Когда цветут реки [Лев Владимирович Рубинштейн] (fb2) читать постранично, страница - 3

щекой лукаво улыбнулся:

— Нет, не трогают. Они не интересуются деньгами. У них все общее, и деньги складывают в общую кассу.

— Я уже слышал об этом, — пробормотал купец, — мне говорили, что они не любят купцов.

— Я думаю, смотря каких купцов, уважаемый…

Купец смутился. Он понял, что его подозревают в трусости.

— Без денег жить нельзя! — сказал он раздраженным голосом. — Кто этот Небесный Царь?

— Говорят, что он сын крестьянина из Гуандуна. Он пытался получить ученое звание, но провалился на экзаменах. Потом на него снизошел небесный дух, и он стал проповедовать. Ом внушает своим воинам веру в единого бога. Поэтому они разрушают кумирни и храмы и особенно буддийские монастыри. У них на головах красные повязки, а волосы длинные, распущенные по плечам. Они вооружены пиками, саблями; есть даже пушки. Они жгут грамоты помещиков и уничтожают долговые расписки. Они говорят, что земля должна принадлежать всем, а не только помещикам. Я думал, что вы все это знаете лучше меня, уважаемый?

— Я слышал что-то подобное, — со вздохом ответил купец. — А как в этой деревне? Спокойно?

Собеседник посмотрел на него внимательно.

— Засуха, — сказал он.

Купен снова вздохнул.

— Глухое место, — успокоительно прибавил человек с рассеченной щекой. — Вот и конец нашему пути. Смотрите, вас ждут сыновья самого Ван Чао-ли с паланкином. А меня, кажется, ждет мой брат.

— Разве у вас есть брат? — спросил поэт.

— Разве я не говорил об этом, почтенный учитель?

— Я не слышал. А какую бумагу передали вам на переправе в Цзэйцзинь?

Человек с рассеченной щекой встал и низко поклонился.

— Ваше острое зрение покинуло путь верной службы, — проговорил он изысканно. — Мне ничего не передали на переправе.

Джонка подходит к берегу. Рабочие бросают лямки и хватаются за канаты. Еще одно «хэ-хэ-э!» — и лодка причаливает. Купец, важно переваливаясь, сходит на песок.

Долина Долгих Удовольствий лежит перед ним во всем своем великолепии. Между глинобитными домиками стоят группы мощных ив и камфарных деревьев. Толстоствольные вистарии, густо усыпанные кистями лиловых цветов, обвивают стволы столетних деревьев и сплетаются с их ветвями. Чокание дроздов висит в воздухе. Сверху спускаются босые девушки с бамбуковыми коромыслами на плечах. Они одеты в просторные синие блузы и широкие штаны до щиколоток. Их загорелые, мускулистые ноги уверенно месят грязь. Они несут тутовые листья и скромно приветствуют приехавших: «Цинчжу нин!»^[4]

Три сына Ван Чао-ли, упитанные круглолицые юноши, засовывают веера за воротники, прижимают сложенные вместе кулаки к груди и отвешивают церемонный поклон «шестой категории», называемый «цзо-и».

Фу отвечает таким же поклоном и направляется к паланкину. Некоторое время он спорит, утверждая, что этот паланкин слишком прекрасен для такого незнатного человека, как он. Наконец он соглашается усесться в паланкин. Народ собрался со всех концов. Деревенские люди стоят и смотрят на важного, величественного Фу. Здесь много морщинистых, изможденных лиц, много нахмуренных лиц, суровых, мрачных. К купцу относятся по-разному. Иссохшие, мутноглазые, желтые старики улыбаются беззубыми ртами. Здесь и Ван Хэ, отец Ван Яна. Он подобострастно наклоняется к купцу, не видя его, и шепчет:

— Япянь?

Купец важно кивает головой. Ван Хэ обнажает свои бескровные десны. Он рад. Это один из самых счастливых для него дней в году.

Долину Долгих Удовольствий называли иначе «Деревней Ванов». «Называли», потому что теперь ее нет. Вся деревня была населена Ванами. Всего было Ванов пятьдесят одна семья, и все они происходили от общего предка, который пришел сюда из далекой северной земли в незапамятные времена. У Ванов был общий храм предков, в котором на главном месте красовалась деревянная табличка с именем первого Вана.

Но не все Ваны были одинаковые.

В частности, те Ваны, которые жили на восток от Люйхэ, небольшого мутного протока, впадающего в Янцзы, носили синие куртки и широкие соломенные шляпы. Жизнь их заключалась в том, что они с утра до вечера копались на крошечных клочках земли, стоя по колено в воде.

Их было пятьдесят семей на восточной стороне Люйхэ. По ту сторону протока жила всего одна семья. Тамошние Ваны носили халаты и маленькие круглые шапочки, а жизнь их заключалась преимущественно в том, что они раскуривали трубки.

Курить целый день день китайскую трубку — нелегкое дело. В трубку влезает табаку всего на одну затяжку.

Каждые пять — шесть минут приходится тянуться за щипчиками и класть новую порцию табака. Так как это дело утомительное, особенно в жару, то самый старший Ван «по ту сторону», Ван Чао-ли, «отец», завел себе мальчика.

Мальчик этот был родственником Ван Чао-ли и звали его Ван Ю. Происходил он с восточной стороны протока.

Набивать трубку было скучно, а получать щелчки и щипки еще скучнее, потому что «отец» Ван Чао-ли щипался очень --">