Искажение (СИ) [Анна Грэм Khramanna] (fb2) читать постранично


 [Настройки текста]  [Cбросить фильтры]

========== Паника ==========

Если бы Оливия Хардли снова задержались на работе — снова, как и каждый вечер за последние полгода — она бы продолжала жить в неведении. Она бы отправилась домой привычным маршрутом, сходила в душ, грохнулась в постель без задних ног и тут же отрубилась под монотонный бубнёж Лэнса Вуда, своего парня. Но не сегодня.

Скрежет ключа в замочной скважине заставил Вуда немедленно вынуть член из блондинистой суки Эбигейл Брослин и забаррикадироваться в ванной, потому что Оливия потянулась к кобуре.

С Эбби они дышали друг другу в затылок ещё со времён юридического колледжа, с отличием лишь в том, что Брослин бежала вверх по карьерной лестнице при помощи точечных и весьма удачных половых связей с выщестоящими лицами. Хардли же пробивалась самостоятельно. Эбигейл была её заклятой подругой и Джим прекрасно об этом знал.

— А какого чёрта ты хотела, Лив? Когда у нас в последний раз был секс?

— На Рождество, упырь!

На календаре было начало марта. Оливия прикинула в уме, сколько это могло у них продолжаться. Она без сомнений дёрнула табельное из кобуры.

— Слушай, у меня ведь тоже есть пистолет! — взвизгнула Брослин, натягивая до подбородка одеяло.

— Сначала дотянись до него, сука.

Нет, Хардли не собиралась палить без разбора, хотя безумно хотела — рисковать работой ради такой падали, как Эбби, было бы слишком по-идиотски.

— Завтра вечером я приеду за вещами. И только попробуй попасться мне на глаза! — уходя, Оливия стукнула рукоятью по двери ванной, за который трусливо прятался Вуд. Наверняка, бедолага, залез в джакузи и распластался по дну, чтобы не словить шальную пулю. Слизняк.

Хардли нравилась эта квартира. Они снимали её на двоих в высотке на Манхэттене, точнее, платил за неё Лэнс, будучи успешным частным адвокатом по уголовным делам. Одна она такую не потянет, даже если сдаст в ломбард помолвочное кольцо, а возвращать его она не собиралась из вредности — обойдётся. Лучше пропить его стоимость в самом пижонском клубе острова, отмечая свою вновь обретенную свободу. Придётся искать жильё в районе попроще.

— Марта, я могу заночевать у тебя сегодня?

Её приятельница с того же юридического, вечно ржущая и жующая Марта с необъятной задницей и рыжими волосами была ярким пятном в приёмной прокурора, где она отвоевала себе место секретаря. Она выручала её не раз в моменты их с Вудом бурных ссор, как Оливия не раз выручала её, когда двое её любовников начинали подозревать наличие друг друга. Марта не подвела её и на этот раз.

Спускаясь в метро, Оливия нарочито громко грохала каблуками, словно старалась выстучать из себя невыпущенный гнев. Хотелось набить кому-нибудь рожу, напиться или хорошенько потрахаться, хотя последний вариант вызвал у Хардли приступ тошноты. Сейчас она ненавидела каждого мужчину, как носителя члена, который вечно пытался его кому-нибудь пристроить. Подраться или напиться. Уже за полночь, зал закрыт. Напиться. И надеяться, что у Марты завалялась бутылочка текилы или виски.

Профессиональная наблюдательность никуда не делась даже под фактором стресса от личных проблем — Хардли отмечала, что на перроне подозрительно пусто. Пусто было и в поезде, лишь в соседнем вагоне Хардли обнаружила группу лиц. Она прошла внутрь и села наискосок.

Тяжесть пистолета в наплечной кобуре и значок в кармане придавали значимости, словно делали неуязвимой — это передалось ей по наследству от отца, героически погибшего в «чёрной» передряге в Южном Гарлеме, в которую его уговаривали не лезть. Но Пол Хардли не был бы собой, если бы не полез грудью на амбразуры, оставив жену и дочь на попечении своего давнего друга — главы департамента. Именно он сподвиг Хардли пойти по стопам своего отца и против воли матери. Именно из-за них двоих Оливия с пристрастием судебного дознавателя рассматривала безликую молчаливую троицу, сонно покачивающуюся в такт вагону. Двое мужчин и женщина между ними. У одного были воткнуты наушники, он сидел, запрокинув голову вверх и спал или прикидывался спящим, второй копался в телефоне, девушка по центру не делала ничего, только сидела, крепко схваченная под руки своими спутниками. Хардли посмотрела на неё. Ей не понравилось то, что она увидела.

Казалось, что девчонка под чем-то. У неё был пристальный, нечитаемый взгляд, она смотрела ровно в глаза сидящей чуть поодаль Хардли, скосив их под немыслимым углом. Оливия ощутила неприятный зуд между лопаток. Ей стало холодно. Она почувствовала усталость последних дней, которая вдруг навалилась на неё непосильным грузом.

В лексиконе Оливии Хардли не было слова страх. Поклявшись на могиле отца служить и защищать, она свято уверила в то, что не имеет права его испытывать. Но, чёрт возьми, кажется сейчас она испытывала именно