ПАРИЖ (маленькая повесть) [Дмитрий Сергеевич Захаров] (fb2) читать постранично

Дмитрий ЗАХАРОВ ПАРИЖ (маленькая повесть)

Париж...

Квадрат в форме лица.

Самолет в виде кривой.

Любимый мой! Пойдем со мной

В тот край, где Париж растет зимой...

Б. Гребенщиков

В названии кинотеатра еще горели несколько букв. Нужно было сложить их в слово, но Кай не знал французского. Не знать французский стыдно... но выгодно. И это больше всего бесит – могут подумать, что ты прошел курс реадаптации... Сейчас многие его проходят.

— Смотри, — Гагарин ткнул пальцем в темную афишу, — Они сегодня “Мгновения” показывают.

Кай покосился на мокрый кусок бумаги, но ничего не увидел.

— Врешь ты все, этот зал месяц как сдох.

Гагарин хмыкнул.

— Именно поэтому и показывают. Ты что, не знаешь, в закрытых кинотеатрах всегда идут “Мгновения” и “Щит и меч”.

— Потому что их любит президент?

— Потому что народ любит президента...

За последние полгода ультрамариновая коробка кинотеатра сильно обветшала. Она стала мятой и неуклюжей. Над входом проступили тусклые пятна, а одну из ажурных дверок выломали. Скорее всего, на память.

Кай открыл оставшуюся створку и шагнул внутрь.

— Странный запах, — сказал вошедший следом Гагарин, — гигиенический какой-то. Как в зубоврачебном кабинете.

На полу лежала стопка афиш, призывающих прийти на фильм – национальную идею. Отвалившаяся со стен штукатурка местами закрывала текст, и образовывающиеся слова казались Каю очень забавными. Он толкнул стопку ногой и улыбнулся, глядя, как разлетаются листы. Что может быть лучше, чем топтать патетику?

— Пойдем в зал, — сказал Гагарин, — еще пропустим самое интересное.

— Сейчас, — и Кай повторно пнул афиши.

Над кое-где целым полотнищем экрана поблескивала надпись:

“Да здравствует наше прошлое —

светлое будущее всего человечества”!

Ниже когда-то была подпись, но теперь об авторстве оставалось только догадываться.

— Тут разве что призрак Штирлица может бродить, — заметил Кай, оглядывая ряды одряхлевших кресел.

Гагарин пожал плечами.

— Может, это даже лучше.

— Может.

Гагарин нагнулся и поднял с пола значок.

— Неизвестному, — прочитал он.

— Герою?

— Не знаю, тут неразборчиво.

— Наверное, такие выдавали за просмотр национальной идеи.

— И комиксы с кратким изложением.

Кай поморщился.

— Дурак. Комиксы и тогда уже были запрещены.

Они вышли из кинотеатра и наткнулись на дождь. Некоторое время пытались его игнорировать, но стихия становилась все неистовей.

— Говорят, в культурно-оккупированных областях ввели погодный контроль, — сказал Кай, поднимая воротник куртки.

— И тебе нравится эта мысль?

— Сейчас вот нравится.

Гагарин покачал головой и вытащил из кармана маленький складной зонтик-автомат.

— Дешево и сердито. Плюс произведено в Париже. – И он нажал на кнопку.

— Пижон, — сказал Кай.

— Мокрая курица, — парировал Гагарин.

— Вот и ты уже говоришь, как янкис...

Гагарин остановился.

— А в морду? – поинтересовался он.

— Говоришь-говоришь, my dear chicken.

— Chicken и мокрая курица разные вещи.

— Ага, как гамбургер и чизбургер...

Гагарин схватил Кая за руку.

— Ты меня чизбургером назвал? – шепотом спросил он. – Меня?

Кай выдернул руку. Он взглянул Гагарину в лицо и неожиданно для самого себя расхохотался.

— Космонавт, посмотри, на кого мы похожи...

Дождь продолжал лить. Гагарин и Кай шли по какому-то грязному переулку и рассматривали залепленные листовками стены. Бумага была испещрена иероглифами, не то китайскими, не то японскими.

— Вот здесь, — сказал Кай, тыча пальцем в размокший лист, — про ветер с востока. А вот здесь... здесь что-то о цыганских танцах.

— Ты думаешь, они будут все архивы сжигать? – невпопад спросил Гагарин.

— Не знаю. В Монголии, говорят, все сожгли.

Гагарин кивнул.

— Роман хотел написать, — пожаловался он. – Только зачем? Все равно ведь... – он махнул рукой.

— А я пишу.

— И на кой?

— Странный ты, Гагарин. Чтоб было.

Справа из дождя вынырнула мексиканская закусочная. Ее светящиеся круглые окна показались Каю иллюминаторами подводной лодки.

— Затонули и только глазами лупаем, — сказал он.

— Угу, — отозвался Гагарин, — пойдем, перекусим.

Народу в закусочной не было. Высокий бармен с грустными стероидными глазами протирал стойку и лениво перекидывался фразами с единственной официанткой. Большие грязные вентиляторы гоняли жару из угла в угол. На стенах экономно горели лампочки, похожие на свечи.

— Да-да, — говорил бармен, — уже пора. Сколько можно-то?

Кай и Гагарин прошли в дальний угол.

— Слушай, — сказал Кай, — не могу определить, какой столик лучше: на одном есть салфетница, на другом – солонка, а третий кажется самым презентабельным. Как быть?

— Собрать предметы роскоши в одном месте.

Они сели друг напротив --">