Любовь то ещё проклятие (СИ) [Mildimori] (fb2) читать постранично


 [Настройки текста]  [Cбросить фильтры]

========== От одного до десяти ==========

Десять.

Сатору Годжо стоит у двери. Вместо повязки солнцезащитные очки.

Девять. Восемь.

Дышит тяжело. Но правильно: на два счёта вдох — задержать — два счёта выдох. Надеется, что это поможет ему успокоиться. Хотя отлично знает: нужно представлять себе пейзажи, думать о том, как кислород наполняет тело, гнать прочь негативную энергию и плохие мысли. Перед закрытыми глазами Годжо — прямо на обратной стороне верхних век — криво усмехается остроносое и знакомое до крошечной родинки над губой лицо. Вытравить этот образ невозможно. Разве что порвать тонкие перепонки, оставив глазные яблоки беззащитными.

Семь. Шесть. Пять.

Годжо досчитает и войдёт. Улыбнётся, пошутит и перейдёт к делу. Он так решил.

Четыре. Три.

За прошедшие десять лет многое могло измениться. Счастливый брак и дети, неудачная причёска, пластическая операция, работа, учёба за границей… Что угодно. Но три пары глаз — наследие клана Годжо, позволяющее видеть скрытое — не ведутся на столь очевидный самообман. Сатору знает, что всё осталось прежним. Беспорядок чёрных кудрей, настолько тёмных, будто кто-то вылил на них чан дёгтя — дотронешься и на пальцах останутся следы. Раздражённый прищур светло-серых глаз. Резкий голос и привычка приоткрывать губы в моменты раздумий.

Два.

Один.

Годжо осторожно прислоняется лбом к двери. Ещё раз до десяти и тогда точно вперёд.

***

Я лежу на этом диване уже третью неделю, но обращаю внимание на то, насколько же он грязный, только после того, как комнату озаряет своим присутствием Сатору Годжо. Обивка испачкана колой, пивом, кофе и чем-то прозрачным — о происхождении последнего я и думать не хочу; она, как ёжик, покрыта острыми иголками хлебных крошек и моими короткими чёрными волосками с висков. Я выгляжу таким же неряшливым: растянутая футболка, шорты с рисунком улыбающихся своими кокосами пальм и земля под отросшими ногтями. Хотя для мертвеца — коим меня считал эти десять лет Годжо — я отлично сохранился.

Сатору замирает в дверях. Он не замечает меня благодаря высокой спинке дивана, развёрнутой как раз к выходу из вонючей халупы. Есть доли секунды, чтобы его рассмотреть; он вот-вот поймёт — меня видно в отражении большого зеркала у стены. Я с неожиданной жадностью цепляю образ Сатору, используя по максимуму мгновение, когда могу сделать это незаметно. Клетки сетчатки преобразуют свет, превращая его в нервные импульсы, спешно пожираемые моим мозгом. Годжо — высокий и красивый. Он идеальнее всех голливудских актёров, на которых я пялюсь в телике. Немного возмужал за десять лет, но остался всё таким же: не сменил ни чёрную куртку, ни манеру сжимать челюсти, когда думает, что его никто не видит.

— Хэй, привет! Не ожидал тебя здесь застать, — я уже не смотрю в зеркало, но по голосу слышу, что Сатору улыбается и перекатывается с носков на пятки.

— Ох уж эти случайные встречи, — нехотя подыгрываю я.

Я знал, что Годжо придёт. Плевать на наше прошлое — ему всё доложили и сейчас он нуждается во мне. Гордости Сильнейшего не хватит на то, чтобы закрыть все шесть глаз на этот факт. Один нет-нет да и обратит в мою сторону насквозь пронизывающий взор. Чуть скосит, тут же вернётся на место. Но и это поселит в голове навязчивую мысль. Хотя я думал, Годжо будет гнать её от себя чуть упорнее, ведь прошло только три недели с моего прибытия в Токио — а он уже здесь. Готовый играть по моим правилам. Так ведь, Сатору?

— Не пригласишь меня на чай? Или, может, для меня найдётся сувенир из Европы? Всё-таки десять лет прошло.

Начало фразы беззаботное, конец — падает камнем на дно колодца. Глухо и тяжело. Свет, источаемый глазами Годжо, отскакивает от зеркальной поверхности и бьёт в меня. Интересно, о чём же он думает? Как я оказался в этом свинарнике? Почему так спокоен? Или самое банальное: какого хрена я не сдох?

Хлопает дверь соседней комнаты. Я собираюсь представить двух магов друг другу, но до звона натянутые нервы Сатору не выдерживают и секундной паузы:

— Кто это?

Сначала я правда планировал нормальное знакомство. Вообще, в моей голове эта встреча выглядела сухой и короткой. Годжо входит, скривившись, признаётся, что нуждается в помощи, спешит убежать от вони помоев, тараканов, грязи и от меня.

Но всё уже отправилось к чертям: эта игра в гляделки через зеркало испортила настроение. Лучше бы мы взаимно решили не смотреть друг на друга. Но пока вышедший из спальни Ригард отвлекает внимание Сатору, я — проклятый противоречивый характер — снова впиваюсь взглядом в его фигуру. Он поворачивает голову, через дужку очков сверкает невозможно-голубая радужка — будто кто-то кинул бриллиант в гору мусора. В наспех найденной, самой дешёвой