ПАРИЖ (маленькая повесть) [Дмитрий Сергеевич Захаров] (fb2) читать постранично, страница - 2

друга, и Гагарин красиво по-разбойничьи свистнул.

— Вчера батька Сальвадор заходил, — сказал Кай, — будто бы есть сведения, что Дальний Восток еще держится. И наша половина Цусимы...

Гагарин несколько раз стукнул солонкой по ладони, слизнул немногочисленные белые крупинки и уставился в окно-иллюминатор.

— А что по этому поводу думает телевизор?

— Не знаю. Я его на звук кастрировал.

— Тоже дело, — согласился Гагарин. – И Настя не протестует?

— Так поздно уже протестовать.

Подошла официантка. Стандартная неопределенных лет тетка с комочками туши на ресницах. С сомнением поглядела на посетителей и, причмокнув, сказала:

— Буэнос ночес.

— Может быть, — не стал спорить Гагарин.

— Чего будем?

Кай и Гагарин переглянулись.

— Хлеба и зрелищ, — сказал Кай, — а там – посмотрим.

Официантка хмыкнула и направилась обратно к стойке.

— Понятливый тут персонал, — заметил Кай.

Гагарин не ответил. Он опять мучил солонку.

— Слушай, Космонавт, я с тобой поговорить хотел.

— Разговаривай.

Кай поводил глазами по потолку и кивнул своим мыслям.

— Ольга за границу уезжает.

— Куда?

— А есть разница? Не в твое Краснодарье, это точно.

— Далось тебе мое Краснодарье. Нет его уже. Сказано же: не-ту...

К столу приблизились две тарелки жареного мяса с картошкой.

— Все, что есть, — сообщила официантка, грохая мини-подносы на пластик.

— Мерси, — сказал Гагарин.

Картошка была остывшей и с отчетливым привкусом дешевого маргарина. Хлеб и напитки отсутствовали. Кай с интересом разглядывал некогда трезубую вилку, Гагарин вкушал пролетарскую пищу.

Неожиданно воспряли висевшие чуть правее стола динамики. “...В такое время – страшно за собак”, — лирично произнес женский голос.

— Это точно, — согласился Кай.

Гагарин посмотрел на него искоса.

— Что с Ольгой-то решил?

— А что я могу решить?

— Поехать вместе с ней, например.

Кай обозначил улыбку уголками губ.

— И что я буду там делать?

— А что будет делать она?

— Ольга – скрипачка. Ее возьмут даже без знания языка...

— Ну, и ты выучишь.

Кай покачал головой.

— Слушай, я передумал, давай поговорим о чем-нибудь другом.

— Поговорим...

Вчера по всему Парижу отключили свет.

Лифты не работают, рекламы молчат, а когда идешь по узкому берегу речки Сены, можешь запросто налететь на других прохожих. Кто-то разбил фонари с египетской тьмой, говорит об этом Гагарин. Ему виднее – он видел тьму в действии...

Всего год как приехал из какого-то Краснодарья... по-моему, это от границы на восток. И на карте показать не может. Нет этой байды на карте... И не надо, в общем-то.

Кай остановился у подъезда и с тоской посмотрел на свои окна. Четырнадцатый этаж. Высокие ступени и огромные лестничные пролеты... А мимо проходит негр... И почему победили аболиционисты?

Дверь оказалась открытой. Кай вошел в прихожую и мученически взглянул на сестру. Настя в ответ улыбнулась.

— Тебе звонили, — сказала она.

Кай поискал глазами табуретку, не нашел и, вздохнув, сел на пол.

— Из морга?

— Почти. Из твоего университета. Говорят, если ты послезавтра не сможешь придти, студентов отправят на стрельбы.

— Значит, пойду.

Настя фыркнула.

— Альтруизм как отличительное свойство морских свинок.

Повернулась и ушла на кухню.

— Вот обменяю тебя, Герда, на пару коньков, — задумчиво сказал Кай, — что будешь тогда делать?

— Еще раз назовешь меня Гердой, в ухо получишь.

Кай посмотрел в висящее напротив зеркало и подмигнул своему изображению. Изображение тоже подмигнуло.

— Ольга не звонила? – спросил он, поднимаясь.

— Нет. А должна была?

— Не уверен, — сказал Кай и поковылял к себе.

Окно было распахнуто, и из него отчаянно дуло. Кай прошелся по комнате, прикрыл его и сел за письменный стол. Кругом бумаги, диски, кассеты, а среди всего этого бедлама – пишмашинка. Старенький “Ундервуд”.

Кай перечитал уже напечатанное и несколько раз ударил по клавишам. К черной трети листа добавилась еще одна строчка.

С такими темпами надо писать исключительно гениальные произведения, подумал он, а могу ли я этим похвастаться?

Заглянула Настя.

— Эй, герой нашего времени, — позвала она, — иди, там по радио Сашка Гагарин светится.

Кай посмотрел на лист, тряхнул головой и пошел слушать.

Гагарин, безусловно, был сегодня в ударе. Он репортировал с площади Освобождения, где проходил левый митинг: брал интервью у редкостных отморозков, провоцировал случайно забредших горожан и топтал светлые идеалы.

— Митинг действительно левый, — говорил Гагарин, — уж вы мне поверьте. Здесь впервые я увидел видео к плакату: “В борьбе со здравым смыслом победа будет за нами”. Практически у всех глаза людей, посланных за водкой. У выступающего сейчас – особенно. Вам это может показаться странным, но сейчас все сами услышите.

В динамике что-то лязгнуло, и шумы площади наводнили эфир.

Оратора, правда, слышно --">