ПАРИЖ (маленькая повесть) [Дмитрий Сергеевич Захаров] (fb2) читать постранично, страница - 3

не стало. Вместо его слов в воздухе носилось зычное “Ы-ы-ы!” периодически перекрываемое дребезжанием микрофона. Аудитория аплодировала через равные интервалы.

— Не правда ли, нагоняет тоску? – снова вклинился Гагарин. – Но сейчас попробуем разнообразить лекцию. Я поднимусь на трибуну... товарищ, не видите, я делегат... газета “Правда одна”... да... следующим... Господа, — обратился Космонавт к радиоаудитории, — сейчас состоится кульминационное выступление. Прильните ближе к своим приемникам и откроется вам...

Несколько секунд эфир заполняли только шумы, а потом вдруг истошно завопил Гагарин.

— Товарищи! – прокатилось по площади. – Я хочу рассказать вам о том, что происходит в оккупированных регионах! По заданию единомышленников и верных народу газет я проник в логово врага и запечатлел ужасы колониального режима.

Фоном гагаринских криков стал одобрительный гул.

— Я видел, как женщины рожают все меньше... — выкрикивал Гагарин, чередуя слова-гвозди с обвальными паузами. – Все меньше... и не от тех... Кругом желтые лица... Желтые лица, товарищи... и какие могут быть помыслы у таких лиц?! Правильно, товарищи... черные! У сдавшихся на милость капиталистов не остается ничего... у них отнимают даже камни в почках... По всем каналам показывают голый секс... и только по одному – секс одетый... Образование разваливается, торговля хиреет, караси не плодятся... они не могут смириться, товарищи... А мы, товарищи, неужели можем?! Нет, товарищи! Не смиримся, не станем карасями!.. Сплотимся в единое целое и большой толпой пойдем обратно... Да здравствует Париж, оплот мира во всем мире... от северной окраины до южной!..

Под массовые рукоплескания Гагарин отдалился от микрофона.

— Да-а, — протянул Кай, улыбаясь, — дела-а... Отрывается Сашка по полной программе.

Настя полувосхищенно-полунедовольно фыркнула.

— Ноги ему повырывают.

— Нет, — погрозил ей пальцем Кай, — даже не думай. Мы еще посмотрим, кто кого вскрывать будет.

Он зевнул и закрыл глаза.

— Спать пойду, самое интересное все равно уже кончилось.

— Спать вечером – вредно.

— Это смотря кому... Слушай, Настя, ежели не в тягость, разбуди меня через два часа, а?

Настя кивнула.

Кай открыл один глаз и посмотрел на сестру.

— Настька, а все-таки скажи, зачем ты покрасилась?..

Коридор походил на вентиляционную трубу. Под ногами – квадратные металлические листы в крупных заклепках. И на стенах листы. И на потолке... Он шел, и ботинки, соприкасаясь с металлом, не издавали никакого звука. Как будто все вокруг муляж, вылепленный из цветного пластилина...

А коридор постоянно петляет. Наверное, его изгибают специально.

Кому-то очень хочется, чтобы Кай побежал, чтобы он боялся потерять свет и несся, несся вперед.

Значит, бежать нельзя. Но и сбавлять темп тоже нельзя. Тогда точно потеряешь светящийся шар... Потеряешь, и все.

Он шел час за часом. А потом снова час за часом.

Ничего не менялось, только шар летел все быстрее, а Кай шел медленнее и медленнее, он чувствовал это. И когда труба сделала очередной поворот, а коридор стал прямой, света в нем уже не было.

Опоздал, подумал Кай. Совсем опоздал.

Он остановился и закрыл глаза руками.

И тут же открыл.

На столе горит не выключенная лампа. Тикает будильник. В кухне бормочет радио.

Кай потер глаза и встал. Посмотрел на часы – еще полседьмого. А в театр к восьми.

Пойти выпить чаю, подумал он. Кажется, и вафли оставались...

Настя гладила.

— Только хотела тебя будить, — сообщила она.

Кай одобряюще зевнул и полез в хлебницу.

— Что нового? – спросил он, извлекая из нее пакетик с вафлями.

— Ничего. Митинг продолжается. Уже требуют танками присоединить к городу Елисеевскую область.

— Всеми четырьмя?

— Наверное.

Кай покачал головой.

— И Космонавт по-прежнему чешет языком?

— Нет, теперь другой кто-то.

— Ага. Ну, ладно, сейчас пойду сам посмотрю.

Настя отставила утюг и взяла новую блузку.

— Делать, что ли, нечего?

— Почему нечего? Мы с Ольгой идем в театр, а митингуют они как раз на площади.

— Все равно... Кстати, ты уверен, что вы мимо них проберетесь?

— Проберемся. В крайнем случае, служебные входы откроют...

Чай был холодным, а греть его не хотелось. Кай отломил кусок вафли и стал задумчиво его жевать.

— Пойду собираться, — сообщил он Насте.

— Удачи.

Он вернулся в комнату и выключил лампу. И так светло.

Достал из шкафа черный костюм и минуты две выбирал между черной и бежевой рубашкой. Предпочел черную. Поперебирал галстуки и, вздохнув, закрыл дверцу.

Все одинаковые, подумал Кай, никакой разницы. Да и не люблю я их.

Он прошел в коридор и посмотрел на себя в зеркало. Темноволосый загорелый парень с чуть раскосыми глазами. На шее цепочка с кусочком янтаря вместо кулона. В ухе – серьга-гвоздик с литерой Ю. Это потому, что отца звали Юлием...

Стало грустно.

— На что идете-то? – спросила из кухни Настя.

Кай выдавил из себя улыбку.

— На --">