудоспособный горожанин получил специальную учетную книжку, в которой отмечалось отработанное время. Рабочие и служащие, например, отрабатывали на восстановлении города каждый месяц примерно по 30 ч, старшеклассники и студенты – по 15 ч^[873].

Свыше 30 тысяч минчан приняли участие в массовом воскреснике 8 октября 1944 г. К этому времени органами управления было роздано свыше 38 тыс. личных учетных трудовых книжек. По свидетельству очевидцев, рано утром 8 октября большие колонны людей с предприятий и учреждений организованно отправились к месту работ, многие шли с музыкой и лозунгами, транспарантами. К 15 часам дня участниками воскресника было разобрано, очищено и сложено в клетки 1316 тыс. штук кирпича, заготовлено 2050 кубометров щебня, 400 кубометров бутового камня, собрано множество других строительных материалов, очищено более 15 тыс. квадратных метров площади, засыпано в ямы и воронки около 2500 кубометров грунта^[874]. Почти все коллективы и бригады перевыполнили доведенные задания. Так, рабочие завода № 453 выполнили норму на 230 %, завода имени Мясникова – на 320 %, хлебозавода «Автомат» – на 200 %, домохозяйки улицы имени В. Чапаева – на 160 %, улицы имени А. Пушкина – на 140 %^[875].

Города Беларуси в 1943–1945 гг. испытывали острый недостаток кадров, повсеместно ощущалась большая нехватка квалифицированной рабочей силы. Отметим, что общая численность рабочих и служащих БССР даже во второй половине 1945 г. была почти в 2 раза меньше, чем в 1940 г.^[876] В промышленности находившихся в армии мужчин в большинстве случаев заменили женщины (в 1945 г. – 43 % от всех рабочих и служащих), пенсионеры, оправившиеся от ран демобилизованные, городские подростки, привлеченная сельская молодежь^[877]. На фабриках и заводах развернулась ускоренная подготовка рабочих кадров, работали курсы повышения квалификации, кружки техминимума, стахановские школы.

Молодежь на разборке руин

Как уже упоминалось, производственная деятельность в промышленности, на транспорте, в городском хозяйстве в условиях продолжавшейся войны строго регламентировалась. Была введена и поддерживалась жесткая ответственность за нарушение трудовой дисциплины. На Минском радиозаводе, например, в сентябре-ноябре 1944 г. было зафиксировано 14 прогулов и 45 опозданий на работу, при этом 12 прогульщиков привлекли к суду^[878].

Использование трудовых ресурсов регулировалось очень тщательно, вплоть до того, что то же бюро Минского горкома КП(б)Б в феврале 1945 г. конкретно решало: где, на каком производстве работать тому или иному закройщику, сапожнику^[879].

Городское население мобилизовывалось на разнообразные работы, в том числе в сельскую местность для уборки урожая. Уклонение от этого грозило уголовной ответственностью. При всем уже означенном следует четко видеть военную составляющую в жизни горожан того времени: близость фронта – театра военных действий, особенно в первые дни, недели и месяцы после освобождения того или иного населенного пункта. Города Беларуси, узловые и иные железнодорожные станции, коммуникации в данный период нередко все еще подвергались вражеским бомбардировкам. Так, в ночь на 14 и 18 июня 1944 г. бомбили г. Гомель, было убито около 30 и ранено 50 человек, разрушено и повреждено свыше 20 строений. 6 июля 1944 г. немецкие самолеты нанесли удар по станции Кричев. Об его итогах в архивном документе находим: «В результате бомбежки разбиты все 11 путей… Разбито 100 вагонов… эшелон с боеприпасами… Есть человеческие жертвы: 30 убитых и 70 раненых. Начальнику станции оторвало обе ноги»^[880].

В ночь на 21 июля 1944 г. массированной бомбардировке подвергся г. Минск. Врагом на город было сброшено свыше 50 осветительных ракет, около 500 зажигательных и 200 фугасных авиабомб. Основной удар наносился по железнодорожному узлу, однако и сам город в немалой степени пострадал: были разрушены десятки домов, убито и ранено около 100 человек^[881]. 23 июля 1944 г. авиация противника нанесла по столице Беларуси еще один удар. Вот как о нем говорится в сообщении наркома внутренних дел БССР С. О. Бельченко в Москву Л. П. Берии: «На г. Минск противником был совершен массированный налет… Задымлением основных объектов города, активностью зенитной артиллерии и созданием ложных очагов пожаров противник был дезориентирован и, по предварительным данным, серьезного ущерба городу не нанес. Вражеские самолеты сбросили 21 фугасную бомбу весом 50-250 кг. Разрушено 3 дома… а также одно дерево-земляное убежище. Убито 4 человека… ранено 12 человек…»^[882]

Для жизни горожан чрезвычайно важным являлся жилищный вопрос. В освобожденных районах развернулось восстановление жилищного фонда. За 1944–1945 гг. государственными и кооперативными организациями было построено и восстановлено более 1 млн квадратных метров жилой площади.

С помощью кредита и за счет собственных средств горожане в это же время возвели 350 тыс. квадратных метров жилья^[883]. Однако жилищное положение очень многих людей продолжало оставаться тяжелым. Так, на январь 1945 г. даже для сотрудников силовых государственных структур в разрушенных крупных городских центрах республики эта проблема стояла очень остро. Вот документальное свидетельство, касающееся вопросов проживания работников минской милиции: «До сих пор не налажены бытовые условия в общежитиях милиционеров. Общежития, в которых размещен личный состав дивизионов, непригодны для жилья в зимних условиях и по кубатуре совершенно недостаточны для размещения имеющегося личного состава (на одной койке размещается по 2–3 человека)»^[884]. Ситуация приводила людей к серьезной конкуренции хоть за какую-то жилплощадь. В определенном смысле приходится говорить о развернувшихся в 1943–1945 гг. в разрушенных белорусских городах жестких «жилищных схватках». Об этом свидетельствуют многие источники^[885].

В первые дни после освобождения. Палаточный городок в г. Минске. 1944 г.

Очень большой была нехватка и продовольствия, многие горожане вели полуголодное существование. Резко отрицательно сказывалась нерегулярная выплата зарплаты. Положение было тяжелым даже в столице Беларуси. Так, относительно такой социальной группы, как учительство, в одном из документов бюро Минского горкома КП(б)Б (декабрь 1944 г.) подчеркивалось: «Зарплата задерживается на 1,5 месяца, промтоварные карточки не отовариваются… топлива и света в квартирах учителей нет»^[886]. Анализируя ситуацию по всей Беларуси, нарком просвещения БССР Е. И. Уралова в феврале 1945 г. свидетельствовала: «В некоторых районах установилась практика не выплачивать заработной платы учителям… Мы можем назвать единицы районов, где более или менее нормально поставлено дело снабжения учителей» ^[887].

О материально-бытовых условиях жизни и труда еще одного отряда интеллигенции БССР – людей науки на конечном этапе войны ярко свидетельствует выдержка из обращения 15 сентября 1945 г. руководства АН БССР в адрес Центрального Комитета Красного Креста: «Особенно резко почувствовалась нужда в предметах первой необходимости научными работниками АН БССР по возвращению их в Минск, после освобождения его Красной Армией от немецко-фашистских захватчиков… Единовременная помощь промтоварами, которая оказывалась правительством, не могла, во-первых, обеспечить все нужды потерявших всё имущество научных работников, и, во-вторых, эта помощь оказывалась ограниченному числу руководящих работников АН БССР. Одновременно с возвращением в освобожденный Минск сохранившихся кадров научных работников из советского тыла состав АН БССР значительно увеличился за счет научных работников, находившихся в период оккупации в партизанских отрядах. Эта категория научных работников также оказалась в крайне тяжелом положении, ибо не имеет никакого имущества. И, наконец, в связи с окончанием войны в Академию наук БССР стали возвращаться демобилизованные из Красной Армии сотрудники. Эта группа научных работников имеет лишь военное обмундирование. На основании всего этого Президиум АН БССР, не находя иных путей обеспечить в массовом порядке одеждой, обувью, постельными принадлежностями и прочими предметами первой необходимости крайне нуждающихся в них научных работников АН БССР, обращается с убедительной просьбой в Центральный Комитет Красного Креста о выделении АН БССР для ее сотрудников указанных предметов первой необходимости»^[888].

Восстанавливалась торговая сеть. Однако выбор промышленных и продовольственных товаров оставался скудным^[889], покупательская способность населения (в том числе и городского) – небольшой. Для горожан была введена карточная система снабжения. Продовольственными товарами по высшим нормам обеспечивались работники, занятые на восстановлении предприятий военной и машиностроительной промышленности, электростанций, путей сообщения. Необходимое обеспечение получали также рабочие и служащие промышленности торфяной, стройматериалов, железнодорожного транспорта. Восстанавливалась сеть предприятий общественного питания. В системе Наркомата торговли БССР на начало 1945 г. уже работали 156 столовых, фабрика-кухня, 43 буфета^[890].

В вопросах питания значительным подспорьем для горожан являлись подсобные хозяйства предприятий и учреждений по производству продовольствия. Под такие хозяйства, коллективные и индивидуальные огороды отводились свободные земли городов, рабочих поселков, неиспользованные земли в ближайших колхозах и совхозах. Спасаясь от голода, очень многие городские жители ударно трудились в это время в организуемых таких сельхозпроизводствах. Только минчанами, например, к весне 1945 г. было создано 175 подсобных хозяйств, имевших 6,5 тыс. га земли, под индивидуальные огороды жителей г. Минска использовалось примерно 2,5 тыс. га^[891].

Властями ставились неотложные задачи по получению продовольствия самыми разнообразными путями. Так, в постановлении СНК СССР и ЦК ВКП(б) «О ближайших задачах Совнаркома БССР и ЦК КП(б) Белоруссии» от 1 января 1944 г. предписывалось: «Имея в виду, что наличие в большинстве районов Белоруссии рек, озер и водоемов создает благоприятные возможности для разведения в большом количестве рыбы и водоплавающей птицы… а также исходя из того, что широкое развитие этого хозяйства может в короткий срок серьезно улучшить материальное благосостояние… и создать крупный дополнительный источник ценных пищевых продуктов для страны, обязать СНК БССР и ЦК КП(б)Б:

а) немедленно приступить к восстановлению и дальнейшему развитию прудового рыбного хозяйства, к организации зимнего лова рыбы… и подготовке к весеннему зарыблению прудов быстрорастущими породами рыб…

б) немедленно приступить к широкому развертыванию работы по разведению водоплавающей птицы…»^[892]

О бытовой реальности жизни городского населения разрушенной Беларуси в послеоккупационный военный период свидетельствуют многие документы, воспоминания. Вот некоторые интересные факты, детали, касающиеся торговли и потребления в Минске летом 1944 г. (выдержка из воспоминаний, опубликованных в газете «Звязда» 8 мая 2002 г.): «Первым товаром, который появился в городе без карточек, было пиво, возможно, каким-то чудом сохранилось оно на немецких складах. Люди забыли, что такое обычная покупка, а не обмен вещей на хлеб, спички и мыло, и поэтому около бочек с пивом стояли большие очереди: мужчины, женщины, девушки… Тогда пиво считалось алкогольным напитком, совсем мужским, и пить его на улице женщинам было просто непристойно. А тут пили и радовались. Его продавали горячим и холодным (кстати, как холодное легко может простудить дыхательные пути, так горячее – лучшее средство от бронхита). Потом появился сладкий сироп (вишневый и грушевый) и “сельтерская”. Этим просто упивались. А еще пуговицы… Обычные пуговицы, их продавали в маленьких киосках. Они были также очень нужными, потому что, например, на платье моей сестры из мешковины, покрашенной орешником, вместо пуговиц были обтянутые тканью фасолины…»

В городах, крупных населенных пунктах наиболее эффективно разворачивалось восстановление структур социально-культурной сферы.

Как свидетельствуют документы Национального архива Республики Беларусь, областных белорусских архивов, после изгнания гитлеровцев с большими проблемами столкнулись медицинские службы, ибо очень сложной оказалась эпидемическая обстановка. Сотни тысяч людей были заражены чесоткой. Широкое распространение получила малярия, в том числе тропическая ее разновидность, занесенная в период оккупации войсками противника, перебрасываемыми из стран Средиземноморья. Большую опасность представлял сыпной тиф и иные болезни. Наркомат здравоохранения сообщал руководству республики: «Следуя за передовыми частями Красной Армии, медицинские работники Белоруссии в каждом селе, почти в каждой избе и землянке находили неимоверную скученность, раздетых, завшивленных и больных сыпным тифом и другими заболеваниями»^[893].

Как пример можно привести наиболее зараженные сыпным тифом осенью 1943 г. Мстиславский и Дрибинский районы Могилевской области. О тогдашних прифронтовых условиях труда медиков свидетельствует выдержка из докладной записки заведующего Могилевского областного отдела здравоохранения. В этом документе говорится: «Необходимо отметить, что очаги по Дрибинскому району не уточнены, потому что большинство населенных пунктов находятся в зоне артиллерийского обстрела»^[894].

С первых же дней с эпидемиями инфекционных заболеваний в освобожденных районах повели решительную борьбу. В административных центрах срочно создавались чрезвычайные противоэпидемические комиссии, для противодействия эпидемиям привлекались необходимые средства, кадры, оказывалась помощь армейскими медиками и центральными медицинскими учреждениями СССР. Была организована подготовка младшего медицинского персонала.

Усилиями властей, населения быстро восстанавливались медицинские учреждения, шла активная борьба за сокращение уровня заболеваемости населения. Так, в Кричеве уже через несколько дней после освобождения действовали инфекционное отделение больницы, амбулатория, 6 медпунктов^[895].

Весной 1944 г. эпидемическая обстановка, опасность заражения от разлагающихся неубранных трупов усилилась с наступлением тепла. В этой связи показательно решение Витебского облисполкома от 17 апреля 1944 г. Вот выдержка из него: «Убрать из лесов и полей неубранные трупы животных, фашистских солдат и офицеров и закопать их на отведенных скотских кладбищах»^[896].

На местах свалок и скотомогильников трупы захватчиков приняли решение закапывать и многие другие местные органы власти.

О тогдашних реалиях в восточных районах Беларуси как в сельской местности, так и в административных центрах красноречиво повествуется в воспоминаниях бывшего первого секретаря Комаринского райкома комсомола Полесской области А. А. Килбаса, опубликованных в газете «Советская Белоруссия» 4 июня 2009 г.: «22 февраля 1944 г. в Мозыре было проведено первое совещание областного актива. На нем обсуждалось только два вопроса: о мерах по оказанию помощи фронту, о борьбе с тифом. Тиф был страшный. Район разрушен. Жили в землянках и куренях. Как говорится, вокруг одни головешки от деревень остались. Тиф, малярия, чесотка свирепствовали… Приходилось же ребят в комсомол принимать. А если принимаешь, то разве можно не пожать парню или девушке руку. Так и сам чесоткой переболел… Если приходишь в деревню и не приносишь с собой лекарства от малярии, то тебя избить могли. Люди желтые ходили, как призраки».

После освобождения всей территории республики было развернуто восстановление медицинских структур повсеместно. Так, в г. Минске уже 12 июля 1944 г. работало 7 медико-санитарных учреждений^[897]. В июле 1945 г. в БССР действовало свыше 400 больниц, 810 амбулаторий и поликлиник, 180 детских и женских консультаций. 175 областных и районных санитарно-эпидемиологических станций^[898]. Пункты здравоохранения организовывались и на многих предприятиях. В 1944 – начале 1945 г. органы здравоохранения, медики Беларуси провели массовую санитарную обработку населения. Было обследовано около 3 миллионов человек. Только от чесотки к концу первого полугодия 1945 г. было излечено около 2 миллионов человек^[899]. При этом следует учитывать, что такие результаты медицинские работники получили в условиях военной реальности, в очень сложных условиях перемещения через территорию республики сотен тысяч людей.

Сказывался и острый недостаток медицинских кадров, врачей, фельдшеров, медсестер. Эта профессиональная группа специалистов на 1 января 1945 г. насчитывала в БССР чуть более 10,5 тысяч человек (1863 врача и 8657 медработников среднего звена). Этого количества явно не доставало – восстановленные врачебные участки в указанное время были лишь наполовину укомплектованы врачебными кадрами, до войны в Беларуси на 10 тысяч населения приходилось шесть врачей, а на январь 1945 г. – лишь три. И это при очень значительном увеличении количества больных на той же территории обслуживания. Даже к октябрю 1945 г. численность врачей в городах Беларуси составляла только 45 % от довоенной, в сельской местности – 75 %^[900].

Следует отметить, что при очень интенсивной и ответственной работе материально-бытовое положение медиков было трудным (как и всей интеллигенции, народа в целом в это время). Вот подтверждающая данный тезис выдержка из докладной записки заместителя наркома здравоохранения БССР в ЦК КП(б)Б от 29 мая 1945 г.: «Во многих районах и областях БССР после постановления бюро ЦК КП(б)Б от 5 декабря 1944 года об улучшении материально-бытовых условий сельских медработников и проведении съездов сельских врачей материально-бытовые условия сельских медработников значительно улучшились, однако проводимые Наркомздравом проверки здравоохранения районов показывают, что в ряде районов, особенно в Полоцкой, Витебской, Могилевской и Полесской областей, снабжение медработников сельской местности остается исключительно тяжелым и напряженным. Во многих районах указанных областей (Хотимский, Чаусский, Дрибинский, Белыничский, Ветринский, Освейский, Россонский, Домановичский, Лельчицкий, Ельский, Дубровенский, Меховский, Суражский, Богушевский) выдают рожь вместо хлеба либо муки. Соль, спички, керосин получают только изредка. Промтоварами не обеспечиваются»^[901].

Возвращаясь к вопросу о захоронениях погибших, приведем характерный документ советских властей, касающийся убитых и не найденных сразу военнослужащих РККА, – постановление ЦК КП(б)Б от 3 июля 1944 г. (оно небольшое, поэтому цитируется нами целиком):

«Обязать областные, городские и районные партийные и советские организации немедленно проверить все места боев, проходивших на их территории, и при обнаружении незахороненных бойцов и офицеров Красной Армии, павших в борьбе с немецким захватчиками, организовать похороны с возданием должных почестей. Захоронение производить на видных и хороших местах, с постановкой памятников, оград и приведением могил в надлежащий порядок.

Секретарь ЦК КП(б) Белоруссии П. Пономаренко»^[902].

С большими трудностями возобновлялось школьное обучение детей, а также молодежи в профессиональных училищах, техникумах и вузах. На местах учителями и родительскими комитетами проводился учет детей. Большинство школ было разрушено, повсеместно недоставало самого необходимого для учебы. Поэтому педагогам приходилось находить хоть какой-то выход. Программы и планы в школах нередко составлялись по памяти. Например, в Хотимском районе Могилевской области осенью 1943 г. в начальных классах пришлось начинать работу, пользуясь самодельными букварями^[903]. Нечто подобное делалось и в других районах. Учителя, родители, старшие ученики старательно трудились над восстановлением школ, занимались ремонтом уцелевших зданий, приспосабливали прочие помещения. Начиналась и подготовка педагогических кадров, уже в 1943 г. в восточных районах Беларуси развернули работу пять педагогических училищ, с освобождением г. Мозыря стала возможной деятельность местного учительского института.

Сказывался недостаток топлива, зимой во многих школах обучение детей становилось очень проблемным. Приведем характерную выдержку из протокола заседания Витебского облисполкома от 17 ноября 1944 г.: «В ряде районов области (Лепельском, Витебском, Городокском, Сенненском, Суражском, Меховском, Дубровенском, Лиозненском) до сих пор не закончена заготовка и доставка топлива для школ, не закончено утепление зданий, не приняты меры к обеспечению остро нуждающихся школьников обувью и одеждой, в результате чего дети перестали посещать школу: в Лепельском районе – 350 человек, в Сенненском – 215 человек, Дубровенском – 170 человек, Лиозненском – 167 человек»^[904].

Тем не менее общими усилиями властей, органов образования, населения трудности постепенно преодолевались. Во многих местах при этом отмечались энтузиазм, самоотверженность и подвижничество подавляющего большинства учительского контингента. Показательным является следующее извлечение из докладной записки в ЦК КП(б)Б заведующего Минским гороно от 16 августа 1944 г.: «…учительские коллективы взялисьза наведение порядка и ремонт школ… например, весь педколлектив 12-й школы деятельно восстанавливает школу, возглавляет работу родителей, организует труд учащихся, личным физическим трудом показывает пример в ремонте школы… Прибывают учителя из восточных областей, вызванные Наркомпросом, а также из партизанских отрядов… Моральное и политическое настроение учительства высокое. Учителя с энтузиазмом взялись за восстановление школ… Лишь незначительная часть учителей из работавших в школах Минска во время немецкой оккупации и слепо выполнявших распоряжения немецких ставленников в деле “народного образования”, чувствуют себя подавленно… После освобождения Минска были назначены временно исполняющие обязанности директоров школ из учителей, которые работали в школах при немецкой оккупации. В настоящее время они заменены проверенным и людьми, прибывшими из партизанских отрядов и восточных областей»^[905].

Отметим, что в этом документе речь идет не только об энтузиазме, стараниях педагогов, трудовых усилиях, но и о таком сложном явлении, как работа в так называемых «народных школах» в период оккупации. В приведенной докладной из гороно в ЦК КП(б)Б особо подчеркивалось, что из 540 зарегистрированных на середину августа 1944 г. в г. Минске учителей больше половины работали в школах, организованных немецкой властью и коллаборационистами. Общеизвестно, однако, что нередко в таких школах в 1941–1944 гг. проводились подпольная работа, обучение и воспитание детей в антифашистском духе, активное сопротивление установкам нацистов. В частности, председатель СНК БССР П. К. Пономаренко в феврале 1945 г. на пленуме ЦК КП(б)Б особо подчеркивал: «Большая часть учителей… саботировала исполнение приказов немецких властей…» ^[906]

Тем не менее в 1943, 1944, 1945 гг. и позже некоторые учителя за ту или иную деятельность, поведение, высказывания в период работы в «народных школах» были уволены, наказывались. Особенно, если в данном населенном пункте не было недостатка в педагогических кадрах (в отдельных районах такое иногда наблюдалось). Как пример: в январе 1944 г. в Мстиславском районе Могилевской области из 603 имевшихся в наличии учителей 153 не получили работы из-за отсутствия вакантных мест в школах, а 24 были отстранены от педагогической деятельности как политически неблагонадежные^[907].

Много сил и средств отдавалось решению проблемы детской беспризорности и безнадзорности. В городах это нередко выливалось в специальные акции органов милиции – облавы на беспризорников. По г. Минску, например, в октябре-декабре 1944 г. в ходе таких мероприятий было задержано около 630 беспризорных и безнадзорных детей, а за первые четыре месяца 1945 г. – свыше 1500^[908].

В конце весны 1944 г. в освобожденной восточной части Беларуси функционировало 37 детских домов. В целом на территории республики насчитывалось свыше 60 тысяч детей-сирот. Как в городах, так и в сельской местности их судьбой занимались специальные детские комиссии, комсомольские, партийные, советские и военные органы. В 1945 г. в БССР уже работало свыше 250 детских домов, взявших под свою опеку 32 тысячи детей. Свыше 30 тысяч сирот взяли на воспитание семьи из самых различных слоев населения. Около 9 тысяч осиротевших подростков были определены в ремесленные училища и школы ФЗО^[909].

Молодежь белорусских городов, как и молодежь сельская, в это время активно участвовала в разнообразных восстановительных работах, мероприятиях по помощи фронту, госпиталям и т. п. Вот как об этом, например, сказано в одном из документов Минского ОК КП(б)Б (отчет в ЦК КП(б)Б от 12 августа 1944 г.): «Комсомольские организации оказывают помощь партийным и советским организациям в деле восстановления разрушенного хозяйства. По городу Минску в проведенных трех субботниках приняло участие до 15 тысяч комсомольцев и молодежи… Борисовский горком комсомола организовал 4 бригады, которые организовали сбор для больниц и медпунктов белья, кроватей, одеял и др… Слуцкий райком комсомола для работы в госпитали послал сто девушек, 60 девушек отдали свою кровь для раненых бойцов, чтобы спасти им жизнь… Комсомольские организации проводят учет детей-сирот, направляют их в детские дома. Борисовский горком взял шефство над двумя детдомами, где находятся 112 воспитанников… В проведенном молодежном субботнике г. Минска 24 июля с. г. по сбору трофейного оружия приняло участие более 1000 человек, собрано 400 ящиков снарядов и мин, до 20 000 патронов, пулеметные диски, гранаты, обнаружено до 100 авиабомб»^[910].

Одной из важнейших задач многих юношей и девушек было продолжение учебы, получение среднего специального и высшего образования. Осенью 1944 г. в г. Минск реэвакуировался Белорусский государственный университет, его преподавательский состав в уцелевших зданиях средних школ в две-три смены развернул обучение около 700 студентов. В трудных условиях возрождалась работа других вузов, техникумов. Уже в 1944 г. в БССР действовало 22 вуза и 66 средних специальных учебных заведений. Только в вузах в 1944/1945 учебном году насчитывалось свыше 600 научно-педагогических работников. Преподаватели вместе со студентами занимались ремонтом зданий, лабораторий, собирали книжный фонд. В частности, газета «Звязда» 3 ноября 1944 г. о Белорусском государственном медицинском институте писала так: «Закипела работа на восстановлении наполовину разрушенного корпуса. С молотком, лопатой или ломом в руках здесь можно было видеть студентов и профессоров».

Происходило возрождение в республике и других учреждений социально-культурной сферы.

С осени 1943 г. была проделана немалая работа по восстановлению клубов, домов народного творчества, кинозалов, изб-читален, библиотек, музеев. Так, уже в сентябре 1943 г. начались подготовительные работы по созданию Белорусского государственного музея истории Великой Отечественной войны. Сотрудники организованной специальной комиссии по сбору материалов о войне переехали из Москвы в освобожденный Гомель, где продолжили свою деятельность^[911]. Музей был создан в 1944 г. в г. Минске. Во второй половине 1945 г. в БССР работало уже 8 музеев. К началу 1945 г. начали деятельность 1854 избы-читальни, свыше 200 библиотек, 168 районных домов культуры и сельских клубов.

Плакат «Молодежь, на восстановление городов и деревень!». 1947 г.

Начало восстановления музеев сопровождалось большими трудностями, очень многое из коллекций было разграблено, уничтожено. В июле 1944 г., например, Витебский облисполком принял решение о возобновлении деятельности Витебского государственного исторического музея. В протоколе № 19 (от 24 июля 1944 г.) заседания облисполкома подчеркивалось: «Немецкие оккупанты варварски уничтожили все ценности Витебского исторического музея. Город Витебск и Витебская область в целом имеют большую многовековую историю. Музей богатым собранием своих экспонатов показывал славный путь развития города и области. В годы Великой Отечественной войны Витебская область по размаху всенародного партизанского движения заняла одно из первых мест в Белоруссии. Исторический музей должен отразить прошлую историю Витебщины и в особенности борьбу партизан»^[912].

У почтового ящика в освобожденном г. Минске. 1944 г.

Работники музея уже в 1944 г. смогли собрать в городе фрагменты археологической и минералогической коллекций, несколько картин, документов XVIII–XIX вв. Вскоре началась работа с экспонатами, возвращенными из эвакуации, а также вернувшимися из Риги^[913]. Был развернут сбор материалов о партизанской борьбе 1941–1944 гг. Областными властями планировалось открытие в г. Витебске выставки трофейного вооружения, техники (она намечалась на начало 1945 г.). Уже были начаты подготовительные работы к организации выставки, однако СНК БССР не дал разрешения на ее проведение.

Быстро была возобновлена телеграфная, почтовая связь. 8 июля 1944 г. оргинструкторским отделом ЦК КП(б)Б сообщалось П. К. Пономаренко: «Организована и действует радиосвязь Минск-Москва, Витебск-Москва, Могилев-Гомель, а также внутриобластные связи Витебска, Могилева и Мозыря. Налажено авиапочтовое сообщение. Ежедневно отправляются самолетом почта и газеты в Минск, Могилев и Мозырь (в Витебске нет еще аэродрома для посадки самолетов)»^[914]. В конце июля 1944 г. по данным СНК БССР имелась телеграфная связь г. Минска с городами Москвой, Витебском, Могилевом, Гомелем, Мозырем и Оршей, радиотелеграфная связь с областными центрами Барановичи и Вилейка.

Со временем надежная телеграфнотелефонная связь была установлена со всеми крупными населенными пунктами республики^[915]. Уже во второй половине 1944 г. в белорусских городах нормально функционировала почтовая связь, производились различные виды почтовых операций.

Восстанавливалась киносеть. В г. Гомеле первый кинозал начал работать через три дня после изгнания гитлеровцев, в г. Мозыре – через четыре^[916]. В конце ноября 1943 г. в г. Гомеле развернули свою деятельность две творческие группы белорусских кинематографистов^[917]. С осени 1943 г. в обслуживание населения активно включились концертные артистические бригады, выделенные коллективами, находившимися в эвакуации. В ноябре-декабре 1943 г., например, такая группа артистов из Государственного русского драмтеатра БССР на Могилевщине дала 113 концертов^[918]. На Гомельщине в 1943–1944 гг. выступали артисты оперного театра, БГТ-1 и БГТ-2, театра музкомедии, Белорусской государственной филармонии и иных учреждений.

Любопытна маленькая зарисовка в информационной записке в ЦК КП(б)Б от 8 июля 1944 г. о начале восстановления культурной жизни в только что освобожденном г. Бобруйске: «Культурные учреждения города – кинотеатры, драматический театр, сохранились, но заминированы. Коллектив артистов, работавший при немцах, в некоторой части сохранился. При немцах функционировали драматический коллектив и детский кукольный театр. После прибытия в город один из партизан назначен директором театра»^[919].

Со временем налаживалась обычная театральная жизнь республики – театры реэвакуировались. Некоторые коллективы создавались вновь. Во второй половине 1945 г. в Беларуси уже работало 10 театров. Осенью 1943 г. возобновила деятельность Белорусская государственная филармония. В октябре 1944 г. из РСФСР в г. Минскреэвакуировалась консерватория.

Советскими властями уделялось большое внимание пропагандистско-агитационной работе среди городского населения. Одной из форм организационно-идеологической деятельности было проведение массовых митингов. Вот показательные подробности митинга и парада, проведенных 16 июля 1944 г. в освобожденном г. Минске. Свыше 20 тысяч партизан и около 50 тысяч жителей столицы Беларуси собрались на городском ипподроме. К этому месту колонны партизан и горожан двигались уже с самого утра. Шли со знаменами, лозунгами, портретами вождей, повсюду были видны букеты цветов, красные банты и т. п. Пафосными были выступления на митинге как руководящих лиц, так и рядовых горожан (от жителей г. Минска, в частности, выступила учительница В. Попова). После завершения речей мимо правительственной трибуны торжественным маршем прошли партизанские бригады, прошествовали колонны минчан^[920]. Следует отметить, что после изгнания врага похожие мероприятия, митинги, парады были проведены во всех областных и многих районных центрах республики. Вот как сообщал об этом и некоторых других аспектах работы с населением 1 августа 1944 г. в ЦК КП(б)Б один из секретарей Гродненского горкома КП(б)Б: «Проведен городской митинг, на котором присутствовало свыше четырех тысяч населения города. На митинге принято письмо товарищу Сталину. Проведены совещания с руководителями предприятий, учреждений, учителями и медицинскими работниками по вопросу восстановления всего народного хозяйства города…»^[921]

В очень трудных обстоятельствах приходилось возрождать сельскохозяйственное производство. 19 декабря 1943 г. П. К. Пономаренко направил в Москву докладную записку «О состоянии сельского хозяйства Белорусской ССР». В ней сообщалось, что в восточных районах Могилевской области из 68,5 тыс. учтенных дворов фашисты сожгли 23,5 тыс. (34 %), в Гомельской – 43 % крестьянских дворов, вЛиозненском районе Витебской области -88 %. Из 1234 тракторов, оставшихся в оккупированных восточных районах Беларуси, к декабрю 1943 г. уцелело лишь 133^[922].

Многие из освобожденных местностей на долгое время (осень 1943 г. – июнь 1944 г.) стали прифронтовой зоной. Для сельского населения здесь почти повседневными были бомбежки, артобстрелы, передвижение боевых частей. Часто сельчан мобилизовывали на строительство оборонительных укреплений. Властями в этих условиях практиковались переселения крестьян целыми колхозами в районы, расположенные несколько дальше от линии фронта. Так, в Могилевской области до 10 февраля 1944 г. было предписано переселить из десятикилометровой прифронтовой зоны жителей из почти 200 населенных пунктов (свыше 30 тыс. человек, затрагивалось при этом около 50 колхозов). Весной 1944 г. спешно эвакуировались из прифронтовой местности сельчане Паричского, Калинковичского и Домановичского районов^[923].

Возвращение в родную деревню

Белорусская деревня была до крайности обессилена войной, осталась практически без мужчин. Давать хлеб, иные сельхозпродукты фронту, стране приходилось в условиях восстановления колхозного строя, неизбежного в то время жестко централизованного административного управления деревней. В освобожденных восточных регионах Беларуси восстановление колхозов, довоенных методов труда в сельском хозяйстве произошло практически сразу (к концу 1943 г. здесь насчитывалось уже около 2900 колхозов из 3160 существовавших до войны; к июню 1944 г. возобновили работу 17 совхозов и 90 МТС, в Гомельской области после освобождения в колхозы вошло 96 % крестьянских дворов против 90 %, имевшихся в 1941 г.)^[924]. По архивным свидетельствам, нередко случались административные «перегибы», как, например, в нескольких освобожденных сельсоветах Полоцкого района Витебской области. Здесь на организационных собраниях всех крестьян объявляли колхозниками, в том числе и тех, кто до войны в колхозе не числился^[925].

Белорусская деревня получала от правительства СССР, различных регионов Советского Союза значительную финансовую, материальную помощь. Из советского тыла в БССР направлялись скот, зерно, сельскохозяйственная техника, запасные части к ней, горючее. Всяческое содействие получало крестьянство от частей и соединений Красной Армии. Военными советами фронтов, освобождавших Беларусь, были направлены в деревню тракторы, автомашины, специалисты по ремонту, организованы противоэпизоотические отряды, амбулаторные ветеринарные пункты. В конце 1943 г. правительственным решением освобождались от всех видов поставок около 30 % колхозников и единоличников. Сельчане в большинстве случаев бесплатно получали лес, широко были распространены кредиты на восстановление жилья^[926]. Лишь в период по июнь 1944 г. колхозники и единоличники получили от государства более 30 млн руб. таких кредитов. Тем не менее к концу 1944 г. в восточных областях Беларуси было восстановлено только 4 % разрушенных и сожженных крестьянских домов. Долгосрочные кредиты Сельскохозяйственного банка СССР на покупку скота только в 1944 г. белорусское крестьянство получило в сумме 55 млн руб.^[927]

Так начиналось возрождение села. Гомельская область, 1944 г.

Следует отметить, что восстановление колхозов в освобожденных районах осуществлялось как путем административного давления со стороны партийно-советского аппарата БССР, так и по личной инициативе сельского населения. В реалиях осени 1943 – весны 1944 г. объединение в колхозы в очень многих случаях было выгодным: сообща можно было воспользоваться помощью тыловых регионов Советского Союза, государственными кредитами, налоговыми льготами и т. п. Очень важным моментом в жизни и деятельности белорусского села в указанный период была помощь со стороны находившихся на территории восточных районов республики фронтовых частей Красной Армии. Белорусский историк А. В. Тимонова, детально изучавшая проблематику истории крестьянства БССР 1943–1945 гг., пишет: «Красноармейцы активно помогали крестьянам в восстановительных работах. Присутствие воинских частей на территории первых освобожденных районов в значительной степени помогало крестьянам успешно справиться с планами весеннего сева 1944 г. Военными были отстроены отдельные деревни (в частности, отмеченные как особо пострадавшие в результате карательных экспедиций нацистов, а также те, жители которых оказывали значительную помощь разведке Красной Армии), восстановлены дома и хозяйственные постройки в колхозах»^[928].

Крестьянство трудилось много и очень тяжело. Во многих местах из-за отсутствия техники, лошадей людям приходилось пахать, впрягаясь в плуг, борону^[929], приспосабливать для этой цели коров. С другой стороны, в немалом числе мест широко использовалась перебрасываемая из советского тыла техника.

Так, при подготовке к весеннему севу 1944 г. на станцию Лиозно Витебской области из Горьковской и Ивановской областей РСФСР для МТС Витебщины было переправлено к 25 февраля 1944 г. 276 тракторов и 263 тракториста. Делалось это в условиях продолжавшейся войны, бомбежек, недалеко находился фронт. Напряжение ситуации в данном случае показывает следующая выдержка из архивного документа: «…часть трактористов до 60 человек вывезены и размещены в деревнях Лиозненского района, остальные же… размещены в бараке Лиозненской МТС… Барак расположен рядом со ст. Лиозно, что опасно. Достаточно двух авиабомб прямого попадания, как все… трактористы могут быть жертвами немецкого фашизма… Тракторы разгружены и находятся при Лиозненской МТС, стащены группами, частично замаскированы елками и снегом, но недостаточно, их нахождение вблизи ст. Лиозно также опасно»^[930].

Сельчане, крестьянство испытали на себе действие советских налогов военного времени. При этом отметим, что определенными льготами по налогам пользовались семьи военнослужащих, партизан, а также особо пострадавшие от действий гитлеровцев и их пособников в период оккупации. В то же время в постановлении Витебского облисполкома от 14 ноября 1943 г. находим: «…льготы не должны предоставляться гражданам, в отношении которых имеются порочащие данные об их поведении во время оккупации»^[931]. Особенно большими были налоги, установленные для единоличников.

Для укрепления сельхозпроизводства органами власти из местных кадров интеллигенции, из числа реэвакуированных, присланных из других республик СССР, централизованно подбирались и направлялись в хозяйства специалисты. Однако на конец 1943 г. в Беларуси не хватало около 1000 нужных специалистов сельского хозяйства. В связи с этим руководство БССР добивалось быстрейшей реэвакуации около 900 специалистов сельхозпроизводства, еще находившихся в тыловых районах СССР^[932].

После завершения операции «Багратион» борьба за возрождение сельскохозяйственного производства развернулась уже на всей территории республики. В связи с этим 20 июля 1944 г. было принято правительственное постановление «О восстановлении колхозов в освобожденных от немецких захватчиков районах Белорусской ССР». Оно обязывало в конце лета – начале осени 1944 г. организованно возродить все колхозы в центральных регионах Беларуси и, по-возможности, ряд из тех, которые создавались в западных районах республики до начала войны. Предписывалось организованно провести уборку урожая и работы по севу озимых. Итогом напряженной работы партийно-государственных, хозяйственных органов, политически активной части населения явилось то, что уже в октябре 1944 г. в БССР насчитывалось 9160 колхозов^[933]. Однако в Западной Беларуси к началу 1945 г. из организованных до войны 1115 колхозов было восстановлено только 132. Большая работа была проведена по подготовке колхозных кадров. К концу зимы 1944–1945 гг. через школы колхозного актива, различные курсы в Беларуси прошли многие тысячи человек.

В восстановлении сельхозпроизводства Беларуси оказывали помощь многие регионы Советского Союза, прежде всего различные области РСФСР. В 1944–1945 гг. возрождаемые колхозы Беларуси получили таким путем 2214 тракторов, 3323 автомашины, 223 комбайна, 997 молотилок, свыше 13 600 конных плугов, много иной сельхозтехники и инвентаря. В качестве государственной помощи республике было передано свыше 228 тыс. голов всех видов производительного скота, более 104 тыс. лошадей. Стада пополнялись за счет трофейных животных, а также возвращаемых из эвакуации. Для сел, колхозов выделялись строительные материалы. Это послужило укреплению основ коллективного хозяйствования на белорусской земле в последние месяцы продолжавшейся войны.

В Западной Беларуси приходилось все же учитывать сильные позиции частного сектора, или, говоря языком того времени, «живучие» буржуазно-националистические, антиколхозные и антисоветские настроения^[934]. Здесь переустройство начали с возвращения батрацким, безземельным и малоземельным крестьянским хозяйствам земли, отнятой у них оккупантами, изъятия земли, превышавшей установленную предельную норму (10–15 га) у так называемых кулацких хозяйств^[935]. Десятки тысяч людей получили здесь от советских властей также семена, лошадей, инвентарь. Тем не менее к июлю 1945 г. в западных районах республики насчитывалось еще около 750 тыс. единоличных крестьянских хозяйств^[936]. 1944 и 1945 гг. явились началом последующего методичного разрушения условий хозяйствования единоличников, подготовкой почвы для массовой коллективизации.

Проведение сельскохозяйственных работ в первые послевоенные годы

Очень серьезной задачей для возрождавшегося белорусского села было проведение весеннего сева 1945 г. Почти повсеместно хозяйства еще не восстановились в полной мере, не хватало опытных кадров, тягловой силы, инвентаря. По сравнению с довоенным временем в колхозах была только третья часть тракторов.

Для сева яровых необходимо было иметь свыше 9 млн пудов зерна, а его было в Беларуси в 3 раза меньше (наиболее потерпевшие села не имели зерна совсем). К началу посевных работ в БССР в сельскохозяйственном производстве участвовало не более половины довоенного количества сельчан. Абсолютное большинство из них составляли женщины и подростки. Тем не менее труд белорусского крестьянства был результативным, воистину героическим.

На помощь БССР пришли другие республики Советского Союза. Необходимое зерно было завезено своевременно. Для его перевозки в хозяйства с железнодорожных станций использовались весь имеющийся транспорт, лошади, волы и даже коровы. Во многих местах, однако, выделенный посевной материал со станций пришлось переносить вручную. Свыше 100 тысяч колхозников перенесли на себе на расстояние в среднем около 20 км около 700 тыс. пудов зерна. Как и в более раннее военное время, при вспашке посевных площадей во многих местах пришлось использовать коров. Крестьянами на 44 тыс. коров весной 1945 г. было вспахано около 22 тыс. га земли. Свыше 150 тыс. га в деревне в это время было вскопано вручную^[937].

В освобожденных районах старательно и эффективно работали специалисты сельского хозяйства. Подтверждает это, в частности, пример по Витебской области – факт результативной работы ветеринарных специалистов данного региона. К концу октября 1944 г. они выявили в области около 8600 голов лошадей, больных чесоткой, и полностью излечили более 5430 из них, на что потребовалось около 15 тыс. сеансов газокамерного лечения. Сверх того более 1160 голов было обработано медикаментозно. Усилиями ветеринаров чесотка среди лошадей осенью 1944 г. в ряде районов была ликвидирована практически полностью.

Период конца 1943 – 1945 г. был для белорусского села и временем начала восстановления учреждений социально-культурной сферы: фельдшерско-акушерских пунктов, амбулаторий, больниц, школ, изб-читален, клубов. Так, к 1 мая 1945 г. в БССР было уже восстановлено 2386 изб-читален. В сельской местности проводилось всеобщее военное обучение, организовывались образовательные курсы сельскохозяйственных профессий. Крестьянство стремились вовлечь в общественную жизнь путем радиофикации и кинофикации деревни. В документах данного периода нередко встречаются утверждения, что за годы немецкой оккупации советская культура частично утратила свою популярность среди сельского населения Центральной и Восточной Беларуси. В западных же районах республики эту популярность еще предстояло завоевывать^[938].

Источники этого времени доносят до современного исследователя существование даже в Восточной Беларуси в определенных слоях сельчан недовольства колхозной действительностью. А. В. Тимонова объясняет это следующим образом: «Наличие среди крестьян антиколхозных настроений было связано как с желанием сконцентрироваться на ведении дававшего возможность пропитания и дохода единоличного хозяйства, так и с негативным опытом, полученным в колхозах до Великой Отечественной войны. Периодически при плохой организации труда случались конфликты крестьян с колхозной администрацией»^[939].

Партийно-государственному аппарату БССР приходилось учитывать такие факты, изучать, анализировать их. В архивах сохранилось немало документов, засвидетельствовавших подобный анализ.

О социальных устремлениях определенной части крестьянства, его отношении к труду на колхозных полях и фермах красноречиво говорят, в частности, выдержки из доклада на VII Пленуме ЦК КП(б)Б (г. Минск, 7-12 июля 1945 г.) наркома земледелия БССР И. О. Крупени: «В колхозе “Пятилетка” Дмитровского сельского совета Кличевского района Бобруйской области в 65 хозяйствах из 68 незаконно раздуты приусадебные участки. Дело дошло до того, что колхознику Дайнеко Степану, у которого имеется усадьба вблизи дома размером 0,58 га, в этом году дорезали в поле 0,2 га… Указанные факты привели в ряде мест к тому, что подсобные участки земель колхозников не являются их подсобным хозяйством, а стали источником личной наживы. В связи с этим характерен факт в колхозе “Авангард” Кличевского района. В этом колхозе перед началом весеннего сева, как и во всех колхозах района, по предложению районных организаций была проведена проверка приусадебных участков. Проверку производили пять комиссий, выделенных колхозом. Комиссии, не желая обидеть своих односельчан, вместо обрезки незаконно захваченных земель явились организаторами дальнейшего захвата и за счет земель колхоза произвели дорезку приусадебных участков до 0,6 га… Это привело к тому, что из 300 трудоспособных колхозников на работу стали выходить ежедневно не более 60–80 чел., и то по преимуществу подростки. Основная масса колхозников выработала с начала года не более 5–8 трудодней… Такие же факты имеются в Мозырском районе Полесской области, Уваровичском Гомельской области, Хотимском Могилевской области, Чашникском Витебской области и др.»^[940]О желании многих работать на себя, а не на государство, в закрома и бюджет которого уходило практически все заработанное тяжким трудом, свидетельствует и урожайность на подсобных участках и колхозных полях, продуктивность скота и птицы на личном подворье и колхозных фермах^[941]. Для партийных функционеров же причины колхозного неустройства виделись прежде всего в происках классового врага, поиск которого велся неустанно.

После освобождения

Следует отметить, что во многих сельских населенных пунктах в это время наблюдались уголовные проявления, бандитизм. Понятно, что в военных условиях властные структуры БССР с такими явлениями боролись жесткими мерами и добивались наведения порядка.

Материалы государственного архива Витебской области свидетельствуют, что осенью 1944 г. значительное количество неучтенного оружия, находившегося на руках у крестьян в восточных регионах БССР, создавало большие проблемы. Витебский обком КП(б)Б, в частности, 25 сентября 1944 г. на заседании бюро специально рассматривал вопрос «О фактах незаконного хранения и применения оружия». В протоколе заседания отмечено «наличие нетерпимых фактов незаконного применения отдельными лицами оружия, проявление прямого бандитизма, в результате чего имеют место случаи ранения и преднамеренного убийства граждан (Сенненский, Россонский, Лепельский, Оршанский районы)» и что «органами НКВД, райкомами КП(б)Б и райисполкомами не приняты меры к своевременной сдаче оружия, находящегося на руках у бывших партизан и населения»^[942]. Партийным властям и органам внутренних дел как на Витебщине, так и в других регионах Беларуси пришлось приложить немалые усилия по исправлению этого положения.

В 1944 г. властями была предпринята попытка активизировать борьбу на селе с самогоноварением («самогонокурением»). В одном из протоколов заседания бюро Витебского ОК КП(б)Б находим в этой связи упоминание об открытом соучастии «в самогонокурении председателей колхозов и других низовых работников». В документе при этом отмечено, что данное явление в крестьянской среде «приняло весьма широкий характер»^[943].

Руководящим и властным органам БССР в своей работе на селе приходилось учитывать и многое другое.

Материально-бытовое положение крестьянства (особенно восточных, наиболее разоренных и разрушенных регионов республики), как и всего народа, в послеоккупационный военный период было тяжелым. В этом плане показательна характеристика жизни населения в 1944–1945 гг. восточных районов Полоцкой области, являвшихся партизанским краем, где гитлеровцы проводили массированные операции. Г. Н. Яковлева, специально изучавшая этот вопрос, акцентирует внимание на том, что такие источники, как докладные записки секретарей райкомов КП(б)Б вышестоящему руководству БССР, в данный период буквально взывали о помощи, сообщая, что у людей, которые ютятся в землянках, нет одежды, обуви, они ходят в лохмотьях, этими же лохмотьями прикрываются. Из-за военного противостояния в большинстве местностей Освейского, Россонского, Ушачского, Полоцкого, Ветринского, Дриссенского районов фактически не был произведен посев озимых осенью 1943 г. и весенний сев 1944 г. Тяжелые погодные условия и недостаток семян, тягла усугубили положение во второй половине 1944 – весной 1945 г. Население фактически голодало. В большинстве колхозов на трудодни совсем ничего не распределялось. Для хоть какого-то пропитания стало распространенным нищенствование, массовое самовольное перемещение жителей Полоцкой области в западные районы Беларуси, Литву, Латвию. По данным источников, батрачить в Латвию родители отправляли даже детей, учеников 3-4-х классов^[944].

Как известно, подлинного «поднятия благосостояния колхозников и колхозниц», сельского населения Беларуси не удалось добиться и через несколько десятилетий после войны. О каком-то «благосостоянии» в 1944–1945 гг. вообще речи не шло. Закупочные цены на продукты земледелия и животноводства, устанавливаемые государством, были крайне низкими. В 1945 г. около 97 % колхозов получили денежных доходов менее 2 тыс. руб. каждый (в среднем на одного трудоспособного сельчанина приходилось около 18 руб. в год). Натуральной оплаты в 1945 г. было выдано в среднем на трудодень: зерна – 0,4 кг, картофеля – 0,7 кг, сена и соломы – 0,5 кг. В большинстве колхозов осуществлялась только натуральная оплата. Как уже отмечалось, велик был налог на всё, что содержал крестьянин на своем подворье. В итоге изнурительный труд практического, осязаемого материального результата сельскому населению не давал. Тем не менее люди трудились изо всех сил, надеясь стабилизировать и улучшить свое положение, помочь армии, стране.

На восстановление экономики и социально-культурной сферы БССР немалое влияние оказал процесс реэвакуации из советского тыла населения, кадров предприятий и учреждений, развернувшийся в 1943–1944 гг. Реэвакуация проводилась не форсированно, постепенно, по мере снятия военной угрозы и с учетом местных условий. В столицу БССР, г. Минск, только за август 1944 г. из эвакуации вернулись свыше 2 тысяч человек^[945] (подсчитано нами. – Авт.). Отметим, однако, что из-за страшных разрушений города, катастрофической нехватки жилья в начале осени и в декабре 1944 г. реэвакуация в г. Минск многих категорий населения была приостановлена^[946].

Ценные кадры специалистов готовились к реэвакуации в советском тылу заранее, Центральным Комитетом КП(б)Б и Советом Народных Комиссаров БССР начиная с весны 1942 г. там был организован их учет. Так, уже в мае 1942 г. в Народном комиссариате просвещения были собраны данные о местонахождении свыше 2300 учителей, преподавателей и научных работников республики, в Наркомздраве – около 1200 медиков, в Наркомземе – примерно 300 специалистов сельского хозяйства^[947]. К концу весны 1944 г. в освобожденные восточные регионы Беларуси из тыловых районов СССР было реэвакуировано более 1600 различных специалистов^[948].

Повсеместно, как в городах, так и сельской местности, ощущался острый недостаток кадров интеллигенции. В связи с этим в начале марта 1944 г. секретарь ЦК КП(б)Б Н. Е. Авхимович в докладной записке в ЦК ВКП(б), в частности, сообщал: «Через обкомы ВКП(б) и земельные органы… посланы вызовы ЦК КП(б)Б и Наркомзема БССР с просьбой об откомандировании специалистов в наше распоряжение. Но несмотря на решение ЦК ВКП(б) по этому вопросу и на наши неоднократные вызовы, отпускают людей крайне неудовлетворительно. Из учтенных 850 человек прибыло в наше распоряжение 246 человек специалистов из разных областей Советского Союза. Особенно плохо отпускают специалистов из Саратовской области, где еще находятся 43 человека, в Пензенской – 26, в Куйбышевской – 21, Сталинградской – 21, Горьковской – 20 и Чкаловской – 28 человек. Остальная часть находится по всем остальным областям Советского Союза. ЦК КП(б)Б просит дать указания обкомам ВКП(б) об ускорении откомандирования в наше распоряжение специалистов сельского хозяйства, работавших до войны в Белоруссии, ныне работающих в других областях СССР»^[949].

БССР получала содействие партийно-государственных органов советского тыла в реэвакуации медицинских работников. Горьковский облисполком, например, в начале сентября 1944 г. принял решение «Об откомандировании медицинских работников в Белорусскую ССР». Он дал указание облздравотделу, районным советским органам «откомандировать не позднее 10 сентября 1944 г. в распоряжение СНК БССР всех медицинских работников, эвакуированных из Белоруссии»^[950].

Происходило откомандирование в республику и иных специалистов. К 1 января 1945 г. из тыловых районов Советского Союза было реэвакуировано 539 инженерно-технических работников^[951]. К октябрю 1944 г. в Беларусь из эвакуации вернулись свыше 2700 учителей. На февраль 1945 г. еще около 3 тысячи педагогов подлежали реэвакуации^[952].

Планово, в увязке с военно-экономическими потребностями всей великой воюющей страны, самой БССР постепенно возвращались из эвакуации коллективы некоторых предприятий. Так, из Башкирии, г. Белорецка, в г. Витебск перебазировался завод заточных станков. В марте 1945 г. в белорусский город прибыли 297 рабочих, ИТР и служащих, необходимое оборудование, материалы^[953].

Уже осенью 1943 г. было принято решение о восстановлении «Гомсельмаша». В мае 1944 г. Главвоенпромстрой направил для работы на заводе свыше 200 человек, в том числе эвакуированных из Беларуси. С родственных предприятий из советского тыла на «Гомсельмаш» направлялись квалифицированные рабочие, ИТР, в немалой своей части также имевшие белорусские корни и возвращавшиеся на родную землю. С Уфимского и Вологодского паровозоремонтных заводов на Гомельский паровозоремонтный возвращались его бывшие рабочие и специалисты.

Одновременно в БССР из других республик СССР из-за сложившихся государственных потребностей в немалом количестве переправлялись не работавшие ранее на белорусской земле квалифицированные рабочие, ИТР, медики, руководящие кадры, преподаватели, другие специалисты. Они вливались в состав рабочего класса, интеллигенции Беларуси, становились их частью.

В целом процесс реэвакуации белорусского населения, кадров, следует отметить, полностью завершился в течение нескольких послевоенных лет.

Таким образом, многие регионы Восточной Беларуси с осени 1943 г., а остальная часть республики – с лета 1944 г. оказались в ситуации восстановления советского уклада жизни, который, однако, не вернулся, да и не мог вернуться на довоенный уровень. Продолжающаяся война диктовала свои условия и правила, методы – очень часто чрезвычайные, беспощадно-жесткие (более жестокие даже по сравнению с действительностью весьма непростых 1939 и 1940 гг.). На свободной от иноземных захватчиков белорусской земле активно налаживалась жизнь населения, восстанавливаемого, воссоздаваемого советского общества БССР. Чрезвычайно важной была задача возобновления управляемости экономикой и общественной жизнью республики, жизнью всей освобожденной территории, снова подконтрольной теперь советско-партийным структурам. Руководящим кадрам БССР, основываясь на установках из Москвы, следовало совершать быстрые первые шаги по ликвидации последствий нацистской оккупации, военных действий, предпринимать усилия по подъему из руин промышленности и сельхозпроизводства, выведению сотен тысяч людей из землянок, восстановлению школ и больниц, общественного хозяйства. Делать все это было необходимо в соответствии со сложившимися требованиями советской идеологии.

Изучение многочисленных источников позволяет отметить, что устремления государственной власти находили активный отклик в широких слоях населения, самых различных социальных группах общества. Усилия людей были направлены на скорейшее восстановление экономики, социальной сферы, культурной среды, собственное выживание, всемерную помощь фронту. В своем большинстве граждане БССР в это время трудились ударно, не жалея сил и времени, массово преобладал высокий государственно-патриотический порыв, желание сделать все для того, чтобы приблизить Победу. Однако в Западной Беларуси в этот же период среди некоторых групп населения прослеживаются и значительные антисоветско-протестные настроения, немало людей здесь (прежде всего сторонников возрождения довоенной польской государственности) недоброжелательно встречало новое утверждение советских структур.

Как свидетельствуют данные источников, существование, труд людей, состояние общества в целом в это время были очень тяжелыми. Прежде всего сказывались сложившаяся катастрофическая социально-демографическая ситуация, огромные военные потери во всех социальных слоях и группах населения Беларуси. Война продолжалась, и люди в разных регионах республики все еще сталкивались с ее проявлениями в виде сохранившихся минных полей, бомбежек, схваток с остатками вражеских подразделений, политического бандитизма. Широкое распространение получила и обычная уголовщина.

Чрезвычайно остро стояли вопросы жилищного и продовольственного, материально-бытового обеспечения. От голода, болезней и неустроенности спасались всем миром, с помощью органов государственного управления, а также ресурсов пришедшей в Беларусь Красной Армии, ее соединений и частей. Роль государственного аппарата, управленцев, работавших в нем, была, несомненно, велика. Партийно-советские и военные руководящие работники различных рангов в данный период являлись неотъемлемой составной частью народа, выдвиженцами из него, теснейшим образом были с ним связаны и для его спасения, выживания сделали очень многое. В целом нужно видеть в указанное время взаимодействие и взаимовлияние различных социальных групп белорусского общества в общих для них усилиях и целях, в продолжавшемся противостоянии с врагом. В определенной мере в 1943–1945 гг. в народе наблюдались и явления социальной мобильности: некоторые люди в силу обстоятельств меняли профессии, приобретали новые, переходили из одной социальной группы в другую, изменяли социальный статус и др. Более всего подобные изменения касались молодежи, демобилизованных и других категорий населения Беларуси.

Сложными, начавшимися и незавершенными в данный период социальными процессами в БССР являлись реэвакуация, репатриация и переселенческие акции.

Следует отметить, что в военное время, в том числе и в послеоккупационный военный период, люди проявляли себя по-разному. Об этом свидетельствует огромное количество фактов, свидетельств массовой самоотверженности наших земляков как в бою, так и в труде, примеров массового героизма. Однако история запечатлела и немалое число явлений, действий негативного плана. Война проявила у некоторой части людей не лучшие черты характера. Но не такие персонажи определяли лицо народа, сражавшегося с вражеским нашествием, возрождавшего из руин и пепла родную землю. Будущность творили дела добрые, труд, вера в Победу и великое народное терпение.

Раздел IV Людские потери беларуси в годы великой отечественной войны

Вопрос о людских потерях в годы войны Беларуси, как и вообще СССР, по ряду причин не являлся предметом научного рассмотрения в советской историографии. Поэтому процесс выявления людских потерь в Великой Отечественной войне, затянувшийся на многие годы, имеет сложную историю. «Она характеризуется, – считает российский военный историк В. А. Пронько, – фальсификацией реалий, длительным сокрытием конкретных фактов, усеченной полуправдой, жесткой цензурой на публикацию результатов исследований, гонениями инакомыслящих. Важно подчеркнуть, что волюнтаристские препятствия, созданные специалистам, стремившимся изучить данную проблему, со стороны власть предержащих обусловили одностороннее освещение войны»^[954].

Ученый выделяет три периода процесса познания правды о масштабах людских потерь Советского Союза. Первый охватывает период войны. Он примечателен сознательным утаиванием правды от страны и народа. Нельзя не согласиться с В. А. Пронько, что в критические периоды такая практика в целом была оправданной, потому что необходимо было поднимать боевой и моральный дух, укреплять веру людей в неизбежность разгрома агрессора. К тому же в ходе войны стороны вынуждены сознательно скрывать истинную правду о своих потерях.

Второй период охватывает 45-летний срок после окончания войны. В этом периоде можно выделить три условных этапа: сталинский, хрущевский и брежневский. Отличительной их особенностью является то, что в них назывались официальные цифры потерь населения СССР^[955].

Впервые официально названная оценка потерь – 7 млн человек – была обнародована И. В. Сталиным в феврале 1946 г.^[956]и являлась официальной в течение 15 лет. По свидетельству Д. А. Волкогонова, Сталин владел более точной цифрой – 15 млн погибших, однако не назвал ее^[957].

В ноябре 1961 г. Н. С. Хрущевым в письме шведскому премьер-министру Т. Эрландеру была названа вторая официальная цифра. В отличие от первой, она была более реальной – «два десятка миллионов жизней советских людей»^[958]. Через четыре года Л. И. Брежнев сообщил, что страна потеряла «свыше 20 миллионов советских людей»^[959]. Данные цифры являлись хрестоматийными и повторялись из издания в издание.

Следует отметить, что еще раньше в печать просачивались и другие цифры, приводимые в западной историографии, которые, хотя и решительно оспаривались, однако все же давали возможность ставить под сомнение официальные данные. Так, в 1953 г. в г. Гамбурге был издан сборник статей «Итоги второй мировой войны», подготовленный немецкими учеными и бывшими генералами вермахта, который в 1957 г. был переиздан в СССР в переводе на русский язык. В нем приведены следующие данные о потерях СССР: погибших и пропавших без вести – 8,5 млн, умерших от ран – 2,5 млн и погибших в плену – 2,6 млн человек. Кроме того, автор одной из статей профессор Г. Арнтц, анализируя эти цифры, отмечал, что они касаются лишь потерь вооруженных сил и добавил к ним 7 млн человек гражданского населения СССР, что в сумме составило 20,6 млн человек. Это было решительно оспорено советским издателями. Редактор русского издания в примечании обращает внимание советского читателя, что эти данные «являются чистейшим вымыслом и ни в коем случае не могут приниматься в расчет»^[960]. Видимо, этого замечания было достаточно для того, чтобы у советских историков не возникало желания искать истину.

Третий период обусловлен так называемым «процессом перестройки», начавшимся в 1985 г. Отличительной особенностью данного периода является то, что в результате упрощенного доступа в отдельные архивы, снятия цензуры в печати появилось огромное количество публикаций, в которых диапазон выявленных результатов отличался большими ножницами – от свыше 20 млн до 50 млн человек потерь населения СССР.

Так, Б. В. Соколов написал в «Комсомольской правде», что в годы войны погибли приблизительно 37 млн человек советских граждан^[961], а И. А. Курганов утверждал в «Аргументах и фактах», что людские потери СССР в войне составляют 44 млн человек^[962]. С. Иванов в «Огоньке» привел цифру 46 млн человек, где военные потери якобы составляют 22 млн и потери мирного населения 24 млн человек^[963]. Появлялись и более внушительные цифры потерь Советского Союза в войне (50 млн человек)^[964]. Нельзя не видеть, что в этот период, наряду с желанием узнать правду о действительных потерях, появились многочисленные попытки спекуляций на тему потерь, использования данного сюжета для дискредитации советского режима, возвеличивания успехов противника, косвенного оправдания нацистов и их пособников.

Важным событием данного периода является деятельность специальной комиссии Министерства обороны СССР под руководством генерала М. А. Гареева, которая работала в тесном сотрудничестве с видными советскими учеными-демографами. На основании данных комиссии было определено соотношение боевых потерь Красной Армии и вермахта – 1,3: 1. Заключение комиссии 16 декабря 1988 г. было направлено в ЦК КПСС, где оно пролежало около двух лет, но решение о публикации материалов так и не было принято^[965]. Основные результаты работы комиссии были опубликованы только в марте 1990 г. в статье М. А. Моисеева^[966].

В докладе Президента СССР М. С. Горбачева по случаю 45-летия Победы 8 мая 1990 г. была названа уточненная цифра потерь – почти 27 млн жизней советских людей^[967].

Значительным событием стало издание в 1993 г. статистического исследования «Гриф секретности снят: потери Вооруженных Сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах», в котором использованы и результаты деятельности комиссии.

Важным этапом в изучении проблемы явилась научная конференция «Людские потери СССР в Великой Отечественной войне», проходившая 14–15 марта 1995 г. в Институте российской истории Российской академии наук с участием видных российских ученых-демографов. Материалы конференции в том же году были изданы в виде сборника статей «Людские потери СССР в период Второй мировой войны».

Знакомство с опубликованной литературой по проблеме потерь советских людей в Великой Отечественной войне говорит о том, что эта проблема принадлежит к числу не только самых важных, но и самых трудных, многослойных и запутанных вопросов нашей истории, о наличии ряда объективных трудностей изучения военных лет. В эти годы проходили перемещения огромных людских масс, вызванные условиями военного времени. Мобилизация лиц призывного возраста в Красную Армию, народное ополчение и истребительные отряды, политическая депортация из западных областей, эвакуация в глубь страны учреждений народнохозяйственного комплекса и культуры, в результате которой произошло перемещение с запада на восток более 20 млн человек, гитлеровская оккупация, политика геноцида и «выжженой земли», насильственный вывоз трудоспособного населения на принудительные работы в Германию, миллионы беженцев, сотни тысяч эмигрантов, реэвакуация – всё это значительно изменило регионально-демографическую ситуацию в стране. Эти объективные трудности усугубляются слабой методологической проработкой (дело в том, что демография как наука прекратила свое существование в 1938 г. и вновь возникла лишь в начале 1960-х^[968]), которая осложняется трудностью доступа к архивам, противоречивостью необходимых данных и скудостью источников.

Говоря о методологических основах исчисления потерь, российский историк А. К. Соколов обращает внимание на то, что «приходится иметь дело со статистикой, весьма специфическим источником, который требует от исследователя владения основами статистического анализа, знания его общих основ и приемов работы с данными»^[969]. Именно недостаток этого особенно ощущается в последнее время в связи с появлением большого числа дилетантских работ. Ученый обращает внимание на то, что в настоящее время в изучении потерь обозначились два подхода: демографический и военно-оперативный, которые зачастую смешиваются, приводя к путанице многих категорий и понятий в статистическом анализе.

Это, к сожалению, относится и к сборнику «Гриф секретности снят…»^[970]. Авторы, исследуя потери с позиций военно-оперативного анализа, пытаются сравнивать потери Красной Армии с общими потерями Германии и ее союзников в годы войны, нарушая тем самым принцип сопоставимости статистических показателей. Демографический подход реализуется намного сложнее, чем военно-оперативный, как с методологических, так и с источниковедческих позиций. Он требует использования не только демографической статистики, но и военной демографии, приемов и методов исторической демографии^[971].

Говоря о прямых потерях СССР в годы войны, А. К. Соколов обращает внимание на то, что «у нас нет подробных данных о населении СССР как накануне войны, так и после ее окончания, которые могли бы лечь в основу расчетов людских потерь. Все фигурирующие ныне цифры относятся к области демографических оценок»^[972].

Для того чтобы выяснить людские потери в годы войны, необходимы точные сведения о предвоенной и послевоенной численности населения, а также данные слагаемых потерь. Академик Ю. А. Поляков называет это «тремя китами»^[973]. Вопрос о численности населения СССР накануне войны является одним из наиболее важных «китов» при оценке потерь в годы войны. «Нет нужды доказывать, – пишет Ю. А. Поляков, – что это та печка, от которой надо танцевать, изучая потери в войне. Отсутствие надежных предвоенных данных делает изучение военных потерь наполовину бессмысленным»^[974].

Сколько же населения проживало в СССР к 22 июня 1941 года? Сколько человек проживало на территории БССР в границах 1941 г. и в современных границах?

Долгое время за основу большинства расчетов принимались данные, приведенные в официальных публикациях, согласно которым численность населения СССР на 1 января 1940 г. составляла 194 077 тыс. человек, а на 1 января 1950 г. – 178 547 тыс. человек; ежегодный естественный прирост населения для начала 1940-х гг. – 1,41 %, а для начала 1950-х гг. – 1,68 %^[975].

При его определении исследователи ориентировались на материалы переписи населения СССР, проведенной в январе 1939 г., согласнокоторой в СССР проживали 170 467,2 тыс. человек. К концу 1940 г. население СССР увеличилось за счет включения в состав СССР новых территорий, на которых проживали свыше 21 000 тыс. человек. Численность населения страны в 1940 г. в послевоенный период оценивалось по-разному. Так, в официальном издании Центрального статистического управления СССР (ЦСУ СССР) «Народное хозяйство СССР», изданном в 1956 г., сообщалось, что население СССР в 1940 г. составляло 191 700 тыс. человек, а в издании «Народное хозяйство СССР в 1962 г.» (М., 1963) приведена другая цифра – 194 100 тыс. человек.

В последнее время выяснилось, что численность населения СССР в переписи 1939 г. (170 500 тыс.) сфальсифицирована на 2900 тыс. человек и составляет на январь 1939 г. всего 167 306 тыс. человек^[976]. Среднегодовой прирост достиг всего 1300 тыс. человек, или 0,78 %. Исходя из этого военные историки В. Т. Елисеев и С. Н. Михалев численность населения СССР на 1 января 1940 г. определяют в 177 180 тыс. человек, то есть на 16,897 тыс. человек меньше ранее принятой цифры, а численность к середине 1941 г. определяют в 189 818 тыс. человек. Согласно их расчетам, к середине 1945 г. численность населения СССР при ежегодном приросте в 1,34 % должна была достичь 200 198 тыс. человек, тогда как она фактически составила 168 035 тыс. человек. Общие демографические потери Советского Союза составили таким образом 32 163 тыс. человек. Из них 21 078 тыс. – это прямые военные потери, а 10 038 тыс. – нереализованный естественный прирост^[977].

По оценке И. А. Курганова, численность населения СССР к середине 1941 г. составляла 197 100 тыс. человек^[978], а по мнению известного западного демографа Д. Вересова – 197 500 тыс. человек^[979]. По расчетам Л. Л. Рыбаковского, выполненным на основе опубликованных ЦСУ СССР данных, население СССР на 1 января 1941 г. составляло 196 700 тыс. человек^[980].

Спорным является также вопрос о количестве населения, которое проживало на присоединенных в 1939 г. западных территориях. Оно колеблется от 21 млн до 23 млн человек. А. К. Соколов пишет, что неизвестно откуда взята эта цифра и насколько она точна. В связи с этим большое сомнение вызывает цифра в 197 млн человек, которая чаще всего фигурирует в качестве оценки населения накануне войны. Возникают вопросы и при оценке динамики населения СССР в послевоенный период^[981]. Проанализировав методологические основы исчисления потерь, А. К. Соколов пришел к следующим выводам:

«1. В ближайшее время нам не выйти за пределы приблизительных оценок людских потерь.

2. Война как бы “списала” многие эксцессы довоенного и послевоенного времени, которые были связаны с репрессиями, голодом, эмиграцией и т. д.

3. Численность погибших в годы войны все-таки меньше, чем 27 млн человек»^[982].

Необходимо обратить внимание также на статью В. С. Кожурина и документы, выявленные им в материалах Президиума Верховного Совета СССР за 1941 г., опубликованные в «Военно-историческом журнале»^[983]. Обнаруженные исследователем документы свидетельствуют о том, что весной 1942 г. ЦСУ СССР было дано задание «выслать для служебного пользования данные переписи населения в разрезе республик и областей (общая численность населения и отдельно сельского и городского», а также «расчетные данные о населении на декабрь 1941 г. также в разрезе республик и областей»^[984]. 16 июня 1941 г. подготовленные ЦСУ СССР сведения были отправлены в Президиум Верховного Совета СССР. «Направляем Вам, данные о численности населения СССР в новых границах на 1 января 1940 г. в областном разрезе на 1 января 1941 г. по союзным республикам (по предварительным исчислениям)», – говорилось в сопроводительном письме, подписанном и. о. начальника отдела демографии ЦСУ СССР П. Ильиным^[985].

Таблица 1

Документ № 1.

Справка о численности населения СССР^[986].

Документ № 2.

Численность населения СССР на 1 января 1940 г.(предварительное исчисление)

Таблица 3

Документ № 3.

Численности населения СССР на 1 января 1941 г. (предварительное исчисление)

Как видно из документа № 1 «Справка о численности населения СССР» (табл. 1), по данным на январь 1939 г. численность населения Советского Союза составляла 170 467,2 тыс. человек, на 1 сентября 1940 г. – 192 250,8 тыс. человек.

Согласно данным справки, численность населения СССР к 1 сентября 1940 г. увеличилась на 21 783,6 тыс. человек и составляла 192 250,8 тыс., а численность населения БССР увеличилась на 4671,4 тыс. и составляла в предварительном исчислении (без учета естественного прироста) 10 239,4 тыс. человек.

В документе № 2 (табл. 2) дана численность населения СССР на 1 января 1940 г. в разрезе республик, краев и областей с показом городского и сельского населения.

Интересно, что в этом документе показатель общей численности населения СССР на 3693,6 тыс. человек больше и составил 195 954,3 тыс. (видимо, с учетом естественного прироста). Численность населения БССР увеличилась на 232,9 тыс. человек и составила 10 472,3 тыс. человек. Документ ценен также тем, что в нем впервые приводятся данные о распределении городского и сельского населения по областям на 1 января 1940 г.

Документ № 3 (табл. 3) содержал предварительные исчисления численности населения СССР на 1 января 1941 г. Согласно сведениям из документа, общая численность населения СССР прогнозировалась в 198 712,7 тыс. человек. Естественный прирост населения составил 2800 тыс. человек.

Из табл. 3 видно, что общая численность населения БССР за этот период не увеличилась, а наоборот, уменьшилась на 47,2 тыс. человек. Интересно, что городское население БССР увеличилось на 139,6 тыс. человек, а сельское уменьшилось на 64,3 тыс. человек. Прирост городского населения произошел за счет преобразования ряда населенных пунктов в городские поселки и города.

Следуя за авторами справки и экстраполируя темп прироста населения СССР в 1940 г. на первую половину 1941 г., В. С. Кожурин делает вывод, что население СССР к началу Великой Отечественной войны составляло 200 100 тыс. человек^[987].

Как видим, в распоряжении историков пока нет подробных и достаточно достоверных данных о населении СССР как накануне войны, так и после ее окончания, которые могли бы лечь в основу расчетов людских потерь. Все фигурирующие ныне цифры относятся к области демографических оценок.

На наш взгляд, более подробный и обстоятельный расчет предвоенной и послевоенной численности населения СССР сделан в книге российских демографов Е. М. Андреева, Л. Е. Дарского и Т. Л. Харьковой «Население Советского Союза, 1922–1991»^[988]. Наиболее вероятной численность населения СССР на середину 1941 г. они считают 196 700 тыс. человек, а на начало 1946 г. – 170 500 тыс. человек. Из этого числа до начала войны родилось 159 500 тыс. человек (68 800 тыс. мужчин и 90 700 тыс. женщин). Таким образом, общее число погибших, умерших или оказавшихся за пределами страны за рассматриваемый период из числа родившихся до июля 1941 г. составляет: 196 700–159 500 = 37 200 тыс. человек. Из этого количества необходимо отнять число умерших естественной смертью (11 900 тыс.). Исходя из этого людские потери родившихся до начала войны составляют в общей сложности 25 300 тыс. человек. С учетом потерь, понесенных страной из-за более высокой, чем перед войной, смертности детей, которые родились в годы войны, а это 1320 тыс., общая цифра людских потерь в Великой Отечественной войне составит 26 600 тыс. человек^[989].

В общем объеме людских потерь более 76 %, или 20 000 тыс. человек, приходится на мужчин. Наиболее пострадали поколения мужчин, родившихся в 1901–1931 гг. Из общей величины потерь на их долю приходится 55 %, или 10 000 тыс. преждевременно прерванных жизней. Авторы склонны думать, что скорее завысили, чем занизили оценку потерь. Поэтому сделали альтернативный вариант расчета, приняв более жесткие гипотезы о точности переписи 1939 г. В этом случае численность населения на середину 1941 г. оказалась бы равной не 196 700 тыс., а 196 100 тыс. человек, а людские потери среди родившихся до начала войны – 26 000 тыс. человек^[990].

Учитывая, что общие безвозвратные потери Вооруженных Сил СССР вместе с пограничными и внутренними войсками (убито, пропало без вести, попало в плен и не вернулось из него, умерло от ран, болезней, несчастных случаев и т. д.) составили, по данным Генерального штаба Министерства обороны СССР, 8668,4 тыс. военнослужащих^[991], остальные людские потери относятся на гражданское население оккупированных и прифронтовых территорий, включая погибших от геноцида, военных действий и других причин, а также не вернувшихся в страну перемещенных лиц, и результаты повышения смертности в силу ухудшения условий жизни (26 600 тыс. -8600 тыс. = 18 000 тыс. человек).

Переходя к рассмотрению потерь населения Беларуси в годы Великой Отечественной войны, необходимо подчеркнуть, что все трудности, существующие для объективного выяснения потерь СССР, присущи и для выяснения потерь Беларуси.

Особый интерес к этой проблеме в Беларуси в последнее время возник в связи с тем, что была названа новая, более значимая цифра потерь СССР в годы войны. Излишне было бы повторять, насколько важно иметь достоверные сведения о численности населения БССР до войны и после ее освобождения. Мы уже говорили о том, что, согласно переписи 1939 г., на территории БССР проживали 5568,0 тыс. человек. С воссоединением западных и восточных территорий Беларуси численность населения увеличилась на 4671,4 тыс. и по данным на сентябрь 1940 г. составляла 10 472,3 тыс. человек, а на январь 1941 г. – 10 425,1 тыс. человек. Учитывая, что данные переписи 1939 г. были фальсифицированы, можно предположить, что это касалось и населения БССР.

К тому же после войны 17 районов (из 23) Белостокской области и три района Брестской области были переданы Польше. До 22 июня 1941 г. на территории Белостокской области проживали 1348,3 тыс. человек. Из них городское население составляло 425,4 тыс., а сельское 922,9 тыс. человек. Учитывая, что западные районы пострадали относительно меньше других, можно предположить, что на переданных Польше землях проживали более 1000 тыс. человек.

Поэтому считается, что на территории Беларуси в нынешних границах к началу войны проживали около 9200 тыс. человек, а к концу 1944 г. их насчитывалось около 6300 тыс., что составляло примерно 2/3 от довоенной численности населения^[992]. Разница, как видим, составляет 2900 тыс. человек, или примерно 1/3 (31,5 %).

Сколько же среди этих 6300 тыс. человек было жителей села и городского населения?

Таблица 4

Общая численность сельского населения на 1 января 1945 г. по сравнению сданными переписи 1939 г. (по восточным областям БССР) и данными о количестве населения 1940 г. (по западным областям)^[993]

По информации заместителя уполномоченного Госплана при СНК СССР по БССР Т. Кустинекого председателю СНК БССР П. К. Пономаренко об итогах учета численности сельского населения в БССР по состоянию на 1 января 1945 г., сельское население БССР значительно уменьшилось по сравнению с данными на январь 1940 г. Согласно этой информации, в БССР (без Белостокской области) в 1940 г. проживали 7178,7 тыс. человек сельского населения, а по данным на 1 января 1945 г. сельское население уменьшилось почти на 2000 тыс. человек (1 967 900 человек). Было взято на учет 5200,8 тыс. сельских жителей, что составляло 72,4 % к довоенным данным в целом по БССР, 78,1 % – по западным областям и 68,4 % – по восточным областям ^[994]. Среди них было 2056,7 тыс. человек мужского пола и 3144,1 тыс. человек женского.

Учет сельского населения БССР был проведен согласно решению СНК СССР от 13 октября 1944 г. за № 19883-р и СНК БССР от 27 ноября 1944 г. № 844 органами ЦСУ Госплана СССР по состоянию на 1 января 1945 г. поданным похозяйственных книг (см. табл. 4 и 5).

Если из 6300,0 тыс. вычесть 5200,8 тыс., то получим численность проживавших в это время в городской местности, которая составляет 1099,2 тыс. человек (17,8 %), что вполне соотносится с общим процентом городского населения (22,2 % на 1 января 1941 г., см. табл. 3).

Таким образом, можно считать что на 1 января 1945 г. в БССР проживало на 2900 тыс. человек меньше, чем к началу Великой Отечественной войны.

Таблица 5

Половой и возрастной состав сельского населения БССР на 1 января 1945 г.

Означает ли это, что все эти люди погибли или умерли в годы войны? Нет, не означает. В эту цифру (2900 тыс.) должны входить:

1) все погибшие и умершие за время войны жители республики (в том числе родившиеся в период после 22.06.1941 г.);

2) те, кто не вернулся к этому времени из эвакуации, из трудовых и других лагерей Германии, со службы в Вооруженных Силах СССР и армий союзников, жители Беларуси, которые были депортированы в глубь территории СССР, узники ГУЛАГа, а также те, кто выехал на новое место жительства по трудовым наборам 1940–1941 гг.

По данным Чрезвычайной государственной комиссии (ЧГК) по расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и учету причиненного ими ущерба по Белорусской ССР, немецко-фашистскими захватчиками на территории Беларуси было уничтожено (расстреляно, повешено, сожжено) 1 409 225 жителей республики.

Известно, что более 1300 тыс. жителей Беларуси сражались на фронтах войны. Эта цифра включает в себя 500 тыс. мобилизованных летом 1941 г., не считая тех, кто находился в армии на действительной воинской службе (примерно 50-150 тыс. – человек с учетом находившихся на службе в армии Польши). Более 700 тыс. человек влились в ряды Советской Армии после освобождения Беларуси. Определенная часть была призвана в армию в эвакуации. В числе погибших военнослужащих списочного состава значатся 251,4 тыс. белорусов, что составляет 2,9 %. Среди них были белорусы, родившиеся и проживавшие за пределами БССР, а также те, кто погиб: в Польской армии и войсках союзников – примерно 10–15 тыс. человек, в партизанских отрядах – около 40 тыс. человек (25,6 тыс. погибли и умерли от ран, 2,7 тыс. расстреляны по приговорам партизанских судов, 11,6 тыс. пропали без вести, 1 тыс. попали в плен), а также погибшие и умершие на принудительных работах в Германии – 173,2 тыс. человек.

Таким образом, общая цифра погибших с лета 1941 по декабрь 1945 г. составит 1888,825 тыс. человек (1 409 225 + 251 400 + 15 000 + 40 000 + 173 200), а с учетом поправок можно допустить, что общая численность населения Беларуси, погибшего на территории Беларуси, на фронтах, на принудительных работах в Германии, а также умершие естественной смертью (возраст, болезни, голод – это примерно 555,7 тыс. человек) на территории БССР и в советском тылу составляет примерно 2300–2400 тыс. человек, или примерно 25 % от довоенного населения^[995]. Это, по нашему мнению, вполне соответствует утвердившемуся понятию, что в Беларуси погиб каждый четвертый. Напомним, что средний процент погибших и умерших по СССР составляет от 11 до 13 %. Для примера: Великобритания потеряла 0,9 %, США -0,3 %, Япония – 3,4 %, Польша – 17,2 %, Югославия – 10,9 %.

Число же общих потерь населения Беларуси (прямых и косвенных) за годы войны будет значительно больше. Белорусский ученый-демограф А. А. Раков в своей книге «Население БССР» отмечал, что «интенсивность прямых военных потерь в БССР оказалась втрое больше, чем по всей стране, выше чем в любом государстве мира… Таким образом, прямые и косвенные потери республики составили к 1950 г. около 3,5 млн человек»^[996].

Необходимо иметь в виду, что в период с 1 января 1945 г. по 1950 г. значительное количество жителей Беларуси выехало за пределы республики в Польшу, в Калининградскую область и другие регионы Российской Федерации по организованным наборам.

В 1990 г. белорусские исследователи С. Польский и С. Матюнин в еженедельнике «Літаратура і маетацтва» сделали «сенсационный» вывод, что «в республике погиб не каждый четвертый, как мы привыкли считать долгие годы, а почти каждый второй»^[997]. Однако авторы не привели достаточно убедительных обоснований для такого утверждения.

На наш взгляд, такие разбежки в цифрах вызваны рядом объективных и субъективных причин, а также противоречивостью и недостаточной полнотой используемых архивных сведений. Поэтому необходимо выявление и изучение имеющихся архивных документов и материалов, тщательный источниковедческий анализ всех данных, особенно тех, которые ложились в основу официальных сведений. Прежде всего это относится к материалам ЧГК. Очевидно, что неслучайно до последнего времени они являлись закрытыми.

Несомненен также критический подход к тем умозаключениям и построениям, к которым прибегают отдельные исследователи, выводя или объясняя ту либо иную цифру.

Говоря о методолого-источниковедческих аспектах дальнейшей разработки проблемы, необходимо отметить, что она в последнее время вступает в новую фазу, которую можно определить как своеобразное «движение снизу» – стремление к выявлению всех погибших в годы войны на местах. Начало этой работе положено в историко-документальных хрониках «Память». Эта работа, несомненно, является более масштабной и многозначной и имеет не только важное научное, но и общественно-политическое значение^[998]. Разумеется, сегодня проводить эту работу намного труднее, тем не менее ситуация не выглядит непоправимой.

Большая надежда возлагается на применение современных компьютерных технологий, на создание в Беларуси по примеру России Центрального автоматизированного банка данных^[999], активизацию поисковой и краеведческой работы на местах.

Жертвы, понесенные белорусским народом в результате фашистской агрессии, были поистине неисчислимыми. Никогда в своей истории Беларусь не знала такой страшной угрозы для самого существования нации, и этим страшным обстоятельством во многом определяется величие общего жертвенного вклада в достижение Победы.

Раздел V Духовно-нравственный вклад жителей Беларуси в Победу

Глава 1 По велению духа, законам чести и совести: спасение жителями Беларуси раненых воинов Красной Армии, военнопленных, советских государственных и воинских символов

Великая Отечественная война оставила на земле Беларуси немало незабываемых примеров мужества и стойкости воинов Красной Армии, бойцов партизанских отрядов, героев антифашистского подполья. Это время породило и подвиги другого рода, может быть, менее «громкие», но такие же высокие по силе духа, готовности к самопожертвованию, глубокой вере в грядущую Победу. Их отсчет начался с первых часов войны.

22 июня 1941 г. летчики ВВС Западного фронта совершили в небе Беларуси не менее семи воздушных таранов^[1000]. Одним из героев был заместитель командира эскадрильи по политчасти 127-го истребительного авиаполка 11-й смешанной авиадивизии, дислоцировавшейся в районе г. Скиделя, старший политрук А. С. Данилов. Вблизи г. Гродно он сбил в одном воздушном бою два немецких самолета, а третий таранил. В полку летчика-героя сочли погибшим, о чем сообщила на своих страницах центральная советская военная газета «Красная звезда»: «С девятью самолетами противника вступил в бой заместитель командира эскадрильи по политчасти ст. политрук Андрей Данилов. Спустя несколько мгновений два из них были сбиты. Расстреляв все патроны, бесстрашный летчик направил свою машину прямо на вражеский самолет. Андрей Данилов погиб смертью храбрых»^[1001].

На самом деле пилот был тяжело ранен осколком в голову, а пуля, ударившись о карманные часы, рикошетом повредила ногу. Чудом ему удалось посадить самолет с убранными шасси на поле, где его обнаружила и оказала первую помощь крестьянка из д. Черлёна Мостовского района Барановичской области (ныне в Гродненской области) Степанида Степановна Гурбик. Вместе с односельчанином Иваном Лапо они доставили раненого в воинскую часть, откуда позже его эвакуировали в тыловой госпиталь.

А. С. Данилов

На третий день войны в д. Черлёну ворвались немцы, которые расстреляли несколько сельских активистов, в том числе И. Лапо. Что касается А. С. Данилова, после выздоровления он вернулся в строй. За годы войны совершил 98 боевых вылетов, сбил восемь самолетов противника лично и один в паре. Участвовал в освобождении Беларуси. После победы жил на родине, в г. Аткарске под г. Саратовом, приезжал в Беларусь, встречался с С. С. Гурбик, которую называл своей второй матерью. Ранившую его пулю, карманные часы, а также шлемофон, ремень и другие предметы, которые в первый день войны были с ним в самолете, А. С. Данилов передал в Белорусский государственный музей истории Великой Отечественной войны. В память о подвиге летчика на здании Черлёнской школы установлена мемориальная доска^[1002].

Возле д. Дубатовка Сморгонского района Вилейской области (ныне в Гродненской области) сумел приземлиться подбитый советский бомбардировщик. Но из всего экипажа выжил только 19-летний стрелок-радист В. Табаков. Крестьяне Людвиг Камына, Викентий Громыко и Антон Кандяр перенесли раненого в здание местной школы. За спасение его жизни боролись Анна Громыко, Екатерина Ермак, Елизавета Амбрасевич, Нина Кандяр, Стефания Бладыко: по очереди дежурили, делали перевязки, приносили еду. В. Табаков остался в живых. Коренной москвич, он не раз после войны приезжал в Дубатовку, чтобы вновь и вновь выразить благодарность своим спасителям^[1003].

39-й скоростной бомбардировочный авиаполк 10-й смешанной авиадивизии базировался на аэродроме в д. Жабчицы, тогда райцентре Пинской области (ныне в Пинском районе Брестской области). Полк получил задание нанести массированный удар по аэродрому в г. Пружаны, уже захваченному противником. Задание было выполнено, но при возвращении самолеты попали под сильный зенитный огонь. Один из бомбардировщиков, экипажем которого командовал старший лейтенант И. М. Сизов, рухнул в болото. Посчастливилось выжить только стрелку-радисту П. М. Муравьёву. Он долго блуждал по болоту, пока не встретил жителя д. Липники Пинского района Т. П. Ковалевича. Крестьянин накормил, переодел летчика, помог добраться до железнодорожной станции. П. М. Муравьёв воевал до конца войны, был удостоен высоких наград – орденов Ленина, Красного Знамени (двух), Красной Звезды. Останки двух его боевых товарищей перезахоронены в 1972 г. в городском парке г. Пинска^[1004].

Один из самолетов того же 39-го бомбардировочного авиаполка был сбит 24 июня возле д. Раздяловичи Ганцевичского района Пинской области (ныне в Брестской области). К месту его падения поспешили местные жители Яков Васильевич Рабцевич и Прасковья Якимовна Варейко. Два летчика остались живы – командир экипажа капитан А. А. Суслопаров и стрелок-радист А. А. Смирнов. Третий – штурман капитан И. В. Новиков – погиб еще во время воздушного боя. Крестьяне накормили летчиков, обеспечили всем необходимым в дорогу и указали путь на Жабчицы, где находился их аэродром базирования^[1005].

С. А. Ульяновский и М. А. Багрецова (снимок послевоенный)

На длительный срок растянулась эпопея по спасению помощника командира скоростного бомбардировочного авиаполка майора С. А. Ульяновского. 13 июля в ходе выполнения одного из боевых заданий по разведке переправы на р. Двина в районе Бешенковичи-Улла экипаж обнаружил на дороге Сиротино-Городок крупную вражескую автоколонну и успешно уничтожил ее. Однако при возвращении самолет был атакован немецкими истребителями и подбит возле с. Спасское Сиротинского (ныне Шумилинского) района Витебской области. Выбросившиеся с парашютами стрелок-радист старшина Савельев и штурман старший лейтенант Поляк были убиты, а С. А. Ульяновский, на котором уже горел комбинезон, приземлился, отполз в придорожные кусты и там потерял сознание. На рассвете его стоны услышали возвращавшиеся из Сиротино в Спасское Тихон Петрович Багрецов и его сын Алексей. Раненого привезли в деревню и спрятали сначала в хлеву, потом в специально оборудованной яме для хранения картофеля. Но наступили осенние холода и подопечного укрыли в доме брата Т. П. Багрецова – Демьяна Петровича и его жены Матрены Андриановны. Летчика выхаживали обе семьи, включая жену Т. П. Багрецова – Елизавету Степановну, дочь Фрузу, племянника Сергея. Как ни таились, вскоре почти все село узнало, что Багрецовы скрывают советского командира. Но ни один человек, даже назначенный оккупантами староста деревни, не сообщил об этом гитлеровцам. Напротив, подвиг одной семьи стал подвигом всей деревни: люди начали приносить Багрецовым продукты для раненого.

В марте 1942 г. Сергей Багрецов переправил летчика в партизанский отряд имени К. Е. Ворошилова, действовавший в Сиротинском районе; сам остался в этом отряде, а летчика партизаны вывели в советский тыл через только что образовавшийся разрыв в линии советско-германского фронта – так называемые «Витебские ворота». В ряды партизан вступила и Фруза Багрецова.

С. А. Ульяновский стал командиром авиаполка дальних бомбардировщиков, а в 1944 г. – командиром 15-й гвардейской бомбардировочной авиадивизии, которая поддерживала советские войска при освобождении Румынии, Венгрии, Югославии, в боях на территории Австрии и Германии. За успешные боевые действия дивизии С. А. Ульяновскому было присвоено звание генерал-майора авиации. Он награжден орденами Ленина, Красного Знамени (тремя), Суворова II степени, Александра Невского, Красной Звезды (двумя), иностранными знаками отличия.

Летом 1944 г., сразу после освобождения Сиротинского района, С. А. Ульяновский приехал в Спасское. Новости, которые он узнал, были нерадостными: Тихон Петрович умер от тифа, Сергей – партизанский разведчик – погиб при выполнении боевого задания, дом, где Багрецовы прятали летчика, сожгли каратели. По ходатайству генерала за спасение жизни советского офицера М. А. Багрецова была награждена орденом Красной Звезды. Позже Сергей Алексеевич написал ее племяннице Фрузе: «Никогда не забуду, дорогая Фруза Тихоновна, Вашего отца Тихона Петровича, Матрену Андриановну, всю Вашу мужественную семью, крестьян деревни Спасское. Вы совершили настоящий подвиг – спасли меня от смерти и фашистского плена, вернули в строй защитников Родины. Авиационный полк, которым я командовал, освобождал потом от фашистов родную мне Белоруссию… участвовал в окончательном разгроме гитлеровцев в их собственном логове»^[1006].

Немало патриотических поступков наших соотечественников связано с захоронением погибших советских воинов, бережным сохранением их документов, последующим установлением неизвестных ранее имен.

В братской могиле в г. Жабинка Брестской области похоронены два летчика 123-го истребительного авиаполка из состава 10-й смешанной авиадивизии – А. И. Жмаев и И. Е. Федяй. История их захоронения такова. 22 июня недалеко от д. Стриганец Жабинковского района в неравном бою был сбит советский самолет-истребитель. Первой обнаружила место падения школьница Тоня Стрельчёнок. За ней прибежали другие крестьяне. Среди обломков они нашли умирающего летчика, при котором были партийный билет и командирское удостоверение на имя А. И. Жмаева. Документы и пистолет летчика, который вскоре умер, спрятал и сохранил Федор Стельмашук. Крестьяне похоронили героя на лугу возле самолета. В 1945 г. по решению Жабинковского райисполкома останки летчика перезахоронили в братской могиле в г. Жабинка.

Житель д. Мыщицы Жабинковского района Матвей Яковлевич Карпинчук стал свидетелем жестокого воздушного боя, в ходе которого советский истребитель бесстрашно набросился на несколько вражеских бомбардировщиков и сопровождавших их девять истребителей. Краснозвездная машина была подбита и упала в болото в урочище Калинник. М. Я. Карпинчук позвал на помощь односельчан. Схватив багры, они бросились к болоту, но в небе закружили немецкие истребители, и люди разбежались. Однако подвиг советского пилота забыт не был. Спустя время крестьяне окрестных деревень вместе с партизанами изготовили специальное приспособление для вычерпывания болотной жижи и добрались до места падения самолета. Им удалось извлечь останки летчика, его пистолет, партийный билет, фотографии. Погибшим оказался И. Е. Федяй – помощник штурмана эскадрильи. Похоронили его на краю болота. В 1944 г., после освобождения, сохраненные документы были отправлены в г. Москву, где выяснилось, что летчик числится пропавшим без вести. Так, благодаря белорусским крестьянам была установлена его судьба, о подвиге сына узнала мать. В 1946 г. останки героя перезахоронили в братской могиле в г. Жабинка^[1007].

24 июня в неравном бою над урочищем Озерница недалеко от д. Люсино Ганцевичского района Пинской области (ныне в Брестской области) был сбит советский бомбардировщик. Жители деревни А. П. Железный, В. Г. Железный, И. М. Крупенич, М. Р. Крупенич, С. И. Рылка нашли трех погибших летчиков. Только у одного из них сохранились документы. Это был штурман, старший адъютант эскадрильи уже упоминавшегося выше 39-го скоростного бомбардировочного авиаполка старший лейтенант А. И. Прокопенко. Крестьяне похоронили погибших недалеко от места падения самолета, а в 1949 г. герои были перезахоронены в братской могиле в г. Ганцевичи. Тогда же установили имена двух боевых товарищей А. И. Прокопенко: заместителя командира эскадрильи по политчасти капитана В. В. Бакурадзе и стрелка-радиста старшего сержанта М. К. Поцелуева^[1008].

В конце июня – начале июля 1941 г. один из советских бомбардировщиков был сбит над озером Дривяты Браславского района Вилейской области (ныне в Витебской области). Спустя несколько дней тела двух летчиков прибило к берегу озера возле д. Шалтени, третьего отнесло к д. Вязки под Браславом. Местные жители похоронили погибших, спрятали их документы, а после освобождения отправили в г. Москву.

Еще один бой произошел 30 июня недалеко от д. Злота того же Браславского района. Пилоту подбитого бомбардировщика удалось посадить его на поле возле деревни и выбраться из самолета. Сбежавшиеся крестьяне нашли его окровавленным, но живым. Двое других членов экипажа остались в машине. Их вытащили и похоронили рядом с самолетом. На могиле установили авиационный пулемет. Раненого привезли в деревню, перевязали, накормили, переодели в гражданскую одежду, и он, не задерживаясь, ушел в сторону фронта. В конце 1980-х гг. в документах Центрального архива Министерства обороны СССР был обнаружен именной список безвозвратных потерь ВВС Западного фронта. В списке потерь 46-й смешанной авиадивизии с 30 июня по 10 июля 1941 г. были отмечены 11 летчиков, не вернувшихся с боевых заданий в районе Браслава. В книге учета потерь личного состава 7-го авиаполка авиации дальнего действия нашлись еще две фамилии летчиков, самолеты которых были сбиты 30 июня в этом районе^[1009]. Каждый из них мог быть среди тех, кто погиб в районе д. Злота.

В декабре 1941 г. возле д. Малая Зятица Мстиславского района Могилевской области при выполнении боевого задания был сбит советский бомбардировщик. Один летчик приземлился на парашюте в лесу, другой – возле проезжей дороги и был взят в плен. Их судьбы остались неизвестными. Третьего летчика выбросило из кабины, и он погиб. Это был младший лейтенант И. И. Палий – командир звена 96-го бомбардировочного авиаполка, базировавшегося на аэродроме Боровское в Починковском районе Смоленской области. Бывший депутат Красногорского сельского Совета Федор Парфенович Томашевский и 12-летний Вася Федосенко тайно привезли на телеге тело летчика в деревню и похоронили, а документы остались у Ф. П. Томашевского. Немцы прознали о поступке крестьянина, несколько раз арестовывали его, но документы он так и не отдал, они дождались своего часа^[1010].

В первой половине июня 1941 г. из окружения под г. Могилевом вырвались шесть советских танков, но дошли они только до д. Шаламы Пропойского (ныне Славгородского) района. Входе неравного боя все машины были сожжены. Учитель местной школы Василий Семенович Мельников организовал односельчан, которые похоронили отважных танкистов. Немцы уже успели изъять большую часть их документов, но всё же по сохранившимся обрывкам удалось установить несколько фамилий: Б. В. Караскевич, 1918 года рождения, Л. В. Мартынов, младший лейтенант, и еще двое танкистов тоже Мартыновых (возможно, братьев)^[1011].

В августе тяжелые бои на территории Хотимского района Могилевщины вели части 21-й горно-кавалерийской дивизии, переброшенной в конце июля из Средней Азии. Левофланговая группа дивизии оказалась в окружении в районе г. п. Хотимска. Для прорыва из вражеского кольца был сформирован передовой отряд, который 15 августа прорвал окружение и вышел к д. Горня на дороге Хотимск-Сураж (Брянская область). Здесь перед отрядом была поставлена задача задержать противника, чтобы дать возможность отступающим советским частям оторваться от него и переправиться через р. Ипуть. Заслоном оставили немногочисленный 13-й отдельный эскадрон связи. Когда 16 августа стих жестокий неравный бой, жители Горни похоронили 13 погибших кавалеристов, среди которых был один из руководителей обороны младший политрук И. Г. Горобец. Троих раненых немцы доставили в Горню и, поддавшись на уговоры местных жителей, оставили на их попечение. Раненых разместили в помещении колхозной канцелярии и ухаживали за ними, как могли. Ахат Иксанов (по другим данным Иксан Ахатов) оставался в Горне до ее освобождения в сентябре 1943 г., затем ушел на фронт. Еще один кавалерист ушел из деревни в сентябре 1941 г., имея намерение найти партизан. Получившего наиболее тяжелые ранения третьего кавалериста крестьяне отвезли в хотимскую больницу, где медперсонал попытался причислить его к местным жителям. Однако боец был узбеком, неславянская внешность выдала его, и при очередной проверке он был расстрелян.

Памятник воинам 21-й горно-кавалерийской дивизии

В начале 1960-х гг. юные следопыты из Великолиповской и Беседовичской школ Хотимского района Беларуси, Дегтяревской и Жастковской школ Суражского района Брянской области России по крупицам собрали материалы об участниках героического заслона воинов 21-й горнокавалерийской дивизии. На дороге Хотимск-Сураж была установлена вначале памятная плита, а в 1982 г. в лесу между деревнями Горня и Осинки на границе Хотимского и Суражского районов открыт мемориальный комплекс. Поклониться праху мужа, отца и брата приехала разысканная следопытами семья И. Г. Горобца^[1012].

Неразрывную духовную связь нескольких поколений наших соотечественников-патриотов символизирует рассказ жителя г. Гродно С. М. Карпутя. В первые дни войны в д. Малая Берестовица Белостокской области (ныне в Гродненской области) во время бомбардировки погиб командир Красной Армии. Один из жителей спрятал его документы в надежном месте, чтобы после войны разыскать родных, а фотографию передал своей соседке

А. А. Дудко. Сам он в 1944 г. ушел на фронт и погиб. Документы после войны найти не удалось, но, как вспоминаете. М. Карпуть, его тетя А. А. Дудко «перед фотографией в День Победы всегда зажигала свечку. Нет уже в живых моей тети, но фотоснимок неизвестного офицера хранится в нашей семье как напоминание о тех жутких днях войны… А еще как память о тех, кто с нее не вернулся»^[1013].

В результате мощного концентрированного удара немецких сил вторжения на рассвете 22 июня заставы Белорусского пограничного округа и армии прикрытия Западного фронта понесли невосполнимые потери в личном составе и боевой технике, нарушились довоенные планы обороны Государственной границы. Подвижные соединения противника рассекли и по частям окружили группировки 10, 3 и 4-й армий на белостокско-минском, гродненском и брестском направлениях. Большая часть их войск оказалась в огромном «котле» в Налибокской пуще, на территории Барановичской области (ныне в границах Гродненской и Минской областей). Но и в условиях полного окружения разрозненные и обескровленные части продолжали упорное сопротивление, с боями прорываясь из вражеского кольца.

Жители Беларуси, рискуя жизнью, оказывали неоценимую помощь воинам-окруженцам: укрывали раненых, снабжали продовольствием и одеждой, сопровождали к линии фронта либо способствовали установлению связи с подпольщиками и партизанами.

Уже в 1941 г. на оккупированной территории Беларуси вели борьбу с врагом более 60 партизанских групп и отрядов, созданных из бойцов и командиров Красной Армии, оказавшихся в окружении. По неполным данным в них состояло около 3000 человек^[1014]. Всего, согласно сведениям БШПД, в рядах партизан Беларуси сражались около 13 500 воинов-окруженцев и более 7500 военнопленных, бежавших из лагерей^[1015].

О благородстве и гуманизме абсолютного большинства наших соотечественников говорят строки воспоминаний бывших воинов-окруженцев. Вот, к примеру, свидетельство В. Нежинского: «Спасая попавших в беду военных, белорусы нередко гибли сами, но солдат и офицеров Красной Армии на расправу врагу не выдавали. Никого. Ни бурят, ни карелов, ни черкесов, ни удмуртов. Оберегали всех»^[1016].

С. С. Шиканов, организовавший партизанский отряд из окруженцев на территории Старосельского сельсовета Жабинковского района, с благодарностью вспоминал жителей окрестных деревень Старое Село, Франополь, Озяты, Антоново, Радваничи, оказавших неоценимую помощь и поддержку в обеспечении отряда всем необходимым. По словам С. С. Шиканова, уже через месяц он и его товарищи чувствовали себя так, как будто долгие годы жили среди местного населения^[1017].

Семья Денисюк из д. Тришин Брестского района, ее родственники и соседи спасли немало жизней воинов 4-й армии, среди которых были и участники героической обороны Брестской крепости. Один из них, Е. Г. Хлебников, позже вспоминал: «Трогательную заботу о нас проявляла эта чудесная семья – мать Фекла Ивановна, дети Павел, Стеша, Коля, Таня и Валя. Несмотря на опасность, угрожавшую им, они доставали медикаменты, собирали старые бинты, стирали и проглаживали их утюгом. А не было бинтов для перевязок, в ход пускали чистое белье. Чтобы испечь хлеб, они мололи для нас зерно на домашних ручных жерновах. Принимали они не только раненых воинов, но и членов семей комсостава, оставшихся на оккупированной территории. Помогали Денисюкам во всем этом их соседи – Сергей Карабанюк, Виктор Денисюк, Екатерина Денисюк, Сергей Будько и многие другие жители Тришина. Они делились продуктами, приносили табак, предупреждали о приезде в деревню гитлеровцев»^[1018].

После ожесточенных боев частей 75-й стрелковой дивизии 4-й армии на территории Малоритского района Брестской области жительница д. Богуславка Анна Борисюк нашла тяжело раненного лейтенанта А. В. Васильева. Перевязала, спрятала в своем доме. Помощь раненым воинам дивизии оказывали и жители соседних деревень Хмелёвка, Новолесье, Радеж, Ляховцы, райцентра Малорита. Большинство спасенных бойцов и командиров позже стали подпольщиками или партизанами^[1019].

Жители д. Собольки Порозовского района Брестской области (ныне в Свислочском районе Гродненщины) во главе с В. В. Янушко специально построили в лесу землянки, где прятали, кормили, переодевали окруженцев, снабжали подобранным на местах боев оружием и направляли на восток, к линии фронта^[1020].

Много окруженцев, прорывавшихся из новогрудского «котла», проходили через деревни Новогрудского, Кореличского, Зельвенского, Слонимского, Мирского, районов Барановичской области (ныне первые четыре находятся в Гродненской области, Мирский район входит в состав Кореличского). Местные жители выносили им хлеб, молоко, воду, чистое полотно для перевязки раненых.

В Слонимском районе самоотверженно помогали окруженцам семьи Павла Игнатьевича Борисюка и Николая Григорьевича Крупника из д. Верболоты, Ильи Парфеновича Семенюка из д. Ветенёвка, Яков Искрик из д. Чемеры, Николай Панащик, Петр Костюк и Михаил Борисов из д. Русаково, Александр Ёрш из Савичей, Иван Струповец из Шиловичей, семья Александра Фидрика, Николай и Нина Филёнчики, Василий Михальчик и Иосиф Сушко из Залесья, Василий Радько и Игнат Валюкевич из Гловсевичей, семья Леонида Серого из д. Акуниново, Григорий Шепетинский и Иосиф Хилько из г. Слонима^[1021].

Жительница г. Новогрудка Ф. С. Алиевич оказала медицинскую помощь более 20 раненым красноармейцам. Крестьяне из д. Полберег Новогрудского района И. А. Малуха и М. Ф. Родько переправили через р. Нёман девять командиров Красной Армии. Прятала в своем доме окруженцев М. Н. Коляда из д. Кравцевичи. Позже все спасенные стали партизанами^[1022].

В конце июня разрозненные части 29-й танковой дивизии и других соединений 3-й армии, которые понесли тяжелейшие потери в боях на гродненском направлении, вышли в район Кореличи-Турец, стремясь переправиться через р. Нёман. Большая группа воинов подошла к реке в районе деревень Еремичи и Синявская Слобода, но оказалось, что имевшийся тут мост немцы разбомбили. На помощь пришла местная молодежь.

25 июня Анатолий Цобкало провел в обход заболоченных мест через урочище Волешково и р. Нёман около 300 воинов.

26 июня Николай Бусько вывел к броду через Нёман через деревни Быковичи, Погорелка, Новое Село колонну бронемашин. Иван и Александр Мацко из деревни Погорелка помогли выйти к броду и переправиться около 700 бойцов и командиров. Подобную помощь оказали также Евгений Крамко, Владимир Шудейко и др. В результате многие прорывавшиеся из окружения части смогли двигаться дальше в направлении г. Минска^[1023].

Красноармеец Д. Олейник был тяжело ранен при ликвидации вражеского десанта в районег. п. Зельва. Машина, на которой везли раненых, увязла в реке возле д. Ивашковичи. Местные крестьяне переправили воинов в деревню. Д. Олейника приняли в свой дом Степан Данилович Микутик и его дочь Валентина. Но появившиеся вскоре немцы приказали перенести всех раненых в здание клуба. В течение нескольких дней Степан Данилович и Валя приходили туда с продуктами, бинтами. Потом всех раненых увезли в лагерь возле д. Озерница. Микутики не забывали своего подопечного и там: приносили еду, табак. «Если бы не заботы Степана Даниловича Микутика и его семьи, не остался бы я тогда живым», – признался после войны Д. Олейник^[1024].

Учительница Александра Михайловна Манцевич из д. Малая Ковалевщина Миорского района Вилейской области (ныне в Витебской области) вместе с мужем, тоже учителем, и дочерью Антониной Мельник спрятали в своем доме командиров Кудаева и Светлолобова, которые вскоре собрали вокруг себя группу таких же окруженцев. Они устраивали засады у переправ через р. Двина, проводили беседы с местным населением, вселяя веру в грядущую победу, а позднее ушли к линии фронта. По доносу предателя Манцевичей арестовали. Мужа казнили, а жену выкупили соседи, и бесстрашная женщина продолжала подпольную борьбу^[1025].

6 июля, во время боя недалеко от г. Жлобина Гомельской области был тяжело ранен командир орудия сержант Сергеев. Красноармеец Кузнецов из расчета орудия, оставшись один, решил спасти командира. Взвалив его на плечи, начал пробираться в г. Жлобин, стремясь переправиться через р. Днепр. Но в городе уже были немцы. Дождавшись ночи, красноармеец постучал в неприметный домик на окраине. Хозяева – пожилая супружеская пара – впустили, обогрели, накормили, подкрепили силы раненого настоем из березовых почек. Старик нашел старую лодку, помог законопатить, снабдил миской для вычерпывания воды и проводил к берегу. Кузнецову удалось переправиться на левый берег реки, занятый советскими войсками, и передать раненого командира в медсанбат^[1026].

В ходе оборонительных боев раненых военнослужащих доставляли, помимо полевых госпиталей, в гражданские больницы населенных пунктов. В западных регионах и г. Минске большинство этих больниц до начала оккупации эвакуировать не успели. Медперсонал, который остался рядом с ранеными и больными, продолжал, рискуя жизнью, оказывать им всевозможную помощь. А в сельской местности жители-патриоты создавали подпольные госпитали.

Фельдшер из д. Чернавчицы Брестского района И. И. Сорочинский и его односельчане поместили в сельскую больницу подобранных на поле боя раненых. Удалось спасти жизни 15 воинам, имевшим наиболее тяжелые ранения. Жители приносили продукты, белье, доставали медикаменты, стирали бинты^[1027].

Сначала в д. Чемеры Слонимского района, а затем в слонимской больнице, скрывали и лечили раненых военнослужащих врач К. П. Журавлева и ее помощники^[1028].

В пустующем доме в д. Быковичи Кореличского района жители организовали подпольный госпиталь, в котором находились на излечении около 20 человек. Опекал их фельдшер из д. Антонёво Филарет Иосифович Клавсуть. Под его руководством в лесу недалеко от этой деревни был создан еще один госпиталь, в котором при участии молодежи деревень Погорелка и Синявская Слобода спасли жизни 28 командирам Красной Армии, а когда те окрепли, вручили им оружие, собранное на местах боев, и сопроводили к линии фронта^[1029].

Уже 22 июня в Узденскую районную больницу Минской области начали прибывать первые машины с ранеными. Вскоре небольшая больница была переполнена: в ней разместили до 150 человек. Когда поступили сведения, что немцы вот-вот войдут в г. п. Узда, заведующий райздравотделом Федор Дмитриевич Городничий, дезинфектор Махнач, шофер Владимир Коробко спрятали обмундирование и оружие своих пациентов, а акушерки Т. Г. Зайцева (Андриевская), Э. А. Раецкая, санитарка М. И. Кухарч и к остригли наголо всех командиров, чтобы они походили на красноармейцев. Раненых разместили в палатах для тифозных больных из числа местного населения, поэтому немцы в течение почти пяти месяцев близко не подходили к больнице. За это время медики-патриоты снабдили выздоровевших воинов запрятайным в тайниках оружием и тремя группами ночами сумели переправить кого – к партизанам, кого – в направлении линии фронта^[1030].

Вечером 25 июня войска 13-й армии начали ожесточенные бои на ближних подступах к г. Минску. Защитники столицы не сдавали своих позиций до последней возможности. Однако перевес сил противника давал о себе знать все более явно. С захватом 28 июня столицы БССР немцы замкнули внешнее кольцо окружения основных сил Западного фронта восточнее города и отрезали на раковском направлении пути отступления воинам 64-й и 108-й стрелковых дивизий 44-го стрелкового корпуса, а также отходившим от границы частям 3, 4 и 10-й армий. Но и в условиях полного окружения разрозненные и обескровленные остатки войск продолжали упорное сопротивление, сковав тем самым почти половину состава группы армий «Центр». Лишь в ночь на 2 июля они пошли на прорыв кольца окружения в северо-восточном направлении.

Недалеко от хутора Васьки возле д. Тарасово Минского района, где располагался командный пункт 44-го стрелкового корпуса, скопилось много раненых, большинство которых были нетранспортабельными. Командование приняло тяжелое решение оставить их в деревне и поручило организовать лечение военврачу Ф. Ф. Кургаеву и начальнику аптеки корпусного госпиталя военфельдшеру Е. В. Саблеру. Вечером 1 июля раненых перевезли в двухэтажное здание правления колхоза «Чырвоны араты». Председатель колхоза В. И. Лошицкий, счетовод Д. А. Жизневский, кладовщик Я. И. Ильченко спрятали приготовленные для раненых продукты из колхозной кладовой в специально выкопанные ямы. Жители деревень Тарасово, Ратомка, Качино выхаживали воинов. Одной из самых активных была семья Д. А. Жизневского – жена Мария Мартыновна, дочери Галина, Вера, Елена. По инициативе созданной вскоре подпольной группы под руководством председателя колхоза В. И. Лошицкого и директора школы П. М. Бортника в окрестных деревнях организовали сбор постельного белья, которое использовали в качестве перевязочного материала. Подпольщица С. А. Василевская, которой выдали справку о необходимости лечения, неоднократно ходила в г. Минск и покупала на рынке марлю, а М. И. Пикулик меняла сало на йод. Чтобы спасти выздоравливающих от концлагеря, организовывали лжепохороны раненых, якобы умерших от заражения крови. В домах М. И. Фуре и С. И. Кучминской устроили красильную и пошивочную мастерские: перекрашивали воинское обмундирование в черный цвет, затем перекраивали и перешивали.

В. И. Лошицкий, назначенный немцами волостным старостой, обеспечивал воинов документами, свидетельствовавшими, что они являются местными жителями. Благодаря активному участию населения было поставлено в партизанский строй 80 человек. Однако некоторые участники их спасения заплатили за это своими жизнями. 3 апреля 1942 г. полиция Минской службы безопасности нагрянула в больницу, где еще оставались пятеро раненых. Одному из них – В. Ильинскому – удалось бежать, остальных расстреляли. Расстреляли также В. И. Лошицкого и П. М. Бортника с женами^[1031].

Примерно через пять дней после начала войны в д. Даниловичи Дзержинского района, окруженную большими лесами и лежавшую в стороне от шоссейных дорог, пришла группа военнослужащих из 52 человек, среди которых было много тяжелораненых. Их поместили в здании даниловичской средней школы, уход взяла на себя местная молодежь: В. У. Шибко, Ольга Константиновна Козел, учительница Мария Андреевна Глунина, акушерка из д. Добрынёво Евдокия Макаровна Морозова. Они готовили еду, добывали медикаменты и лекарства, за которыми ездили в г. Минск. Когда к деревне приближались немцы, раненых переводили в густой кустарник за школой, потом возвращали обратно. Осенью укрывать воинов стало сложнее, поэтому большую их часть разместили по семьям, некоторых спрятали в сарае, заполненном клевером, а некоторых – в лесу. Но немцы все-таки узнали о сельском госпитале. Поздней осенью

1941 г. отрядом карателей были расстреляны политрук Владимир Голованов и двое командиров, схвачен и замучен местный житель Павел Харитонович Шибко, активно помогавший в опеке над ранеными. В начале 1942 г. оставшиеся в живых окруженцы присоединились к партизанам^[1032].

Возле д. Старое Село Минского района в руки немцев попал полевой госпиталь 5-го стрелкового корпуса 10-й армии. Раненых перевезли в г. Минск и разместили уже в качестве военнопленных в приспособленном под лазарет здании политехнического института. В таком же положении оказались и раненые защитники г. Минска, поступившие в медицинские учреждения столицы еще в дни обороны города. Понятно, что ни о каком полноценном лечении пленных не могло быть и речи, задачей оккупантов было поставить их на ноги ровно настолько, чтобы они могли существовать в условиях концлагеря и использоваться на тяжелых работах.

Многие жители, рискуя, приносили в лазареты продукты, лекарства. Постепенно образовалось несколько групп, которые задумали обеспечить раненых, в первую очередь политработников, безоговорочно уничтожавшихся оккупантами, новыми документами, штатской одеждой, попытаться вывести из лазаретов и найти жилье.

Так с помощью патриотов-минчан сумел покинуть госпиталь старший лейтенант А. П. Белов. Новые документы дали ему возможность остаться в г. Минске, где он включился в подпольную борьбу, а в начале 1942 г. вступил в партизанский отряд «Мститель», созданный окруженцами и минскими подпольщиками. Позже был назначен заместителем командира по разведке отряда имени Г. И. Котовского бригады «Народные мстители» Минской области ^[1033].

В. Щербацевич. Минск, май 1941 г.

Одну из групп по спасению раненых возглавляла культработник инфекционной больницы Ольга Федоровна Щербацевич. Усилиями членов ее семьи, а также медсестер Агаты Вацлавовны Петуховской, Михалины Антоновны Заровской, столичных жителей Кирилла Ивановича Труса, Евгения Васильевича Снежкова, Василия Николаевича Одинцова, Зои Павловны Маркевич и других из больниц было выведено 18 человек. Все они были обеспечены штатской одеждой, паспортами, пропиской в немецкой полиции и размещены на квартирах горожан.

Некоторые из спасенных военнослужащих вступили в ряды Минского антифашистского подполья либо партизанских формирований. Другие стремились во что бы то ни стало вырваться из города, перейти линию фронта и вновь оказаться в действующей армии. Несколько таких выходов из г. Минска были успешными. Но затем патриотов постигла трагическая неудача. 11 сентября 1941 г. из столицы в восточном направлении вышли 11 человек. Проводниками были Ольга Федоровна и ее сын 15-летний Владлен. На территории Смолевичского района часть группы была схвачена. Остальные вынуждены были вернуться в г. Минск в квартиру Щербацевичей на улице Коммунистической (эта улица, находившаяся в тылах современного Дома профсоюзов, ныне не существует, от нее остался только дом, где жили Щербацевичи и их соседка З. П. Маркевич, прятавшие у себя раненых). Но туда ночью нагрянула полиция. Бежать удалось только И. Н. Блажнову – бывшему помощнику начальника политотдела 5-го стрелкового корпуса 10-й армии. Впоследствии он стал комиссаром бригады «Беларусь» Минской области, а 4 июля 1944 г. был назначен секретарем Кагановичского райкома КП(б)Б г. Минска^[1034].

О. Ф. Щербацевич, повешенная в Александровском сквере г. Минска

Дом, в котором жила семья Щербацевичей (снимок начала 2000-х гг.)

Его спасители после жестоких пыток погибли на виселице. 26 октября 1941 г. были казнены О. Ф. Щербацевич, ее сестра и брат – Надежда и Петр Янушкевичи, сын Владлен, муж Надежды Николай Кузнецов. Грудной ребенок Надежды и Николая был выброшен из окна на камни тюремного двора.

В начале июля 1941 г. развернулись кровопролитные бои на рубежах рек Березина и Западная Двина на борисовском и витебском направлениях, куда были переброшены войска 19, 20, 21 и 22-й армий второго состава Западного фронта.

Город Борисов защищали воины 1-й Московской мотострелковой дивизии, курсанты Борисовского танко-технического училища и сводная группа войск, отступивших от г. Минска. Около 60 раненых перенесли с привокзальной площади г. Борисова в здание городского родильного дома начальник Борисовского врачебного железнодорожного участка П. М. Вустин и медсестра М. Ф. Виноградова. Все воины были спасены^[1035].

27 июля на территории Чаусского района был тяжело ранен командир 223-го стрелкового полка 53-й стрелковой дивизии 61-го корпуса В. А. Семенов. Спустя сутки крестьяне д. Приданцы обнаружили его на опушке леса, на подводе отвезли в деревню, а затем переправили в городскую больницу г. Могилева. Там выходили, поставили на ноги, а местные жители помогли установить связь с партизанами.

B. А. Семенов, кадровый военный, участник Первой мировой и Гражданской войн, Георгиевский кавалер, сражался в особом партизанском полку «Тринадцать» под командованием Героя Советского Союза

C. В. Гришина. После очередного тяжелого ранения вернулся в ряды действующей армии, получив под начало стрелковый полк, с которым громил врага на территории Германии. За героизм и мужество, проявленные в боях с гитлеровскими захватчиками, В. А. Семенов был награжден орденами Ленина, Красного Знамени (тремя), Отечественной войны I степени, Красной Звезды, многими медалями.

29 июня в урочище Калюга в Бегомльском районе Минской области (ныне в Докшицком районе Витебщины) на правом берегу р. Поня упал подбитый скоростной бомбардировщик, который в составе своего полка бомбил скопления вражеских войск в городах Гродно, Лиде, других приграничных населенных пунктах. Местные жители обнаружили и похоронили тела двух летчиков: командира экипажа – заместителя командира эскадрильи по политчасти лейтенанта Г. К. Романенко и штурмана – младшего лейтенанта А. М. Панченко. В 1966 г. на месте их захоронения был установлен памятник. После войны выяснилась судьба третьего члена экипажа – стрелка-радиста П. К. Попова. Он чудом остался в живых и отполз от самолета, после чего был обнаружен крестьянами, которые доставили его в Бегомльскую районную больницу, где уже было много раненых советских воинов. Выхаживали их врач Янина Петровна Сырникова и медсестра Ядвига Иосифовна Сакович, им помогали больничные санитарки, а местные жители приносили продукты. В декабре 1942 г. партизаны бригады «Железняк» Минской области при поддержке других соединений стремительным ударом выбили вражеский гарнизон из г. п. Бегомль, после чего П. К. Попова вместе с группой раненых партизан отправили на Большую землю с местного партизанского аэродрома^[1036].

В июле 1941 г. один из жителей д. Запружаны Чашникского района Витебской области обнаружил тяжелораненых Ф. Абузарова и К. Авезсапарова – курсантов минометной школы, которая накануне войны размещалась в д. Межица. Крестьянин привез воинов в запружанскую больницу, где врач Лидия Григорьевна Ольшевская и медсестры оказали им помощь. Но через несколько дней в деревне появились немцы. Они разнесли больницу в щепы, а раненых намеревались расстрелять. Крестьянин Иван Кулеш уговорил сохранить им жизнь в обмен на продукты, собранные всей деревней. Раненых разместили в доме Матрены Марковны Унукович, которая вместе с дочерьми Еленой и Людмилой выхаживала их отварами лесных трав. После выздоровления их подопечные ушли к партизанам. М. М. Унукович за связь с партизанами в начале 1944 г. отправили в рабочий лагерь, а Елену и Людмилу угнали в Германию. Женщина дождалась освобождения, но все пережитое подорвало здоровье и вскоре ее не стало. После возвращения на родину ее дочери узнали о судьбе спасенных ими людей: Ф. Абузаров погиб в партизанах, а К. Авезсапаров после войны вернулся в родную Туркмению и трудился в одном из колхозов ^[1037].

В ходе боев под г. Сенно на Витебщине местные крестьяне спасли более 300 бойцов и командиров, доставив их в районную больницу. Жители города приносили туда продукты, лекарства. Когда райцентр заняли немцы, врач Антонина Евстафьевна Ушацкая, медсестры Анна и Ольга Ходыко, их добровольные помощницы Валентина Берёзко, Зоя Кособуцкая и другие делали все возможное, чтобы спасти своих подопечных от концлагеря. Рискуя жизнью, оформляли командирам и политработникам новые документы, по которым те числились красноармейцами. Так, к примеру, был спасен политработник А. Ф. Бардадын. С помощью учительницы из д. Трубоносы Марии Генриховны Прокопович, которая стала его связной, начала складываться подпольная группа. В мае 1942 г. А. Ф. Бардадын стал комиссаром, затем командиром 1-го партизанского отряда бригады В. У. Бойко (с августа 1942 г. Богушевская партизанская бригада), в последующем – уполномоченным БШПД по Витебской области. М. Г. Прокопович и ее родственники из г. Сенно Алесь Василевский, Степан Латышев, Екатерина Орлёнок устраивали выздоровевших бойцов в семьи горожан и окрестных крестьян. А. Е. Ушацкая проводила их в документах как умерших, объясняя немцам высокую смертность недостатком лекарств^[1038].

В июле 1941 г. после тяжелого боя недалеко от д. Бородино Дубровенского района Витебщины местные жители подобрали 18 раненых воинов и надежно укрыли в лесу. Для их лечения пригодилось содержимое санитарных сумок, обнаруженных на месте боя. Выхаживали буквально всей деревней, и усилия крестьян не пропали даром: умер только один тяжелораненый – Ф. Иваненко, которого похоронили на сельском кладбище. Остальные стали партизанами. Один из спасенных – С. Кривоносов – после освобождения ушел на фронт, а после победы вернулся в Бородино, был избран председателем колхоза, женился на одной из своих спасительниц – Н. С. Платоновой ^[1039].

Импровизированную больницу оборудовали в здании конторы колхоза жители д. Юково Дубровенского района Витебщины. 21 июля через деревню начали отходить на восток части 18-й стрелковой дивизии 20-й армии, прикрывавшие участок на левом берегу р. Днепра от Орши до Шклова. Колхозный счетовод Адам Курпатов, школьники-старшеклассники Даниил Пшеничный, Владимир Михайлов, Аркадий и Михаил Илларионовы на подводах привезли в деревню 32 тяжелораненых. Односельчане приносили продукты в дом Илларионовых, где мать Екатерина, дочери Полина, Дарья и Валентина готовили для раненых горячую пищу. На поле боя нашли разбитую санитарную машину с запасом медикаментов и перевязочных материалов. Руководил лечением воинов фельдшер из д. Слатовщина Малах Трофимович Илларионов, ему помогали местные женщины, среди них – Агафья Ивановна Курпатова и ее дочь Елена. В осенние холода и в условиях участившихся налетов немцев, которые увезли в неизвестном направлении двоих раненых, остальных разобрали по домам жители. А. Курпатов, у которого хранилась печать колхоза, выдал бойцам справки, что они являются местными крестьянами. По выздоровлении все окруженцы ушли к партизанам. Стали партизанами, а позже погибли на фронте В. Михайлов и А. Илларионов. Д. Пшеничный был расстрелян за связь с партизанами. Схватили и А. Курпатова. Родные смогли его выручить, но вскоре он скончался от побоев^[1040].

Ассистент Белорусского государственного медицинского института Анна Ефимовна Горелышева из горящего г. Минска пешком добралась до д. Высочаны Лиозненского района Витебской области, где у бабушки на летних каникулах находилась ее восьмилетняя дочь. 18 июля через деревню прошли немцы, а 19-го в сельскую больницу начали стекаться раненые окруженцы. Это продолжалось в течение нескольких дней. А. Е. Горелышева включилась в работу небольшого персонала больницы, состоявшего только из врача-стоматолога А. Н. Мамоновой, фельдшера А. Я. Дунчанок и акушерок Мишурко и Купаловой. Тем не менее удавалось проводить даже несложные хирургические операции. Обмундирование раненых женщины сожгли, гранатами заполнили печи, винтовки спрятали в хлеву. Жительницы Высочан Мария Диканова, Александра Баранова, Юлия Отекова пошли по домам, собирая продукты. Не отказывали в этом не только высочанцы, но и крестьяне соседней д. Черкасы. Испытанным способом спасения от немцев стало объявление в больнице эпидемии сыпного тифа. Выздоравливающих окруженцев направляли к партизанам, с которыми у медиков Высочанской больницы был постоянный контакт: они направлялись в лес «по вызовам» народных мстителей. Так, когда в расположение 8-го отряда партизанской бригады «Алексея» попал тяжелораненый командир экипажа дальнебомбардировочного авиаполка Н. Г. Богданов (его самолет был сбит 27 июля 1942 г. над территорией Витебского района при выполнении задания по переброске в тыл врага группы разведчиков), в отряд привезли А. Н. Мамонову, которая оказала необходимую помощь, после чего летчик пошел на поправку, а спустя время через «Витебские ворота» партизаны вывели его в советский тыл и он вернулся в свою часть. Войну закончил гвардии полковником, командиром гвардейского Гатчинского дальнебомбардировочного авиаполка.

После войны Н. Г. Богданов узнал о страшной судьбе своей спасительницы и ее детей. Оказав помощь летчику, Анна Николаевна Мамонова вернулась в Высочаны, чтобы забрать детей и окончатель-ноуйти кпартизанам. Но именно вэтотдень в деревню ворвались каратели. Женщину, как давно подозревавшуюся в связях с партизанами, расстреляли вместе с двумя десятками других жителей деревни. Ее дочерей-близнецов Веру и Любу, которым было чуть больше года, убили, схватив за ноги и стукнув друг о друга головками. Пятилетний сын Володя попытался убежать, но каратель, догнав, убил его ударом рукоятки пистолета. В живых осталась только одна из тройняшек – дочь Надя, которая в этот день находилась у сестры А. Н. Мамоновой в д. Кобыльники^[1041].

Рискуя жизнью, белорусские патриоты готовили побеги военнопленных из концентрационных лагерей. Вилейско-куренецкие подпольные группы под руководством Н. М. Матюкевича, М. М. Баслыка, В. Ф. Субоча, А. И. Ахрема, А. Г. Клешняка организовали побег 50 военнопленных из концлагеря в г. Вилейке. Когда гитлеровцы пригнали в лагерь новую партию пленных, подпольщик Ю. Н. Балашов устроился туда на работу водовозом. Через него в лагерь передавали продукты, одежду. С. А. Широчин, обладавший недюжинной силой, сумел пронести мимо охраны до шести военнопленных в мешках с опилками. Подпольщики подобрали для многих военнопленных мнимых родственников из числа местных жителей, которые с помощью продуктов и спирта добились освобождения узников. Около 200 спасенных людей ушли в партизанские леса^[1042].

Более 200 военнопленных спасли в течение осени 1941 – зимы 1942 г. подпольщики г. Борисова. Патриоты г. Слуцка под руководством П. Е. Маглыша в декабре 1942 – начале 1943 г. переправили кпартизанам 127 военнопленных^[1043].

В конце февраля 1942 г. молодые патриоты из пос. Осинторф Оршанского района Витебской области организовали побег из лагеря 31 военнопленному, которые сразу были направлены к партизанам^[1044].

Могилевчанка Прасковья Иосифовна Дерибо, переодевшись монахиней, ходила по домам горожан, собирая продукты и лекарства для военнопленных. Продукты она закупала также на рынке на деньги от продажи молитвенников, отпечатанных в немецкой типографии. Многих из своих подопечных ей и ее помощникам удалось вызволить из лагеря и переправить к партизанам^[1045].

Немало воинов-окруженцев стали организаторами подпольных групп, партизанских формирований, в которых плечом к плечу с ними сражались местные жители.

А. Кокош. Плакат «Боец, оказавшийся в окружении, борись до последней капли крови». 1941 г.

29 июня 1941 г. в бою возле пос. Россь Волковысского района Белостокской области (ныне в Гродненской области) был тяжело ранен в ноги и спину командир 6-й Кубано-Терской казачьей Чонгарской кавалерийской дивизии имени С. М. Буденного 6-го кавалерийского корпуса 10-й армии генерал-майор М. П. Константинов (накануне войны дивизия дислоцировалась в районе г. Аомжа Белостокской области, ныне это территория Польши). Ранения были настолько тяжелыми, что боевым товарищам пришлось оставить генерала в предместье г. Минска на попечение местных патриотов. В сентябре 1941 г., по выздоровлении, генерал создал партизанский отряд, который позже влился в Минское партизанское соединение. С сентября 1942 г. М. П. Константинов находился в распоряжении ЦШПД, затем командовал соединениями на фронте, участвовал в освобождении Беларуси. Закончил войну генерал-лейтенантом, Героем Советского Союза.

М. П. Константинов

Бывший командир 208-й механизированной дивизии 10-й армии полковник В. И. Ничипорович возглавил в оккупированном Минске подпольную группу военнослужащих-окруженцев. Затем командовал 208-м отдельным партизанским полком имени И. В. Сталина, Кличевским оперативным центром.

В доме Анны Александровны и Филиппа Ивановича Богуш из д. Негничи Кореличского района пробивавшиеся из окружения бойцы вынуждены были оставить тяжелораненого, находившегося в бессознательном состоянии комиссара артиллерийского полка Б. Г. Бывалого. Крестьяне выхаживали его больше месяца. Затем Б. Г. Бывалый добрался до г. Минска, где активно включился в борьбу антифашистского подполья. В апреле 1942 г. он стал комиссаром партизанского отряда «Беларусь». Когда в августе того же года отряд вошел в состав партизанской бригады «Старик» Минской области, Б. Г. Бывалый был назначен комиссаром бригады^[1046].

Младший сержант 169-го стрелкового полка 86-й стрелковой дивизии 10-й армии А. В. Крутов, отступая от г. Белостока, был два раза контужен и совершенно обессилел. Ему дал приют, обеспечил уход крестьянин д. Кайшовка Кореличского района тогда Барановичской, сейчас Гродненской области Ефим Васильевич Будейко. Жители этой деревни оказали помощь 10 советским воинам. Один из них – лейтенант Н. С. Заруднев – в мае-июне 1942 г. организовал из окруженцев и местных жителей партизанский отряд и стал его командиром. Погиб Н. С. Заруднев 9 сентября 1942 г. при разгроме полицейского участка в д. Сервечь Кореличского района.

Бывшие окруженцы Д. А. Денисенко, В. А. Гречаниченко (командир 94-го кавалерийского полка 4-й армии), И. А. Солошенко стали соответственно командиром, комиссаром и начальником штаба 1-й Белорусской кавалерийской бригады Барановичской области. П. И. Гулевич и А. Г. Мурашов – командиром и комиссаром партизанской бригады имени И. В. Сталина, а П. И. Смирнов – начальником штаба бригады «25 лет БССР» Барановичской области^[1047]. Примеры можно продолжать.

В д. Нарейки Дзержинского района Минской области дали «путевку» в партизанскую жизнь советским военнослужащим София Васюкевич, Иосиф Миронович, Франциска Дятко, Павлина Матусевич ^[1048].

Лесник из д. Александрово того же Дзержинского района Александр Степанович Шибко провел одному ему известными тропами большую группу бойцов во главе со старшим лейтенантом Н. Уколовым на так называемый Долгий остров в лесу в 2 км от деревни, обеспечил пилами, топорами, помог построить землянки. Весной 1942 г. группа Н. Уколова и другие партизанские группы из окруженцев, бежавших из лагерей военнопленных, жителей Дзержинского, Узденского и других районов Минской области объединились в отряд под командованием капитана Красной Армии Н. М. Никитина, развернутый летом того же года в бригаду^[1049].

Местные жители разного возраста являлись разведчиками и проводниками советских частей, прорывавшихся с боями из окружения. Десятилетний Вася Казаков из д. Пищики Дубровенского района Витебщины пас лошадей на опушке леса. Из чащи неожиданно появился лейтенант Красной Армии и попросил мальчика разведать обстановку в районе д. Чирино. Вася поехал на телеге по направлению к деревне, по дороге его не раз останавливали немцы, но маленький пастушок плакал, бормотал какие-то жалостливые истории и его отпускали. Возле Чирино мальчик увидел колонну немецких автомашин и танкеток. Вернувшись, рассказал об этом дожидавшемуся его командиру. Вскоре колонна была атакована советскими танками и пехотой и разгромлена. После боя воины поблагодарили В. Казакова за разведданные и подарили на память гармонь^[1050].

Ф. А. Бакунин

Комсомольцы из д. Ветрянка Быховского района Могилевщины Роман и Станислав Багинские, Виктор и Леонид Безобразовы, Василий Квартальный, Софья Лабковская, Лидия Титова с первых дней войны стали помощниками многих бойцов и командиров, стремившихся перейти линию фронта. Одна из групп в количестве около 120 человек во главе с командиром 61-го стрелкового корпуса 13-й армии генерал-майором Ф. А. Бакуниным, имея в обозе много раненых, отходила из-под Могилева. Ребята доставляли им продовольствие, лекарства. Ф. А. Бакунин лично поручил С. Лабковской и Л. Титовой разведать обстановку на пути к р. Сож. В д. Гайшин Пропойского (ныне Славгородского) района Могилевской области знакомый местный житель подогнал к месту переправы несколько челнов, и ночью вся группа Ф. А. Бакунина успешно переправилась через реку. С нею были и семеро ветрянских комсомольцев. И вновь Лида и Зося под видом нищенок пошли вперед, разведывая наиболее безопасный путь. Во время движения бакунинцы наносили удары по врагу. При подрыве железнодорожного моста погиб Р. Багинский. Декабрьской ночью 1941 г. группа Ф. А. Бакунина вырвалась из окружения в районе г. Тула. Во время прорыва погиб В. Квартальный. Позже, уже на фронте, пали смертью храбрых Виктор и Леонид Безобразовы^[1051].

И. В. Болдин

С помощью белорусских патриотов вырвались из окружения с частью своих войск и другие представители высшего командного состава Западного фронта. В первый день войны в расположение 10-й армии, с которой штаб фронта утратил связь, был направлен самолетом заместитель командующего фронтом, начальник Минского военного гарнизона генерал-лейтенант И. В. Болдин. Он полностью разделил трагическую судьбу этой армии, попавшей под главный удар германских войск на белостокском направлении. Во главе группы бойцов и командиров генерал начал движение к г. Минску, стремясь разорвать вражеские клещи. 3 июля группа соединилась с большим отрядом полковника И. С. Стрельбицкого – командира 8-й артиллерийской бригады противотанковой обороны (будущего генерал-лейтенанта артиллерии). Сводная «лесная дивизия» под командованием И. В. Болдина, насчитывавшая более 5 тысяч человек, совершила беспримерный 45-дневный боевой рейд по тылам врага, уничтожив при этом большое количество военной техники и живой силы противника, и 11 августа вырвалась из окружения в районе г. Смоленска^[1052]. После этого И. В. Болдин отметил: «Не только партизаны, но и все жители деревень и сел помогали отряду, чем могли. Будь то продукты питания, либо сведения о враге, либо одежда – крестьяне всегда находили нас для того, чтобы доставить необходимое – хлеб, молоко, яйца, вели коров»^[1053].

Командующий 10-й армией генерал-майор К. Д. Голубев во главе сводного отряда вышел из окружения в районе г. Рогачева Гомельской области. Командующий 3-й армией генерал-лейтенант В. И. Кузнецов успешно вывел из окружения на территорию Полесской области около 600 бойцов и командиров, после чего они приняли активное участие в обороне этого региона.

Во многом благодаря жителям Беларуси вышли также из окружения командир 27-й стрелковой дивизии 3-й армии генерал-майор А. М. Степанов, командир 56-й стрелковой дивизии 3-й армии генерал-майор С. П. Сахнов, командир 11-го механизированного корпуса 3-й армии генерал-майор танковых войск Д. К. Мостовенко, командир 33-й танковой дивизии 3-й армии полковник М. Ф. Панов, командир 1-го стрелкового корпуса 10-й армии генерал-майор Ф. Д. Рубцов, командир 7-й танковой дивизии 10-й армии генерал-майор танковых войск С. В. Борзилов, командир 31-й танковой дивизии 10-й армии полковник С. А. Калихович, командир 205-й механизированной дивизии 4-й армии полковник Ф. Ф. Кудюров, командир 100-й стрелковой дивизии 13-й армии генерал-майор И. Н. Руссиянов, командир 17-й стрелковой дивизии 13-й армии генерал-майор Т. К. Бацанов, командир 24-й стрелковой дивизии 13-й армии генерал-майор К. Н. Галицкий, командир 64-й стрелковой дивизии 13-й армии полковник С. И. Иовлев, командир 108-й стрелковой дивизии 13-й армии генерал-майор А. И. Мавричев, командир 26-й танковой дивизии Западного фронта генерал-майор В. Т. Обухов^[1054].

Через д. Александрово Дзержинского района Минской области выходила из окружения группа бойцов и командиров, в которой находился Маршал Советского Союза Г. И. Кулик. 23 июня он как заместитель наркома обороны СССР был направлен Ставкой Главного Командования самолетом в г. Белосток для координации действий 10-й и 3-й армий и организации контрудара. Однако вместе с войсками 10-й армии попал во вражеское кольцо. По свидетельству жителя д. Александрово П. А. Шибко, в те дни подростка, маршал был ранен. Около недели семья Шибко прятала его в колхозной бане, приносила еду, стирала бинты. По приказу Г. И. Кулика один из окруженцев – сержант Маликов – собрал в окрестных лесах отряд примерно из 200 человек, с которым маршал двинулся к линии фронта в направлении Старых Дорог. Перед уходом он открыл П. А. Шибко свое имя, подарил пистолет ТТ и бинокль. Спустя две недели Г. И. Кулик вышел за линию фронта ^[1055].

М. Т. Романов

Не все подобные истории завершились благополучно. 26 июля у д. Бруски Могилевского района пошла на прорыв кольца вражеского окружения 4-тысячная сводная колонна защитников г. Могилева – бойцов и командиров 110-й и 172-й стрелковых дивизий и Могилевского народного ополчения, которую возглавлял командир 172-й дивизии генерал-майор М. Т. Романов. В этом бою генерал был тяжело ранен. Лейтенант М. И. Набатов и старшина Г. Н. Бабак доставили его в расположенную неподалеку д. Барсуки. Раненого приняли в свой дом Михаил Федорович Осмоловский, его жена Надежда Устиновна и дочь Елена, мать Марьяна Тимофеевна. На генерале был простреленный окровавленный мундир, а нательная сорочка использована вместо бинтов. Осмоловские переодели раненого в гражданскую одежду, генеральскую форму, партийный билет, удостоверение личности, пропуск в Наркомат обороны и медаль «XX лет РККА» зарыли на своем подворье и для конспирации условились называть генерала «дядей», представляя его как родственника невестки Надежды, которую в деревне мало кто знал. Осмоловские обратились за помощью к жительнице д. Гуслищи Елене Романовне Фроленко, которая до войны была доцентом кафедры госпитальной терапии Белорусского государственного медицинского института. В течение двух месяцев Осмоловские и Фроленко выхаживали Романова, почти поставили на ноги и планировали переправить к партизанам. Однако роковую роль сыграло предательство одного из местных жителей. 22 сентября в д. Барсуки ворвались каратели, схватили генерала и его спасителей. Были расстреляны 13 человек – почти вся семья Осмоловских. М. Т. Романова доставили в пригород Могилева – Луполово, где находился лагерь для советских военнопленных, а вскоре вывезли в лагерь в г. Хаммельбург в Германии, где он умер 3 декабря 1941 г.

Оставшаяся в живых Елена Михайловна Осмоловская, которая стала связной 113-го партизанского отряда, весной 1942 г. тайком выкопала документы, вещи и награду генерала Романова и передала их в штаб отряда. Ныне медаль «XX лет РККА», которой М. Т. Романов был награжден в 1938 г., хранится в Могилевском областном краеведческом музее^[1056].

В тяжелые дни 1941 г. величие духа наших соотечественников проявилось также в отношении к осиротевшим детям. Вот, пожалуй, один из самых уникальных примеров. 23 июня между железнодорожной станцией Берестовица и д. Девятки Белостокской области (ныне в Гродненской области) остановился пассажирский состав, в котором ехали семьи военнослужащих, эвакуированные из г. Белостока. Неожиданно налетели вражеские самолеты. Низко спускаясь, они обстреливали разбегавшихся людей из пулеметов. Когда враг закончил свое черное дело, к поезду поспешили жители окрестных деревень. Крестьянин из д. Клепачи Иван Кузьмич Ковальчук заметил ребенка примерно полутора лет, безутешно плакавшего возле убитой матери. Девочка назвала себя Галей. Как родную ее воспитала семья Ковальчуков, а после войны на Украине отыскались родственники осиротевшей девочки.

Плачущий комочек, завернутый в одеяло, принес домой и житель д. Клепачи Сидор Филиппович Карчевский. Мальчика, которому было не более месяца, назвали Володей. С. Ф. Карчевский вместе с женой Василисой Ильиничной выходили, вырастили его.

Лидия Иосифовна Полуянчик из д. Горбачи подобрала трехмесячного мальчика. Ее отец, мать Прасковья Лукьяновна, брат Николай приняли ребенка, которого назвали Валерием. Мальчик вырос, окончил Суворовское училище, стал офицером Советской Армии.

Семен Федорович Левчук с женой Евгенией из д. Ятовты нашли девочку, которой было немногим больше года, но имя свое она уже знала – Галя Азаренко. В послевоенные годы удалось найти родственников Гали, от которых узнали, что отец девочки был политработником и погиб в первые дни войны.

Осиротевших деток подобрали в тот страшный день также жители соседних деревень Чапличи, Грицевичи и др.^[1057]

23 сентября 1942 г. оккупанты жестоко расправились с 54 воспитанниками детского дома в райцентре Домачево Брестской области (ныне в составе Брестского района): все они вместе с воспитательницей были расстреляны. К счастью, за некоторое время до этого изуверского акта 16 детдомовцев забрали родственники, а 11 деток взяли на воспитание местные жители. Так, трех маленьких сыновей командира-пограничника В. Рослика – Володю, Женю и Гришу – спасла семья Сидора Романовича Дорошука. Дети заместителя начальника погранзаставы Алла и Анатолий Кожуховы воспитывались в домах жителей д. Приборово Петра Ивановича Глеха и Кондрата Михайловича Грицачука. Одного из сыновей капитана Шевченко, погибшего вместе с другими защитниками Дубицкой пограничной комендатуры, спас врач Новицкий, работавший до войны в детдоме. Выходив Леню Шевченко, находившегося на грани жизни и смерти, он передал его на воспитание семье Богуцких из д. Кобелка. Необычна судьба Тоси Шахметовой, единственного ребенка, сумевшего бежать при погрузке детей в машину для отправки к месту казни. Девочка спряталась в здании детского дома, а после отъезда палачей ушла в лес. Долго блуждала, пока добралась до села Славатыче (Словатичи) в Бельском районе Белостокской области (ныне на территории Польши), где ее приютила крестьянская семья. А в июле 1944 г. там девочку нашел отец – полковнике. Шахметов.

Столь же необычна история воспитанников интернационального детского дома из подмосковного г. Иваново, которые за пять дней до начала войны прибыли на отдых в Новоельненский детский санаторий на территории Дятловского района тогда Барановичской, ныне Гродненской области. Это были дети испанских, итальянских, китайских, корейских коммунистов, переправленные в СССР из своих охваченных войной стран. С началом Великой Отечественной войны дети попали в тяжелейшую ситуацию: они выживали только благодаря помощи местного населения продуктами и одеждой. Но весной 1943 г., когда помещение занял немецкий госпиталь, остались без крыши над головой. Опять же с помощью местных патриотов детей удалось переправить в приют райцентра Дятлово. Не все из них дожили до победы. Среди переживших тяжкие испытания была маленькая китаянка Чжу Минь – дочь видного государственного и политического деятеля Китая Чжу Дэ, который в 1937–1945 гг. командовал контролировавшейся коммунистами 8-й армией в составе Народно-революционной армии Китая (в СССР девочку называли для конспирации Чи Ин или Тиной Астровой). Чжу Минь вместе с несколькими другими детьми летом 1943 г. немцы вывезли в Германию, где она работала на заводе в г. Метгетен близ Кенигсберга (ныне пос. имени Александра Космодемьянского Калининградской области), была освобождена Красной Армией и вернулась в СССР. Позже вышла замуж, вместе с мужем работала в китайском посольстве в Москве, затем уехала на родину, стала профессором русского языка в Пекинском государственном педагогическом университете. В 2001 г. в Пекине вышла ее книга «Мой отец – Чжу Дэ», где описаны также события, происходившие с ней самой в годы войны, высказаны слова благодарности жителям Беларуси, которые по мере сил и возможностей помогали детям. Сюжет о судьбе Чжу Минь лег в основу китайского художественного фильма «Красная вишня»^[1058].

Чжу Минь (снимок послевоенный)

Повинуясь глубоким патриотическим чувствам, личным духовным порывам, бережно и надежно сохраняли жители Беларуси государственные, воинские, духовные символы СССР.

Поистине удивительные события сопровождали историю спасения знамени 24-й стрелковой дважды Краснознаменной Самаро-Ульяновской Железной дивизии – одного из первых стрелковых соединений Красной Армии. Она была сформирована в июле 1918 г. как 1-я сводная Симбирская пехотная дивизия, в ноябре того же года переименована в 24-ю Симбирскую стрелковую дивизию. В 1920 г. дивизия получила второе почетное наименование «Самарская», в 1921 г. – третье: «Железная», а в 1924 г., в связи с переименованием г. Симбирска в Ульяновск, стала называться 24-й Самаро-Ульяновской Железной стрелковой дивизией. В сентябре 1918 г. за освобождение родного города В. И. Ленина Симбирска дивизия была награждена Почетным Революционным Красным Знаменем. Такие знамена являлись первой официальной наградой Советской России, учрежденной 3 августа 1918 г. В ознаменование 10-летия РККА и в честь больших заслуг в годыГражданской войны постановлением Президиума ЦИК СССР от 29 февраля 1928 г. дивизия была удостоена второго Почетного Революционного Красного Знамени, которое стало боевым знаменем соединения.

22 июня 1941 г. 24-я стрелковая дважды Краснознаменная Самаро-Ульяновская Железная дивизия 4-го стрелкового корпуса 3-й армии начала выдвижение из-под г. Молодечно, где дислоцировалась накануне войны, в район г. п. Юратишки Барановичской области (ныне в

Ивьевском районе Гродненщины). По свидетельству бывшего начальника штаба дивизии 3. Д. Подорваного, было решено временно оставить знамя дивизии под охраной знаменного взвода в военном городке в г. Молодечно, поскольку эта местность пока еще представлялась глубоким тылом. После выяснения конечного пункта передислокации второго эшелона дивизии знамя предполагали направить в его расположение. Однако события развивались стремительно, поэтому 23 июня инструктор политотдела дивизии старший политрук А. В. Барбашёв получил приказ командира дивизии генерал-майора К. Н. Галицкого доставить знамя машиной в г. п. Юратишки, в расположение 7-го стрелкового полка. Но 24 июня противник отрезал основные силы дивизии от Молодечно. Машина, в которой перевозили знамя, была обстреляна вражеским десантом и сгорела. Знаменный взвод добрался до г. Воложина Барановичской (ныне в Минской) области, где влился в отходивший с боями на восток сводный отряд дивизии под началом майора А. Г. Ершова. 6 августа возле д. Анютино Чериковского района Могилевской области этот отряд численностью до 500 человек был окружен и уничтожен. В бою погиб и А. В. Барбашёв, сохранявший боевой знамя дивизии на своей груди.

В это время основные силы дивизии, принявшие первый бой в районе г. Лида, прорывались из окружения в полесском направлении и спустя три недели вышли из него без ощутимых потерь, соединившись с советскими войсками северо-западнее г. Мозыря. Однако в середине сентября, действуя уже в составе войск Юго-Западного фронта, дивизия вновь попала в окружение в треугольнике Конотоп, Ромны, Прилуки на стыке Сумской и Черниговской областей Украины, была расчленена на несколько групп и фактически уничтожена. По этой причине, а также в связи с утратой боевого знамени приказом Наркомата обороны СССР от 27 декабря 1941 г. дивизия была исключена из состава Красной Армии и расформирована. Но незадолго до этого, 13 декабря 1941 г., в Архангельском военном округе уже началось формирование второго состава дивизии, которой приказом НКО СССР от 7 января 1942 г. было присвоено наименование 24-й стрелковой.

Осенью 1943 г. произошло событие, в значительной степени повлиявшее на восстановление доброго имени первого состава дивизии и сохранение благодарной памяти о подвиге ее бойцов и командиров. В начале октября, после освобождения советскими войсками д. Анютино, на командный пункт 38-го стрелкового корпуса пришел местный житель Дмитрий Николаевич Тяпин, который сообщил, что в августе 1941 г. после одного из тяжелых боев обнаружил тела трех убитых военнослужащих Красной Армии. Документов и знаков различия при них не было. Д. Н. Тяпин решил с помощью нескольких соседей захоронить погибших на сельском кладбище и при захоронении нашел на груди одного из них, под гимнастеркой, знамя, а на самой гимнастерке – орден Красного Знамени. Завернув знамя и орден в брезент, крестьяне захоронили их вместе с телами воинов. Д. Н. Тяпин так объяснил этот поступок: «Мне было хорошо известно, что значит для военного человека знамя воинской части. Но где его сберечь, чтобы враги не нашли? Фашисты по всей округе шныряют, жгут села и в Анютино могут нагрянуть. Обыщут мою хату, тогда пиши пропало. Думал я так и порешил: положу знамя в могилу вместе с теми, кто его спасал. Вернутся наши – раскопаем».

Знамя 24-й стрелковой Самаро-Ульяновской Железной дивизии

Все рассказанное Дмитрием Николаевичем подтвердилось. Во вскрытой могиле были обнаружены останки трех воинов, красное полотнище и орден. Тут же, на кладбище, состоялся митинг местных жителей и воинов 38-го стрелкового корпуса, после которого останки погибших были торжественно перезахоронены.

Д. Н. Тяпин. 1944 г.

Надпись на полуистлевшем полотнище прочитать не смогли. Поиски начались по хорошо сохранившемуся номеру ордена -10046. Обе драгоценные находки были отправлены в г. Москву, где установили, что орденом был награжден старший политрук А. В. Барбашёв, а полотнище было не что иное, как Почетное Революционное Красное Знамя, оно же боевое знамя 24-й дивизии. А. В. Барбашёв был посмертно награжден орденом Отечественной войны I степени.

20 февраля 1944 г. заместитель наркома обороны СССР Маршал Советского Союза А. М. Василевский подписал приказ № 035 о возвращении 24-й стрелковой дивизии (второго состава), которая к этому времени уже носила почетное наименование «Бердичевская», боевого Красного Знамени. Приказ гласил: «В августе месяце 1941 г. в районе деревни Анютин (так в тексте. – Авт.), Чериковского района Могилевской области в неравном бою с немецкими захватчиками погибли три неизвестных офицера Красной Армии, несшие с собою боевое Красное Знамя 24-й стрелковой дважды Краснознаменной Самаро-Ульяновской железной дивизии. Это знамя было сохранено и передано в 1943 г. Красной Армии бывшим солдатом 301-го Бобруйского пехотного полка старой русской армии колхозником Дмитрием Тяпиным.

Для сохранения славных боевых традиций старейшей дивизии Красной Армии вернуть 24-й стрелковой Бердичевской дивизии боевое Знамя и впредь ее именовать: “24-я стрелковая Бердичевская Самаро-Ульяновская дважды Краснознаменная железная дивизия”.

За сохранение боевого знамени старейшей дивизии Красной Армии патриота Советской Родины – гражданина Дмитрия Тяпина навечно зачислить в списки одного из полков 24-й стрелковой Бердичевской Самаро-Ульяновской дважды Краснознаменной железной дивизии и представить к награждению орденом Красного Знамени.

Заместитель Народного комиссара обороны Маршал Советского Союза Василевский»^[1059].

Д. Н. Тяпину, ветерану русско-японской и Первой мировой войн, кавалеру Георгиевского креста, был вручен орден Красного Знамени. Ему присвоили воинское звание старшины, и он был навечно зачислен в состав 1-й роты 7-го стрелкового полка 24-й дивизии.

Войска 24-й дивизии второго формирования мужественно дрались в ходе крупнейших сражений Великой Отечественной войны. 18 апреля 1944 г. представитель Военного совета 1-го Украинского фронта по поручению Президиума Верховного Совета СССР на торжественном митинге вручил дивизии реставрированное боевое знамя, спасенное белорусским крестьянином Д. Н. Тяпиным.

В конце войны дивизия, которая закончила боевые действия в Чехословакии, носила название «24-я стрелковая Самаро-Ульяновская Бердичевская трижды Краснознаменная орденов Суворова и Богдана Хмельницкого Железная дивизия». 24 июня 1945 г., в ходе Парада Победы, сводный полк 4-го Украинского фронта пронес по Красной площади Москвы 36 боевых знамен соединений и частей, наиболее отличившихся в сражениях Великой Отечественной войны. Среди них было и боевое знамя Железной дивизии^[1060]. После распада СССР дивизия, которая в то время дислоцировалась в районе г. Львова, осталась в составе Вооруженных Сил Украины и была преобразована в отдельную механизированную бригаду. К прежнему названию соединения добавилось имя князя Данилы Галицкого.

Некоторые знамена и флаги с необычной историей, связанной с их спасением белорусскими патриотами в первые, самые драматические месяцы Великой Отечественной войны, хранятся в белорусских музеях.

Одной из реликвий Национального исторического музея Республики Беларусь является боевое знамя 27-й Омской Краснознаменной стрелковой дивизии имени Итальянского пролетариата. Дивизия была сформирована в ноябре 1918 г., ее войска участвовали в Гражданской и советско-польской войнах. В 1920 г. дивизии было присвоено наименование «Омская», а Сибирский революционный комитет вручил ей боевое знамя.

В 1939 г. это воинское формирование участвовало в военном походе Красной Армии в Западную Беларусь, накануне Великой Отечественной войны находилось в составе 4-го стрелкового корпуса 3-й армии и размещалось на территории Белостокской области в районе Гродно-Августов. 25 июня 1941 г. в ходе тяжелых оборонительных боев в пределах Крынковского района (сейчас входит в состав Берестовицкого района Гродненщины) дивизия фактически перестала существовать как единое соединение, разрозненные группы ее бойцов и командиров начали прорываться на восток. Одна из групп выносила из окружения знамя дивизии. В Пуховичском районе Минской области знамя осталось на сохранении у крестьянина одной из деревень. Когда спустя время в деревню пришли партизаны, крестьянин вместе с продуктами передал им знамя. Позже боевая реликвия была отправлена с партизанского аэродрома в г. Москву и передана в БШПД. В 1944 г. знамя поступило в Белорусский государственный музей истории Великой Отечественной войны, а в 1968 г. передано в Государственный музей БССР (ныне Национальный исторический музей Республики Беларусь), поскольку основная история дивизии связана с событиями, предшествовавшими Великой Отечественной войне.

27-я Омская стрелковая дивизия была официально расформирована в сентябре 1941 г. В феврале 1942 г. название «27-я гвардейская Омская стрелковая дивизия» было присвоено 3-й гвардейской стрелковой бригаде. Дивизия второго состава закончила войну как 27-я гвардейская стрелковая Омско-Новобугская Краснознаменная ордена Богдана Хмельницкого дивизия. В 2009 г. преобразована в 21-ю гвардейскую мотострелковую бригаду Вооруженных Сил Российской Федерации.

Знамя 56-й стрелковой Московской дивизии

На гродненском направлении, близ Августовского канала приняла первый бой с врагом и 56-я стрелковая Московская дивизия из состава 4-го стрелкового корпуса 3-й армии, дислоцировавшаяся накануне войны в районе г. Лида. Это тоже была одна из старейших дивизий Красной Армии, получившая боевое крещение в 1919 г. при обороне Петрограда. Участвовала в советско-польской войне. В 1920 г. над дивизией принял шефство исполком Московского Совета, в связи с чем ей было присвоено наименование «Московская», а постановлением Президиума ЦИК СССР от 29 февраля 1928 г. по случаю 10-летия Красной Армии и за большие заслуги в защите Отечества в период Гражданской войны она была награждена Почетным Революционным Красным Знаменем.

А. К. Зелютков (снимок послевоенный)

Справка о награждении А. К. Зедюткова и Е. А. Павловского

В июле 1941 г., отступая под натиском превосходящих сил противника, разрозненные части 56-й дивизии, как и многие другие, оказались в «котле» в Налибокской пуще. В это время знамя дивизии находилось у парторга 113-го артиллерийского полка капитана В. В. Куликова и сопровождавшего его начальника полковой школы старшего лейтенанта Ф. М. Максимова. При отходе на восток у д. Узносное Толочинского района Витебщины они были обстреляны немцами и укрылись в лесу. Здесь их обнаружили совершенно обессиленными местные комсомольцы Аркадий Зелютков и Константин Мясников, которым командиры, убедившись в благонадежности молодых людей, рассказали о знамени. Решено было, поместив знамя в хлопчатобумажный мешок, зарыть его под приметной елью. Командиры сообщили данные о себе и просили, если они в скором времени не вернутся, сохранить реликвию. Они не вернулись, а Аркадий и Константин, справедливо рассудив, что знамя долго в земле не пролежит, просушили его и переложили в металлический ящик для патронов. А. К. Зелютков спрятал его в своем доме в д. Узносное, а сам в августе 1942 г. стал партизаном бригады Н. П. Гудкова Витебской области. Только в мае 1943 г. он открыл свою тайну командованию бригады, после чего было решено переправить знамя с Бегомльского партизанского аэродрома в г. Москву, в БШПД. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 15 августа 1944 г. за спасение знамени Аркадий Карпович Зелютков был награжден орденом Красного Знамени^[1061]. В 1946 г. знамя поступило из БШПД в Белорусский государственный музей истории Великой Отечественной войны. А. К. Зелютков и К. Д. Мясников после освобождения были призваны в армию, участвовали в боевых действиях на территории Польши и Восточной Пруссии. Воевал на фронте и остался в живых также Ф. М. Максимов. Судьба В. В. Куликова неизвестна^[1062].

Справка о награждении П. М. Мисника и Е. М. Михно

Тем же указом от 15 августа 1944 г. орденом Красного Знамени был награжден Евгений Антонович Павловский – крестьянин из д. Млын Холопеничского района Минской области (ныне в Крупском районе). 26 июня выходивший из окружения заведующий делопроизводством обозно-вещевого снабжения 222-го стрелкового полка 49-й Краснознаменной стрелковой дивизии (дислоцировалась в Высоковском районе Брестской области, который ныне находится в составе Каменецкого района Брестчины) 28-го стрелкового корпуса 4-й армии техник-интендант 2-го ранга И. В. Шишов передал Е. А. Павловскому на хранение знамя полка. Лесник Е. А. Павловский, его жена и 14-летний сын активно помогали партизанам отряда В. С. Леонова. При их содействии И. В. Шишов установил связь с этим отрядом и начал выполнять разведывательные задания. В сентябре 1943 г., будучи вызванным в БШПД, забрал с собой знамя полка и доставил в г. Москву, в ЦК КП(б)Б^[1063].

Что касается истории 49-й дивизии, она была сформирована в 1931 г. как территориальная в г. Кострома. С 1938 г. – кадровая в составе войск Ленинградского военного округа. Участвовала в советско-финляндской войне, была награждена орденом Красного Знамени. Фактически прекратила свое существование, будучи окруженной в Беловежской пуще. Официально расформирована в сентябре 1941 г., преемников не имела.

Хранится в Музее истории Великой Отечественной войны и боевое знамя 84-го артиллерийского полка 55-й стрелковой дивизии 47-го стрелкового корпуса из состава второго эшелона войск Западного фронта. Накануне войны дивизия дислоцировалась в районе г. Слуцка. Полк вел свою историю с 1924 г. В июне 1930 г. ЦИК СССР вручил ему боевое знамя. В 1941 г. полк вступил в первый бой восточнее г. Барановичи, потом были тяжелые дороги отступления, ожесточенные бои в окружении. Командир полка майор И. К. Воропаев приказал начальнику секретной части полка технику-интенданту 2-го ранга Р. П. Миснику во что бы то ни стало спасти знамя полка и Грамоту ЦИК СССР об его вручении. Знамя и грамоту Р. П. Мисник уложил в свою полевую сумку и с группой бойцов и командиров двинулся на восток. В течение месяца они пробирались лесными тропами, в основном ночью, к линии фронта. Но после авианалета и артобстрела Р. П. Мисник остался один, после чего решил двигаться к родственникам в Лепельский район Витебщины. 27 июля он подошел к д. Забоенье, где проживала его тетя Евдокия Михайловна Михно, которая, переодев племянника в гражданскую одежду, спрятала его, поскольку в деревне стояли немцы. Через некоторое время ей удалось переправить Романа к его отцу – своему брату Петру Михайловичу Миснику, в д. Костинка. Знамя и грамота были помещены в стеклянную бутыль, которую спрятали под сеном в сарае. Через двое суток Роман Мисник покинул деревню, спустя время успешно перешел линию фронта и сражался в действующей армии до конца войны, был награжден орденами Отечественной войны I степени и Красной Звезды. В июне 1944 г., после освобождения г. Лепеля, П. М. Мисник и Е. М. Михно передали сохраненные ими знамя и грамоту в Лепельский райком КП(б)Б. В 1945 г. реликвии поступили в ЦК КП(б)Б и в том же году были переданы в музей. По представлению Бюро ЦК КП(б)Б от 15 сентября 1944 г. П. М. Мисник был награжден за свой подвиг орденом Красного Знамени, Е. М. Михно – орденом Красной Звезды^[1064].

Крестьянка Мария Михайловна Бруневская из д. Нерушайки бывшего Заславского района Минской области помогала партизанам, передавая им оружие и боеприпасы, собранные на местах боев. В один из дней в лесу возле д. Тарасово она обнаружила спрятанное знамя 11-й кавалерийской Краснознаменной орденов Ленина и Красной Звезды дивизии.

Дивизия была сформирована в 1918–1919 гг. В 1935 г. переброшена в Беларусь и в связи с 15-летием 1-й Конной армии награждена орденом Ленина. В 1939 г. по случаю 20-летия 1-й Конной армии удостоена ордена Красной Звезды. В июне-июле 1940 г. дивизия, дислоцировавшаяся в г. Пружаны Брестской области, была обращена на формирование 7-й танковой дивизии и 4-го мотоциклетного полка 6-го механизированного корпуса 10-й армии. Знамя 11-й кавалерийской дивизии осталось в новом соединении. 7-я танковая дивизия, еще не полностью сформированная, участвовала в боях в районе городов Гродно, Лиды, Новогрудка, в конце июня попала в окружение и в августе частью личного состава вырвалась из него.

Обнаружив знамя, М. М. Бруневская поняла, что в земле оно не сохранится, поэтому забрала из тайника и перенесла в свой дом. В мае 1944 г. она передала знамя командованию партизанской бригады «Неуловимые», после чего реликвию переправили в БШПД. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 30 декабря 1948 г. М. М. Бруневская была награждена за спасение знамени орденом Отечественной войны I степени.

Депутат Мирского райсовета Мария Васильевна Вашестик, жительница д. Скоричи Мирского района Барановичской области (ныне в Кореличском районе Гродненщины) сохранила знамя Мирского райсовета. 19 января 1943 г. она торжественно передала знамя командиру местного партизанского отряда Д. А. Денисенко, получив от него соответствующую расписку с благодарностью^[1065].

Житель д. Хмелево Жабинковского района Брестской области Д. М. Козловский спрятал на своей пасекезнамена комсомольской организации местной средней школы и Хмелевского сельсовета. В одном из ульев он снял заднюю стенку, убрал костру, положил вместо нее завернутые в бумагу знамена и поставил стенку на место. В течение долгих месяцев оккупации Д. М. Козловский периодически проверял сохранность знамен. В тайну были посвящены и оказывали помощь его товарищи Ф. С. Гацкевич и П. Г. Оробейко. Когда летом 1944 г. советские войска вступили в г. Жабинка, Д. М. Козловский, Ф. С. Гацкевич и П. Г. Оробейко встретили освободителей со спасенными знаменами в руках. Затем одно из них было возвращено в школу, другое передано в исполком Жабинковского райсовета депутатов трудящихся. С 1954 г. оба знамени, а также улей, в котором они были спрятаны, находятся в Белорусском государственном музее истории Великой Отечественной войны.

Житель д. Скарчёво Крошинского сельсовета Городищенского района Барановичской области (ныне в Барановичском районе Брестской области) сельский активист Антон Михайлович Кобяк спрятал в тайнике знамя сельсовета. 21 июля 1941 г. А. М. Кобяк погиб от рук оккупантов. Его вдова Александра Митрофановна продолжила дело мужа, периодически проверяя сохранность знамени и меняя тайники. Когда пришло освобождение, женщина и ее пятеро детей встретили советских солдат со спасенным знаменем. Затем оно было возвращено Крошинскому сельсовету, председателем которого стала А. М. Кобяк. В 1956 г. знамя было передано на хранение в Белорусский государственный музей истории Великой Отечественной войны

Крестьянин из д. Сенкевичи Коссовского района Брестчины (ныне в Ивацевичском районе Брестской области) П. П. Езебчук и его жена А. Р. Езебчук спасли знамя Сенкевичского сельсовета, положив его в коробку и замуровав в печи. Весной 1944 г. П. П. Езебчук умер от истощения. Его жена после освобождения передала знамя в исполком Коссовского райсовета депутатов трудящихся, а в 1954 г. оно поступило в дар Белорусскому государственному музею истории Великой Отечественной войны^[1066].

Знатная мелиоратор-стахановка Анна Ивановна Федюкова из д. Неклюдово Толочинского района Витебской области спрятала в своем доме знамя Неклюдовского сельсовета. Как сообщает историко-документальная хроника «Память» Толочинского района, за это она поплатилась гибелью отца и матери, а сестру Клавдию угнали в Германию ^[1067].

Накануне Великой Отечественной войны коллективу передового участка № 3 торфопредприятия «Осинторф» в Дубровенском районе Витебской области за высокие производственные показатели было вручено районное переходящее знамя. Участок возглавлял Семен Назарович Углик. В первые дни войны он забрал знамя домой и, уходя на фронт, поручил заботам жены Елены Родионовны и дочери Евы. Они надежно спрятали знамя, а когда вынуждены были переехать в д. Церковщина Толочинского района, перевезли знамя туда. В 1944 г. по возвращении в родные, уже освобожденные места Елена Родионовна и Ева вернули знамя предприятию «Осинторф». В 1960 г. по решению парткома оно было передано в Белорусский государственный музей истории Великой Отечественной войны

Осенью 1939 г., когда на территорию Западной Беларуси пришла советская власть, крестьяне д. Тёплое Поставского района Вилейской области (ныне в Витебской области) установили на почетном месте в избе-читальне красное знамя с изображением Государственного Герба СССР и надписью «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!». Ответственным за хранение знамени был назначен местный житель Антон Валерьянович Михасёнок. В первые дни войны он снял знамя с древка и спрятал. В июне 1943 г. в эти места передислоцировалась с Витебщины партизанская бригада имени К. К. Рокоссовского. Один из отрядов остановился в д. Тёплое, и А. В. Михасёнок решил передать знамя народным мстителям. На оборотной стороне знамени партизанка Т. Буланова вышила слова «Смерть немецким захватчикам!» и «Партизанская бригада им. Рокоссовского». Под этим боевым знаменем партизаны громили врага вплоть до освобождения Беларуси. При расформировании бригады в 1944 г. знамя осталось в БШПД, а в 1946 г. было передано в Белорусский государственный музей истории Великой Отечественной войны.

Похожая история связана с переходящим знаменем Червенского райкома партии и райисполкома. Накануне войны оно находилось в д. Клинок – центре Клинокского сельсовета, получившего знамя за успешное выполнение плана заготовок сельскохозяйственной продукции. Знамя спрятал и сохранил местный житель Федор Самуилович Капитулец, а когда в апреле 1942 г. был организован местный партизанский отряд имени газеты «Правда», передал знамя партизанам. По решению командования оно стало боевым знаменем отряда. Партизан А. Шутов нарисовал на нем краской портреты В. И. Ленина и И. В. Сталина, а партизанки М. И. Казимирская и Е. Бобко вышили надписи «Смерть немецким оккупантам!» и «Партизанский отряд имени газеты “Правда”». Знамя также поступило в Белорусский государственный музей истории Великой Отечественной войны из БШПД^[1068].

Житель г. Речица Гомельской области Терентий Захарович Затонец сохранил и встретил освободителей с красным флагом, который был вручен ему в 1920 г. В то время он работал на железнодорожной станции Птичь и получил флаг из рук начальника одного из бронепоездов Западного фронта за содействие в незамедлительном пропуске бронепоезда через станцию. В 1965 г. Т. Г. Затонец передал флаг в дар Белорусскому государственному музею истории Великой Отечественной войны ^[1069].

М. Голофаева возле спасенного ею знамени. 1943 г.

Отдельно следует выделить подвиг 8-летней девочки Мани Голофаевой из г. Добруш Гомельской области. В начале войны ушли на фронт два ее старших брата. Маня осталась жить в маленьком домике с отцом – бывшим участником Гражданской войны, матерью и младшим братом Мишей. Вскоре отец стал партизанским связным. Горела желанием участвовать в борьбе с врагом и Маня. Однажды девочка услышала рассказ соседки, что оккупанты разорили городской Дом пионеров. Маня охотно посещала его до войны, поэтому решила убедиться во всем своими глазами. В углу одной из комнат, среди порванных книг, под осколками стекла и другим мусором девочка увидела сверток – это было знамя Дома пионеров. Маня принесла его домой, завернула в материнский платок и положила в одежный шкаф, но вскоре, вспомнив рассказы о грабежах гитлеровцев, поместила его в валенок и спрятала за печкой. В конце концов с помощью отца знамя, завернутое в клеенку, было закопано в глиняном горшке в огороде Голофаевых, а Маня периодически проверяла его сохранность. Когда в октябре 1943 г. Добруш был освобожден, Маня, окруженная соседскими ребятами, направилась в райком КП(б)Б и передала туда знамя. После восстановления городского Дома пионеров спасенная реликвия вернулась на свое прежнее место. За спасение и сохранение пионерского знамени Мария Голофаева была награждена Почетной грамотой ЦК ВЛКСМ, а ее имя занесено в Книгу Почета Белорусской пионерской организации^[1070].

Патриотический поступок еще одной девочки – ровесницы М. Голофаевой – имел другую географию, но абсолютное совпадение по патриотическому духу, и был связан со спасением белорусской реликвии. Нина Фарафонова из украинского города Артёмовск Донецкой области случайно увидела у немецкого офицера, который жил в доме девочки, знамя из красного шелка, обшитое золотистой бахромой. На нем были вышиты Государственный Герб Белорусской ССР, надписи «Б.С.С.Р» и «Пралетарыі ўсіх краін, злучайцеся!», а также портрет И. В. Сталина.

Знамя, спасенное Н. Фарафоновой

Вероятно, немец возил знамя с собой в качестве сувенира, напоминания о своих былых «подвигах» на белорусской земле. Нине удалось незаметно выкрасть и спрятать знамя. В сентябре 1943 г., когда Артёмовск был освобожден, девочка передала знамя в местный горисполком, откуда позже его переслали в Белорусский государственный музей истории Великой Отечественной войны. За спасение знамени Н. Фарафонова была награждена Почетной грамотой Президиума Верховного Совета БССР^[1071].

Есть немало примеров бережного сохранения жителями Беларуси других символов, связанных с историей советского государства.

Один из самых показательных – патриотический поступок семьи минчан Мурашко. Петр Осипович и его жена Зинаида Николаевна работали санитарами в 1-й Советской больнице Минска (ныне 3-я городская клиническая больница имени Е. В. Клумова). Им стало известно, что оккупанты собираются уничтожить памятники В. И. Ленину и И. В. Сталину, которые с 1936 г. стояли в сквере на территории больницы. Под покровом ночи супруги сняли памятники с постаментов, каждый разобрали на две части и, обернув их больничными халатами и толем, закопали на пустыре возле расположенного неподалеку стадиона «Динамо». Оккупанты узнали об этом, подвергли патриотов жестокому допросу, а затем, ничего не добившись, арестовали Петра Осиповича. Дальнейшая его судьба осталась неизвестной. После освобождения Минска 3. Н. Мурашко указала место, где были спрятаны памятники. Их извлекли из земли, соединили все части и вернули на постаменты. Спасенный памятник В. И. Ленину и сейчас возвышается во дворе больницы.

Неизвестные патриоты спрятали памятник В. И. Ленину, установленный незадолго до войны на территории Дома отдыха имени В. И. Ленина в г. Бобруйске. В 1965 г. при прокладке теплотрассы главного корпуса санатория рабочий М. Казачёнок натолкнулся ковшом экскаватора на большой сверток – это оказалась закопанная в землю более двух десятилетий назад фигура В. И. Ленина. Памятник реставрировали и установили на одной из улиц города.

Работники руденской школы Нелли Рогатко, Анна Калюшенко, Василий Селько, Мария Войтко и Александр Португезов при приближении немецких войск сняли с постамента памятник В. И. Ленину, сооруженный в 1939 г., завернули в холст и надежно спрятали. После освобождения г. п. Руденск (сейчас в Пуховичском районе Минской области) памятник был установлен на прежнем месте^[1072].

Накануне прихода оккупантов крестьянка из д. Заболотье Оршанского района Витебской области Александра Константиновна Щерба унесла из здания сельсовета, спрятала и сохранила небольшой майоликовый бюст В. И. Ленина.

Минские рабочие Мечислав Иванович Сеткевич и Леонид Степанович Змитрович сняли со стены в помещении завкома дрожжепаточной фабрики «Красная заря» на улице Ворошилова (ныне Минский дрожжевой комбинат) копию картины М. Г. Соколова «Ленин в Разливе», вынули из рамы и спрятали в электрощите, где она, буквально под носом у немецкой администрации, благополучно дождалась освобождения. 7 ноября 1944 г. коллектив фабрики вышел с этой картиной как транспарантом на праздничную демонстрацию.

Репродукцию картины И. И. Бродского «В. И. Ленин в Смольном» спрятала на чердаке своего дома на улице Полесской в г. Минске семья Сенько – Иван Николаевич, Юлия Францевна и их сыновья Владимир и Константин. Все они являлись активными участниками антифашистского сопротивления, отец и сыновья погибли, пережила войну только мать. После освобождения она вернула картину на прежнее место.

Минчанин Игнатий Игнатьевич Борсук, проживавший на улице Некрасова, сохранил книги «Капитал» К. Маркса и «Избранные произведения» К. Маркса и Ф. Энгельса, спрятав их под лежаком печи.

Имена многих советских патриотов, не пожелавших с началом вражеской оккупации расставаться с дорогими их сердцу предметами, остались неизвестными. Такая история связана с книгами из собрания сочинений В. И. Ленина, найденными после войны на улице Энгельса в г. Минске при сносе старого деревянного дома. Книги нашли под полом лестничной клетки второго этажа. Было понятно, что их спрятал от глаз и рук оккупантов кто-то из жильцов дома. Но кто именно и как сложилась судьба этого человека установить не удалось^[1073].

Глава 2 Белорусы – Праведники мира

Беларусь как страна – хранитель традиций Праведничества

Германская доктрина на оккупированной территории Беларуси предусматривала уничтожение представителей советской власти, политработников Красной Армии, евреев, а также всех неугодных нацистскому режиму носителей советской идеологии. На оккупированной территории Беларуси, где проживали около 8 миллионов жителей, приходилось от 300 тысяч до более 500 тысяч солдат вермахта, полицейских, военнослужащих СС, полиции безопасности и СД, полевой жандармерии, абвера, а также привлеченных к данной деятельности представителей ряда союзнических стран Европы. К этому составу было приобщено не менее 150 тысяч полицейских из состава народов СССР. В основном они концентрировались в наиболее крупных и важных стратегических и оперативных пунктах. Для этого было сформировано более чем 2,5 тыс. военно-полицейских, полицейских гарнизонов, участков, управ, охранных пунктов, блокпостов. Для удержания порядка под их контролем функционировало 515 различных мест принудительного содержания населения, в том числе 256 гетто, 68 тюрем, 191 лагерь (подсчитано автором, включая Белостокскую область – Авт.)^[1074].

В этих условиях безоружному населению противостоять и сопротивляться военным органам практически было невозможно. Однако у большей части населения сохранялся дух братства, взаимопомощи и высоких моральных ценностей. Это позволяло под страхом смерти миллионам участвовать в сопротивлении, оказывать помощь и поддержку евреям, цыганам, военнопленным, всем, кто подлежал уничтожению как физически, так и морально, помогать частям Красной Армии и партизанам. Благодаря этому только в лесах Беларуси действовало от 10 тысяч в 1941 г. до более 330 тысяч в 1944 г. белорусских народных мстителей, а также тысячи партизан из украинских и российских соединений, по сути – части регулярных войск, противостоящие оккупационным военным формированиям.

Действия по спасению военнопленных, узников концлагерей, гетто, принудительных рабочих, а также активистов советской власти, евреев, цыган происходили в условиях:

физического уничтожения как комиссаров и как поборников большевизма или с целью завладения имуществом или получения материального вознаграждения;

временной изоляции и ограничения передвижения при выполнении тяжелых работ;

полной изоляции, так как приказы требовали выдачи евреев германским властям на всей оккупированной территории; за нарушение следовали карательные меры;

тотального уничтожения по национальному признаку.

Уже в первом административном распоряжении от 7 июля 1941 г. командующий тыловыми армиями группы «Центр» М. фон Шенкендорф среди прочих установил знаки отличия для евреев и евреек. Для усиления эффективности системы управления округами, районами, городскими районами, гминами и деревнями в состав их руководителей (бургомистры городов и районов, старосты деревень) евреи не допускались. В последующих директивах германского руководства были определены правила проживания, хозяйственная и культурная деятельность, порядок передвижения, посещение театров, кино, выполнение ритуалов и т. д.^[1075]

Жизненное пространство для евреев было определено решениями главного командования от 24 ноября 1941 г., уточнениями коменданта Генерального округа Беларусь от 15 декабря 1941 г. В приказе № 24 от 24 ноября об уничтожении евреев и цыган говорилось: «Евреи и цыгане. Как требуют вышеназванные приказы, евреи должны исчезнуть с лица земли, а также должны исчезнуть с лица земли, а также уничтожены цыгане. Проведение больших акций против евреев не входит в задачу частей… Эти акции будут проводиться гражданскими властями и полицейскими частями». Данное положение дополнялось нормативными актами Рейхскомиссариата Остланд по решению еврейского вопроca от 27 августа, 25 сентября, 1 ноября 1942 г.; 17 и 22 марта, 15 июня 1943 г. и др. К примеру, решением от 27 августа 1942 г. было уточнено, что гетто – это политическое мероприятие и входит в сферу вопросов отдела политики. А к вопросам администрации отнесены: создание и содержание гетто, сохранение рабочей силы евреев, эксплуатация сооружений; обслуживание безопасности – задача СС и полиции. Обеспечением недвижимого имущества должна заниматься администрация гетто. Характерным для германской стороны является отнесение к предметам движимого имущества «использование рабочей силы евреев, считающейся захваченным имуществом»^[1076].

После установления оккупационного режима на всей территории Беларуси были созданы надзорные пункты: охранные пункты, блокпосты, контрольно-пропускные пункты, пункты жандармерии, заставы, полицейские участки, комендатуры, патрули и др. Ограничение перемещений в комендантский час стали непреодолимым препятствием для евреев, бежавших из лагерей военнопленных, каждого, кто пытался нарушить установленный порядок.

Любое неповиновение рассматривалось как акт саботажа, подозрение в антигерманских настроениях. Повсеместно в практике нацистов использовались и другие поводы. Так, причиненный ущерб городам и населенным пунктам можно было объяснить тем, что во всем виновны евреи, даже «дома, очевидно, подожжены евреями, так как они должны были освободить для возвращающихся белорусских беженцев»^[1077].

К решению еврейского вопроса были подключены военные формирования, участвующие в зачистке оккупированных территорий. В военном дневнике 221-й охранной дивизии (8 июля 1941 г.) обозначено: «На основании утверждения, что повсюду, где живут евреи, очистка территории наталкивается на трудности – поскольку евреи поддерживают формирование партизанских отрядов и дестабилизацию обстановки на данной территории вследствие присутствия отставших от своих частей русских солдат…» И в записи от 18 августа 1941 г.: «При проведении всех этих мероприятий чрезвычайно важно сломить влияние евреев, которое в некоторых местах сегодня является определяющим и до сих пор не сломлено. Эти элементы должны быть подавлены самыми жестокими мерами, поскольку именно они, как это подтверждается местным населением, поддерживают связь с Красной Армией и воюющими бандитами, поставляют им сведения, необходимые для вылазок против германского вермахта»^[1078].

Согласно главной политической задаче нацистской идеологии, евреев необходимо было уничтожить. В последующем, когда с 1943 г. на территории Беларуси развернется массовое партизанское движение, оккупационным властям придется, уже при отсутствии уничтоженных ими евреев, прибегать к удобному для них сравнению: «Партизан – это тот же еврей». Поэтому в Беларуси немцы усиленно пропагандировали среди населения, что евреи – это враги русского и белорусского народов, что они пользовались их трудом, пили их кровь, что все беды, выпавшие на долю русского и белорусского населения, являются результатом деятельности евреев, и призывали население помочь им в их уничтожении^[1079].

Однако даже после пропагандистской деятельности спецслужб оккупантам так и не удалось спланированно провести еврейские погромы. Население стремилось быть в стороне от осуществляемой германскими органами политики уничтожения. Оно сострадало и симпатизировало евреям. Наряду с этим имели место и отдельные проявления антисемитизма, которые осуществлялись под жестким контролем и при непосредственном участии германских органов^[1080]. Небольшие денежные выплаты за предоставление информации или выдачу евреев, по мнению оккупационных властей, во времена нищеты и разрухи были достаточно привлекательны. Но главным стимулом, побуждавшим к различным действиям сторон в системе оккупационного режима на территории Беларуси, оставалась директива: за невыполнение приказа – расстрел.

Оккупационными органами формировалась среда для массового уничтожения. В докладе коменданта Генерального округа о положении в Белоруссии (октябрь 1941 г.) отмечено: «Евреи, как духовные руководители и носители идей большевизма и коммунизма, являются нашими смертельными врагами. Их следует уничтожить. Повсюду, где нам пришлось выступать против актов саботажа, травли населения, попыток сопротивления и т. п., мы замечали, что евреи являются защитниками и подстрекателями, отчасти и активными участниками. Если в какой-либо деревне произошел случай диверсии, а после этого уничтожают всех евреев, то можно быть уверенными, что убит виновник или, по крайней мере, защитник. Если патруль установил, что в какой-либо деревне настроение выжидающее и боязливое, уничтожают там всех евреев, то через короткое время намечаются сильный подъем настроения и сильное сотрудничество с нами белорусского населения»^[1081].

Праведники народов мира в Исторической мастерской. 2008 г.

Нередко гарантом выживания евреев оставалась на некоторое время их профессиональная квалификация. Тем не менее даже в самом гетто ситуация оставалась крайне сложной. Вот некоторые тому свидетельства. Как отмечал А. Лапидус, бывший узник Минского гетто, партизан отряда имени М. И. Кутузова бригады имени К. Е. Ворошилова, «было в гетто немало людей плохих – хитрых, жадных, трусливых, даже готовых на предательство. Те, кто пережил ужасы Минского гетто, не любят вспоминать, что там была еврейская полиция: подонки, которые шли в нее служить, надеялись спастись за счет чужих жизней, которые они предавали. Люди их презирали и боялись. А конец у всех был один – для фашистов не было евреев, имеющих право на жизнь»^[1082].

Наиболее лояльными к еврейскому населению были советские партизаны. В их среде сформировались еврейские семейные партизанские отряды, группы. Некоторая часть переходила под защиту более сильных формирований. Всего в рядах партизан, по неполным данным, числилось около 12 тысяч евреев; около 1,5 тысячи входили в состав спецгрупп, которые засылались на оккупированную территорию Беларуси в первые месяцы войны, а также воевали в особых диверсионно-разведывательных партизанских отрядах по линии наркоматов государственной безопасности СССР и БССР, наркоматов внутренних дел СССР и БССР, Генерального штаба Красной Армии, а также около 500 евреев – выходцев из Литвы. Таким образом, на территории Беларуси сражались не менее 14 тысяч евреев. В рядах антифашистского подполья Беларуси состояло около 13,5 тысячи евреев, в Минске – свыше 300^[1083].

Спасение других с риском для собственной жизни

На медали «Праведник народов мира» выгравировано «В благодарность от еврейского народа. Кто спасает одну жизнь, спасает весь мир».

В 1953 г. в Израиле был принят закон о создании Мемориального музея памяти жертв и героев Катастрофы европейского еврейства Яд Вашем (Память и Имя) для признания и увековечения заслуг Праведников мира – неевреев, которые в период Катастрофы спасали евреев. В 1962 г. был заложен парк Праведников и тогда же установлены определенные критерии, согласно которым стало присуждаться звание «Праведник народов мира»:

оказывая помощь еврею, спаситель подвергал свою жизнь риску;

спаситель не требовал компенсации за помощь;

спаситель знал, что помогает еврею;

спаситель не преследовал корыстных целей;

если в спасении принимала участие семья, важным является возраст каждого из членов семьи и степень участия в акте спасения;

звание Праведника может быть присвоено посмертно, но не может быть передано по наследству;

программа «Праведники мира» касается только тех случаев спасения, которые имели место на оккупированных территориях в период Второй мировой войны.

Праведникам вручается именная медаль и почетный диплом (в случае, если их заслуги оказываются признанными посмертно, эти награды передаются их ближайшим родственникам), их имена заносятся на Стену почета в парке Праведников народов мира на территории музея Яд Вашем.

Диплом, медаль и цветы для Праведников народов мира

В честь каждого Праведника сажается дерево на аллее Праведников в музее Яд Вашем. На каждом дереве – именная мемориальная доска с рассказом о благородном человеке, которому угрожала опасность и который жил в постоянном страхе, но все же прятал евреев.

Праведники представляли собой маленькую группку вогромном море ненависти, равнодушия, но их деяния являются ярким примером высоты человеческого духа в дни тяжелых испытаний. Государство Израиль от имени еврейского народа воздает должное тем людям, которые совершили беспримерный подвиг самопожертвования.

Первыми в Беларуси высокого звания «Праведник народов мира» были удостоены 3 ноября 1965 г. Андрей Николаев за спасение Эли-Шейлах Казинец, его жены и сына, бежавших из Долгиновского гетто, и его супруга Наталья Захаровна Станько. Всего 601 жителю Беларуси присвоено звание «Праведник народов мира». Из 44 стран Беларусь занимает 9-ю строчку^[1084]. Однако в летопись военного прошлого попали не все жители Беларуси, которые помогали. Практика европейских стран соотносить жертв западных районов Беларуси и Украины, проживавших до 1939 г. на польской территории, к Польше была принята и Государством Израиль. Поэтому в реальности количество как жертв, так и спасителей в Беларуси в несколько раз больше ^[1085].

Пути к спасению

Территория Беларуси в силу ее геополитического положения оставалась для разных национальных групп наиболее благоприятной. Основы толерантности и духовной терпимости еще в период Великого Княжества Литовского сформировали особый уклад отношений. По далеко неполным данным к началу оккупации Беларуси на ее территории проживали 7900 тысяч белорусов, 940 тысяч евреев, 930 тысяч поляков, 590 тысяч русских, 160 тысяч украинцев, 90 тысяч литовцев, 6,5 тысячи немцев. К началу 1940 г. значилось 110 тысяч беженцев, в основном еврейского населения (около 87 тысяч оставались в Западной Беларуси)^[1086]. Учитывая, что только небольшая часть населения была эвакуирована, а по ходу военных событий десятки тысяч евреев из Германии, Австрии, Чехии, Восточной Пруссии были депортированы в Беларусь для уничтожения, то в политике массового уничтожения как евреев, так и активистов советской власти населению отводилась особая роль добровольных помощников.

Однако уже начальный этап взаимоотношений оккупационных органов и местных жителей продемонстрировал особый характер белорусского народа. Вот некоторые формы коллективных проявлений спасения евреев местными жителями, представленные государственными органами как обычные, бытовые, а посему негероические действия населения в условиях германской оккупации.

Первое: хорошие соседи остаются добрыми соседями.

Уход из гетто был связан с передвижением в безопасные места. Таковыми могли быть квартиры или жилища знакомых, которые готовы были принять евреев. Так как многие покинули город или переехали в другой район, то найти их было достаточно сложно. За короткое время надо было в тяжелых условиях найти тех, кто согласился бы рисковать и принять пожилых, женщин, детей. При анализе 47 случаев спасения из Минского гетто установлено, что в 27 из них использовались связи со знакомыми и соседями^[1087]. К примеру, в Минске семейство Бирулей дружило с Шустерами. В тяжелые времена они предоставляли еду и укрытие для соседей-евреев, а когда наступили времена ликвидации гетто, то своевременно предупредили об этом. После этого Мария и ее сын Илья Шустеры бежали из гетто и нашли приют в доме Бирулей. Вскоре они же переправили их к партизанам^[1088]. В семью Бовтов из гетто перешли Инна Цоглина, ее дочь Инна и Майя Смалкинсон. Инна, будучи непохожей на еврейку, попробовала получить паспорт, но была в управе узнана и погибла, а Майя в 1944 г. была вывезена в д. Дворище Минского района^[1089].

Особое место занимает история Михаила Панасюка из г. Минска. Михаил – белорус, но женился на еврейской девушке Доре Лившиц. У них вскоре появилась маленькая дочь Жанна. Жили они вместе с мамой Доры Хавой. Для спасения семьи Михаил пошел служить в полицию. Ему удалось сделать для жены новые документы на белорусскую фамилию и имя Даша. Но кто-то донес в полицию, что Михаил женат на еврейке. Панасюки срочно перебрались жить в другой район города, где их никто не знал, и поселились в доме Апатской. Хава Давидовна, которая имела типично еврейскую внешность, днем пряталась в специально сделанном для нее убежище. Но однажды немцы обнаружили ее спящей в комнате. Для разбирательства женщину вызвали в городское управление. Михаил уговорил Ольгу Апатскую, чтобы она пошла на допрос вместо его тещи. Ольга согласилась, хотя очень боялась этого. Более того, Михаил Панасюк помог также евреям Кузнецовой, Левинсону сделать поддельные паспорта. Специально забирал евреев из гетто для работы в столовой, чтобы накормить их. После войны Михаил был осужден на 10 лет лагерей за службу в полиции. Отсидев срок, вернулся домой, в семью^[1090].

Значимой стала помощь Курбатов Владислава, Елизаветы и их дочери Регины, которые в г. п. Ивье с января 1943 г. приняли в доме семьи Шмайкович, Шварц, Шмуклер и Бакшт – всего 13 человек. Сделать это незаметно для соседей было практически невозможно. Однако на протяжении 18 месяцев спасенные жили в доме и все остались живыми и невредимыми^[1091].

Бывшая домработница Надя Шидловская из г. Витебска делала все, чтобы хоть как-то облегчить страдания 72-летней Софьи Исидоровны Ратнер. Она передавала ей в гетто одежду, продовольствие, хотя и самой было голодно. Жила Надя с сестрой. Единственный доход – плата немецких офицеров за стирку белья. Те за работу рассчитывались в основном хлебом. Часть этого хлеба Надя передавала в гетто через колючую проволоку. Во время одной из последних встреч Софья Исидоровна передала ей письмо-прощание с просьбой после войны передать его родным. Оно сохранилось.

«Дорогие Маруся, Атточка, Витенька, Ниночка, прощайте. Умираю. Что мы тут переживаем в гетто, не поддается описанию. Лучше умереть. Надя – единственный человек, который с наступлением катастрофы и до конца заботилась о нас, не оставляет нас, рискуя собой. Она – чистый, кристально чистый человек. И сохранилась такой, несмотря на жуткое окружение, грабежи, насилие, жестокость, подлости, предательства. Не забудьте этого никогда. Сделайте для нее все, что сможете, если она будет нуждаться в чем-нибудь. Она для нас – единственно близкий, единственно родной человек. Дорогие, любимые, бесконечно любимые, прощайте.

6 сентября 41 г.».

Софья Исидоровна Ратнер успела написать и передать Наде еще одно письмо, предназначенное самой Наде. Оно состоит всего из двух строчек, но в нем – всё: и глубина чувств благодарности, и предел отчаяния: «Дорогая Наденька! За всё спасибо. За всё, что вы сделали для нас в последние, самые тяжелые дни нашей жизни. Смерть – самый лучший, единственный исход для нас».

Эти поразительные документы, написанные второпях на клочках бумаги, Надежда Шидловская берегла долгие три года оккупации. Она сумела их сохранить даже в условиях концлагеря, куда попала в 1943 г. вместе с сестрой и ее мужем Ефимом Врублевским. А после окончания войны разыскала чудом спасшихся дочь, внучку и внука Софьи Исидоровны и передала им эти письма^[1092].

Таким же бескорыстным был поступок минской подпольщицы Зинаиды Стукач. Во время акции возмездия за убийство гауляйтера Вильгельма Кубе была схвачено узница Минского гетто Эльвира Мальбина. Машина, полная людей, тронулась в сторону Тростенца. Измученной Мальбиной хватило сил и мужества в темноте перевалиться через борт машины. «Помню только старушку-белоруску, которая видела, как я упала, подобрала мою сумочку, поцеловала меня и, перекрестив, пожелала счастья. Я пошла в город на 2-й Григорьевский переулок к подруге. Счастье не отвернулось от меня: Зинаида Георгиевна Стукач оказалась дома. Она была минской подпольщицей, и восемь дней, лежа под ее кроватью, я учила, запоминала названия деревень, через которые должна была выйти в партизанскую зону.

Что значило тогда спрятать еврейку? Неминуемый расстрел не только для того, кто это сделал, но для всего дома и улицы, на которой это произошло. Зина спасла не только меня. В первые дни оккупации она прятала у себя дома семью зоотехника Наркомзема Груни Лейбович, спасла, передав в надежные руки, еврейского мальчика из гетто…»^[1093]

При всем этом ситуация даже среди близких и родственников была непростой. Бывший узник Минского гетто Абрам Рубинчик свидетельствовал: «В доме № 6 в нашем Зеленом переулке жила еврейская семья Думских. Их было шестеро: четыре сестры и два брата. Старшая сестра (не помню ее имени) влюбилась в русского парня. По профессии он был штукатуром. Родители возмущались ее выбором: она была грамотная, с образованием, а он – простой рабочий, да к тому же русский. Но любовь взяла свое. В конце концов Думские смирились. Приютили парня, дали молодоженам комнату в своем доме. Вскоре у молодой пары родился сын. Жизнь шла своим чередом. И вот война. Образовалось гетто. У штукатура жена-еврейка осталась жить в своей квартире, а он с сыном перебрался в русский район. Родители отдали ему все лучшие вещи в надежде, что он их обменяет на продукты. Но он о стариках и своей жене-еврейке и не вспоминал. Семью Думских ждала трагедия. Всех их убили – остался из четырех братьев только один, который вовремя ушел в партизаны…

Разные нехорошие мысли лезли в голову. Мы с мамой стали ходить по самым близким знакомым и просились пустить переночевать. Дома оставаться боялись. Вспоминаю, что мы пошли к нашей соседке с просьбой пустить нас хоть на одну ночь. У нее тоже погибло семеро детей. Она пустила нас. Но вскоре вернулся с работы ее муж, и ему наше присутствие не понравилось. Произошел скандал. Он бросил на пол котелок супа со словами: “Зол фарбрент верн майн лебн!”^[1094] После этих слов мы молча собрались и ушли. На улице постояли и в отчаянии решили: “Что будет – то будет”. Другого решения мы не нашли и вернулись домой. Однако даже в таких условиях появлялись те, которые не только поддержали, но и смогли определить наш дальнейший путь. Помогая нам, Наташа Шунейко и ее муж рисковали своей жизнью. И в дальнейшем она уговаривала Ёху, что мы должны всей семьей обязательно уходить в партизанский отряд. Если мы хотим остаться жить, говорила Наташа по-белорусски: “Трэба з гета ўцякаць у лес”. Она направила нас к своим родственникам в Старое Село, которые и вывели к партизанам»^[1095].

Подобным образом для спасения большой семьи Хевлиных в м. Долгиново знакомый им Юлиан Курьянович договорился с другой семьей Гараниных о приюте для 10 бежавших из гетто. Сначала они прятались в бане. Когда это стало известно оккупационным властям, то местный полицейский предупредил сына Гараниных об опасности. Пришлось прятаться в лесу. Им вырыли землянку, собрали продукты. Кто-то из семейства регулярно приходил с провизией и одеждой. Так продолжалось до августа 1942 г., когда партизаны взяли беглецов под свою опеку^[1096].

Некоторые еврейские и белорусские семьи смогли прожить как соседи практически до освобождения Беларуси. Так, не всем членам еврейской семьи Голод удалось эвакуироваться из д. Порослище (Октябрьский район Гомельской области) в первые дни войны. Вульф (Владимир) остался и разделил трагическую участь жителей родной деревни и окрестных деревень, которых в марте 1944 г. оккупанты отправили в концентрационный лагерь неподалеку от д. Озаричи. Владимир не дождался освобождения лагеря Красной Армией 19 марта 1944 г., умер от тифа, как и 20 тысяч других узников^[1097].

Соседи в меньшей степени интересовались национальностью. Так, в русской семье Виноградовых с 1942 г. проживала и нашла свое спасение маленькая еврейская девочка Полина Леонова^[1098]. Татарская семья Канапацких в составе Фатимы и ее дочери Айши (Анны) обеспечивала Исроэлу Давидсону проживание в убежище дома целый год. Когда же пришли также его жена и трое детей, стало очевидным, что убежище не подготовлено для такого количества людей. Семейство решило искать партизан. Через некоторое время им удалось найти и влиться в ряды партизанского отряда Зорина^[1099].

Были и примеры доносительства, провоцирования евреев к уходу. Так, в г. Минске по анонимному доносу об укрывательстве двухлетней еврейской девочки в д. Носилово (Молодечненский район) арестовали, кроме Владимира Имшеника и его жены Галины (признаны Праведниками), Елену Жодинскую и мать Галины – Е. А. Славинскую. Но так как никто из соседей не выдал Имшеников, то пришлось оккупационным службам их отпустить ^[1100].

Второе: путь спасения – к партизанам и в партизаны.

Как показывает практика, только небольшая часть евреев смогла укрыться на одном месте до освобождения Беларуси Красной Армией. Большинство же вынуждены были покинуть обжитый кров уже через несколько дней или недель своего пребывания. Но куда? Свидетели уточняют, что, помимо соседей и знакомых, таким местом были партизанские отряды.

При переходе значимую роль играли связные партизанских отрядов или подпольщики. Так, минская подпольщица Анна Серова и ее дочь Тамара с сентября 1943 г. переправили в отряд не менее 10 евреев, а четырех еврейских детей, уцелевших от погрома, скрывали некоторое время у себя в доме, а затем через знакомых устроили их в детский дом. Выход из г. Минска был сложен, особенно без документов, поэтому Серовой понадобилось немало усилий, чтобы организовать для них необходимые бумаги^[1101].

В г. Барановичи партизанский связной поляк Эдвард Хотя, работавший ассенизатором и часто бывавший в гетто, вывозил в цистернах с мусором и нечистотами узников. Таким образом он помог спастись 35 евреям из рабочего лагеря, созданного при полиции безопасности и СД г. Барановичи. Многих евреев его жена Юлия Гутырчик и дети Алина и Ричард провожали на хутор к связному партизан Михаилу Зарецкому. В общей сложности Эдвард Хотя помог спастись от 60 до 150 евреев. Сам спаситель погиб в 1944 г. в Колдычевском лагере смерти^[1102].

Такую же роль сыграли в жизни Елены Кречетович, Сары Хацкелевич, Франи Злоткиной, Рафаэля Бромберга и других еврейских узников Мария Осипова (29 октября 1943 г. ей было присвоено звание Героя Советского Союза) и ее дочь Тамара. По свидетельству Зои Серовой, Мария и Тамара прямо с улицы приводили домой бежавших из Минского гетто, среди них было немало детей. Во время бегства из гетто Рива и Леонид Цирклины остановились в д. Ярмолино (Верхнедвинский район Витебской области) в семье Петровских. Вскоре соседи стали подозревать о нахождении здесь евреев. Последовали угрозы. Затем полиция ворвалась в дом, жестоко избила Аркадия Петровского, пытаясь узнать, куда он спрятал евреев. Так как обыск для оккупантов не дал результата, то для последующей безопасности было решено Цирклиных переправить к партизанам в Россонский район как наиболее безопасное место^[1103].

Вот как описывается переход к партизанам Сергея Розенберга. Убежав из-под расстрела, он нашел приют на хуторе близ Яново Ивановского района Пинской (сейчас Брестской) области у Дениса и Марии Кондрашук. По словам спасенного, Денис Кондрашук однажды позвал его в дом, сказал переодеваться в крестьянскую одежду, дал сумку с едой, отвел в лес и показал дорогу, по которой обычно проходили партизаны^[1104]. Дальнейшее во многом зависело от встречи, которая могла быть с полицейскими, мародерами, бойцами спецгрупп, которые вообще не брали в группу новичков, партизанами еврейского отряда или другого, где действовали правила брать только с оружием и настоящих бойцов, и т. д.

Немало других трудностей предстояло преодолеть на таком важном для спасения пути к партизанам. Оккупационными органами на возможных путях передвижения выставлялись заслоны, засады. Пойманных, как правило, расстреливали на месте. Так, когда оккупационным властям стало известно, что в Яновичах (Докшицкий район) прячутся евреи, Залман Гейденсон покинул деревню и отправился на поиски партизан, наткнулся на засаду и был расстрелян полицией. Его брату Шлеме повезло больше – ему в таких поисках оказала помощь Бронислава Корзун ^[1105].

Дарья Додашева из Минского гетто в 1942 г. пешком добралась до г. Бобруйска. Местная жительница Феодосия Лагун приняла ее в свой дом. В 1943 г. Даша ушла в партизаны^[1106].

Есть немало примеров, когда решения о переходе к партизанам принимались спонтанно. Так, 60 евреев из гетто в д. Обольцы (Толочинский район), узнав об уничтожении соседнего с ними гетто, 5 марта 1942 г. решились на коллективный побег, в ходе которого захватили полицейского и добрались до партизан. Но успех сопутствовал не всегда. В середине августа 1942 г. коллективный побег совершили узники из рабочего лагеря в г. п. Ганцевичи Пинской области (ныне город в Брестской области) с помощью «внутреннего коменданта», профессора из г. Лодзь Гринберга. Сам побег прошел успешно, однако немногим удалось найти партизан. Часть евреев возвратилась назад в лагерь и была расстреляна. В подобном случае 140 узников лагеря в д. Новый Свержень (Столбцовский район Минской области) решились на побег в феврале 1943 г. только после того, как была установлена связь с партизанами. В начале января 1943 г. в г. Минске с помощью подпольщиков удалось организовать побег евреев-военнопленных. Бесстрашные патриоты под надуманным предлогом приехали в гетто и забрали семьи двух беглецов. На этом же грузовике партизанам были доставлены оружие и медикаменты^[1107].

Памятник Праведникам народов мира в г. Бобруйске. 2006 г.

Благодаря инициативе командира отряда имени Н. А. Щорса Павла Пронягина в г. Слониме Барановичской (ныне Гродненской) области в июне 1942 г. около 200 узников гетто совершили побег и были приняты в партизанский отряд, впоследствии вели активную боевую деятельность.

С именем Николая Яковлевича Киселева – политрука, партизана отряда «Месть», связан уникальный случай в истории партизанского движения: вывод за линию фронта более 217 евреев – жителей д. Долгиново и ближайших местечек Вилейского района Виленской (сейчас Минской) области. Более трех месяцев в конце 1942 г. длился возглавляемый им беспримерный поход еврейских женщин, стариков и детей по оккупированной фашистами территории к линии фронта.

По свидетельству сына Леонида Казакова – комиссара отряда им. В. И. Чапаева, действовавшего на территории Городокского района Витебской области, его отец вывел через «Суражские ворота» и спас несколько групп евреев.

Учитывая, что партизан не относят к Праведникам, тем не менее следует признать их значимую роль в спасении не только тех, кого укрывали местные жители, но и тех, кто самостоятельно сумел преодолеть сложный путь из гетто. Из приведенных нами примеров около половины бывших узников гетто сохранили свои жизни благодаря партизанам из еврейских и белорусских отрядов.

Третье: изменение фамилии и национальности.

Оставшиеся в городах евреи могли выжить при их адаптации к новым условиям. Таковыми стали дети, молодые люди, внешне мало похожие на евреев. Им выдавали паспорта с новыми фамилиями, их крестили в православных церквях, принимали в детские приюты или дома, и это служило гарантом признания перед германскими органами их белорусского происхождения. Так, в г. Минске в 27 случаях знакомые прибегали к подготовке новых документов или паспортов, крещению, где в церковные книги (в одном случае обряд крещения произведен в католическом костеле) вносились новые имена и национальность.

Для Баси Пикман, представлявшейся сестрой сопровождавшей ее Лены Поцелуй ко, положение улучшилось после того, как был приобретен паспорт на имя Натальи Матвеевны Поцелуйко. Более надежно чувствовала себя Бронислава Альтшулер, совершившая побег из Минского гетто в г. Бобруйск, после того как ей Виктор Яловик выправил документы о ее белорусском происхождении на фамилию Козелко^[1108].

Паспорта о нееврейском происхождении давали шанс успешно покинуть населенные пункты. Пользовались документами и ушедших из жизни людей. Так, оставшийся паспорт после смерти родственницы Ю. И. Климкович, которая проживала недалеко от г. Минска, был использован для спасения квалифицированного специалиста – врача Розы Лившиц и ее переправки в партизанский отряд^[1109].

Повсеместное преследование тех, кто помогал евреям, нередко порождало страх, неуверенность и отчаяние у большинства обывателей. Например, Надежда Макрушиц работала главной медсестрой в больнице № 2 г. Минска. Она сохраняла документы умерших больных и передавала их евреем и военнопленным. Кроме того, в доме ее проживания скрывалось пять евреев. В декабре 1941 г. она была арестована на рабочем месте и вскоре казнена. Дочь с мужем бежали из Минска. После этого и евреям пришлось покинуть дом^[1110].

Бывший директор детского дома № 7 г. Минска Вера Спарнинг взяла под свою опеку 35 еврейских детей, изменила их имена, подделала личные дела, чтобы никто не догадался, что они – евреи. Анна Величко, работая в детском доме № 3 г. Минска, вместе с другими работниками способствовала приобретению новых свидетельств о рождении для немалого числа еврейских детей на основании крещения их православным священником^[1111].

Праведником стал и Василий Орлов, который в годы немецкой оккупации, работая в Минской городской управе, вместе с подпольщиками гетто по разработанному Михаилом Гебелевым плану участвовал в спасении 300 еврейских детей. Еще один такой пример связан с организацией сиротского дома К. В. Сковородкиным в г. Борисове Минской области. Там среди других были и еврейские дети. Для сохранения жизней ему пришлось скрыть имена Люси Бейнинсон, Ханы Липкинд, Лени Неймана и др. После войны они перешли на свои имена и фамилии^[1112].

Иногда евреям удавалось из других мест добраться до г. Минска и по новым документам найти себе работу. Так, при помощи Галины Михалап Гиня Мац из г. Бобруйска под фамилией Бородач была переправлена в Минск, где ее никто не знал, и устроилась санитаркой в немецкий госпиталь. Она передавала медикаменты партизанам и вскоре стала их связной^[1113].

В некоторых случаях матери старались переправить детей в детские дома, изменив фамилию. Например, Ида Видерман переправила дочь Евгению в детский № 3 г. Минска под фамилией Громова. Девочка была крещена и записана как белоруска. В этом детском доме было спасено более 10 еврейских детей ^[1114].

Когда полицейский заинтересовался документами еврейского мальчика из г. Минска, Елизавета Харитон из д. Макавчицы (Дзержинский район) отвезла его в церковь в Дзержинск и покрестила. Так он стал Церлюкевичем Владимиром Адамовичем. Выданную справку предъявили полицейскому, и тот оставил семью в покое^[1115]. Тринадцатилетняя девочка Хана Цирульник попала в русский детдом. Вот как она рассказывала об этом: «Ходила просить по домам. Зашла в детский сад на Интернациональной. Повар, очень добрая тетя Дуня, налила затирки в миску. Увидела заведующая Мария Васильевна Бабич, подозвала: “Малая, хочешь в детдом?” – “Да, хочу”, – обрадовалась я. “Тогда приходи завтра утром”. Еле-еле переждала ночь. Выстирала одно-единственное платье, что осталось. Утром говорю маме: “Ухожу в детдом”. Попрощалась со своими и пошла к проволоке. Ходит полицай. Пока искала, где можно перелезть, заведующая уже выходила из ворот детдома с мужчиной. Показала идти следом. На Карла Маркса, возле управления, сказала: “Подожди, зайдешь позже, скажешь, в деревне работала у пана”. Так я и сделала… Немолодой воспитатель Якубовский Иван Александрович всю дорогу учил: не признавайтесь, в комиссии немцы: “Скажи на горе Арарат, сними шапку, платок, посмотри вперед, в сторону…” Воспитатель, как мог, отстаивал нас. И отстоял»^[1116].

Нередко данная для спасения фамилия так и оставалась, несмотря на то, что родители все же отыскивали своих детей или ребенок узнавал свою настоящую фамилию. Так, минчанка Эмилия Варакса для спасения Изи Марголина достала ему документы на имя Иосифа Казимировича Козловского. В 1943 г. он вступил в партизанский отряд «Грозный» под новой фамилией.

Четвертое: оставленные дети и их сложные судьбы.

Еще одну категорию спасенных составляли дети, оставленные родителями на улице в надежде, что их возьмут на воспитание новые родители и тем самым помогут выжить. Настоящие родители, погибая в гетто, навсегда покидали детей без подлинных историй их происхождения. Однажды узнице Минского гетто Тока рекой удалось вынести свою дочь Валентину из гетто и оставить в разрушенном доме. Девочке было в ту пору всего два года. Оставив малышку, мать спряталась невдалеке, чтобы проследить за дальнейшими событиями. Когда девочка заплакала, проходивший мимо мужчина заметил ее и взял на руки. Поскольку все происходило в районе гетто, мужчина, вероятно, догадывался, что это еврейский ребенок. Мать издали следила за мужчиной, уносящим ее дочь. Она видела, как он зашел в жилой дом. После этого мать девочки вернулась в гетто и с остальными узниками ушла на работу^[1117].

Немало примеров, когда родители, оставляя знакомым своих детей, прикладывали подробные письма (записки) об их происхождении. Так, перед уходом в Минское гетто Лея Рудерман оставила два письма, завещанные сыну. Она догадывалась, что больше никогда не увидит его, и хотела, чтобы сын хотя бы из писем узнал, кто его родители. Первое письмо было адресовано Надежде Крезо, а второе – мужу: «Я пишу тебе это письмо в момент, когда мне нужно расстаться с моей единственной радостью (нашим сыном). Я пошла на такой шаг, потому что хочу сохранить хоть его жизнь. Моя жизнь прожита, и сейчас приходится каждую минуту ждать смерти, но она мне не страшна, потому что я умираю с сознанием того, что, может быть, ты вернешься, застанешь нашего сына и вдвоем вспомните меня когда-нибудь…» Родители Леонида Рудермана погибли, и семья Крезо в 1945 г. оформила над ним опекунство. Так Леня прожил со своим спасителями до свадьбы в 1965 г.^[1118]У Анны Гуревич была своя история: мать оставила ее у входа в детский дом с запиской в кармане «Аня Патеко»^[1119].

Подобных историй немало. Так, с лета 1942 г. Белла Блюмкина бежала из Минского гетто вместе с трехлетней дочерью, попала в партизанский отряд, однако женщине с ребенком не разрешили оставаться там постоянно. Начались скитания по деревням и хуторам. И только Александр Прокопович из д. Кучкуны (Столбцовский район) предложил спрятать ребенка в его доме. Оставив дочь, Белла вернулась назад только в ноябре 1943 г. После этого она нашла укрытие в партизанском отряде до окончания оккупации^[1120].

Для некоторых детей родители добывали новые документы об их происхождении, а затем передавали в детские дома. Таким был путь минчанина Марата Гальперина (1932 г. р.), которого по новым «белорусским» документам на Марата Калиновского удалось устроить в детский дом. И только после того как его мать стала партизанкой, он в 1943 г. был переправлен в отряд. У Лени Сацункевича из д. Шепелевичи (Могилевская область) были убиты мать, 11-летняя сестра Лариса. Его взяла на воспитание 18-летняя Анна Борисенок, отвела в другую деревню и крестила в местной церкви. Однако А. Борисенок вместе с другими женщинами забрали на принудительные работы в Германию. Трехлетний Леня остался один. Он переходил от одной семьи к другой. Оккупанты, узнав, что его отец – командир партизанского отряда «Разгром», схватили ребенка в качестве заложника. Однако партизанам удалось похитить мальчика из гарнизона Шепелевичи и спрятать в доме Виктории Барановской. В апреле 1943 г. при поиске командирского сына в д. Падар каратели сожгли всю семью Барановских. Леня же был переправлен в Кличевский район, а затем с партизанского аэродрома – в тыл^[1121].

Юлия Кухта из г. п. Бешенковичи взяла 4-месячного Алика и Марика – детей Липы Соломоновны и Сары Борисовны, и три года прожила с ними. Для того чтобы кормить детей, она мыла полы соседям, потом устроилась на кухню в немецкий госпиталь. Обоих детей покрестила для получения метрик, по которым можно было получать паек. В метрике Марика записала Кухта Марк Иванович^[1122]. Как позже выяснилось, отец мальчика погиб на фронте, а мать эвакуировалась в глубокий тыл.

Семья Лукьяновичей помогла маленькой Наташе Рабинович. Когда проводилась акция по уничтожению евреев в Минском гетто в июле 1942 г., немцы гнали по городу колонну евреев к месту казни, мать 2-летней Наташи вытолкнула дочь на тротуар. Оказавшаяся свидетельницей этого ужасного шествия Софья Лукьянович без раздумий забрала девочку и скрылась с ней в толпе. Наташу выдали за близкую родственницу, а сама девочка называла Софью и ее мужа мамой и папой, а их дочь Свету – сестрой^[1123]. После войны настоящий отец вернулся с фронта в звании генерал-майора, разыскал Наташу.

Когда Ольге Циммеровой в декабре 1942 г. удалось вывести 2-летнюю дочь Таню из Минского гетто и передать ее Александре Гржибовской, то последняя, чтобы избежать подозрений, переехала в г. Гомель. К концу войны Таня уже носида фамилию своей спасительницы^[1124]. После войны оставшийся в живых отец разыскал и забрал дочь.

Спасенные и Праведники народов мира в Международный день памяти жертв Холокоста. Минск, 2009 г.

В последний день ликвидации Минского гетто, 23 октября 1943 г., погибла мать 7-летней Анны Крайзельман. Самой девочке чудом удалось спастись. В тот роковой день ранним утром Аня с подругой проползли под проволокой, окружавшей территорию гетто, и отправились в город на поиски продуктов. Целый день провели девочки, прося подаяние, а когда к вечеру они приблизились к гетто, незнакомая женщина остановила их и предупредила о погроме. В ужасе дети провели ночь в городских развалинах. На следующий день детей приютили незнакомые люди. Однако через некоторое время подругу Ани по доносу забрали полицейские и расстреляли. Женщина, приютившая девочку, опасаясь за свою семью, попросила Аню уйти. В конце 1943 г. Аня пришла в семью Герасимовичей, своих бывших соседей, и попросила спрятать ее. До конца войны Герасимовичи опекали девочку^[1125].

Семья Левиных из Минска до войны имела добрых белорусских соседей Уласиков. Когда главу семейства Уласиков репрессировали в 1938 г., Левины взяли на себя обязательство помогать и поддерживать соседей. В начале войны врачи Левины были мобилизованы на фронт, а трое их детей остались на попечении бабушки и попали в гетто. Через некоторое время няне Екатерине Голоцевич удалось достать документы для Ларисы, после чего она забрала ее из гетто. Сын Владик сбежал и также остался у нее, однако при попытке перейти к партизанам был схвачен и расстрелян. После войны Лариса была найдена родителями и возвратилась с ними в г. Минск^[1126].

Полна трагизма история спасения 9-летнего Бориса Левитана. Он после побега в октябре 1942 г. из Минского гетто вынужден был в пути оставить больную мать и идти один. Дойдя до г. п. Радошковичи, в доме Ольги Кулиной он нашел убежище. Как сын там оставался до 1951 г.^[1127]

Однако немалое число детей так и не узнало о своих настоящих родителях. Поучительной в данном отношении может быть история с Марией Жуковой^[1128]. Она также находилась в детском доме, имея русскую фамилию, как и большинство еврейских детей, которых спасали воспитатели. Без документов и родителей им и после войны приходилось оставаться в сложном положении, задавая вопрос: а кто я есть? Даже члены одной семьи получали разные фамилии и имена. Так, Лариса Лозовая (Каганович) была записана под фамилией

Чернушева, а брат Эрик – под фамилией Бажанов^[1129]. Благородные поступки директоров детских домов в д. Быковщина Полоцкого района (директор Г. С. Василевский), № 2 г. Минска (М. Воронин) помогли выжить 45 еврейским детям^[1130].

На пути к спасению было немало преград, каждая из которых могла быть непреодолимой. Вот некоторые типичные примеры. Когда местному жителю стало известно о местонахождении Ирвина Резника и Ноаха Каплинского в д. Комяница (Зельвенский район), то, чтобы он не выдал прятавшихся евреев, семья Бусловичей заплатила ему за молчание^[1131].

Показателен пример с Лизой и Томой Зориными из г. п. Березино Могилевской области (ныне город в Минской области). В д. Дубровичи бывший учитель Николай Круглик предложил девочкам называть себя Ниной и Ольгой Марцинкевичами и говорить, что они сбежали из детдома. Мать Николая оставила Лизу, а Тому взяли Никольские. Когда соседский сын донес в полицию, что они еврейки, дети тотчас же ушли в лес и нашли, к счастью, партизан. В другом случае Галаховы для спасения бежавшей из Минского гетто Александры Гинзбург переправили ее как свою племянницу в д. Осока к родственникам. Однако после скорого «разоблачения» соседями они привезли ее назад к Галаховым^[1132].

Как правило, на пути передвижения евреев из г. Минска места остановок были временными. Некоторые деревни находились вблизи партизанских зон или лесных массивов и представлялись более безопасными, другие населенные пункты строго контролировались полицией, в них располагались гарнизоны, опорные пункты или полицейские участки.

Вот как описывает свой путь бывшая узница Узденского и Минского гетто Сима Марголина: «Белорусская женщины из Щишиц тетя Варя втихомолку плачет. Детей куда-то отослала. Позвала в комнату, посадила на кровать, взяла мою руку в свою.

– Дочушка… – умолкла. – Дочушка, – повторила она: – Тут полицаи, как ищейки, вынюхивают чужих людей. Как дознаются, что нездешняя, расстреляют тебя, моих детей, всех нас.

– Ладно, тогда я уйду, – сказала виноватым голосом, помня угрозы фашистов: за укрытие… расстрел.

– Не обижайся, мне тоже тяжко. Дай Бог тебе добрых людей в жизни. Детей специально отправила, чтобы не плакали. Где твоя торбочка, положу на дорогу.

Я затянула веревкой свой мешочек с продуктами, попрощалась без обиды и вышла за калитку.

– До свидания. С Богом! – тетя Варя перекрестила воздух.

Я поплелась, не оглядываясь. Потом, будто в спину кто-то толкнул, обернулась. Хозяйка стояла посередине дороги, смотрела мне вслед»^[1133].

В своем повествовании о спасении бывший узник Минского гетто Дмитрий Овштейн указывает: «Меня приютили белорусы в Ратомке, есть такой небольшой поселок под Минском. Там я жил почти неделю у сестры моего школьного товарища Игоря Корнейко. Потом я решил вернуться в гетто и разыскать семью моих друзей Соловейчиков. Но этой семьи, в которой было шестеро детей, уже не существовало. Их расстреляли. С тех пор я в гетто больше не возвращался. Жил у Леоновичей на Комаровке.

Наступила зима. Немцы стали искать евреев по хатам. И мне прямо сказали: если найдут в доме – расстреляют всю семью. В декабре при страшных морозах я ушел из Минска. Пешком дотопал до Красного, где на базаре один крестьянин предложил мне быть у него батраком за харчи.

Я согласился: он повез меня на санях в деревню Березовцы. Там я спокойно прожил до весны, но однажды мой хозяин позвал меня в баню и увидел, что я обрезанный. Он так перепугался, что пришел в себя только после того, как услышал, что утром я уйду. В д. Сечки мне повезло: подобрал сельский пьяница. Когда он напивался, то избивал всех, кто попадется под руку. Доставалось и мне. И я сбежал от него. В Молодечно попал в облаву и оказался в бараке, где жили железнодорожные рабочие. Кормили нас плохо, зато щедро лупили по всякому поводу. Но почему-то это было не так обидно и унизительно, как в гетто. Нам выдали рабочие пропуска, и раз в неделю можно было уходить из барака. Но теперь уж я был “ученым” и в баню со всеми не ходил»^[1134]. Так и прожил Дмитрий бродягой до самого освобождения. И хотя в рассказе бывшего узника нет более точных наблюдений о поведении его окружавших людей, тем не менее никто его не выдал оккупационным органам. А ведь в такой сложной ситуации любая подозрительность могла спровоцировать немцев на карательные действия против соседствующих жителей.

Изменение фамилии и статуса вносило свои изменения в жизнь. Вступали в силу новые отношения оккупационных властей с местным населением. Одним из таковых стал принудительный вывоз молодежи на работы в Германию. Вот только некоторые примеры. С момента организации Минского гетто Розалия Фридзон попросила подругу спрятать ее дочь Элеонору. Варвара Николаевна Филипович забрала девочку и вписала в свой паспорт как дочь под именем Елена Филипович. Розалия сменила фамилию и находилась в Минске до июня 1943 г., затем ушла в партизанский отряд имени С. К. Тимошенко бригады имени П. К. Пономаренко. Попала к немцам, была отправлена в Германию, бежала и продолжила борьбу теперь уже во французском партизанском отряде. 16-летняя Элеонора стала бойцом десантной группы отряда специального назначения «Родные».

Некоторые дети потеряли родителей в первые дни войны. Особенно это касается тех ребят, которые отдыхали в пионерских лагерях или на дачах детских учреждений.

Марат Зальцман, оставшись один в г. Минске после того, как родители эвакуировались, а он из пионерского лагеря прибыл в уже оккупированный город, попал в гетто, бежал оттуда и выдавал себя за поляка Мишу Добрицкого. Семья Циехановичей в д. Петриловичи на Гродненщине оставила его у себя дома, окрестила в костеле и дала новое имя Михаил Циеханович. Во время карательной акции оккупанты забрали семейство и вывезли на принудительные работы в Германию. Михаил после освобождения вернулся на родину^[1135].

Риск для семейных был огромный. Практика оккупационных властей была такова, что за провинности наказывали всё семейство по принципу круговой поруки. Так, Левон Гайшун и его жена Клавдия (д. Ковчицы Паричского, ныне Светлогорского, района) за укрывательство и спасение еврейской семьи Губиных были заживо сожжены оккупантами в собственном доме в 1941 г. В Могилевской области известен случай, когда девять месяцев 9 человек прятались у Сафоновых: Могильницкие, Урицкие, Гутины, Каганы. Потом они ушли к партизанам. Однако это стало известно полиции, и тогда Григория и его жену расстреляли. Их дочь чудом осталась жива. Подобные примеры имели место в г. Дятлово (Гродненская область). Так, в декабре 1942 г. о помощи евреям со стороны семьи Лавников стало известно карательным органам. Их дом был сожжен, а Иван и Юлия Лавники и их сын Сергей расстреляны. Практически в то же время Юлиан Касперович и его жена Мария обустроили укрытие на болоте около д. Глинка (Сталинский район) для четырех евреев. После того как полиции стало известно, что они помогают евреям, их дом был сожжен, а семья лишь чудом осталась жива^[1136].

Карательные меры к населению принимались незамедлительно. Например, в д. Довьяты (Браславский район) нашла укрытие от верной смерти семья Рукшиных. Одно время на чердаке дома местного жителя Егора Капусты скрывалось 10 человек. Когда же организовался партизанский отряд, то трое братьев Рукшиных ушли туда, а 12-летняя дочь Маша продолжала жить в деревне. Узнав о беглянке и не найдя место укрытия, немцы сожгли Кисловщину, Довьяты и другие населенные пункты. В д. Пятницкое (Сиротинский, ныне Шумилинский, район) полицаи узнали, что в доме Кутенко живет еврейский мальчик. Однако тому удалось вовремя убежать, а пожилой С. Т. Кутенко был жестоко избит^[1137].

Трагически закончилась история спасения Ханы Конторович и ее дочери Тамары в г. п. Логойск (ныне город в Минской области), куда они приехали накануне войны из г. Душанбе на отдых. Когда оккупанты обнародовали приказ о регистрации евреев, то хозяева квартиры в страхе за собственные жизни попросили гостей переехать. Пришлось перебраться к соседям Ходосевичам, у которых было трое дочерей. В день регистрации, 30 августа 1941 г., Хана и ее родители пришли и были расстреляны. Тамара же по совету Ходосевичей осталась у них. Для нее было подготовлено тайное убежище. Кроме этого, они также обеспечили убежище Рафаилу Баркану и Зисерману. В критические минуты Ходосевичи переправили Тамару и двоих сестер Татьяну и Майю к бабушке Антонине. Полиция что-то заподозрила, и Петр, Янина и дочь Валентина были расстреляны 13 марта 1942 г.^[1138]

Некоторым белорусам для спасения евреев приходилось покидать свои собственные жилища. Например, полиция, узнав о нахождении 2-летней еврейской девочки, потребовали от Юлианы Виноградовой, которая проживала вместе с дочерью в г. п. Лиозно на Витебщине, передать ее в полицейский участок. Не выполнив указания, они с 1942 г. скрывались у родственников, затем – у соседей. Девочка Полина Смородина (Леонова) и после войны проживала в семье Виноградовых^[1139].

Для спасения семьи Янкеля Гордона из д. Дуниловичи (Поставский район, Витебская область) в количестве четырехчеловек Брониславу Земчонку сначала пришлось приютить их у себя в доме, затем – в обустроенном для проживания шалаше, а после он перевез беглецов в мядельские леса. Хутор спасителя при поиске евреев оккупанты сожгли^[1140].

Большинство верующих различных конфессий видели в спасении евреев свой христианский долг. В д. Хотенчицы (Вилейский район, Минская область) Степана Лешкевича, работавшего при церкви дьяконом, назначили бургомистром. В период массового уничтожения евреев он уговорил расстрельную команду повременить, так как многие из обреченных на смерть представляли собой нужную для оккупантов квалифицированную рабочую силу. Утром он рассказал людям об опасности и посоветовал скрыться. В спасении семейства Рида приняли участие баптисты Степан и Агафья Мозоль из д. Хотомель (Сталинский район, Пинская, ныне Брестская, область).

Вера Бодня – 2-летняя еврейка из г. Белостока (теперь в Польше) –официально была удочерена Атилией Бружник из д. Стаи (Борисовский район, Минская область). Ее приняли в общине баптистов и нарекли Верой.

Спасенная Белла Баршай у стены Праведников в г. Иерусалиме. 2003 г.

По словам Гени Бокман, когда она решила присоединиться к партизанам и блуждала в поисках отряда, попала в дом Ирины Левыкиной (Браславский район, Витебская область), муж которой погиб в советской тюрьме за отказ служить в Красной Армии по религиозным мотивам. Женщина заметила, что молодая еврейка хорошо знает Ветхий Завет. Отец И. Левыкиной – глава общины евангелистов – спрятал Геню в конюшне, кормил и заботился о ней. После войны за сотрудничество с оккупантами был приговорен к расстрелу^[1141].

Праведник народов мира Анна Трофимова (Канапацкая) и спасенная Рахель Шмайлович. Иерусалим

Набожная Феня Костюкевич из г. Слуцка (Минская область) маленькую Дору Баршай крестила в церкви, дала русское имя Ольга, повесила на шею крестик, чтобы немцы не догадались, что это еврейская девочка^[1142]. Мать Александры Котленко, когда к ней привезли еврейского мальчика Ефима, прежде всего надела на него крестик^[1143].

Праведники народов мира Анна Трофимова (Канапацкая), Ольга Глазебная, Раиса Семашко, Ирина Простак. Минск, 2009 г.

Среди Праведников – люди разных национальностей и вероисповедания. Например, поляки принимали участие в спасении семейства Рида – ксендз костела в г. Сталине (Брестская область) Франциск Сморцевский, семья Марии и Владислава Кийовских; семейства Зибермана и Смужкович (г. п. Шарковщина на Витебщине) укрыли Митрофан и Хелена Сидзукевич. Для спасения Ришарда Венгера знакомая полька Долейга-Вжозек из Столовичей (Барановичский район, Брестская область) переправила еврейского мальчика в деревню, где его выдавали за польского ребенка. Таким же образом, представив соседям как дочь знакомого поляка, удалось спасти Аду Бабкис жителю д. Легези (Молодечненский район, Минская область) Иосифу Сороке^[1144].

Украинки Варвара Симон вместе со своей дочерью Ольгой, проживая в г. Минске, спасли Розу Зелен ко и Любу Соколову. Таким же значимыми для спасения стали действия татарской семьи Канапацких. Мама Фатима и ее дочка Айша (Анна) жили недалеко от Минского гетто. Вот и прибегали в дом Канапацких, когда были погромы, их знакомая Фрума Давидсон с мужем Исроэлом и тремя детьми. Прятались в сарае, чердаке, погребе, присклепнике. Иногда оставляли малыша на неделю. В июне 1942 г. Фрума попросила, чтобы ее муж смог оставаться постоянно. Определили для него место в сарае, замаскировав под поленицу. Фатима носила еду, одежду из бывшего гардероба своего мужа. Зимой на ночь Исроэлу давали стеганку и теплые штаны. Когда было особенно холодно, то прятали на печке дома. В июне 1943 г. семейство Дэвидсонов ушло в партизаны. Но как только г. Минск освободили, они вернулись^[1145].

Пятое: неизвестные спасители.

Как правило, среди многообразия способов помощи на пути к спасению большинство примеров оставались безымянными. Одна из 13 выживших из 26 бывших узников Минского гетто, укрывшихся в схроне по улице Сухой, Елизавета Левкова вспоминает: «И сейчас я много думаю об этой простой женщине… я ее хорошо помню… Она выходила раз-два в неделю. И если какие вещи были у нас, которые мы запасли ранее, то мы отдавали ей, а она продавала, наверное, и за эти вещи нам давала продукты… Ходила мама долго, и вдруг в один прекрасный вечер ее остановили. Кто-то сказал, что тут жидовка. Мама очень испугалась, да и сказал, может, русский парень, не думая. Но после этого неожиданно какая-то женщина сказала: “Отстань от нее. Это не жидовка, это русская женщина, вот она идет с мешком и пусть идет”. И она оттолкнула этого человека. Мама пришла, как неживая. После того как кончились продукты, целую неделю опять не ели, голодными сидели. Но кому-то ж надо идти, и опять пошла мама. И эта женщина нас кормила до последнего дня оккупации июля 1944 г.» ^[1146].

Участник восстания в д. Лахва (Лунинецкий район, Брестская область) Бен-Ци-он Даган (1927 г. р.), потерявший во время восстания всю семью, рассказывает: «Однажды поздним вечером мы постучались в крайний дом какой-то деревушки. Дверь нам открыла пожилая женщина. Она была одна. В хате было тепло. Вместо керосиновой лампы горели смолистые лучины, дым от которых уходил в трубу. Увидев нас, она заломила свои руки. Плача, эта добрая женщина усадила нас за стол. Поднесла нам в миске еще не совсем остывшую печеную картошку. В доме, кроме стола и скамейки, стояла старая кровать В одном из углов комнаты висела икона. Русская печь занимала почти четвертую часть этой комнаты. Как у всех русских печей, в нижней ее части было отверстие. Это был курятник, по-местному еще его называли “кучкой”. Эта добрая пожилая женщина предложила нам ночлег, при этом указывая рукой на курятник. Мы, конечно, с большой благодарностью воспользовались ее гостеприимством. Понимая обстановку, мы быстро один за другим юркнули в этот курятник. Внутри “кучки” было еще теплее, чем в комнате. Хозяйка заложила отверстие всякими тряпками. От усталости, от тепла мы быстро уснули. Сколько времени мы проспали не могу сказать. Помню только громкий шопот. Он сразу нас разбудил и, если не ошибаюсь, испуганным голосом хозяйка предупредила:

– Детки, худчэй цякайте, немцы!

Мы быстро вылезли из курятника. Добрая хозяйка успела всунуть нам в торбу несколько холодных печеных картошек и пару тряпок, видимо, заранее приготовленных. Мы убежали в сторону леса. Болотистая трясина, еще не успевшая сильно замерзнуть, под нашими ногами проваливалась. Добежав до леса, мы оглянулись. Вокруг темно. Донеслись до нас крики полицаев и немцев. Лаяли собаки, которым мы завидовали. В лесу было еще темней. Мы часто натыкались на стволы деревьев. Чтобы избежать столкновения с деревьями, нам приходилось смотреть вверх. На фоне ночного неба можно было различить вершину дерева. Этому искусству нас никто не учил, это сама жизнь нам подсказала.

Открытие памятника жителям д. Поречье Пуховичского района Минской области, спасшим 40 еврейских детей. 2000 г.

Шли мы так лесами, перебираясь через почти непроходимые болота еще много дней и ночей. Старая граница между Польшей и Россией, которая была до сентября 1939 года, осталась давно позади. 1942 год подходил к концу. Из-за сильных морозов мы вынуждены были все время быть в движении. Любой привал, отдых грозил нам смертью, т. е. мы просто могли замерзнуть. Отдохнуть и немного обогреться можно было только у костра»^[1147].

Немало случаев, когда вырвавшиеся из гетто дети-евреи открыто проживали в населенных пунктах. Так, малолетний узник Минского гетто Захар Любич, будучи внешне не похожим на еврея, сумел в апреле 1943 г. уйти из гетто и из города. Скитался по деревням, просил милостыню. В Столбцовском районе батрачил в крестьянских хозяйствах. Никто не выдал, и он выжил^[1148]. Роман Гуревич уточняет, что его партизаны направили жить в село Бриждово к Адаму Марцинкевичу до мая 1943 г., затем был взят в отряд к отцу, а потом самолетом переправлен в г. Москву^[1149].

Много лет после войны бывшая узница Минского гетто Фрида Рейзман занимается поиском своего спасителя из д. Узляны (Пуховичский район, Минская область). Он на своей телеге не один раз через посты и заставы приезжал в г. Минск. Вместе со своими помощниками он забирал по несколько человек из гетто и вывозил их на территорию Пуховичского района. Сам спаситель погиб, но его фамилию установить так и не удалось.

Шестое: праведничество в Беларуси имеет свои особенности.

Сочувственное отношение жителей городов и местечек к еврейскому населению способствовало более безопасному его передвижению к местам спасения, на территорию партизанских зон. Основную категорию населения, оказывавшего помощь евреям, составляли в силу природного милосердия женщины. В г. Минске почетное звание Праведников из 47 семейств присвоено 65 женщинам и 22 мужчинам. Одной из первых в Беларуси, кто обратил внимание на этот аспект, стала бывшая узница Минского гетто Майя Крапина, спасенная Анастасией Хурс из д. Поречье^[1150]. Ею действия жителей г. Минска да еще небольшой деревни Поречье Пуховичского района, которые с 1943 г. приняли в свои семьи и сохранили жизни около 40 детей из Минского гетто, определены как уникальные в европейском масштабе^[1151].

Бывшие узницы Минского гетто Фрида Рейзман (в центре) и Майя Крапина (справа) у памятника в д. Поречье Пуховичского района Минской области. 2004 г.

В совокупности 601 гражданин Беларуси (на 01.01.2014) признан Праведником народов мира за спасение евреев от уничтожения в годы германской оккупации^[1152]. Такое сравнительно небольшое количество в немалой степени объясняется запоздалой поисковой работой, непризнанием такого рода поступков по сравнению с боевой деятельностью воинов Красной Армии, партизан, подпольщиков. Немалая часть спасавших, как и жертв Холокоста, отнесена к польской части Беларуси (по переписи 1939 г.). Среди непризнанных и целая д. Поречье, так как практически все свидетели покинули мир живых. Немало историй о спасении евреев, военнопленных сохранилось в семьях

В культуре памяти тема о белорусских Праведниках вышла с 1990-х гг. за рамки республики посредством публикаций сборников документов и материалов, персоналий (124 человека)^[1153]. Аспекты спасения евреев были обозначены благородными поступками христианских верующих, нееврейскими супругами, служащими детдомов, женщин^[1154]. Биографические истории с краткими историями спасения, фотографиями Праведников и спасенных, книгами с воспоминаниями бывших узников Минского гетто Г. Р. Давыдовой, С. М. Марголиной, М. И. Крапиной, Ф. В. Рейзман, Г. А. Завольнер, В. Н. Кроз и других сформировали цельное представление об этом движении^[1155].

Открытие Международной конференции о Праведниках народов мира Беларуси. Минск, 2009 г.

Некоторые Праведники из Польши и России совершили свои подвиги на территории Беларуси и Украины^[1156]. В память об этих подвигах в г. Минске на территории мемориального комплекса «Яма» – в месте массового уничтожения евреев – в 1993 г. была создана аллея Праведников. В 2000 г. в д. Поречье оставшимися в живых во время Холокоста евреями был установлен первый памятник Праведникам на территории Беларуси. В 2006 г. в г. Бобруйске открыты аллея и памятник Праведникам народов мира.

Теплый дом с участием Праведников и спасенных. Минск, 2001 г.

Президент Республики Беларусь А. Г. Лукашенко во время выступления на мемориальном комплексе «Яма» 20 октября 2008 г. сказал: «Неимоверно страдая от фашистских захватчиков и их пособников, белорусы близко к сердцу приняли огромное еврейское горе. Об этом говорят имена сотен наших соотечественников – Праведников народов мира, которые спасали от неминуемой гибели тысячи евреев – взрослых и детей.

Говорят; что для спасения города достаточно и одного праведника, а их в Беларуси в те страшные годы было очень и очень много. Больше, чем в каком-либо другом тогдашнем государстве Европы. Это красноречивый показатель отзывчивого и мужественного характера белорусов. И ответ на вопрос, почему наши отцы и деды выстояли и победили в той страшной войне».

Нас всегда выручали единение и взаимопомощь, подлинный интернационализм и естественное человеческое благородство»^[1157].

Глава 3 Всенародная забота о детях-сиротах

Гуманизм и милосердие, сострадание и забота о ближнем – ментальные черты белорусской нации. Они проявлялись на протяжении всего исторического пути, пройденного белорусским народом, особенно в годы военного лихолетья, когда над ним нависла реальная угроза физического истребления. Миллионы жертв были принесенные белорусским народом в годы Великой Отечественной войны на алтарь Великой Победы. Это символизирует Вечный огонь, олицетворяющий праведность белорусского народа.

Надежда на освобождение согревала сердца десятков тысяч спасенных от неминуемой гибели детей-сирот.

С началом Великой Отечественной войны горе и страдания вошли в каждый дом, каждую семью. Быстрое продвижение германских войск на центральном, северном и южном направлениях, поспешная эвакуация материальных ценностей и гражданского населения, бомбовые удары фашистской авиации по городам, железнодорожным станциям, беженцам разлучили многих детей со своими семьями. Уже к осени 1941 г. в стране были сотни тысяч детей, оставшихся без родителей.

На порабощенных землях гитлеровцы установили так называемый «Новый порядок». Это был режим террора и насилия, сопровождавшийся массовыми расстрелами мирного населения, превращением этих земель, по сути, в чудовищный концлагерь, где людей, независимо от национальной принадлежности, ждало физическое истребление. Оккупационный режим в Беларуси привел к появлению детского сиротства в поистине катастрофических масштабах^[1158].

Белорусские дети перед расстрелом. Лето 1943 г.

Разгром врага под Москвой, зимнее наступление Красной Армии в 1941–1942 гг. принесли освобождение городам и селам Подмосковья. Со слезами радости и надежды встречали своих освободителей не только старики и женщины, но и дети.

Организация патроната

Суровой зимой 1942 г. особую тревогу в СНК СССР вызывала информация военного командования, органов внутренних дел о положении, в котором оказались дети-сироты. Оставшись без семьи, средств к существованию, жилья, продовольствия, они жестоко страдали от физического истощения, инфекционных болезней, отсутствия предметов первой необходимости. Было ясно, что без помощи государства и общества дети могли погибнуть. Правительством разрабатываются мероприятия по социальной защите обездоленных войной детей. 23 января 1942 г. СНК СССР принимает директивное постановление «Об устройстве детей, оставшихся без родителей». Выразив беспокойство за судьбы сотен тысяч детей-сирот, правительство обязало органы государственной власти и управления союзных республик, краев и областей принять необходимые организационные, хозяйственные и административные меры по устройству сирот: создать специальные комиссии при исполкомах областных, городских и районных Советов, организовать детские дома, приемники-распределители, трудовые воспитательные колонии. Учитывая, что это потребует значительных финансовых и материальных ресурсов, трудовых затрат и некоторого времени, власти призвали развернуть разъяснительную работу в трудовых коллективах, среди рабочих и крестьян с целью организации патроната.

Конкретные поручения, связанные с реализацией намеченных мер, были даны наркоматам просвещения, внутренних дел, финансов, подразделениям Госплана и Госснаба СССР. В частности, Наркомат финансов был обязан ассигновать денежные средства на оплату пособия по патронату семьям, добровольно принявшим на воспитание сирот, в размере 50 рублей на одного ребенка.

Это решение правительства СССР, принятое в исключительно тяжелое для страны время, было не только своевременным организационным, но и политическим шагом, направленным на стабилизацию ситуации и наведение порядка.

Узники концлагеря Озаричи Полесской области во время освобождения из лагеря. Март 1944 г.

Осенью 1943 г. началось изгнание нацистских оккупантов с территории Беларуси. Перед советскими и общественными организациями республики встала сложная социальная задача – жизнеустроить детей-сирот. 12 октября 1943 г. СНК БССР и ЦК КП(б)Б приняли постановление «Об устройстве детей, оставшихся без родителей»^[1159]. По своему характеру, предусмотренным мерам оно явилось первым нормативным актом, регулирующим вопросы социальной деятельности местных органов власти.

По мере освобождения нашей земли более конкретные решения, учитывавшие возможности регионов, приняли Могилевский, Витебский, Гродненский, Брестский, Минский областные, а также городские и районные Советы. Уже в конце 1943 г. в городах и селах Могилевской, Гомельской, Витебской и Полесской областей началась работа по организации патроната и созданию детских воспитательных и административно-воспитательных учреждений. Освобождение новых территорий республики весной 1944 г. увеличило число детей, нуждавшихся в помощи. 18 марта 1944 г. части 1-го Белорусского фронта освободили более 35 тысяч советских людей из лагеря смерти Озаричи, расположенного на территории Полесской области, «большинство из которых были заражены сыпным тифом»^[1160]. В нем содержалось 15 960 детей, родители которых были замучены фашистами. Командование фронта разместило больных и истощенных детей в своих госпиталях.

Дети-сироты, родители которых убиты фашистами. Город Мозырь, 1944 г.

31 марта 1944 г. была создана правительственная комиссия по оказанию помощи советским гражданам, освобожденным из немецких концлагерей. Ее возглавил Н. К. Грек – заместитель Председателя Верховного Совета БССР^[1161]. Комиссия приняла срочные меры по спасению детей от голода и болезней. По ее предложению правительство республики выделило 168 тыс. руб., на которые были закуплены продовольствие, одежда и обувь для детей. Комиссариатам просвещения и внутренних дел рекомендовалось ускорить создание детских учреждений.

Для того чтобы определить, сколько и каких детских учреждений нужно создать, необходимо было прежде всего провести учет детей, оставшихся без родителей. Эту работу в тот период выполнили органы просвещения, опираясь на добровольных внештатных инспекторов из числа учителей начальных классов. Но в освобожденные города и села республики вместе с населением возвращалось много детей-сирот, и сведения по ним, имевшиеся в районных отделах народного образования, не соответствовали реальному положению дел. Так, в мае 1944 г. Коллегия Наркомпроса БССР, рассматривая вопрос об устройстве детей, оставшихся без родителей в Гомельской области, констатировала, что учет детей-сирот по области не соответствовал действительности. В конце июня 1944 г. Наркомпрос республики вновь отметил, что сведения по числу детей-сирот, которые поступали из областей, были произвольными. Так, из Могилевской области поступили данные, что в области все дети-сироты устроены, а в действительности 605 сирот не были даже учтены. В частности, в Климовичском районе имелись списки на 198 детей-сирот, а проверкой их было выявлено 325, то есть в списки не вошли еще почти 45 % сирот по этому району. Всего на 1 декабря 1944 г. на учете в органах просвещения состоял 46 091 осиротевший ребенок^[1162].

Проведение этой работы, особенно на местах, было затруднено. В 1944 г. органы просвещения, исходя из крайней необходимости, часто спешили и определяли многих детей на патронат «временно», то есть без заключения договора с семьями граждан. Такие дети, будучи формально устроенными, в дальнейшем не учитывались, так как государство в отношении них не несло никаких расходов. Только в первой половине 1944 г. более 5 тысяч детей было определено на патронат без оформления документов со стороны Наркомпроса республики.

Также полному учету сирот препятствовало то, что многие из них после гибели родителей во время войны жили у своих близких родственников. К концу 1945 г. в г. Минске из 798 детей-сирот только 109 воспитывалось в семьях чужих людей, а остальные – у родственников. Даже в 1948 г. при выборочной проверке списков детей-сирот в Скидельском районе Гродненской области были выявлены дети, воспитывавшиеся в семьях родственников после гибели родителей на фронтах и в партизанских отрядах в 1941–1943 гг. Так, в д. Бершты трое сирот – Татьяна, Лариса и Алексей Воробей – после того, как их родителей, партизанских связных, в 1942 г. расстреляли каратели, жили в семье дальнего родственника К. Я. Василевича. Таких детей по Скидельскому району было выявлено 13, а в Радунском районе этой же области – 32. Учет осиротевших детей в сельской местности был затруднен, требовал обхода по дворам самых отдаленных и малонаселенных деревень. Сами же родственники, как правило, не обращались в государственные органы с просьбой о заключении договора по патронату. Провести такую работу только силами учителей, занятых восстановлением школ, организацией учебного процесса, было очень трудно.

Патронированным временно и неучтенным детям-сиротам без помощи государства жилось очень трудно. Так, в г. Хоти мске Гомельской области четверо детей – Николай, Борис, Вера и Владимир Захарченко – остались без родителей: отец детей погиб на фронте, а мать убили немцы. В 1944 г. их временно определили на патронат к старой и больной бабушке. Дома своего у детей не было, жили они на частной квартире, не получая никакой помощи.

К концу 1944 г. в г. Минске 150 патронированных детей также не получали государственного пособия, в Буда-Кошелевском районе Гомельской области сиротам не было выплачено 13 тыс. руб., а в Плисском, Дуниловичском и Браславском районах Полоцкой области они не получали хлебных карточек.

Многие семьи воспитывали по двое-четверо осиротевших детей. Семья Меланьи Филипповны Запольской, жившая в г. Минске, растила и воспитывала четырех детей-сирот Безбородовых. Отец Зины, Алика, Лили и Сталины – Гавриил Потапович – погиб на фронте. Его жена Анна осталась одна с четырьмя маленькими детьми. Во дворе ее дома был оборудован партизанский тайник, где хранилось оружие. Но гестапо удалось его обнаружить. После жестоких пыток в присутствии детей Анна Безбородова погибла в душегубке, а ребят оккупанты выгнали на улицу. Соседка Запольская, рискуя жизнью, взяла сирот в свою семью. Она выходила детей, и все они остались живы^[1163].

Е. А. Гусева из г. Гомеля, воспитывавшая с начала 1944 г. троих детей погибшего на фронте И. Дунаева, вспоминала: «Нелегко вначале было справиться с моими девочками. Нет, не брошу их в горе – решила я. Не досыпала ночами, себе во многом отказывала, а детей не обижала. Шила им платья, вязала носки, варежки, шапочки»^[1164]. Таких семей в республике было много. Только в г. Минске насчитывалось около 100 семей, воспитывавших двое и более детей-сирот. Они нуждались в помощи со стороны государства и общества.

Обобщая материалы областных и районных Советов, отчеты наркоматов по выполнению постановления, принятого 12 октября 1943 г., правительство пришло к выводу, что недостатки и упущения в организации патроната обусловлены, с одной стороны, отсутствием точных сведений по численности детей-сирот, а с другой – недостаточной государственной помощью семьям трудящихся, взявшим детей на воспитание.

15 мая 1945 г. на заседании правительства была создана комиссия, которой поручалось более детально изучить вопросы, связанные с организацией патроната. В состав комиссии вошли партийные и советские работники, руководители некоторых наркоматов. Ее председателем был утвержден один из руководителей партизанского движения Герой Советского Союза Василий Иванович Козлов. Комиссия провела большую организационную работу по более глубокому изучению проблемы. С этой целью были заслушаны отчеты наркоматов просвещения и финансов, ряда областных и районных Советов, созданы группы специалистов по подготовке юридических документов, изучены предложения общественных организаций и граждан республики.

Герой Советского Союза командир бригады «Железняк» Бегомльской зоны И. Ф. Титков записывает нужды в помощи членов партизанских семей жителей д. Бабцы Витебской области. Сентябрь 1943 г.

В результате комиссия выработала программу, направленную на коренное изменение сложившегося положения, укрепление и развитие патроната. Она предусматривала проведение точного учета детей-сирот и принятие широкомасштабных политических мер с целью усиления государственной и общественной помощи семьям, воспитывавшим детей. Вся организаторская работа по осуществлению программы возлагалась на партийные структуры, исполкомы областных и районных Советов. Летом 1945 г. началась практическая ее реализация.

13 июня 1945 г. ЦК КП(б)Б и СНК БССР приняли совместное решение, обязывавшее партийные комитеты и Советы провести учет детей-сирот. Выполняя это постановление, активисты колхозов и совхозов, учителя школ, депутаты Советов, комсомольцы проводили массовые рейды по поиску детей в разрушенных городских кварталах, обходили дома, самые отдаленные деревни и хутора. В результате к концу 1945 г. было учтено более 64 тысяч детей-сирот.

Эта работа продолжилась и в 1946 г. На 1 ноября 1946 г. по Беларуси путем подсчета было установлено более 138 тысяч детей, оставшихся без родителей: 84 962 воспитанников детских домов и приемников-распределителей, подростков, устроенных в трудовые коллективы, детей, находившихся в семьях родственников; 53 173 человека состояло на патронате^[1165].

Чтобы оказать необходимую материальную помощь такому числу детей, правительству республики надо было изыскать значительные финансовые, продовольственные и иные ресурсы. Следует учесть то обстоятельство, что в этот период Беларусь не располагала резервом свободных денежных средств. Используя свои очень ограниченные возможности, помощь других союзных республик, наш народ все усилия направил на восстановление разрушенного хозяйства. В то же время правительство республики понимало: нельзя откладывать решение проблем детей-сирот на более позднее время. Поэтому ЦК КП(б)Б и СНК БССР летом 1945 г. приняли совместное постановление «О мероприятиях по улучшению материально-бытового положения детей-сирот»^[1166].

Признав, что «материально-бытовые условия детей-сирот, устроенных на воспитание в семьи трудящихся, крайне неудовлетворительные»^[1167], правительство республики предложило широкий комплекс мер всенародной помощи: сбор денежных средств, организацию фондов помощи детям-сиротам, устройство благотворительных вечеров, концертов, показов кинофильмов, специальных базаров т. д. Правительство разрешило открыть благотворительные столовые, организовать промтоварные магазины для обеспечения патронированных детей, выделило целевым назначением 1 млн руб. в качестве помощи сиротам.

Это решение было очень важным. В условиях жесткой централизации и регламентации, характерной для административной системы того времени, оно давало большой простор для проявления широкой инициативы и самостоятельности партийным комитетам и Советам, общественности и гражданам в оказании помощи детям, укреплении патроната. Опираясь на положения указанного постановления, соответствующие решения приняли областные, городские и районные Советы и партийные комитеты, что еще более оживило работу на местах.

Особое внимание уделялось продовольственной помощи, так как в условиях карточной системы и строгого централизованного распределения имевшихся ресурсов многодетные семьи не могли приобрести необходимое количество продуктов и испытывали большие трудности. В связи с этим по решению Витебского обкома КП(б)Б такие семьи, жившие в сельской местности, наделялись коровами из государственных фондов. Согласно предложению Минского обкома, поддержанному Пуховичским, Дзержинским, Руденским, Узденским, Червенским райкомами и коммунистами колхозов этих районов, детям-сиротам ежедневно бесплатно отпускалось по 0,5 л молока. По инициативе Могилевского горкома партии многодетные семьи, воспитывавшие сирот, обеспечивались продовольственными и промышленными товарами по нормам семей военнослужащих.

В ряде городов при поддержке органов советской власти и общественности развернулось благотворительное движение. Так, благотворительные столовые для детей, содержавшиеся за счет средств общественных организаций, пожертвований трудовых коллективов и граждан, были открыты в Орше, Витебске, Молодечно, Могилеве, Гомеле, Минске и других городах республики. Патронированным детям школьного возраста в сельской местности выдавались бесплатные горячие завтраки. В 1945 г. на эти цели партийными организациями Минской области было израсходовано более 300 тыс. руб., собранных по подписным листам.

На призыв государства откликнулось крестьянство. Во многих хозяйствах прошли открытые собрания колхозного актива. 11 июля 1945 г. на собрании в колхозе «Красный хлебороб» Ереминского сельсовета Гомельской области были приняты обязательства по организации конкретной помощи детям-сиротам. Крестьяне решили создать в колхозе детский дом, отчислить в фонд помощи по два трудодня с каждого трудоспособного члена артели, выделить семьям, взявшим ребят, молоко, хлеб, овощи. На собрании было принято обращением котором труженики всех колхозов республики призывались окружить сирот отцовской заботой^[1168].

Почин гомельчан нашел поддержку в колхозах, крестьянских хозяйствах, сельских Советах других областей. Так, в д. Ставроволье Шерешевского района Брестской области, где еще не было колхоза, эту работу возглавил председатель сельсовета, бывший партизан Н. Волошук. Ему помогали бывшие члены антифашистского комитета В. Чернекевич и Ю. Лицкевич. В населенных пунктах, где депутаты, комсомольские активисты провели собрания, был организован сбор средств для сирот^[1169].

Крестьяне д. Слобода Скуратовского сельсовета Могилевского района на своем сходе собрали семена и засеяли в фонд помощи детям-сиротам, воспитывавшимся в семьях односельчан, 0,75 га хлеба и картофеля. Всего же крестьянством Могилевского района было передано детям около 21 т хлеба и 11,2 т картофеля.

По решению своих правлений 594 колхозные кассы взаимопомощи Витебской области выплачивали детям пособие по патронату, собирали для них продовольствие.

За три месяца, прошедших после обращения крестьян «Красного хлебороба», благодаря организаторской работе местных властей, партийных комитетов, активистов хозяйств и сельских Советов, при активном участии крестьянства в Беларуси было построено на народные средства 34 детских дома, собрано в фонд помощи детям-сиротам и передано семьям 5 тыс. т овощей, картофеля и хлеба, 500 тыс. л молока, 300 т мяса, много других продуктов и 8 млн руб. Анализ документов позволяет сделать вывод о том, что масштабные мероприятия, разработанные и осуществленные в республике в 1945 г., укрепили патронат, обеспечили ему всенародную поддержку и помощь. Об этом свидетельствует и тот факт, что если на 1 ноября 1945 г. в республике на патронате состояло около 19 тысяч детей, то на 1 ноября 1946 г. – более 53 тысяч.

ЦК ЛКСМБ, рассмотрев предложения Гомельской, Могилевской, Полесской областных организаций, 1 февраля 1944 г. поддержал их и принял решение о создании комсомольского фонда помощи детям-сиротам. Первый взнос в фонд в размере 25 тыс. руб., заработанных на воскреснике, сделали комсомольцы г. Гомеля. В этом же году почин молодежи поддержал Красный Крест БССР.

Материальную основу фондов составляли средства, заработанные на воскресниках, месячниках по заготовке и вывозу топлива, собранные на благотворительных вечерах и концертах, однодневные заработки комсомольцев, добровольные пожертвования граждан, воинских частей, церковных общин.

Уже в 1944 г. комсомольские организации Витебской, Могилевской, Полоцкой областей собрали и перечислили в комсомольский фонд помощи осиротевшим детям более 1,5 млн руб. Деньги поступали практически от всех областных комитетов. Пополнялись фонды и за счет средств, вырученных при проведении благотворительных базаров. В июне 1945 г. в городах республики прошла широкая распродажа товаров повышенного спроса: пианино, радиоприемников, хрустальной посуды, ковровых изделий и других, выделенных правительством на благотворительные цели. Трехдневный базар, состоявшийся в конце июня в Доме Красной Армии в г. Минске, позволил выручить более 1,1 млн руб. чистой прибыли и передать эти средства в фонд помощи детям-сиротам, созданном Обществом милосердия. В дни работы базара творческие коллективы давали благотворительные концерты. Так, коллектив Большого театра оперы и балета перечислил организаторам более 30 тыс. руб., собранных за два концерта^[1170].

После создания комитетов помощи наличие финансовых средств позволило объединить усилия и с учетом потребностей закупать для детей товары повседневного спроса, выделенные правительством и областными Советами, а также приобретать их в других союзных республиках. Комитеты координировали распределение и доставку помощи не только детям, но и семьям погибших воинов, партизан. Они приобрели и передали 51 тысяче ребят, которые находились на патронате, 1805 семьям погибших солдат около 72 тыс. комплектов одежды и обуви общей стоимостью в несколько миллионов рублей. В этой работе участвовали более 36 тысяч добровольных помощников: рабочих, крестьян, служащих, комсомольцев, женщин^[1171].

Такая значительная по своим масштабам помощь детям стала возможной, потому что комитеты опирались на поддержку органов советской власти, содействие народа. Имея в своем распоряжении финансовые ресурсы, используя гуманитарную помощь из-за рубежа, избавленные от административного давления и бюрократических структур, они в короткие сроки смогли выполнить взятую на себя задачу – обеспечить нуждавшихся детей продовольствием и товарами повседневного спроса.

Кроме прямой материальной помощи, серьезное внимание уделялось здоровью детей. По поручению правительства Наркоматом здравоохранения в апреле 1945 г. в больницах, амбулаторных пунктах, поликлиниках было обследовано 13 тысяч патронированных детей. По заключению врачей 8 тысяч, то есть более 60 %, имели диагноз «сильное истощение и поражение дыхательных путей острыми вирусными заболеваниями».

Для лечения детей в санаториях, домах отдыха, укрепления здоровья в пионерских лагерях и на оздоровительных площадках требовались деньги. Государственных расходов на эти цели в бюджете на 1945 г. предусмотрено не было.

Рассмотрев предложения партийных комитетов, отдельных коммунистов, поступившие в Центральный Комитет, Бюро ЦК КП(б)Б приняло решение направить 13 млн руб. из средств партийного бюджета на приобретение путевок для детей-сирот в лечебно-санаторные учреждения и пионерские лагеря республиканского и союзного значения. Это позволило оказать помощь в восстановительном лечении, укреплении здоровья, отдыхе более 24 тысяч осиротевших детей.

Эту инициативу поддержали комсомол, Общество милосердия. На свои средства они открыли санаторий летнего типа для лечения и отдыха детей погибших воинов и партизан. Временно он размещался в 22 км от г. Минска, в д. Буцевичи, в арендованных помещениях. Ежегодно 630 детей отдыхали в этом санатории и на его содержание расходовалось более 600 тыс. руб.

Забота о жизни и здоровье детей была тесно связана и с реализацией права на образование. Обеспечение сирот товарами повседневного спроса, особенно зимнего ассортимента, давало возможность посещать школу. Для многих гарантировалось получение денежного пособия во время учебы – стипендии. Так, по решению ЦК ЛКСМБ, начиная с 1944 г. такие стипендии ежегодно выплачивались 4 тысячам учащихся. На эти цели комсомол направлял 2 млн руб. из фонда помощи детям-сиротам.

Патронированные дети жили в семьях своих попечителей. Но после достижения 16-летнего возраста и устройства на работу должны были сами нанимать жилые помещения. Создавалось положение, когда они фактически не могли претендовать на получение государственного жилья и были вынуждены длительное время проживать в заводских общежитиях или снимать помещения у граждан. Поэтому следует особо отметить, что ряд городских и районных Советов предоставляли детям право на получение жилой площади. Такие решения были приняты Витебским, Могилевским и Минским горисполкомами. Депутаты Минского горсовета обследовали жилищные условия 415 детей, состоявших на патронате. Рассмотрев представленные материалы, исполком горсовета на основании утвержденных актов и заявлений принял на учет для получения государственного жилья 119 детей.

Детские приемники-распределители

Важную роль в жизнеустройстве сирот играли детские приемники-распределители (ДПР). Решением правительства СССР от 23 января 1942 г. предусматривалось создание сети приемников в системе НКВД. Они являлись административно-воспитательными учреждениями органов внутренних дел. Необходимость их организации при НКВД была вызвана тем, что во время войны очень многие дети остались не только без родителей, но и без документов. В приемники принимались дети до 15 лет включительно. Для финансирования пребывания детей в ДПР, обеспечения их одеждой, обувью, питанием государство ассигновало 200 руб. на каждого ребенка. Предусматривалось, что после двухнедельного пребывания в приемнике дети-сироты до 14 лет будут направляться в детские дома или на патронат, а ребята старше 14 лет трудоустраиваться на промышленные и сельскохозяйственные предприятия.

Партизаны с детьми д. Гнойное Ельского района на территории лагеря беженцев. Гомельская область, 1943 г.

Принятое 12 октября 1943 г. правительством БССР постановление «Об устройстве детей, оставшихся без родителей», кроме общих для всей страны положений, в связи с большой остротой и социальной значимостью проблемы защиты детей войны в республике предусматривало определение в приемники сирот до 16 лет включительно.

Осенью 1943 г. решением Витебского областного Совета был создан первый ДПР послевоенного времени. Он находился в д. Орлики Велижского района Смоленской области. В трех крестьянских избах, отведенных под приемник, размещались 75 детей погибших воинов и партизан^[1172]. Их передали партизанские отряды, действовавшие на территории близлежащих районов Витебской области.

Располагая информацией партизанских соединений о нахождении в отрядах значительного числа детей, родители которых погибли в борьбе с врагом, осознавая особую ответственность за их дальнейшую судьбу, 14 февраля 1944 г. СНК БССР принял постановление «Об организации для детей воинов Красной Армии и партизан Отечественной войны, а также детей-сирот, родители которых погибли от рук немецких оккупантов, специальных детских домов и детских приемников-распределителей» ^[1173].

Дети-сироты на территории партизанского лагеря. 1944 г.

Это решение конкретизировало, дополняло постановление, принятое 12 октября 1943 г. Выражая тревогу и обеспокоенность сложившимся положением, правительство обязало свои подразделения, местные Советы, органы просвещения и внутренних дел провести в самые сжатые сроки необходимые организационные и хозяйственные мероприятия с тем, чтобы детские приемники смогли начать свою работу. Учитывая важность выполнения принятого решения, с целью помощи местным органам власти и внутренних дел во все областные Советы были командированы уполномоченные правительства.

В ходе освобождения территории республики в 1944 г. ДПР были размещены, в основном, в городах, являющихся крупными железнодорожными станциями: Барановичах, Гродно, Бресте, Гомеле, Речице, Осиповичах, Могилеве, Пинске, Полоцке, Волковыске, Мозыре, Новогрудке, Витебске, Орше, Жлобине, Сморгони, Бобруйске, Минске.

Это было продиктовано рядом веских причин. Во-первых, это были, как правило, областные и районные центры, располагавшие жилыми помещениями, материальными, финансовыми и иными ресурсами, что ускоряло организацию приемников. Во-вторых, учитывалось, что на узловые железнодорожные станции прибывавшие эшелоны доставляли много детей, стремившихся попасть на фронт или просто «путешествующих» по стране. Кроме того, командованию отрядов, местным органам власти, населению городов и деревень наличие железнодорожного сообщения позволяло быстрее направлять детей в ДРП.

Обобщив отчеты уполномоченных о работе, проделанной по выполнению решения, принятого 14 февраля 1944 г., СНК БССР 17 января 1945 г. утвердил представленную НКВД уже сложившуюся на конец 1944 г. «Дислокацию детских приемников-распределителей». Она закрепила расположение 17 ДПР с единовременным содержанием 750 детей. 27 апреля 1945 г. исходя из возникших потребностей, связанных с прибытием большого числа детей, находившихся в Германии, сеть детских приемников была расширена до 18 с единовременным содержанием в них 1200 детей^[1174].

Вся практическая работа на местах по созданию ДПР проводилась областными Советами и органами внутренних дел. Весной 1944 г. приемник из д. Орлики был переведен в г. Витебск. Областной Совет выделил ему помещения, земельный участок в 5 га, топливо, продовольствие, финансы, семена картофеля и овощей, лошадь и двух коров. В ноябре 1944 г. Могилевский и Брестский областные Советы приняли решения по организации и материальному обеспечению приемников, расположенных на своей территории. На предприятиях городов были изготовлены для них столы, стулья, кровати, другой хозяйственный инвентарь, завезено топливо, выделены земельные участки, хозяйственные постройки, рабочий скот. Такие же организационные и хозяйственные мероприятия проводились практически всеми областными Советами.

Вместе с тем возможности городских властей были ограничены, так как они испытывали трудности в обеспечении населения, патронированных детей, детских домов, семей погибших и инвалидов товарамипервой необходимости. Учитывая, что при организации ДПР использовались в основном ресурсы государства, постановление от 14 февраля 1944 г. было дополнено решением Верховного Совета БССР, принятым в марте, согласно которому Госплан, наркоматы и ведомства были обязаны выделить целевым назначением Наркомпросу и НКВД республики строительные материалы, текстильные и промышленные товары, продовольствие, медицинское оборудование и лекарства, хозяйственный инвентарь и многое другое, необходимое для организации детских учреждений.

Это помогло уже в 1944 г. получить из централизованных источников около 10 тыс. предметов хозяйственного инвентаря: котлов, мясорубок, кастрюль, тарелок, ведер, ламп керосиновых, столовых приборов, а также около 12 тыс. предметов верхней одежды, обуви, трикотажного белья, швейных изделий, более 7 тыс. м шерстяной костюмной ткани^[1175]. Значительными были и финансовые ассигнования государства. Так, в 1944 г. на содержание одного приемника государство отпускало около 240 тыс. руб.

Принимая во внимание потребности приемников в продовольствии и ограниченность государственных ресурсов, направленных в их распоряжение, областные Советы оказали помощь подсобным хозяйствам продуктивным и рабочим скотом, птицей: к началу 1945 г. в них насчитывалось 44 головы крупного рогатого скота и 45 лошадей, много птицы. Весной этого же года с помощью Советов установились шефские связи ДПР и близлежащих колхозов. Крестьяне помогли обработать и засеять пахотные земли, отведенные под зерновые и овощные культуры. Так, жители д. Крупки Минского района шефствовали над детским приемником г. Минска. Они вывезли на участок органические удобрения, собрали по дворам 4,5 т семян ржи и картофеля и засеяли его.

Комсомольцы и молодежь Изобиленского сельсовета Гродненской области шефствовали над Волковысским ДПР. Весной 1945 г. они также подготовили участок к севу, собрали около 2 т зерновых, вспахали и провели весенний сев на 5 га, принадлежавших приемнику^[1176].

В связи с организацией подсобных хозяйств строились животноводческие фермы, помещения для хранения выращенного урожая. Возводились также медицинские изоляторы и амбулаторные пункты, бани. Для этих целей использовались как строительные подразделения войск НКВД, так и другие возможности. В частности, на территории республики размещалось 8 лагерей военнопленных, где содержалось более 65 тысяч человек. Их охрана и направление на восстановительные работы велись командованием войск НКВД. Привлекались пленные и для строительства помещений ДПР. Так, строительные бригады лагеря № 281, расположенного в г. Волковыске Гродненской области, построили для приемников городов Гродно и Волковыска бани, изоляторы, животноводческие помещения, оборудовали мебелью помещения спален, столовой, кухни^[1177]. Направлялись бригады военнопленных на строительство хозяйственных помещений детских приемников в Минске, Барановичах и других городах.

Содержание подсобных хозяйств, обслуживание вспомогательных и жилых помещений требовало определенных трудовых затрат. К концу 1944 г. на работу в качестве обслуживающего персонала органами внутренних дел было принято 373 человека, включая технических и медицинских работников, что составило 98 % штатного персонала.

Большую группу сотрудников составили педагогические работники. На воспитательную работу с детьми направлялись учителя, выпускники педагогических вузов и училищ по рекомендации Наркомпроса БССР. К концу 1945 г. из 76 сотрудников-воспитателей, работавших в детских приемниках, 46 имели высшее и среднее специальное педагогическое образование, а 30 учились заочно в педагогических училищах.

В повседневной жизни приемники опирались на активную помощь и заинтересованное участие органов просвещения, комсомольских организаций, общественности республики. Комсомольские комитеты городов организовали постоянное дежурство постов помощи в приемниках, проводили массовые рейды по розыску детей и определению их в приемники, сопровождали ребят в детские дома. Ответственные работники органов управления содействовали трудоустройству воспитанников ДПР на предприятия промышленности и в сельское хозяйство. Учителя школ помогали налаживать учебно-воспитательную работу с детьми, проводить практические занятия и индивидуальную работу. В 1944–1945 гг. помощь приемникам оказывали более 6 тысяч человек, в том числе около 3 тысяч комсомольцев, 1,3 тысячи учителей, 1,8 тысячи представителей местной администрации.

К числу первоочередных задач, возложенных на приемники, относилась и борьба с инфекционными заболеваниями среди детей, такими как туберкулез, тиф, чесотка, а также цингой. Для решения этой задачи требовались медицинское оборудование, лекарственные препараты, опытные кадры. В начале 1945 г. приказом по НКВД БССР в детские приемники были направлены дополнительно к имевшимся штатам 40 медицинских работников: врачей, медсестер, фельдшеров, санитаров. Построенные медицинские палаты, изоляторы, пункты амбулаторного приема были оснащены необходимым инструментом и оборудованием, что дало возможность разместить в них больных и истощенных детей, освобожденных из немецких концлагерей, расположенных в Озаричах и Малом Тростенце.

В 1944 – первой половине 1945 г. органы внутренних дел в областях направили нуждавшимся детям около 10 тыс. пайков противоцингового витаминного питания и поливитаминов на общую сумму свыше 50 тыс. руб. Всего же в 1944–1945 гг. неотложную медицинскую помощь в детских приемниках получили более 19 тысяч человек, обработку в дезинфекционных камерах приемников прошли около 61 тысячи детей^[1178]. О результативности проведенной работы говорит и тот факт, что ни в одном из детских приемников Беларуси не было отмечено вспышки инфекционных заболеваний.

Конструктивной была работа по воспитанию, обучению и трудоустройству детей, которая проводилась в приемниках. Необходимость ее организации был вызвана рядом обстоятельств. По постановлению правительства СССР, принятому в январе 1942 г., дети должны были находиться в приемниках 14 дней. Но реально для того, чтобы установить биографические данные, необходимые для выдачи документов, получить в централизованном порядке все необходимое для их обеспечения, определить в детские дома, на патронат или трудоустроить, уходило 3–4 месяца. Ситуацию осложняло и то, что многие дети в годы войны не учились в школе. Уже в 14-летнем возрасте подростков трудоустраивали, а образования, даже начального, у очень многих не было. Как правило, трудоустройство таких детей затягивалось, и они жили в приемниках длительное время ^[1179].

В этих условиях наличие подготовленных педагогических кадров, помощь учителей школ позволили, начиная с момента создания системы ДПР, наладить учебно-воспитательную работу. Ежедневные двухчасовые занятия проводились с ребятами по русскому языку, арифметике и чтению, для чего они обеспечивались учебниками, письменными принадлежностями, наглядными пособиями. С этой целью создавались библиотеки, располагавшие фондом учебной, художественной, общественно-политической и детской литературы, выписывались за счет средств органов внутренних дел издания периодической печати, в число которых входили «Пионерская правда», «Учительская газета», «Правда», «Чырвоная змена», «Комсомольская правда», другие издания. В приемниках работали кружки художественной самодеятельности и спортивные, выпускались стенные газеты, проводились встречи с фронтовиками и партизанами Отечественной войны.

Юные партизаны Миша Ярук и Юзик Таргинский среди партизан, награжденных медалями. 1944 г.

Одним из лучших в постановке учебно-воспитательной работы был Сморгонский ДПР. Коллективом его воспитателей было проведено 59 бесед о культуре поведения, личной гигиене, дружбе и товариществе, любви к Родине, честности и правдивости и т. д. Состоялось 20 встреч с участниками Великой Отечественной войны. Ребята посмотрели 22 кинофильма о Гражданской войне, битве за Москву, разгроме фашистских захватчиков под Сталинградом, партизанском движении, в республике, выпустили 21 номер стенной газеты^[1180].

Учебные занятия, воспитательные мероприятия приносили несомненную пользу детям, помогали лучше подготовиться к учебе в школе, профтехучилищах, к жизни в трудовых коллективах. Данное направление в деятельности приемников говорит об их гуманном характере. Это еще более отчетливо видно при анализе контингента воспитанников приемников.

К концу войны в республике из более чем 138 тысяч детей-сирот около 82 тысяч были детьми погибших воинов и партизан, советских людей, павших в результате преступлений немецких оккупантов^[1181].

Значительную часть воспитанников приемников составляли дети, прибывавшие из других советских республик. Основными причинами массовых перемещений детей по стране в это время было их желание побывать на фронте, где сражались их отцы и деды, поиск продовольствия, предметов первой необходимости, стремление приобрести все это в Германии, Прибалтийских республиках. Такие сироты определялись из приемников в детские дома. Среди них были дети из 31 области РСФСР, Украины, Казахстана, Азербайджана, Литвы, Латвии, других союзных республик. В 1945 г. из 12 361 воспитанника, поступившего в детские приемники Беларуси, 6,3 тысячи были сироты из других союзных республик и 4,7 тысячи из них направлены в детские дома Беларуси, несмотря на то, что в самой республике крайне нуждались в устройстве 37 тысяч осиротевших детей. Здесь же работали и военные трибуналы, которые рассматривали дела бывших военнопленных, дезертиров, лиц, сотрудничавших с немецкими властями, полицаев, изменников Родины и пособников врагу. Так, на 1 июля 1945 г. через Брестский проверочно-фильтрационный пункт прошли 156 315 человек. Из них в военкоматы было направлено 6768 граждан, в специальные лагеря НКВД – 3568 человек, а остальные вернулись в родные места. Военным трибуналом пункта за I квартал 1945 г. было вынесено 360 приговоров в отношении 465 человек, прибывших из Германии, по статьям Уголовного Кодекса РСФСР, предусматривавшим ответственность за измену Родине, дезертирство, службу в немецкой полиции.

Всего за годы войны белорусский народ оказал помощь в жизнеустройстве через детские приемники более чем 26 тысячам сирот разных национальностей. С благодарностью принимая бескорыстную братскую помощь других народов в восстановлении разрушенного хозяйства, республика делала все для того, чтобы дети других народов, проживая вдали от родных мест, чувствовали заботу и внимание, были защищены, могли жить спокойно, были уверенными в завтрашнем дне.

Многие воспитанники приемников и детских домов БССР, позврослев, получив хорошее воспитание, возвращались в родные края. Семья А. П. Преснякова жила в Алтайском крае. Когда началась война, Александр Петрович ушел на фронт. В 1944 г. семья перестала получать вести с фронта. А вскоре после тяжелой болезни умерла мать маленькой Ирины. Девочка осталась одна. Вместе со своими сверстниками долго ездила по стране. Зимой 1945 г. приехала в г. Витебск. Девочку поместили в детский приемник города, а через несколько месяцев направили в Островенский специальный детдом Витебской области. Почти семь лет воспитывалась она в дружной семье детдома. На пороге самостоятельной жизни решила побывать в родных краях, где ее ждала большая радость. Об этом педагоги детдома узнали из письма, пришедшего из далекого Алтая.

«Здравствуйте, дорогие и родные товарищи, воспитавшие мою дочь, – писал отец Ирины. – Я, рядовой солдат Советской Армии, всю войну воевал. Потерял ногу. До этого имел несколько тяжелых ранений, но самой тяжелой моей раной была потеря единственного ребенка. Когда Ирина приехала, и я узнал, что она жива, я очень обрадовался. Она стала взрослой, физически здоровой, культурной девушкой. С большим почтением относится ко мне. Не разбалованная, умеет делать все по хозяйству… Я счастлив. Моя душевная рана зажила. Низко кланяюсь Вам, дорогие воспитатели, за заботу о моей дочери и обо мне»^[1182].

Участие ДПР в жизнеустройстве большого числа детей погибших воинов и партизан, ребят из других союзных республик накладывало на всю их деятельность серьезную ответственность. Эти категории детей были наиболее восприимчивы к добру, доверчивы к своим воспитателям. Они требовали к себе душевной теплоты и отеческой заботы со стороны педагогов приемников, органов внутренних дел, кропотливой работы по их дальнейшему устройству. Значительным было и число детей-белорусов, пострадавших в период оккупации. В годы войны 24 180 белорусских детей фашисты насильственно вывезли в Германию. Освобожденные из немецкого рабства, они возвращались на Родину.

С сентября 1944 по август 1945 г. через проверочно-фильтрационные пункты городов Бреста, Волковыска, Львова вернулись на Родину лишь 6607 (27 %) детей-белорусов, угнанных в Германию^[1183]. Эти дети также в обязательном порядке направлялись в приемники. Многие работники НКВД относились к ним настороженно. Они считали, что дети из семей граждан, детских домов, других детских учреждений вывозились в Германию для обучения в шпионско-диверсионных школах с целью заброски в тыл и использования фашистской агентурой в подрывных действиях. Поэтому, как правило, такие дети из приемников направлялись в детские трудовые лагеря, которых в республике на 1 января 1945 г. было три (в Могилеве, Бобруйске и Речице) и где одновременно содержалось 900 детей.

Создание детских домов

В первые дни войны государственные органы принимали энергичные меры по эвакуации детей в тыловые районы СССР. Однако эта работа не была завершена, и в период оккупации часть оставшихся детей-сирот была помещена в немецкие приюты или отправлена в Германию.

Освобождение Беларуси Красной Армией поставило перед советскими организациями, общественностью в числе других задачу по созданию сети детских домов. Эта работа началась в сложных условиях, когда боевые действия велись на территории республики и все ее основные ресурсы направлялись на нужды фронта. В освобожденных областях ощущалась острейшая нехватка продовольствия, жилья, предметов первой необходимости и многого другого. Тем не менее, уделяя первоочередное внимание организации промышленного и сельскохозяйственного производства, восстановлению разрушенных городов и сел, власти «принимали необходимые меры для решения этой важной государственной и общественной проблемы» ^[1184].

Воспитанники Полоцкого детского дома, среди которых Валя Шунто, в кабине самолета летчика А. Мамкина, вывозившего детдомовцев на Большую землю. 1943–1944 гг.

По решению, принятому правительством БССР 12 октября 1943 г., Комиссариат просвещения должен был внести на рассмотрение правительства предложения об открытии детских домов, «используя, в первую очередь, оставшиеся помещения ранее существовавших детских учреждений»^[1185]. Со своей стороны Наркомпрос республики с целью организации более планомерной и скоординированной деятельности органов просвещения на местах в январе 1944 г. утвердил «Первоочередные мероприятия по восстановлению деятельности школ всеобуча, детских домов, педагогических и культурно-просветительных учреждений на территории БССР, освобожденной от немецких оккупантов». В них, основываясь на предварительной информации по числу сирот в республике, а также учитывая свои возможности и наличие сети детских домов, находившихся в ведении наркомата до войны, было запланировано «организовать для учтенных детей-сирот в каждой области 30 детдомов (1 детдом на 75-100 человек)». Этот расчет опирался на предположение, что учет, проведенный в областях и районах, «ориентировочно даст около 3000 детей по каждой области»^[1186].

Вывоз воспитанников Полоцкого детдома, спасенных партизанами от фашистской неволи. Февраль 1944 г.

В феврале 1944 г. после принятия решения о создании в республике, наряду с общими, специальных детских домов для детей воинов Красной Армии и партизан, в планы органов просвещения были внесены соответствующие изменения. Они были весьма существенными: специальные детдома подлежали открытию в первоочередном порядке, государственные нормы материального и продовольственного снабжения детей данной группы увеличены по сравнению с обычными на 15–20 %.

В апреле 1944 г. ОН К БССР утвердил представленные Комиссариатом просвещения предложения по созданию сети детских домов. В соответствии с планом к концу 1945 г. в них намечалось разместить около 40 тысяч детей.

Но расчеты Наркомпроса БССР оказались слишком приблизительными. Основанные на предварительной информации и предположениях, они разошлись с реальностью.

Во-первых, не оправдались надежды на использование довоенных зданий детских домов. Органы просвещения совместно с компетентными комиссиями областных Советов произвели инвентаризацию и обследование своих фондов. Так, обследование бывших детдомов в Витебской области показало, что из 34 зданий уничтожено 27, а уцелевшие 7 требовали капитального ремонта стоимостью примерно 775 тыс. руб. Все имущество и оборудование было уничтожено. В Могилевской области все 16 детских домов также были полностью разрушены, ущерб государству составил около 15 млн руб. Такая же картина наблюдалась в Брестской, Гродненской и других областях. В целом по республике из 186 уцелело только 50 зданий, да и те были сильно повреждены^[1187].

Во-вторых, все оборудование и материальные ценности, принадлежавшие детским домам, также были уничтожены.

В-третьих, число детей-сирот, даже по учету, проведенному органами просвещения в 1944 г., оказалось гораздо большим, чем думалось при составлении планов. Поэтому предстояло всю работу по организации детских домов вести в комплексе: приспосабливать другие помещения и строить новые, создавать продовольственные, товарные и хозяйственные фонды и т. д.

Освобождение в марте 1944 г. большого числа детей из немецкого концлагеря Озаричи потребовало ускорить подготовительные и организационные работы. Большую помощь в этом оказали части 1-го Белорусского фронта. Еще в конце февраля 1944 г. Военный совет фронта принял решение «О мерах помощи со стороны фронта в восстановлении народного хозяйства Белорусской Советской Социалистической Республики»^[1188].

Бывшие узники концлагеря Озаричи беседуют со своими освободителями – бойцами и командирами 37-й гвардейской стрелковой дивизии 65-й армии 1-го Белорусского фронта

Приказом, подписанным командующим 1-м Белорусским фронтом К. К. Рокоссовским, Управлению тыла фронта предписывалось отремонтировать и оборудовать один детский дом на 150 человек для сирот Отечественной войны с полным обмундированием и продовольственно-вещевым снабжением на 1944 г. Такой же приказ по оборудованию одного детского дома получили каждая из пяти армий, входивших в состав фронта. В целом в феврале-марте 1944 г. части этого фронта восстановили и оборудовали в освобожденных районах БССР 15 различных детских воспитательных учреждений ^[1189], в том числе детские дома на окраине г. Гомеля в Ново-Белице, в городах Речица и Калинковичи Гомельской области, а также приняли участие в создании приемников-распределителей и детского трудового лагеря в г. Речица, рассчитанных на содержание 1,6 тысячи детей в год^[1190].

Помощь войск 1-го Белорусского фронта была своевременной и очень нужной. В ходе совместной работы устанавливались шефские связи воинов и детских домов. В них были заинтересованы обе стороны. Солдатам общение с детьми приносило уверенность и твердость в борьбе с врагом, желание быстрее изгнать захватчиков с родной земли и вернуться к созидательному труду. А ребятам такие встречи, наполненные общением с фронтовиками, запоминались увлекательными рассказами о солдатских буднях, героизме их отцов и дедов.

В соответствии с требованиями правительства исполкомы областных, городских и районных Советов из жилого и вспомогательного фонда выделили помещения, пригодные для размещения детей. Все они требовали ремонта, переоборудования, проведения подготовительных и иных работ, затрат рабочей силы. Не располагая трудовыми ресурсами, без помощи со стороны общественности, отделы народного образования провести такую работу в короткие сроки не могли.

На их просьбу откликнулись комсомольские организации областей. В феврале 1944 г. Могилевский обком комсомола принял решение «О работе комсомольских организаций освобожденных районов по оказанию помощи детям-сиротам и детям фронтовиков». Климовичскому, Мстиславскому, Краснопольскому, Чериковскому райкомам поручалось организовать шефство над детскими домами, создать бригады по ремонту зданий, заготовке топлива, помочь продовольствием, детской одеждой и т. д. Такие же решения были приняты Витебским, а по мере освобождения – Минским, Гродненским, Брестским обкомами комсомола. Они нашли активную поддержку в первичных организациях, были подкреплены практическими делами молодежи. Во всех районах работали молодежные бригады по ремонту и оборудованию помещений. Они подвозили необходимые строительные материалы: лес, деревянный брус, кирпич, песок, стекло и многое другое, выделенное по фондам Советов, вели восстановительные работы. Так, в колхозе «Чырвоны шлях» Дубровенского сельсовета Могилевской области комсомольская строительная бригада, руководимая секретарем первичной организации М. Селедцовой, заготовила и вывезла лес, пиломатериалы, провела восстановительные работы^[1191]. Такие же бригады работали в сельсоветах Климовичского и других районов Могилевской области. Уже в феврале 1944 г. в освобожденных районах было подготовлено к открытию 14 детских домов, причем 10 из них отремонтированы и оборудованы комсомольцами^[1192].

Для их обеспечения правительству республики надо было изыскать большое количество одежды, обуви, постельных принадлежностей, столовой и кухонной посуды, другого инвентаря. Наркомат просвещения БССР в своих расчетах исходил из того, что государство сможет поставить все необходимое. Для этого были выделены достаточные финансовые ресурсы. Планировалось израсходовать на одного воспитанника около 3 тыс. руб., в том числе 1,5 тыс. – на его материальное обеспечение. Совнарком БССР рассчитывал все товары получить по фондам союзных наркоматов. С этой целью в январе 1944 г. он принял решение об организации в системе Комиссариата просвещения Главного управления по снабжению детских домов оборудованием, материалами, товарами легкой промышленности со своей центральной базой и структурными подразделениями в каждой области.

Однако жизнь внесла свои коррективы. Централизованное выполнение заказов правительства затягивалось. В детские дома было направлено только 3.7 тыс. пальто (одно на пять человек), 9,2 тыс. пар обуви (пара на три человека), 39 тыс. предметов верхней одежды (49 % от потребности). Всего же за 1-е полугодие 1944 г. детские дома смогли приобрести товаров легкой промышленности на 8,1 млн руб., что составило 316 руб., или 10 % от запланированных расходов, на одного воспитанника^[1193].

Это поставило государственные власти республики в сложное положение, требовало принять срочные меры, привлечь общественность к решению проблемы. Правительство обратилось к комсомолу, Обществу милосердия, гражданам республики с призывом развернуть работу по организации помощи детским домам. 21 марта 1944 г. на сессии Верховного Совета БССР в своем докладе председатель Совнаркома П. К. Пономаренко призвал общественность окружить сирот вниманием и заботой, оказать им помощь в приобретении одежды, обуви, бытовом устройстве.

Обращение нашло отклик и поддержку среди рабочих и крестьян, молодежи, членов добровольных обществ. В городах и селах начался сбор пожертвований детским домам. Комсомольцы первичных организаций Мосевичского, Хотиславского, Радежского сельсоветов Брестской области приобрели для детского дома районного центра Малорита кровати и постельное белье, столовую посуду^[1194]. Комсомольские комитеты Костюковичского и Климовичского районов Могилевской области, Брагинского района Полесской области, Речицкого района Гомельской области передали детским домам около 1.8 тыс. предметов одежды, белья, столовой и хозяйственной посуды. Комсомольцы Быховского района Могилевской области на собранные среди членов первичных организаций 30 тыс. рублей заказали и сшили в районной артели костюмы, платья и белье для районного детского дома. Такая помощь оказывалась повсеместно.

Активно взаимодействовали комсомольцы с Обществом милосердия. Полученную гуманитарную помощь Красного Креста США (около 5 тыс. пальто и головных уборов, 24 тыс. предметов верхней одежды, 89 тыс. м шерстяной и хлопчатобумажной ткани) они помогли доставить по назначению вновь созданным детским домам.

Все эти меры позволили выправить положение, в большей степени удовлетворить потребности детей в швейных изделиях, товарах легкой промышленности, многом другом.

Гораздо более сложной была продовольственная проблема. Нехватку продовольствия во многом обусловил быстрый рост сети детских домов. Так, в 1944 г. Наркомпрос БССР после уточнения и изменения планов намеревался открыть в освобожденных областях 41 детдом и разместить в них около 5 тысяч детей, а к концу года функционировал 181 детдом, где находилось более 19 тысяч воспитанников.

Плановое снабжение продовольствием по утвержденным нормам вел Наркомат торговли БССР. Однако из-за отсутствия государственных поставок их было трудно соблюдать. Так, в 1-м полугодии 1944 г. детские дома Гомельской области при норме 500 г хлеба на одного ребенка получили лишь 300 г, а биологически активных белковых продуктов: сметаны, молока, сыра, творога, масла, яиц, мяса, необходимых детям, – не получили вовсе. Комиссия общественности, проведя обследование, констатировала, что в г. Полоцке Витебской области по этой же причине «дети питаются по следующему меню: завтрак – суп, обед – затирка, ужин – суп, о втором блюде не может быть и речи»^[1195].

В этой ситуации большую роль сыграла помощь сельских Советов и крестьян. Многие детские дома начинали принимать воспитанников «исходя из местных запасов продуктов питания, собранных с населения». Необходимую поддержку оказывали комсомольцы, комиссии сельских Советов, церковные общины. Так, первичная организация комсомольцев Козловичского сельсовета Брестского района приняла решение помочь спецдетдому г. Бреста. Созданная для этого группа активистов, в состав которой входили депутаты сельсовета, под руководством секретаря первичной комсомольской организации Веры Крысюк, объезжая крестьянские дворы, населенные пункты Совета, проводила агитационную работу среди жителей деревень. За несколько дней группа собрала и передала детям более 3,1 т муки, картофеля, капусты, мясопродуктов. Движение молодежи, развернувшееся в городах и селах, активная агитационно-пропагандистская и организационная работа первичных комсомольских групп, комитетов в районах завершилась хорошими результатами: детским домам Брестской области было передано около 74 т хлеба и хлебопродуктов, овощей, картофеля, 40 тыс. яиц и 600 тыс. руб. В сентябре 1944 г. Государственный комитет обороны СССР выразил комсомолу Брестчины благодарность за эту работу^[1196].

Активное участие в сборе продовольствия принимали комсомольские комитеты других областей. В первичной комсомольской организации Гуслищанского сельсовета Могилевской области эту работу проводили Настя Киселева и Лида Тернова. Комсомольцы колхоза «Новы араты» этой же области передали детскому дому «Коммунары» 2,7 т продовольствия и 5 тыс. яиц. Сиротинский, Лепельский и Чашникский детдома Витебской области с весны по октябрь 1944 г. «жили на те продукты, что собрали комсомольцы районов».

Детям Пинского детдома помогала община Паршевичской православной церкви. Она передала детям около 0,7 т продуктов питания.

Бесспорно, благотворительное движение общественности, помощь армии, энтузиазм и всесторонняя помощь комсомола и молодежи дополнили ограниченные возможности органов просвещения, помогли преодолеть трудности, особенно в период быстрого роста сети детских домов. В условиях, когда на территории республики проходил фронт, шли ожесточенные бои, завершившиеся изгнанием захватчиков и освобождением Беларуси, такой подход был оправдан и вызван, на наш взгляд, вескими причинами. Во-первых, государство практически не располагало финансовыми, материальными, трудовыми и иными ресурсами, чтобы направить их на социальные нужды. Во-вторых, сказались недостатки принятых ранее постановлений: в республике отсутствовали нормативные акты правительства, регулирующие деятельность наркоматов и ведомств в решении проблем детских домов.

Однако к весне 1945 г. положение изменилось. Близилось окончание войны, в республике начали работу восстановленные предприятия промышленности и сельского хозяйства, жизнь постепенно переходила на мирные рельсы. Теперь нужны были иные подходы и решения в организации детских домов, опиравшиеся на государственную программу.

Изучив предложения органов власти из городов Полоцка, Пинска, Гомеля, Витебска, учитывая реальные возможности республики, СНК БССР и ЦК КП(б)Б 15 марта 1945 г. приняли совместное постановление «О мероприятиях по улучшению материально-бытового положения детских домов». В нем отмечалось, что государственное обеспечение многих детских домов поставлено неудовлетворительно. Не хватает продовольствия, товаров повседневного спроса, оборудования, мебели и посуды. Критические замечания высказывались в адрес партийных функционеров, в частности отмечалось, что они не уделяют должного внимания работе детских домов, не знают положения дел в них. В целях укрепления материальной базы детдомов предусматривалось осуществить ряд организационных и хозяйственных мероприятий.

Особое внимание было обращено на решение продовольственной задачи. Государство по-прежнему не располагало достаточными резервами продовольствия: весной 1945 г. в г. Минске стоимость дневного набора продуктов на одного воспитанника фактически составила 2 руб. 54 коп., по детдомам обычного типа и 3 руб. 64 коп. по специальным при норме 4 руб. и 7 руб. соответственно, а бюджетные ассигнования из-за отсутствия продуктов были использованы лишь на 33–37 %. Поэтому местным Советам, Наркомату просвещения предлагалось организовать во всех детдомах подсобные хозяйства с наделом землей, скотом, семенным материалом, сельхозинвентарем и т. п. Кроме того, намечалось силами предприятий местной промышленности и коммунально-бытового хозяйства изготовить 5,3 тыс. комплектов мебели. Ограничивало возможности местных органов власти и затрудняло выполнение постановления то, что республиканские наркоматы, располагавшие материальными и иными ресурсами государства, не получили правительственных заданий по изготовлению оборудования, инвентаря, товаров повседневного спроса.

В апреле-июне 1945 г. такие же меры были разработаны и приняты Минским, Могилевским, Гродненским, Брестским, Витебским и другими областными, а также районными партийными комитетами и Советами. Характерной особенностью реализации этих решений было непосредственное участие областных, городских и районных комитетов партии в проведении мероприятий по укреплению материальной базы детских домов. Например, решением Брестского обкома, принятым 29 марта 1945 г., в 13 детдомов был направлен из фондов области продуктивный и рабочий скот – всего около 300 голов, в том числе лошади, козы, крупный рогатый скот. Контроль за исполнением решения был возложен на промышленный отдел обкома. Брестский горком принял решение изготовить на предприятиях города мебель и иное оборудование, а отделу пропаганды и агитации поручалось взять под свой контроль снабжение детского дома, продуктами. Могилевский обком дал задание промышленному отделу организовать изготовление для детских домов на предприятиях областного подчинения 1,8 тыс. комплектов мебели: столов, тумбочек, табуретов, шкафов и другого оборудования. Так же было и в других областях. Это позволило осуществить намеченные мероприятия в короткие сроки, тем более что они были подкреплены финансовыми средствами.

На финансирование разработанных и проводимых в областях и районах мероприятий было направлено из централизованных источников и местных бюджетов около 6,6 млн руб., которые расходовались на приобретение товаров первой необходимости, размещение заказов на изготовление мебели, капитальное строительство и ремонт помещений, организацию подсобных хозяйств.

Весной 1945 г. местные Советы, органы просвещения провели землеустроительные работы по закреплению пахотных и кормовых угодий, животноводческих помещений, подготовили посевной материал, сельхозинвентарь и многое другое. К маю 1945 г. в созданных подсобных хозяйствах трудились 3,6 тысячи подсобных рабочих, занимавшихся обустройством ферм, подготовкой к весеннему севу. В хозяйствах также насчитывалось 1,8 тыс. голов крупного рогатого скота, лошадей, свиней, около 500 единиц сельскохозяйственного инвентаря: плугов, телег, косилок, молотилок и т. п. Это дало возможность засеять зерновыми и овощными культурами 2,2 тыс. га пахотной земли, закрепленной за детскими домами.

Организационно-хозяйственные мероприятия, проведенные на местах и направленные на стабилизацию продовольственного снабжения, полностью оправдались. Собранный хозяйствами осенью урожай позволил довести суточную стоимость питания одного воспитанника зимой 1945 г. до 7 руб. 88 коп. за счет мяса, молока, овощей, картофеля, произведенных подсобными хозяйствами.

Проведенная работа оказала благотворное влияние и на рост сети детских домов в целом. Уже к осени 1945 г. было создано еще более 70 детдомов. К концу 1945 г. в БССР насчитывалось 252 детских дома, в том числе 98 специальных, где размещалось около 27 тысяч воспитанников^[1197].

Таким образом, ответственная, систематическая и комплексная работа государства, его властных структур всех уровней, неоднократно принимавших необходимые политические решения, в короткие сроки помогли осуществить ряд мер, благодаря которым в БССР была спасена жизнь более 138 тысяч детей-сирот.

Раздел VI Забвению не подлежит: белорусский народ свято чтит ратную славу предков

Эти волнующие строки замечательного советского писателя Александра Трифоновича Твардовского будут всегда побуждать живущие поколения сохранять память о десятках миллионов людей, кто в трудные годы Великой Отечественной войны обеспечил свободу и независимость некогда великой страны. Этот страстный призыв великого поэта вечно хранить память о тех, кто ценою своей жизни отстоял мир и свободу, – не только нравственное завещание потомкам, но и напоминание о том, что земной путь следует пройти с честью и достоинством.

Для белорусского народа, потерявшего за 1941–1945 гг. каждого третьего жителя страны, увековечение героического подвига и безвинных жертв войны является гражданским долгом. Белорусы чтят всех, кто самоотверженно сражался, отстаивая независимость Отечества, и нашел упокоение на белорусской земле. На это направлена государственная политика, которую осуществляют законодательные, государственные, исполнительные органы власти, научные и общественные объединения и организации.

Традиция увековечения ратного подвига защитников Отечества имеет богатую историю. Она сложилась в процессе постоянной борьбы наших предков с иноземными захватчиками и наполнена глубинным духовным смыслом, уважением и благодарной памятью о тех, кто пал на ратном поле, защищая родную землю.

Во времена Советского Союза работа по увековечению памяти погибших воинов и мирных жителей постоянно находилась в поле зрения государственных органов и общественных организаций. Документальные источники свидетельствуют, что еще в преддверии Великой Отечественной войны Народный комиссар обороны СССР С. К. Тимошенко подписал 15 марта 1941 г. приказ № 138, который объявлял «Положение о персональном учете потерь и погребении погибшего личного состава Красной Армии в военное время». Этот документ обязывал главного интенданта Красной Армии к 1 мая 1941 г. снабдить войска медальонами и вкладными листками по штатам военного времени, а штабы военных округов – бланками извещений и форм именных списков. В принятом «Положении» четко определялась система учета потерь на фронтах, порядок погребения погибших, а также правила извещения населения страны о судьбе родственников – военнослужащих, находившихся в действующей армии. Приказ предписывал высшему, старшему и среднему начальствующему составу Вооруженных Сил тщательно изучить этот довольно обстоятельный документ и в случае необходимости неукоснительно соблюдать изложенные требования^[1198].

Еще шли ожесточенные бои под Сталинградом, а на захваченной белорусской земле партизаны и подпольщики вели упорную борьбу с германскими оккупантами, но уже крепла уверенность в победе над врагом и родилась идея запечатления памяти о военных событиях. Находясь в советском тылу, белорусское руководство вело работу по увековечению героической борьбы белорусского народа, воинов, партизан и подпольщиков. Уже в конце лета 1942 г. на правительственном уровне началась проработка необходимых заданий. Так, на совместном заседании правлений Союза советских архитекторов и Союза советских художников БССР 3 сентября 1942 г. обсуждалась и была утверждена «Программа на составление эскиза-идеи памятника героям Отечественной войны». В принятом документе подчеркивалось, что «Великая Отечественная война народов Советского Союза с немецкими фашистскими оккупантами в битвах с врагом выдвинула целый ряд героев – защитников нашей славной Родины. Имена героев-белорусов – Гастелло, Доватора и других бойцов великой освободительной войны, вечно будут живы в памяти нашего народа. О подвигах их, героев-богатырей, будут сложены легенды, все народы будут распевать о них песни, воздвигать монументы, прославляющие их великие дела»^[1199].

В этой Программе предусматривалось сооружение памятников в городах и райцентрах Беларуси, ознаменовавшихся подвигами в борьбе с германскими захватчиками.

Работа по увековечению погибших воинов и мирных жителей находилась постоянно в поле зрения государственных органов и общественных организаций и в послевоенный период. По инициативе общественных организаций центральные и местные органы власти принимали необходимые законодательные акты, направленные на сохранение памяти о ратной славе защитников и жертв мирных жителей. Одним из первых документов, принятым еще 3 июля 1944 г. в г. Гомеле, явилось постановление ЦК КП(б)Б «О захоронении павших в борьбе с немецкими захватчиками бойцов и офицеров Красной Армии». Этот документ обязывал областные, городские и районные партийные и советские организации немедленно проверить все места боев, проходивших на территории Беларуси. Обнаруженные непогребенные останки воинов Красной Армии требовалось захоронить с возданием должных почестей. «Захоронение производить на видных и хороших местах, с постановкой памятников, оград и приведением могил в надлежащий порядок»^[1200].

В дополнение к принятому документу СНК БССР и ЦК КП(б)Б 6 июля 1944 г. принимают совместное специальное постановление «О сохранении и уходе за местами захоронения воинов Красной Армии и партизан, погибших в Великую Отечественную войну и похороненных на территории Белорусской ССР»^[1201]. В нем подчеркивалось, что могилы «павших смертью храбрых за освобождение Советской Белоруссии будут являться народными святынями и местами народного поклонения в веках. На этих могилах водрузятся памятники, достойные дел, за которые отдали свою жизнь герои – освободители Белоруссии…

Совет Народных Комиссаров Белорусской ССР и Центральный Комитет КП(б) Белоруссии постановляют:

Обязать исполнительные комитеты областных, районных и сельских Советов депутатов трудящихся, обкомы, горкомы и райкомы КП(б)Б провести в жизнь следующие мероприятия:

Построить ограды вокруг кладбищ, а также одиночных и братских могил, произвести подсыпку и одерновку могил, посадку деревьев, цветов и других декоративных растений.

Восстановить, а там, где нет, сделать новые постаменты и надписи о похороненных в данной могиле. Надписи восстановить на металлических пластинках масляными красками, а также сохранить фотографии.

Организовать постоянный уход и наблюдение за состоянием кладбищ, а также одиночных братских могил и местами массовых казней белорусского народа.

Организовать общественность, рабочих, колхозников, интеллигенцию, комсомол, пионеров и школьников по сохранению и уходу за местами захоронения воинов Красной Армии и партизан, погибших в Великую Отечественную войну на землях Белоруссии.

Произвести учет одиночных и братских могил и составить подробные списки, а также акты описания мест и событий (в необходимых случаях сфотографировать), которые должны храниться в райисполкомах и облисполкомах.

Облисполкомам и райисполкомам выделить из местных бюджетов необходимые средства на расходы по сохранению и уходу за могилами»^[1202].

В результате напряженной работык весне 1950 г. было выявлено и взято на учет 723 военные кладбища, 9435 братских могил и 15 253 индивидуальные могилы. Усилиями общественности произведено благоустройство 613 военных кладбищ, 6846 братских могил и 9225 индивидуальных могил.

Республиканские и местные органы, партийные и комсомольские организации проявляли постоянную заботу не только об учете и поддержании в надлежащем виде захоронений, но и проводили целенаправленную работу по увековечению подвига воинов, партизан и подпольщиков, а также мест массовой гибели гражданского населения, создания достойных, художественно выполненных монументов, памятников, обелисков и мемориальных досок. Уже в 1959–1960 гг. предполагалось установить 8 бюстов, 53 надгробные плиты, 85 мемориальных досок, 14 памятников и 15 обелисков^[1203].

Усилиями благодарных потомков за послевоенный период в Беларуси сооружены многочисленные мемориальные комплексы, памятники и курганы, посвященные событиям Великой Отечественной войны. На израненной белорусской земле их насчитывается более 8,8 тыс. Под ними упокоились вечным сном сыны Отечества – воины, партизаны, подпольщики, мирные жители, расстрелянные и замученные германскими захватчиками. Ежегодно возводятся новые памятники и обелиски. Многие монументы и памятные знаки восстанавливаются и реставрируются. Это не просто дань уважения истории Великой Отечественной войны, это праведная память белорусского народа о тех, кто отдал свои жизни на алтарь Великой Победы, отстоял свободу и независимость Отечества.

Воздвигнутые в послевоенный период на белорусской земле мемориалы, памятники и Курганы Славы – это зримое выражение благодарной памяти потомков всем героям и жертвам войн. Их красота и величественность призвана не только оказывать эмоциональное воздействие, но и служить связующей нитью между прошлым и настоящим, укреплять духовное начало подрастающего поколения.

Холмские ворота Брестской цитадели – свидетели стойкости воинов-пограничников

В Беларуси трудно отыскать уголок, который бы не стал местом народного подвига, совершенного в периоды многочисленных войн, что огненным смерчем пронеслись по многострадальной белорусской земле. Мемориальные комплексы, братские могилы, обелиски и памятники, отлитые из бронзы и высеченные из камня, одетые в гранит, с именами тех, кто не вернулся с полей войны, и безымянные, установленные на городских площадях, в парках, деревнях, на перекрестках шоссейных дорог, на лесных полянах. У подножья многих из них горит Вечный огонь, а благодарные люди возлагают цветы^[1204].

Трагедия и память о событиях 1941 г.

Среди тысяч памятных мест, которые увековечены на белорусской земле, значительная часть посвящена защитникам, тем, кто самоотверженно встретил врага в трагическом 1941 г. К числу наиболее значительных мемориальных комплексов, хранящих память о событиях 1941 г., относится прежде всего Брестская крепость-герой.^[1205]

Увековечивший беспримерный героизм и мужество защитников цитадели и ее жителей в первые дни Великой Отечественной войны мемориал справедливо называют университетом мужества. Мемориальный комплекс был открыт 25 сентября 1971 г. Композиционным центром величественного ансамбля является монумент «Мужество» – нагрудная скульптура воина высотой 33,5 м и штык-обелиск высотой 104,5 м, символизирующий победу над врагом и вечную славу героическим защитникам крепости.

Воины-пограничники и защитники Брестской крепости одними из первых приняли на себя удар германских агрессоров. С 22 июня 1941 г. цитадель и сам город Брест подверглись ожесточенным бомбардировкам. Полностью или частично были уничтожены склады с боеприпасами, водопровод, нарушены коммуникации и связь. Личный состав крепости в результате молниеносного нападения оказался в сложнейшем положении. На что оставалось надеяться пограничникам, их семьям, обслуживающему персоналу укрепления? Сдаться германским агрессорам и, возможно, остаться в живых? До конца выполнить свой долг перед Родиной и оказать сопротивление врагу?

Сегодняшней молодежи трудно представить чувства героических защитников крепости, которые вступили в неравную схватку с коварным и сильным врагом в летние дни 1941 г. Находясь в полной блокаде, при нехватке боеприпасов, продовольствия, воды и медикаментов, окруженные превосходящими силами врага, упоенного уверенностью в силе германского вермахта, обеспечившего «европейский блицкриг», они сохраняли силу духа и самообладание. В этих чрезвычайно сложных условиях защитники Брестской крепости выбор сделали в пользу исполнения воинского долга и беззаветного служения Родине. Героическое, самоотверженное сопротивление подразделений 6-й и 42-й стрелковых дивизий, 17-го погранотряда и 132-го конвойного батальона войск НКВД было сломлено лишь после гибели последних бойцов, продолжавших до последнего патрона сдерживать натиск многократно превосходящих сил врага.

Даже противник проникся уважением к стойкости и мужеству советских солдат и офицеров. В воспоминаниях немецкого историка, бывшего офицера в штабе Блюментрита Пауля Карелла события обороны Брестской цитадели представлены ярко и натуралистично. «Весь фронт над Бугом, насколько хватало глаз, – свидетельствовал немецкий офицер, – полыхал и содрогался от взрывов. Все уничтожается артналетом и бомбардировкой. Канонада подняла на ноги гарнизон Брестской крепости. Батальоны двух полков нашей дивизии ринулись в атаку, но ворваться внутрь крепости не смогли – защитники ее стояли насмерть; огонь стрелков и пулеметчиков не давал подняться. Во второй половине дня на помощь штурмовикам бросили резервный полк дивизии. Тщетно! Далее на подмогу был брошен дивизион штурмовых орудий. “Самоходки” в упор расстреливали позиции русских. Безрезультатно! К вечеру потери наши составили 21 офицера и 230 унтер-офицеров и солдат. Не добившиеся успеха штурмовые роты были отведены на исходные позиции. Теперь только применяли авиацию и артиллерию. Крепость стояла! 29 июня фельдмаршал авиации Кессельринг приказал бомбить и бомбить. Но бомбы в 500 килограммов не помогли. Стали бросать весом в 1800 килограммов. Стены рушились, кирпич плавился, но защитники стояли. Ни один не сдался в плен! 30 июня. Наши потери: 40 офицеров и 482 унтер-офицера и солдата, более 1000 раненых, большинство из которых вскоре скончались. Борьба продолжалась, позиции русских, здания казарм пришлось шаг за шагом подрывать по частям. А еще в канун нападения никому в голову не могло прийти, сколько нашей крови прольется здесь у старой крепости»^[1206].

Центральный вход в мемориальный комплекс «Брестская крепость-герой»

Одной из драматических страниц обороны Брестской крепости была острая нехватка воды. Вода была необходима для раненых, женщинам и детям, всем участникам обороны и для охлаждения пулеметов. Противник днем и ночью охранял подступы к реке, освещая прожекторами и обстреливая прилегающую территорию.

Создатели мемориала сумели передать и эту трагическую страницу защитников, создав скульптурную композицию «Жажда» у развилки р. Муховец. Фигура солдата, ползущего к воде с каской в руке, не оставляет никого равнодушным. Сегодня в протянутой вперед каске – живые цветы от посетителей.

Скульптурная композиция «Жажда» в мемориальном комплексе «Брестская крепость-герой»

В архивах хранятся десятки документов, официально подтверждающих героическую оборону Брестской крепости. Ежегодно специалисты выявляют ранее неизвестные источники о самоотверженной борьбе защитников. Однако никакие донесения и приказы не могут так эмоционально и проникновенно передать события, как оставленные защитниками цитадели надписи на ее стенах: «Умрем, но не уйдем!», «Нас было трое, нам было трудно, но мы не пали духом и умрем как герои», «Умрем, но не уйдем отсюда!», и знаменитая надпись, оставленная на 29-й день войны: «Я умираю, но не сдаюсь. Прощай, Родина! 20.VII.41 г.». Запечатленные навсегда надписи советских воинов на стенах Брестской крепости являются вечным напоминанием потомкам о мужестве, отваге, самоотверженности и любви к Отечеству и своему народу. И ничто не способно затмить силу этих слов и героического подвига защитников цитадели. Скульптурные композиции мемориального комплекса отражают героические эпизоды обороны крепости.

С центральным монументом органично увязана трибуна и трехъярусный некрополь. Под ним покоится прах 962 погибших в цитадели. На плитах вписаны имена 269 защитников крепости и членов их семей. Остальные указаны как «неизвестные». Рядом с руинами бывшего Инженерного управления горит Вечный огонь Славы. Перед ним – отлитые из бронзы слова: «Стояли насмерть / Слава героям!». Вечный огонь был зажжен в день открытия мемориала 25 сентября 1971 г. Героем Советского Союза Первым секретарем ЦК КПБ Петром Мироновичем Машеровым. Недалеко от Вечного огня находится Мемориальная площадка городов-героев, на которой под гранитными плитами установлены капсулы с землей из всех городов-героев бывшего Советского Союза^[1207].

Подвигу защитников Брестской крепости посвящены не только памятники и мемориальный ансамбль. Создан музей, в котором собраны богатейшие материалы, созданы скульптурные композиции, экспозиции рисунков, хранятся и экспонируются кино- и фотодокументы, вооружение и личные вещи защитников, отражающие события 1941 г. Среди них – скульптурные портреты Героев Советского Союза П. М. Гаврилова и А. М. Кижеватова, руководителей защиты цитадели И. Н. Зубачёва и Е. М. Фомина. Каждый из них в тяжелейших условиях возглавлял наиболее важные участки обороны крепости.

В нескольких кинозалах музея демонстрируются хроникально-документальные фильмы о героической защите Брестской крепости. Важным вкладом в сохранение исторической памяти стала публикация сборников воспоминаний, документов и научных статей «Героическая “Крепость-герой”», «Если б камни могли говорить», фотоальбома «Брестская крепость-герой» и многих других. Для исторической справедливости необходимо подчеркнуть, что заслуга в восстановлении памяти героев крепости во многом принадлежит писателю и историку С. С. Смирнову. Подвиг героев цитадели над Бугом был популяризован им в книге «Брестская крепость», за которую писатель был удостоен Ленинской премии. После этого тема обороны Брестской крепости стала важным символом официальной патриотической пропаганды.

Даже в труднейший период 90-х гг. XX столетия, когда рушились идеалы, уничтожались многие памятники, руководство страны сделало все возможное, чтобы сохранить для потомков этот величайший символ мужества, самоотверженности и верности воинскому долгу.

За годы своего существования музей и мемориальный комплекс «Брестская крепость-герой» стали центром военно-патриотического воспитания. Сложились традиции почитания подвига защитников цитадели. Почетную вахту на Посту Памяти несут мемориальные отряды школ и средних специальных учебных заведений г. Бреста. Ежегодно 9 мая, в День Победы, не только из Беларуси, но и многих стран бывшего Советского Союза собираются на митинг люди, чтобы отдать дань уважения павшим и живым участникам Великой Отечественной войны. Молодые солдаты Брестского гарнизона на священной земле крепости принимают воинскую присягу. В день рождения новой семьи молодожены приносят цветы. На площади Церемониалов 1 сентября вручают студенческие билеты.

Возобновились службы в расположенном на территории крепости Свято-Николаремчика «Защитники Брестской крепости» (1957–1958 гг.) и др.

И. О. Ахремчик. Защитники Брестской крепости

Скульптурная композиция «Героям границы, женщинам и детям мужеством своим в бессмертие шагнувшим» на территории мемориального комплекса «Брестская крепость-герой»

Брестская цитадель стала олицетворением мужества, символом верности воинов военной присяге. Обороне крепости посвящены многие выпуски марок и конвертов Министерства связи СССР и почты Республики Беларусь. Например, в августе 1961 г. была издана почтовая миниатюра, на которой репродуцировано известное полотно П. А. Кривоногова «Защитники Брестской крепости» (1951 г.). Вторая марка вышла в канун 20-летия Победы над нацистской Германией. Авторы почтовой марки Д. Надеждин и А. Плетнев воспроизвели на ней бой у стен цитадели, памятник павшим и «Золотую Звезду», которой крепость была удостоена Указом Президиума Верховного Совета СССР 8 мая 1965 г.

К 20-летию обороны Брестской крепости в 1961 г. был выпущен конверт с изображением Холмских ворот и развевающимся на них красным знаменем, под ними – обломком стены форта со словами «Здесь стояли насмерть защитники Брестской крепости». В 1965 г. этот конверт был повторен в связи с присвоением цитадели звания «Крепость-Герой».

Работа по увековечению защитников Брестской крепости продолжается и в наши дни. В 2009 г. в военно-историческом музее в г. Лиозно Витебской области, на родине заместителя командира по политработе 84-го стрелкового полка 6-й Орловской стрелковой дивизии Е. М. Фомина, который в первые дни героической защиты Брестской крепости возглавил оборону Холмских ворот, была установлена его скульптура. Стоит добавить, что имя Е. М. Фомина присвоено швейной фабрике в г. Бресте, средней школе на его родине – в д. Колышки Лиозненского района Витебской области. Именем героя названы улицы в городах Бресте, Минске, Лиозно^[1208].

Символ стойкости, мужества и героизма защитников Брестской крепости занимает особое место в исторической памяти белорусского народа. Непреклонное сопротивление брестских пограничников, их самопожертвование и вера в то, что их жертва не будет напрасной, – всё это не может не вызывать восхищения и преклонения перед мужеством оборонявшихся летом 1941 г. бойцов, является предметом научных исследований, литературного и художественного творчества писателей и художников ^[1209].

Находясь на западной границе нашей страны, Брестская крепость является «воротами» в Республику Беларусь. Для жителей Бреста и других городов нашей страны, иностранных туристов мемориальный комплекс не «имиджевый» (как принято сейчас говорить) объект, а свидетельство уважения и бережного отношения белорусского народа к истории. В далеком 1941 г. бойцы свыше 30 национальностей стояли насмерть за свободу и независимость общего Отечества. Наш святой долг сохранить и донести до будущих поколений этот уникальный символ ратного подвига и доблестного служения Родине. В 2010 г. состоялся премьерный показ кинофильма «Брестская крепость», созданного кинематографистами Беларуси и России. А 9 января 2014 г. коллективу мемориального комплекса «Брестская крепость-герой» Президент Республики Беларусь A. Г. Лукашенко вручил премию «За духовное возрождение».

В Беларуси бережно сохраняется память о воинах-пограничниках, которые первыми приняли на себя удар противника в июне 1941 г. Стойко и мужественно сражались пограничники 17-го Брестского, 86-го Августовского, 87-го Ломжитского, 88-го Шепетовского пограничных отрядов. Многие из них, проявив величайшие самоотверженность и патриотизм, погибли в первые часы и дни войны, до конца выполнив свой воинский долг^[1210].

Ранним утром 22 июня 1941 г. приняла смертельный бой третья пограничная застава, которой командовали лейтенант B. М. Усов и политрук А. Г. Шарипов. По заставе был открыт ураганный минометный и артиллерийский огонь противника, но бойцы, занявшие круговую оборону, не сдавались. В одном из документов о боевых действиях бойцов погранзастав Западного Особого военного округа отмечено, что «3-я застава лейтенанта В. М. Усова располагалась у села Юзефатово, на опушке Августовской пущи, сражалась десять часов, семь яростных атак отбили 36 бойцов, а когда кончились патроны, они поднялись в штыковую атаку, немногим удалось прорваться к своим… Указом Президиума Верховного Совета СССР от 6 мая 1965 года лейтенанту В. М. Усову посмертно присвоено звание Героя Советского Союза…»^[1211]

Заставе, которой командовал в 1941 г. герой-пограничник, 30 мая 1958 г. было присвоено имя Героя Советского Союза В. М. Усова. Сегодня на территории заставы № 1 установлен памятник пограничникам – фигура солдата на постаменте. В здании самой заставы открыт музей, в котором собраны некоторые личные вещи защитников, остатки оружия и боеприпасов. Экспозиция музея повествует об истории и современной жизни заставы и пограничных войск в целом, подвиге пограничников во время Великой Отечественной войны. В музее и на заставе проводятся не только экскурсии для туристов, но и организована большая работа по патриотическому воспитанию молодежи. В честь В. М. Усова в г. Гродно названа улица, установлен памятник, ежегодно проводится турнир по боксу памяти героя-пограничника^[1212].

Геройски защищали рубежи пулеметчик 15-й заставы младший сержант А. А. Новиков и рядовой Н. Е. Ставницкий. Укрывшись в дупле огромного дуба, они огнем из пулемета не позволяли немецким солдатам переправиться через р. Западный Буг. После гибели Ставницкого, Новиков не сложил оружия и продолжал вести бой. По отважному воину враг наносил артиллерийские, минометные и даже авиационный удары. Стойкость пограничника вызвала уважение врага. Немецкий офицер потребовал похоронить героя с воинскими почестями.

Мемориальный комплекс «Стражам границ» в г. Бресте

Мемориальная доска командиру 15-й погранзаставы младшему сержанту А. А. Новикову в г. п. Домачево Брестского района

Чтобы сохранить для грядущих поколений места героических боев в 1941 г. и увековечить память о пограничниках, на этих исторических местах размещаются памятные знаки, мемориальные доски и памятники. Так, в память о погибших воинах-пограничниках 13-й погранзаставы установлена мемориальная доска, на которой написано: «В этом здании дислоцировалась 13-я пограничная застава.

22 июня 1941 года личный состав проявил мужество и героизм в боях с немецко-фашистскими захватчиками».

В г. п. Домачево Брестского района Брестской области на улице, которая носит имя пограничника А. А. Новикова, размещена мемориальная доска, на которой начертано: «Мл. с-нт Новиков А. А. командир отделения 15 заставы 17 Краснознаменного пограничнотряда 22 июня 1941 г., защищая честь, свободу и независимость нашей Родины, погиб смертью храбрых.

За мужество, проявленное при защите государственной границы СССР, посмертно награжден Отечественной войны I степени. А его имя присвоено одной из пограничных застав»^[1213].

В Брестской области у деревень Знаменка, Непли, Теребунь, Гершоны Брестского района, Крынки Каменецкого района установлены обелиски и мемориальные доски в честь павших пограничников, которые первыми приняли неравный бой. У каждого памятника своя судьба и свои герои.

В целях увековечения памяти воинов-пограничников, сохранения боевых традиций, патриотического воспитания воинов, ряд пограничных застав Республики Беларусь удостоены имен Героев Советского Союза А. М. Кижеватова и В. М. Усова, а также героев-пограничников А. Н. Сивачёва, Г. И. Кофанова, И. П. Беляева, А. А. Новикова, А. А. Завидова. Сегодня в органах пограничной службы 12 именных подразделений^[1214].

В наши дни в большинстве подразделений белорусских пограничников налажена большая работа по патриотическому воспитанию подрастающего поколения. Например, на пограничной заставе № 2 имени Г. И. Кофанова, которая дислоцируется в Беловежской пуще, регулярно организуется военно-спортивный лагерь «Защитник границы». В нем собираются ученики общеобразовательных школ городов Пружаны и Бреста, а также студенты Пружанского аграрно-технического колледжа. Совместно с пограничным нарядом ребята участвуют в охране Государственной границы Республики Беларусь, проводят спортивные турниры. Этот лагерь создается не только для патриотического воспитания молодежи, пропаганды здорового образа жизни, но и для знакомства подростков с бытом военнослужащих, сохранения и преумножения славных традиций пограничников.

Единственный воздвигнутый на территории СНГ мемориал воинам-пограничникам Белорусского военного округа, первыми встретившим войска германского вермахта июньским утром 1941 г., открыт 22 июня 2004 г. в г. Гродно. Командир, политрук и красноармеец – три бойца, прикрывают брешь в символической границе. Вокруг – 15 столбов бывшей границы СССР, символизирующие 15 бывших республик.

Этот мемориальный комплекс по праву называют народным. Не только из-за его значимости, но и за то, что деньги на его возведение собирали всем миром. Он создавался на пожертвования пограничников Республики Беларусь, России, Казахстана, Кыргызстана, Молдовы, а также граждан и организаций Беларуси, что и запечатлено на бронзовой доске, которая установлена на задней стенке мемориала.

Для сохранения памяти о героизме и мужестве пограничников постоянно осуществляется издание специальных марок и конвертов. Например, к 55-й годовщине Победы Республиканское унитарное предприятие «Белпочта» выпустило конверт с символической надписью «Іх імёнамі названы заставы». В рисунке конверта – семь фамилий, среди них – Герои Советского Союза А. М. Кижеватов и В. М. Усов, а также герои-пограничники А. Н. Сивачёв, Г. И. Кофанов, И. П. Беляев, А. А. Новиков, А. А. Завидов.

В Беларуси много сделано, чтобы сохранить память о подвигах, совершенных в первые часы войны пограничниками. О героизме людей в зеленых фуражках написаны многие научные исследования, изданы сборники документов, мемуарная литература, в которых освещаются незабываемые страницы борьбы огненного 1941 года^[1215].

Белорусский поэт Б. Спринчан посвятил проникновенные строки своего стихотворения «У Муховца» мужеству и геройству брестских пограничников, воспел в веках первых героев 1941 года, которые ценой своей жизни приближали Великую Победу:

В период оборонительных боев на территории Беларуси летом 1941 г. враг на многих рубежах встречал упорное сопротивление воинов Красной Армии, ополченцев, бойцов истребительных батальонов. В июле 1941 г. советские воины частей и соединений 13-й армии Западного фронта, работники милиции, курсанты школы НКВД и 12 тысяч ополченцев г. Могилева 23 дня держали героическую оборону города. Только за 10 дней боев, по сведениям штаба 172-й дивизии, отражено 27 вражеских атак, подбито и сожжено 179 танков и бронетранспортеров, захвачено 2 танка, 12 минометов, 25 пулеметов, взято в плен 600 и уничтожено не менее 4 тысяч солдат и офицеров противника. Газета «Известия» 20 июля 1941 г. опубликовала очерк К. Симонова «Горячий день» о стойкости и беспримерном мужестве защитников «города Д» (так он назвал г. Могилев) и фотографии Трошкина.

Мужество, героизм и самоотверженность во все времена были актуальными для каждого нового поколения. Оборона г. Могилева в июле 1941 г. – яркий пример, где все эти качества слиты воедино, где и красноармеец, и ополченец, зачастую с одной винтовкой в руках, спаянные идеей патриотизма, отстаивали родную землю от врага до последнего дыхания.

Сражения под г. Могилевом явились тем событием, которое значительно повлияло на оценки многих германских стратегов. В известном дневнике начальника германского Генерального штаба Ф. Гальдера от 3 июля 1941 г. по поводу выигранной войны он записал: «В целом уже можно сказать, что задача разгрома главных сил русской сухопутной армии перед Западной Двиной и Днепром выполнена…» Однако уже 11 августа в его военном дневнике появилась совсем другая запись, навеянная, в частности, боями со Вторым Стратегическим эшелоном РККА под городами Гомелем, Могилевом, Смоленском, а также на фронтах групп армий «Север» и «Юг»: «То, что мы сейчас предпринимаем, – не без оснований замечает Ф. Гальдер, – является последней и в то же время сомнительной попыткой предотвратить переход к позиционной войне. Командование обладает крайне ограниченными средствами. Группы армий разобщены для этого между собой естественными границами (болотами). В сражение брошены наши последние силы. Каждая новая перегруппировка внутри групп армий требует от нас крайнего напряжения и непроизводительного расхода человеческих сил и технических ресурсов. Все это вызывает нервозность и недовольство у командования (главком) и всё возрастающую склонность вмешиваться во все детали.

Всякое же вмешательство в детали, которое в данном случае носит с нашей стороны характер отнюдь не приказа, а пожеланий или рекомендаций, естественно, связано с большой опасностью. Мы не знаем конкретных условий, при которых развиваются события. Когда они развиваются медленнее, чем мы хотим, тогда мы сразу же думаем о недостаточном желании и рвении или даже о злостном самоуправстве на местах. В особенности это касается танковых соединений, которые в большей степени зависят от технических моментов и условностей, чем соединения других родов войск. Мои усилия помешать или предотвратить вмешательства такого рода, к сожалению, не всегда увенчиваются успехом.

Общая обстановка все очевиднее и яснее показывает, что колосс-Россия, который сознательно готовился к войне, несмотря на все затруднения, свойственные странам с тоталитарным режимом, был нами недооценен. Это утверждение можно распространить на все хозяйственные и организационные стороны, на средства сообщения и, в особенности, на чисто военные возможности русских. К началу войны мы имели против себя около 200 дивизий противника. Теперь мы насчитываем уже 360 дивизий противника. Эти дивизии, конечно, не так вооружены и не так укомплектованы, как наши, а их командование в тактическом отношении значительно слабее нашего, но, как бы там ни было, эти дивизии есть. И даже если мы разобьем дюжину таких дивизий, русские сформируют новую дюжину. Русские еще и потому выигрывают во времени, что они сидят на своих базах, а мы от своих все более отдаляемся.

Таким образом, и получается, что наши войска, страшно растянутые и разобщенные, все время подвергаются атакам противника. И противник потому одерживает местами успехи, что наши войска ввиду растянутости на огромных пространствах вынуждены создавать громадные разрывы на фронте…»^[1216]

Мемориальный комплекс «Буйничское поле» в д. Буйничи Могилевского района

В память о славных страницах обороны г. Могилева в июле 1941 г. на главном рубеже – Буйничском поле – был открыт 9 мая 1995 г. мемориальный комплекс (авторы проекта – архитекторы В. В. Чаленко и О. П. Барановский). В центре мемориала, который занимает площадь более 20 га, построена 27-метровая часовня – символ величия воинского духа славян.

Стены часовни расписаны фресками, в нишах размещены мраморные доски с именами защитников Могилева, а в центре установлен маятник Фуко – символ вечной жизни, движения и память обо всех, кто погиб на этом поле в 1941 г.

Недалеко находится небольшой искусственный водоем – озеро Слёз, символ слёз матерей, потерявших своих сыновей в годы войны. От часовни расходятся четыре аллеи. Одна из них носит имя известного писателя Константина Симонова, воспевшего героизм защитников г. Могилева в своих книгах «Живые и мертвые» и «Разные дни войны». На смотровой площадке установлена военная техника времен Великой Отечественной войны: танки, дивизионные пушки, артиллерийские орудия и зенитная установка.

Сегодня мемориальный комплекс «Буйничское поле» является важным центром патриотического воспитания молодежи. Здесь регулярно проходят встречи с ветеранами Великой Отечественной войны, торжественный прием учащихся в ряды пионерской организации и Белорусского республиканского союза молодежи. Подводятся итоги организации патриотических акций: агитпробегов, слетов участников походов по местам боевой славы, проводятся праздничные мероприятия, приуроченные ко Дню Победы и годовщинам освобождения г. Могилева, вахты Памяти, уроки мужества. Героическая оборона г. Могилева нашла отражение в ряде научных исследований, трудах писателей и публицистов^[1217].

Мемориальный камень К. М. Симонова в мемориальном комплексе «Буйничское поле»

В историко-культурном комплексе «Линия Сталина» в Минском районе

В историю Великой Отечественной войны оборона г. Жлобина вошла как уникальный случай. Город трижды освобождался от германских захватчиков. Первое отступление противника произошло 6 июля 1941 г., но уже к концу этого дня немцы вновь овладели городом. Спустя несколько дней, 13 июля 1941 г., воины 63-го стрелкового корпуса 21-й армии под командованием комкора генерал-лейтенанта Л. Г. Петровского сокрушительным ударом, форсировав р. Днепр, отбили городу врага и целый месяц держали оборону. Это была одна из первых побед Красной Армии, о которой Совинформбюро сообщило на весь Советский Союз, блистательная операция не только окрыляла бойцов и командиров отступающей Красной Армии, она значительно подорвала планы Гитлера о молниеносной войне, посеяла неуверенность в стане врага.

На центральной площади воздвигнут обелиск воинам 63-го стрелкового корпуса. В знак благодарной памяти городская площадь была названа «площадь Освободителей». Сегодня это наиболее почитаемое жителями место города. Здесь проводятся все наиболее значимые праздничные мероприятия.

Вместе с частями Красной Армии в первые дни войны упорную борьбу с врагом вели белорусские ополченцы. Для усиления защищавшей подступы к г. Гомелю 21-й армии был создан полк народного ополчения под командованием Ф. Е. Уткина и особый батальон Гомельского гарнизона, командир – майор Н. С. Исаев. Народные ополченцы участвовали в боях за населенные пункты Мильча, Севруки, Поколюбичи и др. Гомельчанам хорошо известны имена Н. Н. Кунцевича, И. В. Мигая, А. М. Гулевича, И. В. Савченко, Е. С. Школьниковой и других ополченцев, отличившихся при обороне города.

К 30-летию Победы, в 1975 г., в память о бойцах народного ополчения, защищавших г. Гомель вместе с регулярными войсками в августе 1941 г., сооружен памятник гомельским ополченцам.

И. А. Флёров

Советские реактивные минометы «Катюша» на рубеже

Символом памяти о защитниках укрепленных районов, которые сдерживали наступление германских войск летом 1941 г., является историко-культурный комплекс «Линия Сталина». Он был создан у д. Лошаны Минского района, в 6 км от г. Заславля Минской области, к 60-летию Победы советского народа в Великой Отечественной войне по инициативе благотворительного фонда «Память Афгана», при поддержке Президента Республики Беларусь. Комплекс представляет собой военно-исторический музей под открытым небом, раскинувшийся на площади в 26 га. Историческую основу музея составляют доты Минского укрепрайона. В музее воссоздан и оборудован ротный участок укрепрайона.

На основе архивных материалов, довоенных чертежей были восстановлены некоторые инженерные сооружения 1931–1932 годов постройки: двух- и трехамбразурные пулеметные доты, орудийный полукапонир и артиллерийский командный наблюдательный пункт, между которыми проложена разветвленная система траншей. При этом воссозданы системы вентиляции, выброса пороховых газов и централизованного водяного охлаждения пулеметов. Установлены тут и 45-миллиметровое орудие, и 82-миллиметровый миномет, и пулеметы «Максим». Для реконструкции 76-миллиметрового орудия использовали пушку ЗИС-З выпуска 1941 г. Это один из наиболее грандиозных фортификационных ансамблей, воссозданных на территории СНГ.

Беларусь явилась местом, где в июле 1941 г. впервые была применена реактивная артиллерия. Семь машин БМ-13 «Катюша» составили костяк первой экспериментальной батареи реактивной артиллерии. Решение о формировании этого боевого подразделения было принято 28 июня 1941 г. Батарея состояла из взвода управления, пристрелочного взвода, трех огневых взводов, взвода боевого питания, хозяйственного отделения, отделения горюче-смазочных материалов и санитарной части. Командный состав батареи был укомплектован в основном слушателями Артиллерийской академии имени Ф. Э. Дзержинского, окончившими первый курс командного факультета. Командиром батареи назначили капитана Ивана Андреевича Флёрова.

Один из разработчиков «Катюш» А. С. Попов о начальном боевом пути батареи вспоминал: «В ночь с 1 на 2 июля 1941 года мы ушли из Москвы по Минскому шоссе. На Бородинском поле воины дали клятву: ни при каких обстоятельствах не отдавать врагу новую боевую технику. После первой бомбежки пришел приказ: двигаться только ночью, днем отсиживаться в лесах.

9 июля заняли позицию под городом Борисовом, ждали боя. В ночь с 12 на 13 июля нас подняли по тревоге, и мы ушли к Орше. На станции Орша скопилось много немецких эшелонов с войсками, техникой, боеприпасами, горючим. Мы развернули батарею в километрах в 5–6 от станции за горкой. Двигатели машин не заглушали, чтобы после стрельбы моментально покинуть позицию. Стоял ясный солнечный, теплый день. В 15 часов 15 минут 14 июля 1941 года капитан Флёров дал команду открыть огонь. За 7–8 секунд мы выпустили 112 снарядов, Железнодорожный узел был стерт с лица земли, семь дней там никого не было…»^[1218]

Высокую эффективность нового русского оружия вынуждены были признать и германские фронтовые офицеры. В одном из первых донесений в Генеральный штаб вермахта об использовании неизвестного оружия сообщалось: «Русские применили батарею с небывалым числом орудий. Снаряды фугасно-зажигательные, но необычного действия. Войска, обстрелянные русскими, свидетельствуют: огневой налет подобен урагану. Снаряды разрываются одновременно. Потери в людях значительные»^[1219].

Использование нового оружия вызвало озабоченность и вынудило Генштаб Сухопутных войск Германии в сентябре 1941 г. принять две специальные директивы, которыми полевым частям предписывалось развернуть охоту с целью захвата образцов секретного оружия русских.

Газета «Советская Белоруссия» 15 июля 2005 г. опубликовала исследование председателя Витебского военно-патриотического клуба «Поиск» Анатолия Бурдо «Последний залп капитана Флёрова»^[1220]. Поисковики сумели установить дальнейшую судьбу легендарного командира первой батареи реактивных минометов капитана И. А. Флёрова. В ходе кропотливой работы в архивах, встреч с фронтовиками участники поиска смогли разыскать некоторых бывших воинов батареи Флёрова и по крупицам восстановить боевой путь легендарной батареи. Враг непрерывно рвался на восток. Части Красной Армии в районе городов Смоленска и Ельни оказались в окружении. В трудном положении оказалась и бойцы батареи. Командир сделал все возможное для того, чтобы спасти материальную часть и прорваться к своим. Когда подошло к концу горючее, он приказал зарядить установки, а оставшиеся ракеты и большинство транспортных машин взорвать. В колонне остались боевые установки и три-четыре грузовика с людьми. Они прошли по вражеским тылам более 150 км (от г. Рославля Смоленской области мимо г. Спас-Деменска Калужской области на северо-восток).

В ночь на 7 октября 1941 г. у д. Богатырь, ныне Угранского района Смоленской области, батарея капитана Флёрова попала в засаду. Захватчики стремились любой ценой захватить «Катюши», чтобы разгадать секрет нового советского оружия. Капитан и его подчиненные вступили в смертельный бой. Пока одни отбивались от врага, другие бросились к боевым установкам. Под шквальным огнем они взорвали машины. Из 170 человек, составлявших батарею, за линию фронта прорвались только 46 бойцов. Остальные вместе с командиром погибли. Никто, как выяснилось после победы, в плен не попал. После боя немцы, осмотрев место, сняли с убитых награды, оружие, забрали документы. Похоронили воинов местные жители в районе д. Богатырь – недалеко от большака Вязьма-Юхнов. Один из участников этого боя прошел всю войну и каждый год 9 мая приезжал на могилу своих однополчан, ухаживал за ней вместе с местными жителями. Так продолжалось до 1984 г. Многие сельские ветераны ушли из жизни, заборчик, ограждавший могилу, сгнил и упал, а место захоронения вместе с дорогой, которая шла через поле к деревне, запахано. Захоронение было утрачено.

В 1995 г. Указом Президента Российской Федерации «О награждении государственными наградами Российской Федерации активных участников Великой Отечественной войны 1941–1945 годов» за мужество и героизм, проявленные в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг., Ивану Андреевичу Флёрову посмертно присвоено звание Героя Российской Федерации. Руководство Смоленской области приняло решение найти и перезахоронить прах героев. Для выявления останков погибших воинов были приглашены вяземские поисковики под руководством А. Гаврикова и Л. Горшковой.

Когда установили место захоронения и расчистили его контуры, оказалось, что капитан Флёров (определили по «шпалам» на петлицах) был похоронен отдельно, а шесть человек, среди которых один старший лейтенант, – в ряд с другой стороны. На петлицах погибших хорошо сохранились артиллерийские эмблемы.

Местные власти организовали торжественную церемонию перезахоронения героев. В районном центре Угра прошел митинг, а затем колонна с почетным караулом и гробами на артиллерийском лафете отправилась в пос. Знаменка. Останки воинов торжественно перезахоронили в братской могиле в д. Богатырь у большака Вязьма-Юхнов. Торжественный ритуал закончился залпом современных реактивных установок «Град»^[1221].

В память о первом залпе «Катюш» установлен памятный знак у дороги на окраине леса севернее д. Пищалово (Починковский район Смоленской области). Надпись сообщает: «Здесь 14 июля 1941 года советские воины под командованием И. А. Флерова произвели первый залп из реактивных минометов “Катюша” по немецко-фашистским захватчикам. Отсюда начался победоносный путь советской реактивной техники».

В г. Орша, на высоком живописном берегу р. Днепр к 25-летию первого залпа легендарных «Катюш» в 1966 г. был открыт мемориальный комплекс «Катюша» (официальное название «За нашу Советскую Родину»). В центре самой высокой площадки комплекса на постаменте находится макет реактивного миномета БМ-13 на автомашине. Слева от входа в линию располагаются шесть тумб с рельефными пятиконечными звездами и с размещенными на них 8-метровыми железобетонными элементами-рейками, которые символизируют пусковые установки. Справа – небольшой черный куб с мемориальной надписью.

Подвиг капитана И. А. Флёрова чтят и в России. Он посмертно награжден орденом Отечественной войны I степени. Эта награда передана на вечное хранение в Центральный музей Вооруженных Сил Российской Федерации. В честь подвига батареи Флёрова в городах Рудня Смоленской области и Грязи Липецкой области сооружены памятники, открыт музей И. А. Флёрова на его родине. Именем отважного капитана названы улицы в городах Липецке, Грязи, Орше, Балашихе, совхоз в Смоленской области. Имя офицера И. А. Флёрова навечно внесено в списки командного факультета Академии Ракетных войск стратегического назначения имени Петра Великого^[1222].

Белорусский народ бережно хранит имена тысяч героев, принимавших активное участие в борьбе с германскими захватчиками. В каждой области, районе и населенном пункте чтят имена героев. Благодаря усилиям первого секретаря Октябрьского райкома КП(б)Б Полесской области Т. П. Бумажкова и Ф. И. Павловского на территории Октябрьского района был создан один из первых партизанских отрядов – «Красный Октябрь», который начал свою боевую деятельность уже в июле 1941 г. За успешные бои против гитлеровских войск Т. П. Бумажкову и Ф. И. Павловскому Указом Президиума Верховного Совета СССР от 6 августа 1941 г. было присвоено звание Героя Советского Союза. Они стали первыми партизанами, удостоенными столь высокого звания. В честь героев названы улицы, выпущены почтовые марки, установлены памятники.

С Беларусью тесно связано имя ученого-фортификатора генерал-лейтенанта инженерных войск Дмитрия Михайловича Карбышева. В 1911 г. в звании штабс-капитана он был направлен в Брест-Литовск на должность командира минной роты. Там он принимал участие в строительстве фортов Брестской крепости. В начале Великой Отечественной войны Д. М. Карбышев участвовал в боевых операциях под городами Гродно и Могилевом. В августе 1941 г. при попытке выйти из окружения был тяжело контужен в бою в районе р. Днепр, у д. Добрейка (Шкловский район Могилевской области), в бессознательном состоянии захвачен в плен. В феврале 1945 г. Д. М. Карбышев замучен в концлагере Маутхаузен.

Белорусы чтят имя выдающегося военного ученого. В Бресте, Гродно, Волковыске в память о Д. М. Карбышеве установлены мемориальные доски. На мемориальной доске в г. Волковыске написано: «В этом западном р-не г. Волковыска генерал Карбышев Д. М. 25 и 26 июня 1941 г. участвовал в организации отражения ожесточенных атак немецко-фашистских захватчиков и в выводе из пылавшего города частей 3 и 10 армий».

Мемориальная доска на доме № 109 по улице Героя Советского Союза Д. М. Карбышева в г. Бресте

Имя Героя Советского Союза Д. М. Карбышева носит народный мемориальный музей, который был открыт в 1968 г. в средней школе № 15 имени Д. М. Карбышева г. Гродно. В фондах музея находится 1385 экспонатов: подлинные вещи и рукописи генерала, книги из его личной библиотеки, которые были переданы школе семьей Карбышевых, и др. Имеется фонотека, документальный фильм Омской студии телевидения «Жизнь, зовущая к подвигу», а также материалы о деятельности патриотического движения «Юные карбышевцы» в странах СНГ^[1223].

Генерал-лейтенанту Д. М. Карбышеву посвящены выпуски почтовой марки (1961 г.) идвух конвертов (1965,1980 гг.). К 60-летию Победы почта России издала художественный конверт с портретом Д. М. Карбышева на фоне Холмских ворот Брестской цитадели. Именем генерал-лейтенанта названы улицы в Минске, Бресте, Гродно и в ряде городов России и Украины.

Самоотверженно сражались против германских агрессоров и военные летчики. Известно, что 1941 год оказался тяжелым испытанием для фронтовой авиации Красной Армии, но сопротивление врагу не прекращалось. На территории Беларуси находится множество памятников, которые установлены в честь боевых летчиков.

Так, в д. Зубово Оршанского района Витебской области находится братская могила советских воинов. Среди 16 погибших – Герой Советского Союза К. Е. Анохин. 16 июля 1941 г. этот летчик первым вступил в бой с фашистскими бомбардировщиками, которые появились над территорией его полкового аэродрома в д. Зубово. В воздушном бою против пяти вражеских самолетов К. Е. Анохин сбил бомбардировщик, однако и сам погиб.

В Брестской области в д. Литвины стоит обелиск в память о безымянном летчике. Обелиск на могиле А. А. Кучеренко в д. Рогачи Ляховичского района, памятник у д. Липники Пинского района, памятник на окраине г. Береза около дороги Брест-Барановичи, памятник советским летчикам 33-го истребительного авиаполка с двумя мраморными досками и самолетом-истребителем на постаменте на окраине г. Пружаны Брестской области – это далеко не полный список памятников и обелисков в память о пилотах и штурманах боевой авиации Красной Армии, направлявших свои воздушные машины в скопления вражеской техники, вступавших в бой с заведомо превосходящими силами противника и все равно отчаянно сопротивлявшихся натиску врага.

Памятник экипажу самолета Героя Советского Союза Н. Ф. Гастелло возле г. п. Радошковичи Молодечненского района Минской области

Ни одна пядь нашей земли не доставалась врагу даром. Небо также было к нему беспощадно. 26 июня 1941 г. эскадрилья капитана Николая Францевича Гастелло получила задание разбомбить танковую колонну под г. Минском. Экипаж самолета был интернационален по составу: командир – белорус, штурман А. А. Бурденюк – русский, воздушный стрелок Г. М. Скоробогатый – украинец, радист А. А. Калинин коми-пермяк. Силу дружбы и сплоченность этих людей перед лицом захватчика показал последний бой экипажа. Когда снаряд вражеской зенитки пробил бензобак самолета, охваченная пламенем машина была направлена на скопление техники врага.

Почтовая марка с изображением Героя Советского Союза Н. Ф. Гастелло

Этот подвиг запечатлен и в филателических материалах. Уже в ноябре 1942 г. вышла серия марок с портретами воинов, которые одними из первых в годы Великой Отечественной войны были удостоены звания Героя Советского Союза. На одной из почтовых миниатюр – портрет Н. Ф. Гастелло и иллюстрация подвига. Выпущено несколько художественных конвертов с изображением памятника отважному летчику в российском г. Муроме. Имя Н. Ф. Гастелло присвоено улицам в Барановичах, Бобруйске, Борисове, Волковыске, Луниненце, Минске и более чем в 20 других городах Беларуси.

В борьбу с врагом включались представители всех социальных слоев белорусского народа. В обороне г. Могилева принимал активное участие батальон милиции, сформированный из сотрудников Могилевского областного управления, Могилевского и Бобруйского городских, Могилевского районного отделов, курсантов и преподавателей Минской и Гродненской школ милиции. На участке обороны Пашково – Гаи, который удерживал батальон, 17 июля 1941 г. бойцы отбили 7 танковых атак, сожгли 7 и подбили 5 фашистских танков и бронетранспортеров, уничтожили до 500 солдат и офицеров, 30 взяли в плен. Большие потери понес и батальон. Из 250 человек в живых осталось лишь 19 бойцов. В память об этом подвиге на месте последнего боя – в д. Гаи Могилевского района – установлен памятник бойцам и командирам Могилевского батальона милиции (скульптор Н. Ковалев, архитектор К. Н. Алексеев).

Первый год Великой Отечественной войны был непростым для всей Советской страны и ее армии. Белорусская земля стала ареной жестоких боев. Здесь переживалась трагедия и горечь отступлений и радость от первых побед. Мужество и упорство защитников страны воодушевляли военнослужащих Красной Армии, партизан и подпольщиков на ратные подвиги. Белорусский народ свято чтит память о героическом сопротивлении германским агрессорам летом 1941 г. В каждом районе была своя Брестская крепость. И это не красивый литературный образ, а дань уважения и преклонения перед известными и безымянными воинами, сложившими свои головы на полях сражений, на пограничных заставах, в городах, деревнях и укреплениях на полях.

Память о героической борьбе партизан и подпольщиков

На территории Беларуси расположены многочисленные мемориальные памятники, стелы, обелиски, посвященные самоотверженной борьбе простых людей против германских захватчиков. Как уже отмечалось, белорусские люди с первых дней войны активно включились в борьбу с врагом. Огромные массы людей участвовали в строительстве оборонительных сооружений, боролись в рядах народного ополчения и истребительных отрядов, стихийно участвовали в создании партизанских отрядов и подпольных организаций. Уже 26 июня из партийных, советских работников и комсомольцев в Пинском районе был сформирован один из первых партизанских отрядов в Беларуси под руководством В. 3. Коржа. В начале июля в Октябрьском районе Полесской области начал действовать партизанский отряд «Красный Октябрь», который возглавили Т. П. Бумажков и Ф. И. Павловский. Волна народного сопротивления, несмотря на стремление германских оккупационных властей привлечь местных жителей к сотрудничеству и жестокие репрессии против противников нацистского режима, постоянно расширялась. Вскоре партизанское движение приняло массовый организованный характер. Этот патриотический порыв запечатлен в многочисленных памятниках и монументах.

Активное противодействие захватчикам оказывали подпольщики Бреста, Гомеля, Минска, Могилева, Осиповичей, Борисова, Бобруйска, Орши, Жлобина, Петрикова, Полоцка, Брагина, Добруша, Калинковичей, Мозыря и многих других населенных пунктов. Нелегальная сеть патриотов приобрела необычайно широкий размах. На территории Беларуси фактически не было ни одной сколько-нибудь значимой в военном отношении железнодорожной станции, где бы ни действовали патриоты. Такого широкого размаха антигерманского сопротивления, которое развернулось на оккупированной территории Беларуси, не знала ни одна страна Западной Европы.

Партизаны разрушали коммуникации противника, освобождали обширные районы и удерживали их, вели разведку, оказывали действенную помощь войскам Красной Армии в проведении наступательных и оборонительных боев и операций. Когда началось массовое изгнание захватчиков за пределы СССР, партизаны делали все возможное для спасения советских людей от угона в Германию, предотвращали разрушение промышленных предприятий и жилых зданий, препятствовали вывозу материальных ценностей.

На местах сражений партизан и уничтоженных населенных пунктов, местах казней патриотов и стоянок партизан за послевоенные годы возведены тысячи мемориальных комплексов, памятников, скульптур, бюстов, памятных знаков, которые увековечивают героическую борьбу патриотов и трагедию безвинных жертв мирного населения. Активная нелегальная борьба развернулась во всех городах Беларуси. В Могилеве и Минске, Витебске и Бресте, Гомеле и Гродно, Слуцке и Барановичах, Логойске и Орше, Полоцке и Мозыре, Климовичах и Пружанах, Бобруйске и Поставах и многих других населенных пунктах нашей страны увековечены события военного времени. Об этом свидетельствуют многие тысячи мемориальных и памятных досок, установленных на зданиях в больших и малых населенных пунктах. Они зримо свидетельствуют о массовой героической борьбе белорусских людей против германских оккупантов, об их силе духа. Запечатленные в камне и бронзе люди разных возрастов: старики, взрослые, юноши, девушки и даже дети. Все они бесстрашно вступили в смертельную схватку с врагом.

Так, во время войны в г. Минске в доме 17 по улице Советской располагалась аптека. Ее управляющим по заданию подпольщиков устроился Георгий Фалевич, до войны студент 4-го курса химического факультета Белорусского государственного университета. В помещении аптеки Фалевич содержал конспиративную квартиру, в которой хранил нелегальную литературу, оружие и боеприпасы. Когда над подпольщиком нависла угроза ареста, он сумел уничтожить многие улики. Благодаря этому невеста Георгия, участвовавшая в сопротивлении, была отпущена из-за отсутствия улик и осталась жива, Фалевича же казнили.

О героической борьбе Брестского областного антифашистского комитета напоминает мемориальная доска в память о Мироне Емельяновиче Криштафовиче. Он являлся одним из организаторов и активных участников антифашистского подполья и партизанского движения в Брестской области. С июля 1943 г. был заместителям секретаря Брестского областного антифашистского комитета и одновременно комиссаром партизанской бригады имени П. К. Пономаренко. Антифашистский комитет не ограничивался работой только в районах Брестской области. Нелегальные организации были созданы в Слонимском, Зельвенском, Волковысском, Гайновском и Свислочском районах^[1224].

Организатором подполья в г. п. Малорита Брестской области являлась завуч средней школы Мария Иосифовна Бугаева. Члены группы писали и распространяли сводки Совинформбюро, призывы к населению, собирали оружие и переправляли его партизанам, организовывали диверсии. Карателям удалось напасть на след патриотов. Многие подпольщики были арестованы и расстреляны. При выполнении задания в г. Бресте была схвачена и М. И. Бугаева. Семь месяцев пыток и издевательства не сломили патриотку. Она никого не выдала и была расстреляна. В честь героини-учительницы в Малорите названа улица, а на здании школы установлена мемориальная доска.

Памятная доска о месте конспиративной квартиры подпольщиков в г. Минске

Мемориальная доска в честь патриотки М. И. Бугаевой, установленная на здании средней школы № 1 в г. п. Малорита Брестской области

Некоторое представление о масштабах увековечения в городской среде и сельских населенных пунктах Беларуси памяти о событиях войны и активных участниках борьбы с германским нацизмом можно проиллюстрировать на примере г. Борисова Минской области. Так, по данным А. Балябина, археографа Борисовской центральной районной библиотеки имени И. X. Колодеева, в городе установлено 18 мемориальных и памятных досок, отражающих многие эпизоды героической борьбы патриотов.

Мемориальная доска в память о патриотах – сотрудниках сиротского дома в г. Борисове Минской области

Одна из памятных досок свидетельствует об активной деятельности в городе подпольной группы, созданной работниками Борисовского стеклозавода. Вторая напоминает о самоотверженной борьбе подпольщицы Борисовской инфекционной больницы Марии Николаевны Комар, схваченной и казненной германскими оккупантами в 1944 г. На здании железнодорожного вокзала установлена памятная доска в память о подпольной группе, действовавшей на железнодорожной станции «Борисов».

О деятельности врачей-патриотов подпольного госпиталя, созданного медицинскими работниками в городской больнице, напоминает установленная доска на фасадной стене гостиницы «Березина». На доме 29 по улице М. Урицкого установлена мемориальная доска в память о патриотах – сотрудниках борисовского сиротского дома, спасавших детей, в том числе и еврейской национальности.

Благодарные горожане увековечили память секретаря Борисовского райкома КП(б)Б Ивана Афанасьевича Яроша. В годы войны он являлся организатором и координатором борьбы нескольких подпольных партийных групп, возглавлял Борисовский подпольный горком-райком КП(б)Б, командовал партизанским отрядом. В неравном бою с захватчиками 28 февраля 1942 г. он погиб. Не забыта борьба подпольщиков В. А. Качана и А. Г. Даниловой. На домах, в которых проживали патриоты и являлись местом явок и собраний подпольных групп города, установлены памятные доски.

На здании бывшего Дома пионеров в 1972 г. установлена памятная доска, свидетельствующая о широком размахе антигерманского сопротивления жителей города. Надпись на доске сообщает, что в смертельную схватку с врагом включались и дети. В оккупированном Борисове активно действовала подпольная пионерская группа, которую возглавлял пионер В. Пашкевич.

К 50-летию освобождения Беларуси, в память учителей, учащихся и выпускников 8-й средней школы г. Борисова, самоотверженно сражавшихся с германскими оккупантами, установлена памятная доска. В борьбе с врагом погибли директор школы Е. М. Кричевская, учитель А. А. Корнеев, ученики Б. П. Качан, А. Алехнович, А. Ржеутский, В. Ковалев, И. Зеленко, М. Корнеев. За героические подвиги в боях с захватчиками учащиеся школы М. Г. Вайнруб, Е. Г. Вайнруб и М. Е. Рябцев были удостоены высокого звания Герой Советского Союза.

В городе увековечена память дважды Героя Советского Союза, командующего 3-м Белорусским фронтом, генерала армии И. Д. Черняховского, войска которого освобождали Борисов и Борисовский район, а также Героев Советского Союза М. И. Морозова, П. Г. Лопатина, М. Г. Мормулёва. В их честь благодарные жители г. Борисова назвали улицы и установили мемориальные доски.

Во многих городах и населенных пунктах благодарные потомки увековечили имена героев-партизан. Еще в 1955 г. на перроне железнодорожного вокзала г. Орша Витебской области был установлен памятник Герою Советского Союза Константину Сергеевичу Заслонову.

Имя этого прославленного командира хорошо известно в Беларуси и за ее пределами. В ноябре 1941 г. К. С. Заслонов устроился на работу в Оршанское депо начальником русских паровозных бригад. Он создал и возглавил несколько нелегальных диверсионных групп, которые вместе с другими патриотами Оршанского подполья совершали многочисленные диверсии на коммуникациях врага. Диверсионная деятельность патриотов зимой 1941–1942 гг. фактически парализовала работу Оршанского железнодорожного узла. Основной удар наносился по паровозному парку. За три месяца борьбы было совершено около 100 крушений поездов, патриоты вывели из строя и уничтожили более 200 паровозов, тысячи вагонов и цистерн, свыше 200 автомашин и другой техники врага.

Под угрозой провала Заслонов с группой подпольщиков ушел из Орши и развернул партизанскую борьбу. В феврале 1942 г. он возглавил партизанский отряд, который насчитывал 35 человек, а уже в июле того же года – партизанскую бригаду «Дяди Кости», насчитывавшую 250 бойцов. Партизаны бригады совершали диверсии на железных дорогах Орша-Смоленск, Витебск-Полоцк, Витебск-Орша, на шоссейных и грунтовых дорогах, вели упорные бои по разгрому опорных пунктов врага в Оршанском, Богушевском, Сенненском, Лиозненском и других районах. В бою с карателями 14 ноября 1942 г. у д. Куповать Сенненского района Витебской области легендарный комбриг погиб. Ему шел 33-й год^[1225]. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 7 марта 1943 г. за образцовое выполнение боевых заданий, командование на фронте с немецкими захватчиками и проявленные при этом отвагу и геройство Константину Заслонову было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

Мемориальная доска в честь Героя Советского Союза М. Г. Мормулёва в г. Борисове Минской области

Памятник Герою Советского СоюзаК. С. Заслонову в г. Орша Витебской области

Уже в годы Великой Отечественной войны партизаны увековечили память К. С. Заслонова. Имя легендарного комбрига было присвоено двум партизанским бригадам, действовавшим на оккупированной территории Беларуси. О нем слагались песни и легенды. Ему установлены памятники в д. Куповать Сенненского района Витебской области, на перекрестке автомобильных дорог Минск-Москва и Орша-Витебск, а на месте гибели – стела. Имя в десятках диверсий на железных и шоссейных дорогах и других объектах, имевших особую важность для оккупантов. В январе 1943 г., будучи раненым, несколько раз поднимался в атаку на врага. За мужество и смелость Марат Казей, которому в конце 1943 г. исполнилось всего 14 лет, был награжден орденом Отечественной войны I степени, медалями «За отвагу» и «За боевые заслуги».

Герой Советского Союза Марат Казей

Памятник 15-летнему белорусскому партизану Герою Советского Союза Марату Казею в г. Минске

Уже была весна 1944 г., близилось освобождение Беларуси. Но юному герою не суждено было этого увидеть. 11 мая у д. Хоромецкое Узденского района Минской области разведгруппу партизан обнаружили немцы. Напарник Марата погиб сразу, а сам он вступил в бой. Немцы взяли его в «кольцо», рассчитывая захватить юного партизана живым. Когда кончились патроны, Марат подорвал себя гранатой.

Памятник изображает последний бой героя. В одной руке Марат все еще держит уже бесполезный автомат, в котором больше не осталось патронов, другую с гранатой уже поднял над головой, занеся для последнего броска в наступавших ненавистных захватчиков. За проявленный героизм и мужество в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками Указом Президиума Верховного Совета СССР от 8 мая 1965 г. Казею Марату Ивановичу было присвоено звание Героя Советского Союза.

Память Марата Казея увековечена на его родине – в д. Станьково, Дзержинского района Минской области, где действует музей, его именем также названа средняя школа, улицы в городах Беларуси и в странах бывшего Советского Союза.

Тысячи мемориалов и памятников безмолвно взывают живущим: «Помните нас!» Благодарная память людей неиссякаема. 6 ноября 1943 г. германские каратели расстреляли юную патриотку Борисовского подполья Люсю Чаловскую. Через 70 лет, 6 ноября 2013 г., по инициативе общественности города был проведен митинг «Она вошла в бессмертие». На проспекте Революции, у памятника отважной подпольщице и партизанке собрались ветераны войны и труда, представители исполнительной власти, военнослужащие срочной службы и офицеры, члены Борисовской районной организации РОО «Белая Русь», учащаяся молодежь и педагоги.

Памятник в честь героической борьбы патриотов молодежной подпольной организации «Смугнар» в г. Калинковичи Гомельской области

На митинге выступили узница пяти концлагерей Э. А. Копыток и брат бесстрашной Люси А. М. Максимов. Память о погибшей героине свято хранят их семьи. И не только потому, что они знали Люсю лично. Девушка стала для них примером самоотверженности и отваги. Ветеран комсомола А. С. Дерябин поделился воспоминаниями про сбор материала о партизанской бригаде «Дяди Коли», связной которой была Чаловская, о подготовке и открытии памятника отважной партизанке^[1226].

В годы германской оккупации юная патриотка активно включилась в борьбу против захватчиков. Вместе со своими школьными друзьями вступила в ряды городских подпольщиков. Дом семьи Чаловских на окраине города был местом явок подпольщиков и партизан, убежищем для скрывавшихся патриотов.

В 1942 г. Люся являлась связной, а затем партизанкой – разведчицей бригады «Дяди Коли». Более 50 раз она ходила с заданиями в расположение вражеского гарнизона, собирала необходимую для партизан разведывательную информацию, медикаменты и нужные документы, распространяла среди населения агитационные материалы. Германские агенты выследили и 3 октября 1943 г. схватили отважную патриотку. Более месяца пытали смелую разведчицу, а 6 ноября расстреляли.

Повсеместно в борьбу с врагом активно включались белорусские юноши и девушки. На оккупированной территории Беларуси действовали восемь комсомольско-молодежных партизанских бригад: имени В. И. Ленина, «Буревестник», имени Ленинского комсомола, имени А. Ф. Данукалова, имени С. М. Кирова, имени ВЛКСМ, 1-я Комсомольская, 2-я Комсомольская, а также 28 комсомольско-молодежных отрядов. Почти в каждом отряде были комсомольско-молодежные роты, взводы и диверсионные группы. На захваченной территории действовало более 3300 подпольных территориальных комсомольско-молодежных организаций.

Ярким примером борьбы комсомольско-молодежных организаций и многих молодых подпольщиков и партизан является деятельность организации «Смугнар» – «Смерть угнетателям народов», действовавшей в Калинковичском районе Гомельской области. Юные подпольщики приняли клятву, под которой каждый «смугнаровец» расписался собственной кровью. Руководителем организации стал Костя Ермилов, бывший ученик 9-го класса средней школы. В состав организации, кроме Кости Ермилова, входили: Семен Шевченко, Петя Еременко, Валентин Таларай, Коля Змушко, Ваня Корбаль, Михаил Ткач, Вася Секач, Миша Змушко, Леня Лобанов, Виктор Токарский, Коля Корбаль, Валентина и Нина Лобановы, Владыковский. Позже в организацию были вовлечены и поляки Ян Зробек, Стась Войчик, Франц Ковальчук, Вячеслав Войчик и др.

Юные патриоты печатали и распространяли листовки и сводки Совинформбюро, совершили ряд диверсий, разгромили пункты по сбору продовольствия в деревнях Антоновка, Колбасичи, Суховичи, в нескольких селах разогнали полицейские участки, уничтожили железнодорожный путепровод, где скрещивались две трассы: внизу – магистраль Брест – Гомель, вверху – местная линия Жлобин – Овруч.

В августе 1942 г. германские спецслужбы не без помощи предателей смогли схватить Костю Ермилова, Сеню Шевченко и Валентина Таларая. Во время ареста Петр Еременко вступил в схватку с врагом, начал отстреливаться и не сдался живым. Почти 10 суток каратели зверски истязали юных патриотов. Ни днем, ни ночью не прекращались допросы и пытки, но герои-комсомольцы держались мужественно, они не выдали никого из своих товарищей. 18 августа 1942 г. закованных в кандалы вожаков комсомольско-молодежной организации вывезли за город и расстреляли.

С первых дней войны в г. Гомеле и пригороде были созданы 16 нелегальных комсомольско-молодежных организаций и групп, объединявших свыше 140 человек. Активную борьбу с захватчиками осуществляли подпольные группы И. И. Железнякова, А. Мищенко, Ф. Соломина, С. Дергай, О. Л. Радьковой, П. Воронина, М. Цыганкова и др. Организация под руководством И. Железнякова состояла из более чем 35 человек, в основном комсомольцев и несоюзной молодежи. В подпольную группу, которую возглавляла бывшая студентка Гомельского педагогического института Ольга Радькова, входили Ольга, Любовь и Евгений Емельяновы, И. Ракуто, В. П. Козополянская, В. Л. Чиж, О. А. Симакович, Я. П. Ракуто, П. И. Кутузов, Л. В. Семеновская, Н. Н. Христович и др. Юные патриоты действовали смело и дерзко. Руководитель группы О. Л. Радькова сумела проникнуть в гараж полевой жандармерии и поджечь его. Сгорели здание гаража, автомастерская, три автомашины, более тонны бензина.

Памятник погибшим комсомольцам г. Гомеля

Подпольщики под руководством П. Ф. Воронина за короткий срок взорвали и вывели из строя восемь паровозов, сожгли два вагона с авиамоторами, склад смазочных и горючих материалов, систематически нарушали линии телеграфно-телефоной связи. В этой группе активно действовали братья Александр и Николай Брике, Евгений Хомич и др.

Только за 1943 год, выполняя задания горкома комсомола и партизанских отрядов, молодые подпольщики г. Гомеля вывели из строя 20 паровозов, уничтожили 18 цистерн с горючим, два вагона с авиамоторами, ремонтную мастерскую, склад горючего и смазочных материалов, военный катер. Патриоты с большой изобретательностью распространяли поступавшие от партизан листовки и газеты, многим помогли уйти в партизанские отряды, отправили к партизанам сотни винтовок, пять автомашин, много боеприпасов, медикаментов, мыла, бумаги. Им удалось достать и передать подпольному горкому комсомола списки немецких агентов. В неравной борьбе погибли многие юные патриоты Гомеля. В 1964 г. был установлен памятник. Надпись на постаменте гласит: «Великие подвиги ваши бессмертны / Героям, павшим в боях за свободу и независимость нашей Родины. 1941–1945»^[1227].

Повсеместно там, где зарождалось партизанское движение и действовали крупные формирования партизан, в послевоенные годы сооружены мемориальные комплексы, увековечившие антигерманское сопротивление белорусских людей. Так, в г. Пинске, где был организован, как уже отмечалось, первый партизанский отряд, который уже 26 июня 1941 г. провел свою первую боевую операцию по захвату немецких разведчиков-парашютистов, возведен мемориальный комплекс «Партизанам Полесья».

Авторы композиции П. А. Цюмпель, В. П. Занкович, Ю. М. Градков, А. Л. Великсонов, Ю. И. Козаков в образной символичной форме отразили трагедию крушения мирной жизни белорусского народа из-за вероломного нападения германских варваров. Бронзовая скульптурная композиция включает три фигуры: «Клятва», «Партизанская мадонна» и символический расколотый могучий дуб с разоренным гнездом аиста – образ разрушенного родного дома.

Женская фигура с младенцем, полесская мадонна, стоит на распаханном поле – символе мирного созидательного труда советского народа, с тревогой вглядывается в даль, оберегая младенца. Рядом прощается с полем и мирной жизнью вчерашний пахарь и, забросив винтовку за могучие плечи, встает на смертельную борьбу с врагом, изображая поднимающийся на борьбу народ. Внизу – слова из «Присяги белорусского партизана»: «…За спаленыя гарады і вёскі, за кроў и смерць…». Торжественное открытие мемориального комплекса состоялось 28 июня 2002 г.

Во многих уголках белорусской земли увековечена героическая борьба партизан. Например, на территории Жаловского лесничества Любанского района Минской области общими усилиями жителей района был сооружен мемориальный комплекс «Зыслов». В 1969 г. со всего района собрали останки павших воинов, партизан, подпольщиков и захоронили в братской могиле на острове. Всего здесь покоится 290 человек. Восстановили партизанские землянки. Возвели памятники и мемориальные знаки.

Мемориальный комплекс «Партизанам Полесья» в г. Пинске Брестской области

Во время Великой Отечественной войны на острове дислоцировалась одна из главных баз партизанского движения Минской области. Здесь базировались минские подпольные обкомы КП(б)Б и ЛКСМБ и Любанские подпольные райкомы КП(б)Б и ЛКСМБ, штабы партизанских соединений, издавались газеты «Звязда», «Чырвоная змена» и районная газета «Кліч Радзімы».

В августе 1942 г., когда партизанское движение развернулось на всей территории Беларуси, возникла острая необходимость наладить помощь из советского тыла оружием, боеприпасами, медикаментами, а также военными специалистами. Руководители подполья приняли решение наладить воздушный мост. Недалеко от д. Старосек, среди огромных и почти непроходимых болот, местные жители помогли найти островок суши, который назывался Зыслов.

Обследовав его, решили строить аэродром. Тайно подбирали необходимых специалистов, подключили на помощь жителей из близлежащих деревень. Но прежде всего провели по болоту дорогу к островку, чтобы можно было доставить щебень, катки, лес и другой необходимый материал. Все делалось, как говорится, под носом у врага. К концу августа аэродром был готов. Здесь работала мастерская и другие службы, обеспечивавшие деятельность аэродрома и подпольщиков.

Памятный знак на месте бывшего партизанского аэродрома в мемориальном комплексе «Зыслов»

Нашелся среди партизан авиационный специалист – лейтенант П. С. Анасенко, закончивший до войны Харьковское военно-авиационное училище, награжденный за первые бои двумя орденами Красного Знамени. Его назначили комендантом аэродрома. Время и место приземления самолетов держалось в глубокой тайне. Днем территорию засаживали сосенками и елочками, так что с воздуха немецкие летчики видели только леса и болота. До конца войны немцы так и не смогли помешать работе партизанского аэродрома. Самолеты доставляли из советского тыла партизанам необходимые грузы, а обратным рейсом забирали тяжелораненых, больных и почту.

Теперь вокруг этого места болот нет. Сегодня трудно представить, что здесь более 70 лет назад приземлялись самолеты. Память об уникальном аэродроме жива в народе. Его так и называют – остров Зыслов. Растут сосны, как часовые, охраняют покой и тишину.

Упорная партизанская борьба развернулась на территории Витебской области. В каждом районе области было организовано сопротивление германским агрессорам. В канун празднования 30-летия со дня освобождения Беларуси от германских захватчиков в ознаменование подвига партизан Полоцко-Лепельской партизанской зоны в 7 км западнее г. п. Ушачи Витебской области, около д. Паперино, был сооружен мемориальный комплекс «Прорыв» – одно из значительных творений монументального искусства Беларуси. Открытие мемориала состоялось 30 июня 1974 г.

Уже осенью 1942 г. благодаря активным действиям партизан значительная территория была очищена от оккупантов. Образовалась Полоцко-Лепельская партизанская зона, включавшая 1220 населенных пунктов Ушачского и соседних с ним районов Витебской области. На территории партизанской зоны действовали Ушачский, Лепельский, Докшицкий, Бешенковичский и другие подпольные райкомы партии и комсомола. Здесь издавались газеты, действовали школы, электростанции, больницы, различные мастерские, которые обслуживали партизан и местное население. На партизанские аэродромы регулярно прилетали самолеты с Большой земли. Партизаны громили немецкие гарнизоны, штабы, склады, пускали под откос железнодорожные эшелоны, нарушали вражеские коммуникации, уничтожали проводную связь. К середине 1943 г. в партизанской зоне дислоцировалось 16 партизанских бригад.

В апреле 1944 г. немецкое командование приняло решение очистить от партизан тылы своих войск. Против партизан и местных жителей была направлена 60-тысячная группировка с артиллерией, танками и самолетами. Немецкие каратели блокировали партизан в районе Ушачей. 25 дней 17 тысяч партизан отражали натиск карателей, а в ночь с 4 на 5 мая блокада была прорвана у деревень Плино и Паперино. Все бригады сохранили свою боеспособность. Вместе с партизанами из немецкого окружения вышли более 15 тысяч мирных жителей.

Комплекс представляет собой 11-метровую бетонную стену, разорванную на две части. В центре – бронзовая фигура партизана. Справа от скульптуры находятся 33 мемориальных плиты с именами 1450 героев, погибших в период блокады и прорыва. На железобетонном подиуме размещена надпись: «Партизанские соединения Полоцко-Лепельской зоны после длительных ожесточенных сражений с фашистскими карателями в мае 1944 г. у деревень Плино и Паперино совершили легендарный прорыв вражеской блокады. Их было 17 195 против 60 000. Мужество народа победило. Смерть стала бессмертием». На верхней площадке захоронены 450 партизан, погибших во время прорыва. Тут же располагается пирамида из трех карабинов и ленты с надписью: «Они пали в борьбе с врагом, выполнив свой священный долг перед Советской Родиной и историей». Участок пути, по которому партизаны шли на прорыв, забетонирован и на нем установлена бронзовая карта с рельефной схемой обороны партизанской зоны. На возвышенности посажены 16 дубов, символизирующих стойкость 16 партизанских бригад.

Фрагмент мемориального комплекса «Прорыв» около д. Паперино Ушачского района Витебской области

Расширение партизанского движения, повышение боевой активности партизан приводили к обеспечению контроля над шоссейными коммуникациями и разгрому многих опорных пунктов и вражеских гарнизонов. Значительной боевой активностью отличалась действовавшая в Бегомльском районе (упразднен в 1960 г.) партизанская бригада «Железняк», в рядах которой к ноябрю 1942 г. насчитывалось более 400 партизан. Командование бригады – командир И. Ф. Титков, комиссар С. С. Манкович, начальник штаба Л. П. Бирюков – тщательным образом подготовило боевую операцию по захвату г. п. Бегомль (ныне в Докшицком районе Витебской области). Осада районного центра длилась два дня, и 19 декабря 1942 г. он был взят партизанами. К концу декабря партизаны освободили весь Бегомльский район, что послужило основой для формирования крупной Борисовско-Бегомльской партизанской зоны. Здесь была учреждена военная комендатура, размещался штаб бригады, передвижной госпиталь, ряд тыловых служб, действовал аэродром.

К концу 1943 г. территория зоны значительно расширилась. Это позволило создать крупное партизанское соединение Борисовско-Бегомльской партизанской зоны. В соединение входили партизанские бригады «Железняк», «Народные мстители» имени В. Т. Воронянского, «Штурмовая», «Дяди Коли», «Смерть фашизму», имени С. М. Кирова, 1-я Антифашистская, имени М. И. Калинина, имени П. К. Пономаренко, «Большевик» и отдельные партизанские отряды имени А. В. Суворова и имени М. И. Калинина. В результате упорной борьбы от оккупантов было очищено около 1100 населенных пунктов Борисовского, Бегомльского, Крупского, Логойского, Плещенского, Смолевичского, Холопеничского районов^[1228].

Памятник партизанам в мемориальном комплексе «Усакино» в Кличевском районе Могилевской области

Памятник «Беларусь партизанская» в г. Минске

В честь героической борьбы партизан соединения Борисовско-Бегомльской зоны в 1967 г. на пересечении дорог Минск-Полоцк и Глубокое-Борисов установлен памятник партизанской славы. На мемориальной доске памятника написано: «Здесь в 1942–1944 годах действовал партизанский аэродром, через который поддерживалась связь с “Большой землей”, отсюда начала свой боевой путь группа организаторов партизанского движения в Литве». Выступая на открытии памятника, первый секретарь ЦК КП Б, Герой Советского Союза П. М. Машеров отметил огромный вклад бегомльских партизан в общую борьбу против германских захватчиков.

В годы войны Кличевщина стала центром развития партизанского движения в Могилевской области. В октябре 1941 – марте 1942 г. партизаны разгромили более 80 гарнизонов и полицейских участков на территории Кличевского и смежных районов. А 20 марта 1942 г. освободили г. Кличев и провозгласили советскую власть. Под охраной партизан находилось более 70 тысяч мирных жителей.

В знак благодарности жители района возвели мемориальный комплекс «Усакино», который был открыт 1985 г. Он расположен в знаменитых Усакинских лесах. Тут действовал партизанский аэродром, на который доставлялись с Большой земли самолетами вооружение, боеприпасы, медикаменты, эвакуировались тяжелораненые. Отсюда партизаны уходили на боевые задания. Здесь они делили радость побед и горечь утрат, хоронили своих погибших товарищей. По окончании войны территория этого леса была усеяна сотнями могил.

Накануне празднования 40-летия Победы останки погибших партизан из одиночных и братских могил с территории лесного массива были перезахоронены на партизанском кладбище мемориального комплекса. На живописном возвышении, под вековыми соснами – 18 братских могил. В них покоятся останки более чем 400 партизан, погибших в борьбе с захватчиками.

Мемориальный комплекс включает памятник в честь Могилевского подпольного обкома партии, партизанское кладбище, макет партизанского лагеря, памятник на братской могиле жителей сожженных фашистами деревень Вязень и Селец. Открывается комплекс мемориальным знаком из гранитного монолита, на котором закреплена плита с надписью: «Усакінскі лес у гады Вялікай Айчыннай вайны быў месцам арганізацыі партызанскага руху. У 1943–1944 гадах тут базіраваўся Магілёўскі падпольны абком КП(б) Беларусі і штаб ваенна-аператыўнай группы партызанскіх злучэнняў».

Долгое время в Беларуси не было монумента, образно и ярко увековечивающего Беларусь как страну партизанской славы. Решение о создании архитектурноскульптурного знака «Беларусь партизанская» на пересечении Партизанского проспекта и улицы Енисейской было принято Минским горисполкомом 7 мая 2002 г. В среде творческих союзов разгорелись острые дискуссии: каким быть памятнику? В обсуждении активное участие принимали ветераны-партизаны и общественность. В результате удалось найти компромисс. Памятный знак, исполненный в реалистичной и понятной манере, просто и достоверно передает суть названия – «Беларусь партизанская».

Церемония открытия памятника «Беларусь партизанская» (скульптор В. Занкович), установленного на юго-восточной окраине г. Минска, у станции метрополитена «Могилевская», состоялась 29 апреля 2005 г. Именно отсюда шли партизанские отряды и бригады на знаменитый парад партизан, который состоялся 16 июля 1944 г. в столице освобожденной Беларуси. Памятник представляет собой колонну, увенчанную фигурой воина со знаменем. В нижней части колонну огибает скульптурная композиция.

Церемония открытия монумента происходила с участием белорусских ветеранов, приехавших в г. Минск из всех областей страны, молодежи, представителей Всемирной федерации ветеранов из России, Украины, Польши, Австрии, Норвегии, Италии, Венгрии, Швейцарии. Выступая на открытии монумента, Президент Республики Беларусь А. Г. Лукашенко назвал символичным то, что накануне праздника Великой Победы ветераны из разных стран собрались именно в Беларуси, первой принявшей на себя удар германских захватчиков. На белорусской земле разгорелось небывалое по масштабу, поистине всенародное сражение с агрессорами. «Мы преклоняем свои головы перед подвигом героев Великой Отечественной войны. И выражаем вам, достойным представителям тех, кто принес освобождение белорусскому народу, народам Советского Союза, народам Европы, нашу безграничную благодарность»^[1229], – сказал белорусский лидер, обращаясь к ветеранам.

Боль и память о трагедии мирных жителей Беларуси

Германское командование и оккупационные власти, обеспокоенные размахом вооруженного сопротивления на оккупированной территории Беларуси, всеми возможными средствами, стремились обезопасить тыл германских войск. Для подавления партизанского движения, подпольной борьбы и умиротворения непокорного населения привлекали не только карательные органы, но и значительные военно-полицейские силы. За годы войны германские каратели, осуществили против белорусских патриотов и мирного населения более 140 карательных операций. В результате было уничтожено 5454 населенных пункта, в том числе 630 сожжено вместе со всеми жителями, а 4824 – с частью населения. В период оккупации на территории Беларуси в огне пожаров и разрушений всего было уничтожено 209 городов и районных центров, более 9200 деревень. Это было преступление перед человечеством, совершенное оккупационными войсками, для которого срока давности не существует.

На пороге сожженной хаты. Ноябрь 1941 г.

Жертвами войны стали не только те, кто находил в себе мужество и стойкость оказывать сопротивление врагу, но и миллионы безвинных людей. Массовые репрессии не сломили дух и волю белорусских патриотов. На место павших на борьбу врагом с оружием в руках вступали новые и новые бойцы: сын – за отца, брат – за брата. Вот почему почти в каждой деревне, городском поселке и городе сохраняется память о павших в боях и оказавших захватчикам сопротивление советских военнослужащих и мирных жителях. Всполохи Вечного огня в ночной тиши, отсветы пламени на обелисках – напоминание нам, ныне живущим, о том военном лихолетье, в котором сгорели судьбы миллионов белорусских людей.

Последствия военной трагедии для Беларуси, ее народа были поистине катастрофичны. Это полыхающие города, села, хутора, бесчисленное количество загубленных жизней мирных жителей, это безутешная боль и скорбь. А памятники и обелиски – это безмерная благодарная память белорусских людей о безвинно убиенных и защитниках, отдавших свои жизни за нашу свободу.

Так, в Брестской области практически в каждом населенном пункте установлен памятник как свидетельство трагедии. Например, обелиск возле д. Ямично Барановичского района – памятник 76 местным жителям, замученным до смерти германскими оккупантами в первый год войны. В д. Чернавчицы Брестского района находится могила безвинных жертв. В 1941 г. каратели расстреляли там мирных жителей. В память об этом был установлен обелиск, а в 1979 г. – новый памятник. На месте сожженной в 1941 г. в Пружанском районе д. Байки установлен обелиск. В Ивановском районе у д. Крытышин мы видим могилу М. А. Бабич – учительницы, расстрелянной оккупантами в 1941 г.

Только в период проведения карателями операции «Припятские болота» в июле-августе 1941 г. количество жертв составило 13 788 человек. По неполным данным в 1941 г. было уничтожено 20 150 человек мирных жителей^[1230].

В Жабинковском районе у д. Ракитница можно увидеть могилу жертв фашизма и установленный там же обелиск. В этом месте похоронены семьи военнослужащих Красной Армии, расстрелянные германскими палачами.

Одной из наиболее трагических страниц в истории Жабинковского района стало 11 сентября 1942 г. В этот день германские палачи сожгли д. Дремлево вместе с ее жителями. В огне сгорело 196 женщин, стариков и детей. После произошедшей трагедии деревня уже не возродилась. На ее месте в 1982 г. был возведен мемориальный комплекс, в центре которого перед рукотворным курганом установлены скульптуры трех сидящих на валунах скорбящих пожилых женщин. Земля с места сожженной деревни захоронена в мемориальном комплексе «Хатынь».

Мемориальный комплекс на месте д. Дремлево Жабинковского района Брестской области, сожженной вместе с жителями

Братская могила детей Домачевского детского дома, расстрелянных карателями

Не может вызывать боль в памяти потомков уничтожение детей Домачевского детского дома. В ноябре 1944 г. жители тогдашнего районного центра Домачево(теперь городской поселок в Брестском районе) Елизавета Грачева, Антонина Павлюк, Анастасия Усова и другие очевидцы трагедии составили акт о трагедии. В этом документе сказано, что «23 сентября 1942 г. к семи часам вечера во двор детского дома прибыла пятитонная автомашина с шестью вооруженными немцами в военной форме. Старший из группы немцев Макс объяснил, что детей повезут в Брест, и приказал сажать их в кузов автомашины. В машину было посажено 55 детей и воспитательница Грохольская. Шахметова Тося, девяти лет, слезла с машины и убежала, а все остальные 54 ребенка и воспитательница были вывезены в направлении станции Дубица, в полутора километрах от деревни Леплевка. На пограничной огневой точке, расположенной на расстоянии 800 м от реки Западный Буг, автомашина остановилась, дети были раздеты, о чем свидетельствует наличие детского белья в машине, вернувшейся в Домачево. Дети и их воспитательница были расстреляны…»

Долгое время на месте расстрела детей и их захоронении высился лишь деревянный крест. Именно туда из года в год приносили цветы местные жители. В мае 2005 г. здесь был поставлен памятник, выполненный по эскизу девятиклассницы Домачевской средней школы Людмилы Шинкарчук.

На гранитной плите памятника выбиты слова вечной памяти: «Люди, помните! Здесь покоятся невинные жертвы фашизма – 53 воспитанника Домачевского детского дома и воспитательница Полина Грохольская… Этого не должно повториться! Вечная память!»^[1231]

В каждой области, в каждом районе Беларуси – свои раны и трагедия. Время притупляет боль утрат, но сохраняет память. Огромные потери понесла Витебская область, где 243 деревни сжигались дважды, 83 – трижды, 22 – четыре раза и более. Огненный смерч карательной операции, которую оккупанты назвали «Зимнее волшебство», прокатился по Освейскому, Россонскому, Дриссенскому и Полоцкому районам с 14 февраля – по 20 марта 1943 г. Только в Освейском районе нацистские «волшебники» уничтожили более 6000 мирных жителей, две трети из которых были дети. А более 3000 человек отправили в концлагеря. Освейский район фактически был стерт с лица земли, в нем не осталось ни одного целого строения.

Мемориальный комплекс «Проклятие фашизму» расположен в Докшицком районе Витебской области, у дороги Докшицы – Бегомль, на месте сожженной немецкими оккупантами д. Шуневка. 22 мая 1943 г. это селение повторило трагедию Хатыни. От рук немецких карателей в Шуневке погибли 66 человек, после войны деревня не восстановилась.

В память об этом страшном событии жители соседних деревень организовали строительство мемориала. Авторами проекта и центральной скульптуры являются народный художник А. А. Аникейчик, архитекторы Ю. М. Градов и Л. М. Левин. Название «Проклятие фашизму» комплексу присвоили в память о погибших жителях Шуневки и других населенных пунктов Докшицкого района, которых сожгли и замучили германские оккупанты. Открытие мемориала состоялось 15 июня 1979 г. В центре мемориального комплекса расположена бронзовая фигура женщины-матери с воздевшими к небу руками у ворот печали. А на воротах – три колокола, из которых один расколот.

Мемориал «Проклятие фашизму» в Докшицком районе Витебской области

Взрослых жителей деревни каратели сожгли в сарае, детей бросили в колодец. На месте этого колодца возведен бетонный колодезный сруб, в котором помещена бронзовая скульптура пробитого и обожженного воздушного змея с именами погибших детей. На месте домов, сожженных в тот день, сейчас стоят каменные фундаменты, а бронзовые языки пламени указывают фамилии погибших хозяев этих домов. На установленной в центре мемориала плите выбиты имена погибших жителей Шуневки и количество погибшего населения со списком из 97 деревень, сожженных в Докшицком районе.

Огненный смерч войны прошелся по многим населенным пунктам Беларуси, в том числе и Барановичской области. С 1 июля по 11 августа 1943 г. на территории Воложинского, Ивенецкого, Любчанского, Новогрудского и Юратишковского районов Барановичской области проводилась карательная операция под кодовым наименованием «Герман». В районе ее проведения и частично в глубине партизанской зоны оккупантами было уничтожено 4280 мирных граждан, 624 человека переданы в полицию безопасности и СД, а 20 944 человека, в том числе 4170 детей, захвачены для отправки в Германию на принудительные работы. Каратели сожгли более 150 деревень, предварительно ограбив, забрав домашний скот и птицу.

Трагедия не обошла д. Доры Воложинского района Минской области, в которой заживо было сожжено 257 человек. Вечером 22 июля 1943 г. каратели и их пособники согнали жителей деревни. Здоровых и молодых отобрали для угона в Германию на принудительные работы, а женщин, детей и стариков закрыли в церкви. Крики и плач не остановили убийц. Каратели дали несколько очередей по людской толпе и подожгли церковь. Из этого пожарища чудом спаслись только три человека, которые ушли к партизанам.

В 1961 г. на фундаменте сожженной церкви был установлен памятник, а в 1991 г. – мемориальный комплекс «Вдовы. Погибших ждут вечно». Авторами проекта являются скульптор Н. И. Кондратьев, архитекторы О. Б. Владыкина и С. И. Федченко. Композиция создана таким образом, чтоб скульптуры и малые архитектурные формы динамично сочетались с окружающей местностью, каждый элемент напоминал о страшной трагедии.

За несколько дней до полного освобождения Беларуси трагедия постигла д. Дальву Плещеницкого (ныне Логойского) района Минской области. 19 июня 1944 г. каратели окружили деревню. Согнали жителей в крайнюю хату Василя Кухаренко и живьем сожгли. Из них 29 детей, 13 женщин и двое мужчин. Старейшему из казненных – Куприяну Гириловичу – было 80 лет, а самому младшему – Косте Кухаренко – около двух. Останки жителей Дальвы были похоронены в братской могиле.

В 1955 г. на месте братской могилы был поставлен памятник, а в 1963 г. скромный каменный памятник заменен на обелиск с пятиконечной звездой. В 1972 г. среди студентов Белорусского театрально-художественного института проводился конкурс на лучший проект памятника, посвященного трагедии жителей д. Дальва. Из нескольких представленных был выбран проект, созданный третьекурсником отделения скульптуры художественного факультета В. В. Теребуном, одним из лучших учеников народного художника Беларуси скульптора А. О. Бембеля – автора монумента «Курган Славы».

Инициатором создания мемориала стал единственный свидетель трагедии д. Дальва, чудом оставшийся в живых Николай Петрович Гирилович, который всю свою оставшуюся жизнь посвятил увековечению памяти об односельчанах. Средства на строительство мемориала собрали коллектив Гостелерадио БССР, учителя и школьники Околовской средней школы Логойского района, работники Логойского райкома комсомола, Минского обкома комсомола, работники совхоза «Искра», воины Плещеницкого гарнизона.

Мемориальный комплекс в д. Доры Воложинского района Минской области

Мемориальный комплекс «Дальва» в Логойском районе Минской области

Мемориальный комплекс «Дальва» был открыт 15 июля 1973 г. Сохраняя планировку бывшего селения, комплекс состоит из нескольких фрагментов. В центре экспозиции – бронзовая скульптура женщины с ребенком. На мраморных плитах братской могилы начертаны имена, фамилии и возраст всех убитых фашистами жителей деревни. Вдоль дороги, проложенной там, где раньше проходила главная деревенская улица, на месте сожженных домов символически уложены цементные блоки.

Мемориальный комплекс памяти детей – жертв фашизма в д. Красный Берег Жлобинского района Гомельской области

В 2009 г. в комплексе был открыт музей, экспозиция которого называется «Дальва: героизм, трагедия, милосердие». В музее собраны архивные документы и фотографии, рассказывающие об истории д. Дальва и ее жителях начиная с конца XVII в.

Мемориальный комплекс «Дальва» является одним из филиалов Государственного мемориального комплекса «Хатынь» и включен в Государственный список историко-культурных ценностей Республики Беларусь.

В д. Бродятин Малоритского района Брестской области насыпан Курган и установлен памятный знак в память об уничтоженных карателями жителях села за помощь партизанам. При этом часть сельчан была расстреляна. Название села есть на «Кладбище деревень» в мемориальном комплексе «Хатынь».

Практически для всех белорусских семей Великая Отечественная война навсегда разделила жизнь на два периода – до и после войны. В 1964 г. в д. Пудоть (Пудать) Витебского района в честь партизанского отряда «Батьки Миная» – Миная Филипповича Шмырёва, был установлен обелиск. Именно здесь в июле 1941 г. рабочие картонной фабрики организовали один из первых на белорусской земле партизанский отряд. Германские оккупанты ничего не могли противопоставить эффективной боевой деятельности отряда Шмырёва. Поэтому в качестве заложников гитлеровцы захватили ни в чем не повинных четверых детей «Батьки Миная»: Лизу, Сергея, Зину и Мишу. Их судьба зависела от решения командира партизанского отряда: или сдача гитлеровским оккупантам в плен и возможное спасение собственных детей, или же их расстрел.

Четырнадцатилетняя Лиза сумела тайно передать из тюремных застенков записку, в которой просила своего отца не верить врагам. М. Ф. Шмырёв стал перед выбором: долг коммуниста и патриота требовал продолжения непримиримой борьбы с германскими поработителями в составе своего отряда, долг отца – спасения своих детей. Это было тяжелым испытанием.

Двенадцатого февраля 1942 г. 14-летняя Лиза, 10-летний Сергей, 7-летняя Зина, 3-летний Миша, мать жены и сестра командира отряда были расстреляны. Дорогую, очень дорогую цену заплатил «Батька Минай» за свой выбор. Вот так война свела воедино личную трагедию и трагедию всей страны.

Хотя обелиск, возведенный в 1964 г. на территории средней школы в г. п. Сураж Витебского района, посвящен самому отряду, но он же символизирует и личное мужество детей, которые внесли свой вклад в победу над германским фашизмом. А ровно через 20 лет, в 1984 г., была увековечена и память о замученных детях Героя Советского Союза М. Ф. Шмырёва в виде четырех стилизованных пилонов со скульптурными изображениями детей. В исторической памяти белорусского народа каждая подобная история, как Вечный огонь, священна.

Великая Отечественная война не обошла стороной д. Красный Берег Жлобинского района Гомельской области. Здесь находился один из крупнейших детских донорских концлагерей. Открытие мемориала белорусским детям – жертвам фашизма состоялось 28 июня 2007 г. Свыше 1000 жителей съехались к памятному месту со всех уголков Гомельской области, чтобы почтить память находившихся в лагере детей в возрасте от 8 до 14 лет. Их увозили в Германию в качестве доноров для раненых солдат и офицеров вермахта. Около 2000 детей, в том числе 15 детей из Краснобережского сельского Совета, фамилии которых установлены, были вывезены на погибель.

Скульптурная композиция «Последний путь» в мемориальном комплексе «Яма» в г. Минске

Эти трагические события и стали основой для создания мемориала. Центром композиции уникального памятника-ансамбля является «Площадь Солнца», над которой высится одинокая фигурка девочки. «Лучи» (аллеи) расходятся по яблоневому саду. Один из них – «Луч Памяти» – пересекает «мертвый класс» из белых пустых парт и школьной доски. На доске – предсмертное письмо отцу от идущей на смерть 15-летней девочки. «Луч» выходит на «Площадь Солнца», где располагаются витражи с рисунками, выполненными детьми в концлагерях. В центре – «Белый парусник» – мечта детства. Мемориал полон драматичных, бередящих душу символов.

Памятник «Детям войны» (скульптор В. И. Слободчиков, архитектор И. В. Морозов) был открыт 3 июля 2009 г. в г. Могилеве. В мероприятии приняли участие руководство области и города, представители Администрации Президента Беларуси, депутаты белорусского парламента, зарубежные делегации, ветераны войны, представители трудовых коллективов, общественности и молодежи. Памятник построен на пожертвования служащих, рабочих, пенсионеров, ветеранов, молодежи, всех тех, кто не равнодушен к нашей истории, к памяти невинно убиенных во время военных действий, замученных в лагерях смерти малолетних граждан Беларуси.

Трагичными годы Великой Отечественной войны были и для еврейского населения. Нацистские преступники уже с первых дней войны начали проводить акции по его уничтожению. Оперативно ликвидировать сотни тысяч людей было невозможно, поэтому вначале устраивали регистрацию, а затем изолировали евреев от местного населения. В городах и районных центрах создавались специально выделенные для их проживания территории – гетто, где без суда и следствия в ужасных условиях удерживалось еврейское население. Оккупанты осуществляли беспощадную его эксплуатацию, грабеж и насилие, а затем проводились акции уничтожения. Наиболее крупным не только в Беларуси, но и в Европе было Минское гетто, где принудительно удерживалось до 100 тысяч человек.

В Беларуси бережно хранится память о трагедии евреев в годы войны. При активном участии еврейской общественности в большинстве городов и районных центров воздвигнуты мемориалы, памятники, созданы памятные знаки. Одним из первых был установленный в 1947 г. памятник в яме у пересечения нынешних улиц Заславской и Мельникайте. В этом месте уничтожались многие узники Минского гетто. Это был первый и долгое время единственный памятник жертвам геноцида еврейского населения. Сейчас на этом страшном месте возведен мемориальный комплекс «Яма». В 2000 г. он был дополнен бронзовой скульптурной композицией «Последний путь» (автор – Л. М. Левин, скульптор – Э. Поллак). Вниз мемориала ведет лестница, по которой 27 бронзовых фигур, словно безликие тени, спускаются, чтобы быть убитыми. Эта «очередь за смертью» не оставляет никого равнодушным.

На местах массовых расстрелов евреев за послевоенный период и до 2000 г. в Беларуси было установлено 525 мемориалов, памятников и памятных знаков^[1232]. Работа по увековечению трагедии еврейского населения значительно активизировалась в последние годы. По инициативе Союза белорусских еврейских общественных объединений и общин, при активной помощи зарубежных еврейских фондов к концу 2014 г. в Беларуси было возведено 82 памятника^[1233].

Символом трагедии всех мирных жителей Беларуси, убитых, сожженных и повешенных германскими карателями в годы Великой Отечественной войны, является Государственный мемориальный комплекс «Хатынь» (архитекторы Ю. М. Градов, B. П. Занкович, Л. М. Левин, скульптор C. И. Селиханов), сооруженный на месте сожженной в марте 1943 г. деревни Хатынь Логойского района Минской области.

Мемориал повторяет планировку сожженной деревни. В центре комплекса расположена 6-метровая бронзовая скульптура «Непокоренный». Образ мужчины с мертвым мальчиком на руках создан в память об Иосифе Каминском – единственном взрослом свидетеле Хатынской трагедии, и его сыне, который скончался на руках у отца.

Черная плита-крыша отмечает место, где находился амбар, в котором сожгли жителей Хатыни. Рядом их братская могила, на которой расположен символический венок памяти со словами наказа мертвых к живым.

На месте каждого из 26 сожженных домов – памятник-сруб, внутри которого стоит обелиск в виде печной трубы с колоколом. Колокола звонят каждый час. На каждом обелиске – доска с именами сожженных жителей дома.

За домами-памятниками – «Кладбище деревень». Сюда из 186 сожженных деревень, которые так и не возродились, были привезены урны с землей, и создано символическое кладбище.

Рядом с «Кладбищем деревень» размещается «Стена Скорби» – железобетонный блок с нишами, в которых находятся мемориальные плиты с названием 66 крупнейших лагерей смерти и мест массовой гибели людей.

Завершает мемориал «Площадь Памяти», в центре которой растут три березы, символизирующие жизнь, на месте четвертой – Вечный огонь как напоминание о погибших в годы войны жителях Беларуси. Рядом – «Дерево жизни» со списком из 433 деревень, сожженных оккупантами и возрожденных после войны.

Общественный и научный интерес к Хатынской трагедии даже по прошествии 70 лет со дня Победы не ослабевает. За годы существования мемориального комплекса «Хатынь» его посетили более 36 миллионов человек из более чем 100 стран мира. В последние годы появились новые публикации, сняты документальные фильмы. Заметным событием стало издание сборника документов «Хатынь. Трагедия и память: документы и материалы»^[1234].

Скульптура «Непокоренный» в мемориальном комплексе «Хатынь» в Логойском районе Минской области

Памятник-сруб на месте сожженного дома в мемориальном комплексе «Хатынь»

«Кладбище деревень» в мемориальном комплексе «Хатынь»

В книгу включено 150 оригинальных документов из Национального архива Республики Беларусь, Центрального архива Комитета государственной безопасности Республики Беларусь, Белорусского государственного архива научно-технической документации, Государственного архива Минской области, а также ряда других архивов. Книга состоит из двух частей: в первой собраны документы о сожжении в 1943 г. мирных жителей д. Хатынь и расследовании этого злодеяния; вторая часть сборника посвящена истории создания мемориального комплекса. Представленные материалы убедительно свидетельствуют, что уничтожение деревни учинил 118-й охранный полицейский батальон, сформированный немцами из украинских националистов и военнопленных Красной Армии, и особый батальон СС «Дирлевангер». Руководили уничтожением деревни немецкие офицеры, а приказы выполняли служащие батальонов, в числе которых были немцы, украинцы, русские. Это уникальное по-своему издание будет не только способствовать восстановлению объективной информации об этой трагедии, но и служить делу сохранения памяти о войне.

Мемориал на месте концлагеря Шталаг-352 в г. Минске

В послевоенные годы Хатынская трагедия стала предметом изучения историков, публицистов, нашла отражение в творчестве фотохудожников^[1235].

Особая трагическая страница военной истории – это создание лагерей массового уничтожения мирных жителей и военнопленных. На территории Беларуси располагалось более 260 лагерей и их филиалов, в которых было уничтожено не менее 1400 тысяч человек.

В системе лагерей для советских военнопленных на территории республики особое место занимает Шталаг-352. Он был создан в конце августа 1941 г. около д. Масюковщина (ныне в черте г. Минска), рядом с железной дорогой Минск-Молодечно, на месте военного городка кавалерийской части, располагавшегося здесь до войны. Часть пленных была помещена по 400–500 человек в бараки, предназначенные на 60–75 человек. Смертность от голода, холода, побоев достигала невероятных размеров. Каждое утро из бараков выносили 100–150 трупов, которые сваливали в общую кучу. Зима 1941–1942 гг. была самым тяжелым временем для узников Шталага-352. В это время в нем находилось до 140 тысяч советских военнопленных. Именно в эту зиму погибла их основная часть.

Мемориальная доска установлена в г. Гомеле, где в годы войны на месте бывшего военного городка располагался транзитный лагерь для советских военнопленных. Дула г-121 существовал с сентября 1941 по 10 октября 1943 г. За это время в нем было уничтожено более 100 тысяч человек.

Ребенок рядом с убитой матерью в концлагере для гражданского населения «Озаричи» в д. Озаричи Домановичского района Полесской области. Март 1944 г.

Мемориальный комплекс на месте Озаричского лагеря смерти в Калинковичском районе Гомельской области

Тяжкие испытания выпали на долю узников Озаричского лагеря смерти. В ряду преступлений против мирного населения злодеяния фашистов в Озаричском лагере смерти не имеют аналогов. Около 50 тысяч беззащитных стариков, женщин и детей содержались здесь в нечеловеческих условиях – в болотистой местности под открытым небом.

Осенью 1943 г. началось освобождение южных районов Беларуси. В январе 1944 г. были освобождены Калинковичи и Мозырь. Немецкая линия обороны отодвинулась за р. Виша, и на два месяца местечко Озаричи из густонаселенного Домановичского района Полесской области (ныне Калинковичский район Гомельской области) стало прифронтовым. На болотах фашисты создали три обнесенных колючей проволокой лагеря: крупнейший – в нескольких километрах от Озаричей, еще два – возле деревень Подосинники и Дерть. В начале весны за колючую проволоку было согнано население ближайших к Озаричам деревень и поселков, жители Мозыря, Жлобина, а также люди из Смоленской, Орловской, Брянской областей, которых еще с 1943 г. фашисты гнали перед собой как живой щит. На узниках Озаричских лагерей смерти немцы впервые в годы Второй мировой войны испытали бактериологическое оружие – бактерии сыпного тифа. В условиях скученности практически неизлечимая в то время болезнь распространялась, как пожар. На глазах узников умирали те, с кем еще вчера они делили хлеб из опилок, надеялись на лучшее. Повсюду лежали трупы, хоронить которые строго запрещалось. Женщины, старики, дети умирали от голода, холода и болезней.

В 1965 г. на месте Озаричского лагеря смерти возведен мемориальный комплекс в память о жертвах лагерей смерти. Мемориал объединяет три белые стелы, на которых изображены узники и высечены имена. 26 июня 2004 г., в канун 60-летия освобождения Беларуси, в г. п. Озаричи в здании поселкового Совета открылся Музей памяти жертв Озаричской зоны смерти. В нем собраны архивные материалы, документы, воспоминания узников, их фотографии, личные вещи.

Мемориал жертвам фашизма на месте Колдычевского лагеря смерти в Барановичском районе Брестской области

Оккупанты организовали на территории Новомышского района Барановичской области (ныне Барановичский район Брестской области) два лагеря смерти в деревнях Лесная и Колдычево, где было замучено и уничтожено более 110 тысяч военнопленных и мирных жителей. Жители Барановичского района в память о земляках, погибших на фронтах и в рядах партизан и подпольщиков, замученных в застенках концлагерей мирных жителей воздвигли 99 памятников, монументов и мемориальных досок. Каждый год появляются новые памятники, открываются новые мемориалы и мемориальные доски.

Так, 3 июля 2007 г. на месте захоронений узников Колдычевского лагеря, в Михновичском лесу, между деревнями Колдычево и Михновщина, был открыт памятник жертвам геноцида – представителям трех религиозных конфессий: православным, иудеям и католикам. Согласно историческим материалам, здесь погибли более 22 тысяч мирных граждан Беларуси. Также здесь были отравлены в газовых камерах 100 католических священников, расстреляны два цыганских табора, а также уничтожены участники партизанского движения. Памятник представляет собой трехстворчатую арку, на которой установлены православный крест, звезда Давида и католический крест. В открытии этого уникального памятника приняли участие представители местной администрации, Союза архитекторов Беларуси, члены католической и еврейских общин, а также местные жители.

Крупнейшим концентрационным лагерем, созданным германскими карательными органами на оккупированной территории Беларуси, являлся Тростенец. Он стоит в одном ряду с такими лагерями смерти, как Освенцим, Майданек, Треблинка. Название «Тростенец» объединяет несколько мест массового уничтожения людей: урочище Благовщина – место массовых расстрелов; собственно лагерь – рядом с д. Малый Тростенец, в 10 км от г. Минска по Могилевскому шоссе; урочище Шашковка – место массового сожжения людей.

Беспощадная машина смерти была запущена карателями осенью 1941 г. в урочище Благовщина, на 11-м километре Могилевского шоссе. Уже весной 1942 г. лагерь начал принимать партии пленных красноармейцев, партизан, подпольщиков, евреев из Минского гетто и стран Европы.

Был создан так называемый трудовой лагерь. К весне 1943 г. уже имелось большое количество хозяйственных построек. Здесь были построены двухэтажный дом для службы безопасности, склад для хранения зерна. Работали асфальтовый завод, лесопилка, мельница, а также швейная, сапожная, столярная и слесарная мастерские. При лагере развивалось большое сельскохозяйственное производство. Узники выращивали различные сельскохозяйственные культуры, разводили коров, свиней, овец, кур и уток. Все, что производилось в лагере, шло на нужды оккупантов.

Жизнь заключенных в этом лагере была недолгой. Узников загружали непосильной работой, изможденных и обессиленных уничтожали. Расстрелы обреченных производили в заранее приготовленных длинных рвах, трупы закапывали и утрамбовывали гусеничным трактором. Осенью 1943 г., когда стал очевиден исход войны, каратели начали работы по сокрытию следов своих преступлений. Всего было уничтожено около 206,5 тысяч человек.

Уже 3 сентября 1944 г. в день захоронения останков сожженных в Тростенце узников состоялся первый траурный митинг. Десять тысяч минчан и жителей окрестных деревень собрались здесь, чтобы почтить память погибших. В послевоенные годы работа по увековечению памяти погибших узников лагеря продолжилась. Первый обелиске Вечным огнем в память узников концлагеря «Тростенец» был установлен в 1963 г. Сегодня на территории бывшего лагеря расположены четыре не связанных между собой памятника, возведенные более 50 лет назад.

В начале 2000-х годов на государственном уровне было принято решение о создании мемориального комплекса «Тростенец». Так, во исполнение постановления Совета Министров Республики Беларусь от 22 мая 2002 г. № 654 «О создании мемориального комплекса “Тростенец” в г. Минске» и в целях увековечения памяти жертв фашистской оккупации на месте действовавшего в годы Великой Отечественной войны международного лагеря смерти Малый Тростенец Минский городской исполнительный комитет своим решением утвердил 26 июня 2003 г. генеральный план мемориального комплекса «Тростенец» и программу по его реализации.

В планах строительства мемориала заложена идея объединить в единую композицию памятники, которые располагаются в урочищах Шашковка, Благовщина, в деревнях Малый и Большой Тростенцы.

В программу по реализации генерального плана мемориального комплекса включено благоустройство аллей под названиями «Дорога памяти», «Дорога смерти», возведение памятника в виде монумента «Врата памяти» и строительство оборудованной автостоянки.

На пути создания мемориального комплекса «Тростенец» уже сделаны первые шаги. 8 июня 2014 г. на месте лагеря смерти «Тростенец» Президент Республики Беларусь А. Г. Лукашенко установил в основание будущего мемориала памятную капсулу с посланием будущим поколениям. Выступая на церемонии закладки памятной капсулы, Глава государства заявил: «Мемориал должен стать объектом общеевропейского значения, раскрывающим античеловеческую сущность нацистской политики в отношении мирного населения Европы. Это будет дань памяти тем поколениям, на которые обрушились все тяготы и испытания XX века, место поклонения всех людей, которым дороги ценности гуманизма и мирное будущее»^[1236].

Скульптура «Врата памяти» на входе в мемориальный комплекс «Тростенец»

Работы по созданию мемориального комплекса в Тростенце разделены на несколько очередей. Бронзовая скульптура «Врата памяти» (скульптор К. Костюченко) установлена на входе в мемориальный комплекс «Тростенец» к 9 мая 2015 г.

Память об освободителях

В тяжелейшие годы послевоенного периода белорусский народ, верный славянским традициям, чувству гражданского долга, делал все возможное для сохранения памяти о защитниках Отечества. Одним из первых величественных монументов, установленных на белорусской земле, является памятник воинам Красной Армии и партизанам, погибшим в годы Великой Отечественной войны (архитекторы Г. В. Заборский, В. А. Король), возведенный в центре г. Минска в 1954 г. – в канун 10-летия освобождения Беларуси от германских захватчиков. Сорокаметровый гранитный обелиск увенчан трехметровым орденом Победы и символизирует величие подвига воинов, партизан, подпольщиков, всех советских людей.

Монумент Победы в честь воинов Красной Армии и партизан, погибших в годы Великой Отечественной войны, на площади Победы в г. Минске

На четырех гранях постамента памятника расположены бронзовые тематические горельефы: «9 мая 1945 года» (скульптор А. О. Бембель), «Советская Армия в годы Великой Отечественной войны» (скульптор С. И. Селиханов), «Партизаны Беларуси» (скульптор А. К. Глебов), «Слава павшим героям» (скульптор 3. И. Азгур). Четыре бронзовых венка вокруг обелиска символизируют четыре фронта, бойцы которых участвовали в освобождении Беларуси от германских агрессоров. Перед памятником горит Вечный огонь – явственное напоминание о бессмертии подвигов патриотов. Поземная часть монумента окружена кольцевой обходной галереей, переходящей в круглый мемориальный зал, посвященный памяти погибших в годы войны героев. В центре зала размещается венок из художественного стекла с подсветкой изнутри – символ Вечного огня памяти.

В возведении величественного монумента, как и в период освобождения Беларуси, принимали участие представители многих народов Советского Союза. Гранит на облицовку был привезен из-под Днепропетровска и Житомира, мозаику для ордена Победы прислали из Института живописи, скульптуры и архитектуры имени И. Е. Репина Академии художеств СССР (г. Ленинград), резьбу по граниту выполнили украинские каменотесы, бронзовые горельефы, меч и венки отливали умельцы ленинградского завода бронзового и чугунного литья «Монументскульптура».

В наши дни площадь Победы в Минске является самым почитаемым в городе местом. В будни и праздники сюда приходят тысячи минчан и гостей столицы, чтобы почтить память миллионов погибших в годы

Великой Отечественной войны. Молодожены приезжают к монументу Победы, чтобы выразить уважение и поклониться подвигу защитников, возложить цветы к Вечному огню.

Многочисленные мемориальные комплексы, возведенные в честь ратной славы воинов, партизан и подпольщиков, – это символы мужества, стойкости, героизма самоотверженности защитников Отечества, знаки благодарной памяти потомков. Во всех областях, районах, больших и малых населенных пунктах местные власти, общественные и молодежные организации, жители проводят работу, направленную на сохранение памяти о героических и трагических событиях Великой Отечественной войны. Много внимания уделено увековечению имен воинов и командиров Красной Армии, освобождавших белорусские города и села.

Особенно ожесточенные бои происходили в период осуществления стратегической операции «Багратион». Таким был и штурм безымянной высоты 150,9 около д. Лудчицы Быховского района Могилевской области. Атака задумывалась командованием 1-го Белорусского фронта как маневр, отвлекающий основные силы врага от главного направления удара войск фронта для успешного обеспечения стратегической задачи фронта. Две ударные роты 558-го полка 169-й стрелковой дивизии под командованием старшего лейтенанта Владимира Мартынова и капитана Гуляма Якубова в ночь на 24 июня 1944 г., прорвав оборону противника, захватили господствующую высоту 150,9 в треугольнике между деревнями Лудчицы, Яново, Комаричи Быховского района. Оказавшись отрезанными от других подразделений полка, командиры организовали оборону. За 19 ч сражения бойцы отразили многочисленные контратаки противника. Большинство бойцов штурмовых рот, в том числе их командиры – старший лейтенант Владимир Мартынов и капитан Гулям Якубов – сражались до последнего патрона и погибли смертью храбрых. В сражении у деревни ценой собственной жизни заставил замолчать вражеский дзот рядовой Сундуткали Искалиев. Задание было выполнено, высота взята и удержана. А в то время, пока шел кровопролитный бой за высоту, основные силы 1-го Белорусского фронта в нескольких десятках километров южнее высоты прорвали оборону немцев и стремительно двинулись на запад, освобождая города и села Беларуси.

Памятник воинам-освободителям в г. Орша Витебской области

Памятник воинам и партизанам, освобождавшим г. Барановичи Брестской области

Большой ценой оплачено взятие высоты: 165 воинов погибли и 173 были ранены в боях у д. Лудчицы^[1237]. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 24 марта 1945 г. за мужество и героизм, проявленные в Белорусской стратегической наступательной операции, старшему лейтенанту Владимиру Кирилловичу Мартынову, капитану Гуляму Якубову, рядовому Сундуткали Искалиеву, погибшим во время боев на Лудчицкой высоте, присвоено звание Героя Советского Союза.

Летом 1984 г., в дни празднования 40-летия освобождения Беларуси от германских захватчиков, около д. Лудчицы Быховского района при участии местных жителей, молодежи и участников боев за высоту 150,9 был торжественно открыт мемориальный комплекс «Лудчицкая высота» (скульпторы П. Белоусов, В. Летун, архитекторы В. Белянкин, М. Мызников).

Закладка мемориала «Лудчицкая высота», в центре – Р. Имашева, приемная мать С. Искалиева

Мемориал воинской славы «Лудчицкая высота» в д. Лудчицы Быховского района Могилевской области

В величественном мемориале в белом мраморе навечно запечатлены образы шести воинов-героев. Представители пяти национальностей: белорус Иван Борисевич, русские Петр Виниченко и Владимир Мартынов, казах Сундуткали Искалиев, грузин Галактион Размадзе, узбек Гулям Якубов, которые охраняют безымянную высоту. П. Виниченко, Г. Размадзе, И. Борисевич получили высокое звание Героя Советского Союза за отличие при прорыве обороны противника по Днепру, освобождение Пропойского (ныне Славгородского), Рогачевского и Быховского районов.

Чрезвычайно кровопролитные бои происходили за освобождение Придвинского края. С начала октября 1943 г. и почти до конца июня 1944 г. здесь проходила линия фронта. Девять долгих месяцев в сводках Совинформбюро военные действия в направлении Орша-Витебск значились как бои местного значения. В этих жестоких боях погибли свыше 330 тысяч воинов Красной Армии. Жители Витебщины в послевоенный период провели огромную работу по увековечению памяти событий войны. На территории области возведено более 2,5 тыс. мемориальных комплексов на местах боевой и воинской славы, захоронений воинов и партизан, в местах массовой гибели гражданского населения. На территории 1243 воинских мемориалов упокоены более 390 тысяч защитников Отечества, из которых 207 тысяч человек не известны.

На 467-м километре шоссе Москва-Минск, на территории Дубровенского района, с октября 1943 по июнь 1944 г. проходила линия фронта. На южной стороне шоссе, неподалеку от д. Рыленки, установлен один из величественных памятников, которые воздвигались на местах массовых захоронений воинов Красной Армии, освобождавших Беларусь. Мемориальный комплекс «Рыленки» открыт в 1973 г.

Комплекс расположен на территории площадью более 3 га – на месте братского захоронения 10 тысяч воинов 11-й гвардейской и 31-й армий, погибших в этом районе (деревни Горманы, Ивановщина, Киреево, Костино, Новая Тухинь, Старая Тухинь, Редьки, Рыленки, Рябцево). У входа на территорию мемориала – ворота с рельефными изображениями лиц воинов. Основную композицию комплекса составляют 299 плит с именами похороненных здесь бойцов и командиров. Вдоль дороги от ворот к плитам установлены четыре стелы, посвященные совершенным в этом районе подвигам: Героя Советского Союза Ю. В. Смирнова, которого фашисты распяли на стене блиндажа, А. Н. Васильева, закрывшего амбразуру вражеского дзота своим телом, Героя Советского Союза А. А. Никандровой, поднявшей в атаку бойцов, С. Астахова и Бруно де Фольтано, летчиков полка «Нормандия-Неман», погибших в одном самолете.

В центре комплекса располагается монолитная плита с надписью «Подвиги ваши бессмертны», а перед ней горит Вечный огонь. Надпись на мемориальной доске гласит: «В этих местах с октября 1943 по июнь 1944 года проходила линия фронта. Здесь началась операция “Багратион”, в ходе которой войска 3-го Белорусского фронта под командованием генерала армии И. Д. Черняховского во взаимодействии с войсками 1-го Прибалтийского и 2-го Белорусского фронтов освободили от немецко-фашистских захватчиков Советскую Белоруссию. Свобода, завоеванная в борьбе с фашистскими оккупантами, дорого стоила нашему народу. Только в боях за освобождение Дубровенского района погибло около 20 тысяч советских солдат и офицеров.

Памятник воинам-освободителям в г. Полоцке Витебской области

Мемориальный комплекс «Рыленки» в Дубровенском районе Витебской области

Склоним низко головы перед светлой памятью героев, которые отдали свою жизнь за наш сегодняшний мирный день».

Значительная часть мемориалов в Беларуси была создана в 60-80-е гг. XX столетия. Интересна, например, история мемориального комплекса «Сычково», находящегося в Бобруйском районе. Еще в 1967 г. местные жители возвели Курган Славы в честь воинов 1-го Белорусского фронта и партизан, освобождавших Бобруйский район. В его основание были заложены капсулы с землей из 70 братских захоронений, имевшихся в районе. В 1986 г. в результате реконструкции был возведен мемориальный комплекс «Сычково». Первоначальную композицию комплекса дополнили величественная 4-метровая композиция на 18-метровом постаменте и шесть стел в честь Героев Советского Союза – жителей Бобруйского района В 2000-е гг. добавились новые памятники: «Ворота Славы» у трассы Бобруйск-Минск и 13 памятных досок в честь Героев Советского Союза – уроженцев Бобруйского района, а также тех, кто отличился в Бобруйской операции и пал здесь смертью храбрых.

Мемориальный комплекс «Сычково» в Бобруйском районе Могилевской области

В д. Сычково также построен дзот-памятник, символизирующий повторение на бобруйской земле подвига А. М. Матросова командиром стрелкового отделения, старшим сержантом М. Г. Селезнёвым. Герой похоронен в братской могиле, в которой покоятся останки еще 231 воина. Именем Героя Советского Союза названы школа, парк и центральная улица села.

Увековечение событий войны является важным направлением деятельности общественных организаций и государственных органов Гомельской области. На территории области учтено 780 воинских захоронений: 6 воинских кладбищ, 664 братские могилы, 93 индивидуальные могилы и 17 мест массового уничтожения. В них покоятся останки 143 259 воинов, погибших в годы Великой Отечественной войны.

Гомель был первым областным центром Беларуси, который освободили войска Красной Армии от германских агрессоров. В боях за город отличились войска 3-й армии генерал-лейтенанта А. В. Горбатова, 48-й армии генерал-лейтенанта П. Л. Романенко, 11-й армии генерал-лейтенанта И. И. Федюнинского, 16-й армии генерал-лейтенанта С. И. Руденко и соединения авиации дальнего действия. Войскам, участвовавшим в освобождении г. Гомеля, приказом Верховного Главнокомандующего от 26 ноября 1943 г. была объявлена благодарность и в г. Москве дан салют 20 артиллерийскими залпами из 224 орудий.

Благодарные гомельчане и жители окрестностей в память о своих освободителях насыпали в 1967 г. Курган вечной Славы. В основание кургана была привезена земля из городов-героев России, Украины и Беларуси. Накануне 70-летия освобождения Гомеля завершилась его реконструкция. Молодежные поисковые отряды доставили к знаковому месту капсулы с землей из окрестностей тех населенных пунктов, где велись ожесточенные бои за г. Гомель: пос. Ченки, деревень Бобовичи, Еремино и др. В настоящее время курган хранит память из более чем 200 мест, где проходили кровопролитные сражения в годы Великой Отечественной войны. По случаю 70-летия освобождения областного центра от германских оккупантов 25 ноября 2013 г. в Гомеле прошли массовые торжества. Их открыл митинг-реквием у мемориального комплекса «Курган вечной Славы». На торжественной церемонии присутствовали ветераны Великой Отечественной войны, представители органов власти, студенты, школьники и тысячи горожан. К памятнику возложили цветы и венки.

Значительная работа по сохранению и увековечению памяти погибших воинов в годы войны проводится в Могилевской области. На областном учете находятся 1407 воинских захоронений и 602 памятных знака, создаются новые памятники. Так, в 2008 г. были установлены бюсты пяти Героям Советского Союза – уроженцам Костюковичского района. Площади в г. Костюковичи, на которой сооружен мемориальный комплекс «Слава воинам-интернационалистам», присвоено имя Героя Советского Союза В. Ф. Маргелова. В д. Борки Кировского района, сожженной германскими карателями вместе с жителями, создан мемориал «Памяти сожженным деревням Могилевской области».

В девяти восточных районах области в сентябре-ноябре 2013 г. прошли торжественные мероприятия, посвященные 70-летию освобождения от немецко-фашистских захватчиков. В шести городах были установлены памятные знаки. Во всех районах, городах и населенных пунктах Могилевской области проведены обследование, ремонт и реконструкция мемориалов и захоронений. Например, на территории г. Бобруйска расположены 33 воинские захоронения, братские могилы и кладбища, которые благодаря заботе местных органов власти и общественности поддерживаются в надлежащем виде. Много сделано в Шкловском районе, где находятся 48 воинских захоронений и 18 памятных знаков.

Мемориальный комплекс «Курган вечной Славы» в г. Гомеле

Большое внимание уделяется не только увековечению памяти о воинах – освободителях белорусской земли,но и медицинской реабилитации ветеранов во всех районах области. Только в 2013 г. в различных санаторно-курортных учреждениях страны прошел оздоровление и реабилитацию 1271 защитник Отечества. Все ветераны обеспечены жильем.

Мемориальный комплекс в честь советских воинов-освободителей, партизан и подпольщиков Витебщины – главное мемориальное сооружение г. Витебска

Много внимания сохранению памяти о событиях войны уделяется в Витебской области. В 2013 г. были отремонтированы 60 мемориальных комплексов, установлены 82 мемориальные плиты с нанесением на них 1159 фамилий воинов-освободителей. Большой объем работ был выполнен в Браславском, Витебском, Лиозненском, Миорском, Городокском районах. В 2014 г. благоустройство воинских захоронений продолжалось.

В г. Витебске на набережной р. Западная Двина жители города создали величественный мемориальный комплекс «Три штыка» (проект архитектора Ю. В. Шпита). Мемориал был открыт на главной городской площади – площади Победы – еще в 1974 г. Но время шло, и потребовалась реконструкция объекта. В 2009 г. началась масштабная реставрация, и спустя год мемориал преобразился. После реконструкции комплекс стал называться «Освободителям Витебска – советским воинам, партизанам и подпольщикам», приобрел современный внешний вид и оригинальный дизайн.

Сегодня – это огромный комплекс, где каждый элемент имеет свой особый смысл – будь то площадь, парк, скульптурные композиции или же бассейны со струящейся водой, которая символизирует пролитые кровь и слезы. По центральной оси мемориала на берегу Западной Двины возвышается главный монумент – три трапециевидных 56-метровых пилона-обелиска, суженные вверху. На высоте 5 м пилоны объединены трехгранным монолитным фризом, на гранях которого отлиты рельефы: «Воины», «Партизаны», «Подпольщики». Изнутри пилоны обелиска соединены кольцом с надписью «Слава героям». На невысоком подиуме в форме звезды горит Вечный огонь. Перед площадью мемориала, по бокам, установлены две скульптурные композиции, изображающие воинов Красной Армии и мирных жителей. От монумента к Западной Двине спускаются три лестницы.

Мемориальный комплекс – излюбленное место жителей г. Витебска. Здесь проводятся не только торжественные митинги, но и многие другие мероприятия города. Благодарные жители и гости города, молодожены возлагают цветы к монументу, отдают дань памяти бессмертному подвигу народа, тем самым подтверждая народную мудрость: «Сохранив память о прошлом, приумножим будущее».

С давних времен над захоронениями славянских воинов возводили курганы. В славянской культуре феномен курганов существует практически непрерывно и до наших дней. В течение многих столетий остается неизменной идея возведения кургана как символа величия победителей, славы и памяти. В нашей стране благодарные потомки возвели более 180 курганов. Они являются зримым символом увековечивания памяти о ратной славе воинов, партизан и подпольщиков, самоотверженно сражавшихся в годы Великой Отечественной войны, а также безвинно погибших жителей Беларуси^[1238].

Одним первых курганов, сооруженных после Великой Отечественной войны в честь воинов-освободителей, является Курган Бессмертия в г. Орша Витебской области. Именно здесь в 1944 г. шли одни из самых тяжелых и кровопролитных боев Витебско-Оршанской наступательной операции. Войскам, участвовавшим в освобождении Орши, Верховный Главнокомандующий объявил благодарность. В их честь 27 июня 1944 г., в день освобождения Орши, был дан артиллерийский салют в Москве 20 залпами из 224 орудий. Наиболее отличившимся – 173, 192, 220 и 352-й стрелковым дивизиям, 120-й и 213-й отдельным танковым бригадам, 63-му отдельному гвардейскому танковому полку прорыва, 926, 1435 и 1445-му самоходным артиллерийским полкам, 20-й артиллерийской дивизии прорыва, 14-й гвардейской пушечной и 43-й истребительной противотанковой артиллерийским бригадам, 83-му гвардейскому гаубичному и 570-му корпусному артиллерийским полкам, 48-й зенитной артиллерийской дивизии, 31-й инженерно-саперной бригаде, 1-му гвардейскому, 36-му и 92-му отдельным полкам связи, 375-му отдельному радиодивизиону, 412-му и 433-му отдельным линейным батальонам связи, 2-му истребительному авиационному корпусу, 4-й гвардейской истребительной и 5-й гвардейской бомбардировочной авиационным дивизиям, 2, 64, 65, 89, 115-му и 133-му гвардейскому, 15, 274, 523 и 900-му истребительным, 17-му ночному бомбардировочному, 154-му гвардейскому, 621, 948 и 952-му штурмовым авиационным полкам – приказом от 6 июля 1944 г. было присвоено почетное наименование «Оршанские».

Курган Бессмертия в г. Орша Витебской области

После войны благодарные жители Оршанщины приняли решение увековечить освободителей сооружением рукотворного кургана. В честь его закладки 16 апреля 1966 г. состоялся 10-тысячный митинг горожан. В основание кургана в герметичной капсуле было заложено обращение к потомкам: «Мы, жители города Орши, в 21-ю годовщину Победы над фашистской Германией в Великой Отечественной войне воздвигли Курган Бессмертия в память о тех, кто оказался сильнее огня и стали, кто отдал свою жизнь за нас всех, за свободу и независимость Родины».

Это действительно рукотворный памятник. В его возведении принимали участие жители и города и близлежащих деревень. Рабочие заводов и фабрик, железнодорожники и учителя, участники войны и воины, школьники и студенты неустанно носили землю. Техника лишь ровняла, придавая насыпи форму кургана. Меньше чем за три недели курган был насыпан. Его высота достигала 8 м.

Открытие Кургана Бессмертия состоялось уже 9 мая 1966 г. На торжественном митинге присутствовали тысячи людей, не только жителей г. Орша и района, но и многочисленные гости из Витебска, Минска, Москвы и других городов Советского Союза. Принимавшая участие в митинге уроженка Оршанщины, участвовавшая в обороне Брестской крепости, Н. Контровская привезла капсулу с землей из легендарной цитадели над Бугом. Сюда же была доставлена и земля с захоронений прославленных партизанских командиров К. С. Заслонова и М. Ф. Шмырёва (Батьки Миная). Вечный огонь у подножия кургана зажег Герой Советского Союза М. Д. Сиянии, а Герой Советского Союза А. В. Иванов – факел бессмертия на вершине кургана. Впоследствии факел был демонтирован.

Курган Бессмертия в г. Лида Гродненской области

На склоне кургана были установлены увеличенный макет Золотой Звезды Героя Советского Союза и мемориальная плита, на которой золотыми буквами написаны слова: «В благодарной памяти народной вечно будут жить имена героев, погибших в борьбе за свободу и независимость нашей Родины в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.». Осенью возле Кургана Бессмертия был разбит парк, посажены деревья, которые лучами отходят от кургана на шесть аллей. Главная аллея парка Героев названа в честь Неизвестного солдата и увековечила память тех, кто навсегда остался безымянным солдатом. Пяти аллеям присвоены имена Героев Советского Союза, получивших это высокое звание при освобождении Оршанской земли. Это Константин Заслонов, Марсель Лефевр, Сергей Митт, Анна Никандрова и Юрий Смирнов^[1239].

Курган Бессмертия стал для горожан почитаемым местом. Отрадно, что многие годы после той кровопролитной войны живет память благодарных потомков. Традиционными здесь являются встречи ветеранов Великой Отечественной войны с молодым поколением. К кургану возлагают живые цветы молодожены. Проводятся многие значимые мероприятия в жизни города.

Большая работа по увековечению событий войны осуществляется в г. Лида. В послевоенные годы в городе возведено 12 памятников в честь воинов-освободителей, партизан, подпольщиков и мирных граждан, погибших в период войны. Знаковым местом является рукотворный Курган Бессмертия. Его открытие состоялось 8 июля 1966 г., накануне празднования дня освобождения города. Курган выполнен в виде пятигранной пирамиды высотой 7 м и периметром у основания 55 м.

Торжественная закладка кургана происходила 9 мая 1966 г. На торжество были приглашены почетные граждане города К. Н. Галицкий, Н. С. Чепуркин, Е. Д. Гапев, делегации от городов-героев Советского Союза, от всех областей Беларуси и от районов Гродненской области. Из Пулковских высот, Пискаревского кладбища, Мамаева кургана, Одесских катакомб, Малахова кургана, Пирчуписа, Хатыни, Брестской крепости, заставы № 1 имени Героя Советского Союза лейтенанта В. В. Усова, из концлагеря Освенцим и других мест была доставлена священная земля. В специальную капсулу, которую установили в основание кургана на глубину 3 м, были помещены тексты завещания потомкам, клятвы воинов Лидского гарнизона, клятвы пионеров и комсомольцев, выступления секретаря горкома партии Г. Ф. Фомичева, магнитофонная лента с записью выступления делегаций городов-героев.

Позже, 8 мая 1967 г., возле кургана появилась могила неизвестного солдата, останки которого были найдены в д. Чеховцы. В 1973 г. курган был дополнен 14-метровыми наклоненными к нему пилонами, символизирующими стволы артиллерийских орудий. В 2010 г. прилегающая к мемориалу территория была благоустроена, памятник – реконструирован.

На 21-м километре шоссе Минск-Москва находится один из главных белорусских военных мемориальных комплексов – «Курган Славы» (скульпторы А. О. Бембель, А. Е. Артимович, архитекторы О. А. Стахович, Л. Т. Мицкевич, инженер Б. Лапцевич), символизирующий подвиг воинов 1-го, 2-го, 3-го Белорусских и 1-го Прибалтийского фронтов в период освобождения Беларуси. Именно в этих местах в июле 1944 г. во время крупнейшей наступательной операции «Багратион» в окружение попала 105-тысячная группировка немецких войск. Данное событие получило название «Минский котел». Разгром этой группировки завершился 11 июля и стал еще одним решающим шагом на пути к освобождению Беларуси.

В создании этого грандиозного памятника принимали участие более миллиона человек. Вместе с профессиональными строителями в возведении Кургана Славы Советской Армии – освободительницы Беларуси участвовали жители Минска и Минской области, ветераны войны, военнослужащие, рабочие и студенты, комсомольцы и пионеры. Многие считали своим долгом сделать вклад в сооружение Кургана Славы и приносили сюда горсти земли. На вершину кургана была доставлена земля из городов-героев: Москвы, Ленинграда, Волгограда, Киева, Севастополя, Одессы, Брестской крепости-героя, из городов и сел, прославившихся боевыми и трудовыми подвигами. В основании кургана замурована капсула с наказом потомкам быть пламенными патриотами своего Отечества, свято хранить дружбу наших народов, отстоявших свободу и независимость своего государства.

Торжественное открытие мемориала состоялось в 25-ю годовщину освобождения Беларуси – 5 июля 1969 г. В канун 60-летия освобождения Беларуси 1 июля 2004 г. мемориальный комплекс «Курган Славы» был вновь открыт после реставрации.

Мемориальный комплекс «Курган Славы» на 21-м километре шоссе Минск – Москва

К празднованию 70-летия Великой Победы по инициативе Федерации профсоюзов Беларуси мемориальный комплекс был реконструирован.

Высота Кургана Славы – 70,6 м. На вершине кургана в центре смотровой площадки располагаются четыре обелиска в форме штыков, символизирующих четыре фронта, которые освободили Беларусь летом 1944 г. Штыки опоясаны каменным кольцом с барельефными изображениями партизан и воинов различных родов войск.

К смотровой площадке ведут две лестницы по 241 ступени каждая. На склоне находится мемориальная плита с надписью: «У Кургане Славы жменя да жмені лягла зямля з гарадоў-герояў і іншых месц жорсткіх баёў, з гарадоў і сёл, якія навек праславілі сябе ратнымі і працоўнымі подзвігамі дзеля свабоды і незалежнасці Савецкай Радзімы».

Сегодня мемориальный комплекс «Курган Славы» включает также музей боевой техники под открытым небом. Его посетители могут своими глазами увидеть танки и пушки, участвовавшие в сражениях Великой Отечественной. Мемориал ежемесячно посещают не менее 4000 человек из Беларуси и многих стран зарубежья. За многолетнюю историю сложились свои традиции. Многие иностранные делегации посещают мемориальный комплекс, чтобы почтить подвиг освободителей Беларуси. Здесь принимают присягу военнослужащие срочной службы и возлагают цветы новобрачные. У подножия Кургана

Славы традиционно проходит выпускной Академии Министерства внутренних дел Республики Беларусь.

Огромную роль в освобождении Беларуси сыграли воины-танкисты. На территории нашей страны на пьедесталы установлено 43 танка и 6 самоходок^[1245]. Памятники танкистам-освободителям установлены в Минске, Витебске, Гомеле, Гродно, Могилеве, Борисове, Бобруйске, Сенно и других городах нашей страны, а также на местах ожесточенных боев с врагом.

Важно подчеркнуть, что работа по увековечению памяти о героической борьбе продолжается. В г. Черикове Могилевской области в день празднования 70-летия освобождения района от германских захватчиков, 3 октября 2013 г., в честь воинов 413-й Дальневосточной и 324-й стрелковых дивизий, освобождавших Чериковский район, был открыт памятник «Артиллерийское орудие пушка Д-44».

События освобождения Беларуси нашли свое воплощение в экспозициях государственных и школьных музеев страны. В экспозиции Белорусского государственного музея истории Великой Отечественной войны экскурсантам показывают сюжетные фотографии «Форсирование

Днепра войсками 61-й армии Центрального фронта в районе городского поселка Комарин Полесской области, 23.09.1943 г.», «Командующий 13-й армией генерал-лейтенант Н. П. Пухов и член Военного совета генерал-майор М. А. Козлов на командном пункте», «Жители Гомельщины приветствуют советских воинов-освободителей» и др.

Большой интерес у посетителей вызывают листовки военного времени, изданные Военным советом 65-й армии в период форсирования р. Днепр: «Победа идет», «За Днепр! Товарищ, вперед на запад!»; красноармейской газеты «Сталинский удар» – «За родную Беларусь!»; газеты «Красноармеец» 277-й Рославльской стрелковой дивизии – «Вперед, воин! Впереди – победа!».

В музее можно ознакомиться также с плакатами, которые создали художники В. Корецкий – «Боец, освободи свою Белоруссию!», В. Иванов – «Ты вернул нам жизнь»; фотопортретами и наградными листами Героев Советского Союза, отличившихся в первых боях по освобождению Беларуси: старшего лейтенанта В. Г. Солдатенко – старшего радиотелеграфиста артполка 74-й стрелковой дивизии, гвардии полковника А. П. Серегина – командира 215-го гвардейского стрелкового полка 77-й гвардейской стрелковой дивизии, гвардии старшины Ораза Аннаева – помощника командира сабельного взвода 55-го гвардейского полка 15-й гвардейской кавалерийской дивизии.

В г. п. Лоев Гомельской области, там, где разворачивались героические события форсирования р. Днепр, 9 мая 1985 г. был открыт Музей битвы за Днепр. С 1990 г. он получил статус самостоятельного государственного музея. Сегодня музейный фонд насчитывает свыше 4 тыс. экспонатов основного и научно-вспомогательного фонда, которые сохраняют память о героизме и самоотверженности бойцов и командиров Красной Армии.

Памятник воинам – освободителям г. Могилева

Форсирование р. Днепр было возложено на 65-ю армию Центрального (с 20 октября 1943 г. – Белорусского) фронта под командованием генерал-лейтенанта Павла Ивановича Батова. Яркую страницу в историю самоотверженной битвы за Днепр вписали воины и командиры 685-го стрелкового полка 193-й стрелковой дивизии. Командир батальона майор Владимир Федорович Нестеров 15 октября 1943 г. одним из первых преодолел р. Днепр в районе г. п. Лоев Гомельской области. Он умело организовал захват плацдарма. Батальон Нестерова успешно отразил все контратаки врага, что позволило успешно форсировать реку главными силами полка. Ценой неимоверных усилий воины героически удерживали завоеванный плацдарм до подхода основных сил дивизии. За героизм и мужество 22 бойцам этого батальона и их командиру Указом Президиума Верховного Совета СССР от 30 октября 1943 г было присвоено звание Героя Советского Союза. В историю битвы за р. Днепр легендарное подразделение под командованием майора В. Ф. Нестерова вошло под названием «батальон 22 героев». За проявленное мужество и стойкость во время форсирования реки, захват и удержание лоевского плацдарма 183 воинам 65-й армии было присвоено звание Героя Советского Союза.

Оценивая самоотверженность воинов и командиров, форсировавших водную преграду, газета «Правда» писала: «Сражение за Днепр приобрело поистине эпические размеры. Никогда еще из множества храбрых советских воинов не выделялось столько сверх храбрых. Красная Армия, давшая миру столько примеров воинской отваги, превзошла саму себя»^[1246].

Памятник четырежды Герою Советского Союза Маршалу Советского Союза Г. К. Жукову в г. Минске

В боях за освобождение Лоевщины погибли более 8,4 тысячи человек. Местные жители обустроили на территории района 25 воинских захоронений, а на центральной площади г. п. Доев возвели 18-метровый обелиск. Сегодня музей вместе с площадкой боевой техники на берегу Днепра является мемориальным памятником всем участникам Днепровской операции. Экспозицию музея открывают материалы, посвященные командному составу Центрального фронта и Маршалу Советского Союза К. К. Рокоссовскому. В музее представлены фотографии, документы, боевые листки, фронтовые письма и другие материалы, раскрывающие немеркнущие подвиги бойцов и командиров Красной Армии.

В стране проводится большая работа не только по созданию монументальных комплексов, но и по духовному увековечению героических событий Великой Отечественной войны. Много делается по подготовке и изданию монографических исследований, проведению научно-практических конференций, круглых столов и научных дискуссий. За послевоенный период в Беларуси издано более 11 тыс. работ, в которых освящаются героические и трагические события войны. В 2005 г. Институт истории Национальной академии наук Беларуси подготовил крупную работу «Беларусь в годы Великой Отечественной войны. 1941–1945». В издательстве «Белорусская Энциклопедия имени П. Бровки» в июле 2009 г. была издана оригинальная работа «Энциклопедия Победы. Беларусь – Москва» – совместный проект Министерства информации Республики Беларусь и Правительства Москвы.

В г. Минске на пересечении улицы Железнодорожной и проспекта Жукова в 2007 г. был открыт памятник видному военному деятелю времен Второй мировой войны четырежды Герою Советского Союза Маршалу Советского Союза Георгию Константиновичу Жукову. Именно под его руководством в 1944 г. была проведена операция «Багратион», в результате которой Беларусь была освобождена от немецко-фашистских захватчиков. Г. К. Жуков командовал войсками Красной Армии в ходе Висло-Одерской операции, приведшей к полному разгрому нацистской Германии. 8 мая 1945 г. именно Георгий Константинович Жуков – маршал Победы – принял капитуляцию нацистской Германии.

Есть память, воплощенная в мемориалах, обелисках, монументах. Но есть еще памятники, в которых заключен сам дух памяти. Именно таким замечательным памятником подвигу советских людей стало 146-томное издание историко-документальных хроник «Память». Книги «Память» – это уникальные своеобразные малые энциклопедии районов и городов Беларуси. В них увековечена память о воинах Красной Армии, героически сражавшихся и погибших при обороне и освобождении Беларуси, о воинах-земляках, погибших на фронтах Великой Отечественной войны, партизанах, подпольщиках, мирных жителях, ставших жертвами нацистского геноцида, а также тех, кто вернулся домой победителем.

Многочисленные документы, которые опубликованы в книгах «Память», раскрывают многие события освобождения Беларуси, повествуют о героических поступках воинов и партизан в их совместной борьбе по разгрому врага. Можно утверждать, что в белорусской историографии никогда не было такой широкой публикации документальных источников, в том числе и по освобождению Беларуси. Книги «Память» – это духовный памятник благодарных потомков, сыновей и дочерей, внуков и правнуков тех, кто сознательно и смело шел на борьбу с врагом, кто, не жалея своей жизни, приближал Победу.

Отрадно заметить, что эта работа в стране продолжается. Например, в Гродненском государственном аграрном университете 5 февраля 2014 г. состоялась презентация книги «Память. Белорусский пограничный округ», подготовленной доктором исторических наук Владимиром Верхосем. Автор 10 лет работал над книгой. Ему удалось восстановить 12 568 фамилий пограничников из 19 600 человек, которые служили в Белорусском пограничном округе к началу войны. А также имена тех, кому удалось влиться в партизанские отряды, и найти сведения о более 1300 военнослужащих, которые попали в плен.

В Витебском районе ведется активная работа по созданию «Книги Памяти граждан, погибших при защите Отечества». Тысячи людей по всей Беларуси да и из других стран постсоветского пространства ищут любую информацию о судьбе своих родных и близких, погибших во время войны. Однако каким образом, а главное где найти такие данные, если после трагических времен прошлого лихолетья прошло уже 70 лет? Услышать ответы на эти вопросы можно было на учебно-методическом семинаре по увековечению памяти защитников Отечества и жертв войн, который прошел на базе Новкинской средней школы. Однако экспертам не под силу отыскать множество документов и составить эту виртуальную энциклопедию. Помощниками в такой ответственной миссии станут школы района, где созданы специальные группы под руководством заместителей директоров по воспитательной работе.

В дополнение к историко-документальной хронике «Память» Климовичского района краевед А. М. Кожемяко, главный хранитель фонда районного музея Н. Банышевская, директор централизованной библиотечной системы Т. Доменикан и учитель истории Н. Козлова подготовили электронный вариант книги «Воины-климовчане в боях за освобождение Беларуси (октябрь 1943 – август 1944 г.)». Книга посвящена памяти воинов-климовчан, павших в боях на подступах к оборонительному сооружению вермахта на территории СССР – линии «Фатерлянд» и в операции «Багратион».

Народная память нужна особенно новым поколениям, которым предстоит строить завтрашний день. Они должны знать, какой ценой белорусский народ вместе с другими народами СССР защитил свою страну от фашистского нашествия, отстоял право на жизнь. Эта память нужна нам, чтобы не забыть нашей истории и героических традиций. Она поможет нам сохранить морально-нравственные ценности, все то, что отстояло и защитило славное поколение Великой Отечественной. Важную роль в формировании исторических знаний учащейся молодежи, укреплении в их сознании памяти о героическом прошлом играют спецкурс и факультатив «Великая Отечественная война советского народа (в контексте Второй мировой войны)», введенные в высших учебных заведениях и школах Республики Беларусь с 2004 г. Для успешного решения этой задачи была разработана программа, подготовлены учебные пособия для учителей и учащихся.

В связи с 70-летием освобождения Республики Беларусь от германских захватчиков и Победы советского народа в Великой Отечественной войне Указом Президента Республики Беларусь от 20 мая 2013 г. N2 230 «О подготовке и проведении празднования 70-й годовщины освобождения Республики Беларусь от немецко-фашистских захватчиков и Победы советского народа в Великой Отечественной войне» был создан Республиканский организационный комитет и утвержден План подготовки и проведения соответствующих мероприятий. Министерство образования Республики Беларусь также специально разработало и направило в учреждения образования план подготовки и проведения мероприятий, связанных с празднованием этих знаменательных событий.

План предусматривает проведение целого комплекса учебно-воспитательных мероприятий по гражданско-патриотическому воспитанию учащихся. Это и активизация деятельности школьных музеев как средства гражданско-патриотического воспитания учащихся, и поисково-исследовательская и туристско-краеведческая работа, и шефство над участниками Великой Отечественной войны, тружениками тыла и семьями погибших военнослужащих, и мероприятия по взаимодействию с воинскими частями и подразделениями и проведение торжественных и военно-спортивных мероприятий.

Работа по гражданско-патриотическому воспитанию учащихся организована в рамках республиканской героико-патриотической акции учащейся молодежи «Спасибо солдатам Победы за то, что не знаем войны» с акцентом на мероприятия, подчеркивающие вклад белорусского народа в победу над гитлеровской коалицией во Второй мировой войне и историческое значение партизанского движения в Беларуси, мирный характер внешней политики нашего государства. В ходе мероприятий важно отметить и интернациональный аспект данных событий, ведь победа в Великой Отечественной войне является подвигом многих народов, сплотившихся против фашизма.

В рамках акции среди учащихся и студентов учреждений образования проводятся республиканский конкурс на лучший экспонат для новой экспозиции Белорусского государственного музея истории Великой Отечественной войны; республиканский конкурс учащейся молодежи «Документальный свидетель войны»; вахта памяти для активизации архивно-исследовательской работы по установлению имен, судеб и мест захоронений погибших в годы Великой Отечественной войны; открытие новых памятных мест, создание мемориальных зон; республиканская декада гражданско-патриотических дел «Мы в памяти храним героев имена»; республиканский смотр-конкурс музеев боевой славы учреждений образования «Их подвиг мы в сердце храним» и другие, предусмотренные Планом подготовки и проведения мероприятий по празднованию 70-й годовщины освобождения Республики Беларусь от германских захватчиков и Победы советского народа в Великой Отечественной войне.

Важным фактом сохранения памяти о воинах, партизанах, подпольщиках, отличившихся в борьбе с врагом, является увековечение их имен в названиях населенных пунктов, промышленных предприятий, колхозов, совхозов, научных учреждений, вузов, техникумов, училищ, парков, площадей, проспектов, улиц, школ, установление мемориальных досок. Убедительный пример – столица Беларуси Минск. Городские площади и улицы стали своеобразными памятниками славы героев Великой Отечественной войны. Сегодня в названиях улиц благодарные минчане увековечили имена маршалов Г. К. Жукова, К. К. Рокоссовского, Ф. И. Толбухина, С. С. Бирюзова, И. И. Якубовского; генералов И. Д. Черняховского, И. В. Панфилова, И. Н. Руссиянова, П. С. Рыбалко, Л. М. Доватора, Л. И. Беды, Н. Ф. Ватутина, Я. Я. Фогеля и других; а также Н. Ф. Гастелло, А. К. Горовца, И. Н. Зубачёва, П. И. Куприянова, Д. Г. Фроликова, партизан и подпольщиков Т. П. Бумажкова, И. А. Бельского, И. Д. Варвашени, С. А. Ваупшасова, В. Т. Воронянского, 3. 3. Гало, Н. В. Гойшика, И. П. Казинца, К. А. Кедышко, В. 3. Коржа, П. М. Машерова, С. О. Притыцкого, П. К. Пономаренко, В. И. Талаша, В. 3. Хоружей.

Во всех городах и населенных пунктах Беларуси именами героев названы многие улицы, площади, парки, установлены мемориальные доски. Издан специальный энциклопедический справочник «Их именами названы…»^[1247]. В книге в краткой форме воссозданы и сохранены для потомков образы тех, о ком свято хранит память белорусский народ. Истинной летописью народного подвига стала книга «Навечно в сердце народном»^[1248], в которой собраны биографии более 2 тысяч Героев Советского Союза, представителей 42 национальностей, сражавшихся за освобождение Беларуси. На каждой улице, которая названа в честь отличившегося в боях героя, установлена мемориальная доска, где приводятся краткие сведения о нем.

Значительным импульсом активизации работы по увековечению памяти героических подвигов защитников Отечества стала подготовка к празднованию юбилейных дат, посвященных выдающимся успехам войск Красной Армии на советско-германском фронте, и Победы над нацистской Германией. В нашей стране всегда уделялось большое внимание чествованию ветеранов, улучшению условий их жизни, оказанию им необходимой помощи и медицинских услуг, а также шефской работе со стороны молодежи. Государственные органы, общественные организации, учащиеся, студенческая молодежь организуют работу по благоустройству мест захоронений героев Великой Отечественной войны.

Накануне празднования 65-й годовщины освобождения Беларуси от германских захватчиков Указом Президента Республики Беларусь от 29 июня 2009 г. № 355 были награждены вымпелом «За мужество и стойкость в годы Великой Отечественной войны» 22 населенных пункта страны (см. прил. 1). Торжества по случаю вручения вымпелов проходили в присутствии ветеранов войны и труда, широкой общественности и молодежи. Например, 11 августа 2009 г. на площади Победы г. Бобруйска Могилевской области прошел торжественный митинг по случаю вручения вымпела. На торжественном мероприятии выступил председатель Могилевского областного исполнительного комитета области П. М. Рудник. Он вручил г. Бобруйску вымпел «За мужество и стойкость в годы Великой Отечественной войны» и Почетную грамоту. По окончании состоялся тематический концерт «Бобруйск – город воинской славы».

Мемориальная доска на доме, где жил Герой Советского Союза летчик Б. И. Ковзан, в г. Минске

Памятный вымпел «За мужество и стойкость в годы Великой Отечественной войны»

Много интересных мероприятий состоялось в период празднования 70-летия освобождения Беларуси от германских захватчиков. Во всех уголках нашей страны были проведены торжественные культурно-массовые мероприятия, тематические научно-практические конференции, концерты и акции памяти. Интересно и душевно прошли творческие встречи: «Наш подарок ветеранам», «Мелодии военных лет», «Весна 45-го года», «Любовь и война», «Письма с войны», «Творческая молодежь ветеранам», «Концерт-реквием», «Музыка белорусских композиторов о войне». Они были организованы в местах боевой славы, мемориальных комплексах, в том числе на Кургане Славы и в «Хатыни», мемориальном комплексе «Прорыв» и музее «Битва за Днепр», на Буйничском поле и Курганах Бессмертия. Масштабной акцией стал творческий марафон студенческой молодежи вузов культуры и искусства «Мы – наследники Победы». Его участники посетили памятные места, возложили цветы к могилам погибших, ухаживали за памятниками и могилами воинов. В числе мероприятий марафона – конференция «Молодежь Беларуси за мирное будущее», а также организация выставок, просмотр и обсуждение фильмов, спектаклей и телепередач о войне и т. д.

Новое здание Музея истории Великой Отечественной войны в г. Минске

В канун 70-летия освобождения Беларуси и Великой Победы советского народа в Великой Отечественной войне развернулась широкая массово-политическая работа по разъяснению значения разгрома германских войск в период операции «Багратион», показу массового героизма воинов, партизан, подпольщиков, самоотверженного труда работников тыла. Военно-патриотическая тематика не сходила со страниц газет, журналов, занимала большое место в передачах радио и телевидения. Рубрики в СМИ «Никто не забыт, ничто не забыто», «Страницы боевой славы», «Страницы подвигов» и другие являются самыми популярными. Повсеместно проходили встречи с участниками войны, тематические вечера, конкурсы, олимпиады, лекции, беседы, научные конференции.

Главным событиям в канун празднования 70-летия освобождения Беларуси явилось открытие в Минске 2 июля 2014 г. нового Музея истории Великой Отечественной войны – крупнейшего хранилища реликвий Победы. В торжественной церемонии приняли участие Президент Республики Беларусь А. Г. Лукашенко и Президент Российской Федерации В. В. Путин.

Выступая на открытии музея, Президент Республики Беларусь Александр Лукашенко обратил внимание на недопустимость перекраивания истории под конкретный политический заказ. Глава государства подчеркнул, что только «благодаря единству многонационального советского народа, от мала до велика вставшего на защиту общего Отечества, удалось разгромить мощного, до тех пор непобедимого врага. Притом не просто изгнать агрессора со своей территории, но и освободить все человечество от угрозы фашистского порабощения. Именно поражение гитлеровцев на Восточном фронте определило исход Второй мировой войны, а затем и все послевоенное мироустройство»^[1249].

Президенты Республики Беларусь и Российской Федерации А. Г. Лукашенко и В. В. Путин во время посещения нового здания Белорусского государственного музея истории Великой Отечественной войны в г. Минске

Встреча Президентов Беларуси и России А. Г. Лукашенко и В. В. Путина с ветеранами Великой Отечественной войны в г. Минске

Далее Президент Республики Беларусь А. Г. Лукашенко отметил, что Беларусь всегда была против искажения правды о войне и стала первой в мире страной, которая создала Музей Великой Отечественной войны.

Увенчанное стеклянным куполом новое здание музея (построено по проекту архитектора В. В. Крамаренко) высится возле стелы «Минск – город-герой» на проспекте Победителей. Главный фасад здания музея выполнен в виде символических лучей салюта Победы. На каждом луче – скульптурные рельефы военной тематики.

По архитектурной задумке музей состоит из четырех блоков по числу военных лет. В музее 10 экспозиционных залов и зал Победы. Экспонаты – свидетели страшной войны вместе с современным интерактивным мультимедийным сопровождением помогут посетителям музея «прожить» войну от начала до ее победного завершения. Богаты музейные фонды, насчитывающие более 143 тысяч оригинальных единиц хранения.

Увековечение памяти тех, кто в суровые 1940-е своим ратным трудом отстаивал свободу и независимость Родины, – это не только задача историков, политиков, но и общественная необходимость. Героические страницы военной истории – это то, что позволяет укреплять связующую нить поколений, это богатейший материал для патриотического воспитания молодого поколения. Практически вся территория Беларуси была превращена в арену всенародного сопротивления германским захватчикам. С тех пор выросло не одно поколение людей, которое встречает рассвет не под звуки артиллерийских разрывов и пронзительный вой сирен, а под мирным небом. Заслуга в этом тех, кто в суровые годы военного лихолетья не покорился врагу, не стал пережидать опасность, не поддался мимолетной панике, а встал в ряды защитников своего Отечества, сражался в рядах Красной Армии, вел борьбу в рядах партизан и подпольщиков, самоотверженно трудился в советском тылу, приближая Победу.

Белорусский народ свято чтит героические подвиги участников Великой Отечественной войны. Даже по прошествии 70 лет со дня Победы в памяти белорусского народа события военного времени по-прежнему занимают важное место. Живет людская память о тех, кто своей героической борьбой принес свободу, спас белорусский народ от физического уничтожения. Величественные мемориалы и скромные обелиски, сияние пламени Вечного огня, произведения литературы и искусства навечно сохраняют память о бессмертных подвигах тех, кто первым поднимался в атаку, кто прикрывал собой от убийственного огня боевых побратимов, кто стоял насмерть на поле боя, кто не сломился под пытками и не выдал товарищей. Память навечно сохранит страницы героического прошлого белорусского народа в сердцах новых поколений.

Приложения

Приложение 1 Населенные пункты республики Беларусь, удостоенные наград за вклад в Победу в Великой Отечественной войне

Высшая степень отличия – звание «Город-Герой» с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда»

1974 г. – город Минск

Высшая степень отличия – звание «Крепость-Герой» с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда»

1965 г. – Брестская крепость

Орден Отечественной войны І степени

1980 г. – город Могилев

1984 г. – город Орша (Витебская область)

Вымпел «За мужество и стойкость в годы Великой Отечественной войны»

(Указы Президента Республики Беларусь от 29 июня 2009 года № 355 и от 19 апреля 2010 года № 189 «Аб узнагароджанні некаторых населеных пунктаў Рэспублікі Беларусь вымпелам “За мужнасць і стойкасць у гады Вялікай Айчыннай вайны”»)

Город Брест

Город Бобруйск (Могилевская область)

Город Борисов (Минская область)

Город Витебск

Город Гомель

Город Гродно

Город Жлобин (Гомельская область)

Город Заславль (Минская область)

Город Кличев (Могилевская область)

Город Кричев (Могилевская область)

Город Лида (Гродненская область)

Город Лепель (Витебская область)

Город Минск Город Могилев

Город Молодечно (Минская область)

Город Орша (Витебская область)

Город Пинск (Брестская область)

Город Полоцк (Витебская область)

Город Рогачев (Гомельская область)

Город Скидель (Гродненский район Гродненской области)

Городской поселок Бегомль (Докшицкий район Витебской области)

Городской поселок Доев (Гомельская область)

Городской поселок Октябрьский (бывш. Карпиловка) (Гомельская область)

Городской поселок Россоны (Витебская область)

Городской поселок Сураж (Витебский район Витебской области)

Городской поселок Ушачи (Витебская область)

Деревня Острошицкий Городок (Минский район Минской области)

Приложение 2 Руководители партизанского движения Беларуси, которым в годы войны было присвоено воинское звание «генерал-майор»

(Постановление СНК СССР от 16 сентября 1943 г. № 1000)

Дикан Игнат Максимович, в июне 1942 г. был направлен в тыл врага, в октябре прибыл в Журавичский район. В марте-сентябре 1943 г. – секретарь Журавичского подпольного РК КП(б)Б и одновременно комиссар 10-й Журавичской партизанской бригады. С октября 1943 г. – начальник оперативной группы БШПД при Белорусском, затем 1-м Белорусском фронтах.

Дубровский Федор Фомич, в начале Великой Отечественной войны стал организатором подполья в Витебской области, затем – командиром партизанского отряда, а с августа 1942 г. до июня 1944 г. – Чашникской партизанской бригады «Дубова». Герой Советского Союза (1943 г.).

Капуста Филипп Филиппович, с июня 1941 г. командовал полком на фронте. В партизанском движении – с марта 1942 г. Начальник штаба, а с мая 1942 г. – командир партизанской бригады имени К. Ворошилова, которая действовала на оккупированной территории Узденского, Копыльского, Дзержинского, Краснослободского, Гресского, Слуцкого районов. С августа 1943 г. – начальник штаба Белостокского партизанского соединения, одновременно в ноябре 1943 – июле 1944 г. – член Белостокского подпольного обкома КП(б)Б.

Карлович Иосиф Митрофанович, в начале Великой Отечественной войны принимал участие в обороне Могилева, был членом областного штаба народного ополчения. С октября 1942 г. – уполномоченный ЦК КП(б)Б по Могилевской области, секретарь Бобруйского подпольного межрайкома КП(б)Б. С 1943 г. – председатель Могилевского, а затем Витебского облисполкомов.

Клещёв Алексей Ефимович, с июля по сентябрь 1941 г. – член Пинского подпольного обкома КП(б)Б, с сентября 1942 г. – уполномоченный ЦК КП(б)Б по Пинской области, с апреля по октябрь 1943 г. – первый секретарь Пинского подпольного обкома КП(б)Б, одновременно с мая по октябрь – командир Пинского партизанского соединения. Герой Советского Союза (1944 г.).

Кожар Илья Павлович, в августе 1941 – ноябре 1943 г. – секретарь Гомельского подпольного обкома КП(б)Б, одновременно с ноября 1942 г. – командир Гомельского партизанского соединения. Герой Советского Союза (1944 г.).

Козлов Василий Иванович, в июле 1941 г. – первый секретарь Минского подпольного обкома КП(б)Б, одновременно с марта 1942 г. – командир Минского партизанского соединения. Герой Советского Союза (1942 г.).

Корж Василий Захарович, в начале Великой Отечественной войны возглавил один из первых на территории Беларуси партизанских отрядов, который вел бои с фашистами уже с июня 1941 г. В партизанской среде был известен под псевдонимом «Комаров». С октября 1942 по июль 1944 г. – командир Пинского партизанского соединения, одновременно – член Пинского подпольного обкома КП(б)Б. Герой Советского Союза (1944 г.).

Королев Николай Филиппович, в июле 1941 г. – командир партизанской группы, а затем 210-го партизанского отряда имени И. В. Сталина. В январе-июле 1943 г. – командир 1-й Осиповичской бригады, с июля 1943 по март 1944 г. – Осиповичской военно-оперативной группы. Герой Советского Союза (1944 г.).

Чернышев Василий Ефимович, в 1942 г. назначен уполномоченным ЦК КП(б)Б и ЦШПД по организации партизанского движения в Барановичской области. С марта 1943 по июль 1944 г. – секретарь Барановичского подпольного обкома КП(б)Б. Герой Советского Союза (1944 г.).

Приложение 3 Белорусы и уроженцы Беларуси – боевые побратимы Александра Матросова

Матросов Александр Матвеевич, уроженец г. Днепропетровска, красноармеец, стрелок-автоматчик 2-го отдельного батальона 91-й отдельной Сибирской добровольческой бригады имени И. В. Сталина 6-го Сталинского Сибирского добровольческого стрелкового корпуса 22-й армии Калининского фронта. 27 февраля 1943 г. в бою возле д. Чернушки Локнянского района Калининской (совр. Псковская) области закрыл грудью амбразуру вражеского дзота. Посмертно удостоен звания Героя Советского Союза.

Аверьянов Николай Филиппович, красноармеец, стрелок 7-й роты 406-го стрелкового полка 124-й стрелковой дивизии 21-й армии Донского фронта. Подвиг совершил 5 октября 1942 г. на хуторе Хованском Серафимовичского района Сталинградской (совр. Волгоградской) области. Посмертно награжден орденом Красного Знамени.

Аврамков Прокопий (Прокофий) Иванович, сержант, командир стрелкового отделения 1344-го стрелкового полка 319-й стрелковой дивизии 22-й армии 2-го Прибалтийского фронта. Подвиг совершил 22 января 1944 г. в районе д. Омшары Новосокольнического района Калининской (совр. Псковской) области. Посмертно удостоен звания Героя СоветскогоСоюза.

Антонов Михаил Моисеевич, старший лейтенант, командир танкового взвода 231-го отдельного танкового полка 63-й армии Брянского фронта. Подвиг совершил 8 августа 1943 г. на подступах к г. Орлу. Посмертно удостоен звания Героя Советского Союза.

Белуш Михаил Андреевич, партизан в составе партизанского отряда «Октябрь». Подвиг совершил 16 июня 1944 г. возле д. Куписк Новогрудского района Гродненской области.

Бумагин Иосиф Романович, лейтенант, командир пулеметного взвода 396-го стрелкового полка 135-й стрелковой дивизии 6-й армии 1-го Украинского фронта. Подвиг совершил 24 апреля 1945 г. в уличном бою за г. Бреслау (совр. Вроцлав, Польша). Посмертно удостоен звания Героя Советского Союза.

Ващенко Алексей Егорович, красноармеец, автоматчик 272-го стрелкового полка 10-й стрелковой дивизии внутренних войск НКВД СССР 62-й армии Юго-Восточного фронта. Подвиг совершил 5 сентября 1942 г. в районе станции Садовая Приволжской железной дороги в г. Сталинграде (совр. Волгоград). Посмертно награжден орденом Ленина.

Вирко Сергей Васильевич, гвардии младший сержант, наводчик пулемета 3-го стрелкового батальона 252-го гвардейского стрелкового полка 83-й гвардейской стрелковой дивизии 8-го гвардейского стрелкового корпуса 11-й гвардейской армии 3-го Белорусского фронта. Подвиг совершил 4 февраля 1945 г. на южных подступах к г. Кенигсбергу (совр. Калининград). Посмертно награжден орденом Отечественной войны I степени.

Ермак Владимир Иванович, рядовой, стрелок 14-го отдельного стрелкового батальона 67-й армии Ленинградского фронта. Подвиг совершил 19 июля 1943 г. в районе г. п. Синявино под г. Ленинградом. Посмертно удостоен звания Героя Советского Союза.

Зайцев Иван Степанович, сержант, командир отделения 9-й роты 1050-го стрелкового полка 301-й стрелковой дивизии 5-й ударной армии 1-го Белорусского фронта. Подвиг совершил 16 апреля 1945 г. в бою за станцию Вербиг (севернее г. Зелов, Германия). Посмертно удостоен звания Героя Советского Союза.

Коваленко Сергей Анисимович, рядовой, стрелок 299-го стрелкового полка 225-й стрелковой дивизии 21-й армии 1-го Украинского фронта. Подвиг совершил 1 февраля 1945 г. в районе населенного пункта Шургаст (совр. Хрусьцин, Польша). Посмертно удостоен звания Героя Советского Союза.

Костючек Петр Васильевич, гвардии рядовой, телефонист взвода связи 218-го гвардейского стрелкового полка 77-й гвардейской стрелковой дивизии 69-й армии 1-го Белорусского фронта. Подвиг совершил 14 января 1945 г. в районе д. Новы-Марянув (12 км западнее г. Пулавы, Польша). Посмертно удостоен звания Героя Советского Союза.

Куприянов Петр Иванович, ефрейтор, разведчик 3-го батальона 53-й мотострелковой бригады 29-го танкового корпуса 5-й гвардейской танковой армии 1-го Прибалтийского фронта. Подвиг совершил 2 ноября 1944 г. на территории Кулдигского района Латвии. Посмертно удостоен звания Героя Советского Союза.

Мурашко Владимир Васильевич, лейтенант, начальник штаба отряда «Победитель» партизанской бригады «За Советскую Белоруссию». Подвиг совершил 18 июня 1944 г. возле д. Загорье Смолевичского района Минской области.

Новицкий Николай Михайлович, гвардии старший сержант, командир отделения 82-го гвардейского стрелкового полка 32-й гвардейской стрелковой дивизии 18-й армии Закавказского фронта. Подвиг совершил 10 октября 1942 г. в районе станицы Куринская Апшеронского района Краснодарского края. Посмертно удостоен звания Героя Советского Союза.

Хадневич Станислав Дмитриевич, ефрейтор, разведчик 503-го артиллерийского полка 297-й стрелковой дивизии. Подвиг совершил 15 января 1945 г. в боях за г. Будапешт. Посмертно награжден орденом Отечественной войны II степени.

Приложение 4 Белорусы и уроженцы Беларуси – боевые побратимы Николая Гастелло

Гастелло Николай Францевич, уроженец Москвы, белорус по отцу капитан, командир эскадрильи 207-го дальнебомбардировочного авиационного полка 42-й бомбардировочной авиационной дивизии 3-го бомбардировочного авиационного корпуса дальнебомбардировочной армии ВВС РККА. 26 июня 1941 г. в районе г. п. Радошковичи (Молодечненский район Минской области) его экипаж направил пылающий самолет на колонну вражеской техники. Н. Ф. Гастелло посмертно удостоен звания Героя Советского Союза.

Алехнович Евгений Антонович, гвардии старший лейтенант, командир эскадрильи 142-го гвардейского штурмового авиационного полка 8-й штурмовой авиационной дивизии 1-го гвардейского штурмового авиационного корпуса 2-й воздушной армии 1-го Украинского фронта. Подвиг совершил 13 января 1945 г. на территории Польши. Посмертно удостоен звания Героя Советского Союза.

Атрашкевич Федор Васильевич, капитан, командир эскадрильи 55-го истребительного авиаполка. Подвиг совершил 29 июня 1941 г. в районе д. Костулень, при штурме переправы на р. Прут (Молдавия).

Баранов Михаил Иванович, младший лейтенант, летчик 809-го штурмового авиаполка. Подвиг совершил 3 августа 1943 г. на Воронежском фронте.

Быковский Дмитрий Фомич, младший лейтенант, летчик 949-го штурмового авиаполка. Подвиг совершил 6 января 1944 г. на территории Витебской области.

Гончаров Иван Павлович, гвардии старший лейтенант, заместитель командира эскадрильи 43-го гвардейского истребительного корпуса. Подвиг совершил 23 января 1944 г. возле п. Катерлез Маяк-Салынского района (совр. Войково Ленинского района Республики Крым).

Иржак Исаак Аронович, капитан, заместитель командира эскадрильи. Подвиг совершил 17 января 1944 г. на Ленинградском фронте.

Капилевич Исаак Тевельевич, лейтенант, летчик 523-го истребительного авиаполка. Подвиг совершил 7 июля 1942 г. в районе д. Поповка Калужской области. Посмертно награжден орденом Ленина.

Катунин Илья Борисович, капитан, заместитель командира эскадрильи 46-го штурмового авиационного полка ВВС Северного флота. Подвиг совершил в составе экипажа 23 апреля 1944 г. на Северном флоте. Посмертно удостоен звания Героя Советского Союза.

Кусенков Никифор Кириллович, старший сержант, авиамеханик (воздушный стрелок) 53-го дальнебомбардировочного авиационного полка ВВС Северо-Западного фронта. Подвиг совершил в составе экипажа 3 июля 1941 г. в районе г. Борисов. Посмертно награжден орденом Отечественной войны II степени.

Лиховидов Александр Лукич, гвардии младший лейтенант, летчик 2-го гвардейского истребительного авиационного Оршанского Краснознаменного ордена Суворова полка. Подвиг совершил 24 апреля 1945 г. под Берлином.

Малахов Степан Семенович, лейтенант, летчик 861-го авиационного полка 17-й воздушной армии. Подвиг совершил 17 июля 1943 г. на территории Одесской области.

Пантелеев Иван Семенович, старший лейтенант, заместитель командира авиаэскадрильи 943-го штурмового авиационного полка 227-й штурмовой авиадивизии 13-й воздушной армии. Подвиг совершил 15 января 1943 г. под Ленинградом. Посмертно награжден орденом Отечественной войны I степени.

Ракевич Максим Иванович, старший лейтенант, командир эскадрильи 874-го штурмового авиационного полка. Подвиг совершил 10 августа 1942 г. в районе д. Курово-Покровское Калининской (совр. Псковской) области.

Репихов Григорий Прокофьевич, старший лейтенант, командир звена 18-го гвардейского штурмового авиаполка. Подвиг совершил 15 декабря 1944 г. в районе г. Гумбиннен в Восточной Пруссии (совр. Гусев Калининградской области). Посмертно награжден орденом Ленина.

Сковородни Николай Иванович, старшина, стрелок-радист 38-го бомбардировочного авиаполка. Подвиг совершил в составе экипажа 22 августа 1941 г. в районе д. Чопово Брянской области.

Шиманский Владимир Александрович, лейтенант, летчик 943-го штурмового авиационного полка 227-й штурмовой авиационной дивизии 13-й воздушной армии. Подвиг совершил 11 августа 1943 г. под г. Ленинградом. Посмертно награжден орденом Отечественной войны II степени.

Шинкаренко Павел Яковлевич, старший лейтенант, командир звена 617-го ночного бомбардировочного авиационного полка 22-й воздушной армии. Подвиг совершил в ночь на 1 мая 1942 г. в районе железнодорожной станции Мостовая Калининской (совр. Псковской) области.

Яцына Владимир Владимирович, капитан. Подвиг совершил 6 февраля 1944 г. в районе с. Усть-Каменка Днепропетровской области (Украина).

Приложение 5 Белорусы и уроженцы Беларуси, совершившие воздушные тараны

Авеков Иван Авдеевич, капитан, командир эскадрильи 519-го истребительного авиационного полка 20-й армии Западного фронта. Подвиг совершил 20 марта 1942 г. в районе г. Гжатска (совр. Гагарин) Смоленской области. Погиб 17 апреля 1943 г. Посмертно удостоен звания Героя Советского Союза.

Александрович Яков Александрович, старший лейтенант, заместитель командира эскадрильи 926-го истребительного авиационного полка 219-й смешанной авиационной дивизии 4-й воздушной армии Закавказского фронта. Подвиг совершил 27 августа 1942 г. в районе станицы Веселовской Краснодарского края.

Бибин Нестор Афанасьевич, лейтенант, командир звена 187-го корректировочно-разведывательного авиационного полка 15-й воздушной армии 2-го Прибалтийского фронта. Подвиг совершил 11 марта 1945 г. в Восточной Пруссии. Награжден орденом Красного Знамени.

Бутелин Леонид Георгиевич, младший лейтенант, командир звена 12-го истребительного авиационного полка 64-й смешанной авиационной дивизии 12-й воздушной армии Киевского Особого военного округа. Подвиг совершил 22 июня 1941 г. над г. Галичем Станиславской (совр. Ивано-Франковской) области (Украина). Посмертно награжден орденом Красного Знамени.

Габринец Михаил Максимович, старший лейтенант, командир эскадрильи 17-го истребительного авиационного полка 39-й истребительной авиационной дивизии Ленинградского фронта. Подвиг совершил 6 сентября 1941 г. в районе поселков Мга и Синявино под г. Ленинградом. Награжден орденом Ленина.

Головачёв Павел Яковлевич, гвардии капитан, командир звена 9-го гвардейского истребительного авиационного полка 303-й истребительной авиационной дивизии 1-й воздушной армии 3-го Белорусского фронта. Подвиг совершил 30 декабря 1944 г. в Восточной Пруссии при штурме г. Кенигсберга (совр. Калининград). Награжден орденом Красного Знамени. Дважды Герой Советского Союза (1943, 1945 гг.).

Горовец Александр Константинович, гвардии лейтенант, заместитель командира эскадрильи 88-го гвардейского истребительного авиационного полка 8-й гвардейской истребительной авиационной дивизии 5-го истребительного авиационного корпуса 2-й воздушной авиационной армии Воронежского фронта. Единственный в мире летчик, сбивший в одном бою 6 июля 1943 г. в районе д. Зоринские Дворы Ивнянского района Белгородской области 9 самолетов противника, один из которых – тараном. Посмертно удостоен звания Героя Советского Союза.

Гошко Степан Семенович, лейтенант, старший летчик 11-го истребительного авиационного полка 6-го истребительного авиационного корпуса Московской зоны ПВО. Подвиг совершил 2 июля 1941 г. в районе г. Великие Луки Калининской (совр. Псковской) области. Награжден орденом Ленина.

Гузов Петр Фомич, лейтенант, летчик 12-й отдельной истребительной авиационной эскадрильи авиагруппы острова Сааремаа (Эзель) ВВС Краснознаменного Балтийского флота. Совершил два воздушных тарана над Финским заливом: 14 сентября 1941 г. и 9 апреля 1942 г. Награжден орденом Красного Знамени.

Дольников Григорий Устинович, гвардии младший лейтенант, летчик 100-го гвардейского истребительного авиационного полка 9-й гвардейской истребительной авиационной дивизии 8-й воздушной армии Южного фронта. Подвиг совершил 30 сентября 1943 г. над р. Молочная в Запорожской области (Украина). Герой Советского Союза (1978 г.).

Евстафьев Петр Егорович, капитан, командир эскадрильи 383-го истребительного авиационного полка 144-й истребительной авиационной дивизии Войск ПВО СССР. Подвиг совершил в паре 5 апреля 1944 г. под г. Орлом.

Заморин Иван Александрович, гвардии старший лейтенант, командир звена 18-го гвардейского истребительного авиационного полка 234-й истребительной авиационной дивизии 8-й воздушной армии Южного фронта. Подвиг совершил 19 августа 1942 г. в районе г. Волхова Орловской области.

Казаков Иван Филиппович, старший лейтенант, летчик 572-го истребительного авиационного полка 102-й истребительной авиационной дивизии Сталинградского корпусного района ПВО. Подвиг совершил 10 октября 1942 г. в ходе Сталинградской битвы. Награжден орденом Ленина.

Карнач Степан Андреевич, капитан, командир эскадрильи 247-го истребительного авиационного полка 203-й истребительной авиационной дивизии 1-го штурмового авиационного корпуса 5-й воздушной армии Степного фронта. Подвиг совершил 9 августа 1943 г. в ходе Курской битвы. Герой Советского Союза (1944 г.).

Картавенко Сергей Васильевич, лейтенант, заместитель командира эскадрильи 291-го истребительного авиационного полка 265-й истребительной авиационной дивизии 3-го истребительного авиационного корпуса 4-й воздушной армии Северо-Кавказского фронта. Подвиг совершил 29 апреля 1943 г. на Кубани.

Ковзан Борис Иванович, старший лейтенант. Единственный в мире летчик, совершивший 4 воздушных тарана в боях на Брянском и Северо-Западном фронтах: 29 октября 1941 г. – в Московской области, 2 февраля 1942 г. – в Калининской области, 7 июля 1942 г. и 19 августа 1942 г. – в Новгородской области. Герой Советского Союза (1943 г.).

Мисяков Иван Титович, лейтенант, командир звена в составе 145-го истребительного авиационного полка 1-й смешанной авиационной дивизии 14-й армии Северного фронта. Подвиг совершил 27 июня 1941 г. в районе г. Мурманска. Посмертно награжден орденом Ленина.

Муравицкий Лука Захарович, старший лейтенант, летчик 29-го истребительного авиационного полка Ленинградского фронта. Подвиг совершил 3 сентября 1941 г. при обороне г. Ленинграда. Посмертно удостоен звания Героя Советского Союза.

Новгородский Астафий Иванович, старшина, летчик-инструктор Армавирской авиашколы. Подвиг совершил 29 апреля 1942 г. под г. Армавиром Краснодарского края. Награжден орденом Красного Знамени.

Пинчук Николай Григорьевич, гвардии лейтенант, летчик 18-го гвардейского истребительного авиационного полка 303-й истребительной авиационной дивизии 1-й воздушной армии Западного фронта. Подвиг совершил 30 августа 1943 г. в районе г. Ельня Смоленской области. Герой Советского Союза (1945 г.).

Руть Михаил Семенович, старший лейтенант, заместитель командира эскадрильи 6-го истребительного авиационного корпуса. Подвиг совершил 7 мая 1943 г. на Западном фронте.

Сугак Василий Никитович, старший лейтенант, заместитель командира эскадрильи 273-го истребительного авиационного полка 268-й истребительной авиационной дивизии 8-й воздушной армии Сталинградского фронта. Подвиг совершил 25 ноября 1942 г. в ходе Сталинградской битвы.

Ткачёв Сергей Федорович, младший лейтенант, летчик 145-го истребительного авиационного полка 1-й смешанной авиационной дивизии 14-й армии Северного фронта. Подвиг совершил 4 июля 1941 г. при обороне г. Мурманска.

Часнык Николай Леонтьевич, младший лейтенант, летчик 630-го истребительного авиационного полка 106-й истребительной авиационной дивизии ПВО Северо-Западного фронта. Подвиг совершил в ночь на 2 апреля 1942 г. в районе г. Сарны (Украина). Герой Советского Союза (1944 г.).

Приложение 6 Белорусы, повторившие подвиг Ивана Сусанина

Сусанин Иван Осипович, крестьянин из д. Домнино ныне Сусанинского района Костромской области, который зимой 1613 г. увел вражеский отряд в противоположную сторону от вотчины царя Михаила Романова, за что был подвергнут жестокой казни.

Баран Тихон Максимович, 12-летний партизанский разведчик. 22 января 1944 г. завел нацистских карателей в глубь лесных болот возле д. Байки Пружанекого района Брестской области, за что был ими расстрелян.

Пасаманов Михаил Потапович, житель д. Застаринье Бешенковичского района Витебской области. Попавшая в окружение в ходе Белорусской операции группа гитлеровцев в количестве около 200 человек, пытаясь вырваться из кольца, принудила крестьянина указать наиболее безопасный путь. Однако он направил врагов в район наступления советских войск. Когда немцы поняли это, выстрелили в патриота, но тот чудом остался жив.

Филидович Иосиф Юрьевич, житель д. Липичанская Пуща Дятловского района Барановичской (ныне в Гродненской) области, связной партизанского отряда имени П. К. Пономаренко. В конце 1942 г. в ходе карательной операции гитлеровцы пытались заставить его под угрозой расстрела родных показать дорогу к лагерю партизан. Крестьянин завел врагов в непроходимое болото, после чего был жестоко замучен. Посмертно награжден медалью «За отвагу».

Цуба Иван Самуилович и Михаил Самуилович, братья, жители д. Новина Ленинского района Пинской области (ныне д. Цубы в Солигорском районе Минской области). 15 февраля 1943 г. М. С. Цуба был казнен карателями за отказ показать дорогу в партизанский лагерь. И. С. Цуба предложил заменить брата, но завел врагов в болотную топь, после чего также был расстрелян.

Примечания

1

Россия и СССР в войнах XX в. Потери вооруженных сил: стат. исслед. М., 2001; История второй мировой войны 1939–1945: в 12 т. М., 1982. Т. 12: Итоги и уроки второй мировой войны.

(обратно)

2

Переписка Председателя Совета Министров СССР с Президентами США и Премьер-министрами Великобритании во время Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.: в 2 т. 2-е изд. М., 1976. Т. 1: Переписка с У. Черчиллем и К. Этли (июль 1941 г. – ноябрь 1945 г.). С. 358.

(обратно)

3

Вдовенко А. Черчилль о Сталине. К первоисточникам [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://m3ra.ru/2008/03/14/cherchill-o-staline-k-pervoistochnikam/. Дата доступа: 14.02.2015.

(обратно)

4

Гриф секретности снят. Потери Вооруженных Сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах. М., 1993. С. 325–326.

(обратно)

5

Денисов В. Псевдоисторизм // Красная звезда. 2009. 9 июля.

(обратно)

6

Долготович Б. Д. Пишу тебе письмо под «концерт», от которого дрожит земля // Сельск. газ. 2014. 24 нояб.

(обратно)

7

Наука Беларуси в XX столетии. Минск, 2001. С. 18–20.

(обратно)

8

Открытие нового здания музея истории Великой Отечественной войны [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://president.gov.by/ru/ news_ru/view/aleksandr-lukasheko-primet-uchastie-v-otkrytii-novogo-zdanija-muzeja-istorii-velikoj-oteche-stvennoj-vojny-9187/. Дата доступа: 19.02.2015.

(обратно)

9

Здановіч У. В. Беларусь у гады Вялікай Айчыннай вайны: агляд крыніц і айчыннай гістарыяграфіі. Брэст, 2012.

(обратно)

10

Об издании в республике книг Памяти: постановление Совета Министров БССР, 27 мая 1991 г., № 203 // Увековечение памяти защитников Отечества и жертв войн в Беларуси, 1941–2008 гг.: док. и материалы. Минск, 2008. С. 189–191.

(обратно)

11

Памяць Беларусі, 1941–1945: Рэсп. кн. Мінск, 2005; Памяць. Беларусь: Рэсп. кн. Мінск, 1995.

(обратно)

12

Героизм, мужество, самоотверженность: навечно в памяти народной // Беларусь, 1941–1945: Подвиг. Трагедия. Память: в 2 кн. Минск, 2010. Кн. 2. С. 276.

(обратно)

13

Героическая оборона: сб. воспоминаний об обороне Брестской крепости в июне-июле 1941 г. Минск, 1961; Смирнове. С. Брестская крепость. М., 1965.

(обратно)

14

Брестская крепость…: факты, свидетельства, открытия. Брест, 2004; Герои Бреста: новые документы, свидетельства очевидцев. Минск, 1991.

(обратно)

15

Новікаў С. Я. Беларусь улетку 1941 года: новыя падыходы ў даследаванні баявых дзеянняў. Мінск, 2014.

(обратно)

16

Там же. С. 35.

(обратно)

17

Борисенко Н. С. Днепровский рубеж: трагическое лето 1941-го. Могилев, 2005.

(обратно)

18

Новікаў С. Я. Беларусь улетку 1941 года… С. 77.

(обратно)

19

Там же. С. 80.

(обратно)

20

Там же. С. 81.

(обратно)

21

Новікаў С. Я. Беларусь улетку 1941 года… С. 89.

(обратно)

22

Там же. С. 95.

(обратно)

23

Там же. С. 93, 94.

(обратно)

24

Акалович Н. М. Стоять насмерть: очерки о героях-защитниках г. Минска. Минск, 1975.

(обратно)

25

Андрющенко Н. К. Народное ополчение Белоруссии. Минск, 1980.

(обратно)

26

Тимохович И. В. Битва за Белоруссию: 1941–1944. Минск, 1994. С. 3.

(обратно)

27

Басюк I. А. Пачатковы перыяд Вялікай Айчыннай вайны на тэрыторыі Беларусь Гродна, 2003. С. 216.

(обратно)

28

Беларусь в годы Великой Отечественной войны 1941–1945. Минск, 2005. С. 7.

(обратно)

29

Там же. С. 95.

(обратно)

30

ПивоварчикС. А. Белорусские земли в системе фортификационного строительства Российской империи и СССР (1772–1941). Гродно, 2006.

(обратно)

31

Панамарэнка П. К. Партызанскі pyx у Вялікай Айчыннай вайне. М., 1943.

(обратно)

32

См.: Кнацько Г. Д. Мемуарная літаратура аб партызанскім руху на Беларусі ў 1941–1944 гг. // Беларусь у гады Вялікай Айчыннай вайны: праблемы гістарыяграфіі і крыніцазнаўства: зб. арт. Мінск, 1999. С. 61.

(обратно)

33

Цанава А. Ф. Всенародная партизанская война в Белоруссии против фашистских захватчиков: в 2 ч. Минск, 1949–1950.

(обратно)

34

Краўчанка I. С. Работа Кампартыі Беларусі ўтыле ворага. Мінск, 1959. С. 90.

(обратно)

35

Липило П. П. КПБ – организатор и руководитель партизанского движения в Белоруссии в годы Великой Отечественной войны. Минск, 1959. С. 36–39, 76–80, 156, 157, 256, 257.

(обратно)

36

Там же. С. 31, 32.

(обратно)

37

Аблова Р. Т. Это было в Белоруссии: из истории борьбы молодежи в партизанских отрядах и подполье. М., 1957.

(обратно)

38

Краўчанка I. С. Камсамол Беларусі ў барацьбе супраць нямецка-фашысцкіх акупантаў у перыяд Вялікай Айчыннай вайны. Мінск, 1958.

(обратно)

39

Национальный архив Республики Беларусь (далее – НАРБ). Ф. 4п. Оп. 73. Д. 293. А. 26.

(обратно)

40

Там же. Оп. 81. Д. 2221. А. 13–19.

(обратно)

41

Очерки истории Коммунистической партии Белоруссии: в 2 ч. Минск, 1967. 4. 2.

(обратно)

42

Беларуская Савецкая Энцыклапедыя: у 12 т. Мінск, 1975. Т. 8.

(обратно)

43

Якубовский Н. А. Помощь советского тыла партизанам (материально-техническое обеспечение). Минск, 1973; Его же. Крылатые помощники партизан. Минск, 1999.

(обратно)

44

Залесский А. И. В партизанских краях и зонах: патриотический подвиг советского крестьянства в тылу врага (1941–1944 гг.). М., 1962.

(обратно)

45

Шубин Г. А. Из истории всенародной борьбы против немецко-фашистских оккупантов в западных областях Белоруссии (июнь 1941 – июль 1944 г.). Волгоград, 1972.

(обратно)

46

А. Ф., Крючок Р. Р. Становление и развитие партизанского движения в Белоруссии и дружба народов СССР. Минск, 1980.

(обратно)

47

НАРБ. Ф. 4п. Оп. 73. Д. 293. Л. 53.

(обратно)

48

Там же. Оп. 81. Д. 2221. Л. 16.

(обратно)

49

Всенародная борьба в Белоруссии против немецко-фашистских захватчиков в годы Великой Отечественной войны: в 3 т. Минск, 1983–1985.

(обратно)

50

Партизанские формирования Белоруссии в годы Великой Отечественной войны (июнь 1941 – июль 1944): краткие сведения об организации, структуре партизанских соединений, бригад (полков), отрядов (батальонов) и их личном составе. Минск, 1983.

(обратно)

51

Кнацько Г. Д. Мемуарная літаратура аб партызанскім руху на Беларусі ў 1941–1944 гг. С. 65.

(обратно)

52

Из истории партизанского движения в Белоруссии (1941–1944 гг.): сб. воспоминаний. Минск, 1961.

(обратно)

53

В едином строю: воспоминания участников партизанского движения в Белоруссии, 1941–1944. Минск, 1970; Огни партизанской дружбы: сборник воспоминаний советских и чехословацких патриотов, участвовавших в партизанском движении в Белоруссии. Минск; Братислава, 1962.

(обратно)

54

Буг в огне. 3-е изд. Минск, 1977; В грозные годы: воспоминания участников борьбы против немецко-фашистских оккупантов на территории Гомельской и Полесской областей. Минск, 1973; В принеманских лесах: воспоминания партизан и подпольщиков. Минск, 1975; Вела нас партия: воспоминания партизан и подпольщиков Могилевской области периода Великой Отечественной войны. Минск, 1984; За край родной: воспоминания партизан и подпольщиков Барановичской области. Минск, 1978.

(обратно)

55

Доморад К. И. Партийное подполье и партизанское движение в Минской области, 1941–1944. Минск, 1992; Его же. Разведка и контрразведка в партизанском движении Белоруссии, 1941–1944 гг. Минск, 1995.

(обратно)

56

Кузьменко В. И. Интеллигенция Беларуси в период немецко-фашистской оккупации (1941–1944 гг.). Минск, 2001; Его же. Советская интеллигенция в партизанском движении в Белоруссии, 1941–1944 гг. Минск, 1991.

(обратно)

57

Літвін А. М. Беларускі партызанскі…: да 65-й гадавіны стварэння Беларускага штаба партызанскага руху // Беларус. гіст. часоп. 2007. № 9; Яго ж. Цэнтральны штаб партызанскага руху і Беларусь: да 65-й гадавіны з дня стварэння // Беларус. гіст. часоп. 2007. № 5; Его же. Планирование и координация боевых действий партизанских сил Беларуси // Беларусь, 1941–1945: Подвиг. Трагедия. Память: в 2 кн. Минск, 2010. Кн. 1.

(обратно)

58

Літвін А. М. Цэнтральны штаб партызанскага руху і Беларусь… С. 4.

(обратно)

59

Там же. С. 11.

(обратно)

60

Беларусь в годы Великой Отечественной войны 1941–1945. С. 276.

(обратно)

61

Там же. С. 83.

(обратно)

62

См.: Новікаў С. Я. Беларусь у кантэксце германскай гістарыяграфіі гісторыі Другой сусветнай вайны. Мінск, 2004. С. 33.

(обратно)

63

Михайлов Н. А. Комсомольцы в тылу врага. М., 1942. С. 18.

(обратно)

64

Малінін Н. I. Бальшавікі Палесся ў барацьбе супраць нямецка-фашысцкіх захопнікаў // Бальшавік Беларусі. 1951. № 1.

(обратно)

65

Краўчанка I. С. Падпольны бальшавіцкі друк у Беларусі ў гады Вялікай Айчыннай вайны. Мінск, 1950.

(обратно)

66

Шумейко М. Ф. Из истории установления антифашистского подполья в Беларуси в годы Великой Отечественной войны // Беларусь в годы Великой Отечественной войны: уроки истории и современность: материалы Междунар. науч. конф., посвящ. 60-й годовщине освобождения Беларуси от немецко-фашист. захватчиков, Минск, 29–30 июня 2004 г. Минск, 2004. С. 249.

(обратно)

67

Аб Магілёўскім партыйным падполлі ў гады Вялікай Айчыннай вайны// Магілёўск. праўда. 1964. 9 жн.; В борьбе за великие завоевания Октября (о вилейско-куренецком подполье, действовавшем в годы Великой Отечественной войны (июль 1941 – июль 1944 г.))// Совет. Белоруссия. 1977. 6 авг.; Горад мужных, нескароных (аб партыйным патрыятычным падполлі ў Віцебску ў перыяд Вялікай Айчыннай вайны (чэрвень 1941 – чэрвень 1944 г.) // Совет. Белоруссия. 1967. 5 июля; Никогда не забудутся их подвиги (о коммунистическом подполье в годы Великой Отечественной войны в городе Орше и Оршанском районе (июль 1941 – июль 1944 г.))// Совет. Белоруссия. 1972. 23, 24 авг.; Подвиг непокоренных (о коммунистическом подполье в городе Гомеле в годы Великой Отечественной войны (август 1941 – ноябрь 1943 г.) //Совет. Белоруссия. 1973. 21, 22 июня; По зову партии: о Дзержинской подпольной партийно-комсомольской организации, действовавшей в годы Великой Отечественной войны // Совет. Белоруссия. 1974. 13 апр.; Яны змагаліся за свабоду і незалежнасць Радзімы (аб круглянскай падпольнай партыйна-камсамоль-скай «Арганізацыі барацьбітоў за вызваленне Радзімы», якая дзейнічала ў кастрычніку 1941 – снежні 1943 г.)//3вязда. 1971. 21 мая.

(обратно)

68

Барановский Е. «Легализация» документов Минского антифашистского подполья // Архівы ісправаводства.2001. № 6; Мінскаеантыфашысц-кае падполле. Мінск, 1995; Барановский Е. И. Некоторые особенности работы специальных комиссий по дополнительному изучению отдельных вопросов истории Минского антифашистского подполья и роли в нем И. К. Ковалева // Беларусь і Германія: гісторыя і сучаснасць: матэрыялы навук. канф., Мінск, 17 крас. 2009 г. Мінск, 2010; О партийном подполье в Минске в годы Великой Отечественной войны (июнь 1941 – июль 1944 г.). Минск, 1961.

(обратно)

69

Партийное подполье: деятельность подпольных партийных органов и организаций на оккупированной советской территории в годы Великой Отечественной войны. М., 1983.

(обратно)

70

Герои подполья: о подпольной борьбе советских патриотов в тылу немецко-фашистских захватчиков в годы Великой Отечественной войны. М., 1970. Вып. 1–2.

(обратно)

71

Подвиги их бессмертны: о подпольной борьбе советских людей в захваченных фашистскими оккупантами городах и селах Белоруссии в годы Великой Отечественной войны (1941–1944): сб. науч. ст. Минск, 1978.

(обратно)

72

Тозик А. А. В дни суровых испытаний: укрепление рядов КП(б)Б в условиях подполья в годы Великой Отечественной войны (1941–1944). Минск, 1981.

(обратно)

73

Подпольные комсомольские органы Белоруссии в годы Великой Отечественной войны (1941–1944): краткие сведения об их организации, структуре и составе. Минск, 1976; Подпольные партийные органы Компартии Белоруссии в годы Великой Отечественной войны (1941–1944): краткие сведения об организации, структуре и составе. Минск, 1975.

(обратно)

74

Мінскае антыфашысцкае падполле. Мінск, 1995.

(обратно)

75

Гребенкина А. А. Брест непокоренный. Антифашистское подполье г. Бреста и Брестского района в годы Великой Отечественной войны (1941–1944): ист. очерк. Минск, 2005.

(обратно)

76

Ермолович В. И. Национальный состав антифашистского подполья в Беларуси в 1941–1944 гг.// Нацыянальна-дэмаграфічныя працэсы на Беларусі: зб. навук. арт. Мінск, 1998. С. 107, 109.

(обратно)

77

Очерки советской военной историографии. М., 1974. С. 282.

(обратно)

78

Кононенко Е. Герой Советского Союза младший лейтенант В. Талалихин. М., 1941.

(обратно)

79

Говорят погибшие герои: предсмертные письма советских борцов против немецко-фашистских захватчиков (1941–1945 гг.). М., 1982.

(обратно)

80

Иванова 0. Т. Дважды Герой Советского Союза генерал армии Иван Данилович Черняховский. М., 1953; Розум М. Р. Ён закрыў грудзьмі амбразуру// Помнікі гісторыі і культуры Беларусь 1974. № 3; Салаўёў Н. Імем Валодзі Ермака // Помнікі гісторыі і культуры Беларусь 1974. № 2; Хацкевіч А. Ф. Двойчы герой // Помнікі гісторыі і культуры Беларусь 1972. № 6; Шымук В. М. Леў Даватар. Мінск, 1973.

(обратно)

81

Беляев И. Н. Хроника солдатской славы. Минск, 1970.

(обратно)

82

Бобренок С. У стен Брестской крепости: записки участника обороны. Минск, 1981; Сквозь огонь и смерть: сб. воспоминаний о Минске периода Великой Отечественной войны. Минск, 1970; Солдатами были все. Минск, 1972.

(обратно)

83

Долготович Б. Д. Адмиралы земли белорусской. Минск, 2009; Его же. Военачальники – сыны Беларуси на фронтах Великой Отечественной войны. Минск, 2003; Его же. Кавалеры ордена Славы: белорусы, уроженцы Беларуси и граждане Республики Беларусь: биогр. справ. Минск, 2006.

(обратно)

84

Кузьменко В. И. В суровые сороковые: интеллигенция Беларуси в Великой Отечественной войне (1941–1945 гг.). Минск, 2006; Его же. Интеллигенция Беларуси в Великой Отечественной войне (1941–1945 гг.): автореф. дис… д-ра ист. наук. Минск, 2008.

(обратно)

85

Толстой В. С. Братское сотрудничество белорусского и польского народов. Минск, 1966.

(обратно)

86

Грыбоўскі Ю. Беларусь! ў бітве за Монтэ-Касіна: арт., дак. Мінск, 2006; Яго ж. Беларусь! ў польскіх рэгулярных вайсковых фарміраваннях 1918–1945 гадоў. СПб., 2006.

(обратно)

87

Грыбоўскі Ю. В. Беларусь! ў польскіх узброеных фарміраваннях у гады Другой сусветнай вайны: аўтарэф. дыс…. канд. гіст. навук. Мінск, 2005. С. 14.

(обратно)

88

Там же.

(обратно)

89

Иванова Ю. Н. Храбрейшие из прекрасных: женщины России в войнах. М., 2002. С. 256.

(обратно)

90

Захаревич П. Б. Советская женщина в Великой Отечественной войне: аннот. указ. лит. М., 1944.

(обратно)

91

Никонова О. Женщина, война и «фигура умолчания». М., 2005. С. 571.

(обратно)

92

Ваньшина В. И. Ратный подвиг советских женщин в годы Великой Отечественной войны: материалы в помощь лектору. Минск, 1989; Героини: очерки о женщинах – Героях Советского Союза. М., 1969. Вып. 1–2.

(обратно)

93

Мурманцева В. С. Советские женщины в Великой Отечественной войне: 1941–1945. М., 1979.

(обратно)

94

Письмо Веры Хоружей секретарю ЦК КП(б)Б тов. Пономаренко. 25 декабря 1941 г. // Платонов Р. П. Белоруссия, 1941-й: известное и неизвестное: по док. Нац. арх. Респ. Беларусь. Минск, 2000. С. 150.

(обратно)

95

Нікалаева I. У. Жанчыны Беларусі ў перыяд германскай акупацыі (1941–1944 гг.): аўтарэф. дыс… канд. гіст. навук. Мінск, 2006; Яе ж. Падрыхтоўка жаночых кадраў для партызанскай і падпольнай барацьбы (1941–1944) // Весн. Брэсц. ун-та. Сер. 2, Гісторыя. Эканоміка. Права. 2005. № 2.

(обратно)

96

Шли девчонки по войне: кн. воспоминаний. Минск, 2005.

(обратно)

97

Семиряга М. И. Советские люди в европейском Сопротивлении. М., 1970. С. 7.

(обратно)

98

Против общего врага: советские люди во французском движении Сопротивления. М., 1977.

(обратно)

99

Мясников В. На польской земле // Неман.

1974. № 5; О чем не говорилось в сводках: воспоминания участников движения Сопротивления. М., 1962; РэзнікаўЯ. Яны змагаліся ў Бельгіі // Беларусь. 1960. № 7.

(обратно)

100

Марутко В. Подвиг разведчика // Неман.

1975. № 8; Попова-Маневич Т. Л. Отец, каким я его помню// Неман. 1984. № 7; Семяжон Я. Беларуси Зорге// Беларусь. 1966. № 10.

(обратно)

101

ГусеўА. Ішлі ў бой дзяўчаты…// Беларусь. 1979. № 5; Лешанюк I. Баец з ардэнскіх лясоў // Беларусь. 1964. № 7.

(обратно)

102

Андреев В. Л. Герои Олерона. Минск, 1965; Захаранка А. У бой вялі непрымірымыя… // Маладосць. 2004. № 5; Трахименок С. Этьен// Горизонты. 2003. № 1.

(обратно)

103

Гісторыя Беларускай ССР: у 5 т. Мінск, 1975. Т. 4.

(обратно)

104

Паўлаў У. Амазонкі з Беларусі, або Надзея Аісавец – лейтэнант французскай арміі // Беларус. мінуўшчына. 1995. № 2; Яго ж. Беларусь! ў французскім руху Супраціўлення // Беларус. гіст. часоп. 2009. № 1; Яго ж. Не зламаныя няволяй: беларусы ў канцлагеры Хамельбург // Беларус. гіст. часоп. 2008. № 1.

(обратно)

105

Беларусь в годы Великой Отечественной войны 1941–1945. С. 378–397.

(обратно)

106

Шиловский Е. А. Разгром немецких войск в Белоруссии: краткий оперативный очерк. М., 1945.

(обратно)

107

Панамарэнка П. К. Вызваленне беларускіх зямель, далейшыя задачы барацьбы беларускага народа супраць нямецкіх захопнікаў і бліжэйшыя задачы аднаўлення народнай гаспадаркі Беларускай ССР. Гомель, 1944; Панамарэнка П. К. Першая гадавіна вызвалення Беларусі ад нямецка-фашысцкіх захопнікаў. Мінск, 1945.

(обратно)

108

Голиков С. Выдающиеся победы Советской Армии в Великой Отечественной войне. М., 1954; Миносян М. М. Победа в Белоруссии. Пятый сталинский удар. М., 1952.

(обратно)

109

Пятый удар. Разгром немцев в Белоруссии в июне-июле 1944 г. // Десять сокрушительных ударов: краткий обзор операций Красной Армии в 1944 г. М., 1946.

(обратно)

110

Вялікае свята беларускага народа // Бальшавік Беларусь 1946. № 7; Зудаў А. Разгром нямецка-фашысцкіх захопнікаў у Беларусі // Бальшавік Беларусь 1949. № 6; Пігурноў А. Бітва за вызваленне Савецкай Беларусі // Бальшавік Беларусь 1946. № 7.

(обратно)

111

Акалович Н. М. Освобождение Белоруссии: люди, подвиги. Минск, 1985; Плотников Ю. В. Освобождение Белоруссии. М., 1984.

(обратно)

112

Освобождение Белоруссии, 1944: сб. воспоминаний. М., 1974.

(обратно)

113

Баграмян И. X. На пути к Великой Победе: 1-й Прибалтийский фронт в операции «Багратион». М., 1975; Батов П. И. В походах и боях. М., 1966; Василевский А. М. Дело всей жизни. М., 1984; Рокоссовский К. К. Солдатский долг. М., 1997; Штеменко С. М. Генеральный штаб в годы войны. М., 1968.

(обратно)

114

В памяти народной: путеводитель по местам борьбы за установление советской власти в Белоруссии, за честь, свободу и независимость социалистической Родины. Минск, 1970.

(обратно)

115

В боях за Белоруссию. Минск, 1974; Полки идут на запад: воспоминания и очерки об освобождении Белоруссии от немецко-фашистских оккупантов. М., 1964; Солдатами были все.

(обратно)

116

Всенародная борьба в Белоруссии против немецко-фашистских захватчиков в годы Великой Отечественной войны. Минск, 1985. Т. 3. С. 11.

(обратно)

117

Жоффр де Ф. Нормандия – Неман: воспоминания военного летчика. М., 1960; Лукашин В. И. Против общего врага: исторический очерк о французском авиационном полке «Нормандия – Неман» и 18-м гвардейском истребительном полке. М., 1965.

(обратно)

118

Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 3. С. 270.

(обратно)

119

Тимохович И. В. Битва за Белоруссию: 1941–1944. С. 127.

(обратно)

120

Тимохович И. В. Битва за Белоруссию: 1941–1944. С. 233–234.

(обратно)

121

Лемешонок В. Направление главного удара: операция «Багратион» (23 июня – 29 августа 1944 г.) // Беларус. думка. 1994. № 6; Его же. Обнародовано впервые: отношение местного населения к Красной Армии и партизанам при освобождении Белоруссии по донесениям, поступившим в штабы различного ранга // Беларус. думка. 1994. № 3; Яго ж. Беларуская наступальная аперацыя ў ацэнцы беларускіх генералаў і афіцэраў// Беларус. гіст. часоп. 2004. № 7.

(обратно)

122

Лемяшонак У. I. Вызваленне – без грыфа «Сакрэтна!». Мінск, 1996.

(обратно)

123

Там же. С. 41.

(обратно)

124

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Брэста: у 2 кн. Мінск, 2001. Кн. 2. С. 130–149.

(обратно)

125

См.: Литвин А. К вопросу о количестве людских потерь Беларуси в годы Великой Отечественной войны (1941–1945 гг.) // Беларусь у XX стагоддзі: зб. навук. прац. Мінск, 2002. Вып. 1. С. 127–128.

(обратно)

126

Соколов Б. В. Цена победы // Великая Отечественная война: неизвестное об известном. М., 1991.

(обратно)

127

Горов В. Я., Самсонов А. М. 1941–1945. На подступах к истине// Историки спорят: 13 бесед. М., 1988. С. 313.

(обратно)

128

Беларусь у Вялікай Айчыннай вайне: 1941–1945: энцыкл. Мінск, 1990. С. 19; Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 3. С. 451; Очерки истории Коммунистической партии Белоруссии. 4. 2. С. 406.

(обратно)

129

Тимохович И. В. Битва за Белоруссию: 1941–1944. С. 241.

(обратно)

130

Энцыклапедыя гісторыі Беларусі: у 6 т. Мінск, 1994. Т. 2. С. 434.

(обратно)

131

Коваленя А. А. Память о Великой Отечественной войне // Великая Победа: героизм и подвиг народов: материалы Междунар. науч. конф., Минск, 28–29 апреля 2005 г.: в 2 т. Минск, 2006. Т. 1. С. 38.

(обратно)

132

Беларусь в годы Великой Отечественной войны 1941–1945. С. 496.

(обратно)

133

Памяць Беларусі: Рэсп. кн. Мінск, 2005. С. 92.

(обратно)

134

Белорусский государственный музей истории Великой Отечественной войны (далее – БГМИВОВ). Краткое изложение основных мероприятий, проведенных Советом Народных Комиссаров Белорусской ССР за первый год Отечественной войны. Инв. № 34535.

(обратно)

135

Эшелоны идут на восток: из истории перебазирования производительных сил СССР

в 1941–1945 гг.: сб. ст. и воспоминаний. М., 1966.

(обратно)

136

Олехнович Г. И. Трудящиеся Беларуси – фронту: трудовая деятельность белорусского населения, эвакуированного в годы Великой Отечественной войны в советский тыл, 1941–1943 гг. Минск, 1972; Ее же. Экономика Белоруссии в условиях Великой Отечественной войны (1941–1945). Минск, 1982.

(обратно)

137

Олехнович Г. И. Трудящиеся Беларуси – фронту… С. 25.

(обратно)

138

Олехнович Г. И. Экономика Белоруссии в условиях Великой Отечественной войны (1941–1945). С. 6.

(обратно)

139

Всенародная борьба в Белоруссии против немецко-фашистских захватчиков в годы Великой Отечественной войны: в 3 т. Минск, 1983. Т. 1.

(обратно)

140

НАРБ. Ф. 4п. Оп. 33а. Д. 64. Л. 71, 72.

(обратно)

141

Скрябина Л. С. К проблеме эвакуации населения Беларуси в тыловые районы СССР// Беларусь, 1941–1945: Трагедия. Память. Минск, 2010. Кн. 2. С. 57.

(обратно)

142

Андруховіч А. Хто і калі вывез рэліквіі беларусаў// Беларус. мінуўшчына. 1993. № 1; Соніч А. Полацкі крыж// Беларус. мінуўшчына. 1998. № 1.

(обратно)

143

Кузьменко В. И. Ученые БССР в военное время // Беларусь, 1941–1945: Трагедия. Память. Кн. 2. С. 114.

(обратно)

144

Кузьменко В. И. В суровые сороковые…

(обратно)

145

Олехнович Г. И. Трудящиеся Беларуси – фронту… С. 65.

(обратно)

146

Потемкина М. Н. Эвакуация и эваконаселение из Белоруссии на Урале в годы Великой Отечественной войны // Великая Победа: героизм и подвиг народов. Т. 2. С. 143–144.

(обратно)

147

Кузьменко В. И. В суровые сороковые… С. 176–178.

(обратно)

148

Баранаў Ф. У барацьбе за аднаўленне сельскай гаспадаркі Беларусі// Бальшавік Беларусь 1945. № 3; Горбунов Т. Белорусская культура живет и развивается// Славяне. 1945. № 1; Краўчанка I. У вызваленым Палессі// Беларусь. 1944. № 3; Панамарэнка П. К. Вызваленне беларускіх зямель, далейшыя задачы барацьбы беларускага народа супраць нямецкіх захопнікаў і бліжэйшыя задачы аднаўлення народнай гаспадаркі Беларускай ССР.

(обратно)

149

Кравченко И. С., Залесский А. И. Белорусский народ в годы Великой Отечественной войны. Минск, 1959.

(обратно)

150

Очерки истории Коммунистической партии Белоруссии. 4. 2. С. 387–402.

(обратно)

151

История рабочего класса Белорусской ССР: в 4 т. Минск, 1985. Т. 3; История советского крестьянства: в 5 т. М., 1987. Т. 3.

(обратно)

152

Марченко И. Е. Трудовой подвиг рабочего класса Белорусской ССР (1943–1950 гг.) Минск, 1977; Белязо А. П. Беларуская веска ў пасляваенныя гады (1945–1950). Мінск, 1974.

(обратно)

153

Олехнович Г. И. Экономика Белоруссии в условиях Великой Отечественной войны (1941–1945).

(обратно)

154

Купреева А. П. Возрождение народного хозяйства Белоруссии (1942–1945 гг.). Минск, 1976; Ее же. Народы СССР – трудящимся Белоруссии: возрождение хозяйственно-экономической жизни республики в 1943–1945 гг. Минск, 1981.

(обратно)

155

Кузьменко В. И. В суровые сороковые…; Его же. Интеллигенция Беларуси в Великой Отечественной войне (1941–1945 гг.): автореф. дис… д-ра ист. наук.

(обратно)

156

Беларусь в годы Великой Отечественной войны 1941–1945. С. 483.

(обратно)

157

Шарков А. В. Архипелаг ГУПВИ: военнопленные и интернированные на территории Беларуси: 1941–1951 гг. Минск, 2003; Его же. Военнопленные и интернированные на территории Беларуси: роль органов внутренних дел в их содержании и трудовом использовании (1944–1951 гг.). Минск, 1977.

(обратно)

158

Шарков А. В. Архипелаг ГУПВИ… С. 39, 40.

(обратно)

159

Валаханович И. А. Антисоветское подполье на территории Беларуси в 1944–1953 гг. Минск, 2002; Вялікі А. Ф. Беларусь у савецка-польскіх міждзяржаўных адносінах, 1944–1959 гг. Мінск, 2010; Ермолович В. И. Огнем и мечом: хроника польского националистического подполья в Белоруссии (1939–1953 гг.). Минск, 1994; Літвін А. М. Заходні рэгіён у адлюстраванні дакументаў Беларускай акругі ўнутраных войскаў НКУС СССР (красавік 1944 – чэрвень 1946 г.) // Заходні рэгіён Беларусі вачыма гісторыкаў і краязнаўцаў: зб. навук. арт. Гродна, 2006. С. 49–66; Рыбак Н. А. Деятельность Армии Крайовой и постаковских формирований в Западной Беларуси в 1944–1945 гг.: автореф. дис… канд. ист. наук. Минск, 2001; Тимонова А. В. Крестьянство на освобожденной территории БССР (сентябрь 1943 – май 1945 г.): автореф. дис…. канд. ист. наук. Минск, 2011.

(обратно)

160

Силова С. В. Православная церковь в Белоруссии в годы Великой Отечественной войны (1941–1945 гг.). Гродно, 2003; Ярмусик Э. С. Католический костел в Белоруссии в годы Второй мировой войны (1939–1945). Гродно, 2002.

(обратно)

161

Гаврилов Б. И. Памятники Великой Отечественной войны. М., 1989; Гордеев Б. П. Могилевщина: памятники бессмертной славы; Памятные места Бреста. Минск, 1974; Памятные места Гомельщины. Минск, 1975; Чернатов В. М. Сынам отчизны: мемориальные сооружения воинской славы на территории Белоруссии. Минск, 1980.

(обратно)

162

Андрушчанка М. К. Хатынь. Мінск, 1969; Аникин В. И. Брестская крепость – крепость-герой. М., 1985; Стрельцов Б. В. Курган Славы. Минск, 1987.

(обратно)

163

Новая литература о памятниках истории и культуры: библиография. Минск, 1976; Памятники истории и культуры Гродненщины: библиогр. указ. лит.: метод, рекомендации активистам О-ва охраны памятников, учителям истории и обществоведения, студентам вузов. Гродно, 1984; Памятныя мясціны Міншчыны: рэк. паказ. літ. Мінск, 1985.

(обратно)

164

Каваленя А. А. Вялікая Перамога – на вякі ў памяці людзей // Вес. Нац. акад. навук Беларусь Сер. гуманітар. навук. 2010. № 2; Яго ж. Вялікая перамога: вынікі, памяць, урокі // Полымя. 2010. № 5; Его же. Памятники, обелиски, мемориалы // Беларус. думка. 2007. № 6; Его же. Великая Победа: время и память // Наука и инновации. 2010. № 5.

(обратно)

165

Коваленя А. А. Героизм, мужество, самоотверженность: навечно в памяти народной// Беларусь, 1941–1945: Подвиг. Трагедия. Память. Кн. 2. С. 277.

(обратно)

166

Шумский В. Поиск продолжается…// Немига лит. 2004. № 1; Его же. Предисловие // Увековечение памяти защитников Отечества и жертв войн в Беларуси, 1941–2008 гг.: док. и материалы.

(обратно)

167

Мартыненко И. Э. Правовой статус, охрана и восстановление историко-культурного наследия. Гродно, 2005.

(обратно)

168

Савчук Т. П. Увековечение событий Великой Отечественной войны в Беларуси. Брест, 2013.

(обратно)

169

Там же. С. 105.

(обратно)

170

Там же. С. 107.

(обратно)

171

Великая Отечественная война, 1941–1945: энцикл. М., 1985. С. 8.

(обратно)

172

История рабочего класса Белорусской ССР. Т. 3. С. 104.

(обратно)

173

Другая сусветная вайна: новыя аспекты даследаванняў. Мінск, 2004. С. 133.

(обратно)

174

Беларусь у Вялікай Айчыннай вайне, 1941–1945: энцыкл. С. 161.

(обратно)

175

Беларусь у Вялікай Айчыннай вайне, 1941–1945: энцыкл. С. 222.

(обратно)

176

История рабочего класса Белорусской ССР. Т. 3. С. 113; Архив Института истории Национальной академии наук Беларуси (далее – АИИ НАНБ). Ф. 3. Оп. 2. Д. 6. А. 2; НАРБ. Ф. 4289. Оп. 1. Д. 10. А. 6, 11; Д. 3. А. 10, 11, 22, 24.

(обратно)

177

Андрющенко Н. К. Народное ополчение Белоруссии. Минск, 1980. С. 21.

(обратно)

178

АИИ НАНБ. Ф. 3. Оп. 2. Д. 1. А. 7.

(обратно)

179

Долготович Б. Д. Военачальники – сыны Беларуси на фронтах Великой Отечественной войны. С. 72.

(обратно)

180

Якубовский И. И. Земля в огне. М., 1975. С. 39–40.

(обратно)

181

Филимонов А. А., Титов А. Д., Эполетов Н. И. В едином боевом строю (о совместных действиях русских, белорусских, украинских, литовских, латышских, молдавских партизан). Минск, 2005. С. 57.

(обратно)

182

Солдатами были все. С. 138; БГМИВ0В. НВ 11705/12; НВ 11705/1; НВ 7251/50; КП 28262.

(обратно)

183

Долготович Б. Д. Военачальники – сыны Беларуси на фронтах Великой Отечественной войны. С. 19.

(обратно)

184

Там же. С. 19, 20.

(обратно)

185

Навечно в сердце народном. 3-е изд., испр. и доп. Минск, 1984. С. 149–150; БГМИВ0В. НВ 10340; НВ 9520/41; НВ 8929/2; НВ 16941; НВ 22027.

(обратно)

186

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Карэліцкага раёна. Мінск, 2000. С. 497–498.

(обратно)

187

БГМИВОВ. НВ 6417/2.

(обратно)

188

БГМИВОВ. Личное дело А. К. Чаус.

(обратно)

189

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Светлагорска і Светлагорскага раёна: у 2 кн. Мінск, 2003. Кн. 2. С. 425.

(обратно)

190

Центральный архив Министерства обороны (далее – ЦАМО). Ф. 371. Оп. 6430. Д. 15. Л. 68.

(обратно)

191

Холостяков Г. Н. Вечный огонь. М., 1976. С. 66.

(обратно)

192

Славецкая К. Ён змагаўся на Малой зямлі // Прамень камунізму (Гарадок). 1979. 14 жн.

(обратно)

193

Могилевская правда. 1978. 9 мая.

(обратно)

194

Усеня Р. Каб ніколі не паўтарылася // Поступ Кастрычніка (Старыя Дарогі). 1978. 9 мая.

(обратно)

195

Антонаў В. Жыве ў Гайне малазямелец // Ленінскі шлях (Лагойск). 1980. 21 кастр.

(обратно)

196

Літвінка М. У тыя 225 дзён // Ленінскі сцяг (Хойнікі). 1978. 15 жн.

(обратно)

197

Неман. 1979. № 9. С. 112.

(обратно)

198

Магілёўская праўда. 1970. 24 ліп.

(обратно)

199

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Вешанковіцкага раёна. Мінск, 1991. С. 223.

(обратно)

200

Там же. С. 226.

(обратно)

201

БГМИВОВ. Личное дело Г. И. Докутович.

(обратно)

202

Комаров Н. Я., Куманёв Г. А. Блокада Ленинграда: 900 героических дней. 1941–1944. Исторический дневник. Комментарии. М., 2004. С. 31.

(обратно)

203

Великая война и Великая Победа народа: к 65-летию победы в Великой Отечественной войне: в 2 кн. М., 2010. Кн. 1. С. 184.

(обратно)

204

Долготович Б. Д. Военачальники земли белорусской: энцикл. справ. Минск, 2005. С. 175.

(обратно)

205

Долготович Б. Д. Военачальники земли белорусской. С. 48.

(обратно)

206

Центральный военно-морской архив (далее – ЦВМА). Ф. 1. Оп. 1. Ед. хр. 496; Подвиг народа [сайт]. URL: http://www.podvignaroda.ru, запись в базе данных № 50055960 (дата обращения: 16.02.2014).

(обратно)

207

Навечно в сердце народном. С. 237.

(обратно)

208

Там же. С. 395.

(обратно)

209

ЦАМО. Ф. 33. Оп. 682525. Д. 21; Подвиг народа [сайт]. URL: http://www.podvignaroda.ru, запись в базе данных № 10859291 (дата обращения: 17.02.2014).

(обратно)

210

Комаров Н. Я., Куманёв Г. А. Блокада Ленинграда: 900 героических дней. 1941–1944. С. 201.

(обратно)

211

Навечно в сердце народном. С. 163; ЦАМО. Ф. 33. Оп. 793756. Д. 15. Подвиг народа [сайт]. URL: http://www.podvignaroda.ru, запись в базе данных № 150010692 (дата обращения: 19.02.2014).

(обратно)

212

ЦАМО. Ф. 33. Оп. 793756. Ед. хр. 48; Подвиг народа [сайт]. URL: http://www.podvignaroda.ru, запись в базе данных № 19003914 (дата обращения: 20.02.2014).

(обратно)

213

БГМИВ0В. Личное дело М. И. Ковалёвой.

(обратно)

214

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Оршы і Аршанскага раёна: у 2 кн. Мінск, 1999. Кн. 1. С. 371–372.

(обратно)

215

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Крычаўскага раёна. Маладзечна, 2004. С. 359.

(обратно)

216

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Оршы і Аршанскага раёна. Кн. 1. С. 374.

(обратно)

217

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Полацка. Мінск, 2002. С. 478.

(обратно)

218

Людников И. И. Дорога длиною в жизнь. М., 1969. С. 26–27, 30–31.

(обратно)

219

БГМИВ0В. HB6366.

(обратно)

220

Мінская праўда. 1963. 2 лют.

(обратно)

221

БГМИВ0В. НВ 7090.

(обратно)

222

Подвиг народа [сайт]. URL: http://www.podvignaroda.ru, запись в базе данных № 19761055 (дата обращения: 20.02.2014).

(обратно)

223

Чырвоная змена. 1963. 20 студз.

(обратно)

224

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Бешанковіцкага раёна. С. 221–222.

(обратно)

225

Советская Белоруссия. 1960.18 авг.

(обратно)

226

Звязда. 1963. 20 верас.

(обратно)

227

Раздавім фашысцкую гадзіну. 1943. № 78.

(обратно)

228

Долготович Б. Д. Военачальники земли белорусской. С. 41–45.

(обратно)

229

Беларусь у Вялікай Айчыннай вайне, 1941–1945: энцыкл. С. 640.

(обратно)

230

Навечно в сердце народном. С. 526.

(обратно)

231

Долготович Б. Д. Военачальники земли белорусской. С. 52–53.

(обратно)

232

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Віцебскага раёна. Мінск, 2004. С. 342.

(обратно)

233

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Капыльскага раёна. Мінск, 2001. С. 302.

(обратно)

234

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Быхаўскага раёна. Мінск, 1990. С. 279.

(обратно)

235

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Чэрвеньскага раёна. Мінск, 2000. С. 303.

(обратно)

236

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Лагойскага раёна: у 2 кн. Мінск, 2003. Кн. 1. С. 414.

(обратно)

237

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Чачэрскага раёна. Мінск, 2003. С. 263.

(обратно)

238

Навечно в сердце народном. С. 497.

(обратно)

239

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Кармянскага раёна. Мінск, 2003. С. 175.

(обратно)

240

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Лоеўскага раёна. Мінск, 2000. С. 170.

(обратно)

241

Навечно в сердце народном. С. 272.

(обратно)

242

БГМИВ0В. НВ 4111/10; НВ 5565/17; НВ 30729. (июнь 1941 – июль 1944): док. и материалы. Минск, 1967. Т. 1. С. 52–54.

(обратно)

243

Коммунистическая партия в период Великой Отечественной войны: док. и материалы. М., 1961. С. 87.

(обратно)

244

Всенародное партизанское движение Белоруссии в годы Великой Отечественной войны

(обратно)

245

Там же. С. 53.

(обратно)

246

Коммунистическая партия в период Великой Отечественной войны: док. и материалы. С. 537.

(обратно)

247

Коммунистическая партия в период Великой Отечественной войны: док. и материалы. С. 537.

(обратно)

248

Мировые войны XX века: в 4 кн. М., 1966. Кн. 3: Вторая мировая война. С. 56–57.

(обратно)

249

Вопросы стратегии и оперативного искусства в советских военных трудах (1917–1940). М., 1965. С. 18.

(обратно)

250

Очерки истории Коммунистической партии Белоруссии. Ч. 2. С. 312–314.

(обратно)

251

НАРБ. Ф. 1450. Оп. 4. Д. 312. Л. 161; Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 1. С. 117.

(обратно)

252

Партизанские формирования Белоруссии в годы Великой Отечественной войны… С. 149.

(обратно)

253

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Пружанскага раёна. Мінск, 1992. С. 156.

(обратно)

254

Партизанские формирования Белоруссии в годы Великой Отечественной войны… С. 155; Памяць: гіст. – дакум. хроніка Свіслацкага раёна. Мінск, 2004. С. 203.

(обратно)

255

Партизанские формирования Белоруссии в годы Великой Отечественной войны… С. 133.

(обратно)

256

Подвиги их бессмертны… С. 311; Климов И., Граков Н. Партизаны Вилейщины. Минск, 1970. С. 29.

(обратно)

257

Навечно в сердце народном. С. 11.

(обратно)

258

Криштафович М. Е. Звучал призыв к оружию // Партийное подполье в Белоруссии 1941–1944: Страницы воспоминаний. Вилейская, Барановичская, Пинская, Брестская, Белостокская области. Минск, 1986. С. 290–291.

(обратно)

259

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Свіслацкага раёна. С. 202–203; Их именами названы…: энцикл. справ. Минск, 1987. С. 106.

(обратно)

260

Гісторыя Беларускай ССР. Т. 4. С. 172.

(обратно)

261

Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 1. С. 142.

(обратно)

262

Всенародное партизанское движение… Т. 1. С. 89.

(обратно)

263

ЦАМО. Ф. 208. Оп. 2526. Д. 28. Л. 105; Из истории партизанского движения в Белоруссии. С. 295–296.

(обратно)

264

Секретарь обкома: воспоминания и документы о Федоре Михайловиче Языковиче. Минск, 1982. С. 69–73.

(обратно)

265

НАРБ. Ф. 3943. Оп. 1. Д. 2. Л. 2–7.

(обратно)

266

Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 1. С. 148.

(обратно)

267

Цит. по: Безыменский Л. А. Укрощение «Тайфуна». М., 1987. С. 188.

(обратно)

268

НАРБ. Ф. 4683. Оп. 3. Д. 956. А. 51–63.

(обратно)

269

См.: Калинин П. 3. Участие советских воинов в партизанском движении Белоруссии // Воен. – ист. журн. 1962. № 10; Пережогин В. А. Из окружения и плена – в партизаны // Отечеств, история. 2000. № 3; Боярский В. И. Партизаны и армия. История утерянных возможностей. М., 2001.

(обратно)

270

Літвін А. Актывізацыя партызанскага фактару як складаючай часткі савецкай стратэгіі вядзення вайны напярэдадні і падчас Сталінградскай бітвы 1942–1943 гг.// Бел. гіст. часоп. 2013. № 2. С. 4–12; Его же. Планирование и координация боевых действий партизанских сил Беларуси // Беларусь. 1941–1945: Подвиг. Трагедия. Память. Кн. 1. С. 254–293.

(обратно)

271

Літвін А. М. Цэнтральны штаб партызанскага руху і Беларусь // Бел. гіст. часоп. 2007. № 5. С. 3–12.

(обратно)

272

Літвін А. Беларускі партызанскі… (Да 65-год-дзя стварэння Беларускага штаба партызанскага руху)// Бел. гіст. часоп. 2007. № 9. С. 3–12.

(обратно)

273

НАРБ. Ф. 1450. Оп. 3. Д. 118. А. 20; Ф. 4п. Оп. 33а. Д. 524. А. 71; Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 1. С. 511.

(обратно)

274

НАРБ. Ф. 1450. Оп. 3. Д. 138. А. 49; Оп. 12. Д. 10. А. 15, 43; Ф. 4п. Оп. 33а. Д. 581. А. 43.

(обратно)

275

Там же. Ф. 1450. Оп. 3. Д. 118. А. 16.

(обратно)

276

Российский государственный архив социально-политической истории (далее – РГАСПИ). Ф. 69. Оп. 1.Д. 12. А. 23–24.

(обратно)

277

Цит. по: История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945 гг.: в 6 т. М., 1961. Т. 3. С. 462.

(обратно)

278

Reitlunger J. The Hous Built on Sand. The conffiets of Ferman Poliey in Russia, 1939–1945. L., 1960. P. 105.

(обратно)

279

Всенародное партизанское движение в Белоруссии в годы Великой Отечественной войны. Минск, 1978. Т. 2, кн. 1. С. 184, 609.

(обратно)

280

НАРБ. Ф. 4п. Оп. 33а. Д. 451. Л. 28.

(обратно)

281

Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 2. С. 168; Партизанские формирования Белоруссии в годы Великой Отечественной войны… С. 20–21.

(обратно)

282

НАРБ. Ф. 4п. Оп. 20. Д. 214. Л. 67.

(обратно)

283

Там же. Оп. 33а. Д. 450. Л. 11; Д. 523. Л. 34; Ф. 3500. Оп. 3. Д. 118. Л. 22; Оп. 2. Д. 1257. Л. 30–32.

(обратно)

284

Там же. Ф. 4п. Оп. 33а. Д. 257. Л. 280; Ф. 3793. Оп. 1. Д. 32. Л. 80.

(обратно)

285

Гісторыя Беларускай ССР. Т. 4. С. 280.

(обратно)

286

НАРБ. Ф. 1450. Оп. 3. Д. 119. Л. 348; Гісторыя Беларускай ССР. Т. 4. С. 281.

(обратно)

287

Из истории партизанского движения в Белоруссии… С. 226.

(обратно)

288

Отчет о проведенной операции по разгрому военного гарнизона в дер. Пашково, Могилевского района, 6-й бригадой в ночь с 10 на 11 февраля 1944 // НАРБ. Ф. 4232. Оп. 1. Д. 3. А. 40–45; Всенародное партизанское движение в Белоруссии в годы Великой Отечественной войны. Т. 2, кн. 1. С. 162–164.

(обратно)

289

НАРБ. Ф. 4232. Оп. 1. Д. 3. А. 40–45.

(обратно)

290

Там же. Ф. 1450. Оп. 4. Д. 96. А. 20.

(обратно)

291

Там же. Ф. 4п. Оп. 33а. Д. 177. А. 224–225; Д. 523. А. 67; Пахомов Н. И., Дорофеенко Н. И., Дорофеенко Н. В. Витебское подполье. Минск, 1974. С. 122–124; Мустафин Р. По следам поэта-героя. М., 1971. С. 134–135.

(обратно)

292

НАРБ. Ф. 1450. Оп. 3. Д. 119. А. 305.

(обратно)

293

НАРБ. Ф. 4п. Оп. 33а. Д. 439. Л. 11; Партизанские формирования Белоруссии в годы Великой Отечественной войны… С. 477; Мачульский Р. Вечный огонь. Минск, 1969. С. 205.

(обратно)

294

НАРБ. Ф. 3500. Оп. 3. Д. 76. Л. 281–283.

(обратно)

295

НАРБ. Ф. 4п. Оп. 33а. Д. 275. Л. 9; Огни партизанской дружбы. Минск, 1962. С. 377, 383.

(обратно)

296

Гісторыя Беларускай ССР. Т. 4. С. 492.

(обратно)

297

Партизанские формирования Белоруссии в годы Великой Отечественной войны… С. 481.

(обратно)

298

НАРБ. Ф. 3500. Оп. 12. Д. 10. А. 9; Гісторыя Беларускай ССР. Т. 4. С. 489–490.

(обратно)

299

Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 2. С. 174.

(обратно)

300

Партизанские формирования Белоруссии в годы Великой Отечественной войны… С. 20–21.

(обратно)

301

Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 2. С. 197–198; Партизанские формирования Белоруссии в годы Великой Отечественной войны… С. 514–515.

(обратно)

302

Партизанские формирования Белоруссии в годы Великой Отечественной войны… С. 515.

(обратно)

303

Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 2. С. 200; Лобанок В. Е. Партизаны принимают бой. Минск, 1976. С. 41–52.

(обратно)

304

НАРБ. Ф. 4. Оп. 12. Д. 10. Л. 56; Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 2. С. 201.

(обратно)

305

Правда. 1943. 17 сент.

(обратно)

306

НАРБ. Ф. 1450. Оп. 3. Д. 1. Л. 64–65.

(обратно)

307

Pottgisser Н. Die Deutsche Reichsbahn in Ostfeldzug: 1939–1944. NeckargemCind, 1960. S. 140–141.

(обратно)

308

Ibid. S. 38.

(обратно)

309

Всенародное партизанское движение в Белоруссии в годы Великой Отечественной войны. Т. 2, кн. 1. С. 184, 609.

(обратно)

310

НАРБ. Ф. 1450. Оп. 3. Д. 118. Л. 149.

(обратно)

311

Российский Центр хранения и изучения документов новейшей истории (далее – РЦХИДНИ). Ф. 69. Оп. 1.Д. 130. Л. 21.

(обратно)

312

Там же.

(обратно)

313

РЦХИДНИ. Ф. 69. Оп. 1. Д. 130. л. 21.

(обратно)

314

НАРБ. Ф. 1450. Оп. 3. Д. 87. Л. 43–44.

(обратно)

315

Там же.

(обратно)

316

Там же. Д. 138. Л. 29–31.

(обратно)

317

Там же. Д. 118. Л. 170; Война в тылу врага. М., 1974. Вып. 1. С. 197.

(обратно)

318

НАРБ. Ф. 1450. Оп. 3. Д. 118. Л. 170; Гісторыя Беларускай ССР. Т. 4. С. 299.

(обратно)

319

Якубовский Н. А. Помощь советского тыла партизанам. Минск, 1973. С. 183.

(обратно)

320

НАРБ. Ф. 1450. Оп. 7. Д. 180. Л. 35; Д. 181. Л. 274об.

(обратно)

321

Там же. Д. 434. Л. 80, 142.

(обратно)

322

Якубовский Н. А. Помощь советского тыла партизанам. С. 183.

(обратно)

323

Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 3. С. 449.

(обратно)

324

НАРБ. Ф. 378. Оп. 1. Д. 492. А. 41; Пономаренко П. К. Всенародная борьба в тылу немецко-фашистских захватчиков 1941–1944. М., 1986. С. 212–213.

(обратно)

325

НАРБ. Ф. 1450. Оп. 3. Д. 131. Л. 33–35; Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 2. С. 229.

(обратно)

326

Пономаренко П. К. Всенародная борьба в тылу немецко-фашистских захватчиков 1941–1944. С. 221.

(обратно)

327

НАРБ. Ф. 1404. Оп. 1. Д. 139. А. 68.

(обратно)

328

Паўлаў Я. С. Курская бітва // Беларусь у Вялікай Айчыннай вайне 1941–1945. Мінск, 1990. С. 285–286.

(обратно)

329

Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 2. С. 230, 235.

(обратно)

330

НАРБ. Ф. 4126. Оп. 1. Д. 7. А. 26–27.

(обратно)

331

Всенародное партизанское движение в Белоруссии в годы Великой Отечественной войны. Т. 2, кн. 1. С. 57–58.

(обратно)

332

Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 2. С. 230.

(обратно)

333

НАРБ. Ф. 1450. Оп. 3. Д. 119. Л. 181.

(обратно)

334

Ливенцев В., Воложин П., Литвин А. В ночь на тридцатое// Совет. Белоруссия. 1978. 22 авг.

(обратно)

335

Литвин А., Крапивин С. СуперДИВЕРСИЯ была совершена 30 июля 1943 г. на станции Осиповичи подпольщиком Федором Крыловичем // Совет. Белоруссия. 1998. 8 мая.

(обратно)

336

Миддельдорф Э. Тактика в русской кампании. M._f 1958. С. 344.

(обратно)

337

История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945. Т. 3. С. 489.

(обратно)

338

Шестая сессия Верховного Совета БССР: стенограф. отчет. Минск: Госиздат БССР, 1946. С. 29.

(обратно)

339

Пономаренко П. К. Рельсовая война // Неман. 1974. № 3. С. 174.

(обратно)

340

НАРБ. Ф. 1450. Оп. 3. Д. 119. Л. 190; Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 2. С. 235.

(обратно)

341

Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 3. С. 294.

(обратно)

342

НАРБ. Ф. 1450. Оп. 3. Д. 127. Л. 118.

(обратно)

343

НАРБ. Ф. 4386. Оп. 1. Д. 11. Л. 74–75.

(обратно)

344

Дедюля И. П. Лесная гвардия. Минск, 1968. С. 80–84, 88.

(обратно)

345

Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 2. С. 245.

(обратно)

346

НАРБ. Ф. 1450. Оп. 3. Д. 119. Л. 231, 388–389.

(обратно)

347

Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 3. С. 449.

(обратно)

348

История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945 гг. Т. 3. С. 470.

(обратно)

349

НАРБ. Ф. 1450. Оп. 4. Д. 240. Л. 8.

(обратно)

350

Украинская ССР в Великой Отечественной войне Советского Союза 1941–1945 гг.: в 3 т. Киев, 1975. Т. 2. С. 212.

(обратно)

351

Пономаренко П. К. Всенародная борьба в тылу немецко-фашистских захватчиков 1941–1944. С. 308.

(обратно)

352

Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 2. С. 270.

(обратно)

353

Там же. С. 272.

(обратно)

354

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Клічаўскага раёна. Мінск, 1995. С. 169, 178.

(обратно)

355

Козак К. И. Германский оккупационный режим на территории Беларуси. 1941–1944: историография и источники. Минск, 2006. С. ISO-266.

(обратно)

356

Лобанок В. Е. В боях за Родину. 3-е изд. Минск, 1964. С. 261–263.

(обратно)

357

НАРБ. Ф. 1337. Оп. 1. Д. 2. Л. 263–271. Подлинник. Рукопись; Ф. 4п. Оп. 33а. Д. 68. Л. 63–68. Заверенная копия. Опубл. с купюрами // Всенародное партизанское движение в Белоруссии в годы Великой Отечественной войны… Т. 1. С. 540–546.

(обратно)

358

Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 2. С. 312–313.

(обратно)

359

Украинская ССР в Великой Отечественной войне Советского Союза 1941–1945 гг. Т. 2. С. 236–237.

(обратно)

360

НАРБ. Ф. 4. Оп. 5. Д. 214. Л. 3–4; В пламени сражений: боевой путь 13-й армии. М., 1973. С. 144–154; Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 3. С. 16.

(обратно)

361

НАРБ. Ф. 1450. Оп. 1. Д. 1007. Л. 24–26; Д. 10. Л. 201.

(обратно)

362

Там же. Оп. 2. Д. 1002. Л. 35.

(обратно)

363

Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 2. С. 274–275.

(обратно)

364

НАРБ. Ф. 1450. Оп. 4. Д. 236. Л. 17–21; Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 2. С. 275–276.

(обратно)

365

НАРБ. Ф. 1450. Оп. 4. Д. 7. А. 133–135.

(обратно)

366

История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945 гг. Т. 3. С. 374.

(обратно)

367

НАРБ. Ф. 1450. Оп. 4. Д. 331. Л. 1–2.

(обратно)

368

Смірноў М. Дзейнасць савецкай разведкі і контрразведкі супраць нямецкіх спецслужбаў на тэрыторыі Беларусі ў 1941–1944 гг. // Беларус. гіст. часоп. 2000. № 3. С. 4.

(обратно)

369

НАРБ. Ф. 1450. Оп. 3. Д. 67. А. 43–49; Д. 117. А. 45.

(обратно)

370

НАРБ. Ф. 1450. Оп. 3. Д. 116. Л. 312–314; РГАСПИ. Ф. 69. Оп. 1. Д. 791. А. 56–57.

(обратно)

371

Киселев В. К. Об этом молчали сводки. Минск, 2003. С. 98–101.

(обратно)

372

НАРБ. Ф. 1450. Оп. 3. Д. 306. Л. 227; Партизанское движение (По опыту Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.). Жуковский; М., 2001. С. 260; Непокоренная Белоруссия: воспоминания и статьи о всенародном партизанском движении в Белоруссии в годы Великой Отечественной войны (1941–1945 гг.). М., 1963. С. 294–295.

(обратно)

373

Нацистская политика геноцида и «выжженной земли» в Белоруссии, 1941–1944. Минск, 1984. С. 240.

(обратно)

374

Лобанок В. Е. Партизаны принимают бой. С. 67–68.

(обратно)

375

Освобождение Белоруссии, 1944. С. 111.

(обратно)

376

НАРБ. Ф. 1450. Оп. 3. Д. 78. Л. 231; Ф. 4п. Оп.33а. Д. 424. Л. 327, 341.

(обратно)

377

Цит. по: «Звязда». 1974. 7 крас.

(обратно)

378

См.: Вторая мировая война: материалы науч. конф., посвящ. 20-й годовщине победы над фашистской Германией. М., 1966. Кн. 3. С. 87.

(обратно)

379

Беларусь в годы Великой Отечественной войны 1941–1945. С. 462.

(обратно)

380

НАРБ. Ф. 1450. Оп. 1. Д. 1008. Л. 63.

(обратно)

381

Калинин П. 3. Партизанская республика. Минск, 1968. С. 266.

(обратно)

382

НАРБ. Ф. 1450. Оп. 2. Д. 1012. А. 35–37; Оп. З. Д. 120. А. 71.

(обратно)

383

НАРБ. Ф. 1450. Оп. 3. Д. 127. Л. 137; История Второй мировой войны 1939–1945. Т. 9. С. 226.

(обратно)

384

НАРБ. Ф. 1450. Оп. 3. Д. 120. А. 88.

(обратно)

385

НАРБ. Ф. 1450. Оп. 23. Д. 139. Л. 68.

(обратно)

386

НАРБ. Ф. 1450. Оп. 23. Д. 90. Л. 11–12; Оп. 1. Д. 1008. Л. 64–65.

(обратно)

387

Там же. Оп. 23. Д. 90. Л. 7.

(обратно)

388

Там же. Д. 59. Л. 147.

(обратно)

389

НАРБ. Ф. 1450. Оп. 23. Д. 89. Л. 80.

(обратно)

390

Там же. Оп. 3. Д. 132. Л. 45.

(обратно)

391

Там же. Оп. 23. Д. 58. Л. 414.

(обратно)

392

НАРБ. Ф. 1450. Оп. 4. Д. 177. Л. 30-32об.

(обратно)

393

Освобождение Белоруссии, 1944. С. 171.

(обратно)

394

Климов И., Граков Н. Партизаны Вилейщины. Минск, 1970.

(обратно)

395

НАРБ. Ф. 1450. Оп. 23. Д. 58. Д. 122. А. 441.

(обратно)

396

Там же. Ф. 4. Оп. 33а. Д. 591. А. 53.

(обратно)

397

Советская Белоруссия. 1975. 17 апр.

(обратно)

398

Великая Отечественная война: крат, научно-популярный очерк. М., 1973. С. 258.

(обратно)

399

Звязда. 1974. 24 чэрв.

(обратно)

400

НАРБ. Ф. 1450. Оп. 23. Д. 84. Л. 573.

(обратно)

401

Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 3. С. 321.

(обратно)

402

НАРБ. Ф. 4п. Оп. 29. Д. 7. А. 51–52.

(обратно)

403

Свинтицкий Ф. Партизанский парад в Могилеве// Прыдняпроўск. ніва. 2012. 7 мая.

(обратно)

404

НАРБ. Ф. 1450. Оп. 3. Д. 111. А. 67–71; Партизаны в операции «Багратион»: док. и материалы. Минск, 2014. С. 292.

(обратно)

405

НАРБ. Ф. 1450. Оп. 23. Д. 140. А. 103; Партизаны в операции «Багратион»: док. и материалы. С. 126–127.

(обратно)

406

НАРБ. Ф. 1450. Оп. 23. Д. 85. Л. 122; Партизаны в операции «Багратион»: док. и материалы. С. 153.

(обратно)

407

Павлов В. П. Белорусы в европейском Сопротивлении. Минск, 2015. С. 431–432.

(обратно)

408

Беларусь в годы Великой Отечественной войны 1941–1945. С. 381.

(обратно)

409

БГМИВ0В. Инв. № 41389; Заря. 1962. 5 авг.

(обратно)

410

Бродский Е. А. Они не пропали без вести: не сломленные фашистской неволей. М., 1987. С. 52–54.

(обратно)

411

3 успамінаў Ільі Пракопавіча Панюшчыка // Памяць: гіст. – дакум. хроніка Слонімскага раёна. Мінск, 2004. С. 355.

(обратно)

412

Искрин М. О борьбе против гитлеровских оккупантов в Норвегии// Новая и новейшая история. 1962. № 6. С. 127.

(обратно)

413

Вазырэўскі В. Такое не забываецца // Чырв. змена. 1963. 17 верас.

(обратно)

414

Юнчик Л. Среди концлагерных вышек… // Рэспубліка. 2003. 9 верас.

(обратно)

415

Против общего врага: советские люди во французском движении Сопротивления. С. 22.

(обратно)

416

Разница между франтирёрами и партизанами состояла главным образом в системе организации. Франтирёры жили и работали как всё население. В условленное время они, вооружившись спрятанным оружием, тайно выходили на боевые операции, после чего вновь возвращались к прежним занятиям. Партизанами назывались бойцы, объединенные в постоянно действующие отряды. В большинстве случаев партизаны и франтирёры действовали совместно. Маки, макизары (от фр. maguis «чаща», «заросли») – партизаны, базировавшиеся в труднодоступных местах.

(обратно)

417

Шибанов Г. В. Красное знамя на улице Гренель// 0 чем не говорилось в сводках. М., 1962. С. 445–446.

(обратно)

418

Против общего врага: советские люди во французском движении Сопротивления. С. 26.

(обратно)

419

Против общего врага: советские люди во французском движении Сопротивления. С. 26–27.

(обратно)

420

Павлова Е. Гранд-Мишель // Вечер. Минск. 1981. 23 сент.

(обратно)

421

Колодний Б. М. Троянди на граніті: історія одного пошуку. Кшв, 1985. С. 96–98.

(обратно)

422

Фортус М. Тропами «лагерных партизан» // Волга. 1970. № 2. С. 122–123.

(обратно)

423

БГМИВОВ. НВ 7786; Інін М.Тыўсэрцы маім, камарад// Мінск. праўда. 1971. 28 снеж.

(обратно)

424

Пронин Н. Французские тетради лейтенанта Рябова// Бойцы Сопротивления. М., 1984. С. 85.

(обратно)

425

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Пінскага равна. Мінск, 2003. С. 188.

(обратно)

426

Соломатин В. Ф. В департаментеВерхняя Сона // Против общего врага: советские люди во французском движении Сопротивления. С. 94, 98-102.

(обратно)

427

НАРБ. Ф. 1346. Оп. 1. Д. 128а. Л. 3-14; Семиряга М. И. Интернациональный характер движения Сопротивления народов Европы в годы второй мировой войны// Новая и новейшая история. 1961. № 6. С. 6.

(обратно)

428

Брыжэвіч Л. Віталі парыжане беларуса // Звязда. 1986. 9 мая; Фоменко Г. Помнят во Франции // Вечер. Минск. 1989. 25 апр.

(обратно)

429

Демчихин В. Французский маки из Еремино: забвение, продолжавшееся 59 лет, закончилось в 2004 году // Гомел. ведомости. 2004. 17 июня.

(обратно)

430

Крейдич М. «Волнуюсь, заслышав французскую речь…»// Вечер. Брест. 1996. 26 июля; Варапаеў I. Змагаўся ў французскім Супраціўленні // Памяць: гіст. – дакум. хроніка Крычаўскага раёна. С. 374–376.

(обратно)

431

НАРБ. Ф. 4386. Оп. 2. Д. 319. Л. 1.

(обратно)

432

БГМИВ0В. Инв. № 25398.

(обратно)

433

Стоцкая Г. Лейтенант Розалия // Во славу Родины. 1998. 3 февр.

(обратно)

434

НАРБ. Ф. 4386. Оп. 2. Д. 364. Л. 7.

(обратно)

435

Фридзон Р. Дружба, скрепленная кровью // Заря. 1967. 9 дек.

(обратно)

436

Луковский Е. «Спасибо, Надья» // Сельск. газ. 1978. 24 сент.

(обратно)

437

Плотников Ю. А., Нагайцев А. П. Отважные. М., 1967. С. 77–78.

(обратно)

438

Самчынская А. Трэба помніць аб іх і любіць// Сцяг Кастрычніка (Дзяржынск). 1975.9 мая.

(обратно)

439

Хазанович К. Сегодня ночью // Звезда. 1965. № 6. С. 184.

(обратно)

440

Стариков Б. Н. С макизарами Аляра // Против общего врага: советские люди во французском движении Сопротивления. С. 114–138; Милашевский Е. Пароль – «Резистанс»//Заря. 1966. 26 апр.; Селеня Е. «На полях мы сражались одних»// Неман. 1984. № 3. С. 173–174.

(обратно)

441

Припотнев А. Волонтер Романович // Заря. 1979. 29 апр.

(обратно)

442

Капельчик М. Братья по оружию // Совет. Белоруссия. 1960. 9 мая; Фортус М. Француз Лярош прислал пакет // Совет. Белоруссия. 1960. 7 апр.

(обратно)

443

БГМИВ0В. НВ 40718/5; Семиряга М. И. Советские люди в европейском Сопротивлении. С. 182.

(обратно)

444

Грышын Г. Баец французскага Супраціўлення // Чырв. змена. 1966. 13 верас.

(обратно)

445

Сосинский В. Б. Герой Олерона // Совет. Белоруссия. 1961. 5 марта.

(обратно)

446

Андреев В. Л., Сосинский В. Б., Прокша Л. Я. Герои Олерона. Минск, 1965. С. 25.

(обратно)

447

Прокша Л. За свабоду Францыі // Памяць: гіст. – дакум. хроніка Ельскага раёна. Мінск, 2001. С. 293–295.

(обратно)

448

Капусцін А. Салёная раса. Мінск, 1988. С. 232–235; Титов И. В отряде «вольных стрелков»// Неман. 1977. № 2. С. 184.

(обратно)

449

Нячаеў Г. Адзін з многіх // Сцяг працы (Капыль). 1981. 13 чэрв.

(обратно)

450

Нечаев Г. Подвиг на краю Европы // Совет. Белоруссия. 1970. 12 нояб.

(обратно)

451

Бродский Е. Вдалеке от Родины // Новое время. 1985. № 43. С. 23–25.

(обратно)

452

Бродский Е. А. Они не пропали без вести: не сломленные фашистской неволей. С. 283–311.

(обратно)

453

Там же. С. 305–310.

(обратно)

454

Макарская A., Верас I. Наш зямляк – герой Супраціўлення // Чырв. Кастрычнік (Акцябрск). 1970. 19 ліст.; Кавалькоў П., Кудлаеў К. Герой французскага Супраціўлення// Магілёўск. праўда. 1977. 1 крас.; Кундас Г. К. Змагаўся ў Францыі // Памяць: гіст. – дакум. хроніка Акцябрскага раёна. Мінск, 1997. С. 231.

(обратно)

455

Нечаев Г. «Ягуар» под Парижем// Совет. Белоруссия. 1970. 27 янв.

(обратно)

456

Мартинсон Э. Пока дышать умею… Таллин, 1968. С. 152; Баўрына В. I. Вызваленне // Памяць: гіст. – дакум. хроніка Хоцімскага раёна. Мінск, 2003. С. 272.

(обратно)

457

Гладкий С. П. Русский из Дрокура: по следам франтирёров. Л., 1966. С. 217–218; Юдчиц А. Это гордое слово – свобода // Сельск. газ. 1988. 7 нояб.; Гладкі С. Адзін з многіх// Беларусь. 1960. № 12. С. 25.

(обратно)

458

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Гарадоцкага раёна. Мінск, 2004. С. 415–416.

(обратно)

459

Груздов А. Смерть шла за ним по пятам… // 7 дней. 2004. 11 нояб.

(обратно)

460

Чаркасава Д. Хай не баляць вашы раны // Памяць. Мінск, 1985. С. 5–12; Ус А. П., Уладзімірава А. А. Вікторыя: дакум. аповесць. Мінск, 1971. С. 85–96; Храпіна Т. Я. Я сувязная на гэтай зямлі // Голас Радзімы. 2000. 10 мая; Алексиевич С. А. У войны – не женское лицо. Минск, 1985. С. 291.

(обратно)

461

Яркин В. Семья Мишеля // Гродн. правда. 1964. 27 дек.

(обратно)

462

Папар С. Герой французскага Супраціўлення // Звязда. 1966. 5 ліп.; Панізнік С. Баец французскага Супраціўлення // Сцяг працы (Меры). 1977. 24 снеж.

(обратно)

463

Яркин В. Сердце Бонивура // Совет. Белоруссия. 1966. 25 июня; Его же. Ему светили звезды Валансьена// Гродн. правда. 1967. 30 сент.

(обратно)

464

Михайлов И. Герой Либеркура // Гродн. правда. 1964. 26 июля.

(обратно)

465

Болтач В., Лукашенко В. Герой Франции // Гродн. правда. 1964. 21 июня.

(обратно)

466

Нечаев Г. По зову долга // Знамя юности. 1984. 4 сент.

(обратно)

467

Белькевич Г. Друзья героя // Совет. Белоруссия. 1964. 1 нояб.

(обратно)

468

Озеров 0., Боков Р. Лесные братья// Мы из Советской Татарии. Казань, 1962. С. 340; БГМИ-B0B. HB 22306.

(обратно)

469

Новиков И. Страницы жизни Фаддея Воронище// Правда. 1967. 17 мая.

(обратно)

470

Гаранская Т. Г. Хадасевіч-Лежэ Надзея Пятроўна // Памяць: гіст. – дакум. хроніка Докшыцкага раёна. Мінск, 2004. С. 640.

(обратно)

471

Жукоўскі А. «Паліглот» са Слоніма // Звязда. 1981. 1 лют.

(обратно)

472

Комар И. Два брата. Два… Василия // Рэспубліка. 1996. 9 лют.

(обратно)

473

Савінкоў Б. Баец брыгады «Эльзас-Латарынгія»// Віцеб. рабочы. 1962. 7 лют.

(обратно)

474

Крючок Р. Р. Деятельность медицинских работников в минском подполье // Здравоохранение Белоруссии. 1965. № 5. С. 19–20.

(обратно)

475

Шевела Г. Н. Боевая молодость // Советские партизаны: из истории партизанского движения в годы Великой Отечественной войны. 2-е изд., испр. и доп. М., 1963. С. 533; Николаев Н. Я. Минские молодогвардейцы. Минск, 1968. С. 250; Кедышко Н. Все круги ада… // Неман. 1969. № 12. С. 143.

(обратно)

476

Бродский Е. А. Забвению не подлежит. М., 1993. С. 320.

(обратно)

477

Карытка Эдуард // Памяць: гіст. – дакум. хроніка Магілёўскага раёна. Мінск, 1996. С. 531.

(обратно)

478

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Слуцкага раёна і г. Слуцка: у 2 кн. Мінск, 2001. Кн. 2. С. 321.

(обратно)

479

Фортус М. Васіль Порык – савецкі партызан у Францыі // Гродзен. праўда. 1960. 29 ліст.

(обратно)

480

Гісторыя Беларускай ССР. Мінск, 1975. Т. 4: Беларусь напярэдадні і ў гады Вялікай Айчыннай вайны Савецкага Саюза (1938–1945). С. 536.

(обратно)

481

Беларусь в годы Великой Отечественной войны 1941–1945. С. 394–395.

(обратно)

482

Кулакоў Ф. Подзвіг разведчика // Памяць: гіст. – дакум. хроніка Дубровенскага раёна: у 2 кн. Мінск, 1997. Кн. 1. С. 352.

(обратно)

483

НАРБ. Ф. 1392. Оп. 1. Д. 25. Л. 24.

(обратно)

484

Там же. Д. 16. Л. 74.

(обратно)

485

Глазок М. М. Лесные солдаты: докум. повесть. Изд. 3-е, испр. и доп. Харьков, 1983. С. 131, 137; Бенянсон С. Дукельскія сустрэчы… // Звязда. 1970. 23 студз.; Алешка В. Глыбокі рэйд // Настаўн. газ. 1970. 7 кастр.

(обратно)

486

Ксяндзоў Сяргей Іванавіч // Памяць: гіст. – дакум. хроніка Мсціслаўскага раёна. Мінск, 1999. С. 209.

(обратно)

487

Ксензов С. И. Боевое братство // Политинформатор и агитатор. 1975. № 9. С. 30–31; Барысаў Д. На грудзях – ордэны ЧССР // Звязда. 1964. 6 верас.; Асмалоўскі А. В. Высокі грамадзянскі подзвіг// Нар. асвета. 1983. № 2. С. 9–10; Титов И. Планшет комиссара // Неман. 1976. № 9. С. 186.

(обратно)

488

Вторушин С. Подвиг разведчиков// Правда. 1986. 9 мая.

(обратно)

489

Мохар К. К. Подзвіг разведчика // Памяць: гіст. – дакум. хроніка Ганцавіцкага раёна. Мінск, 1999. С. 231–232; Скібенка Л. Ордэн Паўла Зуйкевіча // Звязда. 1967. 24 жн.; Сусиков П. Подвиг разведчика//Знамя юности. 1975. 13 марта.

(обратно)

490

Анисимов В. Вызываем «Центр»// Соц. индустрия. 1975. 10–11 апр.

(обратно)

491

Понизовский В. Над Влтавой кричат чайки // Очерки о разведчиках. М., 1970. С. 180.

(обратно)

492

Левчиков И. Пражская весна // Сельск. газ. 1982. 24 янв.

(обратно)

493

Антонава Т. Усё жыццё сплачваю свой доўг// Памяць. Мінск, 1985. С. 15.

(обратно)

494

Ларионова А. В., Силэш Я. Невцы. М., 1976. С. 127.

(обратно)

495

Шымановіч Анатоль Паўлавіч // Памяць: гіст. – дакум. хроніка Барысава і Барысаўскага раёна. Мінск, 1997. С. 288.

(обратно)

496

Советско-чехословацкие отношения во время Великой Отечественной войны 1941–1945 гг: док. и материалы. С. 275–276.

(обратно)

497

Дозорные западных рубежей. Киев, 1984. С. 179–180.

(обратно)

498

Мандрик И. Не ради славы // Белорус, нива. 1991. 3 сент.

(обратно)

499

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Валожынскага раёна. Мінск, 1996. С. 307.

(обратно)

500

Памяць: гіст. – дакум хроніка Гродзенскага раёна. Мінск, 1993. С. 345.

(обратно)

501

Факееў У. «Пішу пра горкую праўду…»// Звязда. 1992. 20 жн.

(обратно)

502

Колесник С. Долгий путь домой // Совет. Белоруссия. 2010. 12 июня.

(обратно)

503

Тарасов А. М. Италия в сердце: записки русского гарибальдийца. Л., 1976. С. 10.

(обратно)

504

Грыбоўскі Ю., Козак К. Забытыя жаўнеры Польскага войска ў часы Другой сусветнай вайны: матэрыялы і ўспаміны. Мінск, 2003. С. 64–69.

(обратно)

505

Каралёў Г. За вызваленне Югаславіі // Памяць: гіст. – дакум. хроніка Магілёўскага раёна. С. 264.

(обратно)

506

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Рэчыцкага раёна: у 2 кн. Мінск, 1998. Кн. 2. С. 66.

(обратно)

507

Жиляев Г. А. Записки партизана. Баку, 1957. С. 151–152.

(обратно)

508

Паўлаў М. Мелюшкоў Мікалай Трафімавіч// Памяць: гіст. – дакум. хроніка Гарадоцкага раёна. С. 415.

(обратно)

509

Садоўская С. I. Цвяткоў Валянцін Іванавіч // Памяць: гіст. – дакум. хроніка Гарадоцкага раёна. С. 416.

(обратно)

510

Казак В. Н. Побратимы: советские люди в антифашистской борьбе народов Балканских стран (1941–1945). М., 1975. С. 44.

(обратно)

511

Шапиро С. Комиссар с Пинщины // Заря. 1975. 11 сент.

(обратно)

512

Томин В., Синельников А. Возвращение нежелательно: докум. повесть. М., 1964. С. 203–205.

(обратно)

513

Там же. С. 101.

(обратно)

514

Герстен Б. Два часа бессмертия // Совет. Белоруссия. 2014. 25 янв.

(обратно)

515

Wojsko Polskie w II wojnie swiatowej. Warszawa, 1994. S. 114.

(обратно)

516

Wykaz polegtych i zmartych zotnierzy Polskich Sit Zbrojnych na obczyznie w latach 1939–1946. Londyn, 1952. S. 277–286.

(обратно)

517

Polacy na frontach II wojny swiatowej: 1939–1945 [album fotograficzny] / teksty, dobor i oprac. materiatow ilustracyjnych S. S. Batuk i M. Michatow-ski. Warszawa, 1995. S. 63.

(обратно)

518

Wykaz polegtych i zmartych zotnierzy Polskich Sit Zbrojnych na obczyznie w latach 1939–1946. S. 39–80.

(обратно)

519

Polacy па frontach II wojny swiatowej: 1939–1945 [album fotograficzny]. S. 73.

(обратно)

520

Грыбоўскі Ю. Беларусь! ў польскіх рэгулярных вайсковых фарміраваннях 1918–1945 гадоў. С. 396.

(обратно)

521

Wykaz polegtych і zmartych zotnierzy Polskich Sit Zbrojnych na obczyznie w latach 1939–1946. S. 82–86.

(обратно)

522

Wykaz polegtych i zmartych zotnierzy Polskich Sit Zbrojnych na obczyznie w latach 1939–1946. S. 82–86.

(обратно)

523

Беларусь в годы Великой Отечественной войны 1941–1945. С. 474.

(обратно)

524

Polacy па frontach II wojny swiatowej: 1939–1945 [album fotograficzny]. S. 47.

(обратно)

525

Беларусь в годы Великой Отечественной войны 1941–1945. С. 366–367; Bloch Cz. Polacy па Obczyznie. 1939–1945// Wojskowy Przegl$d Hi-storyczny. 1990. N 2. S. 86–90.

(обратно)

526

Anders W. Bez ostatniego rozdziatu: wspo-mnienia z lat 1939–1946. Bydgoszcz, 1989. S. 102.

(обратно)

527

Dunin-Wilczynski Z. Wojsko Polskie w Iraku: 1942–1943. Warszawa, 1994. S. 196.

(обратно)

528

Pobog-Malinowski W. Najnowsza Historia Polityczna Polski Okres 1939–1945. Gdansk, 1990. T. 2. S. 118.

(обратно)

529

Instytut Polski i Muzeum im. gen. Sikorskiego (IPMS). A. XII. 28/13.

(обратно)

530

Wankowicz M. Bitwa о Monte Cassino. Rzym, 1945. T. 2. S. 341.

(обратно)

531

Беларус. 1991. № 378.

(обратно)

532

Сыч П. Сьмерць і салаўі (Успаміны афіцэра-Беларуса спад Монтэ Касыно). Мюнхэн, 1965. С. 7.

(обратно)

533

Wykaz poleglych і zmartych zotnierzy Polskich Sit Zbrojnych na obczyznie w latach 1939–1946. S. 82–86, 162–271.

(обратно)

534

Беларусь в годы Великой Отечественной войны 1941–1945. С. 366–367.

(обратно)

535

ЦяцернікА. Беларусь! – кавалеры Памятнага крыжа Монтэ-Касіна // Беларус. гіст. часоп. 2001. № 3. С. 71.

(обратно)

536

Грыбоўскі Ю. Беларусь! ў польскіх регулярных вайсковых фарміраваннях 1918–1945 гадоў. С. 351.

(обратно)

537

Грыбоўскі Ю., Козак К. Забытыя жаўнеры Польскага войска ў часы Другой сусветнай вайны: матэрыялы і ўспаміны. Мінск, 2003. С. 125.

(обратно)

538

Архив Информационно-аналитического центра Управления внутренних дел при Витебском облисполкоме. Ф. 8. Оп. 1. Д. 1422-Р.

(обратно)

539

Грыбоўскі Ю. Беларусь! ў польскіх регулярных вайсковых фарміраваннях 1918–1945 гадоў. С. 351.

(обратно)

540

Подсчитано по: Wykaz polegtych i zmartych zofnierzy Polskich Sit Zbrojnych na obczyznie w la-tach 1939–1946.

(обратно)

541

Кіпель В. Беларусь! ў ЗША. Мінск, 1993. С. 155.

(обратно)

542

Варенников В. И. От Сталинграда до Берлина. М., 2010. С. 286.

(обратно)

543

См.: Навечно в сердце народном.

(обратно)

544

Беларусь в годы Великой Отечественной войны 1941–1945. С. 349.

(обратно)

545

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Смалявіцкага раёна і г. Жодзіна. Мінск, 2000. С. 331–332.

(обратно)

546

Конев И. С. Записки командующего фронтом. 1943–1945. М., 1985. С. 309.

(обратно)

547

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Дубровенскага раёна. Кн. 1. С. 346.

(обратно)

548

Жуков Г. К. Воспоминания и размышления: в 2 т. М.,2002. Т. 2. С. 294.

(обратно)

549

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Ліды і Лідскага раёна. Мінск, 2004. С. 270.

(обратно)

550

ШеменковА. Д. Штурм цитадели. М., 1969.

(обратно)

551

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Гарадоцкага раёна. С. 419.

(обратно)

552

Гордость и слава Могилевщины. Могилев, 2005. 4. 1: Герои Советского Союза. С. 97.

(обратно)

553

Гордость и слава Могилевщины. Ч. 1: Герои Советского Союза. С. 96.

(обратно)

554

Голованов А. Е. Дальняя бомбардировочная… Воспоминания Главного маршала авиации. 1941–1945. М., 2007. С. 554.

(обратно)

555

Штеменко С. М. Генеральный штаб в годы войны. М., 1985. Кн. 1. С. 366–367.

(обратно)

556

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Бабруйскага раёна. Мінск, 1998. С. 252–253.

(обратно)

557

Малахов М. От Балатона до Вены. М., 1959. С. 135.

(обратно)

558

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Бабруйскага раёна.

(обратно)

559

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Чачэрскага раёна. С. 278.

(обратно)

560

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Хоцімскага раёна. С. 336.

(обратно)

561

Великая Отечественная война 1941–1945: военно-ист. очерки: в 4 кн. М., 1998. Кн. 3. С. 143.

(обратно)

562

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Дубровенскага раёна. Кн. 1. С. 352.

(обратно)

563

Советские Военно-Воздушные Силы в Великой Отечественной войне. М., 1968. С. 325–326.

(обратно)

564

Голованов А. Е. Дальняя бомбардировочная…

(обратно)

565

Там же. С. 472; Навечно в сердце народном. С. 16.

(обратно)

566

Красовский С. А. Жизнь в авиации. Минск, 1976.

(обратно)

567

Конев И. С. Записки командующего фронтом. 1943–1945. С. 296, 306.

(обратно)

568

Великая Отечественная война 1941–1945: энцикл. М., 1985. С. 221.

(обратно)

569

Конев И. С. Записки командующего фронтом. 1943–1945. С. 478.

(обратно)

570

Там же. С. 500.

(обратно)

571

Великая Отечественная война. 1941–1945: энцикл. С. 91.

(обратно)

572

Жуков Ю. Избранные произведения: в 2 т. М., 1990. Т. 2: Записки военного корреспондента. С. 522.

(обратно)

573

Гордость и слава Могилевщины. 4. 1: Герои Советского Союза. С. 59.

(обратно)

574

Слава и гордость земли Витебской: биогр. справ. Витебск, 2009. С. 59.

(обратно)

575

Штеменко С. М. Генеральный штаб в годы войны. Кн. 1. С. 366.

(обратно)

576

Слава и гордость земли Витебской. С. 9.

(обратно)

577

Великая Отечественная война. 1941–1945: энцикл. С. 287.

(обратно)

578

Катуков М. Е. На острие главного удара. М., 1974. С. 396.

(обратно)

579

Конев И. С. Записки командующего фронтом. 1943–1945. С. 408.

(обратно)

580

Дольников Г. У. Летит стальная эскадрилья. М., 1983. С. 191–192.

(обратно)

581

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Крычаўскага раёна. С. 380.

(обратно)

582

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Веткаўскага раёна: у 2 кн. Мінск, 1997. Кн. 2. С. 61–62.

(обратно)

583

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Лоеўскага раёна.

(обратно)

584

Слава бессмертна. Калининград, 1963. С. 129.

(обратно)

585

Там же. С. 138.

(обратно)

586

Голованов А. Дальняя бомбардировочная… С. 555.

(обратно)

587

Василевский А. М. Дело всей жизни. М., 1983. С. 457.

(обратно)

588

Голованов А. Дальняя бомбардировочная… С. 473.

(обратно)

589

Слава бессмертна. С. 118.

(обратно)

590

Штурм Кёнигсберга. Калининград, 1985. С. 155.

(обратно)

591

Военный энциклопедический словарь. М., 1983. С. 756; История Второй мировой войны, 1939–1945: в 12 т. М., 1977. Т. 8: Крушение оборонительной стратегии фашистского блока. С. 96, 98; Навечно в сердце народном. С. 106, 171, 251, 484; Памяць: гіст. – дакум. хроніка Бешанковіцкага раёна. С. 224–225. Памяць: гіст. – дакум. хроніка Лунінецкага раёна. Мінск, 1995. С. 622–623.

(обратно)

592

Долготович Б. Д. Военачальники земли белорусской. С. 149; История Второй мировой войны, 1939–1945. Т. 8. С. 100–101.

(обратно)

593

Долготович Б. Д. Кавалеры ордена Славы: биогр. справ. Минск, 2006. С. 106; История рабочего класса Белорусской ССР. Т. 3. С. 143; Навечно в сердце народном. С. 402, 523; Памяць: гіст. – дакум. хроніка Смалявіцкага раёна і г. Жодзіна. С. 321.

(обратно)

594

Навечно в сердце народном. С. 17; Памяць: гіст. – дакум. хроніка Бярэзінскага раёна. Мінск, 2004. С. 288–290.

(обратно)

595

Навечно в сердце народном. С. 7, 409; Памяць: гіст. – дакум. хроніка Веткаўскага р-на: у 2 кн. Мінск, 1998. Кн. 2. С. 53–54.

(обратно)

596

Военный энциклопедический словарь. С. 847; История Второй мировой войны, 1939–1945. Т. 9: Освобождение территории СССР и Европейских стран. М., 1978. С. 98–102.

(обратно)

597

Долготович Б. Д. Военачальники земли белорусской. С. 170; История Второй мировой войны, 1939–1945. Т. 9. С. 104; История рабочего класса Белорусской ССР. Т. 3. С. 143.

(обратно)

598

Навечно в сердце народном. С. 408, 595; Освобождение городов: справ. М., 1985. С. 424, 427, 431; Памяць: гіст. – дакум. хроніка Глускага раёна. Мінск, 1999. С. 343; Памяць: гіст. – дакум. хроніка Лунінецкага раёна. С. 622–623.

(обратно)

599

Долготович Б. Д. Военачальники земли белорусской. С. 131; Их именами названы. С. 482; Навечно в сердце народном. С. 395, 411–412; Освобождение городов. С. 429, 431; Памяць: гіст. – дакум. хроніка Краснапольскага раёна. Мінск, 2001. С. 479–480.

(обратно)

600

История Второй мировой войны, 1939–1945. Т. 9. С. 104–105.

(обратно)

601

Долготович Б. Д. Военачальники земли белорусской. С. 123; История Второй мировой войны, 1939–1945. Т. 9. С. 104–105; Памяць: гіст. – дакум. хроніка Жлобіна і Жлобінского раёна. Мінск, 2000. С. 208–209; Памяць: гіст. – дакум. хроніка Талачынскага раёна. Мінск, 1988. С. 322–323.

(обратно)

602

Долготович Б. Д. На изломе судьбы // Беларус. думка. 2013. № 7. С. 78; Навечно в сердце народном. С. 60; Освобождение городов. С. 122, 423–424, 426, 431; Памяць: гіст. – дакум. хроніка Капыльскага раёна. С. 310; Памяць: гіст. – дакум. хроніка Ляхавіцкага раёна. Мінск, 1989. С. 250–253.

(обратно)

603

Долготович Б. Д. Военачальники земли белорусской. С. 117; Навечно в сердце народном. С. 408, 595; Освобождение городов. С. 122, 423–424, 426–427, 429–431; Памяць: гіст. – дакум. хроніка Глускага раёна. С. 343.

(обратно)

604

Долготович Б. Д. Военачальники земли белорусской. С. 138, 152, 157; Памяць: гіст. – дакум. хроніка Добрушскага раёна: у 2 кн. Мінск, 2001. Кн. 2. С. 54.

(обратно)

605

Долготович Б. Д. Кавалеры ордена Славы. С. 63; Их именами названы. С. 516; Навечно в сердце народном. С. 159, 366, 437; Памяць: гіст. – дакум. хроніка Буда-Кашалёўскага р-на: у 2 кн. Мінск, 2002. Кн. 2. С. 33.

(обратно)

606

Великая Победа советского народа: материалы конф., посвящ. 30-летию Победы советского народа и его Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне 1941–1945, Москва, апрель 1975 г. М., 1976. С. 304; История Второй мировой войны, 1939–1945. Т. 9. С. 108–109; Красная Звезда. 2009. 2 сент. С. 2.

(обратно)

607

Долготович Б. Д. Военачальники земли белорусской. С. 76; Навечно в сердце народном. С. 332.

(обратно)

608

История Второй мировой войны, 1939–1945. Т. 9. С. 116–117; Минасян М. М. Освобождение народов Юго-Восточной Европы. М., 1967. С. 178.

(обратно)

609

Долготович Б. Д. Кавалеры ордена Славы. С. 66; Навечно в сердце народном. С. 408; Памяць: гіст. – дакум. хроніка Лунінецкага раёна. С. 622–623.

(обратно)

610

Долготович Б. Д. Военачальники земли белорусской. С. 216; Освобождение городов. С. 426; Памяць: гіст. – дакум. хроніка Слуцка і Слуцкага раёна. Кн. 2. С. 20, 27; Памяць: гіст. – дакум. хроніка г. Баранавічы і Баранавіцкага раёна. Мінск, 2000. С. 374; Памяць: гіст. – дакум. хроніка Брэсцкага раёна. Мінск, 1998. С. 242.

(обратно)

611

Навечно в сердце народном. С. 45.

(обратно)

612

История Второй мировой войны, 1939–1945. Т. 9. С. 116; Минасян М. М. Освобождение народов Юго-Восточной Европы. С. 184; Освобождение городов. С. 428; Памяць: гіст. – дакум. хроніка Валожынскага раёна. Мінск, 1998. С. 249.

(обратно)

613

Навечно в сердце народном. С. 399, 467, 596; Памяць: гіст. – дакум. хроніка Бешанковіцкага раёна. С. 226; Памяць: гіст. – дакум. хроніка Горацкага раёна. Мінск, 1996. С. 264; Памяць: гіст. – дакум. хроніка Кіраўскага раёна. Мінск, 1997. С. 244.

(обратно)

614

Навечно в сердце народном. С. 12, 315, 380; Памяць: гіст. – дакум. хроніка Клімавіцкага раёна. Мінск, 1995. С. 359–360; Памяць: гіст. – дакум. хроніка Магілёва. Мінск, 1998. С. 277–278.

(обратно)

615

История рабочего класса Белорусской ССР. Т. 3. С. 147; Навечно в сердце народном. С. 32, 379, 380; Памяць: гіст. – дакум. хроніка Віцебска: у 2 кн. Мінск, 2002. Кн. 1. С. 622, 631.

(обратно)

616

Долготович Б. Д. Кавалеры ордена Славы. С. 102; Их именами названы. С. 310–311; Навечно в сердце народном. С. 214, 262, 353, 412, 606; Памяць: гіст. – дакум. хроніка Быхаўскага раёна. Мінск, 1990. С. 283–284; Памяць: гіст. – дакум. хроніка Магілёва. С. 278; Памяць: гіст. – дакум. хроніка Талачынскага раёна. С. 325; Памяць: гіст. – дакум. хроніка Капыльскага раёна. С. 310.

(обратно)

617

История Второй мировой войны, 1939–1945. Т. 9. С. 123–124; Минасян М. М. Освобождение народов Юго-Восточной Европы. С. 222.

(обратно)

618

точной Европы. С. 231–232; Семиряга М. И. Борьба народов Центральной и Юго-Восточной Европы против немецко-фашистского блока. М., 1985. С. 245.

(обратно)

619

МельцерД. Б. Белоруссия и Болгария: дружба вечная, нерушимая. С. 160; Минасян М. М. Освобождение народов Юго-Восточной Европы. С. 231–232.

(обратно)

620

Долготович Б. Д. Военачальники земли белорусской. С. 123; МельцерД. Б. Белоруссия и Болгария: дружба вечная, нерушимая. С. 155; Минасян М. М. Освобождение народов Юго-Вос-

(обратно)

621

Минасян М. М. Освобождение народов Юго-Восточной Европы. С. 233; Семиряга М. И. Борьба народов Центральной и Юго-Восточной Европы против немецко-фашистского блока. С. 245.

(обратно)

622

Навечно в сердце народном. С. 7, 372, 396; Памяць: гіст. – дакум. хроніка Дрыбінского равна. Мінск, 2004. С. 264; Памяць: гіст. – дакум. хроніка Капыльскага равна. С. 301; Памяць: гіст. – дакум. хроніка Старадарожскага равна. Мінск, 1998. С. 156.

(обратно)

623

Мельцер Д. Б. Белоруссия и Болгария: дружба вечная, нерушимая. С. 160–161; Памяць: гіст. – дакум. хроніка Бялыніцкага раёна. Мінск, 2000. С. 269–270; Памяць: гіст. – дакум. хроніка Дзяр-жынскага раёна. Мінск, 2004. С. 411; Памяць: гіст. – дакум. хроніка Кіраўскага раёна. С. 246; Памяць: гіст. – дакум. хроніка Хоцімскага раёна. С. 356; Памяць: гіст. – дакум. хроніка Чачэрскага раёна. С. 278.

(обратно)

624

Мельцер Д. Б. Белоруссия и Болгария: дружба вечная, нерушимая. С. 160–161.

(обратно)

625

История Второй мировой войны, 1939–1945. Т. 9. С. 174; Семиряга М. И. Борьба народов Центральной и Юго-Восточной Европы против немецко-фашистского блока. С. 245.

(обратно)

626

Минасян М. М. Освобождение народов Юго-Восточной Европы. С. 422; Памяць: гіст. – дакум. хроніка Дубровенскага раёна. Кн. 1. С. 342–343.

(обратно)

627

Долготович Б. Д. Военачальники земли белорусской. С. 181.

(обратно)

628

Долготович Б. Д. Военачальники земли белорусской. С. 76; Минасян М. М. Освобождение народов Юго-Восточной Европы. С. 269, 424, 431–432.

(обратно)

629

История Второй мировой войны, 1939–1945. Т. 9. С. 177; Минасян М. М. Освобождение народов Юго-Восточной Европы. С. 429.

(обратно)

630

Долготович Б. Д. Военачальники земли бе

лорусской. С. 202; История рабочего класса Белорусской ССР. Т. 3. С. 146–147; Навечно в сердце народном. С. 374, 396; Памяць: гіст. – дакум.

хроніка Бялыніцкага раёна. С. 269–270. Памяць: гіст. – дакум. хроніка Дзяржынскага раёна. С. 411; Памяць: гіст. – дакум. хроніка Кіраўскага раёна. С. 246.

(обратно)

631

Навечно в сердце народном. С. 417; Памяць: гіст. – дакум. хроніка Бабруйскага раёна. С. 252.

(обратно)

632

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Чачэрскага раёна. С. 278.

(обратно)

633

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Буда-Каша-лёўскага раёна. Кн. 2. С. 36; Памяць: гіст. – дакум. хроніка Бярэзінскага раёна. С. 292–294.

(обратно)

634

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Магілёўскага раёна. С. 264.

(обратно)

635

Минасян М. М. Освобождение народов Юго-Восточной Европы. С. 178.

(обратно)

636

Долготович Б. Д. Военачальники земли белорусской. С. 79, 111–112; История Второй мировой войны, 1939–1945. Т. 9. С. 189–190; Их именами названы. С. 468–469.

(обратно)

637

История Второй мировой войны, 1939–1945. Т. 9. С. 190–191; Минасян М. М. Освобождение народов Юго-Восточной Европы. С. 269, 278, 424, 431–432; Освобождение городов. С. 286.

(обратно)

638

Минасян М. М. Освобождение народов Юго-Восточной Европы. С. 287–288.

(обратно)

639

Минасян М. М. Освобождение народов Юго-Восточной Европы. С. 279; Освобождение городов. С. 425–426.

(обратно)

640

История Второй мировой войны, 1939–1945. Т. 9. С. 193; Минасян М. М. Освобождение народов Юго-Восточной Европы. С. 291.

(обратно)

641

Беларусь у Вялікай Айчыннай вайне, 1941–1944: энцыкл. С. 553; История Второй мировой войны, 1939–1945. Т. 9. С. 192; Минасян М. М. Освобождение народов Юго-Восточной Европы. С. 289–290; Освобождение городов. С. 278, 285.

(обратно)

642

Навечно в сердце народном. С. 308, 489; Памяць: гіст. – дакум. хроніка Магілёўскага раёна. С. 261.

(обратно)

643

История Второй мировой войны, 1939–1945. Т. 9. С. 193.

(обратно)

644

Долготович Б. Д. Военачальники земли белорусской. С. 76, 118; 131; Памяць: гіст. – дакум. хроніка Любанскага раёна. Мінск, 1996. С. 263–264.

(обратно)

645

Минасян М. М. Освобождение народов Юго-Восточной Европы. С. 292.

(обратно)

646

Минасян М. М. Освобождение народов Юго-Восточной Европы. С. 314.

(обратно)

647

Великая Отечественная: Комкоры: воен. биогр. словарь. М.; Кучково поле, 2006. Т. 1. С. 531; Освобождение народов Юго-Восточной Европы. С. 318; Памяць: гіст. – дакум. хроніка Брэсцкага раёна. С. 472; Памяць: гіст. – дакум. хроніка Крупскага раёна. Мінск, 1999. С. 285–286.

(обратно)

648

История Второй мировой войны, 1939–1945. Т. 9. С. 196; Навечно в сердце народном. С. 411–412; Освобождение городов. С. 289; Минасян М. М. Освобождение народов Юго-Восточной Европы. С. 317–318.

(обратно)

649

Освобождение городов. С. 291; Минасян М. М. Освобождение народов Юго-Восточной Европы. С. 319–321.

(обратно)

650

Навечно в сердце народном. С. 380; Памяць: гіст. – дакум. хроніка Віцебска: у 2 кн. Мінск, 2002. Кн. 1. С. 622; Памяць: гіст. – дакум. хроніка Клімавіцкага раёна. С. 359–360.

(обратно)

651

Долготович Б. Д. Военачальники земли белорусской. С. 118; Навечно в сердце народном. С. 241, 552; Освобождение городов. С. 285, 536; Минасян М. М. Освобождение народов Юго-Восточной Европы. С. 331–342.

(обратно)

652

Навечно в сердце народном. С. 189, 376, 404; Памяць: гіст. – дакум. хроніка Полацка. С. 479.

(обратно)

653

Минасян М. М. Освобождение народов Юго-Восточной Европы. С. 328–331, 342.

(обратно)

654

Навечно в сердце народном. С. 411–412; Освобождение городов. С. 272; Памяць: гіст. – дакум. хроніка Краснапольскага раёна. С. 479–480.

(обратно)

655

Навечно в сердце народном. С. 411–412; Освобождение городов. С. 273, 286–287; Минасян М. М. Освобождение народов Юго-Восточной Европы. С. 343–345, 350–352.

(обратно)

656

Минасян М. М. Освобождение народов Юго-Восточной Европы. С. 357.

(обратно)

657

Долготович Б. Д. Военачальники земли белорусской. С. 117; Минасян М. М. Освобождение народов Юго-Восточной Европы. С. 362–363.

(обратно)

658

Освобождение городов. С. 274–275, 508; Освобождение народов Юго-Восточной Европы. С. 368; Памяць: гіст. – дакум. хроніка Краснапольскага раёна. С. 479–480.

(обратно)

659

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Ашмянскага раёна. Мінск, 2003. С. 371; Памяць: гіст. – дакум. хроніка Бабруйскага раёна. С. 253; Памяць: гіст. – дакум. хроніка Бешанковицкага раёна. С. 226; Памяць: гіст. – дакум. хроніка Буда-Кашалёўскага раёна. Кн. 2. С. 31, 45, 56–78; Памяць: гіст. – дакум. хроніка Веткаўскага раёна. Кн. 2. С. 53–54;

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Дрыбінскага раёна. С. 269–330; Памяць: гіст. – дакум. хроніка Кіраўскага раёна. С. 246. Памяць: гіст. – дакум. хроніка Магілёва. С. 280; Памяць: гіст. – дакум. хроніка Чачэрскага раёна. С. 278.

(обратно)

660

История рабочего класса Белорусской ССР. Т. 3. С. 143; Навечно в сердце народном. С. 129; Памяць: гіст. – дакум. хроніка Хоцімскага раёна. С. 353.

(обратно)

661

История Второй мировой войны, 1939–1945: в 12 т. М., 1979. Т. 10. С. 171–175; Минасян М. М. Освобождение народов Юго-Восточной Европы. С. 369–370.

(обратно)

662

История Второй мировой войны, 1939–1945. Т. 10. С. 177; Освобождение городов. С. 508, 536.

(обратно)

663

Долготович Б. Д. Военачальники земли белорусской. С. 129; Минасян М. М. Освобождение народов Юго-Восточной Европы. С. 384–385.

(обратно)

664

Долготович Б. Д. Военачальники земли белорусской. С. 181; Минасян М. М. Освобождение народов Юго-Восточной Европы. С. 390.

(обратно)

665

Долготович Б. Д. Кавалеры ордена Славы. С. 97; История Второй мировой войны, 1939–1945. Т. 10. С. 183–186; Минасян М. М. Освобождение народов Юго-Восточной Европы. С. 391–394.

(обратно)

666

Освобождение городов. С. 277, 280–283, 291, 508; Минасян М. М. Освобождение народов Юго-Восточной Европы. С. 393–396.

(обратно)

667

Долготович Б. Д. Кавалеры ордена Славы. С. 63; Освобождение городов. С. 277, 280–283, 291, 508; Минасян М. М. Освобождение народов Юго-Восточной Европы. С. 393–396.

(обратно)

668

Освобождение городов. С. 277, 280–283, 291, 508; Минасян М. М. Освобождение народов Юго-Восточной Европы. С. 393–396.

(обратно)

669

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Брэсцкага равна. С. 472; Памяць: гіст. – дакум. хроніка Жыткавіцкага раёна. Мінск, 1994. С. 414; Памяць: гіст. – дакум. хроніка Любанскага раёна. С. 266–267.

(обратно)

670

НАРБ. Ф. 700. Оп. 4. Д. 127. Л. 12.

(обратно)

671

Віцебскі рабочы. 1941. 24 чэрв.

(обратно)

672

Цит. по: Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 1. С. 53.

(обратно)

673

Віцебскі рабочы. 1941. 26 чэрв.

(обратно)

674

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Гомеля: у 2 кн. Мінск, 1998. Кн. 1. С. 502; Памяць: гіст. – дакум. хроніка Гомельскага раёна: у 2 кн. Мінск, 1998. Кн. 1. С. 220.

(обратно)

675

Беларусь в первые месяцы Великой Отечественной войны… С. 72.

(обратно)

676

НАРБ. Ф. 4п. Оп. 33а. Д. 12. Л. 133, 137.

(обратно)

677

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Гомеля. Кн. 1. С. 502.

(обратно)

678

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Жлобіна і Жлобінскага раёна. С. 113.

(обратно)

679

Камунар Магілёўшчыны. 1941. 26 чэрв.; Віцебскі рабочы. 1941. 2 ліп.

(обратно)

680

Віцебскі рабочы. 1941. Іліп.

(обратно)

681

Советская Белоруссия. 1941. 3 июля.

(обратно)

682

Віцебскі рабочы. 1941. 29 чэрв.

(обратно)

683

Там же. 2 ліп.

(обратно)

684

Большэвік Палесся. 1941. 1 ліп. Название газеты приводится в соответствии с написанием того времени. – Авт.

(обратно)

685

НАРБ. Ф. 4п. Оп. 33а. Д. 4. Л. 5; Д. 5. Л. 88; Д. 302. Л. 40об.; Д. 523. Л. 9.

(обратно)

686

Беларусь в первые месяцы Великой Отечественной войны… С. 69–70.

(обратно)

687

НАРБ. Ф. 4п. Оп. 33а. Д. 2. Л. 29; Д. 77. Л. 16; 0П.29.Д. З.Л. 387–390.

(обратно)

688

Звязда. 1941. 18 жн.

(обратно)

689

НАРБ. Ф. 4п. Оп. 29. 857. А. 1-20; Д. 1. А. 1-55.

(обратно)

690

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Ушацкага равна. Мінск, 2003. С. 140–141.

(обратно)

691

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Слаўгарадскага раёна. Мінск, 1999. С. 184.

(обратно)name=t719>

692

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Лепельскага раёна. Мінск, 1999. С. 182.

(обратно)

693

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Віцебскага раёна. С. 216.

(обратно)

694

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Дубровенскага раёна. С. 264.

(обратно)

695

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Касцюковіцкага раёна. Мінск, 2000. С. 168.

(обратно)

696

Бондарева О. И. Мы гнали наше стадо на восток// Война в моей жизни – судьба. Могилев, 2005. С. 83–84.

(обратно)

697

БГМИВ0В. Коллекция документов о работе советского тыла.

(обратно)

698

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Брагінскага раёна. Мінск, 2003. С. 168–169.

(обратно)

699

НАРБ. Ф. 4п. Оп. 33а. Д. 523. Л. 51–52; Д. 5. Л. 43.

(обратно)

700

Там же. Ф. 1365. Оп. 1. Д. 3. Л. 3.

(обратно)

701

Там же. Ф. 7. Оп. 3. Д. 1734. Л. 163; Белорусы в советском тылу. Июль 1941 г. – 1944 г.: сб. док. и материалов: в 2 вып. Минск, 2010. Вып. 1: Июль 1941 г. – 1942 г. С. 145.

(обратно)

702

НАРБ. Ф. 7. Оп. 3. Д. 1. А. 141–142.

(обратно)

703

Там же. Ф. 4п. Оп. 33а. Д. 302. А. 70.

(обратно)

704

Там же. Д. 36. А. 28–29.

(обратно)

705

НАРБ. Ф. 4п. Оп. 29. Д. 857. Л. 1-20.

(обратно)

706

Архив Института истории НАН Беларуси (далее – АИИ НАИБ). Ф. 4. Оп. 1. Д. 239. А. 2.

(обратно)

707

БГМИВОВ. Коллекция документов о работе советского тыла.

(обратно)

708

НАРБ. Ф. 48. Оп. 9. Д. 2. А. 60–87.

(обратно)

709

Олехнович Г. И. Трудящиеся Белоруссии – фронту… С. 92–93.

(обратно)

710

Белорусы в советском тылу… Вып. 1: Июль 1941 г. – 1942 г. С. 114.

(обратно)

711

НАРБ. Ф. 4п. Оп. 33а. Д. 6. А. 3, 15.

(обратно)

712

Олехнович Г. И. Трудящиеся Белоруссии – фронту… С. 78, 80, 82, 84, 86, 88, 90.

(обратно)

713

БГМИВ0В. Коллекция документов о работе советского тыла.

(обратно)

714

Там же.

(обратно)

715

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Гомеля: у 2 кн. Мінск, 1999. Кн. 2. С. 43–44.

(обратно)

716

АИИ НАНБ. Ф. 4. Оп. 1. Д. 228. А. 3.

(обратно)

717

Котенок И. П., Майоров Н. Н., Райский В. Я. Гомсельмаш. Минск, 1970. С. 56.

(обратно)

718

Белорусы в советском тылу… Вып. 1: Июль 1941 г. – 1942 г. С. 51.

(обратно)

719

Совецкая Беларусь. 1942. 1 мая. Название газеты приводится в соответствии с написанием того времени – Авт.

(обратно)

720

Там же. 1943. 31 ліп.

(обратно)

721

Памяць: гісторыка-дакументальная хроніка Гомеля. Кн. 2. С. 45–46.

(обратно)

722

Гісторыя Беларускай ССР. Т. 4: Беларусь напярэдадні і ў гады Вялікай Айчыннай вайны Савецкага Саюза (1938–1945 гг.). С. 526.

(обратно)

723

Белорусы в советском тылу. Июль 1941 г. -1944 г.: сб. док. и материалов: в 2 вып. Минск, 2010. Вып. 2: 1943 г. – 1944 г. С. 59.

(обратно)

724

Котенок И. П., Майоров Н. Н., Райский В. Я. Гомсельмаш. С. 59.

(обратно)

725

Совецкая Беларусь. 1943. 31 ліп.

(обратно)

726

Котенок И. П., Майоров Н. Н., Райский В. Я. Гомсельмаш. С. 67.

(обратно)

727

Белорусы в советском тылу… Вып. 1: Июль 1941 г. – 1942 г. С. 70–71.

(обратно)

728

Олехнович Г. И. Помощь белорусского народа сражающейся Родине// Советский тыл в Великой Отечественной войне: в 2 кн. М., 1974. Кн. 2: Трудовой подвиг народа. С. 345.

(обратно)

729

Короткевич А. Т. Минский вагоноремонтный. Минск, 1971. С. 28; Железная дорога Беларуси: история и современность. Минск, 2001. С. 239.

(обратно)

730

АИИ НАНБ. Ф. 4. Оп. 1. Д. 235. А. 3.

(обратно)

731

Олехнович Г. И. Помощь белорусского народа сражающейся Родине. С. 345.

(обратно)

732

Совецкая Беларусь. 1942. 24 ліп.; 1943. 31 ліп., 11 снеж.

(обратно)

733

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Гомеля. Кн. 2. С. 46–47.

(обратно)

734

Там же. С. 47–48.

(обратно)

735

Подвиг оренбуржцев: док. и материалы об участии трудящихся Оренбургской области в Великой Отечественной войне (1941–1945 гг.). Челябинск, 1969. С. 157, 159.

(обратно)

736

Совецкая Беларусь. 1943. 31 ліп.

(обратно)

737

Там же. 10 сак.

(обратно)

738

Літаратура і мастацтва. 1947. 9 мая.

(обратно)

739

БГМИВ0В. Коллекция документов о работе советского тыла.

(обратно)

740

Гісторыя Беларускай ССР. Т. 4. С. 527.

(обратно)

741

Белорусы в советском тылу… Вып. 1: Июль 1941 г. – 1942 г. С. 191, 193, 196, 208–209.

(обратно)

742

Купреева А. П. Народы СССР – трудящимся Белоруссии… С. 98.

(обратно)

743

НАРБ. Ф. 4п. Оп. 33а. Д. 6. А. 3; Д. 302. А. 70; Ф. 7. Оп. З. Д. 8.А. 8, 43,86, 88.

(обратно)

744

БГМИВОВ. Коллекция документов о работе советского тыла.

(обратно)

745

Гісторыя Беларускай ССР. Т. 4. С. 529.

(обратно)

746

АИИ НАНБ. Ф. 4. Оп. 1. Д. 239. А. 2.

(обратно)

747

Совецкая Беларусь. 1943.1 верас.

(обратно)

748

НАРБ. Ф. 4п. Оп. 33а. Д. 5. Л. 56; Д. 523. Л. 10.

(обратно)

749

Куманёв Г. А. На службе фронта и тыла. Железнодорожный транспорт СССР накануне и в годы Великой Отечественной войны, 1938–1945. М., 1976. С. 146.

(обратно)

750

Олехнович Г. И. Помощь белорусского народа сражающейся Родине. С. 346.

(обратно)

751

Железная дорога Беларуси: история и современность. С. 237–238.

(обратно)

752

Олехнович Г. И. Помощь белорусского народа сражающейся Родине. С. 346.

(обратно)

753

АИИ НАНБ. Ф. 4. Оп. 1. Д. 251. Л. 2; БГМИВОВ. Коллекция документов о работе советского тыла.

(обратно)

754

НАРБ. Ф. 7. Оп. З. Д. 2. А. 46.

(обратно)

755

НАРБ. Ф. 1450. Оп. 1. Д. 36. Л. 168.

(обратно)

756

Там же. Ф. 7. Оп. 3. Д. 2. Л. 130.

(обратно)

757

Там же. Ф. 4п. Оп. 3. Д. 1234. Л. 401; Д. 1237. Л. 169.

(обратно)

758

Гісторыя Беларускай ССР. Т. 4. С. 249.

(обратно)

759

НАРБ. Ф. 63. Оп. 9. Д. 2. Л. 61.

(обратно)

760

Совецкая Беларусь. 1943. 16 чэрв.

(обратно)

761

НАРБ. Ф. 48. Оп. 9. Д. 2. Л. 95–96.

(обратно)

762

Там же. Ф. 4п. Оп. 29. Д. 20. Л. 50–71.

(обратно)

763

Там же. Ф. 7. Оп. 3. Д. 2. Л. 59.

(обратно)

764

Совецкая Беларусь. 1943. 23 кастр.

(обратно)

765

НАРБ. Ф. 4п. Оп. 33а. Д. 105. Л. 133.

(обратно)

766

Там же. Д. 3. Л. 8-11.

(обратно)

767

БГМИВ0В. Коллекция документов о работе советского тыла; Совецкая Беларусь. 1943. 12 мая.

(обратно)

768

Брылон В. У эфірываенныя марты // Культура. 2001. 3–9 лют.

(обратно)

769

Совецкая Беларусь. 1943. 20 лют.

(обратно)

770

НАРБ. Ф. 750. Оп. 1. Д. 140. Л. 2.

(обратно)

771

Совецкая Беларусь. 1942. 15 мая.

(обратно)

772

Белорусы в советском тылу… Вып. 2: 1943 г. – 1944 г. С. 7.

(обратно)

773

Совецкая Беларусь. 1943. 16 студз.

(обратно)

774

Совецкая Беларусь. 1942.17 кастр., 5 снеж.

(обратно)

775

Великая Отечественная война, 1941–1945: энцикл. М., 1985. С. 185, 654.

(обратно)

776

НАРБ. Ф. 4п. Оп. 47. Д. 1. Л. 296–300.

(обратно)

777

Там же. Оп. 3. Д. 1232. Л. 249.

(обратно)

778

Правда. 1943. 10 марта.

(обратно)

779

Совецкая Беларусь. 1943. 18 жн.

(обратно)

780

Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 3. С. 420.

(обратно)

781

Олехнович Г. И. Трудящиеся Белоруссии – фронту… С. 179.

(обратно)

782

НАРБ. Ф. 4п. Оп. 47. Д. 9. Л. 67.

(обратно)

783

Национальная Академия наук Беларуси: персональный состав, 1928–1998. Минск, 1992. С. 57.

(обратно)

784

Белорусы в советском тылу… Вып. 1: Июль 1941 г. – 1942 г. С. 62–64, 178–180; Совецкая Беларусь. 1943. 4 лют.

(обратно)

785

Белорусы в советском тылу… Вып. 2:

1943 г. – 1944 г. С. 8–10; Академия наук Белорусской ССР. Минск, 1979. С. 51.

(обратно)

786

Кузьменко В. И., Токарев Н. В. Политика немецко-фашистских оккупационных властей в отношении научной интеллигенции Беларуси (1941-

1944 гг.). Минск, 2007. С. 21.

(обратно)

787

Белорусы в советском тылу… Вып. 2: 1943 г. – 1944 г. С. 10, 77–78.

(обратно)

788

Академия наук Белорусской ССР. С. 56.

(обратно)

789

Совецкая Беларусь. 1944. 5 студз.

(обратно)

790

Национальная Академия наук Беларуси. С. 46–47.

(обратно)

791

Кузьменко В. И. В суровые сороковые: интеллигенция Беларуси в Великой Отечественной войне (1941–1945 гг.). Минск, 2006. С. 178–179.

(обратно)

792

НАРБ. Ф. 7. Оп. 3. Д. 1. Л. 71; Д. 687. Л. 95–96.

(обратно)

793

Там же. Ф. 4п. Оп. 3. Д. 1228. Л. 22; Ф. 7. Оп. З.Д. 5.Л. 199.

(обратно)

794

Купреева А. П. Народы СССР – трудящимся Белоруссии…. С. 130.

(обратно)

795

Совецкая Беларусь. 1943.1 верас.

(обратно)

796

НАРБ. Ф. 7. Оп. 3. Д. 1243. А. 16-16об.

(обратно)

797

Кузьменко В. И. Политика немецко-фашистских оккупационных властей в отношении научной интеллигенции Беларуси. С. 11.

(обратно)

798

Зеленкова А. И., Савинская М. П. Гомельский педагогический институт имени В. П. Чкалова накануне и в годы Великой Отечественной войны // 1941 год в истории Беларуси: к 70-летию начала Великой Отечественной войны: сб. ст. Респ. воен. – ист. конф., Минск, 1 июня 2011 г. Минск, 2012. С. 45.

(обратно)

799

Цит. по: Белорусы в советском тылу… Вып. 1: Июль 1941 г. – 1942 г. С. 27.

(обратно)

800

Там же.

(обратно)

801

НАРБ. Ф. 7. Оп. 3. Д. 1480. Л. 20-20об.

(обратно)

802

Совецкая Беларусь. 1942. 7 сак.; 1943. 19 мая; 19 чэрв.; 7 ліп.; 2 кастр.

(обратно)

803

Кузьменко В. И. В суровые сороковые. С. 178–179.

(обратно)

804

Белорусы в советском тылу… Вып. 1: Июль 1941 г. – 1942 г. С. 27, 162, 169.

(обратно)

805

Совецкая Беларусь. 1943. 7 жн.

(обратно)

806

Комсомольская правда в Белоруссии. 2010. 15–21 апр.

(обратно)

807

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Барысава і Барысаўскага раёна. С. 734.

(обратно)

808

Белорусы в советском тылу… Вып. 2: 1943 г. – 1944 г. С. 82–83.

(обратно)

809

Мастацтва Савецкай Беларусі. Мінск, 1955. С. 217; Совецкая Беларусь. 1943. 10 сак., 8 снеж.

(обратно)

810

НАРБ. Ф. 4п. Оп. 47. Д. 23. Л. 142.

(обратно)

811

Там же. Ф. 7. Оп. 3. Д. 170. Л. 54.

(обратно)

812

Там же. Ф. 4п. Оп. 33а. Д. 3. Л. 15-15об.

(обратно)

813

Белорусы в советском тылу… Вып. 1: Июль 1941 г. – 1942 г. С. 106.

(обратно)

814

Белорусы в советском тылу… Вып. 2: 1943 г. – 1944 г. С. 73.

(обратно)

815

Няфёд У. I. Тэатр у вогненныя гады. Мінск, 1959. С. 30–32.

(обратно)

816

Літаратура і мастацтва. 1947. 4 студз.

(обратно)

817

НАРБ. Ф. 7. Оп. 3. Д. 683. Л. 275–276.

(обратно)

818

Белорусы в советском тылу… Вып. 1: Июль 1941 г. – 1942 г. С. 105.

(обратно)

819

Белорусы в советском тылу… Вып. 2:1943 г. -1944 г. С. 109.

(обратно)

820

НАРБ. Ф. 4п. Оп. 3. Д. 1210. Л. 45.

(обратно)

821

Совецкая Беларусь. 1942. 2 верас.

(обратно)

822

НАРБ. Ф. 4п. Оп. 29. Д. 20. А. 50–71.

(обратно)

823

НАРБ. Ф. 4п. Оп. 29. Д. 20. Л. 50–71; Совецкая Беларусь. 1943. 16 студз.

(обратно)

824

НАРБ. Ф. 750. Оп. 1. Д. 4. А. 82.

(обратно)

825

Кузьменко В. И. В суровые сороковые. С. 164.

(обратно)

826

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Гомеля. Кн. 2. С. 23–24.

(обратно)

827

Цит. по: Всенародное партизанское движение в Белоруссии в годы Великой Отечественной войны (июнь 1941 – июль 1944): док. и материалы: в 3 т. Минск, 1982. Т. 3: Всенародное партизанское движение в Белоруссии на завершающем этапе (январь-июль 1944 г.). С. 31–35.

(обратно)

828

Люцко А. В. Деятельность КПБ по подбору, воспитанию и расстановке руководящих кадров (1943–1945 гг.). Минск, 1973. С. 70; НАРБ. Ф. 4. 0П.41.Д. 303. А. 45.

(обратно)

829

Советская Белоруссия. 1945. 15 июня.

(обратно)

830

Группы из этого националистического формирования в рассматриваемое время и несколько позже действовали в ряде районов Гродненской, Молодечненской и Полоцкой областей.

(обратно)

831

Освобожденная Беларусь: док. и материалы: в 2 кн. Минск, 2004. Кн. 1. С. 96.

(обратно)

832

Освобожденная Беларусь. Кн. 1. С. 109.

(обратно)

833

Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 3. С. 410.

(обратно)

834

НАРБ. Ф.4п. Оп. 42. Д. 140. Л. 291.

(обратно)

835

Гісторыя Беларускай ССР. Т. 4. С. 399.

(обратно)

836

Яковлева Г. Н. О некоторых аспектах морально-политической обстановки на Полотчине в 1944–1945 гг // Беларусь і Германія: гісторыя сучаснасць. Мінск, 2007. Вып. 6. С. 205.

(обратно)

837

НАРБ. Ф. 4п. Оп. 29. Д. 215. Л. 48.

(обратно)

838

ГА Минской области. Ф. 69. Оп. 1. Д. 9. А. 90.

(обратно)

839

Там же. А. 141.

(обратно)

840

Там же. А. 238.

(обратно)

841

ГА Витебской области. Ф. 1. Оп. 1. Д. 134. А. 1–5.

(обратно)

842

См., например: ГА общественных объединений Могилевской области. Ф. 9. Оп. 7. Д. 3. Л. 26; Д. 9. Л. 5–7; Д. 8. Л. 5, 9, 11.

(обратно)

843

Следует отметить, что властями ставка делалась не только на сознательность и патриотическую настроенность людей. Активно задействовался и неизбежный момент принуждения. В связи с этим органами власти был проведен тщательный учет работоспособного населения Беларуси. Несмотря на свои собственные огромные трудности, белорусские регионы по требованию властей СССР находили возможность помогать рабочей силой и другим. В частности, осенью 1943 – весной 1944 г. из Беларуси на восстановление г. Сталинграда было направлено около 8 тысяч человек. На помощь Донбассу к концу февраля 1944 г. из восточных районов республики было отправлено свыше 6 тысяч человек.

(обратно)

844

Казаков Г. М., Райский В. Я., Фибрикант Д. Н. Гомельский станкостроительный. Минск, 1979. С. 62–64.

(обратно)

845

Гомельская праўда. 1944. 20 жн.

(обратно)

846

История рабочего класса Белорусской ССР. Т. 3. С. 227.

(обратно)

847

В 1943–1944 гг. в Беларуси работало 735 комсомольско-молодежных производственных бригад, объединявших свыше 14 тысяч человек.

(обратно)

848

Десятая сессия Верховного Совета СССР. 28 января – 1 февраля 1944 г.: стеногр. отчет. М., 1944. С. 27.

(обратно)

849

Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 3. С. 413–415.

(обратно)

850

Гісторыя Беларускай ССР. Т. 4. С. 395.

(обратно)

851

Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 3. С. 63.

(обратно)

852

Там же. С. 418.

(обратно)

853

Освобожденная Беларусь. Кн. 1. С. 8.

(обратно)

854

НАРБ. Ф. 4. Оп. 29. Д. 61. Л. 20.

(обратно)

855

Освобожденная Беларусь. Кн. 1. С. 85.

(обратно)

856

Минск: энцикл. справ. Минск, 1983. С. 9.

(обратно)

857

Витебск: энцикл. справ. Минск, 1988. С. 12.

(обратно)

858

Могилев: энцикл. справ. Минск, 1990. С. 13.

(обратно)

859

Брест: энцикл. справ. Минск, 1987. С. 11.

(обратно)

860

Бобруйск: ист. – эконом. очерк. Минск, 1965. С. 156.

(обратно)

861

О том, что гитлеровцы сознательно старались уменьшить количество городского населения Беларуси, делая ставку на увеличение армии сельскохозяйственных рабов, свидетельствует следующее высказывание В. Кубе: «Крупные города Белоруссии – Минск. Витебск, Гомель, Могилев превращены в развалины. Однако нет необходимости восстанавливать все эти города, так как город портит белоруса, потому что он привязан к земле». Цит. по: Немецко-фашистский оккупационный режим. М., 1965. С. 192.

(обратно)

862

Экономика Советской Белоруссии, 1917–1967. Минск, 1967. С. 293, 302.

(обратно)

863

Польский С. А. Демографические проблемы развития Минска. Минск, 1976. С. 13; Гісторыя Беларускай ССР. Т. 4. С. 567

(обратно)

864

НАРБ. Ф. 4. Оп. 20. Д. 217. А. 327.

(обратно)

865

Там же. А. 87.

(обратно)

866

Освобожденная Беларусь. Кн. 1. С. 130.

(обратно)

867

НАРБ. Ф. 4. Оп. 29. Д. 117. А. 48.

(обратно)

868

Там же. Д. 804. А. 1.

(обратно)

869

Павлович Р. К. К вопросу о помощи местного населения западной Беларуси Красной Армии летом 1944 года // Беларусь і Германія: гісторыя і сучаснасць. Мінск, 2007. Вып. 5. С. 117–134.

(обратно)

870

НАРБ. Ф. 4. Оп. 29. Д. 804. Л. 7–9.

(обратно)

871

Освобожденная Беларусь. Кн. 1. С. 198.

(обратно)

872

НАРБ. Ф. 4. Оп. 29. Д. 804. А. 307.

(обратно)

873

Осипова Л. А. Восстановление и развитие Минска в послевоенные годы // 55 гадоў Перамогі ў Вялікай Айчыннай вайне: погляд праз гады: новыя канцэпцыі і падыходы. Мінск, 2001. Ч. 1. С. 158.

(обратно)

874

Освобожденная Беларусь. Кн. 1. С. 222.

(обратно)

875

ГА Минской области. Ф. 69. Оп. 1. Д. 1. A. 82.

(обратно)

876

Достижения Советской Белоруссии за 40 лет.: стат. сб. Минск, 1958. С. 115.

(обратно)

877

Белорусская ССР за 50 лет.: стат. сб. Минск, 1968. С. 180.

(обратно)

878

ГА Минской области. Ф. 69. Оп. 1. Д. 1. А. 195.

(обратно)

879

Там же. Д. 26. А. 74.

(обратно)

880

НАРБ. Ф. 4. Оп. 29. Д. 50. Л. 25.

(обратно)

881

Освобожденная Беларусь. Кн. 1. С. 127.

(обратно)

882

Там же. С. 129.

(обратно)

883

Экономика Советской Белоруссии, 1917–1967. Минск, 1967. С. 317.

(обратно)

884

ГА Минской области. Ф. 69. Оп. 1. Д. 26. А. 17.

(обратно)

885

См.: Кузьменко В. И. В суровые сороковые… С. 238–239; ГА Минской области. Ф. 69. Оп. 1. Д. 9 («Заявления и жалобы трудящихся») и др.

(обратно)

886

ГА Минской области. Ф. 69. Оп. 1. Д. 1. Л. 208.

(обратно)

887

НАРБ. Ф. 4. Оп. 209. Д. 217. А. 188.

(обратно)

888

ЦНА НАНБ. Ф. la. Оп. 1. Д. 24. А. 233.

(обратно)

889

В Беларуси в 1945 г. было произведено всего лишь 145 тыс. погонных метров хлопчатобумажных тканей (в 1940 г. – 9134 тыс. погонных метров), 319 тыс. пар чулочно-носочных изделий (соответственно 80 978 тыс. пар), 50 тыс. единиц верхнего трикотажа (1202 тыс. единиц), 518 тыс. пар кожаной обуви (9849 тыс. пар), 1,5 тыс. т животного масла (7,3 тыс. т), 0,6 тыс. т растительного масла (10, 3 тыс. т), 1 млн условных банок консервов (10,6 млн), 0,8 тыс. т макаронных изделий (13,5 тыс. т), 0,9 тыс. т мыла (19,7 тыс. т). См.: Развитие народного хозяйства Белорусской ССР за 20 лет, 1944–1963 гг.: стат. сб. Минск, 1964. С. 43, 44.

(обратно)

890

Гісторыя Беларускай ССР. Т. 4. С. 566.

(обратно)

891

История рабочего класса Белорусской ССР. Т. 3. С. 239.

(обратно)

892

Освобожденная Беларусь. Кн. 1. С. 36.

(обратно)

893

Купреева А. П. Возрождение народного хозяйства Белоруссии… С. 168.

(обратно)

894

Государственный архив общественных объединений Могилевской области (ГАООМО). Ф. 9. Оп. 1. Д. 7. А. 17.

(обратно)

895

Там же. Д. 1. А. 202, 203.

(обратно)

896

ГА Витебской области. Ф. 1966. Оп. 8. Д. 10. Т. 1. А. 100.

(обратно)

897

Купреева А. П. Народы СССР – трудящимся Белоруссии… С. 162.

(обратно)

898

Сёмая сесія Вярхоўнага Савета БССР. 3–5 ліпеня 1945 г.: стэнагр. справаздача. Мінск, 1947. С. 91.

(обратно)

899

Там же.

(обратно)

900

Кузьменко В. И. В суровые сороковые… С. 195.

(обратно)

901

НАРБ. Ф. 4. Оп. 41. Д. 235. А. 97.

(обратно)

902

Освобожденная Беларусь. Кн. 1. С. 88.

(обратно)

903

ГАООМО. Ф. 9. Оп. 7. Д. 3. Л. 25.

(обратно)

904

ГА Витебской области. Ф. 1966. Оп. 8. Д. 10. Т. 2. А. 399.

(обратно)

905

НАРБ. Ф. 4. Оп. 47. Д. 20. Л. 60, 61.

(обратно)

906

Там же. Оп. 20. Д. 217. Л. 72.

(обратно)

907

ГА00М0. Ф. 9. Оп. 1. Д. 20. А. 62.

(обратно)

908

ГА Минской области. Ф. 69. Оп. 1. Д. 26. А. 286.

(обратно)

909

Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 3. С. 425.

(обратно)

910

Освобожденная Беларусь. Кн. 1. С. 165, 166.

(обратно)

911

НАРБ. Ф. 4. Оп. 47. Д. 32. Л. 133.

(обратно)

912

ГА Витебской области. Ф. 1966. Оп. 8. Д. 4. А. 173.

(обратно)

913

НАРБ. Ф. 4. Оп. 47. Д. 26. Л. 420, 421.

(обратно)

914

Освобожденная Беларусь. Кн. 1. С. 103.

(обратно)

915

Там же. С. 128.

(обратно)

916

Марцелев С. В. К духовному расцвету. Минск, 1974. С. 215.

(обратно)

917

Купреева А. П. Народы СССР – трудящимся Белоруссии… С. 137.

(обратно)

918

Марцелев С. В. К духовному расцвету. С. 211.

(обратно)

919

Освобожденная Беларусь. Кн. 1. С. 108.

(обратно)

920

Правда. 1944. 17 июля.

(обратно)

921

Освобожденная Беларусь. Кн. 1. С. 134.

(обратно)

922

Там же. С. 10, 11.

(обратно)

923

Тимонова А. В. Крестьянство БССР в послеоккупационный военный период (осень 1943 – весна 1945 гг.) // Беларусь, 1941–1945: Подвиг. Трагедия. Память. Минск, 2010. Кн. 2. С. 88.

(обратно)

924

Гісторыя Беларускай ССР. Т. 4. С. 397.

(обратно)

925

ГА Витебской области. Ф. 1. Оп. 1. Д. 23. Л. 5.

(обратно)

926

Гісторыя Беларускай ССР. Т. 4. С. 397.

(обратно)

927

Тимонова А. В. Крестьянство БССР в послеоккупационный военный период… С. 95.

(обратно)

928

Тимонова А. В. Крестьянство на освобожденной территории БССР (сентябрь 1943 – май 1945 г.): автореф. дис… канд. ист. наук. Минск, 2011. С. 16.

(обратно)

929

Весной 1944 г. в освобожденной восточной части Беларуси вручную было обработано 21 700 га.

(обратно)

930

ГА Витебской области. Ф. 1. Оп. 1. Д. 8. Л. 10.

(обратно)

931

Там же. Ф. 1966. Оп. 8. Д. 4. Л. 8.

(обратно)

932

НАРБ. Ф. 4. Оп. 41. Д. 303. А. 27, 76.

(обратно)

933

Там же. Оп. 29. Д. 190. А. 23.

(обратно)

934

Олехнович Г. И. Экономика Белоруссии в условиях Великой Отечественной войны (1941–1945 гг.). С. 66.

(обратно)

935

В Пинской области, в частности, к концу января 1945 г. сельчанам было передано около 32 тыс. га земли, в Гродненской на 5 февраля 1945 г. 7857 хозяйствам – свыше 20 тыс. га, к концу мая 1945 г. в Барановичской области не осталось совсем безземельных хозяйств.

(обратно)

936

НАРБ. Ф. 4. Оп. 20. Д. 220. Л. 29.

(обратно)

937

Гісторыя Беларускай ССР. Т. 4. С. 561.

(обратно)

938

Беларусь, 1941–1945: Подвиг. Трагедия. Память. Кн. 2. С. 108.

(обратно)

939

Тимонова А. В. Крестьянство на освобожденной территории БССР (сентябрь 1943 – май 1945 г.). С. 17.

(обратно)

940

НАРБ. Ф. 4. Оп. 20. Д. 220. Л. 17, 18.

(обратно)

941

См.: Белорусская ССР за 50 лет. С. 118.

(обратно)

942

ГА Витебской области. Ф. 1. Оп. 1. Д. 21. А. 109.

(обратно)

943

Там же. Д. 22. А. 7, 8.

(обратно)

944

См.: Яковлева Г. Н. О некоторых аспектах морально-политической обстановки на Полотчине в 1944–1945 гг. С. 204.

(обратно)

945

ГА Минской области. Ф. 6. Оп. 4. Д. 2.

(обратно)

946

Там же. Ф. 69. Оп. 1. Д. 9. Л. 42, 246.

(обратно)

947

Олехнович Г. И. Трудящиеся Белоруссии – фронту. С. 73.

(обратно)

948

НАРБ. Ф. 4. Оп. 41. Д. 303. Л. 146.

(обратно)

949

Там же. Л. 76.

(обратно)

950

Цит. по: Купреева А. П. Народы СССР – трудящимся Белоруссии… С. 165.

(обратно)

951

НАРБ. Ф. 4. Оп. 41. Д. 303. А. 22.

(обратно)

952

Там же. Оп. 20. Д. 217. А. 72, 73, 188, 581,

582.

(обратно)

953

Купреева А. П. Народы СССР – трудящимся Белоруссии… С. 25.

(обратно)

954

См.: Пронько В. А. Цена Победы // Вторая мировая война: актуальные проблемы. М., 1995. С. 314.

(обратно)

955

Там же. С. 314–317.

(обратно)

956

См.: Сталин И. В. По поводу речи У. Черчилля// Правда. 1946. 14 марта.

(обратно)

957

Волкогонов Д. А. Триумф и трагедия: в 2 кн. М., 1990. Кн. 2. С. 418.

(обратно)

958

Хрущев Н. С. Письмо премьер-министру Швеции Т. Эрландеру// Междунар. жизнь. 1961. № 12.

(обратно)

959

Все ли мы знаем о Великой Отечественной войне // Полит, самообразование. 1988. № 17. С. 43.

(обратно)

960

Итоги второй мировой войны. М., 1957. С. 600.

(обратно)

961

Соколов Б. В. Боев давно нет, а потери растут// Комсомол, правда. 1991. 30 апр.

(обратно)

962

Аргументы и факты. 1990. № 13. С. 7.

(обратно)

963

Огонек. 1990. № 15. С. 8.

(обратно)

964

См.: Дружба народов. 1989. № 9. С. 342.

(обратно)

965

Член Политбюро ЦК КПСС Э. А. Шеварднадзе 8 февраля 1989 г. заявил: «Поскольку в широких кругах общественности вполне определенно сформировалось мнение, что потери советского народа в Великой Отечественной войне составили 20 млн человек, публикация отдельных данных о потерях советских Вооруженных Сил (8,7 млн человек) может вызвать недоумение и противоречивые суждения» (см.: Источник. 1994. № 5. С. 92).

(обратно)

966

Моисеев М. А. Цена Победы // Воен. – ист. журн. 1990. № 3. С. 14–16.

(обратно)

967

Горбачев М. С. Уроки войны и Победы // Известия. 1990. 9 мая.

(обратно)

968

Беларуская думка. 1995. № 1. С. 59.

(обратно)

969

Соколов А. К. Методологические основы исчисления потерь населения СССР в годы Великой Отечественной войны // Людские потери СССР в Великой Отечественной войне. СПб., 1995. С. 18.

(обратно)

970

Гриф секретности снят: потери Вооруженных Сил СССР в войнах, боевых действиях и вооруженных конфликтах: стат. исслед. М., 1993.

(обратно)

971

Соколов А. К. Методологические основы исчисления потерь населения СССР в годы Великой Отечественной войны. С. 18–19.

(обратно)

972

Соколова. К. Методологические основы исчисления потерь населения СССР в годы Великой Отечественной войны. С. 21.

(обратно)

973

Поляков Ю. А. Основные проблемы изучения людских потерь СССР в Отечественной войне //Людские потери СССР в Великой Отечественной войне. С. 8.

(обратно)

974

Там же.

(обратно)

975

Население мира: демогр. справ. М., 1989. С. 10; Демографический энциклопедический словарь. М., 1985. С. 433–434.

(обратно)

976

Социологические исследования. 1990. № 6. С. 3–25; № 8. С. 49–51.

(обратно)

977

Елисеев В. Т., Михалев С. Н. Так сколько же людей мы потеряли в войне? // Воен. – ист. журн. 1992. № 6/7. С. 32.

(обратно)

978

Аргументы и факты. 1990. № 13. С. 7.

(обратно)

979

Вересов Д. Историческая демография СССР. Vermont, 1987. С. 262.

(обратно)

980

Рыбаковский Л. Л. Двадцать миллионов или больше?// Полит, образование. 1989. № 10. С. 98.

(обратно)

981

Соколова. К. Методологические основы исчисления потерь населения СССР в годы Великой Отечественной войны. С. 18–21.

(обратно)

982

Там же. С. 18–22.

(обратно)

983

Кожурин В. С. О численности населения СССР накануне Великой Отечественной войны. Неизвестные документы // Воен. – ист. журн. 1991. № 2. С. 21–26.

(обратно)

984

Там же. С. 22

(обратно)

985

Там же.

(обратно)

986

Название таблиц приводится по оригиналу.

(обратно)

987

Кожурин В. С. 0 численности населения СССР накануне Великой Отечественной войны. С. 23.

(обратно)

988

Андреев Е. М., Дарский Л. Е., Харькова Т. Л. Население Советского Союза, 1921–1991. М., 1993.

(обратно)

989

Андреев Е. М., Дарский Л. Е., Харькова Т. Л. Людские потери СССР во Второй мировой войне: методика оценки и результаты // Людские потери СССР в Великой Отечественной войне. С. 37–42; Беларуская думка. 1995. № 1. С. 64.

(обратно)

990

Андреев Е. М., Дарский Л. Е., Харькова Т. Л. Людские потери СССР во Второй мировой войне… С. 37–42.

(обратно)

991

Гриф секретности снят… С. 407.

(обратно)

992

Беларуская Савецкая Энцыклапедыя: у 12 т. Мінск, 1975. Т. 12. С. 57.

(обратно)

993

Витебщина освобожденная: октябрь 1943 – декабрь 1945: док. и материалы / сост.: Н. В. Воронова [и др.]. Витебск, 2009. С. 241.

(обратно)

994

НАРБ. Ф. 7. Оп. 3. Д. 1769. Л. 89–93.

(обратно)

995

Михалев С. Н. Великая Отечественная: демографические и военно-оперативные потери // Людские потери СССР в Великой Отечественной войне. С. 85.

(обратно)

996

Раков А. А. Население БССР. Минск, 1969. С. 17.

(обратно)

997

Польскі С., Мацюнін С. Цана Перамогі // ЛіМ. 1990. 6 ліп.

(обратно)

998

Соколов А. К. Методологические основы исчисления потерь населения СССР в годы Великой Отечественной войны. С. 24

(обратно)

999

Ларин М. В., Банасюкевич В. Д. Информационный потенциал автоматизированного банка данных о безвозвратных потерях в годы Великой Отечественной войны // Людские потери СССР в Великой Отечественной войне. С. 68–70.

(обратно)

1000

Долготович Б. Д. Беларусь в годы Великой Отечественной войны. Минск, 1994. С. 84–85.

(обратно)

1001

Красная звезда. 1941. 9 июля.

(обратно)

1002

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Мастоўскага раёна. Мінск, 2002. С. 148–150; БГМИВ0В. НП 40766.

(обратно)

1003

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Смаргонскага раёна. Мінск, 2004. С. 232.

(обратно)

1004

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Пінскага раёна. С. 224.

(обратно)

1005

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Ганцавіцкага раёна. С. 125.

(обратно)

1006

Цит. по: Память: историко-документальная хроника Шумилинского района. Минск, 1985. С. 74–76.

(обратно)

1007

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Жабінкаўскага раёна. Мінск, 1999. С. 219–221.

(обратно)

1008

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Ганцавіцкага раёна. С. 124–125.

(обратно)

1009

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Браслаўскага раёна. Мінск, 1998. С. 281–282.

(обратно)

1010

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Мсціслаўскага раёна. С. 195.

(обратно)

1011

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Слаўгарадскага раёна. С. 194.

(обратно)

1012

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Хоцімскага раёна. С. 189–192.

(обратно)

1013

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Бераставіцкага раёна. Мінск, 1999. С. 209.

(обратно)

1014

Павлов Я. С. В суровом сорок первом. Минск, 1985. С. 158.

(обратно)

1015

НАРБ. Ф. 1450. Оп. 12. Д. 10. Л. 3–4.

(обратно)

1016

Нежинский В. Солдаты умирают с оружием: партизанские были. Ставрополь, 1971. С. 12–13.

(обратно)

1017

Буг в огне. Минск, 1977. С. 278–279, 285.

(обратно)

1018

Правда. 1958. 8 июня.

(обратно)

1019

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Маларыцкага раёна. Мінск, 1998. С. 171–172.

(обратно)

1020

НАРБ. Ф. 63. Оп. 16. Д. 2. Л. 148–149.

(обратно)

1021

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Слонімскага раёна. С. 245.

(обратно)

1022

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Навагрудскага раёна. Мінск, 1996. С. 288.

(обратно)

1023

НАРБ. Ф. 4п. Оп. 33а. Д. 470. А. 71.

(обратно)

1024

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Зэльвенскага раёна. Мінск, 2003. С. 173.

(обратно)

1025

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Міёрскага раёна. Мінск, 1998. С. 243.

(обратно)

1026

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Жлобіна і Жлобінскага раёна. С. 130–132.

(обратно)

1027

Хацкевич А. С., Крючок Р. Р. Становление партизанского движения в Белоруссии и дружба народов СССР. Минск, 1980. С. 90.

(обратно)

1028

Памяць: гіст. – дакум. хронікаСлонімскага раёна. С. 245.

(обратно)

1029

НАРБ. Ф. 4п. Оп. 33а. Д. 470. А. 71.

(обратно)

1030

НАРБ. Ф. 4837. Оп. 1. Д. 2. Л. 71–77.

(обратно)

1031

Там же. Ф. 4838. Оп. 1. Д. 1. Л. 1-13; Памяць: гіст. – дакум. хроніка Мінскага раёна. Мінск, 1998. С. 215–217.

(обратно)

1032

НАРБ. Ф. 4837. Оп. 1. Д. 2. Л. 67–70.

(обратно)

1033

БГМИВОВ. Личное дело А. П. Белова.

(обратно)

1034

Минская область в документах и материалах. Минск, 2009. Вып. 2: Возрождение, 1946–1953 гг. С. 207.

(обратно)

1035

НАРБ. Ф. 4396. Оп. 1. Д. 2. Л. 4.

(обратно)

1036

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Докшыцкага раёна. С. 266–267.

(обратно)

1037

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Чашніцкага раёна. Мінск, 1997. С. 215–216.

(обратно)

1038

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Сенненскага раёна. Мінск, 2003. С. 141–142.

(обратно)

1039

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Дубровенскага

(обратно)

1040

раёна. Кн. 1. С. 266.

(обратно)

1041

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Лёзненскага раёна. Мінск, 1992. С. 147–150.

(обратно)

1042

Подвиги их бессмертны… С. 317–318.

(обратно)

1043

НАРБ. Ф. 4813. Оп. 1. Д. 1. Л. 3.

(обратно)

1044

Герои подполья. М., 1972. Вып. 1. С. 92–94.

(обратно)

1045

Дерибо П. И. Милосердие сквозь смерть и жестокость // Война в моей жизни – судьба. С. 106–108.

(обратно)

1046

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Карэліцкага раёна. Мінск, 2000. С. 173–175.

(обратно)

1047

Басюк I. А. Навагрудскі «кацёл». Гродна, 1998. С. 152.

(обратно)

1048

НАРБ. Ф. 1393. Оп. 1. Д. 29. А. 108–111.

(обратно)

1049

Там же. Ф. 4837. Оп. 1. Д. 2. А. 29–50.

(обратно)

1050

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Дубровенскага раёна. Кн. 1. С. 264–265.

(обратно)

1051

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Быхаўскага раёна. С. 169.

(обратно)

1052

Всенародная борьба в Белоруссии… Т. 1. С. 48.

(обратно)

1053

Красная Звезда. 1941. 29 авг.

(обратно)

1054

На земле Беларуси: канун и начало войны. Боевые действия советских войск в начальном периоде Великой Отечественной войны. Минск, 2004. С. 508–545.

(обратно)

1055

НАРБ. Ф. 4837. Оп. 1. Д. 2. Л. 29–50.

(обратно)

1056

Борисенко Н. С. 1941-й: пылающие рубежи Днепра и Сожа. Могилев, 2011. С. 308–310; Казей И. П. Генералы 1941 года// Сообщения Белорусского государственного музея истории Великой Отечественной войны. Минск, 1999. С. 68–71; Могилевская правда. 2010. 19 марта.

(обратно)

1057

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Бераставіцкага раёна. С. 216–218.

(обратно)

1058

Васюкевич И. И. Трагедия белорусского «Артека». Минск, 1998. С. 146.

(обратно)

1059

ЦАМО. Ф. 4. Оп. 11. Д. 77. Л. 210. Опубликовано: Русский архив: Великая Отечественная. М., 1997. Т. 13 (2–3): Приказы Народного комиссара обороны СССР. 1943–1945 гг. / 1944 год. Январь-март.

(обратно)

1060

Гісторыя Беларускай ССР. Т. 4. С. 354; Памяць: гіст. – дакум. хроніка Чэрыкаўскага раёна. Мінск, 1994. С. 476–478; Памяць: гіст. – дакум. хроніка Іўеўскага раёна. Мінск, 2002. С. 128–133; Иринархов Р. С. Западный Особый… Минск, 2002. С. 671–674; Липило П. П. КПБ – организатор и руководитель партизанского движения в Белоруссии в годы Великой Отечественной войны. С. 25.

дованию бригады, после чего было решено переправить знамя с Бегомльского партизанского аэродрома в г. Москву, в БШПД. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 15 августа 1944 г. за спасение

(обратно)

1061

НАРБ. Ф. 1450. Оп. 15. Д. 908. Л. 59.

(обратно)

1062

БГМИВОВ. НВ 15622. Воспоминания К. Мяс

(обратно)

1063

никова; Каталог знамен из собрания Белорусского государственного музея истории Великой Отечественной войны. Минск, 1971. С. 4–5.

(обратно)

1064

НАРБ. Ф. 1450 Оп. 15. Д. 98. Л. 59; Каталог знамен из собрания Белорусского государственного музея истории Великой Отечественной войны. С. 11–12.

(обратно)

1065

НАРБ. Ф. 1450. Оп. 15. Д. 98. А. 59.

(обратно)

1066

Каталог знамен из собрания Белорусского государственного музея истории Великой Отечественной войны. С. 26–29, 63–64.

(обратно)

1067

Памяць: гіст. – дакум. хроніка Талачынскага раёна. С. 135.

(обратно)

1068

Каталог знамен из собрания Белорусского государственного музея истории Великой Отечественной войны. С. 53–54, 71–72, 79–80.

(обратно)

1069

НАРБ. Ф. 1450. Оп. 15. Д. 98. Л. 59.

(обратно)

1070

Чехович Д. Ф. Маня Голофаева. М., 1978.

(обратно)

1071

Каталог знамен из собрания Белорусского государственного музея истории Великой Отечественной войны. С. 74–75.

(обратно)

1072

Воронков Ю. Г. Памятники В. И. Ленину в Белоруссии. Минск, 1976. С. 12, 14.

(обратно)

1073

Белорусский государственный музей истории Великой Отечественной войны: путеводитель по залам. Минск, 1987. С. 135.

(обратно)

1074

Козак К. И Германский оккупационный режим на территории Беларуси 1941–1944 гг.: историография и источники. Минск, 2006. С. 11–129; Его же. Германские и коллаборационистские потери на территории Беларуси в годы Великой Отечественной войны (1941–1944): анализ и итоги. Минск, 2012. С. 101–182; Справочник о местах принудительного содержания гражданского населения на оккупированной территории Беларуси 1941–1944. Минск, 2001. С. 10–65.

(обратно)

1075

НАРБ. Ф. 4683. Оп. 3. Д. 953. Л. 1-15; Ger-lach Ch. Kalkulierte Morde. Die deutsche Wirt-schafts- und Vernichtungspolitik in WeiBrussland 1941 bis 1944. Hamburg, 1999. S. 198–199; Ein-satz im «Reichskommisariat Ostland»: Dokumente zum Volkermord im Baltikum und in WeiBrussland 1941–1944. Berlin, 1998. S. 36.

(обратно)

1076

Bundesarchiv-Militararchiv (ВА-МА). RH 26-281; Einsatz im «Reichskommisariat Ostland». S. 35; Иоффе Э. Г. Белорусские евреи: трагедия и героизм, 1941–1945. Минск, 2003. С. 109; Инструкция отдела финансов Рейхскомиссариата Остланд генеральным комиссарам Латвии, Литвы и Беларуси об управлении гетто, 27 августа 1942 г. // Judenfrei! Свободно от евреев!: история Минского гетто в документах. Минск, 1999. С. 69–70.

(обратно)

1077

Сообщение № 20 оперативной группы «Б» о положении в Минске, 12 июля 1941 г. // Judenfrei! Свободно от евреев!.. С. 27.

(обратно)

1078

ВА-МА. RH 26/221-10. BI. 87; 21. BI. 294; Хеер X. Вермахт и Холокост// Трагедия евреев Беларуси в 1941–1944 гг.: сб. док. и материалов. 2-е изд. Минск, 1997. С. 37–38.

(обратно)

1079

Справка Н. А. Коссого о массовом истреблении еврейского населения в Минске // Холокост в Беларуси, 1941–1944. Минск, 2002. С. 202.

(обратно)

1080

Смиловицкий Л. Катастрофа евреев в Белоруссии 1941–1944 гг. Тель-Авив, 2000. С. 156.

(обратно)

1081

Иоффе Э. Г. Белорусские евреи… С. 358; НАРБ. Ф. 217С/Р-651. Оп. 1. Д. 1. А. 19.

(обратно)

1082

Лапидус А. Нас мало осталось, нам много досталось // Левин В., Мелыдер Д. Черная книга с красными страницами. Балтимор, 1996. С. 436.

(обратно)

1083

Партизанские формирования Белоруссии в годы Великой Отечественной войны… С. 89, 409–410; Иоффе Э. Г. Белорусские евреи… С. 358, 364.

(обратно)

1084

Праведники народов мира в Беларуси / сост.: И. П. Герасимова, А. Л. Шульман. Минск, 2004. С. 10.

(обратно)

1085

Количество жертв Холокоста в Беларуси по данным Яд Вашем и европейских стран – от 230 тысяч до 300 тысяч. По белорусским данным – более 700 тысяч и более 30 тысяч депортированных и уничтоженных евреев из Германии, Австрии, Чехии. – Авт.

(обратно)

1086

НАРБ. Ф. 4. Оп. 21. Д. 1683. А. 235–238; Д. 2075. А. 100, 276–287; Воронкова И. Ю. Минск 22–28 июня 1941 г. // Трагічнае лета 1941: напамін гісторыі. Мінск, 2001. С. 36; Иоффе И. Г. Страницы истории евреев Беларуси… С. 111.

Только 150–180 тысяч евреев в июне-августе 1941 г. смогли выехать в тыл СССР. Часть из них была призвана в ряды Красной Армии. Из Западной Беларуси выехали 22–30 тысяч. Таким образом, по некоторым данным в Беларуси проживали 650–680 тысяч евреев, из которых 570 тысяч – в городах (35 городов в западной части Беларуси, 24 – в восточной), в совокупности около 6,5 % населения. См.: Engelgard Е. F. WeiBruthinien. Volk und Land. Berlin; Amsterdam; Prag; Wien, 1943. S. 237.

Поданным немецкой стороны в Беларуси накануне войны проживало около 900 тысяч еврейского населения. Непосредственно в Минске -100-120 тысяч из 238-тысячного населения города. См.: Chiari В. Alltag hinter der Front. Besatzung, Kollaboration und Widerstand in WeiBruBland 1941–1944. DQsseldorf, 1998. S. 238.

(обратно)

1087

Подсчитано автором. См.: Праведники народов мира: живые свидетельства Беларуси / сост.: К. И. Козак [и др.]; под ред. В. Ф. Балакирева, К. И. Козака. Минск, 2009.

(обратно)

1088

Праведники народов мира в Беларуси. С. 93–94.

(обратно)

1089

Бовт Иван Иванович // Праведники народов мира: живые свидетельства Беларуси. С. 84–85.

(обратно)

1090

Праведники народов мира в Беларуси. С. 89–90.

(обратно)

1091

Там же. С. 44.

(обратно)

1092

Подлипский А. Святой человек Надежда // Авив. 2007. № 5–6 (май-июнь). С. 14.

(обратно)

1093

Мальбина Э. Никто не знал, чей сегодня черед// Левин В., Мелыдер Д. Черная книга с красными страницами. С. 192–193.

(обратно)

1094

Пусть горит гаром такая моя жизнь! (с идиш).

(обратно)

1095

Рубинчик А. Правда о Минском гетто: документальная повесть узника гетто и малолетнего партизана. Тель-Авив, 1999. С. 45, 90, 92; Смило-вицкий А. Катастрофа евреев в Белоруссии 1941–1944 гг. С. 83–84.

(обратно)

1096

Праведники // Авив. 2006. № 3–4 (март-апрель). С. 11.

(обратно)

1097

Владимир Голод, Жанна Юдичь: находка памяти через 70 лет // Концентрационный лагерь Озаричи: живые свидетельства Беларуси. Минск, 2014. С. 268–270.

(обратно)

1098

К’яры Б. Лес беларускіх габрэяў у «Генеральным камісарыяце Беларутэніі». Спроба наблізіцца да незразумелага // Лагер смерці Трасцянец 1941–1944 гг.: памяці ахвяр нацызма ў Беларусь Мінск, 2005. С. 81.

(обратно)

1099

Праведники народов мира в Беларуси. С. 143.

(обратно)

1100

Там же. С. 23.

(обратно)

1101

Там же. С. 35.

(обратно)

1102

Розенблат Е. Спасение евреев Беларуси в годы Холокоста: некоторые теоретические аспекты темы // Праведники народов мира: живые свидетельства Беларуси. С. 65.

(обратно)

1103

Праведники народов мира в Беларуси. С. 46, 100.

(обратно)

1104

См.: Праведники народов мира в Беларуси. С. 97.

(обратно)

1105

Там же. С. 113.

(обратно)

1106

Там же. С. 122.

(обратно)

1107

Альтман И. Жертвы ненависти. М., 2002. С. 310–311, 330.

(обратно)

1108

Праведники народов мира в Беларуси. С. 17, 29, 112.

(обратно)

1109

К’яры Б. Лес беларускіх габрэяў у «Генеральным камісарыяце Беларутэніі»… С. 80.

(обратно)

1110

Праведники народов мира в Беларуси. С. 56–57, 100–111, 146–147.

(обратно)

1111

Там же. С. 77, 135.

(обратно)

1112

Там же. С. 35–36.

(обратно)

1113

Праведники народов мира в Беларуси. С. 33.

(обратно)

1114

Евгения Печкова на фотографии Минского гетто узнала маму, сестру и брата. URL: http:// gwminsk.com/news/evgeniya-pechkova-na-fotogra-fii-minskogo-getto-uznala-mamu-sestru-i-brata (дата обращения: 05.02.2015).

(обратно)

1115

Праведники народов мира в Беларуси. С. 11. С. 40, 126.

(обратно)

1116

Давыдова Г. Р. От Минска до Ла-Манша, или Дорогами Холокоста. Минск, 2000. С. 69.

(обратно)

1117

Праведники народов мира в Беларуси.

(обратно)

1118

См.: Герасимова И. Уникальные документы // Авив. 2003. № 6–7 (июнь – июль). С. 6–7.

(обратно)

1119

Праведники народов мира в Беларуси. С. 113.

(обратно)

1120

Там же. С. 120.

(обратно)

1121

Там же. С. 40–41, 101–102.

(обратно)

1122

Там же. С. 106.

(обратно)

1123

Там же. С. 122.

(обратно)

1124

Праведники народов мира в Беларуси. С. 41–42.

(обратно)

1125

Там же. С. 113–114.

(обратно)

1126

Там же. С. 94–95.

(обратно)

1127

Там же. С. 43.

(обратно)

1128

Бут-Гусаим И. «Верните мне национальность» просит пожилая женщина, потому что национальность – единственное что она сумела узнать о себе // Белорус, деловая газ. 2000. 18 февр. С. 10.

(обратно)

1129

Праведники народов мира в Беларуси. С. 77.

(обратно)

1130

Винница Г. Р. Спасение евреев Праведниками на оккупированной территории Восточной Беларуси // Праведники народов мира: живые свидетельства Беларуси. С. 70.

(обратно)

1131

Из приказа начальника полиции порядка ГОБ полковника Клепша с благодарностью полицейскому украинского батальона за неподкупность// Холокост в Беларуси. С. 123; Праведники народов мира в Беларуси. С. 103.

(обратно)

1132

Праведники народов мира в Беларуси. С. 30, 98–99.

(обратно)

1133

Давыдова Г. Р. От Минска до Ла-Манша… С. 71.

(обратно)

1134

Левин В., Мелыдер Д. Черная книга с красными страницами. С. 413–414.

(обратно)

1135

Праведники народов мира в Беларуси. С. 25.

(обратно)

1136

Там же. С. 19, 43, 49, 71.

(обратно)

1137

Праведники народов мира в Беларуси. С. 24, 26.

(обратно)

1138

Там же. С. 69.

(обратно)

1139

Там же. С. 72.

Перед расстрелом мама Полины достала документы, что у нее отец русский. Соседи указывали Полине на ее неродственные отношения с Ю. С. Виноградовой. Однако Полина никогда не спрашивала об этом. Виноградова также никому не рассказывала о своей «приемной дочери». См.: К’яры Б. Лес беларускіх габрэяў у «Генеральным камісарыяце Беларутэніі»… С. 81.

(обратно)

1140

Корсак А. I. Стратэгія выжывання яўрэйскага насельніцтва ў гады нацысцкай акупацыі Беларуси прыклад Дунілавіцкага гета // Праведники народов мира: живые свидетельства Беларуси. С. 76–77.

(обратно)

1141

Смиловицкий Л. Катастрофа евреев в Белоруссии 1941–1944 гг. С. 122; Праведники народов мира в Беларуси. С. 13, 28, 102

(обратно)

1142

Праведники народов мира в Беларуси. С. 105.

(обратно)

1143

Там же. С. 106, 131.

(обратно)

1144

Там же. С. 12–14, 74, 105.

(обратно)

1145

Праведники народов мира: живые свидетельства Беларуси. С. 93–95, 142–143.

(обратно)

1146

Левкова Е. Девять месяцев под землей // Мінскае гета, 1941–1943 гг. Трагедыя. Гераізм. Памяць. Мінск, 2003. С. 189.

(обратно)

1147

Даган Б.-Ц. Мы из восставшей Лахвы. Тель-Авив, 2001. С. 54–55.

(обратно)

1148

Любич 3. До сих пор мне снится этот кошмар // Левин В., Мельцер Д. Черная книга с красными страницами. С. 210.

(обратно)

1149

Гуревич Р. За сиротой смотрели все // Мы помним! Миру помнить завещаем… Минск, 2012. С. 32.

(обратно)

1150

Крапіна М. Таму, што шкадавала…: [аповед мінчанкі, якую выратавала ў гады вайны жыхарка в. Парэчча Пухав. р-на Н. З. Хурс] // Мін. праўда. 1992. 11 ліп.

(обратно)

1151

Шибалис М. Деревня-праведник – Поречье// Рэспубліка. 2000. 27 верас. С. 4;…На перекрестках судеб: из воспоминаний бывших узников гетто и Праведников народов мира. Минск, 2001. 240 с.

(обратно)

1152

Праведники народов мира. URL: http:// www.yadvashem.org/yv/ru/righteous/statistics.asp (дата обращения: 31.01.2015).

Из 25 685 наибольшее количество Праведников в Польше – 6532, Голландии – 5415, Франции – 3853, Украине – 2515, Бельгии – 1690, Италии – 634. См.: URL: http://www.yadvashem.org/yv/ru/righteous/statistics.asp (дата обращения 01.01.2015).

(обратно)

1153

Левин В., Мельцер Д. Черная книга с красными страницами; Трагедия евреев Беларуси в 1941–1944 гг.: сб. материалов и док. 2-е изд. Минск, 1997. С. 183–211.

(обратно)

1154

Рыбкин М., Шульман А. Породненные войной: Праведники народов мира. Витебск, 1997; Рыжик Р. Спаси и помилуй. Витебск, 1997; Смило-вицкий Л. Катастрофа евреев в Белоруссии 1941–1944 гг. С. 58–66, 82–84; Родзинский Г. Дети гетто. Тель-Авив, 2004.

(обратно)

1155

Праведники народов мира Беларуси, Минск, 2015; Рубинштейн А. Они спасли мир: [на рус. и англ. яз.]. Минск, 2006; Давыдова Г. Р. От Минска до Ла-Манша, или Дорогами Холокоста: док. повесть. 2-е изд. Минск, 2001; Жива… Да, я жива! Минское гетто в воспоминаниях Майи Крапиной и Фриды Рейзман: материалы и док. / сост.: М. И. Крапина, Ф. В. Рейзман. Минск, 2005; Завольнер Г., Гальперина Р. Спасенные из ада. Жизнь и судьба. Минск, 2004; Кроз В., Чаусская-Ильяшова 3. Навечно в памяти: Минское гетто – и жизнь, и слезы, и любовь… Минск, 2007; Марголина С. М. Остаться жить. Минск, 1997.

(обратно)

1156

Альтман И. Жертвы ненависти: Холокост в СССР 1941–1945 гг. М., 2002. С. 452.

(обратно)

1157

Советская Белоруссия. 2008. 21 окт.

(обратно)

1158

Смехович Н. В. Работа государственных, политических и общественных организаций Беларуси по жизнеустройству и воспитанию детей, оставшихся без родителей (1943–1950 гг.): автореф. дис…. канд. ист. наук. Минск, 1992. С. 10.

(обратно)

1159

Смехович Н. В. Работа государственных, политических и общественных организаций Беларуси по жизнеустройству и воспитанию детей, оставшихся без родителей… С. 10.

(обратно)

1160

Казаков В. И. Воспоминания командующего артиллерией фронта// Освобождение Белоруссии, 1944. 2-е изд. М., 1974. С. 495.

(обратно)

1161

Казаков В. И. Воспоминания командующего артиллерией фронта. С. 495.

(обратно)

1162

НАРБ. Ф. 42. Оп. 4. Д. 615. Л. 101.

(обратно)

1163

Русанова 0. Дети народа. М., 1948. С. 32–33.

(обратно)

1164

Чырвоная змена. 1944. 22 крас.

(обратно)

1165

Смехович Н. В. Работа государственных, политических и общественных организаций Беларуси по жизнеустройству и воспитанию детей, оставшихся без родителей… С. 11.

К концу 1945 г. на предприятиях БССР работали около 140 тысяч подростков, многие из которых были сиротами. См.: НАРБ. Ф. 63. Оп. 17. Д. 2. Л. 79.

(обратно)

1166

НАРБ. Ф. 4п. Оп. 61. Д. 167. Л. 24–25.

(обратно)

1167

Там же. Л. 26–27.

(обратно)

1168

Гомельская правда. 1945. 14 июля.

(обратно)

1169

Заря. 1945. 21 марта.

(обратно)

1170

НАРБ. Ф. 254. Оп. 3. Д. 24. Л. 10; Д. 32. Л. 14; Д. 51. Л. 11.

(обратно)

1171

НАРБ. Ф. 254. Оп. 3. Д. 24. Л. 10–12.

(обратно)

1172

Государственный архив Министерства внутренних дел Республики Беларусь (ГА МВД РБ). Ф. 11. Оп. 1. Д. 1 (1943–1944 гг.). Л. 3–4.

(обратно)

1173

НАРБ. Ф. 7. Оп. 3. Д. 16. А. 178.

(обратно)

1174

Смяховіч М. У. Вырашэнне праблемы дзіцячага сіроцтва на Беларусі ў першыя пасляваенныя гады//Усебеларуская канферэнцыя гісторыкаў «Пстарычная навука і гістарычная адукацыя ў Рэспубліцы Беларусь (новыя канцэпцыі і падыходы)», Мінск, 3–5 лют. 1993 г.: тэз. дакл. і паведамл. Мінск, 1993. С. 212.

(обратно)

1175

ГА МВД РБ. Ф. 11. Оп. 1. Д. 3 (1945 г.). Л. 26.

(обратно)

1176

Там же. Д. 10 (1945 г.). Л. 60, 102.

(обратно)

1177

Там же. Л. 61–63, 100–103.

(обратно)

1178

ГА МВД РБ. Ф. 11. Оп. 1. Д. 10 (1945 г.). Л. 13–15.

(обратно)

1179

Там же. Л. 15.

(обратно)

1180

ГА МВД РБ. Ф. 11. Оп. 1. Д. 10 (1945 г.). Л. 16.

(обратно)

1181

Смяховіч М. У. Вырашэнне праблемы дзіцячага сіроцтва на Беларусі ў першыя пасляваенныя гады. С. 211.

(обратно)

1182

Умрейко С. А., Залесский А. И., Кобринец Т. Н. Патриотизм учителей и школьников Белоруссии в борьбе против немецко-фашистских оккупантов. Минск, 1980. С. 82.

(обратно)

1183

ГА МВД РБ. Ф. 11. Оп. 1. Д. 3 (1944 г.). А. 2, 9.

(обратно)

1184

Смехович Н. В. Воспитательная работа в детских домах Белоруссии // Патриотическое и интернациональное воспитание молодежи: сб. ст. / редкол.: А. Н. Мацко (отв. ред.) [и др.]. Минск, 1991. С. 94.

(обратно)

1185

НАРБ. Ф. 4п. Оп. 3. Д. 1251. А. 78.

(обратно)

1186

Там же. Ф. 42. Оп. 4. Д. 5. А. 41.

(обратно)

1187

Смехович Н. В. Работа государственных, политических и общественных организаций Беларуси по жизнеустройству и воспитанию детей, оставшихся без родителей… С. 13.

(обратно)

1188

Антипенко Н. А. Некоторые вопросы тылового обеспечения белорусской операции // Освобождение Белоруссии, 1944. С. 663–664.

(обратно)

1189

Смехович Н. В. Работа государственных, политических и общественных организаций Беларуси по жизнеустройству и воспитанию детей, оставшихся без родителей… С. 13.

(обратно)

1190

Там же.

(обратно)

1191

За Радзіму. 1944. 5 лют.

(обратно)

1192

НАРБ. Ф. 63. Оп. 17. Д. 2. Л. 105.

(обратно)

1193

Там же. Ф. 42. Оп. 4. Д. 599. Л. 5.

(обратно)

1194

Заря. 1944. 17 сент.

(обратно)

1195

НАРБ. Ф. 4п. Оп. 17. Д. 31. Л. 40, 75.

(обратно)

1196

Заря. 1944. 15 нояб.

(обратно)

1197

НАРБ. Ф. 42. Оп. 4. Д. 615. Л. 145.

(обратно)

1198

Увековечивание памяти защитников Отечества и жертв войн Беларуси 1941–2008 гг.: док. и материалы. Минск, 2008. С. 17–24.

(обратно)

1199

Там же. С. 29–30.

(обратно)

1200

Там же. С. 32.

(обратно)

1201

Там же.

(обратно)

1202

Увековечивание памяти защитников Отечества и жертв войн Беларуси 1941–2008 гг. С. 33.

(обратно)

1203

Постановление Совета Министров Республики Беларусь от 08.04.1959 № 248 «0 благоустройстве мест захоронения воинов Советской Армии, партизан и мирного населения, погибших в 1941–1945 гг., и об увековечении знаменательных мест и событий, связанных с Великой Отечественной войной на территории Белорусской ССР». URL. http://www.bankzakonov.com/republic_ pravo_by_2010/blockl0/rtf-u5a6y0/str2n.htm (дата обращения: 20.01.2015).

(обратно)

1204

¹ Збор помнікаў гісторыі і культуры Беларусь Брэсцкая вобласць. Мінск 1984; Збор помнікаў гісторыі і культуры Беларусь Віцебская вобласць. Мінск, 1985; Збор помнікаў гісторыі і культуры Беларусь Гомельская вобласць. Мінск, 1985; Збор помнікаў гісторыі і культуры Беларусь Гродзенская вобласць. Мінск, 1986; Збор помнікаў гісторыі

(обратно)

1205

культуры Беларусь Магілёўская вобласць. Мінск, 1986; Збор помнікаў гісторыі і культуры Беларусь Мінская вобласць: у 2 кн. Мінск, 1987; Збор помнікаў гісторыі і культуры Беларусь Мінск. Мінск, 1988.

(обратно)

1206

Александр Сабов. 1941 – 22 июня – 1944. Часть первая. Вторжение // Рос. Газ.: RG.RU: [сайт]. 2005.22 июня. URL: http://www.rg.ru/2005/ 06/22/22-ijunja-istoria.html (дата обращения: 20.01.2015).

(обратно)

1207

Беларусь у Вялікай Айчыннай вайне, 1941–1945: энцыкл. С. 99–100.

евском гарнизонном соборе, переданном в 1994 г. Брестско-Кобринскому епархиальному управлению. С сентября 1995 г. в храме снова обрели духовное умиротворение православные христиане. Ежегодно 22 июня после Божественной литургии служится панихида по убиенным воинам.

Ежедневно люди разных возрастов, убеждений, социальных слоев и профессий посещают уникальный мемориальный комплекс «Брестская крепость-герой», который никого не оставляет равнодушным. Тысячи людей со всего мира едут сюда ежегодно, чтобы почтить бессмертный подвиг героев, среди которых – представители многих народов бывшего Советского Союза. В 2013 г. цитадель посетили 390 тысяч человек.

Открывая страницы истории Великой Отечественной войны молодому поколению, Брестская крепость и оставшиеся в живых ее защитники на протяжении всех послевоенных лет трепетно хранят память о прошлом и помогают мудро и ответственно относиться к настоящему.

Героические события обороны и борьбы в цитадели отражены в полотнах белорусских живописцев Е. А. Зайцева «Оборона Брестской крепости» (1946 г.), И. О. Ах-

(обратно)

1208

Их именами названы…: энцикл. справ. Минск, 1987. С. 635–636.

(обратно)

1209

См.: Смирнов С. С. Брестская крепость. М., 1957; Брестская крепость: путеводитель по местам боев. 8-е изд. Минск, 1970; Боровский А. И. О них молчали сводки. Минск, 1970; Героическая оборона: сб. воспоминаний об обороне Брестской крепости в июне-июле 1941 г. 4-е изд. Минск, 1971; Гаврилов П. М. Сражается крепость. 2-е изд. Краснодар, 1980; Аникин В. И. Брестская крепость – крепость-герой; Гребенкина А. А. Брест непокоренный…; Збор помнікаў гісторыі і культуры Беларусі: Брэсцкая вобласць; Кузняцоў А. Р. Цярэспальскія вароты: нарыс пра А. Наганава. Мінск, 1976; Лейтенант А. М. Кижеватов. 3-е изд. Минск, 1980; Полковой комиссар Е. М. Фомин. 3-е изд. Минск, 1977; Их именами названы…; Князюк В. К. Брестская крепость. М., 1988; Бешанов В. В. Брестская крепость. Минск, 2004; Алиев Р. Брестская крепость. Взгляд с немецкой стороны. М., 2008; Суворов А. М. Брестская крепость. Прикосновение к подвигу. Брест, 2011.

(обратно)

1210

Беларусь в годы Великой Отечественной войны, 1941–1945. С. 62; Кисловский Ю. Г. От первого дня до последнего: за строкой боевого донесения и сообщения Совинформбюро. М., 1988.

(обратно)

1211

22 июня. Погранзаставы первыми приняли удар на себя [Электронный ресурс]. URL. http:// warmech.narod.ru/1941war/w-front/wfpog22.html (дата посещения: 20.01.2015); Кисловский Ю. Г. От первого дня до последнего… С. 26–29.

(обратно)

1212

Навечно в сердце народном. Минск, 1984. С. 532.

(обратно)

1213

Память [Электронный ресурс]. URL: http://www.pomnite-nas.ru/mshow.php?s_OID=3932 (дата посещения: 14.01.2015).

(обратно)

1214

Острога В. Их именами названы заставы // Совет. Белоруссия. 2008. 28 мая.

(обратно)

1215

См.: Боевой путь советских пограничных войск. М., 1967; Военно-исторический сборник. М., 1948; Граница. Вехи истории пограничных войск Беларуси. Минск, 2005; Граница на замке. М., 1969; Дозорные западных рубежей: док. очерки из истории войск Краснознамен. Запад. погран. округа. Киев, 1972; Жиряков Н. В. Непокоренная застава. Владимир, 1962; Их именами названы заставы. Алма-Ата, 1979; Кисловский Ю. Г. От первого дня до последнего. М., 1988; Пограничники. 3-е изд., испр. М., 1977; Пограничные войска в годы Великой Отечественной войны, 1941–1945: сб. док. М., 1968; Пограничные войска СССР в Великой Отечественной войне, 1941: сб. док. и материалов. М., 1975; Пограничные войска СССР в Великой отечественной войне, 1942–1945: сб. док. и материалов. М., 1976; Пограничные войска СССР в годы Второй мировой войны, 1939–1945. М., 1995; Сечкин Г. Граница и война: пограничные войска в Великой Отечественной войне советского народа 1941–1945. М., 1993; Чугунов А. Граница накануне войны. М., 1985; Память. Белорусский пограничный округ / сост. В. П. Верхось. Лида, 2013.

(обратно)

1216

Гальдер Ф. Военный дневник. Ежедневные записи начальника Генерального штаба Сухопутных войск 1939–1942 гг.: пер. с нем.: в 3 т. М., 1971. Т. 3: От начала Восточной кампании до наступления на Сталинград (22.06.1941-24.09.1942). С. 79, 263–264.

(обратно)

1217

Ерёменко А. И. В начале войны. М., 1965; Иванов С. П. Штаб армейский, штаб фронтовой. М., 1990; Тимохович И. В. Битва за Белоруссию, 1941–1944. Минск, 1994; Симонов К. 100 суток войны. Смоленск, 1999; Борисенко Н. С. 20-й механизированный корпус: история создания и трагическая боевая судьба на Могилевщине// Мінулая і сучасная гісторыя Магілёва: зб. навук. прац. Магілёў, 2001; Костеров А. П. Бессмертный подвиг защитников Могилева летом 1941 года. Могилев, 2004; Его же. Оборона Могилева летом 1941 г.: историография проблемы // Великая Победа: героизм и подвиг народов: материалы Междунар. науч. конф. (Минск, 28–29 апр. 2005 г.): в 2 кн. Минск, 2004. Кн. 1; Бабусенко Г. Боевые действия советской авиации на Могилевском направлении летом 1941 года // Мінулая і сучасная гісторыя Магілёва: зб. навук. прац. Магілёў. 2004; Новікаў С. Я. Бой на Буйніцкім полі: погляд у святле нямецкіх дакументальных крыніц // Весн. Магілёўс. дзярж. ун-та імя А. А. Куляшова. 2007. № 2/3. С. 23–29; Солдаты Могилевской милиции. Могилев, 2004; Беларусь в годы Великой Отечественной войны 1941–1945; Борисенко Н. С. Днепровский рубеж: трагическое лето 1941-го. Могилев, 2005; Его же. Проблема поиска имен и установления судеб защитников Могилева в июле 1941 года // Оборонительные бои на территории Беларуси. Респ. науч. – практ. конф., посвящ. 65-летию обороны г. Могилева от немецко-фашистских захватчиков (29–30 июня 2006 г.): материалы конф. Могилев, 2006; Волчок Г. И. Оборонительные бои на территории Могилевской области летом 1941 г. Могилев, 2005; Новікаў С. Я. Абарона Магілёва (20–26 ліпеня 1941 г.) у святле новых дакументальных крыніц// Беларус. гіст. часоп. 2008. № 7. С. 44–53.

(обратно)

1218

Освобождение городов. М., 1985. С. 179.

(обратно)

1219

Цветов П. Архимеды Великой Отечественной // Российская Федерация сегодня: электрон, версия журн. 2005. № 4. URL: http://www.russia-today.ru/old/archive/2005/no_04/04_victory.htm (дата обращения: 22.01.2015).

(обратно)

1220

Бурдо А. Последний залп капитана Флерова // Совет. Белоруссия. 2005. 15 июля.

(обратно)

1221

Бурдо А. Последний залп капитана Флерова; Мороз В. Последний залп. 65 лет тому назад ушла в бессмертие первая батарея легендарных «катюш»// Красн. звезда. 2006. 7 окт.

(обратно)

1222

Мороз В. Последний залп…

(обратно)

1223

Школьный народный мемориальный музей Д. М. Карбышева – центр патриотического воспитания молодежи города Гродно [Электронный ресурс]. URL: http://schl5.grodno.unibel.by/main.

aspx?uid=904 (дата обращения: 23.02.2015).

гилевского и Бобруйского городских, Могилевского районного отделов, курсантов и преподавателей Минской и Гродненской школ милиции. На участке обороны Пашково-Гаи, который удерживал батальон, 17 июля 1941 г. бойцы отбили 7 танковых атак, сожгли 7 и подбили 5 фашистских танков и бронетранспортеров, уничтожили до 500 солдат и офицеров, 30 взяли в плен. Большие потери понес и батальон. Из 250 человек в живых осталось лишь 19 бойцов. В память об этом подвиге на месте последнего боя – в д. Гаи Могилевского района – установлен памятник бойцам и командирам Могилевского батальона милиции (скульптор Н. Ковалев, архитектор К. Н. Алексеев).

(обратно)

1224

Беларусь у Вялікай Айчыннай вайне, 1941–1945: энцыкл. С. 100–101; Буг в огне. Минск, 1965. С. 237.

(обратно)

1225

Партизанские формирования Белоруссии в годы Великой Отечественной войны… С. 259–267; Беларусь у Вялікай Айчыннай вайне, 1941–1945: энцыкл. С. 217–218.

отважного подпольщика и партизана присвоено музею и средней школе в г. Орша, детской железной дороге в г. Минске, в его честь названы улицы в Минске, во всех областных и многих районных центрах Беларуси. Имя Константина Сергеевича Заслонова навечно занесено в Книгу народной славы.

В центре г. Минска в парке в 1959 г. установлен памятник пионеру-герою, разведчику штаба бригады имени К. К. Рокоссовского Марату Казею. В бою мальчишка был бесстрашен. Он принимал участие

(обратно)

1226

Брицкая Е. Она вошла в бессмертие // Адзінства: электрон, версия газ. 2013. 8 нояб. URL:. http://edinstvo.by/?p=90156 (дата обращения: 03.04.2015).

ский. Позже в организацию были вовлечены и поляки Ян Зробек, Стась Войчик, Франц Ковальчук, Вячеслав Войчик и др.

Юные патриоты печатали и распространяли листовки и сводки Совинформбюро, совершили ряд диверсий, разгромили пункты по сбору продовольствия в деревнях Антоновка, Колбасичи, Суховичи, в нескольких селах разогнали полицейские участки, уничтожили железнодорожный путепровод, где скрещивались две трассы: внизу – магистраль Брест-Гомель, вверху – местная линия Жлобин-Овруч.

В августе 1942 г. германские спецслужбы не без помощи предателей смогли схватить Костю Ермилова, Сеню Шевченко и Валентина Таларая. Во время ареста Петр Еременко вступил в схватку с врагом, начал отстреливаться и не сдался живым. Почти 10 суток каратели зверски истязали юных патриотов. Ни днем, ни ночью не прекращались допросы и пытки, но герои-комсомольцы держались мужественно, они не выдали никого из своих товарищей. 18 августа 1942 г. закованных в кандалы вожаков комсомольско-молодежной организации вывезли за город и расстреляли.

С первых дней войны в г. Гомеле и пригороде были созданы 16 нелегальных

(обратно)

1227

Беларусь у Вялікай Айчыннай вайне, 1941–1945: энцыкл. С. 170; Советские партизаны. М., 1961. С. 237–238.

(обратно)

1228

Беларусь у Вялікай Айчыннай вайне, 1941–1945: энцыкл. С. 64–65; Партизанские формирования Белоруссии в годы Великой Отечественной войны… С. 457–483.

(обратно)

1229

Трагедия Великой Отечественной не должна повториться [Электронный ресурс]. URL: http:// president.gov.by/ru/news_ru/view/tragedija-velikoj-otechestvennoj-ne-dolzhna-povtoritsja-2172 (дата обращения: 05.02.2015).

(обратно)

1230

Нямецка-фашысцкі генацыд на Беларусі (1941–1944). Мінск, 1995. С. 355–356.

(обратно)

1231

Ковалева А. Расстрелянное детство. Трагедии Домачевского детского дома исполняется 65 лет // Заря над Бугом: электрон, версия газ. 2012. 26 сент. URL.: http://www.zara-bug.

by/?p=5751 (дата обращения: 20.01.2015).

район фактически был стерт с лица земли, в нем не осталось ни одного целого строения.

Мемориальный комплекс «Проклятие фашизму» расположен в Докшицком районе Витебской области, у дороги Докшицы-Бегомль, на месте сожженной немецкими оккупантами д. Шуневка. 22 мая 1943 г. это селение повторило трагедию Хатыни. От рук немецких карателей в Шуневке погибли 66 человек, после войны деревня не восстановилась.

В память об этом страшном событии жители соседних деревень организовали строительство мемориала. Авторами проекта и центральной скульптуры являются народный художникА. А. Аникейчик, архитекторы Ю. М. Градов и Л. М. Левин. Название «Проклятие фашизму» комплексу присвоили в память о погибших жителях Шуневки и других населенных пунктов Докшицкого района, которых сожгли и замучили германские оккупанты. Открытие мемориала состоялось 15 июня 1979 г. В центре мемориального комплекса расположена бронзовая фигура женщины-матери с воздевшими к небу руками у ворот печали. А на воротах – три колокола, из которых один расколот.

(обратно)

1232

Ботвинник М. Б. Памятники геноцида евреев Беларуси. Минск, 2000.

(обратно)

1233

Памятники жертвам Холокоста в Белоруссии [Электронный ресурс]. URL: https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9F%D0%B0%D0%BC%D1 %8F%D1%82%D0%BD%D0%B8%D0%BA%D0%B8_ %D0%B6%D0%B5%D1%80%D1%82%D0%B2%D0 %B0%D0%BC_%D0%A5%D0%BE%D0%BB%D0%BE %D0%BA%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%B0_%D0 %B2_%D0%91%D0%B5%D0%BB%D0%BE%D1%80 %D1%83%D1%81%D1%81%D0%B8%D0%B8 (дата посещения: 29.01.2015).

(обратно)

1234

Хатынь. Трагедия и память: док. и материалы. Минск, 2009.

(обратно)

1235

Адамовіч А. Хатынская аповесць. Мінск, 2004; Андрушчанка М. К. Хатынь. Мінск, 1969; Адамовіч А., Брыль Я., Калеснік Ул. Я з вогненнай вёскі. Мінск, 1983; Андрющенко Н. Хатынь. Минск, 1969; Бялевіч А. П. Хатынь: боль і гнеў. Мінск, 1971; Его же. Хатынь: боль и гнев. М., 1975; Каган М. Е. Стон колоколов Хатыни: стихи. Брянск, 2004; Кобец-Філімонава А. Жаваранкі над Хатынню: аповесць. Мінск, 1973; Ее же. Распятая Хатынь: повесть-эссе. Минск, 2005; Нагнібеда М. Званы Хатыні: паэма. Мінск, 1973; Слухайце – Хатынь!: зб. вершаў савец. і замеж. паэтаў/ уклад. Алесь Бачыла. Мінск, 1975; Хатынь. Минск, 1978; Хатынь: альбом. Минск, 1988; Хатынь: мемарыял ахвярам фашызму: альбом. Мінск, 1973; Хатынь: путеводитель по мемориал, комплексу. Минск, 1980; 2-е изд. Минск, 1981; 3-е изд. Минск, 1985; Хатынь: путеводитель по мемориалу. Минск, 1986; 2-е изд. Минск, 1987; Хатынь: фотаальбом. Мінск, 1976; 2-е выд. Мінск, 1978; 3-е выд. Мінск, 1982; 4-е выд. Мінск, 1998; 5-е выд. Мінск, 2002; Хатынь: дзяржаўны мемарыяльны комплекс: фотаальбом. Мінск, 2005; Хатынь. Минск, 2007; Хатынь: к 40-летию мемориальных комплексов «Хатынь» и «Курган Славы». Минск, 2008; Хатынь: трагедия и память: док. и материалы. Минск, 2009.

(обратно)

1236

Лукашенко дал старт созданию мемориального комплекса в Тростенце // TUT.BY: [сайт]. Минск, 2014. URL: http://news.tut.by/politics/ 402347.html (дата посещения: 14.01.2015).

(обратно)

1237

Шиманский М. Была высота безымянной, а стала Лудчицкой // Рэспубліка. 2009. 5 дек.

(обратно)

1238

Беларусь у Вялікай Айчыннай вайне 1941–1945: энцыкл. С. 284–291.

(обратно)

1239

Марсель Лефевр – командир эскадрильи «Шербур» истребительного авиационногополка «Нормандия-Неман». С 1940 г. сражался с фашистскими захватчиками у себя на родине. С ноября 1942 г. – в СССР, где началось формирование истребительной эскадрильи «Нормандия». С 22 марта – 204-й бомбардировочная дивизия 1-й воздушной армии Западного фронта. С весны 1944 г. – в составе 303-й истребительной авиационной дивизии 1-й воздушной армии 1-го Белорусского фронта. Совершил 105 боевых вылетов, в 30 воздушных боях сбил лично 8 и в группе 3 самолета противника. 28 мая 1944 г. в воздушном бою его истребитель был подбит, а сам он ранен. От полученных ран и ожогов скончался 5 июня 1944 г. Посмертно присвоено звание Героя Советского Союза Указом Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1945 г.

Сергей Михайлович Митт – командир танкового взвода танковой бригады 2-го гвардейского танкового Тацинского корпуса 31-й армии 3-го Белорусского фронта, гвардии лейтенант. Отличился в бою за переправу через р. Адров у д. Засекли в Оршанском районе Витебской области, танк был подбит и загорелся. Чтобы не загораживать путь взводу, С. М. Митт приказал увести горящую машину в сторону, где она взорвалась. Ценой своей жизни экипаж обеспечил захват переправы и содействовал успеху наступления. Похоронен в братской могиле в д. Смоляны Оршанского района. Посмертно присвоено звание Героя Советского Союза Указом Президиума Верховного Совета СССР от 24 марта 1945 г.

Анна Алексеевна Никандрова – комсорг 426-го стрелкового полка 88-й стрелковой дивизии 31-й армии 3-го Белорусского фронта, старший лейтенант. В боях 23 июня 1944 г. в районе железнодорожной станции Кираево в Дубровенском районе Витебской области первой бросилась по штурмовой лестнице через противотанковый ров, увлекая за собой бойцов роты. Погибла в этот день при блокировке пулеметного дзота противника. Похоронена в братской могиле в г. Дубровно Витебской области. Посмертно присвоено звание Героя Советского Союза Указом Президиума Верховного Совета СССР от 24 марта 1945 г.

Юрий Васильевич Смирнов – командир отделения 77-го гвардейского стрелкового полка 26-й гвардейской стрелковой дивизии 11-й гвардейской армии 3-го Белорусского фронта, гвардии младший сержант. В ночь на 25 июня 1944 г. в бою за д. Шалашино Оршанского района Витебской области был тяжело ранен и захвачен в плен. Фашисты распяли на стене блиндажа тело сержанта и искололи штыками. Посмертно присвоено звание Героя Советского Союза Указом Президиума Верховного Совета СССР от 6 октября 1944 г.

(обратно)

1245

Броня на пьедестале [Электронный ресурс]. URL: http://poisk-by.ucoz.ru/publ/voennaja_tekhni-ka/voennaja_tekhnika_na_postamentakh_i_muze-jakh_rb_lchast/4-l-0-3 (дата посещения: 10.02.2015).

(обратно)

1246

Слава героям Днепра! // Правда. 1943. 17 окт.

(обратно)

1247

Их именами названы…: энцикл. справ. Минск, 1987.

(обратно)

1248

Навечно в сердце народном. Минск, 1984.

(обратно)

1249

Открытие нового здания музея истории Великой Отечественной войны [Электронный ресурс]. URL: http://president.gov.by/ru/news_ru/view/aleksandr-lukashenko-primet-uchastie-v-otkrytii-novo-go-zdanija-muzeja-istorii-velikoj-otechestvennoj-vojny-9187 (дата посещения: 10.02.2015).

(обратно)

Оглавление

Раздел I Отображение вклада Беларуси в разгром нацизма в научной, научно-популярной и мемуарной литературе

Раздел II Ратный подвиг на фронтах войны и в партизанской борьбе

  Глава 1 На земле, в небесах и на море: белорусы в важнейших сражениях по обороне и освобождению территории СССР (1941–1944 гг)

  Глава 2 Вклад белорусских партизан и подпольщиков в достижение Победы

  Глава 3 Белорусы и уроженцы Беларуси в европейском движении сопротивления и войсках союзников по антигитлеровской коалиции

    3.1. В европейском движении Сопротивления

    3.2. В составе войск союзников СССР по антигитлеровской коалиции и в Войске Польском

  Глава 4 Вклад представителей белорусского народа в освобождение стран Европы от фашистского ига

    4.1. В боях за освобождение Польши, Австрии, Чехословакии и Германии

    4.2. Участие в освобождении Румынии, Болгарии, Югославии и Венгрии

Раздел III Трудовой подвиг в советском тылу и на освобожденной территории Беларуси

  Глава 1 Всё для фронта!.. Белорусы на трудовой вахте в советском тылу

  Глава 2 Освобожденная Беларусь в борьбе за восстановление основ экономики и социально-культурной сферы

Раздел IV Людские потери беларуси в годы великой отечественной войны

Раздел V Духовно-нравственный вклад жителей Беларуси в Победу

  Глава 1 По велению духа, законам чести и совести: спасение жителями Беларуси раненых воинов Красной Армии, военнопленных, советских государственных и воинских символов

  Глава 2 Белорусы – Праведники мира

  Глава 3 Всенародная забота о детях-сиротах

Раздел VI Забвению не подлежит: белорусский народ свято чтит ратную славу предков

Приложения

  Приложение 1 Населенные пункты республики Беларусь, удостоенные наград за вклад в Победу в Великой Отечественной войне

  Приложение 2 Руководители партизанского движения Беларуси, которым в годы войны было присвоено воинское звание «генерал-майор»

  Приложение 3 Белорусы и уроженцы Беларуси – боевые побратимы Александра Матросова

  Приложение 4 Белорусы и уроженцы Беларуси – боевые побратимы Николая Гастелло

  Приложение 5 Белорусы и уроженцы Беларуси, совершившие воздушные тараны

  Приложение 6 Белорусы, повторившие подвиг Ивана Сусанина

*** Примечания ***